Автор : "Jailex"
Название книги: Третий муж герцога Литерского (СИ)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/jailex/tretii-muzh-gercoga-literskogo-si

ГЛАВА 1.

Гаремы давно ушли в прошлое. Но политические браки, в которых есть место третьему, а то и пятому мужу, до сих пор были вполне законны и встречались повсюду. По большей части, жизнь младших мужей была незавидной долей. Из прав и обязанностей, прописанных законом для супругов, младшим мужьям зачастую доставалось лишь второе. Младших сыновей могли выдать замуж в качестве мирного залога, укрепления отношений или просто в уплату долгов.

Клавдий, виконт Литл, был достаточно богат, чтобы обеспечить своего второго сына Эжена наделом земли и не позволить ему испытать участь младшего мужа. И сам Эжен никогда не сомневался, что отец так и поступит. Более того, место младшего мужа его совершенно не прельщало: по опыту собственной семьи он прекрасно осознавал, какой это печальный удел. Чего стоили одни публичные порки, когда Самир, второй муж отца, ошибался в ведении домашнего хозяйства. Мужей у Клавдия было всего двое, большее количество обошлось бы слишком дорого. За второго и последующего мужей полагались налоги: по тридцать тысяч золотых в год за каждого. Впрочем, знать это ничуть не останавливало, наоборот, количество мужей было показателем престижа и состояния.

Обучали Эжена так же, как и его старшего брата - как будущего правителя поместья. Поэтому, когда отец, вернувшись из столицы, сообщил о том, что похлопотал о выгодной партии для Эжена, все были удивлены. А Эжен и вовсе поражен, подавлен и взбешен.

- Ты! Ты обещал мне, что я никогда не буду младшим мужем! Как же надел в Марании?

Отец стоял у стола в своем кабинете, позволяя отпрыску выпустить пар. Наконец, когда Эжен затих, он заговорил:

- Нам сейчас необходима поддержка короля. Твой дед и так изрядно ухудшил отношения с королевской семьей, отказавшись от брака, предложенного Густавом V. Поэтому мы не можем окончательно испортить эти отношения, отвергнув также помощь Генриха в устройстве наших отпрысков. Ясно тебе? На столичном рынке и без того не жалуют наши товары. Я не могу бесконечно отправлять обозы на границу! Подумай хотя бы о своем брате.

- Есть еще Леван. Ты не позабыл, отец? – Эжен поджал губы.

- Брак Левана уже решен. Поддержка соседа Говермана удобна. Да и Леван будет недалеко от дома.

- А я? Мне будет удобно? Ты обо мне подумал, папа?! – Эжен снова сорвался на крик. - Как ты можешь заботиться об удобстве третьего сына, отправляя второго непонятно куда?

- Ты будешь играть важную политическую роль.

- Чем же она важна, позволь узнать?

- Твоим мужем будет двоюродный брат короля. Не самое последнее место в королевстве, правда? – Клавдий растянул губы в улыбке. – Похлопочешь о репутации старшего брата перед королем. Может, найдем ему удачную партию.

Эжен от души хлопнул дверью отцовского кабинета.

Спустя некоторое время Самир ожидаемо нашел Эжена в старой библиотеке. Он расставил на столике чай и выпечку, которые принес с собой, и молча сел в кресло напротив.

- И что? Меня тоже будут пороть, если я не услежу за тем, чтобы на ужине друзей мужа было шесть смен блюд, а не пять? – выплюнул, наконец, с отвращением Эжен.

- Ох, Эжен, - мужчина улыбнулся, - ну согласись, нужно искать положительное, а не вспоминать плохое. Например, подумай о том, что у тебя будет возможность часто бывать при дворе.

- Ты хоть что-то знаешь про этого брата короля?

- Герцог Литерский участвовал с королем в февральском походе.

- Что ж.

- Он богат. Очень богат.

- Понятно.

- И мы поедем в столицу на целый сезон! Это будет восхитительно!

- На сезон? А как же свадьба?

- О, она будет в конце сезона в замке герцога.

- Ясно.

- Эжен! Ну же, выпей чаю и не грусти. Думаю, твой муж прекрасный человек и он тебя полюбит, - сказал Самир, наполняя кружку ароматным чаем. Эжен рывком поднялся с кресла:

- Что? Жизнь с мужем тебя не научила ничему, да? О какой любви речь?

Конечно, Эжен устыдился своих слов, как только они сорвались, но извиняться не было никакого желания. В конце концов, Самир с детства готовился к роли младшего мужа.

- Клавдий велел тебе явиться на конюшню! – раздалось вдогонку, - за неподобающее поведение с отцом!

Пороли Эжена не впервые. Но раньше это были щадящие гордость порки в его спальне лично отцом. А сейчас, видимо, любезный папаша решил помочь Эжену начать привыкание к семейной жизни. Попытаться избежать наказания не было никакого толку: больше оттягивать - сильнее злить отца и увеличивать количество ударов. Поэтому путь Эжена лежал на конюшню.

Приготовления к поездке всей семьи в столицу начались больше чем за неделю. По поместью сновали слуги, слышался голос отца, требующего то достать его самые дорогие перстни, то еще раз проверить лошадей. Самир сбился с ног, контролируя сбор одежды для всей семьи. Старший муж Клавдия, Санор, зачастую ложился глубоко за полночь, исполняя поручения мужа. Леван с удовольствием перебирал наряды, радуясь, что хотя бы раз до замужества сможет побывать в столице. Старший сын Клавдия, Клеверий, готовился блеснуть в столице умом и красотой, найти удачного младшего, с хорошим приданым и покладистым характером. И только Эжен целыми днями проводил в кровати, читая исторические романы. Когда Самир попробовал пожурить его за отсутствие подготовки, тот только отмахнулся:

- Свадьба уже решенный вопрос. К чему придавать себе товарный вид?

Столица, Сумварес, была шумным и суетливым городом, не теряющим, однако, свою красоту среди спешащих торговцев, многочисленных экипажей и множества приезжих гостей столицы. К началу сезона со всех концов страны сюда стекались благородные господа, чтобы почтить своим присутствием королевские балы, а также позаботиться и о собственной выгоде: самые успешные браки, самые удачные сделки и наиболее благоприятные знакомства совершались именно на приемах и балах королевского сезона. На дворцовую площадь виконт Литл с семьей въехал, когда уже начало смеркаться. Его семья имела приглашение на размещение в комнатах замка короля.

Эжен смертельно устал. Последний участок пути был особенно долог. Лицо, казалось, сплошь покрылось пленкой из пыли, сколько бы он ее не вытирал рукавом. Благо, одежду Самир выбрал серо-коричневую, и пыль на ней была почти незаметна. Спину ломило от долгой езды, а мышцы ног он, казалось, совсем не чувствовал. Поэтому вид дворцовой площади очень обрадовал парня.

Лошадей у них забрали прямо при въезде вышколенные слуги, раскланялись и пообещали доставить вещи прямо в покои. А один из служек спросил соизволения проводить их. Эжен уже представлял горячую ванну, расторопного служку, который помассирует голову и плечи, и мягкую постель. Но стоило им немного углубиться в дворцовый сад, как его ждала неожиданная встреча.

По дорожке, прямо им навстречу, неспешно шел сам Его Величество в сопровождении молодого юноши. Чуть позади, держа дистанцию, шагала охрана. "Почему король совершает свои вечерние прогулки прямо перед входом в замок?"

Его Величество был высоким, широкоплечим, с длинными черными волосами, заплетенными множеством мелких косичек. Прищуренные глаза смотрели, казалось, не мигая, однако цвет радужки Эжен разглядеть не смог. Одето на короле было длинное, зелено-синее платье, из-под которого виднелись черные шаровары и темно-синие лоферы. Его спутник был выше на полголовы, уже в плечах раза в два, и выглядел младше вдвое – лет на семнадцать. Он был в яркой сиреневой тунике и оранжевых шароварах, небрежно заправленных в кожаные сапоги. Светлые волосы затянуты в тугой хвост.

Виконт Литл расшаркался перед королем, после чего представил свою семью в порядке старшинства королю и его спутнику. Король величественно кивнул:

- Что ж, приятно видеть вас во дворце, господа. Это королевский маг, - он кивнул на своего спутника, - Риэль.

Эжен поклонился, лихорадочно вспоминая разницу между придворным и королевским магами. На ум ничего не приходило. Король молчал и никого не отпускал, как будто нарочно увеличивая напряжение. Наконец, внимательно рассмотрев их всех, Его Высочество спросил:

- Готов ли твой сын к браку?

- Ваше величество, мой сын с радостью и благодарностью ждет вашей милости, - отец снова раскланялся перед королем и Эжен почувствовал, как к усталости прибавляется еще и раздражение.

- Это так, Эжен? – король, прищурив глаза, внимательно смотрел на парня.

- Да, Ваше Величество, - ответил Эжен, склонив голову.

Смотреть в глаза королю было высочайшей наглостью, но, склоняя голову, Эжен кинул взгляд на королевского мага и успел заметить вспыхнувший у того интерес.

- Что ж, тогда спешу Вас обрадовать. Вы познакомитесь с Вашим будущим супругом уже завтра на балу. Ведь так, Риэль? – король перевел взгляд на своего спутника.

- Как будет угодно моему королю, - практически беззвучно ответил маг.

- Ну что ж, теперь отправляйтесь отдыхать, - король величественно махнул рукой и продолжил свой путь.

ГЛАВА 2.

Королевские гостевые покои приятно удивили уставших с дороги путников. Эжену достались две комнаты, большая ванная с горячим источником и личный слуга. Одна из комнат представляла собой нечто-то вроде гостиной: большой диван со стеклянным столиком около него, несколько резных стульев у стен, декоративных этажерок и, но больше всего радовал огромный камин во всю стену. Предметы обстановки - от стен до ножек стульев - были выполнены в оттенках зеленого. Умело обыгранные цвета делали комнату светлее и больше.

Вторая комната, спальня, была немного более скромных размеров. Там разместились лишь кровать и комод. Зато размеры этой кровати поистине радовали глаз: она была большой. Даже не так, огромной. С пышной периной и множеством подушек, с накинутым одеялом, она казалась Эжену пределом всех мечтаний – тот час бы утонуть в этой мягкости и уснуть до утра. Парень приложил немало усилий, чтобы заставить себя хотя бы пойти выкупаться перед сном – глаза слипались, мышцы ныли, а голова ужасно болела.

Служка был худым и невысоким, но расторопным. А судя по тому, как ловко он таскал в ванну ведра с водой из источника, куда более сильным, чем казалось на первый взгляд. Приготовив ванну, слуга помог Эжену раздеться и уже собирался было почтительно оставить его одного, как тот окликнул мальчишку:

- Постой! Ты что-нибудь знаешь про герцога Литерского?

- Которого герцога Вы имеете ввиду, господин?

- Мм… брата короля.

- Ах этот! - мальчик явно смутился своей недогадливости и услужливо затараторил - Герцог Литерский - кузен его Величества, он вместе с ним участвовал в февральском походе. Раньше герцог много времени проводил живя во дворце, а несколько лет назад купил себе дом на улице Теней и теперь всегда старается там ночевать. Но знаете, король до сих пор оставил его личные покои за ним. Хотя герцог там совсем не остается. Вот повезло Тедди! Тедди смотритель этих покоев. Почти ничего и не делает – только пыль изредка смахнет, и все.

Слуга явно был любителем поболтать, но Эжен терпеливо и с улыбкой слушал, зная, что так он может получить больше ценной информации.

- А вот недавно чуть не приключился брак герцога с младшим сыном герцога Финигема, - продолжал мальчишка. - Но король сказал, что он не может их свадьбу сыграть, ведь у герцога уже с другим договор. Так это конечно, герцог Финигем давно зарится на теплое местечко у власти. А так он же из "негласного противостояния королю", - важно и чуть ли не по слогам выговорил слуга. - А под суд их отдать или со двора спровадить король их не может - не за что. Да и все они, участники этого противостояния то есть, из старинных родов, как их спровадишь, это же на все королевство бунт может подняться! Ну... так Геворг говорил, старший секретарь младшего помощника короля. Мы с ним позавчера в карты играли, вот он и рассказал мне по секрету. Он ведь в политике хорошо разбирается. А вообще герцог Литерский сегодня должен вернуться из своего замка в Сапало. Он ездил туда за младшим супругом...

- Что значит за младшим супругом?! - самообладание Эжена испарилось в ту же секунду. - Он женат?

- Да, господин.

Виконт почувствовал, как ему не хватает воздуха. "Старший муж?! Он-то думал! А оказалось, что отец сосватал его даже не первым мужем. А каким? Служка что-то говорил, что герцог ездил в замок за мужем."

- И что же? – с трудом сдерживая себя, спросил он, - сколько мужей у герцога?

- Двое, - слуга испуганно отступил от напрягшегося Эжена.

- Двое? – выкрикнул визгливо Эжен, выскакивая из воды. - Двое?! Ах, папочка! Ну урод! Тащи мне одежду. Халат! Просто халат! Живее!

Через минуту Эжен уже распахивал двери в покои отца, даже не постучав. Он был так зол, что чувствовал, как в висках тарабанят молоточки ярости, как сердце выстукивает бешеный ритм, как ногти до крови впиваются в кожу ладоней. Парень искренне не понимал, чем он так провинился перед отцом. И только замерев на пороге комнат отца, понял, что зря так сильно поддался эмоциям – он застал отца со старшим мужем в довольно компрометирующих позах и совершенно без одежды. Ситуация была дикая, Эжен не шевелился и только в уголке сознания отстраненно и не к месту промелькнула мысль, что солидный животик в обнаженном виде совершенно не добавляет отцу привлекательности.

Клавдий стремительно повернулся к распахнувшимся дверям, и его глаза сузились от гнева, мужчина с силой сжал губы и резко выкрикнул:

- Да что ты себе позволяешь?!

Этот звук словно вывел Эжена из ступора и он тоже перешел на крик. Что ему еще было терять?

- Ты знал? Знал? Хотя как ты мог не знать? Третий муж! Я буду не просто младшим мужем! Я буду третьим! Знал? Что же не сказал? А?! – Эжен кричал, ощущая, как изо рта некрасиво вылетают капельки слюны, как приливает к лицу кровь, но не мог себя остановить. "Какой позор! Третий муж!"

Санор плавно и с достоинством поднялся с дивана, взяв с собой брошенный на сидение халат, и молча вышел в другую комнату.

- Возвращайся к себе, - спокойно обратился к Эжену отец, - я приду к тебе через час. И мы поговорим. Думаю, тебе не помешает выпить немного успокоительного настоя.

Эжен с трудом удержался от того, чтобы хлопнуть дверью. Уходя из покоев отца, он почувствовал, как силы покидают его, уступая место апатии. На глаза наворачивались слезы. Парень медленно брел по коридорам, чувствуя босыми ногами холодный каменный пол.

Возвратясь к себе, Эжен быстро вымылся в горячих источниках, не обращая внимания на испуганно косящегося на него мальчишку-слугу. После чего вновь завернулся в халат, натянул теплые носки и устроился прямо на полу в большой комнате у камина.

"Превратиться в один миг из будущего владельца поместья, пусть и не близкого ко двору, в третьего мужа. Эжен всегда считал, что такое невозможно. О третьем муже герцог и не вспомнит. Отец вспоминал о Самире только когда находил недочеты в ведении хозяйства."

Раздался стук и, не дожидаясь разрешения, в комнату вошел Клеверий.

- Чаю принеси, - распорядился он слуге, по-хозяйски располагаясь на диване, - А ты что на полу сидишь? Задницу застудишь! Поднимайся! - Клеверий был внимательным и заботливым братом, в своей манере. Но не слишком часто, только в крайних случаях. В остальное время жизнь братьев текла порознь. Клеверий никогда не был недоволен тем, что когда-то в будущем у него отберут поместье Верим и отдадут его Эжену. Ну, по крайней мере, Эжен не слышал недовольств по этому поводу.

- Что ты хочешь? – Эжен уткнулся в колени. Разговаривать с братом не хотелось, как уже, впрочем, и выяснять отношения с отцом.

- Не груби, - отрезал брат, - учись послушанию и смирению.

Эжен зажмурился.

- Иди сюда, - брат похлопал по месту рядом с собой.

- Зачем? - Эжен грубил, без повода грубил, но сейчас так хотелось быть маленьким мальчишкой, обиженным на весь мир. Впрочем, на диван он все же сел. Клеверий легонько потянул его на себя и обнял.

- Ну что ты дуешься? Верима жалко? – брат говорил насмешливо.

- К черту твой Верим, - отозвался Эжен.

- А что тогда? – брат откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза.

- Не хочу я быть третьим мужем. Ты знал? Знал, что у этого герцога уже есть два мужа? И вообще, наверное, он толстый жирный урод!

- Толстый или жирный? – Клеверий усмехнулся.

- Я не хочу жить как Самир! Понятно? Не хочу, чтобы в моей жизни не было никакой радости, да к тому же пороли, когда вздумается!

- Как это никакой радости? Почему ты так решил? Отец любит Самира. И балует его прилично, кстати. Да и Санор его тоже балует.

- Чем это? Розгами публичными? О, я прекрасно помню, как отец заставил отхлестать Самира всего лишь за отсутствие шестой смены блюд!

- Ты чего истеришь? Ты вообще, кроме того случая, помнишь чтобы Самира еще хоть раз пороли? Вот. И не надо делать трагедию, всякое случается. Тогда Самир был действительно виноват. Шесть смен блюд – давняя традиция, выказывающая высокую степень уважения к гостям. Отцу предстояло заключить долгосрочный договор на оромную сумму. Но из-за невнимательности Самира он сорвался и мы упустили немалую прибыль. А отец его всего лишь выпорол. Это далеко не самое худшее, что может быть, - тут брат осекся. - Ну, тебя точно ничего такого не ждет. Давай уже, прекращай эти истерики. Таким поведением расположения мужа тебе точно не добиться, - ободряюще похлопал брата по плечу Клеверий, тот только сердито поджал губы.

- Ну чего ты, Эжен, как будто тебя отец не порол! Это же не значит, что он тебя не любит?

К ним бесшумно приблизился слуга, аккуратно расставил фарфор на столике, налил чай и удалился, притворив за собой дверь.

- Просто я никогда не думал, что буду младшим мужем... Третьим! – Эжен с отчаянием посмотрел на брата.

- Ты будешь самым любимым мужем, - Клеверий нежно улыбнулся ему, сжимая плечи.

Отец вошел без стука. Хмуро взглянул на Клеверия, но выйти тому не приказал.

- Тебя что, не учили манерам? – начал он, приближаясь к дивану.

- Прости, папа, - здесь Эжен действительно был готов признать свою вину, неловко вышло.

- С такими выходками тебе никогда не заполучить благосклонности мужа! – отец сложил руки на груди.

- Я буду третьим мужем. Забыл об этом упомянуть, отец?

- Да, третьим. И да, я не стал говорить об этом сразу. Потому что не хотел, чтобы последние дни твоего пребывания дома были еще более омрачены. Понятно?! Я все делаю для блага своих детей и своей семьи! И не тебе меня этим попрекать! Сам Его Высочество предложил этот брак, кто мы такие, чтобы нос воротить?! – отец распалялся, жестикулировал и мотал головой, нависая над Эженом. – А ты, вместо того, чтобы ныть, мог бы и разузнать про своего будущего супруга! Он далеко не самый заурядный человек. Тебе очень повезло! И он богат: может с легкостью позволить себе не трех мужей, а тридцать! И только посмей завтра на балу быть с ним непочтительным - тебя так отстегаю вицами, что до конца сезона встать не сможешь! - с этими словами он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.

Брат тоже поднялся уходить. Пожелал доброй ночи и напоследок, пригрозив пальцем, пошутил:

- И не вздумай пролежать весь сезон исстеганный вицами.

Удаляющиеся шаги смолкли и наступила долгожданная тишина. Эжен свернулся клубочком на диване, прикрыв глаза. Так хотелось закрыться от всего мира, и чтобы его никто не мог найти.

ГЛАВА 3.

Наряд для бала Эжену подбирал Самир. Видимо, Клавдий побоялся мелочной мести со стороны сына. И наверняка, именно это было причиной, по которой Самир оставался в комнате Эжена, пока тот одевался. "Как будто ему нечем больше заняться!"

- Ты сам не будешь одеваться? – спросил Эжен, поправляя пышный ворот туники.

- Я одет, - ответил Самир.

- Ну не для бала явно! - фыркнул парень, окинув взглядом мрачное черное платье и ужасные оранжевые штаны.

- Эжен! Ты совершенно не интересуешься нужными вещами, - поджал губы мужчина, - сегодняшний бал не рассчитан на младших мужей. Приглашены только знать и женихи, типа тебя.

- Как так? – парень отвлекся от разглядывания своего отражения.

- Молча. Поторопись, а то опоздаешь, - Самир поднялся и стал нервно вышагивать по комнате. - И я очень прошу тебя, Эжен, постарайся обойтись без истерик и прочих выходок. Клавдий пригрозил мне серьезным наказанием, если ты будешь вести себя неподобающе.

- Ты то здесь причем? – Эжен пожал плечами. - Хорошо. Не будет никаких выходок, я буду жутко примерным мальчиком.

Когда зашел Клавдий, Эжен был уже собран.

- Ну-ка, повернись вокруг себя, - велел отец.

Эжен повиновался, предоставляя отцу возможность получше рассмотреть его наряд. Черная туника из дорогого шелка, с отложным кружевным воротом и золотистыми вставками на руках и такие же черные просторные штаны без украшений. Эжен не собирался сплошь увешивать себя всякими украшениями, как какой-нибудь мальчишка на выданье, из кожи вон лезущий, чтобы продемонстрировать ценность своего приданого. Сегодня не праздник, сегодня похороны всех его возможностей в этой жизни! По-хорошему, стоило и вовсе одеться в глухой траур!

Перед входом в бальный зал их ждал Клеверий. Эжен кивнул брату. Слуги распахнули перед ними двери и в зале раздалось громкое:

- Виконт Литл, с семьей.

Эжен медленно следовал за отцом и братом через всю огромную бальную залу по направлению к королевскому трону и, казалось, всей кожей ощущал обращенные на них взгляды. Вон тот заплывший жиром господин окинул оценивающим взглядом его брата, вон тот мальчишка в салатовых лосинах загляделся на отца, а вот эти два парня за несколько секунд буквально изучили его фигуру. Перед глазами пестрело от многообразия нарядов, от переживаний пересохло во рту, а на лбу выступила испарина от нестерпимой жары. Наконец, виконт увидел короля: Его Величество излучал власть и красоту всего королевства.

- Ваше Величество! – отец поклонился, брат последовал его примеру, и Эжену тоже пришлось склонить голову. От этого движения перед глазами поплыли разноцветные круги: духота была невыносимой.

- Приветствую, виконт Литл, - король позволил себе небольшую улыбку, - развлекайтесь. Вы желанные гости на этом празднике. Когда прибудет герцог Литерский, Вашего сына с ним познакомят, и я объявлю о помолвке.

По завершении аудиенции у Его Высочества, виконт поспешил подтолкнуть Эжена к ближайшей группе беседующих молодых людей:

- Развлекайся, сын! - и с этими словами утянул Клеверия за собой в сторону танцующих пар.

Но молодого виконта совершенно не прельщала перспектива "развлекаться". Он оглядел залу и, заметив неподалеку распахнутые двери на балкон, стал пробрался навстречу долгожданному свежему воздуху, лавируя между гостями. Там ему удалось, наконец, перевести дух. Эжен несколько минут провел в тишине, рассматривая город, прежде чем услышал приятный голос:

- Добрый вечер, юноша. Скучаете?

Эжен обернулся. Незнакомец, стоящий рядом с ним, был всего на пару лет его старше. Белая длинная рубаха, серые, зауженные к низу, штаны. И бесконечное множество золотых браслетиков поверх рукавов. Эжен неопределенно улыбнулся в ответ на вопрос.

- Лорд Кларк Абигейл, - представился незнакомец.

- Эжен Литл, - прибавление титула было неуместно, да и не несло в себе никакой ценности: виконт - это старший муж, а не младший, и уж подавно не третий муж.

- Эжен Литл? Это не Вы, случайно, будущий муж герцога Литерского?

- Да, но откуда Вам это известно? – испытующе посмотрев на лорда Абигейла, спросил Эжен. Но тот совершенно не смутился, а напротив, приблизился к Эжену и, встав рядом так, что их руки соприкоснулись, ответил:

- Все только и судачат о бедняжке Эжене, будущем муже герцога.

- Почему же бедняжке? – Эжен почувствовал подкатывающую к горлу злость.

- Ну как? Разве Вы не знаете о первом муже герцога? – с наигранным удивлением произнес Кларк, склонившись к собеседнику так близко, что Эжен мог чувствовать его дыхание на своих губах.

- Нет. - сохраняя самообладание, ответил парень. - А что с его мужем?

- Знаете, Эжен, думаю, Вам и не стоит этого знать. Меньше знаешь, крепче спишь. Не так ли? – лорд Абигейл тихонько рассмеялся, отодвигаясь от парня.

- Нет-нет! Расскажите мне, - Эжен печально скривил губы.

- О, да тут особо и нечего рассказывать. Герцог просто убил его, вышвырнув с балкона своих покоев во дворце, - Кларк непринужденно пожал плечами, будто такое происходило сплошь и рядом,

- ну а потом... Его Светлость, все же, брат короля. Его оправдали... Но Вы не переживайте. Вдруг, все будет хорошо? - Кларк приторно улыбнулся и оставил собеседника наедине с его мыслями.

Эжен чувствовал, как задыхается, несмотря на ночную прохладу. Какое-то время он стоял, закрыв глаза и облокотившись на перила, пока не пришел в себя, а затем развернулся и зашел обратно в помещение зала. Нет смысла просто стоять здесь и сходить с ума. Нужно хотя бы пойти танцевать: отвлечься и ни о чем не думать.

Кто-то словно услышал его мысли и на плечо Эжена легла рука:

- Вы не подарите мне танец, виконт Литл? – подошедший к нему королевский маг Риэль говорил мягко и размеренно, как-бы покачиваясь на волнах волшебного дурмана.

- Я не виконт, - ответил Эжен, глядя магу прямо в глаза. Где-то на задворках сознания трепыхалась мысль, что вот так в упор смотреть на придворного мага - непозволительная дерзость, одна из тех, избегать которые он недавно обещал Самиру, но... отвести взгляда так и не мог.

- Хорошо, Эжен. Так что насчет танца?

- С удовольствием, ...ммм?

- Для Вас, Эжен, просто Риэль, - маг все в той же медленной и мягкой манере рассмеялся, протягивая к Эжену руки и вовлекая в танец.

- Как Вам при королевском дворце, Эжен? – маг завел разговор, а виконт вдруг вспомнил, что так и не выяснил, чем же королевский маг отличается от придворного.

- Я не так много времени нахожусь здесь, чтобы в полной мере насладиться всеми прелестями пребывания, Риэль.

- Вы впервые при дворе?

- Да, впервые.

Последние несколько минут они танцевали молча. Маг то ли не хотел разговаривать, то ли ему не о чем было больше спрашивать. В любом случае Эжен, помня своих обещаниях Самиру, решил избегать инициативы в разговоре. На последних нотах танца над залом разнеслось:

- Герцог Литерский!

Эжен оглянулся в сторону входа, но ничего не смог разглядеть за танцующими. Риэль, казалось, все понял и шепнул ему:

- Идемте, я провожу Вас к королю.

Благодаря Риэлю, они ловко маневрировали между танцующими парами и в считанные минуты добрались до трона Его Высочества. Тот все еще был в окружении лишь приближенных и нескольких слуг: похоже, герцог Литерский не спешил выразить свое почтение королю.

- Мой король, - склонил голову Риэль. Король улыбнулся:

- Ах, Риэль! Вы слышали? Эддрик уже прибыл.

- Да, Мой король. Поэтому мы поспешили к Вам, - Риэль кивнул на Эжена, объясняя причину своего появления.

- Ах, да, Эжен, - король покивал головой.

И тут же раздалось:

- Ваше Величество!

- Эддрик, рад тебя видеть! Ты безобразно опоздал. Непременно нужно наказать тебя за такое пренебрежение! – слова Его Величества звучали сурово, но губы были растянуты в довольной улыбке.

Эжен воспользовался их беседой, чтобы внимательно рассмотреть Эддрика Литерского. Тот имел не менее 180 сантиметров роста, был широк в плечах. Его одежда отличалась изысканной небрежностью: меховой жилет поверх туники, штаны заправленные в сапоги из роскошной кожи. Из украшений только ободок с драгоценными камнями на коротких русых волосах, да шнурок с кулоном на шее. В уголках глаз морщинки, на виске малозаметный шрам.

- Риэль, - поприветствовал герцог королевского мага. Странно, даже при обращении к королю Эддрик лишь немного склонил голову, а здороваясь с магом и вовсе смотрел прямо в глаза, даже наоборот, это королевский маг слегка склонил голову в ответ.

- Кстати, Эддрик, познакомься со своим будущим мужем: Эжен, виконт Литтл, - отвлек Эжена от размышлений Его Величество. Тот склонился, приветствуя герцога Литерского.

- Добрый вечер, - услышал он сухое приветствие и тут же вскинул голову: Эддрик смотрел на парня без особого интереса и буквально тут же отвернулся к королю:

- Что ж, мой Король, знакомство состоялось. Вы позволите мне украсть Вашего мага ненадолго?

Получив разрешение короля, герцог тотчас же увлек Риэля за собой, оставляя Эжена наедине с Его Высочеством и его свитой.

- Подождите пару минут, мой дорогой, - обратился к нему король, - придет Ваш отец и мы немедля объявим о помолвке.

"А придет ли герцог? Или его присутствие не обязательно?" Через пару минут к ним действительно подошел виконт Литл, еще раз поклонился королю и спросил Эжена:

- Ты уже имел честь познакомиться с Его Светлостью герцогом, сын?

- Да, отец, - Эжен почувстовал, как накатывает усталость. Он пробыл на балу меньше часа, но постоянная необходимость самоконтроля и все эти непривычные церемонии его изрядно утомили. Вскоре вернулся герцог в сопровождении Риеля. Его Величество, оглядев собравшихся, поднялся со своего места и обратился к залу. Все звуки, как по мановению жезла, стихли:

- Господа! Сегодня я хочу официально объявить о помолвке герцога Литерского и виконта Литтл!

Дальнейшее происходило как в тумане. Все хлопали, рядом с Эженом вдруг оказался герцог Литерский. А сам Эжен вдруг вспомнил и никак не мог избавиться от мысли его первом муже. "Интересно, почему герцог убил его?"

ГЛАВА 4.

На следующий день Эжен проснулся далеко за полдень. Вчера он покинул бал довольно рано, сразу после танца с будущим мужем, исполнить который требовали приличия. Но несмотря на это, у него все равно жутко болела голова - видимо, от вчерашних переживаний.

У дверей стоял все тот же мальчик-слуга. Эжен пошевелился и тот сразу же отреагировал:

- Принести Вам завтрак, виконт?

- Чаю принеси. И да, завтрак тоже не помешает.

На подносе с завтраком слуга также принес записку от герцога Литерского, сообщавшую, что присутствие на сегодняшнем балу для Эжена обязательно. Это была не самая радостная новость, так не хотелось снова туда отправляться. И вообще не было желания покидать постель и что-либо делать. Поэтому Эжен как только мог растянул завтрак, затем долго нежился в ванной. Но бесконечно продолжать это было невозможно и, так как никто из близких его не навестил, виконт решил прогуляться по парку. По приезду тот показался ему очень красивым, но сил его осматривать не было.

Выйдя со стороны западного входа, Эжен пошел по тропинке, выложенной из красных камней и любовался пышными зарослями роз. Цветы были крупными и источали приятный дурманящий аромат. Вокруг никого не было, видимо, гости еще отдыхали после вчерашнего бала. Эжен неспешно брел по дорожке, как вдруг услышал за изгородью разгневанный, срывающийся на шипение голос:

- Ты вообще знаешь, что ты натворил? Как ты только посмел? Ведь я запретил тебе! Что ты молчишь, а? Паршивец! Что ты вечно прячешься? За свои поступки надо отвечать! Я тебе такое устрою! Я тебя на-ка-жу!

- Да, мой господин, накажите меня, - раздался в ответ второй голос, медовый, полный послушания и невинности.

- Паршивец! Марш в комнаты! Сейчас получишь все наказания, которые просишь!

Эжен попятился назад, чтобы не попасться на глаза двум ругающимся. Однако не успел он сделать и пары шагов назад, как из-за поворота показался герцог Литерский, тащивший за руку какого-то юношу. Тот не упирался, но явно не поспевал за герцогом. Юноша был высоким и очень стройным. Вьющиеся рыжие волосы небрежно перетянуты лентой. Красные лосины были до неприличия обтягивающими, сверху туника с высоким горлом.

Увидев Эжена, герцог остановился и, дернув юношу за руку, поставил того рядом с собой.

- Виконт Литл, какая встреча! - герцог оскалил губы в улыбке. - Познакомьтесь, мой младший муж Кисиль.

Эжен нервно кивнул в ответ. Юноша тоже промолчал. Герцог продолжил:

- Кисиль, познакомься. Мой будущий супруг Эжен.

Парень кивнул:

- Рад познакомиться, виконт, - после чего отступил герцогу за спину.

Герцог чему-то нахмурился, пробормотал «Паршивец!» и подтолкнул своего мужа к выходу из парка.

- Прошу меня простить, виконт. Надеюсь, увидеть вас вечером! - выкрикнул он на прощание и скрылся вслед за младшим мужем.

Эжен еще некоторое время постоял, а затем спешным шагом направился в свои комнаты. Там, выгнав слугу, он на некоторое время замер, чувствуя, как его руки холодеют от гнева. И уже через мгновение заметался в бешеном танце хаотичных движений, швыряя в стены вазы, чайный сервиз, подсвечники, сметая на пол все, что попадалось под руку. Он не плакал - он выл, выпуская из себя все напряжение этих дней.

Но легче не стало. Ничуть. Мысль о том, что он станет младшим мужем, совершенно не желала приживаться. Уверенность в том, что его предшественник был убит, выкинут с балкона как ненужная тряпка, подкрепилась увиденной сегодня сценой, била по голове, заставляя ужасаться предстоящего брака. Каким образом герцог Литерский собирался наказывать младшего мужа? Что это за методы наказания такие, что юный муж боялся его настолько, что спрятался в парке? И что такого ужасного совершил первый муж Эддрика, что получил смерть в наказание? И кто сейчас является первым мужем герцога? Может быть, он находится в таком состоянии, что даже приехать не смог, или, и того подавно, тоже убит? Неужели такой ужасный человек, как Эддрик Литерский и есть приближенный короля? Приближенный настолько, что отец надеется, что он, Эжен, сможет похлопотать об успехах Клеверия, будучи всего лишь в статусе третьего мужа? Хотя, о каком ходатайстве можно вообще говорить, если его супругом будет такой тиран?!

Силы иссякли и Эжен упал на диван. Сердце заходилось рваным ритмом от страха. В мозгу билась мысль о том, что нужно спасаться! Необходимо было поговорить с отцом! С Клеверием! С Самиром, в конце концов! Ну, пусть они отдали его младшим мужем, но не подпишут же они смертный приговор собственному сыну и брату?! Да, это самый лучший выход. Он сейчас же поговорит с отцом и Клеверием. Конечно же, они поддержат его, ведь его жизнь важнее каких-то там обозов и барышей.

Эжен вскочил и, даже не взглянув в зеркало, поторопился к отцу. Подойдя к комнатам отца, он громко постучал, помня об инциденте с Сонаром. Отец с мужьями завтракали, расположившись втроем на невысоком диванчике.

- Что за вид? – ужаснулся Сонар, взглянув на Эжена.

- Тебя кто-то обидел? – воскликнул Самир. Эжен, помня о том, что отсутствие самообладания не даст ему нужного результата, со спокойной уверенностью произнес:

- Отец, нам необходимо отказаться от брака.

- В связи с чем? – судя по тону, отец насмехался над ним.

- Герцог Литерский убийца!

- Т-шш! – Самир вскочил.

- Он убил собственного мужа! Слышишь, отец? А сегодня я видел его с младшим мужем - герцог угрожал тому наказанием! Младший муж называет его господином... Отец?

Виконт Литтл молча взял еще кусок пирога с блюда:

- Мне надоели твои причитания. Я правда сожалею о том, что тебе пришлось стать младшим мужем. Я понимаю, что непросто перестроиться со статуса старшего мужа на младшего, да еще и третьего, но пойми: у нас нет возможности отказать королю. Это он сейчас тебе улыбается, а через час вышлет в ссылку. Это тебе не шутки. Я не желаю более выслушивать твои истерики. Понятно?

Позиция отца была кристально ясна. Самир не пойдет против мужа. Возможно брат? Хотя тоже навряд ли. Эжен извинился, тихонько прикрыл за собой дверь и вышел. В коридоре было пусто. На душе тоже. Отец запросто отправил его на верную смерть. Теперь он один в этой борьбе за выживание.

ГЛАВА 5.

К вечернему балу он готовился один. Привлекать к себе внимание глупыми выходками с неподобающей одеждой Эжен не хотел, поэтому надел шелковую кофту и серые лосины. Сапоги до колена, аккуратная цепочка на шее и он готов. За пару минут до выхода пришел Самир, одобрил наряд и сел на диван.

- Эжен, мне не хочется, чтобы ты волновался по поводу первого мужа герцога. История там темная. Кто вообще тебе рассказал?

- Неважно, - отмахнулся Эжен, - все неважно уже, Самир. Все равно же брак будет.

В бальном зале народу было еще больше, чем вчера. Самир с довольной улыбкой рассматривал толпу, а Леван еще с порога умчался танцевать.

- Хочешь потанцевать? – за спиной оказался Клеверий.

- Нет, спасибо. Иди, - Эжен вздохнул и направился в сторону балконов.

Когда-то в детстве он мечтал о том, что они поедут на бал. Он будет в лучших своих нарядах. Будет танцевать до утра и придирчиво выбирать себе младшего мужа. Ну, по крайней мере, однозначно пить шипучее вино и танцевать до упаду. Веселиться и хохотать. А сейчас вот второй раз на королевском балу, но снова бежит на балкон. Никакого желания развлекаться!

- Эжен, - кто-то из толпы перехватил его. Эжен оглянулся и узнал будущего мужа.

- Рад видеть, что вы выполнили мою просьбу прийти на бал, - Эддрик улыбался, но Эжену теперь в этой улыбке чудился только умысел.

- Как я могу вам отказать? – Эжен улыбнулся.

- Могу я пригласить вас на прогулку, Эжен? К примеру, завтра, после полудня? Думаю отличная мысль, чтобы лучше

узнать друг друга? – Герцог обворожительно улыбнулся.

- Конечно, герцог, - Эжен склонил голову, пристально разглядывая грудь герцога.

- Называйте меня Эддрик, дорогой. Скоро мы с вами станем семьей, - герцог растягивал слова.

- Хорошо, Эддрик.

- Вот и отлично. А сейчас развлекайтесь. Я пойду, скрашу вечер его Величества.

Герцог затерялся в толпе, как только отзвучали последние аккорды песни.

Посчитав выполненными на сегодня свои обязанности, Эжен спустился в парк. Друг за дружкой, на расстоянии меньше полуметра повсюду стояли фонари, освещая дорожки. То тут, тот там стояли пары и тройки людей, обсуждающих между собой что-то громким шепотом, раздавались взрывы смеха. Эжен сделал несколько шагов и остановился, задумавшись, куда бы пойти.

- Виконт Литтл! Какая встреча, - за спиной стоял Кларк.

- Добрый вечер, милорд.

- О, называйте меня просто Кларк. Как проходит ваше знакомство с мужем?

- Благодарю, - Эжен кивнул.

- Вы уже познакомились с младшими супругами Его Высочества?

- Только с одним, его имя Кисиль, кажется, - Эжен пожал плечами.

- О, прекрасный молодой человек! А ваш муж? Он вам понравился?

- Он кажется неплохим человеком, - Эжен аккуратно подбирал слова, помня, что находится при дворе и разговаривает с чужим человеком, несмотря на то, что Кларк, кажется, настроен весьма дружелюбно.

- О да! Он же должен понимать, в каком Вы оказались положении! – Кларк пожал плечами и засунул руки в карманы брюк.

- Ну, он же был вторым сыном в семье, как и Вы.

- И как он оказался первым?

- Его брат трагически погиб. Знаете, лошадь понесла, тот выпал, свернул себе голову.

- Это... Вы хотите сказать, что это произошло по вине герцога? – Эжен в ужасе уставился на Кларка.

- Я такого не говорил, - Кларк фыркнул. - Неплохо герцог справляется для человека, которого всю жизнь учили стать младшим мужем, не так ли?

- Да, - Эжен не мог понять, у него дрожит голос или это только кажется?

- Лорд Абигейл! Какая неожиданная встреча! Виконт Литтл, добрый вечер. - Напротив них стоял Риэль.

- Господин королевский маг! – Кларк расшаркался, - прошу прощения, я только что вспомнил о неотложном деле. - И лорд тут же удалился.

- Добрый вечер, Риэль, - Эжен мягко улыбнулся. Учитывая его высокой должности королевского мага, Риель был очень приятным человеком - совершенно не напыщенным.

- Что вы здесь делаете виконт? Не привлекает праздник?

- Это утомительно с непривычки, Риэль.

- Насколько я знаю, не только в столице проходят балы. Разве Ваш отец их не устраивал?

- О, устраивал. Санор обожает балы, отец потакал ему в этом. Просто знаете, столько всего навалилось, - Эжен неопределенно развел руками, пытаясь выразить масштаб бедствий.

- Пожалуй, тут Вы правы, - сказал Риель и, помолчав, добавил: - Вы имеете дружбу с лордом Абигейлом?

- Да нет, что Вы - мы познакомились буквально вчера.

- Что ж, понятно. Не хочу давать советы, но Кларк - сын лорда Абигейла, состоящего в оппозиции короля. Вам не стоит слишком часто общаться с ним на публике, учитывая за кого вы собираетесь замуж, - Риэль говорил все это мягко.

- Лично я замуж ни за кого и не собирался: это отнюдь не моя воля! – Эжен недовольно поджал губы.

- Это не очень тактичное высказывание по отношению к Вашему будущему мужу. -

Эжен прикусил губу. "И правда, все эти неприятные темы сбили его с толку. Вряд ли Риэль тот человек, которому стоит все это говорить, тем более, что он явно на короткой ноге с королем."

- Прошу простить мою вспыльчивость, Риэль. Это все нервы.

- Согласен, стать третьим мужем после того, как Вам обещали старшинство, непросто, но я уверен Вы справитесь. К тому же, знаете, герцог Литерский очень мм... понимающий человек.

- Спасибо, Риэль.

Эжен поджал губы. Он не собирался спорить с Риэлем, тот и так уж сделал замечание Эжену за несдержанность. "Не хватало, чтобы это дошло до короля, а там и до будущего мужа!"

Распрощавшись с Риэлем, Эжен вернулся в зал и тут же наткнулся на Самира, стоящего у стены.

- Самир? Что-то случилось? Ты не танцуешь, - Эжен прекрасно знал, что обычно Самир просто не мог упустить возможности потанцевать.

- О, Эжен, - Самир улыбнулся, - это все проклятые сапоги. Новые, которые я заказал для поездки. Они ужасно жмут ноги. А почему не танцуешь ты?

- Ну, я станцевал один танец с герцогом Литерским, а потом пошел подышать воздухом.

- Понятно. Ну, не стой со мной, иди, потанцуй.

Обсуждать с Самиром всё, что его смущало в прошлом герцога: убийство мужа, внезапная смерть старшего брата, наказания младшего мужа - было ни к чему. Да и место было совершенно неподходящее. Когда заиграла следующая мелодия Эжена пригласил на танец симпатичный юноша, представившийся лордом Октавианом Джероме.

- Я никогда раньше не видел Вас здесь, виконт Литтл! Вы нечасто бываете при дворе?

- Вы правы лорд Джероме, нечасто. Точнее, этот сезон - мой первый.

- Вам непременно должно понравиться - балы Его Величества просто восхитительны! Те, которые устраиваются в поместьях, с ними никогда не сравняться. Совершенно иной размах, не так ли?

- Вы правы, лорд Джероме. Размах потрясает.

Во время следующей мелодии партнером Эжена был Клеверий, после чего на танец его пригласил отец.

- Как тебе балы во дворце? - поинтересовался тот.

- Спасибо, отец. Но из-за всех этих переживаний у меня ужасно разболелась голова. Я, пожалуй, пойду отдыхать. Тем более, что герцог Литерский пригласил меня на прогулку завтра утром.

- На прогулку? Это великолепно! Что ты ему ответил?

- Конечно же, я согласился, - кисло отчитался Эжен.

- Прекрасно! Скажи Самиру, пусть поможет подобрать тебе достойный наряд.

- Хорошо, папа, - Эжен кружился в танце, совершенно не замечая музыки, заученно переставляя ноги.

- Вот видишь, ты заинтересовал герцога, сынок. Зря ты так плохо настроен на этот брак.

- Не думаю, папа, - Эжен поджал губы.

- И все же. Да, кстати, не забывай: все мы очень любим тебя. И чтобы ты в этом не сомневался, в твое приданое входит поместье Верим.

- Правда? Это чудесно, отец. Благодарю.

- Не вижу радости. Это, кстати, Клеверий похлопотал. Он не хотел, чтобы ты посчитал, что мы стараемся избавиться от тебя ради поместья.

- Отлично папа. Только вот поместье окупится мигом, когда твои покупатели прознают, что твой сын – муж герцога Литерского, не так ли?

- Зачем ты все переводишь на деньги, сынок?

- А разве не в этом вся подоплека? – Эжен злился. "К чему отец завел эту дурную тему?"

- Не шуми. Лучше подумай о том, чтобы похлопотать за брата также, как он позаботился о тебе, дорогой.

- Я буду третьим мужем. Третьим, папа! О каких хлопотах идет речь - ты вообще в своем уме? – Эжен дернул руку, чтобы уйти, но отец крепко держал его.

- Не хами, думай с кем разговариваешь! Завтра же вечером получишь пятнадцать плетей за неподобающий разговор с отцом. Ясно тебе? И я старался придать значимости этому событию - твоей свадьбе. Какие хлопоты, разве ты сможешь? Третьим-то мужем! Нормальный сын, будучи и четвертым, побеспокоился бы о семье! – музыка стихла. - Отправляйся к себе!

ГЛАВА 6.

Герцог Литерский зашел за Эженом в половине первого, когда тот уже начинал немного нервничать. Герцог был одет в мягкую тунику из непонятной ткани и широкие кожаные штаны.

- Добрый день, Эжен. Простите, что заставил Вас ждать, - герцог взял его за руку.

- Добрый день, Эддрик. - "А младший муж называет его господин. После свадьбы Эжена тоже заставят так делать?"

- Вы уже были в городе?

- Нет, хорошо осмотреть столицу мне еще не довелось.

- Вот и отлично.

Они вышли из дворца, и дошли до конюшен, не обменявшись ни словом. Эжен чувствовал легкое напряжение. Там для них уже были подготовлены две лошади, причем той, на которой Эжен приехал в столицу, среди них не было. Видимо эти были королевскими, либо скакунами герцога. Когда они немного отъехали от конюшен, герцог первым прервал молчание:

- Чем Вы увлекаетесь, Эжен?

- Мне нравится читать исторические романы. Опыт предков очень поучителен.

- А чем еще Вы занимались в поместье?

- Я много времени уделял подготовке к управлению помес... Простите! – Эжен обернулся, пытаясь предугадать реакцию Эддрика на эту необдуманную фразу. Совершенно не стоило упоминать о том, что Эжену предстояло стать старшим мужем.

- Ничего. Не стоит начинать знакомство со лжи, не так ли? – Герцог улыбнулся, но слишком неестественно - он явно пытался замять неловкий момент.

- Итак, Вы читали умные книжки, и учились быть полезным. Я все верно понял, Эжен? – вот сейчас герцог улыбался вполне искренне. Эжен кивнул в ответ.

Они выехали за ворота дворца. Выезд из конюшен приходился не на дворцовую площадь, а на спокойную и пустую улочку, застроенную небольшими двухэтажными домами торговцев.

- Здесь так пусто. Я думал, что у лавок торговцев должно быть людно, - позволил себе спросить Эжен.

- Верно, но цены в этих лавках отнюдь не для простых горожан. Те закупаются на рынке, вот там сейчас не протолкнуться. А эти торговцы рассчитывают на знать, в основном приезжую, кстати. А для знати сейчас еще достаточно рано. Здесь такие магазинчики, в которые цвет королевства не прочь прогуляться сам, вместо того, чтобы отправлять слуг. Драгоценности, ткани, сувениры, всякие заморские штучки. Хотите, зайдем?

- Как Вы решите, Эддрик.

Заходить Эжену хотелось не очень. Он, конечно, был бы не прочь поглядеть на заморские штучки, но расплачиваться деньгами отца не позволяли то ли принципы, то ли гордость - Эжен еще не определился. А тратить деньги герцога было тоже не удобно. Но герцог, видимо, решил зайти. Они спешились и вошли в какую-то лавку.

Хозяин лавки, будто ждал их, стоял посреди зала. На прилавках вдоль стен стояли разные фигурки, на специальных подставках были развешены браслеты и цепочки.

- Герцог! Рад Вас видеть! Я как раз собирался послать к Вам мальчонку. У меня появилась совершенно потрясающая вещичка для Вашего мужа!

- Здравствуй, Лирон. Познакомься, мой будущий супруг, Эжен.

- Добрый день, мм... герцог, - Лирон склонил голову.

- Я пока еще виконт. Добрый день.

- Эжен, как Вам идея осмотреться здесь? Вдруг что-то Вам понравится, не так ли Лирон?

- Истинная правда, герцог. У меня много приятных вещей.

- Ну, неси, что ты там углядел для моего мужа? – герцог Литерский подошел к диванчику, стоящему прямо за спиной хозяина, и сел. "Точнее, развалился" - отметил про себя Эжен.

Он переходил от прилавка к прилавку, разглядывая выставленные там предметы. Целый стол был отведен под сувениры в виде зверушек, выполненных из натурального меха. Наверняка, они стоили немалых денег, но выглядели великолепно. От настоящих их отличал разве что размер. Эжен даже не удержался и погладил одну лису. Она была достаточно большой, видимо поэтому, чтобы занимать меньше места, сидела, обвив хвостом передние лапы. Черные глаза-бусинки внимательно смотрели на Эжена. Кажется, еще немного, и он спугнет хищницу, а она скроется от него среди многообразия сувениров. У остальных столов Эжен так надолго не задерживался. Там были в основном различные украшения, к которым он был по большей части равнодушен. Обернувшись на вошедшего хозяина, Эжен заметил, что тот подал герцогу длинное ожерелье из крупных матовых камней.

- И какова цена радости моего мужа от этого подарка? – усмехнулся герцог.

- О, всего десять тысяч, герцог.

- Десять тысяч? – герцог расхохотался. - Да это целое состояние! Эта побрякушка того не стоит. Тем более он не заслужил, - добавил он в конце, будто что-то вспомнив.

- Но герцог, это морские камни. Вы прекрасно знаете, какие они редкие.

- Знаю-знаю. - Судя по всему, шел торг. "Неужели герцог готов купить это ожерелье?"

- Вы выжимаете из старика все соки! Я купил его за семь с половиной. На что я буду кормить детей?

- Не прибедняйся! У тебя всего один сын, да и тот уже взрослый. Восемь пятьсот и я беру, - герцог махнул рукой, легко подхватил побрякушку и встал.

- Вы разоряете меня, герцог! Но для Вас я готов…

- Достаточно, Лирон! Пришли за оплатой в мой дом, пусть управляющий тебе отпишет сумму.

- Как прикажете, мой герцог, - Лирон поклонился.

- И да… этот подарок тоже включи в стоимость, - герцог неопределенно кивнул, но Лирон, видимо, его хорошо понял, потому как закивал головой.

- Эжен? Пойдем?

- Да, идемте. - Эжен вышел вслед за герцогом. Они взобрались на лошадей и продолжили путь.

- Вы любите охоту, Эжен? – продолжил задавать вопросы герцог.

- Не очень, Эддрик. Мне больше нравятся живые звери.

- В ваше приданое, Эжен, входит поместье Верим. Как бы Вы хотели с ним поступить? – герцог внимательно смотрел на Эжена, казалось, не только ожидая ответа, но и ловя все эмоции, с ним связанные.

- На усмотрение моего мужа, - стиснув зубы, выдавил Эжен.

- Хорошо обдумайте этот вопрос, ладно? – сказал герцог и тут же сменил тему: - Я решил, что было бы неплохо познакомить Вас с моими мужьями до свадьбы и до отъезда в Сапало. Как вам идея?

"О, зачем он спрашивает, если у него уже есть готовый ответ?"

- Прекрасная мысль, Эддрик!

- Замечательно! Тогда отужинаем в моем столичном доме. Скажем, через неделю, в воскресенье. Буду рад увидеть там и Вас, и Вашу семью.

- Конечно.

- Отлично, я велю управляющему отправить Вашему отцу приглашение, - герцог дернул поводья, и его лошадь прибавила темп. – Может быть наперегонки, Эжен? Вы хорошо ездите?

- Неплохо езжу, - откликнулся Эжен, задумавшись, что будет, если у него всерьез будет шанс обогнать герцога? Насколько это тактично, и не воспримет ли герцог это так, будто Эжен претендует оспаривать его власть?

- Тогда вон до того желтого дома? Идет?

До того желтого дома было метров триста. Эжен пришпорил коня и тот охотно понесся вперед, легко претендуя на первенство. Герцог же, похоже, сначала давший фору Эжену, быстро нагнал его и ехал теперь впереди него. Эжен ударил коня по бокам, заставляя еще прибавить скорости. Ему удалось догнать герцога только за два дома от оговоренного финиша и то, он смог вырваться вперед лишь перед самым забором. Впрочем, небольшое торможение, предпринятое герцогом, не осталось им незамеченным.

- Поздравляю с победой, - широко заулыбался герцог.

- По-моему, это была не вполне честная победа. Вы жульничали, играя в поддавки, - ответил Эжен, слегка раздражаясь. Он не любил такие победы. Как с маленьким, честное слово!

- Это были вовсе не поддавки, Эжен! Разве что, небольшие уступки, - герцог смотрел Эжену прямо в глаза, явно вкладывая в эту фразу двойной смысл. - Ну что ж, двинемся в обратный путь? Для первой встречи время прошло вполне неплохо? – герцог опять улыбался.

Эжен поймал себя на мысли, что после этой встречи с герцогом его мнение о том несколько улучшилось - он увидел Эддрика совершенно в другом свете. С таким успехом он и в будущем будет пытаться искать оправдания поступкам герцога, если, конечно, тот не совершит чего-то совсем из ряда вон выходящего. Но ведь одна встреча - это слишком мало, чтобы менять точку зрения. Все еще остались неразрешенные вопросы: за что герцог убил первого мужа, почему умер его брат, какое наказание понес его младший супруг? И пока у Эжена не было даже малейшего намека на ответы. И одна улыбка, пусть и достаточно искренняя - не повод перечеркивать его опасения на счет герцога Литерского.

ГЛАВА 7.

Дом герцога на улице Теней восхищал своим величием. Трехэтажный, украшенный богатой лепниной, утопающий в роскошном саду. У ворот их встретил пожилой мужчина, управляющий поместья:

- Мое имя Неманси, господа, буду рад вам услужить - представился он.

Управляющий проводил гостей в дом, где в центре огромного холла их встречал сам герцог Литерский:

- Добрый день господа! Рад вас видеть!

- Герцог, это большая честь для нас посетить Ваш дом, - поклонился отец.

- Ну что Вы! Скоро этот дом станет также и домом вашего сына, - герцог улыбался, улыбался так, что его ледяной улыбкой можно было заморозить целое озеро. В холл вышли двое, взглянув на которых Эжен не смог сдержать вздоха удивления: одним из вошедших был Кисиль, а вот вторым… оказался королевский маг Риэль. “Он-то что здесь делал? Неужели он…?” - догадка была ужасающей, но ничего другого в голову не приходило.

- Познакомьтесь, мой первый муж, Риэль, герцог Литерский.

Эта новость прозвучала, как гром среди ясного неба. Эжен и предположить не мог, что королевский маг окажется младшим мужем! Но вот же он, прямо перед ним, стоит, улыбается всем жутко вежливой улыбкой.

- И мой второй муж, Кисиль. Также герцог Литерский, - добавляет в это время Эддрик, делая вид, что не замечает удивленных лиц. Отец первым приходит в себя, шумно вдыхает воздух.

- Приятно познакомиться с Вашими мужьями, герцог.

- Что же Вы не скажете им об этом лично? – герцог насмешливо приподнимает бровь.

Было похоже, что герцога задели слова отца. Впрочем, не добавляя больше ничего и не ожидая пока виконт Литтл исправится, герцог развернулся и прошел вглубь холла, за ним тут же последовали его мужья, и у семьи виконта не осталось выбора, кроме как пройти вслед за хозяевами дома.

Собравшиеся прошли в столовую. Она была довольно большой, стены теплого медового цвета, справа от входа - небольшой диванчик, в центре комнаты - огромный стол, персон на двадцать, застеленный белой скатертью, у окна - цветы в кадках. Эжен занял место между Клеверием и Леваном, которое оказалось как раз напротив Риэля.

Сейчас был абсолютно неподходящий момент для того, чтобы погрузиться в размышления и проанализировать ситуацию, но Эжен никак не мог выкинуть из головы беспокоящие его мысли. Ему пришлось даже незаметно ущипнуть себя, чтобы хоть как-то отвлечься. Он с трудом прислушивался к разговору и уловил только последнюю фразу герцога:

- Небольшой презент, будущему супругу в знак начала наших с ним добрых отношений.

С этими словами в комнату внесли ту самую лису из лавки Лирона. Эжен, приятно удивленный таким неожиданным подарком, восхищенно смотрел, как слуга поставил сувенир рядом с ним. Он легонько провел пальцами по спинке лисы, отмечая, насколько все же натуральна шерсть:

- Вы так щедры, герцог!

Эжен отметил, что герцог так и не предложил отцу называть друг друга по именам, а ведь это право за ним, как за старшим по титулу.

- Я не скуплюсь на мужей, - бросил герцог и переключил свое внимание на еду. Однако его “будущему мужу” совершенно не хотелось есть и он только вяло ковырялся в тарелке, выбирая фрукты - совсем отказаться от еды было бы нарушением правил хорошего тона, как если бы Эжен подозревал герцога в том, что его хотят отравить.

Риэль ел с аппетитом, его тарелка была наполнена до краев. Создавалось ощущение, что он сегодня еще не ел. Эжен перевел взгляд на Кисиля - тот тоже не страдал отсутствием аппетита и стремился попробовать разных блюд. “Неужели герцог, хоть и покупает мужьям дорогие безделушки, но морит их голодом?!” - но Эжен тут же отмахнулся от этих навязчивых мыслей, ведь герцог вел себя за столом также, как и его мужья. Скорее, дело в том, что у хозяев этого дома нет повода нервничать, в отличае от него, Эжена.

“Чем же ему прийдется заниматься, когда он станет третьим мужем? Следить, чтобы одежда герцога была выстирана и не порвана? Или чтобы слуги вовремя сменяли постельное белье? Посвятить себя поместью Верим герцог не разрешит, это однозначно - оно находится практически на другом конце страны. Как им управлять из замка герцога? Может, уехать в поместье и жить там? А мужем герцога числиться чисто юридически? Вряд ли Эддрик расстроится из-за его отсутствия. Впрочем, все эти планы до смешного наивны! Нужно придерживаться начального плана – избежать этого брака любой ценой! Даже несмотря на то, что семья отказала ему в поддержке.

Вот, отец сидит сейчас и сладко улыбается герцогу. Говорит что-то о торговле льном и полотном. Герцог кивает ему, отвечает. Риэль улыбается и что-то шепчет Кисилю. Отец косится, считая это дурным тоном, но сделать замечание права не имеет. А Эддрик делает вид, что ничего не происходит. Накажет мужей после, когда гости уйдут?”

Когда все наелись, Эддрик предлагает экскурсию по дому.

- А после выпьем чаю с десертом. Нуне потрясающе готовит сладкий пирог, - герцог обворожительно улыбается, - Вы любите сладкое, Эжен?

- Да, Эддрик, - Эжен намеренно употребляет имя сейчас, когда отец смотрит на него, чтобы позлить.

- Ну и прекрасно. Риэль с Кисилем пока распорядятся насчет десерта, хорошо? Эжен, может, Вы составите им компанию? – он смотрит на Риэля и тот кивает в ответ.

Когда они остаются втроем, Кисиль садится на диван с ногами:

- Что ж, приятно познакомиться, Эжен, - он искренне улыбается.

- Мне тоже, - отвечает Эжен, задумываясь, почему Риэль ни разу не представился как герцог Литерский. - Риэль, Вы не говорили, что тоже носите титул герцога Литерского.

- Простите мне мою оплошность, Эжен. Право слово, по этикету королевскому магу следует представляться только именем, Вы же знаете. И я ни в коей мере не мог подумать, что Вы не в курсе, - Риэль с сожалением пожал плечами, но по глазам было видно, что все он знал.

- А как же десерт? – вдруг вспомнил Эжен, по своей семье прекрасно зная, что указания лучше выполнять.

- А что десерт? – пожимает плечами Кисиль, - слуги сейчас придут, сменят посуду и принесут десерт. Мы тут причем? – кажется, он искренне недоумевает.

- Но герцог сказал...

- Все будет в порядке, не волнуйся, Эжен. С тебя-то точно никто не спросил, - рассмеялся Риэль.

Через несколько минут, действительно, вошли слуги с подносами чистой посуды и стали накрывать стол к чаю. Риэль сидел закрыв глаза и выглядел довольно уставшим. Кисиль, заметив это, тихонько спросил:

- Массаж?

- Позже, - короткий резкий ответ.

Эти слова напомнили Эжену, что он также все еще напряжен, несмотря на отсутствие герцога. Вошел управляющий, мельком оглядел стол, удовлетворенно кивнул и подошел к Риэлю:

- Господин, прислали письмо от Его Величества.

Риэль ловко вскрыл печать и пробежал глазами по строчкам, устало кивнул.

- Сегодня меня уже не ждите, прийдется остаться на ночь в замке, - бросил он Кисилю. - Спасибо за ужин и приятно проведенное время, Эжен.

И ушел. Эжен не знал, ходил ли он прощаться с Эддриком, но когда остальные вернулись в столовую, герцог не поинтересовался о причине отсутствия Риеля.

За десертом место Риэля пустовало, хотя прибор не убрали. Эжен ел пирог, не замечая вкуса. В последнее время ему вообще слишком часто казалось, что жизнь утратила свои краски, пища вкус, цветы запах. Вот и сейчас - герцог опять что-то обсуждает с отцом и Клеверием. Но ему это не интересно. Если бы Эжен сидел здесь как будущий владелец Верима, он бы обязательно живо участвовал в разговоре. А теперь все его участие - это так, пустое. Отец не перебьет, заставив замолчать, из соображений приличия, герцог, скорее всего промолчит из тех же побуждений, но вот мысли его никому из них интересны не будут.

Десерт был окончен, все темы обсуждены, кажется, пришла пора откланиваться. Но отец медлил, задавал какие-то пустые вопросы. Эжен не понимал, к чему. Он уже устал от всех этих кривляний. Однако затем отец перешел к теме свадьбы, и Эжен невольно прислушался.

- Знаете, - говорил Клавдий, - по поводу расходов. Я составил небольшой список гостей, которые живут в соседних поместьях. Было бы неудобно не позвать их на свадьбу моего сына. Тем более, что с некоторыми из них Эжен тесно общался. Дружба, все-таки. Хочется сделать сыну напоследок приятное, - виконт льстиво улыбнулся. Эжену от этих слов, несмотря на то, что сказал их его родной отец, на ум приходит только одно слово: мразь! "Никого из своих друзей и знакомых он не хочет видеть в день своего позора. Это такой удар по его и так избитой гордости."

- Ну что Вы! – герцог понимающе усмехнулся. - Не думаю, что это большие расходы. Тем более раз это друзья!

"Предатели! Какие же все предатели! Даже герцог, который и знать не может, что Эжен не хочет ни с кем встречаться."

- Вот и славно. Список у меня с собой, - отец замялся, ему неудобно было давать список Его Высочеству, но и второму мужу герцога поручать это дело тоже не хотелось.

- Отлично, оставьте на столе.

Это был удобный выход для отца и он, довольный, положил два мелко исписанных листа на стол. Эжен только диву дался - когда это у него появилось столько друзей?

Мелкую дрожь своих пальцев он заметил только тогда, когда вилка нечаянно с громким звоном ударилась о тарелку, привлекая всеобщее внимание.

- Я должен буду уехать в Сапало раньше окончания сезона, чтобы лично проследить за всеми приготовлениями. Но здесь останутся мои младшие мужья. Вы вполне сможете в необходимом случае передать свои просьбы им, - подытожил герцог и поднялся из-за стола, давая понять, что пора гостям уходить.

Отец и братья тоже встали и прошли в холл, к выходу. После того, как все попрощались, герцог окликнул Эжена:

- Прошу Вас, Эжен, присоединиться ко мне и моей семье за ужином в среду, - и поймав удивленный взгляд отца, пояснил: – Это будет такая прекрасная возможность познакомиться поближе до свадьбы! Сезон королевского бала – замечательная вещь, не так ли?

ГЛАВА 8.

Что это за ощущение, когда все твои планы рушатся в один прекрасный миг, словно карточный домик? Когда близкие люди с легкостью, словно это для них привычное дело, предают тебя? Когда родной отец, ценимый тобой и любимый, в одно мгновенье превращается в рыночного торговца, пытаясь подороже тебя продать.

А молчаливое принятие, это ведь тоже предательство? Самир и Санор – они оба беспрекословно принимают волю отца. И Клеверий, мнение которого имеет немалый вес в глазах отца, тоже не пытается ничего изменить.

Каково это будет - стать бесправным рабом вместо умелого правителя? Чего стоит ожидать от будущего сейчас, когда все, что он планировал раньше закончилось и нет ничего, что создало хотя бы призрачную иллюзию продолжения той жизни. Будущий муж - человек, воспитанный, чтобы всю жизнь играть роль младшего, сейчас - один из богатейших людей страны, правая рука короля. Не странно ли? А как он отнесется к браку с тем, кто может покуситься на его власть, кто имеет силы оспорить его волю? Не говоря уже о том, что герцог способен на убийство собственного супруга!

Эжен лежал на кровати, закинув руки за голову. Сегодняшний воскресный ужин ознаменовал окончание первой из четырех недель королевских балов. За неделю до окончания сезона герцог покинет столицу для подготовки к свадьбе. А на следующий день после его завершения они выедут в замок Сапало. Дорога занимает чуть больше четырех дней. Это будет отличная возможность избежать предстоящей свадьбы. Стать, например, управляющим в каком-нибудь поместье. Скажем, на юге страны: ведь на юге мало кто о нем знает. Или купить домик и стать торговцем. Скажем, торговцем украшениями. Начать можно распродавая свои. А потом жениться, тем более, что у простолюдинов с этим проще: всего один муж, никаких налогов. И всего два сына. Один в старшие мужья, другой в младшие. Отличная идея! Отец никогда не найдет его. Да уж и чего скрывать, вряд ли станет долго искать, признав сына погибшим. Прекрасная альтернатива угрюмой доле третьего бесправного мужа.

Эжен даже взбодрился от этой мысли. Вскочил, почувствовав прилив сил и начал лихорадочно собирать все вещи, которые должны был стать ценными в его дальнейшей жизни. Все украшения, особенно ценные, обязательно. На столе оставить только пару дешевых вещиц, которые он будет носить до конца сезона и которые, пожалуй, оденет в дорогу. Небольшой мешочек монет. Наличные намного лучше в пути, чем камешки, которые все равно придется продать в придорожных тавернах ужасающе дешево. Еще нужна фляга с запасом воды. Ее нет, а вот небольшая фляжечка с вином в наличии, чудесно! Вино тут же отправляется в горячий источник излучать фруктовый аромат, а на смену ему во фляжку попадает чистая вода из графина – в остатках спирта она неплохо сохранится, а если появится возможность, перед отъездом он нальет другую. Теперь сложить все это в вещмешок! Грудь будоражит радостное волнение. Он нашел замечательный выход из ситуации. Можно еще взять пару украшений Санора, но это только строго перед самым отъездом – иначе он заметит. Нет, конечно, это не воровство. Это помощь от семьи Эжену в его нелегком начинании новой жизни. Сейчас главное, чтобы никто не заметил его вещмешок. Эжен оставляет вещь-мешок за комодом. Члены семьи не будут устраивать обыск в его спальне, а слуги не посмеют тронуть его вещей.

В эту ночь Эжен долго не может забыться сном: ворочается, встает налить себе воды, посмотреть в окно. Тело наполнено радостным предвкушением.

Утром он просыпается рано и хотя спал немного, тем не менее чувствует себя удивительно бодрым. Велит слуге принести плотный завтрак и с удовольствием подкладывает себе добавки любимой им тушеной рыбы.

Когда Эжен уже допивал чай, к нему зашел Самир. Его Эжен видеть не хотел, Самир не вписывался в его радужные планы, он омрачал их, потому что был единственным человеком, перед которым Эжену было чуточку стыдно за свой планируемый побег. Стыдно потому, что он знал – Самир был единственным, кто точно станет волноваться за него, за Эжена, а не за сорванную удачную сделку.

Самир долгое время молчит и пьет чай. Наконец, видимо что-то решив для себя, спрашивает:

- Что ты будешь делать?

- Сегодня? – парень делает вид, что не понимает.

- Нет, Эжен. Со свадьбой. Ты женишься?

Эжен чувствует, что не может произнести эту ложь, чувствует, как она застревает на губах:

- С чего ты решил обратное? – наконец выдавливает он.

- Эжен! – Самир недовольно повышает тон и резко ставит чашку на столик.

- Что Эжен? Что? – и здесь он не выдерживает, срывается и высказывает Самиру все то, что накипело: - Как ты вообще себе представляешь? Я всю жизнь знал, что стану правителем Верима! Не виконтом, бароном, но и пусть! Все же это лучше, чем третий муж. Третий! Ты себе это представляешь? Третий младший муж! Да он меня не то, что любить не будет, хорошо если запомнит, как зовут! Да это все такие мелочи, то, как зовут! А дети? У меня не будет наследников моего имени! Будут его дети! А где гарантия, что он захочет моих детей? Моих, а не королевского мага Риэля? Смогу я их потом воспитывать? Или буду радоваться тому, что мне разрешают их видеть, а Самир? У тебя же так было? Рад ты был нас видеть? Меня, единственного ТВОЕГО сына? Ты никогда не допускался к моему воспитанию! Скажи мне Самир, к этому мне стоит стремиться в браке?

Эжен выдохся и откинулся на спинку дивана. Он был неправ. Хороший, по-своему, Самир дул на его разбитые коленки и восхищался его детскими успехами. И Самир наверняка больше времени уделял Эжену, если бы разрешал отец. И раньше Эжену это казалось нормальным. Верным. Ведь младшие мужья должны воспитывать тех детей, которым уготована судьба быть младшими, чтобы не размягчить характер тех, кому предначертано управлять огнем семейного очага. Только сейчас, думая об этом в свете своей судьбы он понял, что участвовать в жизни ребенка хочется независимо от того каким по счету он родился.

Самира выдавали руки, сжатые в замок настолько сильно, что побелели костяшки.

- Что ты мне предлагаешь сейчас? – голос Самира был холоден, и больше в нем не было ни намека на участие.

- Ничего. Прости, папа, я сорвался.

Самир закусил губу. Эжен никогда не баловал его таким обращением, но сейчас хотелось побыть нежным. Возможно, это в последний раз.

- Путь, который ты собираешься выбрать, тоже будет тебе претить. Жизнь простолюдина не для тебя. Причем, минусы замужества ты видишь заранее, когда еще можешь изменить ситуацию в свою пользу, а вот минусы жизни простолюдина узнаешь тогда, когда отказываться станет слишком поздно. Ты ведь понимаешь, что дороги назад уже не будет? Отец никогда не примет тебя назад после такого позорного побега.

Закончив говорить, Самир встал и ушел, даже не простясь, оставив после себя горечь и сожаление. План, до этого разговора казавшийся Эжену таким простым, поблек и начал терять свою привлекательность, оголяя пробелы в его создании.

С каминной полки на него смотрела своими хитрющими глазами лиса, подарок герцога.

- Что же мне делать? – прошептал Эжен. Утро только началось, а день уже был бесконечно испорчен.

В дверь аккуратно постучал слуга. Он принес записку, как ни странно, от Кисиля. Тот предлагал прогуляться по королевскому парку после обеда. Отправляться не хотелось, но отказ вполне мог быть рассмотрен как оскорбление. Поэтому Эжен велел слуге отправить согласие.

До обеда Эжен валялся в кровати, ничего не предпринимая. Обедать он не захотел, поэтому сразу отправился в сад. Кисиля он там не нашел – видимо тот еще не подошел, зато неожиданно встретил лорда Кларка. Тот раскланялся и предложил присесть.

- Как проходит ваше пребывание в столице, мой дорогой? – спросил Кларк, садясь на парковую скамью.

- Спасибо неплохо, - Эжен слабо улыбнулся, вспоминая о предостережении Риэля, в свете которого его поведение приобретало иной смысл. Ведь если теперь Риэль увидит его в компании Кларка, то это будет выглядеть, словно он намеренно желает перечить воле мужа, причем, еще до замужества.

- Как продвигается Ваше приготовление к свадьбе? – Кларк был само обаяние.

- Благодарю, все идет достаточно хорошо, - Эжен держал себя уверенно, давая понять, что теперь его не сбить с толку.

- Рад за Вас. Знаете, я подумал, что лучше нам с Вами сделать вид, что мы не знакомы – Ваш будущий муж не слишком меня жалует. Я не хочу неприятностей для Вас. Сейчас, когда я вижу, что Вы решились на женитьбу и у Вас не возникает никаких крамольных мыслей о … знаете, например, побеге, - здесь Кларк рассмеялся, давая понять насколько мысль абсурдна. - Ведь если это было так, то я вполне мог бы помочь. У меня есть прекрасное поместье достаточно далеко отсюда, чтобы… ну, знаете... Ах, я несу какую-то полную ерунду, не так ли? Простите меня, Эжен. И давайте прощаться. Вдруг нас вновь застанет Риэль. Вдвоем с почти женатым мужчиной – это такой компрометирующий момент. - Кларк встал, легонько задел руку Эжена чуть выше запястья. - Я тут подумал и решил, что до конца сезона останусь обязательно. Мой дом, ну, то поместье… Оно в той же стороне, что и замок Сапало. До свидания, Эжен.

Кисиль почему-то так и не пришел.

ГЛАВА 9.

Весь понедельник Эжен провел в пустых метаниях, которые так и не принесли никакого результата, а на следующий день он твердо решил пойти на бал, пойти, чтобы добиться нескольких немаловажных целей. Ну, как минимум одной – встретиться с лордом Кларком. И уточнить про его замок. Возможно, это неплохое начало, по крайней мере, хоть какая-то реальная помощь в осуществлении его затеи побега.

Целый день Эжен провел в одиночестве: Самир, видимо, все же был обижен из-за брошенной в лицо правды, а остальным до Эжена и вовсе не было дела - естественно, его упреки и претензии никого не интересовали. Однако за несколько часов до бала в дверь раздался стук. Видимо, Самир все же сменил гнев на милость. Но вместо Самира на пороге оказался Риэль.

- Я хотел с Вами поговорить, Эжен. Это возможно?

- Проходите, Риэль. Я сейчас велю принести чай, - Эжен был удивлен, но решил выслушать Риэля, прежде чем задавать вопросы.

- Я лишь хотел попросить Вас, Эжен, не совершать поспешных действий. Я понимаю, что Ваша гордость уязвлена, Ваше самомнение растоптано, душа оплевана. Но пожалуйста, успокойтесь, дайте себе время остыть и привыкнуть к ситуации. Натворить бед Вы всегда успеете. - Риэль мягко улыбнулся и продолжил: - Вы знаете, чем отличается королевский маг от придворного?

- Нет. - Действительно, он так и не восполнил это пробел в своих знаниях.

- Придворный маг никогда не имеет права покидать замок и служит в нем. Он не имеет права заводить семью. Также он обязан служить при дворе до конца своей жизни, даже если один монарх сменится другим. Силы придворных магов часто достаточно слабы и годны лишь на всякие мелочи. Нет, безусловно, придворные маги важны и приносят много пользы, но они слишком быстро выдыхаются.

Королевский маг - намного сильнее, и он приносит присягу лично королю. И служит лишь ему. Но при этом маг не ограничен пребыванием во дворце: он может создавать семью, том числе и на правах старшего. Вы понимаете, к чему я веду? Я тоже рос с этой мыслью, Эжен, что я стану Старшим мужем. Понимаешь?

- Как же вышло иначе? – Слова Риеля заинтересовали виконта, он был готов схватиться за любую соломинку, чтобы понять, что ему делать с так круто повернувшейся жизнью.

- Эжен, только не думайте, пожалуйста, что Ваша судьба обязательно в точности повторит мою. Главное, что я хотел сказать Вам сегодня - не торопитесь с необдуманными поступками, - Риэль нервно облизнул губы и порылся в карманах. - Вот, - он достал кулон с каплей янтаря, в которой застыл какой-то жучок. – Это подарок, легкий оберег, на всякий случай.

- Спасибо, - Эжен взял украшение в руки.

- Надень, - Риэль внимательно смотрел на Эжена. Тот подчинился настойчивому взгляду и застегнул кулон на шее.

- Вот и прекрасно, - кивнул Риэль. - Ну, мне пора, прощай.

Это был странный визит, сбивший Эжена с толку.

За несколько минут до выхода пришел Клеверий, чтобы сопроводить его на бал.

- Говорят, после полуночи будет шоу - танцы с огнем. Интересно, правда? – Клеверий легко сжимал локоть Эжена, подстраивая шаг брата под свой.

- Чудесно. Как твои поиски мужа?

- Неплохо. Познакомился с замечательным юношей. Он божественно танцует. И он удачно пятый сын в семье. На многое не рассчитывает.

- Это прекрасно. Отец уже говорил о возможности помолвки? – Эжен чувствует зарождающуюся в области висков головную боль.

- Нет. Я хочу еще присмотреться. Знаешь, не все приезжают в столицу в первую неделю, - Клеверий машет свободной рукой.

- Это как-то подло выбирать мужа по кошельку. Тебе не кажется? – наконец задает вопрос Эжен.

- Да ты что! – Клеверий хохочет в полный голос. - Ты себя-то вспомни, как рассуждал? Пока думал, что получишь поместье?

- Ну, я пересмотрел свое мнение.

- Конечно, став третьим мужем. Как его не пересмотреть? Только не равняй теперь всех на себя, ага?

Хорошо, что в этот момент они дошли до бального зала, и можно было высвободить руку и уйти. Что в Клеверии так восхищало Эжена раньше?

Виконт прошелся по залу, бесцельно переходя от одной группы гостей к другим, пока случайно не наткнулся на Санора. Тот стоял с бокалом вина у стола с закусками.

- Добрый вечер, - слегка склонил голову в приветствии Эжен.

- Добрый вечер, Эжен, - ответил Санор.

- Я хотел спросить, - решил ткнуть пальцем в небо Эжен, интуиция которого не давала ему покоя после недавней фразы брата, - а как давно было решено, что я стану младшим мужем?

- Ты о чем, Эжен? – Санор делает большие глаза и отпивает вина.

- Да брось, я все знаю. Клеверий рассказал, - отвечает Эжен, тоном давая понять, то ни о чем серьезном они не говорят.

- Да? Так это всегда так было, Эжен. Ну, ты же понимаешь? Какое поместье? Какой старший муж? - Санор пожимает плечами, - просто здоровая конкуренция очень полезна для старшего сына.

- Мм, понятно, - Эжен выхватывает бокал вина у Санора и опрокидывает его.

- Ты чего? – всполошился Санор. - Ты же сказал, что все знал?

- А я соврал. Вы мне врали, и я соврал, - Эжен улыбается, обнажая верхние и нижние зубы одновременно, чувствуя, как его охватывает безумие.

- Погоди! – Санор хватает его за рукав.

- Пусти, - огрызается Эжен, - я кричать стану!

Санор поспешно отпускает руку парня, не желая публичного скандала. Эжен выскакивает на балкон, чувствуя полную опустошенность в голове. Ткнул пальцем в небо, а попал в такое гнездо дерьма. Вот чем, оказывается, была семейная любовь – здоровой конкуренцией для старшего сына. Его мигрень прошла, оставив после себя ясную и чистую голову. Пустота тоже отступила, уступив место четкому пониманию того, что нужно делать.

Лорд Абигейл нашелся достаточно быстро.

- Добрый вечер, милорд! Какая приятная встреча! – разулыбался Эжен.

- Добрый вечер, Эжен. Может, выйдем на балкон? В зале необычайно душно.

- Да, Вы правы, невыносимая духота, - Эжен улыбнулся. Когда они вышли на балкон, Кларк повернулся к нему, обеспокоенно всматриваясь в лицо

- Как Вы, Эжен? Что-то произошло?

- Помните, Вы говорили про свое поместье?

- Помню.

- Я бы хотел его увидеть. Вы не переменили своих решений?

- Что же такого произошло, мой дорогой? Я беспокоюсь. Но конечно, решений я не менял.

- Думаю, произошедшее не так уж важно, не так ли?

- Хорошо, не рассказывайте, - Кларк положил руку ему на плечо, и Эжен ровно на секунду позволил себе расслабиться и упереться об эту руку. – Давайте поступим так. Здесь обсуждать все подробности совершенно не разумно, - продолжил лорд Абигейл. - Встретимся завтра, я приду в ваши комнаты. Хорошо?

- Нет, знаете, лучше в четверг, - Эжен вспомнил об ужине у герцога.

- Хорошо, - кивнул Кларк, - теперь пора идти. И Вам тоже стоит уйти с балкона.

Сразу после разговора с Кларком Эжен вернулся в свои комнаты. Какой же он дурак, какой же дурак! Вся его жизнь в последнее время начинает походить на страшный кошмар. И чем больше он пытается вырваться, тем больше запутывается.

ГЛАВА 10.

Утром в среду отец настоятельно рекомендовал Эжену провести завтрак в кругу семьи.

Впиваясь ногтями в кожу ладоней, тот покорно согласился, хотя не было никакого желания видеть кого-либо из них. В последнее время Эжену казалось, что стискивать зубы и не спорить вообще стало его любимым занятием. Молчать и соглашаться, подчиняясь чужой воле.

Завтрак проходил в комнатах отца, которые были достаточно просторны, чтобы вся семья могла с удобством расположиться за обеденным столом. Эжен сидел и рассматривал тех, кого много лет считал самыми близкими, своей семьей. Тех, ради кого он готов был на многое и ему всегда казалось, что они отвечают тем же.

Клавдий ловко орудовал вилкой и ножом, не оглядываясь ни на кого. Его совесть была чиста, его планы и свершения были удачны, его мужья послушны, а сыновья выгодны.

Клеверий ел мало, громко рассказывал о младших, с которыми успел познакомиться. Он радовал отца своей практичностью, озвучивая всего лишь три характеристики возможных кандидатов: приданое, характер, внешность. Именно в таком, радующем слух отца, порядке.

Санор внимательно слушал старшего сына, упирался локтями в стол. Он первый муж, которого можно ставить в пример – воспитал сына, радующего отца; его фигура с годами не стала дряблой или полной; его ум достаточно остр, чтобы поддержать беседу со старшим мужем и быть ему приятным не только в постели.

Самир осторожно печален. Он печален ровно настолько, чтобы старший муж не начал задавать вопросов. Он мало смотрит на Эжена, но и разговор Клавдия ему совсем не интересен.

Леван беззаботен. Его брак уже решен. И ему достался неплохой кандидат. Добродушный и ленивый сын Говермана - удачный вариант для него. Сейчас, на королевских балах он вполне может позволить себе просто бездумно развлечься. А проблемы Эжена для него слишком далеки, чтобы портить себе настроение. Да и сам Эжен никогда не был близок с ним, все больше с Клеверием. Леван всегда был маленьким чудом Самира. И сейчас Леван знает, что Самир им гордится – из Левана однозначно получится отличный первый муж.

Эжен смотрит на свою семью, ощущая большую печаль от потери близких. Кажется, вот они сидят рядом с ним, живые, здоровые и довольные, но при этом безвозвратно потерянные для него. Он сидит, ощущая себя одиноким среди своих родственников.

- Во сколько ужин у герцога? – спрашивает требовательно отец.

- В семь, - пожимает плечами Эжен, подкладывая себе еще овощей.

- Я велю Гаррику сопроводить тебя. Не дело сыну виконта разъезжать вечером одному по улице. И езжай в карете – солиднее, - отец говорит все это, не отрываясь от еды.

- Хорошо, - Эжен понимает, что дело не столько в солидности, сколько в том, что отец хочет быть твердо уверен, что Эжен действительно поедет к герцогу и после вернется во дворец. Но Эжен и без этих дополнительных мер не задумывал никаких безрассудств, поэтому к распоряжению отца остался равнодушен.

Самир пришел в пять, чтобы проверить, как Эжен собрался. Эжен показал Самиру красную тунику и темно-синие лосины, лазурный пояс и шнурок с янтарной каплей.

Самир согласно кивнул. Потом достал из кармана небольшой мешочек и дал его Эжену.

- Что это? – Эжен аккуратно взял мешочек.

- Это на случай, если ты все-таки не откажешься от своей дурацкой затеи. Это все, чем я могу тебе помочь. А еще, я не стану тебя отговаривать, - сказал Самир и вышел.

Эжен открыл мешочек и увидел там дорогие украшения Самира. Этого своеобразного извинения не было достаточно, чтобы изменить отношения Эжена к нему, да и всей ситуации. Оно только внесло еще большую смуту и без того растревоженную душу парня.

Дома у герцога Эжена ждали уже за столом. Не в той столовой, в которой он был в прошлый раз. Сегодня это была небольшая комната. Полы были устланы толстыми коврами, у стен стояли горшки с цветами. На столе было всего несколько блюд с овощами и мясом, пару маленьких кувшинчиков с соусами и бутыль вина.

- Добрый вечер, Эжен, присоединяйтесь, - герцог встал, приветствуя его.

Кисиль сидел, развалившись на стуле, близко к Эддрику насколько это возможно. Риэль же наоборот сидел подальше, располагаясь ближе к месту Эжена, чем к супругам.

Эжен сел за стол. Бросив взгляд на Кисиля, он увидел как раз то украшение, которое продавал Лирон. Кисиль постоянно теребил его, привлекая внимание к ожерелью.

Не успел Эжен положить себе на тарелку хоть что-то, как раздался требовательный стук в дверь.

- Входи, - отозвался Эддрик.

В дверь торопливо проскользнул испуганный слуга.

- Господин Кисиль! – слуга заискивал, чувствуя себя явно виноватым за что-то, - те псы, которых вы привели,… никого к себе не подпускают и бросаются на лошадей. Что же делать? Конюх волнуется!

- Псы? – Эддрик мгновенно взвился. Голос оказался громок, спокойствие враз исчезло с лица. Он вскочил из-за стола.

- Герцог, - попытался что-то вставить слуга, но герцог перебил его.

- Избавьтесь от этих тварей немедленно! – рявкнул он на слугу и повернулся к Кисилю, - вот получишь двести плетей, будешь знать!

- Это породистые животные. И дорогие, - пробормотал Кисиль, но похоже зря.

- Они еще и денег стоят? – герцог нависал над Кисилем, тот молчал.

Вдруг герцог резко опустился на свое место и улыбнулся Эжену.

- Прошу простить Эжен, что вы стали невольным участником этой сцены, - герцог тепло улыбнулся, словно и не кричал сейчас на мужа, после чего повернулся к Кисилю и пробормотал, - двести. Двести плетей.

Эжен смотрел в ужасе на эту ситуацию. Да, конечно, возможно Кисиль сделал что-то плохое, но двести плетей – это невероятное количество. Организм просто не способен такого выдержать. Неужели герцог серьез говорил о таком наказании? Даже отец никогда не наказывал мужей так жестоко. Возможно герцог просто припугнул Кисиля и не будет того наказывать?

- Вы планируете идти на пятничный бал? – с улыбкой спрашивает Риэль, будто ничего и не произошло. Эжену казалось, что черствость не присущи королевскому магу, но видимо он ошибался.

- Думаю, что у меня не найдется поводов его пропустить, не так ли? – Эжен вежливо улыбнулся Риэлю в ответ. – А вы там будете, Риэль?

Риэль кивает и Эжен поворачивается к Кисилю. Получает кивок и тихое «Думаю да».

- Вы подумали насчет поместья? – окликает его герцог.

- Я уже отвечал, что его судьба на ваше усмотрение, - Эжен старается держать такой тон, чтобы герцог ни на миг не подумал, что он дерзит.

- Что ж, - герцог разводит руками, - я подумывал о том, чтобы продать его. Небольшое поместье на другом конце страны не очень удобно знаете ли.

- Что ж, значит продать, - Эжен искренне надеется, что на лице только безразличие.

- Есть ли у вас какие-то пожелание к дню свадьбы?

- Я не сомневаюсь, что под вашим чутким руководством все будет великолепно, - отзывается Эжен.

По сути, ему все равно. Присутствовать на этой свадьбе он не планирует.

Янтарь приятно греет кожу, словно живой и это успокаивает Эжена.

- Я вижу, вы носите мой подарок, - замечает Риэль.

- Да, благодарю. Очень изящная вещь, - отвечает Эжен и слышит, как Кисиль бормочет что-то, комментируя его ответ, но вот что именно разобраться у Эжена не выходит.

- Риэль всегда балует нас только единственными в своем роде подарками, - добавляет герцог.

Некоторое время после они молча едят. Когда ужин заканчивается, герцог предлагает сделать перерыв перед десертом. Они переходят в гостиную.

Диван, камин, рояль и опять множество цветов.

- Вы играете на инструментах Эжен?

- Нет, Эддрик.

- Что ж, может тогда Кисиль сыграет нам? – герцог поворачивается к Кисилю и тот кивает.

Кисиль садится за инструмент и задевает клавиши руками, пробуя, прежде чем начать полноценную мелодию.

- Потанцуем, Эжен? – предлагает герцог и Эжен вкладывает ладонь в протянутую руку герцога. И тут же оборачивается на Риэля. Тот сидит с закрытыми глазами.

- Как же Риэль? – тихо спрашивает Эжен.

Кисиль превосходно и, видно, с удовольствием играет.

- Риэлю стоит немного отдохнуть. У него был трудный день, - так же тихо отвечает Эддрик.

Они танцуют несколько танцев подряд, после чего герцог делает шаг в сторону малой столовой, утягивая за собой Эжена, руки которого так и не отпустил.

- Вам понравилась выпечка Нуне в прошлый раз?

- Да, было вкусно, - улыбается Эжен. Руки герцога теплые и гладкие. Ладони не потные. Его приятно держать за руки.

- Сегодня она снова старалась для вас. Идемте, - герцог шагает в сторону столовой, держа Эжена за руку.

Ни Кисиль, ни Риэль за ними не идут.

- А как же Кисиль и Риэль? – Эжену не очень хочется оставаться вдвоем с герцогом, он чувствует, что будет неловко. Он не готов быть стороной, принимающей подачки ласки.

- Они присоединятся буквально через пару минут, - улыбается Эддрик и подносит руку Эжена к губам.

Лишь легкое прикосновение. Сухое и теплое, длящееся доли секунды.

- Присаживайтесь, - кивает Эддрик и пододвигает Эжену стул.

- Благодарю, - отвечает Эжен и расправляет салфетку на коленях.

- Вы кажетесь мне очень сознательным человеком, Эжен. Думаю, мы с вами сможем найти общий язык, - бросает, будто невзначай, Эддрик и оборачивается на звук шагов.

Риэль и Кисиль и, правда, задержались лишь на пару минут.

После десерта Эддрик приглашает Эжена в библиотеку.

Риэль и Кисиль идут вместе с ними, несмотря на опасения Эжена, что герцог вновь хочет создать пикантный момент.

- Вы говорили, что любите исторические романы. Здесь гораздо меньший выбор, нежели в Сапало, но может, вы найдете то-то такое, то скрасит ваше время в столице? – спрашивает герцог, подводя Эжена к одному из стеллажей.

- Благодарю, - Эжен бегло просматривает корешки, отмечая, что присутствуют достаточно редкие книги.

Наконец его внимание привлекает «Печаль и радость Тамиира» и он вытаскивает книгу с полки.

- Я верну, как только прочитаю, - обещает он, но герцог лишь смеется.

- Не торопитесь. Скоро все это станет и вашим имуществом тоже. Вы вполне сможете хранить эту книгу,… ну не знаю, под подушкой? – герцог оборачивается к мужьям и они поддерживают его шутку смехом.

Эжен чуть не произносит вслух «надеюсь, что нет», но вовремя успевает сдержаться.

ГЛАВА 11.

Ночь Эжен не спал, пребывая в сомнениях. Взвесив все хорошенько, он задумался о том, насколько будет правильным ехать в замок лорда Абигейла. Насколько это будет безопасно для самого лорда – вдруг кто-то прознает, что Эжен скрывается там. И насколько эта затея осуществима. Что он там будет делать? Жить в качестве кого? Управляющего? Сначала эта идея показалась ему достаточно неплохой, но, поразмыслив и взвесив все «за и против», он вспомнил, что у них дома, к примеру, управляющий находится в подчинении даже у Самира. Где гарантия того, что относясь сейчас к нему с теплотой, позже лорд Кларк не изменит своего решения, отдав его в распоряжение какого-нибудь младшего мужа? И тот факт, что сейчас он не женат, ничего не меняет. Лорд обязан иметь двух мужей, это правило хорошего тона. Также как и три мужа для герцога. Это показатель состоятельности и соответствия занимаемому титулу. Больше мужей иметь никто не запрещает, а вот меньшее количество…

Эжену хотелось чего-то более стабильного и независимого, нежели жизнь у лорда Абигейла, тем более той симпатии, на которую аккуратно намекал лорд, предлагая помощь, Эжен не испытывал.

Он долго сомневался, прежде чем прийти к решению отказаться от помощи лорда Абигейла. Это слишком рискованная ставка. Сейчас лучше надеяться только на себя. Иначе не стоит и пытаться. К тому же, ему не нужно забывать, что он знаком с лордом Абигейлом всего ничего. И хоть тот и не показал себя с какой-либо дурной стороны, все же лучше быть аккуратным.

Кларк навестил Эжена прямо с утра. Правда, Эжен успел встать и одеться, а вот завтракал он уже в компании лорда.

Первое, что сделал Кларк, это внимательно оглядел Эжена и уточнил:

- Эжен, вы хорошо спите?

- Вроде бы неплохо. А что такое? – Эжен оторвался от чашки чая.

- Вы выглядите усталым. Я принес с собой мешочек мяты – попросите слугу делать вам чай перед сном. Отлично успокаивает, - он мягко вложил в руку Эжена мешочек.

- Спасибо, - кивнул Эжен и аккуратно положил мешочек на стол.

- Вы все же решились избежать этой ужасной участи? – лицо Абигейла выглядело сосредоточенным и обеспокоенным одновременно.

- Хотелось бы, - пожал плечами Эжен, стараясь тем самым показать, что помощь лорда это лишь приятное дополнение, - но знаете, Кларк, я подумал и решил, что ни в коем случае не хочу обременять Вас своими проблемами. Понимаете?

- Эжен, - Кларк задумался, облизнул губы, потом продолжил, - поймите, я просто хочу помочь Вам. Вы удивительный и прекрасный человек. Я не собираюсь давить на Вас и я хочу помочь Вам с любым решением, которое Вы примете. Вы же не отказались от идеи избежать брака?

Эжен закусил губу.

- Ну же, Эжен! Что Вы молчите? Верьте мне, я не хочу вам зла, - Лорд Абигейл положил свою руку поверх руки Эжена.

- Нет, - наконец ответил Эжен, - не отказался.

- Вот и чудесно! Это самое главное! А что делать дальше - полностью Ваше решение.

- Лорд Абигейл, - начал Эжен, но Кларк его перебил:

- Не спорьте! Я помогу! Разрешите мне помочь Вам с лошадью и проводить до границы города? А там, если не передумаете, настаивать я не стану.

- Послушайте, Кларк, зачем Вам все это? Что будет, если король узнает, что Вы замешаны в этом деле? – было еще утро, но Эжен уже чувствовал усталость, растекающуюся по всему телу.

- Вы особенный в моей жизни человек. Вы не похожи на нас, сборище черствых сухарей, занятых лишь получением статуса и прибыли. Понимаете, Эжен? – Кларк держал руку Эжена в своих руках, ловил его взгляд и мягко улыбался.

И Эжен решил, что не будет ничего страшного, если он примет помощь лорда Абигейла. Конечно же, только до окраины города. Но будет намного проще, если лорд позаботится о лошади и проводит его до границы.

- Но я бы не хотел терять Вас, Эжен.

Эжен сглотнул и промолчал, переключив свое внимание на тосты.

- Давайте договоримся, Эжен. У меня было время подумать, и я решил, что лучшее время для отъезда из города – последняя неделя бала. Скажем, за пару дней до конца сезона. А? Все уже будут заняты сборами. Да и выезжающие из королевского дворца привлекают меньше внимания – ведь многие начинают уезжать. Есть шанс, что охрана не заметит в какую сторону Вы поехали, и мы получим большую фору во времени. Я уеду накануне, скажем во вторник. С конюхом я договорюсь, Ваша лошадь будет готова. Выедете в пять утра в среду, я буду ждать Вас у леса Хромых. Знаете где это?

Эжен кивнул.

- Вот и отлично. Возьмите с собой нужные вещи. Я обеспечу Вас небольшим запасом еды.

- Хорошо, - кивнул Эжен.

- Герцог ночует дома, не в замке. И Риэль тоже должен быть там, думаю, до той поры, пока он приедет в замок Ваш след уже сотрется.

- Да, наверное, Вы правы.

- Ну что ж, а сейчас, если Вы не против, я составлю Вам компанию за завтраком? – Кларк непринужденно улыбнулся.

Эжен согласился и больше за завтраком этой темы они не касались. Кларк был интересным собеседником, точнее неплохим сплетником – он с отличным чувством юмора рассказывал Эжену различные сплетни из жизни замка.

Когда с пищей было покончено, Кларк тут же поднялся, собираясь уходить.

- Не грустите, Эжен, все наладится.

- Спасибо за поддержку, Кларк, - Эжен легко сжал пальцы лорда и получил в ответ ободряющую улыбку.

Кларк ушел. Эжен остался в одиночестве. Анализировать и принимать решения не хотелось и Эжен приказал слуге приготовить ванну. Мальчишка торопливо натаскал воду, добавил ароматной пены и доложил, что все готово. Вот в этот момент и постучали в дверь.

Нежданным посетителем оказался герцог Литерский. Он поздоровался и аккуратно заметил, что Эжен выглядит невыспавшийся.

- Это все балы так сильно изматывают Вас? Или книга, что Вы вчера взяли, была очень увлекательной?

- Книга интересна, - неопределенно ответил Эжен, хотя даже не брал ее в руки.

- Как Вам в столице, Эжен?

- Благодарю, герцог.

- Надеюсь, Вы не заскучаете в Сапало, привыкнув к образу жизни столицы? У нас не так часто бываю балы, - герцог улыбался. Эжен не понимал причину его визита.

- Уверен, что в Вашем замке есть чем себя занять, - аккуратно ответил Эжен, ощущая себя так, словно идет по канату на любом шаге может сорваться в пропасть.

- Думаю да. Мои мужья достаточно неплохо развлекают себя, - герцог улыбается так, будто вспомнил что-то приятное.

- Знаете, меня не учили развлекаться, меня учили..., - ах! дурной несдержанный язык. Эжен закусил щеку, наказывая себя за несдержанность.

- Я помню, чему Вас учили Эжен. И мне приятно, что моим мужем будет столь… мм.. умелая личность, - герцог казалось с трудом подбирал слова, - и вот об этом я хотел с Вами и поговорить! Вы, учитывая Ваши прошлые планы на жизнь, должны понимать, что доля старшего мужа следить не только за благосостоянием, но и за репутацией семьи. От репутации зачастую зависит благосостояние. Вы согласны со мной? – герцог говорил задумчиво.

- Вы правы, герцог, - назвать его в этот момент Эддриком у Эжена не повернулся язык.

- Я ни в коем разе не хочу умалять ваших достоинств, поэтому прошу. Прошу, а не приказываю. Не знаю, в каких отношениях вы состоите с лордом Абигейлом – дружба это или приятное знакомство – воздержаться, по возможности, от встреч с ним. Особенно, от непубличных, как сегодня. Понимаете, его отец среди дворян, составляющих оппозицию короля. Они все из старинных и уважаемых семей, чтут традиции. Но некоторых мнений короля не разделяют. Мне бы не хотелось, чтобы Вас могли хоть на мгновение заподозрить в каких-либо делах с лордом Абигейлом. Делах, которые могут быть неблагоприятными для короля.

- Вы что, следите за мной? – поразился Эжен.

- Ни в коем разе. Я не имею таких мелочных привычек, - разулыбался герцог, а потом развел руками, - но знаете, всегда найдется пара-тройка добродетелей и благожелателей, которые не захотят оставлять в благостном неведении. Понимаете, Эжен?

Эжен понимал. И если сейчас благожелатели рассказали по-видимому только герцогу, раз он достаточно обходителен, то если о таком узнает король, ничего хорошего не выйдет.

- Я нахожусь в слишком хороших отношениях с королем, чтобы мои мужья дружили с его оппозицией. Как бы им этого не хотелось, Эжен. Ну и наконец, просто неприлично оставаться наедине с другим мужчиной, будучи помолвленным.

Эжен слабо кивнул.

- Я рад, что Вы меня поняли. А теперь отдохните. Вы выглядите уставшим.

Герцог ушел, а Эжен опустился на диван, чувствуя, что ладони вспотели, а по коленкам проходит нервная судорога. Впрочем, а чего он хотел? Это же дворец. Если успокоиться и хорошо подумать, то ничего страшного нет. Он просто не будет больше встречаться с лордом до той среды. Они все обсудили, а если возникнет что-то еще, он пошлет Кларку записку.

ГЛАВА 12.

Эжен почувствовал, что вода в ванной остыла, и очнулся от своих мыслей.

Пятничный бал собрал достаточно народа. Несколько мужчин приглашали Эжена танцевать.

Приятен был факт того, что никого из своей семьи он не видел с тех пор как вошел в зал. Зато Кларк постоянно маячил рядом молчаливой поддержкой.

Ближе середине вечера рядом с ним появился Риэль.

- Добрый вечер, Эжен, - Риэль взял его за руки, приглашая тем самым потанцевать.

Отказываться Эжен не стал, не смотря на то, что уже подустал – его интересовал один вопрос, ответ на который он надеялся получить как раз у Риэля.

- Не вижу Эддрика. Он не пришел? – Эжен старался сделать вид будто ответ не сильно его волнует.

- Он будет позже, - легко ответил Риэль.

- А Кисиль? Он здесь?

- Нет, он неважно себя чувствует, - Риэль нахмурился.

- Что ж, понятно, - кивнул Эжен, отступая на два, положенных по танцу, шага и тут же возвращаясь, - Надеюсь, что он скоро выздоровеет.

- Я тоже.

Эжен кружился в танце и думал о том, что слова Риэля всего лишь подтвердили его догадки о том, что Кисиль получил-таки от герцога обещанное наказание.

- Риэль, а когда вы поедете в Сапало? – спросил Эжен, чтобы поддержать разговор.

- О! Виконт Литтл любезно предложил нам присоединиться к вам в пути до замка.

- Расскажите мне о герцоге, Риэль? – предложил Эжен и Риэль охотно кивнул.

- Герцог ведет большую торговлю с Лагерно из Таварии. Лагерно это гильдия купцов. Герцог в больших объемах ввозит в страну пряности и шелка. Тем самым, к сожалению, перебивая цены на внутреннем рынке – в Тарании это основное производство, а у нас достаточная редкость. Наш климат не позволяет вырастить травы в нужном качестве и достаточного объема. Взамен герцог продает в Таранию наших скакунов. В Сапало, где наша семья проводит основное время года, большие урожайные поля. Было бы желание, мы бы могли жить в резервации годами. Шутка, - Риэль рассмеялся и продолжил, - В Сапало живет больше восьми тысяч человек. И достаточно часто гостят купцы из Тарании. Эддрик очень любит живую музыку, и танцевать, но у него ужасный слух и сам он не играет. Зато частенько заставляет Кисиля. Не знаю, что еще рассказать о нашей жизни. Скоро сам все увидишь.

Это был единственный стоящий момент за пятницу. И, несмотря на то, что Риэль казался ему очень приятным мужчиной, а Кисиль был той еще милахой, был еще Эддрик. Личность его была крайне непонятна для Эжена, и отказываться от своего плана он не собирался. Самым хорошим вариантом будет все же податься на юг.

В своих комнатах Эжен почувствовал серьезную необходимость расслабиться и подумать обо всем. Просто поразмышлять, не изменяя ничего в своих планах.

Развалившись в ванной, Эжен задумался. В голову приходили то цитаты из каких-то книжек, то какая-то ерунда.

Кальрадия, растянувшаяся на востоке вдоль мертвого моря, на севере укрытая горами, делилась на четыре части: южную Полоне, западную Шипсе, где находился замок Сапало, Северную Маранию и восточную Квазе. Поместье виконта Литтла располагалось в Квазе, недалеко от границы с Маранией, в то время как надел Верим, обещанный ему, Эжену, был в cта километрах от поместья, но располагался уже на территории Марании.

Эжен всю жизнь думал, что необходимый для виконтов и лордов минимум в размере двух мужей, станет максимум его семейного гнездышка в Вериме. Тем более что третий и последующий муж стоили бы тридцать тысяч монет в год. В то время как для герцогов налогами начинали облагаться только мужья после третьего. В то время как третий для герцогов становился обязательным. И для короля. Король тоже был обязан иметь трех мужей. Но если вся знать могла выбирать себе супругов так сказать по любви и по нраву, то король был в выборе ограничен. Только одного мужа он мог выбрать из соотечественников, остальные два должны были быть представителями королевской ветви других государств. И ни один из мужей не должен быть королю родственником ближе, чем на пять линий.

В любом случае, стать мужем короля Эжен никогда не хотел, поэтому не особо изучал все эти тонкости, допускающие свадьбу короля с кем-либо.

Про оппозицию он тоже слышал немного, но в стремлении оценить свое общение с герцогом, попытался вспомнить.

Кажется, речь там шла о том, что король хотел упростить указ о замужестве. Тем самым отменив обязательное количество младших мужей для определенных сословий и права первого сына. И что-то о вводе низшего титула для выслужившихся простолюдин. Этому решению воспротивилось больше десяти старейших родов, считая, что такой поступок может привести к вырождению чистокровных аристократических семей и разжиганию войн.

Безусловно, всем было ясно, что они просто боятся потерять определенный уровень влияния.

Эжен прикрыл глаза и усмехнулся, представляя, как после отмены закона Леван становится старшим мужем. Стало смешно. Вспомнилась книжка, которую он читал. Там было что-то про четвертого сына, у которого погибли все старшие члены семьи. И он стал главой рода. Кажется, он был лордом. Он женился и пытался управлять хозяйством. Но очень быстро разорился.

В этом и была соль истории. Оппозиция говорила о том, что изменение ситуации в стране приведет к экономической нестабильности, разрухе и разбавлению аристократической крови, тем самым появлению глупых детей. А этого допустить нельзя. Король молод и неопытен, его нужно уберечь от ошибок.

Эжен почувствовал, что вода в ванной остыла, и очнулся от своих мыслей.

Хотелось, чтобы весь этот фарс с женитьбой поскорее закончился.

ГЛАВА 13.

В ночь со вторника на среду Эжен никак не мог заснуть, нервничая перед отъездом. Конечно, умом он понимал, что организму нужно отдохнуть перед тяжелым днем и дальней дорогой, но забыться сном никак не выходило. Лорд Кларк проводит его только до границы города, и они расстанутся довольно скоро – не более двух часов. Как будет проходить дальнейшая дорога, Эжен даже не представлял. Он редко куда выезжал в свое жизни за пределы отцовского поместья, а уж тем более не путешествовал один.

Когда часы показали четыре утра, Эжен даже обрадовался – лежать на кровати в мрачном ожидании он уже утомился. Сборы были недолгими – основные пожитки он скидал в мешок заранее. Да и нечего было с собой брать.

Он оставлял свою предыдущую лживую жизнь здесь и сегодня. Как бы дальше не сложилась его судьба, он сделает все для того, чтобы не было этой выворачивающей душу лжи.

Эжен надел теплую тунику, лосины.

Его семья будет честна друг с другом. В горе и в радости честна.

Вынес мешок к входу.

Он будет любить свою семью. Он готов поступиться главенством в семье ради честности, любви.

В последний раз он оглядел комнату, охватывая взглядом все то, что оставлял навсегда здесь во дворце и в своей прошлой жизни. Ничего ценного и личного. Одежда, обувь. Все то, о чем можно было бы сожалеть осталось в поместье отца – тот говорил, что вышлет с повозкой все его вещи, как только вернется со свадьбы сына – тащить все это во дворец не имело ни толики приличия. Однако, видимо, он уже никогда не заберет свои портреты, любимые книги. На камине осталась лежать книга, которую герцог дал ему почитать. Ничего, Эжен был уверен, что ее вернут законному владельцу.

Он накинул халат и окликнул спавшего у дверей служку, веля принести ему вина. Мальчишка встал и поплелся в сторону кухонь, протирая сонные глаза и, наверняка, проклиная, на чем свет стоит, господ с их дурными замашками.

Эжен натянул сапоги для верховой езды.

В его будущей жизни он будет решать, что для его семьи имеет значение. И никогда не будет таить это.

Эжен выглянул в коридор. Пусто.

Он научится заново доверять после того, как его предали самые близкие люди.

Эжен одел шляпу.

Пора. Торопливым шагом, ступая кой подошвой по каменным полам дворцовых коридоров, Эжен пробирался в сторону конюшен, пугаясь зачастую своих собственных шагов. Но на пути до конюшен ему никто не встретился. Удачно.

Как и обещал Кларк, на конюшне его уже ждала запряженная лошадь. Конюх никаких вопросов не задавал, не вглядывался в лицо. Не его дело, если господам вздумалось в пять утра покататься по лесу.

Выехав за ворота, Эжен испытал невообразимое возбуждение. Сердце колотилось как сумасшедшее! Он вдыхал и вдыхал свежий утренний воздух и тот пах для него свободой. Ему чудилось это в каждом дуновении ветерка. Еще только светало, и на той самой дороге, по которой они совершали прогулку с герцогом, было пустынно. Эжен пришпорил лошадку, стремясь как можно быстрее очутиться подальше от мест, где его могут поймать. Ах! Как сейчас был опасен этот момент! Как бурлил в крови адреналин. Если сейчас его поймают – одного, с вещевым мешком – скандала не избежать. Весь его план по созданию новой жизни разобьется на мелкие кусочки. Неизвестно, как герцог будет обращаться с мужем, желавшим вместо брака совершить побег. И, если быть честным с собой, не пожелает ли расторгнуть помолвку с таким вздорным младшим супругом. Нельзя, никак нельзя, чтоб его поймали. Отец не простит ему такую оплошность, как неудавшийся побег. А так, может он будет хоть чуточку горд за Эжена? За то, что его сын духовно силен, чтобы принимать решения и отвечать за поступки. Неважно, нужно лишь прибавить скорости!

Эжен проехал дом, до которого они с герцогом ехали наперегонки. С сожалением вспомнил, что лиса тоже осталась в королевских покоях. Но она слишком громоздка, чтобы тащить ее в многодневную дорогу, да и является символом неудачной прошлой жизни.

Кулон, подарок Риэля, приятно грел кожу. Янтарная капля всегда словно имела свою жизнь и именно кусочком этой жизни грела Эжена. Сначала он хотел оставить и кулон, но вспомнив о том, что Риэль что-то говорил про оберег, решил все же оставить его на себе.

Лошадь уверенно несла Эжена прочь от дворца, оставляя позади все интриги, всю грязную жизнь знати.

Когда-то давно, в той прошлой жизни, которую он оставлял за спиной, живя в поместье отца, Эжен думал, что это удобна и приятная жизнь. Комфортная, для него. Но, отойдя чуть дальше от мелких споров соседей, он понял, что в интригах аристократии на кону стоит буквально все и ничего не берется в расчет.

Он так не мог. Возможно, и правда Самир размягчил его, а может в него закралась ошибка при зачатии.

В ста метрах показался лес, где должен был ждать его Кларк. Эжен облегченно вздохнул. Где-то там, за пределами столицы не станут задавать вопросы кто он и откуда. Тем, кто живет, зарабатывая на дорожном приюте, привычно не спрашивать лишнего.

Эжен свернул с основной дороги на лесную тропу. Ничего мрачного, несмотря на то, что солнце еще только выглядывало.

Конечно, как и в любом лесу, были здесь кочевряжки и где-то раздавались звуки пробуждающихся лесных жителей, но Эжена это скорее успокаивало.

Кларк был не один, а с целым отрядом слуг. Эжен с любопытством окинул их взглядом, но ничего интересного не обнаружил. Обычные наемники, которых знать берет для сопровождения в дальнюю дорогу.

- Как вы, Эжен? – Кларк торопливо спешивается.

Эжен тоже слазит с лошади.

Кларк нежно сжимает ладони Эжена в руках. Смотрит тому в глаза.

- Спасибо, - Эжен кивает и натянуто улыбается. Эйфория от свободы сменяется нервным предвкушением, и тратить время на пустую болтовню, Эжену кажется излишним и неуместным.

- Я все же беспокоюсь, - откликается Кларк и дает знак одному из наемников. Тот слазит и протягивает Эжену пакет.

- Здесь одежда, - поясняет Кларк, - она неприметнее, чем твоя.

- Спасибо.

- И еда еще там, - добавляет задумчиво Кларк.

Эжен вытаскивает одежду, напяливает ее прямо поверх своей.

- Нужно поторопиться, - нервничает Кларк, вытаскивает платок и аккуратно вытирает руки Эжена. На его недоуменный взгляд нежно поясняет, - мне показалось, что ты слегка запачкался.

- Мм, - бормочет Эжен, не задумываясь над странным поведением лорда Абигейла. А тот, как ни в чем ни бывало, командует своим наемникам:

- Проверьте подпругу, - двое ребят резво подскакивают к лошади. Что-то теребят руками, загораживая друг другу вид и постоянно толкаясь.

- Дорога долгая, вдруг что, - поясняет Кларк.

Эжен чувствует мелкую дрожь в руках.

В животе летают бабочки адреналина.

- Я готов, - поправив, наконец, одежду говорит он.

- Отлично, залазь, - кивает Кларк.

Эжен, ожидавший, что Кларк будет уговаривать его передумать насчет его поместья, испытывает легкое разочарование. Нет, не потому что передумал ехать, а потому что ... это было бы приятно.

Он устраивается в седле, когда его окликает Кларк.

- Эжен!

Эжен поворачивает голову.

Все остальное происходит за доли секунды. Он слышит, как один из наемников шлепает лошадь. Чувствует рывок движения. Лошадь переходит на бег в секунды. Ощущает, как движется под ним седло, взбрыкивает лошадь, вставая на дыбы.

Эжен до мельчайших деталей успевает рассмотреть траву, в которую летит. Неспешно пролетает мысль, что на земле удачно мало коряг, одни только веточки. И если он не свернет себе шею, вполне велики шансы выжить.

Приземление быстро. Сначала он ударяется головой, затем плечами. Руки неудобно выгнуты за спину. Последним пострадавшим оказывается копчик. Голова вспыхивает болью. Плечо с особо неудачно вывернутой рукой горит. В спину упирается ветка.

Мысли чисты и ясны как никогда. Вот момент, когда все встало на свои места. Глупо было надеяться, что Кларк не имеет своей выгоды. А уж рассчитывать, что его падение – пустое совпадение абсолютно бессмысленно. Конечно, умом Эжен понимал, что Кларк имеет свои помыслы в этом мероприятии, но по глупости ему почему-то все казалось, что они более примитивны. Ну, или, по крайней мере, менее опасны для него. Ошибся. С кем не бывает. Но Эжену эта ошибка непростительна.

Эжен не успевает даже проверить, может ли он встать, как рядом, прямо у головы раздаются шаги. И он слышит голос Кларка.

- Жив. Вот черт! Что теперь делать?

Вы удивительный и прекрасный человек. Кажется, Кларк говорил как-то так. Эжен хочет рассмеяться, но выходит какой-то хрип.

- Да оставить тут, все равно сдохнет, - равнодушно отвечает наемник.

- Сдурел? – раздраженно шипит лорд Абигейл, - прямо у королевского дворца?!

Эжен думает, что это не играет никакой роли. Отец, если найдет его живым, лично перережет глотку, чтобы избежать позора. Какая удачная помощь лорду Абигейлу.

В момент, когда понимаешь, что смерть близка, больше всего на свете хочется жить. И ни к чему все эти пафосные речи о готовности принять решение судьбы, о смерти во благо и ради чего-то.

Во рту сухо.

- Тупая мразь, - бормочет лорд Абигейл.

Эжен заходится кашлем и пытается пошевелиться.

- Можешь не пытаться уползти, - хохочет Кларк.

- За что? – произносит пересохшими губами Эжен, чувствуя металлический привкус крови на губах.

- О, ты тут не при чем, - широко улыбается Кларк.

Слышится топот копыт. Эжен пытается выгнуть голову, чтобы увидеть, кто это.

- Вот черт, - бормочет Кларк.

- Что здесь происходит? – слышит Эжен размеренный голос Риэля.

ГЛАВА 14.

- Что здесь происходит? – слышит Эжен размеренный голос Риэля.

- О! Господин королевский маг! Как удачно, что вы здесь! – в голосе Кларка настолько искреннее облегчение, что Эжену на секунду кажется, что он и сам мог бы поверить Кларку. А у Риэля так и вовсе нет повода не поддаваться на этот голос.

- Что здесь происходит, лорд Абигейл? – ни одной нотки в интонации Риэля не меняется.

- Я увидел, как виконт слетел с лошади и поспешил помочь ему. Знаете, странная одежда. И мешок. Мне кажется, от вашего мужа, господин маг, бегут еще до свадьбы, - лорд коротко рассмеялся.

- Вы сейчас оскорбили моего мужа, - вкрадчиво произносит Риэль.

- Ни в коем разе не хотел этого. Прошу меня простить. Говорю исключительно о необдуманности этого мальчика, - в голосе Кларка скользят виноватые интонации. – В отсутствие герцога Литерского в столице, я буду обязан переговорить об этом поступке с его Величеством.

- О каком поступке? – усмехается Риэль, - Мы с Эженом просто выехали на утреннюю прогулку. Посмотреть рассвет. Я всего лишь слегка отстал. А сейчас прошу прощения, Эжена должен осмотреть лекарь. Мы продолжим разговор после.

- Конечно, конечно, - усмехается лорд Абигейл.

- И я не думаю, что стоит беспокоить короля по таким пустякам, - будто невзначай замечает Риэль, подходя к Эжену.

Лорд Абигейл не отвечает ему, садится на лошадь и, сопровождаемый наемниками, срывается с места, устремляясь в сторону дворца.

- Голова болит? – спрашивает Риэль Эжена.

Эжен кивает, чувствуя, что это движение вызывает новый прилив боли.

- Риэль, я… - пытается сказать Эжен, но тот его прерывает:

- Молчите сейчас, Эжен. Я зол и не хочу с вами разговаривать. Я предполагал, что вы можете сделать глупость. Но не думал, что вы настолько дурной, чтобы вытворить такое. Я сейчас подниму вас. Будет больно, - Эжена особо удивляла особенность Риэля ни при каких обстоятельствах не менять тон.

Риэль просунул руки под спину Эжена, дернул. И боль пришла, как маг и обещал.

Те несколько метров, что были до лошади, Риэль нес Эжена без усилий, словно тот ничего не весил.

Лошадь Эжена была привязана к коню Риэля. Сам Эжен сидел впереди мага.

- Мы сейчас поедем на улицу Теней. Приведем вас в порядок, Эжен. И только после этого поедем во дворец. Ясно?

Эжен кивнул, продираясь сквозь пульсирующую головную боль.

Дорогу Эжен помнил смутно, стараясь отключаться от головной боли, прикрыв глаза. И ни о чем не думая.

На въезде у дома на улице Теней их уже встречали суетящиеся слуги.

Эжена занесли в комнату с кроватью.

Безликое помещение видимо служило гостевой комнатой. Кровать, комод. Какие-то светлые стены. Прикрытые шторы, гасящие свет от взошедшего солнца.

- Пейте, Эжен, - услышал он голос и открыл глаза.

Перед ним стоял Риэль со стаканом в руках.

- Советую не возмущаться на вкус. А радоваться, что сейчас все пройдет.

Эжен глотнул. Горячее, густое варево напоминало по запаху затхлые овощи, а по вкусу было и того гаже. К горлу моментально поднялся рвотный спазм.

- Сдерживайтесь, виконт. Вас не должно вырвать, - Риэль невозмутим.

Как всегда. Что же должно произойти, чтобы пробить его безучастную маску?

Эжен торопливо пьет напиток, стараясь успеть до того, как пересиливать тошноту станет невозможным.

Когда стакан пустеет, он чувствует облегчение. Ровно на пару секунд. Пока его не начинает тошнить.

- Нужно оставить все в себе, Эжен. А то лечебного эффекта не будет, - говорит Риэль и тихо добавляет, - и придется пить еще порцию.

И Эжен срывается. Игнорируя боль в голове, забывая о ноющем плече, он кричит:

- Какой же ты бесчувственный!

- Я? – Риэль улыбается, - я очень чувственный. Сдерживай рвоту, будь добр.

На этом Риэль выходит. А Эжен, закрыв глаза, ладонью падает обратно на кровать.

Его тошнит. Нещадно болит голова. Отвратительно ноет плечо. И впереди неизвестное будущее, которое он сотворил себе сам. Дурак.

Что скажет отец? Впрочем, что он может сказать? Да и насколько важно Эжену его мнение? Если герцог Литерский откажется от помолвки, то Эжен вернется к тому, на чем остановился. С одинокого путешествия в сторону юга. Конечно, может быть условия будут хуже. Не будет драгоценностей, которые он вез с собой в качестве безотказной валюты. Или будет выпоротая спина. Вряд ли отец побрезгует этой процедурой.

Дверь тихо отворяется и в комнату тенью проскальзывает Кисиль.

- Как ты? – Кисиль говорит тихо, видимо зная о головной боли собеседника.

Эжен кивает, стараясь выразить, что могло быть и хуже. Гораздо хуже. Особенно, если бы Риэль не оказался там вовремя. Как он, кстати, там оказался?

- Кисиль? – зовет Эжен.

- Да? – с готовностью отзывается тот.

- Мне можно воды?

- Нет, - сейчас Кисиль говорит с сожалением. В отличие от речи Риэля, его слова всегда очень эмоциональны, - После лекарства нельзя пока.

- А откуда Риэль узнал, что я в лесу? – спрашивает Эжен.

Ему кажется, что головная боль немного уменьшилась. На толику, но все же. Будто даже дышать стало легче.

- Это кулон, - пожимает плечами Кисиль. – Он предупреждает Риэля об удалении от него и о грозящей опасности, - Кисиль улыбается и показывает свою руку:

- Вот, у меня тоже такое. Только в виде браслета из алмазной пыли. И три божьи коровки. Про удаление, это у Риэля странная паранойя, что нас могут украсть. Я всегда смеялся над этим, но оказалось зря.

Все ясно. Риэль же маг.

- Почему ты хотел сбежать? – спрашивает Кисиль, строя наивное личико.

- Я.. – Эжен запинается и задумывается о том, что сказать и как. Потом вспоминает, что в свое новой жизни он обещал говорить только правду. Так может Кисиль неплохой вариант, чтобы начать учиться честности? – Я не могу стать третьим мужем.

Рассуждения о личности герцога он решил пока попридержать.

- Почему?

Чертов Кисиль! У него в запасе только почему?

- Понимаешь, я всю жизнь жил с мыслью, что буду старшим мужем. Что смогу управлять своим поместьем, решать вопросы, вести дела.

- Почему ты решил, что не сможешь делать то же самое, будучи мужем герцога? – Кисиль смотрит серьезно и внимательно.

- Я буду младшим мужем! Третьим! Кисиль, разве нужно тебе все это объяснять?

Ответа он не получает, потому что в комнату входит Риэль.

- Как самочувствие?

Эжен с удивлением понимает, что боль если и не исчезла полностью, то осталась зудящим комаром на общем фоне, став совершенно незначительной. О чем и сообщает Риэлю.

- Замечательно, - отзывается тот, - а теперь предлагаю рассказать мне все, что произошло. И настоятельно советую ничего не утаивать.

Эжен молчит. Говорить, признаться, стыдно.

- Ну же, - поторапливает его Риэль.

С честью и достоинством принимать уготованную участь. Высоко подняв голову перешагивать через все тяготы судьбы. Быть опорой и поддержкой своей семьи. Кажется именно так написано в книге о том, как быть старшим мужем.

- Почему король хлопотал об этом браке? – спрашивает Эжен.

- Стоило спрашивать об этом раньше. Ты так не думаешь? – мягко говорит Риэль, качаясь на волнах своих слов, - Так что произошло?

Стоило спрашивать об этом раньше. Как все просто. Какой отличный выход, просто в стиле младшего мужа. Приди к Старшему и спроси его. Старший поможет решить все проблемы. А получил бы Эжен ответ? Или, как сейчас, ему ответили какую-нибудь ерунду.

- Я хотел сбежать, - говорит Эжен, рассматривая узоры на покрывале.

- Это и так понятно, - отмахивается Риэль, словно от мухи, - мне интересно, что было в лесу.

Говорить о Кларке не хочется. Ведь Риэль свое время предупреждал его не общаться с ним. Ах, чертова привычка поступать по- своему.

Эжен окунается в рассказ, как в ледяную реку зимой.

- Лорд Абигейл обещал помочь мне с побегом. Мы договорились, что он встретит меня в лесу. С одеждой и едой. Я спешился, сменил одежду. Мы обменялись парой фраз, и я поехал. Точнее сел. А наемник хлопнул лошадь, она понеслась. Не могу понять, почему я не удержался в седле. Я неплохой наездник.

- Седло было не застегнуто, - пожимает плечами Риэль, - Вы, Эжен, понимаете, в какой скандал может это вылиться?

- Да, - кивает Эжен.

- Ну, чтобы вы точно ничего не упустили, я напомню. Кларк – сын лорда Абигейла. Не последнего человека в оппозиции короля. И Кларка сейчас не отшлепают по попке за данное мероприятие. Не удивлюсь, если, например, его отец вообще был в курсе. А вот репутация вашего будущего мужа может прилично пошатнуться. Смею напомнить, или рассказать, если вы не в курсе: Эддрик изначально второй сын. И ему всегда, каждый день, приходится доказывать свою состоятельность. Любой из оппозиции будет рад иметь преимущество над герцогом Литерским, ведь поддержка, оказываемая им королю, в первую очередь финансовая достаточно огромна. Скажу также, если вы вдруг забыли, что именно в попытке исключить брак с младшим сыном лорда Абигейла, была настоятельно предложена королем ваша кандидатура. Как уже обговоренная сделка. И вы невозможно глупы если сейчас считаете, что помолвку расторгнут. Король просто не может дать породниться лорду Абигейлу с герцогом Литерским. Слишком много тогда лорд сможет диктовать местной аристократии, как родственник герцога. Ваш папаша, сидящий в своем захолустье, удачно удобен тем, что не будет соваться во взрослые игры.

- Я не знал этого, - пробормотал Эжен, чувствуя, как все кусочки мозаики встают на свои места.

- Как же так? – спрашивает Риэль, чуть склоняя голову.

- А кто бы мне это все рассказал? Папа? – раздражается Эжен.

- Неужели вы, Эжен, ни разу не задумались о том, зачем такому человеку как герцог брак с каким-то неизвестным виконтом из захолустья?

- А почему он просто не мог отказать лорду Абигейлу в браке с его сыном?

- Эжен, вы что? И, правда, так глупы? Я начинаю в вас разочаровываться. Мне казалось, что вы умнее. Это не брак по любви двух воркующих голубков. Это политический союз двух родов с целью получение выгоды: политической и финансовой. И отказ герцога повлек бы за собой вопросы. А брак с вами удобен тем, что ваш отец не станет диктовать условия герцогу. Среди столичных аристократов едва ли найдется тот, кто не воспользуется положением зятя герцога Литерского. А ваш отец, если и будет этим пользоваться, то скорее в мелких торговых целях. Эддрику это не помешает.

- Я понял, Риэль. Спасибо, что разъяснили, - бормочет Эжен.

Он ощущает острую необходимость обдумать все сказанное королевским магом.

- Риэль, а как оказалось, что вы стали мужем герцога?

- Эжен! У нас не вечер воспоминаний! – удивляется Риэль, - В общем, остановимся на том, что мы с вами прогуливались, и вы ускакали вперед. Не будет же лорд доказывать, что это побег, увещевая на то, что сам лично помогал его организовать. А если спросят про одежду, скажете, что не хотели запачкать в поездке по лесу. Не сглупите, Эжен.

Только Риэль заканчивает фразу, как в дверь стучатся.

- Войдите, - говорит Кисиль.

Входит слуга.

- Королевский гонец. Король требует к себе герцога Литерского, господина Риэля и виконта Литтла, господина Эжена, - говорит слуга и, поклонившись, выходит.

ГЛАВА 15.

Король принимал их в своем рабочем кабинете. Это было достаточно большое помещение, не имеющее других сидений, кроме как королевское кресло. У стены, которая была, напортив двери, стоял массивный стол, по бокам два шкафа, оба заканчивающиеся где-то под потолком.

Справа от двери стоял лорд Абигейл старший, чуть позади него Кларк.

Эжен мотнул головой, отгоняя подступающую тошноту. Вслед за ним и Риэлем в кабинет вошло еще несколько представителей знати, в том числе и его отец. Похоже, дело планировали выставить наихудшим образом.

Риэль, когда Эжен заглянул ему в глаза, был спокоен и беспристрастен. Как будто его это дело ничуть не касалось.

Король столь же невозмутимо наблюдал за собирающейся в его кабинете процессией.

Наконец, когда все замерли, исполнив вежливый поклон, он заговорил:

- Лорд Абигейл, Кларк, обвиняет виконта Литтла в попытке побега с собственной свадьбы и подрыва чести тем самым семьи герцога Литерского. Что вы можете сказать, виконт? – король внимательно вглядывался в лицо Эжена.

А Эжен понимал теперь, что своим побегом чуть не нарушил планы монарха.

- Позвольте я скажу, как старший из присутствующих здесь представителей семьи герцога Литерского, в отсутствие его самого и как член семьи, которую, по словам, лорда Абигейла смели обидеть, - отзывается Риэль, чуть прикрыв глаза и смотря на короля, но не пересекаясь с ним взглядом.

- Никто не против? – спрашивает король.

И все молчат – слово королевского мага достаточно веское.

- Приношу свою благодарность лорду Кларку за заботу о нашей семье, - Риэль улыбается и склоняет голову в сторону Кларка, - Прошу прощения у Вашего Величества, что вас побеспокоили в связи с образовавшимся недоразумением, - снова склоненная голова, - Мы с виконтом Литтлом, отправляясь на нашу утреннюю прогулку, ни в коем разе не хотели, чтобы это предстало перед всеми в таком свете. И мне искренне жаль, что мы посрамили моего мужа и будущего мужа Эжена, вызвав такой переполох. Не так ли, Эжен?

- Все верно, Ваше Величество, - глухо подтверждает Эжен.

- Да он просто лжет, покрывая мальчишку! – раздраженно бросает Кларк.

- Это серьезные обвинения в адрес господина Риэля, как в адрес королевского мага, так и в адрес мужа герцога Литерского. Есть ли у вас доказательства? – отзывается тут же король, - Если нет, требую, чтобы Вы, лорд Абигейл, немедленно извинились перед герцогом.

- Приношу свои извинения, - бормочет сквозь зубы Кларк.

- А теперь господа, раз инцидент исчерпан, прошу всех удалиться, - пожимает плечами король, - Господин маг и виконт с семьей пускай задержатся.

Все выходят достаточно быстро.

И Эжен остается с семьей, Риэлем и королем.

- Я не желаю знать, что там было Риэль! – сердито говорит король.

Вся его бесстрастность, показанная при знати, слетает с лица моментально.

- Ваше Величество, такого недоразумения не повторится, - начинает Риэль, но король вновь его прерывает:

- Ты понимаешь, к чему могут привести подобные обвинения?

- Да, Ваше Величество, - отвечает маг, больше ничего не добавляя.

- А вами, виконт, я крайне разочарован. Неужели сложно получше следить за своим сыном? – грозно вопрошает король.

Лицо Клавдия пылает. Эжен предполагает, что от страха и стыда.

- Ваше Величество, прошу меня простить. Сын непременно будет наказан, - виконт Литтл склоняется перед королем.

- Риэль, я желаю, чтобы вы, во избежание повторения такой ситуации, отправились в Сапало. Сегодня же! Будущего супруга своего мужа возьмите с собой, конечно же. Я прикажу дать вам в сопровождение отряд, - король цедит каждое слово.

- Да Ваше Величество, - отвечает Риэль.

- А виконта Литтла с семьей я ничуть не хочу лишать последней недели в столице, - король ядовито улыбается. Его слова звучат, как приказ.

- Позвольте хотя бы попрощаться с сыном, - робко произносит Клавдий.

- Увидитесь еще, - бросает король, - вы свободны Риэль. Надеюсь, к вечеру вы уже выедете, чтобы как можно быстрее оказаться дома. Не так ли, мой дорогой маг?

- Как прикажет мой король, - шепчет Риэль, кланяется и выходит, уводя за собой Эжена.

Они едут от дворца в карете. Риэль молчит, а Эжен не пытается начать разговор.

- Вы понимаете, что благодаря присутствию сторонних наблюдателей у этого разговора, слухов не избежать? – наконец говорит Риэль, - не нужно никакой правды. Общество и так извратит эту историю. Вы слишком много не продумали в своем гениальном плане, Эжен.

Едва войдя в дом, Риэль приказывает одному из слуг отправляться во дворец за вещами Эжена, а другому спешно собирать их вещи.

Вышедшему посмотреть шумиху Кисилю, он нежно улыбается.

- Дорогой мой, собирайся. Мы выезжаем в Сапало, - маг говорит это нежно.

- Хорошо, - Кисиль улыбается.

- А вы Эжен, отдохните перед дорогой. Поешьте, - Риэль машет неопределенно рукой и исчезает в одном из коридоров – видимо тоже торопится начать сборы.

К Эжену, когда он, прикрыв глаза после сытного обеда, пытается отдохнуть, присоединяется Кисиль.

- Как вы, Эжен? День выдался поистине бурный на события, - мягко говорит он, дотрагиваясь рукой до рукава Эжена.

- Спасибо Кисиль, - разговаривать Эжену абсолютно не хочется. Да и Кисиль уже впечатлил его своей достаточной глупостью.

- Не обижайтесь на меня, Эжен. Я часто забываю местные нравы, - говорит Кисиль.

- О чем вы, Кисиль? – откликается Эжен.

- Я теперь вижу, что вы мало что знаете о семье своего будущего мужа. А точнее ничего, кроме того, что рассказали вам мы с Риэлем, - улыбается Кисиль.

- Ну почему же, - фыркает раздраженно Риэль, - Я прекрасно знаю о убийстве его первого мужа.

И тут же понимает, какую глупость он сморозил.

- Забудьте, Кисиль, - Эжен моментально распахивает в ужасе глаза, смотря на все также спокойного Кисиля.

- Ну почему же? – Кисиль улыбается все также спокойной и невозмутимо. Будто тоже наглотался каких-то травок Риэля. Или благодаря чему там маг вечно спокоен как удав?

- Я расскажу вам про Габриэля, - добавляет Кисиль. – Габриэль был из семьи Гаставьо. Третий сын герцога Гаставьо. Он был третьим сыном. С Эддриком у них случилась редкая для нашего общества любовь. Они познакомились на королевском балу, в один из первых дней сезона. А уже в конце сезона праздновали пышную свадьбу герцога Литерского и его первого мужа Габриэля. В приданое с Габриэлем отходили смежные с Сапало земли, тем самым существенно увеличивая территорию замка. Говорят, они были безумно влюблены. Крайне неприлично, знаете ли Эжен, в нашем обществе так ярко демонстрировать свою любовь, которой в большинстве своем все лишены. Однако, во всей этой истории был приличный минус. Габрэль был болен. У него случались приступы потери сознания с судорогами. В тот день они с герцогом повздорили о чем-то, будучи в гостях у зятя Эддрика и Габриэль выскочил на балкон. Там, у перил и начался приступ. Эддрик не успел его удержать. За что винит себя до сих пор. А историю в достаточной мере извратили. Ну я по крайне мере слышал множество вариантов, в котором смерть Габриэля от безудержно ревности герцога – самое безобидное.

Эжен молчал, чувствуя, что оплошал и тут.

- Вы можете мне не верить, но у меня нет необходимости вам лгать, Эжен. Ваше будущее предопределено. Так зачем разбавлять то, что вы окрашиваете в черный, пилюлей лжи. В нашей семье лгать друг другу как-то не принято, - Кисиль легонько хлопает его по плечу и встает на встречу вошедшему Риэлю.

-Основные вещи собраны. Остальное приедет позже. Кисиль, ты готов?

- Да, - кивает Кисиль.

- Отлично, тогда пора отправляться.

Эжен нехотя встает, чувствуя, что все то, что произошло за день, осознается волнами тупого ужаса.

Ехать никуда не хочется. Однако он послушно выходит из дома, вслед за Риэлем и Кисилем. Садится в карету и закрывает глаза, вслушиваясь в перестук колес.

- Ты послал гонца в Сапало? – спрашивает Кисиль у Риэля.

- Нет. Пусть наш приезд будет сюрпризом, - отвечает тот устало.

- А нужно было ехать сегодня?

- Да, король настоятельно рекомендовал.

- Что теперь будет?

- Кисиль!

- Ну, прости. Скоро свадьба и я переживаю, что грязи мы все равно не избежим.

- А когда ее у нас было мало, - огрызается Риэль.

Они нисколько не стесняются присутствия Эжена в карете. А может думают просто, что он спит. И Эжен не хочет их в этом разубеждать. Он просто сейчас хочет исчезнуть. Янтарь дарит тепло, покачиваясь в такт движениям кареты, и обещает, что все будет хорошо. Эжен хочет ему верить, но чувствует, что получается слабо.

Эжен приоткрывает глаза и видит, как Кисиль легонько гладит Риэля по лицу, проводит пальцами по плечам, теребит застежки на тунике мага, ерошит волосы. А Риэль сидит и принимает успокаивающие ласки, прикрыв глаза. У него сегодня тоже выдался непростой день. Несколько мгновений спустя Риэль прижимает Кисиля к себе, они переплетают руки и Кисиль замирает, позволяя Риэлю, насколько это возможно в трясущейся карете, отдыхать.

Эжен неистово хочет, чтобы у него тоже был кто-то, кто подставит плечо и подарит поддержку в трудную минуту.

Да, Риэль очень выручил его сегодня. Но Эжен не питает иллюзий, что делал это маг, защищая честь и спокойствие своей семьи, а не из беспокойства за него.

- Далеко ехать до Сапало? – спрашивает он тихо, решая, то если никто не ответит, то настаивать он не будет. Непонятно, заснули его спутники или просто отдыхают.

- Да, он находится на самой границе. Через пятнадцать километров уже другая страна, - отвечает Риэль.

- Мой дом тоже был рядом с границей, - говорит с сожалением Эжен, сомневаясь в том, можно ли называть теперь это место домом.

- Да, но у Сапало изначально другое значение. Он строился как охранная крепость, - отвечает Риэль, - еще в те времена когда шла война с Карумией. Отец Эддрика жил в основном в Залосе. Эддрик с первым мужем тоже жил там, но сейчас в Залосе он появляется крайне редко, отдавая предпочтение Сапало.

- А где находится Залосе? – Эжен с удовольствием поддерживает диалог, создавая для себя иллюзию дружеской беседы.

- Недалеко от столицы, мы будем проезжать его, после поселения Фримишо будет отворот на него. Залосе небольшое поместье, не замок. Но он удобен тем, что располагается близко к столице, - задумчиво говорит Риэль, но потом добавляет, - хотя дом на улице Теней с этой точки зрения еще лучше, - и сам смеется своей шутке.

Эжен замолкает, не зная, что ответить и дальше они едут уже молча.

ГЛАВА 16.

Дорога была долгой. И Эжен прилично устал. Он даже не знал, как лучше было бы – ехать верхом или в карете. Хотя, для Риэля однозначно спокойнее путешествовать в карете. Ночью, когда они отдыхали в тавернах, в его комнате дежурили двое слуг, не давая ему расслабиться и полностью забыться сном.

Общим итогом стала безумная усталость, ноющая спина и непрекращающееся раздражение.

Когда они подъехали к замку, их, ожидаемо, никто не встречал. Лишь слуги недоверчиво озирались, разглядывая экипаж и что-то крича друг другу.

Риэль безучастно смотрел в окно. Кисиль, казалось, обрадовавшись окончанию поездки, встрепенулся и теперь с удовольствием разглядывал вид из окон. Будто впервые, честное слово.

Замок был замком. Тем самым замком, что строят на границах. По большей части мрачной крепостью, которую явно усердно пытались обжить. Еще задолго до подъезда к замку был виден каменный забор, который охватывал огромную территорию. В общем и целом замок Сапало представлял собой мрачное и угрюмое жилище. По крайней мере, издалека.

Однако, пока карета проезжала мимо стен замка, к своему удивлению Эжен обнаружил множество цветов вокруг, лианы хмеля, оплетающие стены замка, кусты роз.

У входа в замок сновали слуги, бегали босоногие мальчишки, лаяли дворовые собаки. Жизнь кипела. Риэль улыбался, наблюдая за тем, как Эжен разглядывает новую для себя местность.

- Тут неплохо, - шепнул он перед тем, как они вышли из кареты.

Слабое утешение.

Они вышли и Эжен двинулся за герцогами, стараясь не отставать от Риэля, потому как Кисиль давно уже устремился к входу, откуда раздавались крики о том, что приехали господа.

Эддрика нигде не было видно.

Они вошли в распахнутые двери и оказались в неожиданно светлом коридоре, с распахнутыми настежь окнами. Окна были небольшие, под самым потолком. Вдоль всего коридора стояли мягкие диванчики.

Риэль уверенно вел Эжена за собой.

- Вещи отнесут в ваши комнаты, Эжен. Слугам вас представят перед ужином, - говорил он, ускоряя шаг.

Наконец они вошли в поистине громадный холл. Это было круглое, уставленное цветами помещение, на потолках которого горело множество ламп.

- Добрый вечер, - раздалось с одно из лестниц, - мы не ожидали сегодня вашего приезда, господин Риэль и не успели подготовиться должным образом.

-Да бросьте, Шади. Где Эддрик? – устало спросил Риэль.

- Господин Эддрик в своем кабинете. К нему уже присоединился господин Кисиль. Принести чаю и на вас?

- Вина, Шади. Я прилично устал. Познакомься, виконт Литтл, господин Эжен, будущий муж Эддрика, - Риэль чуть повернул голову и тут же обратился к Эжену, - Эжен, это наш управляющий, Шади.

Эжен кивнул, не зная как лучше поприветствовать управляющего.

- Большая честь для меня быть представленным вам, виконт Литтл, - кланяется управляющий.

Эжен чувствует усталость, накатившую до конца совсем некстати.

- Лучше обращайтесь ко мне также как и к остальным? – говорит Эжен, но смотрит на Риэля, взглядом спрашивая разрешения.

- Да, конечно, Шади. Мы пойдем, поздороваемся с Эддриком. Ты скажи, пусть нам пока подготовят ванну.

- Хорошо, господин, - кивает Шади

Риэль что-то вспоминает и кричит вдогонку:

- Разные, Шади. Мыться.

- Конечно, господин.

Они поднимаются по лестнице.

- Здесь четыре этажа, но жилые из них только три. Четвертый что-то типа дозорной башни. Наши спальни и рабочие комнаты находятся на последнем, третьем этаже. Он не для гостей, Эжен. Запомните это сейчас. Гостевые комнаты располагаются на втором этаже. И там, в основном, спальни. На первом этаже столовые, гостиные, две библиотеки, музыкальная комната, бальный зал. Бальный зал далек от того, что вы видели во дворце. Но у нас и не бывает обычно столько народа. Слуги живут тоже на первом этаже, но в дальнем крыле. Третий этаж обслуживает всего пара человек. Я покажу вам их. Не смущайте другую прислугу просьбами что-либо сделать для вас на третьем этаже. Они туда не ходят.

- Все так строго, - бормочет Эжен, но Риэль слышит его.

- Да. Вы поймете позже почему, если захотите.

Кабинет Эддрика сравнительно небольшая комната, где из мебели только стол, мягкий стул и небольшой стеллаж, где стоят книги и разбросаны листы. Напротив двери большой зажженный камин, перед ним толстые шкуры, на которых лежит, закрыв глаза, Кисиль.

Будто и не ехал с ними, будто утра тут лежал.

Сам Эддрик сидит за столом, сцепив руки в замок и рассматривает то ли Кисиля, то ли огонь в камине.

- Здравствуй, - говорит Риэль.

- Здравствуй, - отвечает Эддрик и поворачивается к Эжену, - добрый день, виконт.

Риэль подходит к Эддрику и смазано проводит губами по небритой щеке.

- Устал? – тут же отзывается Эддрик.

Он выглядит домашним в широкой белой рубахе, с легкой небритостью и нотками заботы, когда он интересуется делами Риэля.

- Ты знаешь, тяжело переношу дорогу в карете, - пожимает плечами Риэль и усаживается на шкуры рядом с Кисилем.

- Простите, Эжен, мой кабинет не предполагает обычно гостей. Сейчас принесут еще один стул, - говорит Эддрик, но его перебивает Кисиль:

- Он может сесть к нам, правда Риэль?

- Может, - отзывается Риэль.

Пока Эжен думает, слуги приносят вино, чай, легкие закуски и стул. И выбирать уже нет смысла. Он садится на стул, наблюдая, как нежится Кисиль в объятиях Риэля. Если не было бы его, присоединился бы к ним Эддрик?

Эддрик наливает вино в два бокала и оглядывается на Эжена:

- Эжен, что вы будете?

- Пожалуй, тоже вино.

Эддрик легко кивает и наливает еще один бокал вина. А потом раздает их.

- И так, - говорит герцог, вернувшись на свое место, - приятная неожиданность, вы приехали на целую неделю раньше, лишив меня одиночества.

- Да, - соглашается Кисиль, залпом опрокидывая вино и подавая бокал для добавки.

Эддрик, молча, налил еще бокал. Сам он пил только чай. Риэль не сделал еще ни глотка из бокала, хотя вино заказывал именно он. Эжен сидел, как на иголках, зная, что сейчас будут рассказывать о его приключениях.

Однако все молчали, будто Эддрик и не задавал вопрос. Эжен размышлял, нужно ли ему самому рассказать о своих конфузах? Но все его размышления прервал Кисиль:

- А что, мои рысаки уже прибыли?

Тон, уверенность в голосе были достаточно непривычными для Кисиля, поэтому Эжен прислушался.

- Да, еще позавчера. Они все прилично вялые после дороги. Ты же не пойдешь их смотреть прямо сейчас? – говорит, нахмурившись, Эддрик, но видно, что если Кисиль решится, он не будет его задерживать.

- Нет, - отвечает Кисиль, - устал. Мне уже готовят ванну, Риэль?

- А почему ты сам не распорядился о ней? – лениво отзывается маг.

Казалось, они благополучно забыли об Эжене, потонув в маленьком мирке своих приятных бытовых хлопот.

- Потому. Готовят или нет?

- Да-да, - фыркает маг.

- Вернемся к насущному, - прерывает, наконец, пустую болтовню Эддрик, - Почему вы так поторопились и почему с вами королевский патруль, а не семья Эжена, как мы договаривались ранее?

- О, - небрежно бросает Кисиль и обрисовывает ситуацию в двух словах, оставляя Эжена в ужасе от формулировки фраз, - Эжен набедокурил, устроив побег, и нас выслали из столицы до окончания бала.

Сейчас, наверное, Эжен впервые за дни в пути вновь ощущает страх от того, что натворил. От того, как это преподнесли герцогу и от того, насколько в эти мгновения неизвестна его судьба.

- Кисиль, это было нетактично и не пафосно, - смеется Риэль.

- Возможно, но это было кратко и удачно, - отвечает Кисиль и поднимается, - ванна – наше все!

- Риэль, тебе тоже стоит идти мыться, а то вода остынет, - говорит герцог мягким тоном, не сводя глаз с Эжена.

Риэль кивает и покидает кабинет, бесшумно притворив дверь.

- Ну что ж, Эжен, - загадочно улыбается герцог. Эжен чувствует, как по коже пробегают мурашки., - думаю, что настал тот момент, когда нам с вами пора перейти на ты? Вы не против?

- Нет, Эддрик, - отвечает Эжен, сглатывая, и отпивает вина.

- Что заставило пойти вас на побег? – спрашивает Эддрик, - подождите, не отвечайте. Непринятие брака, давление на личность. Всего лишь третий муж, хотя обещали так много. Действительность больнее всего ударят по обманутым ожиданиям. Так ведь?

- Да, - соглашается Эжен и смачивает пересохшее горло еще одним глотком вина. В комнате нестерпимо жарит от камина.

- В любом случае, ваш побег не удался, - замечает Эддрик, - что вы планируете делать теперь?

- Каково будет мое наказание? – спрашивает, подумав, Эжен.

- Наказание! Плохо же вас воспитывали быть старшим мужем, Эжен, - усмехается герцог и наливает себе еще чай, - Эжен, старший муж должен не покорно принимать наказание, а решать последствия своих поступков. Так как вы решили действовать теперь? Я бы хотел знать.

- Меня обвинил в побеге лорд Кларк, - добавляет Эжен, не дожидается реакции от Эддрика и продолжает, - теперь у меня единственный выход – готовиться к свадьбе. Я думаю, я исчерпал свои возможности?

- Я бы не хотел начинать семейную жизнь с недоверия, Эжен. Хорошо, что вы решили готовиться к свадьбе – другие избегут проблем, устроенных по вашей милости. Ваш отец в том числе.

- Мне все равно, - отвернув голову, ответил Эжен.

- На отца?

- Да, - отрезал Эжен, не желая больше развивать эту тему.

- Эжен, я также как и вы вынужден вступить в этот брак. Давайте не будем портить друг другу начало. И возможно из этого выйдет что-то путное? – герцог смотрел на Эжена, ожидая ответа.

ГЛАВА 17.

На следующий день на завтраке присутствовали только Эжен и Эддрик. Завтракали они в столовой все на том же третьем этаже.

- Разве больше никого не будет? – спросил Эжен.

- Риэль любит поспать, когда есть возможность. А Кисиль, - Эддрик махнул рукой, - потерян на сегодня для общества.

- Почему? – удивился Эжен.

- О, он занимается разведением лошадей и пришла новая партия коняшек, которых он заказывал еще за пару месяцев до начала сезона. Кисиль часто излишне увлекается своим делом. Хотя это и приносит ему достаточную прибыль, - охотно поясняет герцог.

- Как вы поступаете с деньгами от выручки?

- Я похож на человека, который грабит богатых и раздает бедным? – вскидывает брови Эддрик и поясняет, - это деньги Кисиля. И он поступает с ними ровно так, как желает. Общий семейный доход приносит Сапало и торговля пряностями и шелками. Торговля шелками в моей семье достаточно давнее дело. И мы, кажется, договаривались на ты.

Эжен удивленно смотрит на Эддрика.

- Эжен, возможно я отличаюсь от вашего классического представления о муже. Не расстраивайтесь, ладно?

- А кто же ведет переговоры о продаже лошадей?

- Кисиль продает жеребят только за границу. Там его охотно принимают. Их статус второго мужа не смущает.

- Как же так? – удивляется Эжен.

- В Карумии статус мужа уже довольно давно имеет чисто мм.. номинальный статус. Фактически, обозначает лишь того, кто пришел в семью. Более никакой нагрузки не несет.

- Правда? – Эжен настораживается, улавливая в разговоре шанс, свой шанс.

- Не вздумай даже думать о побеге, Эжен. Я серьезно, - хмурится Эддрик.

Видимо их мысли схожи.

- Не думал, - отвечает Эжен.

- Врешь, - легко парирует Эддрик.

Когда завтрак подходит к концу, Эддрик кивает Эжену на что-то за его спиной.

- Это Тори, твой сопровождающий. Ты же еще плохо знаком с замком. Чтобы не потерялся, - поясняет Эддрик.

Как виртуозно исключил Эддрик его побег. Ведь Тори, судя по высокой жилистой фигуре, крепок и неплохо бегает.

- Спасибо, - Эжену остается только поблагодарить Эддрика.

Эддрик приглашает его на прогулку сразу после завтрака и Эжен соглашается, замечая, что Тори куда-то делся.

Они выходят во двор и бредут по небольшим тропкам вдоль стен замка. Эддрик ненавязчиво держит его за руку.

- Знаешь, Эжен, в дни нашей свадьбы здесь будет очень красиво. Сейчас цветут еще не все цветы.

- Их будет еще больше? – недоверчиво спрашивает Эжен, разглядывая огромное разнообразие цветов.

- Да, - кивает герцог, - но, думаю, их непременно вытопчут гости.

При упоминании гостей, Эжен расстраивается. Отец обещал, что прибудут соседи, среди которых все те, кого он считал когда-то друзьями.

Герцог, щипнув ногтями, срывает почти распустившийся бутон розы и заправляет его за ухо Эжену.

- Расскажи мне, - говорит герцог, - если ты будешь молчать, проблемы не решатся.

- Мне просто тяжело дается эта ситуация, - отговаривается Эжен.

- Да, ситуация не простая, - соглашается Эддрик.

Некоторое время они идут молча. Эжен вертит в руках цветок. Эддрик держит его за руку.

- Эддрик! – их догоняет запыхавшийся Кисиль.

Он непривычно одет в черные кожаные штаны и тунику с глухим воротом.

- Доброе утро, Эжен, - кивает Кисиль и вновь поворачивает голову к Эддрику, - они чудесны! Хочешь прокатиться?

- Ужe можно? – спрашивает Эддрик.

- Конечно! Эжен, идем с нами! Чудесная будет прогулка, - Кисиль искрит энергией.

- Нет, благодарю. А вы идите, Эддрик, не задерживайтесь из-за меня, - улыбается Эжен.

Эддрик кивает и удаляется вслед за Кисилем, который о чем-то бурно рассказывает, жестикулируя руками. Эжен оглядывается в поисках Тори.

- Доброе утро, - раздается вместо этого за спиной.

Риэль. Невозмутимый и безэмоциональный, как всегда.

- Доброе, - откликается Эжен.

- Почему вы отказались от верховой прогулки? Уверен, если Кисиль говорит, что жеребцы прекрасны, так и есть, - говорит с мягкой улыбкой Риэль.

- Не думаю, что я там нужен, - честно отвечает Эжен, раздумывая о том, почему Риэль появился только после ухода супругов.

- Не стоит занижать самооценку, дорогой Эжен. Если бы не это? Вы бы покатались?

Эжен предполагает, что если скажет «да», то Риэль утащит его на конюшню, и мотает головой в знак отказа.

- Мм.… А я вот люблю верховую езду, - замечает Риэль, давая возможность задать Эжену волнующий его вопрос:

- Почему же тогда вы не вышли пока еще Кисиль был здесь?

- Не хочу сейчас, - отвечает Риэль, - встреча с мужем была бурной.

Эжен не сразу понимает, причем тут это, но, поняв, заливается краской смущения. Ему все время кажется, что он подглядывает за чужой жизнью. Не всегда понимая ее законы, но постоянно заглядывая в чужие окна.

Эжен ощущает себя бездомным мальчишкой, который ходит от дома к дому и глазеет исподтишка в чужие окна, пытаясь оказаться ближе к человеческому теплу. Но стекло окон не позволит ему прикоснуться к нему, всегда отделяя Эжена.

Они идут дальше в ту сторону, куда шли Эжен с герцогом.

- Когда начнут прибывать первые гости? – нарушает тишину Эжен.

- Думаю не раньше, чем через две недели, - отвечает Риэль.

Риэль вздыхает и предлагает выпить чай. Эжен отказывается, говоря, что они завтракали с Эддриком не так давно.

- Ну, посиди со мной, - пожимает плечами Риэль.

И они возвращаются в замок, разместившись в одной из гостиных на первом этаже.

Риэль лениво мнет пальцами остывающую булочку и задумчиво молчит, наблюдая, как Эжен пьет ароматный фруктовый чай.

- Эжен, мы могли бы перейти на «ты»? – улыбается Риэль, прожевав очередной кусочек.

- Конечно, - кивает Эжен, - было бы замечательно.

- Вот и замечательно.

Они еще некоторое время сидят молча, а потом Риэль спрашивает:

- Эжен, ты мог бы жить в стране, где статус младшего мужа – вещь малозначительная?

- Было бы смешно, если я бы не хотел, учитывая мой будущий статус, - пожимает плечами Эжен, не задумываясь о том, к чему это говорит Риэль.

- Знаешь, некоторым нравится подчинение. Они не умеют жить по-другому, - говорит Риэль и задумчиво замолкает.

- А первый муж Эддрика? Он был из таких?

- Да, - грустно усмехается Риэль, - он был домашней бабочкой. Он не видел трудности и горести действительной жизни. И Эддрик никогда даже близко не подпускал Габриэля к этим ужасам.

- Кисиль сказал, они любили друг друга, - осторожно добавляет Эжен.

- Ну, Габриэль однозначно был влюблен в своего старшего мужа. Его готовили к этому всю жизнь – полюбить мужа, - задумчиво отвечает Риэль.

- А Эддрик? – спрашивает Эжен, хотя чувствует, что Риэлю уже неприятно продолжение разговора.

- Я не спрашивал, - говорит Риэль и отпивает большой глоток чая.

- Кисиль не такой, как Габриэль? – это последний вопрос, который задает Эжен и на который он уже и так знает ответ.

- Кисиль из Карумии, - кратко отвечает Риэль, после чего встает и выходит из комнаты.

А Эжен остается сидеть в задумчивости. Он смотрит стеклянным взглядом прямо перед собой.

Наверняка он сидит достаточно долго, потому что именно так его застает вернувшийся с прогулки Кисиль.

- Эжен? Почему вы здесь? – легко улыбается Кисиль, падая в кресло напротив него.

- Это правда, что вы иностранец, Кисиль? – спрашивает Эжен, игнорируя его вопрос.

- Да, тебя, - Кисиль выделяет голосом обращение, - это смущает?

- Нет, - отвечает Эжен, - просто интересно как это быть младшим мужем, когда у вас этого нет.

Ты выглядишь достаточно покорным. Прости.

- Я не покорный. Я заботливый и немного легкомысленный, благо, что выбор мужей позволяет, - отвечает Кисиль и хочет еще что-то добавить, но входит Риэль.

- Мы отлично покатались, - объявляет Кисиль.

- Это отлично, что отлично, - невозмутимо отвечает Риэль.

Риэль присаживается на свободный стул.

-Предлагаю перед ужином сыграть партию в карты, - заявляет он.

- На что? – оживленно подхватывает Кисиль.

- На желание, - пожимает плечами Риэль, - сделаешь глинтвейн?

- Я так и знал, что у тебя корыстные цели, - фыркает Кисиль.

- Кисиль, ты покатал Эддрика, может, и нас покатаешь? – спрашивает Риэль, смотря на Эжена.

- Как твое здоровье? – тут же заботливо откликается Кисиль.

- Да, мне тоже интересно, - доносится от двери.

Эддрик входит в комнату. На нем влажная от пота туника, волосы встрепаны, и он облизывает пересохшие губы.

- Все хорошо. У меня прекрасные отвары, - Риэль оборачивается в сторону вошедшего.

- Прости? – Эддрик подходит, проводит рукой по спине Риэля, - Ты зря отказался от прогулки, Эжен.

- Почему же, - возражает Риэль, - он удачно составит компанию мне, когда Кисиль пойдет показывать мне свое новое приобретение.

- Да? Славно, я поработаю, - Эддрик проводит рукой по волосам Кисиля и садится рядом с ними.

Эжен прикрывает глаза, хоть и не чувствует усталости.

- Хочешь еще чай? – спрашивает Кисиль, заметив, что кружка Эжена опустела.

Эжен отказывается.

На него вдруг и резко накатывают апатия и раздражение. Хочется уйти в свою комнату. Вспоминается, что судьба неплохо его обидела. Даже не учитывая того, что герцог, кажется, не такой монстр, как Эжен считал в начале. Кулон начинает греть кожу, успокаивая своим присутствием на груди.

Риэль встает, тянет Эжена на себя и заключает в объятия. Не успевает Эжен спросить в чем дело, как сзади его обхватывает Эддрик, а справа тут же прижимается Кисиль. Эжен стоит, окруженный теплыми руками, в коконе обжигающих тел, чувствуя, как его окружают запахи трав, исходящие от Риэля.

ГЛАВА 18.

Играть в карты они собираются к восьми, в комнате, которая зовется кабинетом Кисиля.

На кабинет в классическом понимании этого слова она абсолютно не похожа. Из мебели здесь только небольшой стол, на котором умещается небольшая плитка, пара бутылок вина и штук пять маленьких баночек. Вся комната, кроме угла со столом, застелена толстыми шкурами. На шкурах разбросаны различные подушки. На одной из них, плоской и лежащей посредине комнаты, небрежно брошена колода карт. Эддрик сидит, оперевшись на стену. Кисиль колдует над плиткой.

Риэль приходит ровно тогда, как Кисиль снимает дымящийся напиток с огня и разливает его по бокалам.

Эжен принюхивается к тому, что дал ему Кисиль. Пахнет ягодами и чем-то острым. Он осторожно отпивает. В напитке чувствуется прохладная нотка и сладость.

- Вкусно? – живо интересуется Кисиль и Эжен кивает.

- Во что играем? – спрашивает Риэль, собирая вокруг себя подушки.

- Во что-нибудь легкое, - пожимает плечами Кисиль, - в дурачка.

Риэль раздает карты. Эддрик и Кисиль смотрят на него не спуская глаз. Причина их чуткого надзора выясняется быстро.

- Не вздумай, как в прошлый раз, - насмешливо замечает Эддрик, - жулик.

- Что такого? – пожимает плечами Риэль, - все равно Кисиль выиграет.

- И вы будете вечно исполнять мои желания, - хохочет в ответ Кисиль.

Эжен прячется за бокалом с напитком, наблюдая за ними.

Они играют достаточно долго. Кисиль хохочет и прилично отвлекает всех пустыми шутками. Риэль сосредоточен, но в общем, как обычно, непонятно о чем он думает и насколько для него важна и интересна игра, Эддрик изредка поддакивает Кисилю и комментирует ходы Эжена.

К моменту, когда все устали, а Риэль прямо сказал, что пора готовиться ко сну, расклад был таков, что Эддрик имел одно желание от Риэля, Кисиль по три от каждого игрока, Риэль одно от Эддрика, и одно от Эжена.

В какой-то момент Эжену кажется, что результат игры тонко спланирован. И совсем не Кисилем с его расхваленным мастерством. Скорее Риэлем или Эддриком, которым похоже в удовольствие побаловать младшего, исполняя его желания. А выигрыш Эжена это скорее дань приличиям.

- Что загадаешь? – спрашивает Риэль, мешая собранные карты.

- Я могу подумать? Или желание сгорит за пределами комнаты? – спрашивает Эжен, не представляя, что можно попросить у мага.

- Нет, конечно нет, - улыбается Риэль, - в любое время, хоть через пару месяцев. Кисиль?

- Мм… я точно знаю, чего я хочу, - улыбается Кисиль, потягиваясь словно кот.

- Хорошо, - легко соглашается Риэль, видно он тоже знает чего хочет Кисиль, - Эддрик?

- Я оставлю про запас, - отвечает герцог, - А тебе?

- Тоже подумаю, - пожимает плечами Риэль.

Эжен вопросительно смотрит на Кисиля, помня, что помимо того, что сам имеет желание от Риэля у него три желания для Кисиля.

- Хочу, чтоб завтра с утра ты выбрал себе в подарок лошадь из моей конюшни, - говорит Кисиль.

- Это подарок, а не желание, - пытается возразить Эжен.

- Мое желание, чтобы ты принял подарок, - отвечает Кисиль, - а про остальные два я помню, - и заливисто хохочет.

- Я бы тоже не отказался от подарка из твоей конюшни, - вкрадчиво замечает Эддрик.

- Я подарю его тебе на свадьбу, - бросает Кисиль, встает и начинает собирать бокалы.

Эжен чувствует себя неловко после этой фразы.

- Не переживай, - громко шепчет Риэль, так, чтобы остальные наверняка услышали, - немного обживешься и мы все перестанем быть добрыми и предупредительными. Будем эгоистичным, требовательными. Жадными до твоего внимания, - он хохочет в конце, давая понять, что это шутка.

Эддрик встает, замечая, что у него еще есть пара писем, которые лучше прочитать сегодня.

Эжен тоже собирается уходить, но Кисиль останавливает его, говоря, что они с Риэлем будут еще по бокалу.

- Лишним ты не будешь, - добавляет Риэль, ведя себя непривычно. Возможно, глинтвейн его слегка раскрепостил?

- Ты не скучаешь по семье? – спрашивает Кисиль, устраиваясь с новой порцией у стены, где раньше сидел Эддрик.

- Разве можно скучать по людям, которые… - Эжен не успевает окончить фразу, как Кисиль перебивает его:

- Я не говорю про отца или кого-то такого. У меня дома, например, был потрясающий слуга Румэн, который вырастил меня с пеленок. Родители, конечно уделяли мне много внимания, но Румэн был рядом всегда. И я доверял ему самые большие свои тайны.

- Почему ты не взял его с собой? – спрашивает Эжен, не желая отвечать на вопрос Кисиля.

- Он был уже слишком стар, когда я сочетался браком, и я решил, что переезд будет тяжелым испытанием для него, - поясняет Кисиль грустно, но тут же добавляет, - но я всегда стараюсь провести побольше времени с ним, когда гощу дома.

- Ты часто ездишь к родне?

- Не очень, за конюшней надо следить. Я не могу оставить ее на Эддрика или Риэля. Они слишком мало в этом разбираются. Ненадежны, - фыркает Кисиль.

- Ну, спасибо, - изумляется Риэль, похоже, слыша такое впервые.

- Если честно, то здесь тоже теперь мой дом, и я скучаю, когда надолго уезжаю от своей новой семьи, - добавляет Кисиль, смотря в глаза Риэлю.

Бесшумно входит слуга.

- Ванны готовы, господа, - кивает и уходит, когда Риэль жестом отпускает его.

- Какой Эддрик молодец, - расплывается в ленивой улыбке Кисиль, - завтра все уберу.

- А слуги? – спрашивает Эжен.

- Только не это. Тут я сам, - серьезно заявляет Кисиль, уже стоя в проходе.

Эжен лежал в кровати и обдумывал прошедший день. Здесь, вдали от шумной столицы, супруги сильно изменились. Появилась нежность, которую они умело сдерживали на публике. Кисиль, казалось, поумнел, перестав строить из себя пустоголовую куклу.

Для Эжена со стороны их союз был именно тем домом, в окна которого он уже так долго заглядывал, в попытке согреется от чужого тепла.

У них дома не принято было выставлять отношения напоказ. Отец с младшими мужьями не допускал никогда при детях никаких проявлений интимных ласк. И даже сейчас Эжен не мог с уверенностью сказать, спал отец с мужьями по отдельности или были дни, когда он уделял внимание сразу обоим. Впрочем, предположить он мог, что Самир и Санор никогда не пересекались в спальне старшего мужа. Здесь определенно было не так. Риэль с Кисилем не скрывали теплых отношений и частенько баловали друг друга мимолетными касаниями. Эддрик был более сдержан, но явно не обижал мужей вниманием.

Вспомнился рассказ Эддрика о Карумии. О свободных отношениях. О браке, где мужья равны в своих правах.

Смог бы он жить с Эддриком, Риэлем и Кисилем будь они в такой стране?

Смогли бы они принять его?

Какими были бы их отношения?

Как много вопросов и совсем нет ответов. Они не нужны. Не стоит тешить себя тем, чего никогда не будет.

Вероятность того, что брат короля и королевский маг покинут столицу близка к нулю. Да и к чему им уезжать. Эжен фыркнул, рассмеявшись своим мыслям.

Дверь в комнату отворилась, и вошел Эддрик.

- Позволь? – тихо спросил он.

Эжен кивнул, показывая, что можно войти.

- Я бы хотел показать тебе еще частичку жизни нашей семьи, - говорит Эддрик, рассматривая Эжена.

Эжен кивает и идет вслед за Эддриком.

Дверь в кабинет слегка приоткрыта и Эддрик подталкивает Эжена к щелке, удерживая от того, чтобы войти, заставляя только смотреть.

На шкурах, в свете жаркого камина сплелись два тела. Они ласкали друг друга. На коже отражались отблески огня. Светлые волосы Риэля разметались на плечах Кисиля. Его руки зарывались в волосы Кисиля. Его ноги обвивали тело, смыкаясь на пояснице Кисиля. Руки Кисиля массировали плечи Риэля, слегка спускались на грудь, очерчивали там круги и возвращались к плечам. Ноги цеплялись за шкуру, пятки пытались найти опору, безуспешно скользя по нагретой огнем шкуре.

Риэль приоткрывал губы, облизывая их влажным языком, и шумно вдыхал. Кисиль, любуясь лишь секунду, повторял в точности движение языка любовника.

Кисиль легко откидывается назад, упирается спиной в расставленные Риэлем ноги и крутит попой, устраиваясь удобнее. Риэль стонет в ответ на провокацию.

Кисиль любуется. Раскрасневшимися щеками мага, закушенной губой. Наслаждается скользящими по коже пальцами. Слушает сбивчивое дыхание мага.

Под взглядом любовника маг начинает ласкать себя, повторяя те ласки, что дарил ему только что Кисиль.

Эжен чувствует, как ему становится жарко, он ощущает горячие руки Эддрика, мягко придерживающие его за плечи. Так душно, так мало воздуха. Эжен глубоко вдыхает и тут же получает в ответ ненавязчивые поглаживания от герцога.

Руки Эддрика почти не двигаются с мест, массируя плечи.

Эжен бросает взгляд в щелку.

Кисиль вновь склонился над Риэлем, чертя влажные дорожки на шее, прихватывая губами в чувствительных местах за ушком. Его задница трется о пах любовника. Волосы откинуты назад, но пара прядей спускается, щекоча мага по соскам. Риэль глубоко дышит, пытаясь высвободить руки из захвата Кисиля.

- Ты такой нетерпеливый, - жарко шепчет магу его любовник.

Эжен хрипло выдыхает и вглядывается, опасаясь, что мог привлечь внимание супругов Эддрика. Но те достаточно поглощены друг другом.

Эддрик прижимается к его спине. Эжен чувствует, как герцог возбужден, и позволяет ему опустить руки себе на талию.

Эддрик сжимает его бедра, сильные пальцы давят на кожу через ткань. Ладони гладят живот, спускаются к бедрам, ловко обходя самый центр возбуждения. Эжен тянет руку и упирается в стену. Его взгляд прикован к действу в кабинете.

То, что происходит там красиво. Кисиль прикусывает сосок мага, одна его рука крепко держит заведенные вверх руки Риэля, другая оглаживает живот, пощипывает кожу бедер. Риэль вздыхает и выгибается под пальцами Кисиля, пытается высвободить руки, его губы шевелятся, произнося слова, которые невозможно разобрать.

Герцог одной рукой все также держит Эжена за талию, другой оглаживает попу. Эжен слышит его чуть сбившееся дыхание – Эддрик тоже внимательно следит за действом на шкурах.

Маг выгибается, приподнимает бедра. Кисиль послушно откликается на его движение, плавно скользя к бедрам. Засасывает кожу у пупка, прикусывает на бедре, оставляя там алеющее пятнышко и, наконец, отпускает руки Риэля, давая тому свободу действий.

Освободившись, маг тут же притягивает к себе любовника, пылко прикусывает губу, проводит языком по щеке, оставляя влажный след. Сжимает половинки ягодиц руками, зарывается в волосы, лихорадочно шаря руками по телу Кисиля.

Эддрик сдавливает член Эжена через лосины, не ослабляя напор проводит рукой вверх-вниз, сквозь тонкую ткань обводит рукой яички. Эжен чувствует горячее дыхание, опаляющее шею. Тепло, шипящими пузырьками бежит от солнечного сплетения к груди, к бедрам, наливает руки вязкой тяжестью. Кисиль приближает свои бедра к лицу Риэля. Эжен видит, как возбужденный член задевает, чуть подрагивая, губы мага. Он смотрит на то, как Риэль приоткрывает рот, проводит языком по истерзанным Кисилем губам.

Кровь устремляется быстрее по венам Эжена, сердце заходится в сумасшедшем ритме. Он неосознанно подается бедрами вперед, к руке Эддрика, которой ему сейчас так мало. Рука Эддрика движется быстрее, на животе Эжена появляется вторая. Он оказывается в плену горячего тела. Одежда царапает распаленную кожу.

Эжен смотрит, как Риэль обхватывает губами член Кисиля, вбирая его резко, глубоко.

Волна накатывает на Эжена, тело содрогается в горячей конвульсии наслаждения. Внизу чувствуется освобождение и горячее томление. Эжен смыкает глаза на секунду, впитывая ощущения, но тут же распахивает глаза, в ужасе смотря на Эддрика.

- Зачем? – шепчет он и торопливо покидает место своего постыдного распутства.

ГЛАВА 19.

Эжен чувствовал себя использованным в угоду чужим чувствам, бумажным корабликом на гребне беспощадной волны. Было ощущение, что он не властен над своей судьбой. Как подло и низко было устроить такое отвратительное представление. Ткнуть его носом в их мир наслаждений, дав постыдно подглядеть в щелочку двери. Показать насколько он не достоин участвовать в процессе наравне с ними, а потом «утешить» рукой. Так к чему вообще была необходимость открывать перед ним эту часть их жизни.

Эжен растянулся на кровати, давя слезы и кусая губы. Ничего в жизни уже не будет замечательно. Все мечты разлетелись, разбившись на осколки, словно хрустальная ваза.

У двери, рассматривая его, стоял Эддрик. Герцог не мешал Эжену заниматься самоуничижением. На его лице было лишь ожидание.

Эжен кинул злой взгляд на герцога. Какой же сухой и бессердечный человек. Ему безразличны чужие души.

Наконец, герцогу надоело стоять, опираясь на косяк, и он подошел к Эжену. Сел рядом.

- Что случилось, Эжен? – мягко спросил Эддрик, - Чем я вас расстроил?

- Вам все равно? – всхлипывая, спросил Эжен, - безразличные чужие чувства? Вы сплошная публичная маска. Вам нравится подчинять себе людей, играть ими словно куклами. Дергать за ниточки марионеток. Да?

- Не понимаю ваших обвинений, Эжен. Но они мне неприятны, - сердито ответил Эддрик, - Вы не ответили, чем вы расстроены?

- Зачем вы мне это показали?

- Что это? Кисиля с Риэлем? – герцог прищурил глаза, - Какую-то цель, гадкую и ужасную, я не преследовал. Спешу вас разочаровать. Я хотел показать вам, что в нашей семье бывает и так. Без разделения на старшего мужа, без очередности в постели, без приказов и наказаний.

- А как это будет для меня? – спросил Эжен, нахмурившись.

- Зависит от того, как часто вы будете делать неверные выводы, мой дорогой, - пожал плечами Эддрик и осторожно накрыл коленку Эжена рукой.

- Что ты хотел вместо просмотра этой сцены? – спрашивает Эддрик, расплываясь в улыбке.

- Ничего не хотел, - устало откидывается на подушки Эжен, - могу я побыть один?

- Ты устал? Сегодня был тяжелый день, - Эддрик накрывает его одеялом, - Не поднимайся завтра чуть свет, отдохни. Скоро буду тяжелые деньки.

- Спасибо, спокойной ночи, - Эжен натягивает одеяло посильнее.

Завтрак наступает для Эжена, как и советовал Эддрик, поздно. После ухода герцога он только на секундочку прикрыл глаза, а когда открыл, уже вовсю было утро.

- Тори, - крикнул Эжен.

Слуга, которого Эддрик приставил к Эжену, чтобы он не потерялся, следовал за ним тенью. Никакого настойчивого внимания, Тори так хорошо сливался с окружающее обстановкой, что Эжен невольно заподозрил его в мелком магичестве. Впрочем, если признаться на секундочку и только себе, присутствие Тори и, правда, было удобно. Замок был огромен, количество слуг бесконечно и услуги Тори не раз выручали Эжена. Вот и сейчас мальчик появился, едва Эжен позвал.

- Господин?

- Тори, можно было бы позавтракать здесь? Ведь наверняка все уже поели. Не нужно накрывать стол только из-за меня.

- Как скажете, господин.

Тори скрылся, а Эжен снова прикрыл глаза.

Перед взглядом проносились поля родного поместья, улыбающееся лицо Самира, любимое кресло в библиотеке.

- Ваш завтрак, - тихое напоминание от расторопного Тори.

То, чем вчера закончился вечер, плохо укладывалось в голове Эжена. И он даже себе не мог пояснить, как он отнесся к этой демонстрации интимной стороны жизни герцогов Литерских. Говорить о том, что увиденное вызвало в нем отвращение, не имело смысла, потому что Кисиль с Риэлем действительно смотрелись красиво. А если герцог что-то хотел дать понять, то Эжен не понял, или понял неверно. Хотя бы потому, что он не понимал к чему эта демонстрация, если буквально через месяц герцог сможет разложить его на кровати или в любом другом месте и взять то, что ему будет принадлежать, так как хочет и делать это столько, сколько хочет.

В комнату робко вошел Кисиль. Сегодня он был одет в какую то пеструю рубаху и зеленые широкие штаны. На шее болталась цепочка, на запястье браслеты, а на пальцах кольца.

- Доброе утро, - Кисиль был на удивление тих, - прости, что побеспокоил. Приятного аппетита.

- Спасибо, - Эжен кивнул, чувствуя, что голод отступает под напором волнения.

- Помнишь, ты обещал выбрать себя коняшку? – спрашивает Кисиль, оставаясь стоять у двери.

- Да.

- Было бы славно, если ты сделал это с утра, - Кисиль нервно теребит колечки один за другим.

- Хорошо, сейчас оденусь и пойдем. Но к чему спешка? – удивляется Эжен и отставляет еду.

- Часть коней сегодня отправляется на продажу. Я не хочу огорчать тебя стесненным выбором, - пожимает плечами Кисиль.

Эжен смотрит на него и никак не может узнать в нем того, кто вчера так жарко ласкался у камина. Сегодня он тих, собран и задумчив.

- Что-то случилось? – слова сами срываются с губ.

- С чего ты так решил? – сейчас Кисиль больше всего своим поведением напоминает Эжену Риэля. Такие же певучие слова и полное отсутствие эмоций.

- Ты странный, - замечает Эжен, не зная как по-другому объяснить те изменения, которые его в Кисиле настораживают.

- Тебе кажется, - отмахивается Кисиль, - подожду тебя внизу.

Эжен быстро ополаскивает лицо, одевается и спускается вниз, оставив завтрак почти нетронутым.

Внизу уже Эддрик, Риэль и Кисиль. Сидят за небольшим столиком, перед ними чашки с чаем. Что-то тихо втроем обсуждают, прервавшись с появлением Эжена.

- Идем? – весело спрашивает Кисиль.

Они заходят в конюшню. Светлое, чистое помещение, на удивление малопахнущее животным запахом. Веточки сена шуршат под ногами. Лошади рассматривают вошедших, перебирая ногами. Эжен идет вдоль конюшни, разглядывая питомцев Кисиля. Это грациозные тонконогие животные с мощной шеей и длинной гривой. В основном черные и серые, с блестящей гривой, которая у некоторых заплетена в мелкие косички.

Первой привлекает его внимание черная лошадь с вплетенными в гриву ленточками. Она смотрит на него большими теплыми глазами и доверчиво нюхает протянутую ладонь, обдавая Эжена своим теплым дыханием. Сопит, переступает с ноги на ногу и разочарованно отворачивается, обнаружив, что в ладони пусто. Эжен улыбается. Такая красота, но им не подружиться. Его, как говорит Кисиль, коняшка должна быть другой. Он снова продолжает движение по конюшне.

«Его» конь стоит в предпоследнем стойле. У него необычный окрас – подернутое рябью серебро и Эжен затрудняется вспомнить видел ли таких когда-нибудь. Смотрит на него животное настороженно и на секунду будущему герцогу кажется, что даже прищуривает глаза. Но это конечно его воспаленная фантазия. Конь принюхивается, обходя вниманием протянутую руку. После долгого раздумья делает шаг и прищипывает кожу на раскрытой ладони.

Эжен поворачивает голову к Кисилю и то кивает.

- Хороший выбор. У тебя будет, чем себя занять, доказывая ему, что ты друг, - говорит Кисиль и тянет всех на выход.

На обратном пути Эддрик идет бок о бок с Эженом и тому кажется, что сейчас герцог предложит прогулку или заведет разговор, но Эддрик окликает Кисиля у самого входа. Эжен проскальзывает наверх.

Обедает он тоже у себя.

Перед ужином Тори сообщает, что герцог просил составить ему компанию.

Войдя в столовую, с удивлением обнаруживает вместо Эддрика Риэля. Тот поймав его озадаченный взгляд улыбается:

- Не ожидал?

- Мы будем ужинать вдвоем?

- Да, - просто отвечает Риэль, но, подумав, поясняет – Кисиль и Эддрик уехали.

Эжен некоторое время борется с любопытством, но потом все же спрашивает, куда они уехали.

- Кисиль в Карумию с лошадьми, а Эддрик в Филану, это торговый городок недалеко от нас. Он заказывал там некоторые изделия к торжеству и хочет лично их забрать, - охотно, будто ждал вопроса, отвечает Риэль.

Эжен кивает, добавить ему нечего. Кисиль оказывается вот так запросто ездит в соседнюю страну, Эддрик его отпускает. Риэль часто совершает визиты в королевский дворец без старшего супруга. Прямо образцовая семья. А еще эти ласки у камина. Чего еще он о них не знает?

Конечно, неудобно получилось, что он с ними не попрощался, но никто из них и не поставил его в известность, что отбывает из Сапало. Знает ли король, что Кисиль путешествует в Карумию? И если да, то как относится к этому?

- Ты тоже собираешься уехать? – обращается он к Риэлю.

- Нет. Почему ты так решил?

- Должность королевского мага..

- Не обязывает меня пребывает во дворце. У меня нет там постоянных дел. Я не варю отвары господам и не насылаю благодать на королевские поля, не приманиваю райских птиц в сады и не борюсь с бессонницей его Величества, - отрезает Риэль.

- А прилетают? – спрашивает Эжен.

- Кто?

- Птицы.

- Конечно, нет! Шарлатанство! – хохочет Риэль.

- Что ты тогда делаешь?

- Должен хранить веру и честь королю, прикрывать армию в случае войны и наводить ужасы на недругов одним своим наличием.

- Что? – удивленно смотрит Эжен на Риэля.

- Ну да, считается, что не дело разменивать силу таких магов по пустякам.

- А что значит должен хранить веру?

- Это значит, дорогой мой, что я вышел замуж. Тем самым перенеся эту клятву на мужа, - весело поясняет маг.

- А если бы ты женился?

- А если женился, то так бы и остался верен королю, - похоже, что Риэля этот разговор знатно веселит.

- Зачем же король тогда так сделал?

- О! Он разбирается в королевских магах не больше твоего. Когда опомнился было уже поздно что-то менять, - пожимает плечами Риэль, - отмены брака у нас не существует.

- А как бы хотел ты?

- Для нас, магов, перевод клятвы это как предательство, - отвечает Риэль и Эжен решает больше не спрашивать, пообещав себе обязательно найти книгу про королевских магов, потому что разговор с Риэлем дал больше вопросов, чем ответов.

ГЛАВА 20.

Отец сидел напротив него и тепло улыбался, наблюдая, как Эжен рассматривает брачный договор. В придачу к мужу, ему отходили молочная ферма и мельница недалеко от отцовского поместья. Жаль, конечно, что они далековато от Верима, но Эжен не поленится ездить туда и контролировать все лично. Тем более, что всегда можно было навестить родню, посмотреть, как брат берет в свои руки бразды правления – отец уступил ему, переехав с мужьями в охотничий домик. Домик, конечно, хорошо перестроили, добавив два строения и сделав его пригодным для длительного проживания, вместе со слугами. Клеверий был рад и усердно показывал отцу, что тот не зря так поступил. Его первый муж был худеньким, словно прутик и высоким, выше Клеверия на целую голову.

Эжена все это неприлично мало заботило. Его женитьба совпала удачно с его влюбленностью в Гаврилия Тамише, второго сына Лапшинке Тамише. И он никак не ожидал, что Гаврилий может ответить ему взаимностью. Но все оказалось не так и вот они уже планируют свадьбу, сидя в их светлой зеленой гостиной. Самир суетится, подсовывая будущим молодоженам самые сочные кусочки, Санор, склонив голову, сонно прислушивается. А отец сидит, высоко задрав голову, довольный выбором Эжена. Рядом с Эженом сидит сам Гаврилий, под столом нервно сжимая руку будущего супруга. Эжен и сам нервничает, но считает своим долгом поддержать жениха и сжимает холодную ладонь в ответ.

- Хотел бы обсудить, - говорит Лапшинке, - пункт в договоре об обязательном наследнике.

Эжен кидает взгляд на Гаврилия. Пшеничные волосы спускаются чуть ниже лопаток, глаза медовые. Если его обнимать, то жених удобно помещается у него под плечом. Гаврилка так мило хмурит брови, когда Эжен рукой под столом позволяет себе мелкие шалости.

- У вас там написано аж пять лет, - возмущается Клавдий, пробежав глазами по строчкам, - Долговато.

- Сын молодой еще, младше супруга аж на три года. Беспокоюсь я лишь о том, чтобы организм получше сформировался. Чтобы наследничек у вашего сына был здоровее. Первенец же будет, - говорит старший Тамише, мусоля пальцами свой экземпляр договора.

- Что же, - задумывается отец, - что скажешь Эжен?

Эжену приятно, что отец советуется с ним, интересуется мнением и он раздувается от гордости. Но влюбленность слепит и он говорит, что пять лет это не сильно много, они подождут.

- Ну пусть, - соглашается Клавдий, - Сын уже вырос вполне достаточно и ума у него хватает, чтобы такие решения самому принимать. Только вот раз срок большой такой, то и подстраховаться лишний раз не мешает. Мы отступные увеличим с вами до десяти тысяч, в случае если родить у Гаврилия не выйдет. К тому же это формальность. Переживать нечего.

- Ну, хорошо. Пусть до десяти, тем более, что в своем сыне я уверен, - не очень довольно соглашается Лапшинке.

Потом обсуждали, каким банкет сделать и Гаврилий упрашивал согласиться Эжена на синие ленты на столе, мол, это примета – к скорому сыну. И Эжен величественно соглашался, балуя будущего младшего своим одобрением.

Наконец они совсем утомились и вышли в сад. Сели на лавочке и Эжен аккуратно обнял жениха за плечи.

- Жду не дождусь, когда мы уже поженимся и переедем. Я так хочу быстрее начать устраивать для тебя уют, - шепчет жених, дыша ему куда-то в плечо. Эжен чувствует, как в груди от этих слов образуется волнение, он сильнее сжимает руку на плече и вдыхает аромат волос Гаврилия.

Позади него слышатся шаги, Эжен оборачивается и видит старшего брата.

- Клеверий, что случилось?

- Что же ты, Эжен, жениться собрался?

- Ну да, - довольно щурится Эжен, - знаешь же.

- А с герцогом ты что делать будешь? – хохочет Клеверий, раздаваясь в размерах. Увеличивается, заполняя все собой и своим ужасным смехом.

Эжен вскакивает и в ужасе кричит, кричит.

- Эжен! Эжен! – Эжен резко, вслед за голосом, выныривает из сна, чувствуя, как болит сорванное от крика горло, а по щекам катятся слезы.

Рядом с ним сидит Риэль, обеспокоенно смотря на Эжена.

Отголоски сна ужасом бродят, проходя по горлу вспышками тошноты.

- Просто сон, - бормочет он Риэлю.

- Ты очень сильно кричал, - мягко говорит Риэль, - что снилось?

- Ерунда всякая, - отмахивается Эжен.

- Погоди, я сейчас, - говорит Риэль и выходит. А Эжен остается один, пытаясь выкинуть из головы тот бред, что ему приснился. Ему казалось, что он смирился с тем, что случилось. Принял и поступки семьи, и наличие жениха. Осознал, что так, как он хотел уже не станет. Может быть хорошо как-то по-другому, но оказалось, что разбитые мечты до сих пор бередят душу.

Риэль вернулся со стаканом.

- Это травяной отвар. Успокаивает, - пояснил Риэль, подавая стакан Эжену.

- Спасибо, - кивнул Эжен, откидываясь на подушки.

Риэль присел рядом, успокаивающе гладя Эжена по прикрытым одеялом ногам.

Отвар был очень приятный на вкус, с легким оттенком горечи, но это скорее придавало ему экзотический вкус, а не портило.

- Доброе утро, - в комнату заглянул Кисиль, - Риэль сказал, что твое утро не удалось. Как ты?

Эжен кивнул, давая понять, что уже лучше. А в комнате уже оказался Эддрик. Похоже, Риэль успел всем растрепать о его плохом сне.

Эддрик о самочувствии не спрашивал, просто присел на кровать со свободной стороны. Кисиль обиженно поджал губы и упер руки в бока.

- Вы что? Заняли все место!

Видимо, серьезной проблемой, как он пытался изобразить, для него это не стало. Кисиль скинул мягкие сапожки и шагнул на кровать, устраиваясь рядом с Эженом.

- Беспардонность у тебя на высоте, как обычно, - Эддрик рассмеялся.

- Ну да, - легко согласился Кисиль.

Эжен чувствовал, что расслабляется среди этой молчаливой поддержки. Сон начал уходить на задний план, больше не заставляя сердце ускорять свой ритм, а ладони влажнеть.

Все так, как случилось. До свадьбы осталась неделя. И уж ее-то точно не избежать. Поэтому не стоит трепать себе нервы, разрывая душу воспоминаниями о дурном сне, в котором, кроме концовки, было безумно много отличных вещей для того него, который остался в прошлой жизни. В той жизни, которая оборвалась в момент его неудачного побега.

Могло быть гораздо хуже, отметил он для себя. Его муж мог оказаться тем самым тираном, как он и думал в самом начале. А Эддрик оказался вполне неплохим мужчиной. Вот и сейчас сидит, смотрит на него заботливо и внимательно, пытаясь понять, стало ли лучше ему будущему супругу.

- Тебе нужно попросить Риэля сделать массаж, - говорит Эддрик аккуратно.

- Точно, - соглашается Кисиль.

- Тогда только до завтрака, - добавляет Риэль, - это не очень приятно на полный желудок.

Эжену хочется отказаться. Те массажи, которые он получал ранее были скорее болезненны и неприятные, нежели что-то другое. Но повода сделать это тактично не находит.

- Ну и отлично, я сейчас все подготовлю. Приходи в мою спальню минут через пятнадцать.

После ухода Риэля они остаются втроем. Кисиль лежит справа от него, рядом с ним сидит Эддрик.

- Мы подождем тебя, а потом позавтракаем вместе, - говорит герцог.

- Не стоит, - пытается возразить Эжен, но герцог отметает его возражения.

- Может нам покататься после еды? Растрясем все, чтобы не отложилось, - предлагает Кисиль и Эжен думает, что он бы с удовольствием прокатился на Торе, подарке Кисиля.

Те три недели, которые пришли с момента получения подарка, Эжен проводил большую часть времени с конем.

Эддрик журил Кисиля, что коняшка познакомится с женихом до свадьбы намного лучше, чем он сам. Впрочем, бывать в конюшне Эжену не препятствовал.

- Сегодня не получится. Будем хозяйничать, - рассмеялся Эддрик.

- Слуги у нас хозяйничать не могут что-ли? – сделал огромные глаза Кисиль и оглянулся к Эжену в поисках поддержки.

- Кисиль! Скоро начнут приезжать гости. Значит тебе важное задание: перевести всех твоих зверушек в дальнюю конюшню, Риэль обсудит с Шади увеличенное меню. Эжен проконтролирует чтобы нормально прибрали гостевые спальни, - похоже поход в конюшню сегодня не выйдет. Если только вечером, ненадолго.

- И коня Эжена тоже убери. Не хочу, чтобы эти снобы расспрашивали, откуда они все. Еще не хватало королю заинтересоваться, - хмурится Эддрик.

Эжен понимает, что еще долго будет узнавать маленькие тайны семьи Литерских. Если не найдет другого выхода. Впрочем, в компании Тори сложно искать другой выход. Когда еще герцог уберет от него эту импровизированную стражу?

- А чем займешься ты? – недовольно спрашивает Кисиль.

Эжен понимает, что у младшего супруга герцога сегодня прекрасное настроение, чтобы покапризничать.

Вообще, он уже давно заметил, что Кисиль предпочитает вести себя легкомысленно и прямолинейно, частенько любит покапризничать, проходя по тонкой грани грубости. Но все это не мешает ему любить свою семью и быть готовым ради Эддрика и Риэля на многое.

- А я проведу слугам инструктаж о третьем этаже, проверю запасы и готовность наших с вами парадных одежд. Еще сегодня должен быть торговый обоз. Достаточно работы для меня, как считаешь? – Эддрик нехорошо прищурил глаза, показывая, что сегодня не в настроении потакать капризам.

- Предлагаю вечером выпить по бокалу глинтвейна, - извиняется таким образом Кисиль и слазит с кровати.

С глинтвейном Эддрик соглашается, целует собирающегося уходить Кисиля и оборачивается к Эжену.

- Надеюсь, ты не прочь сегодня помочь нам с делами? Хотя я, похоже, не особо оставил тебе выбор, - Эддрик тихо смеется и дотягивается до щеки Эжена, оставляя там робкий поцелуй.

- Думаю, что Риэль уже готов к массажу. Пойдем.

В комнате Риэля задернуты шторы, от расставленных у стены курильниц исходят терпкие ароматы, посередине комнаты высокий стол, накрытый толстым пледом. Риэль ждет его, лежа на кровати.

- Я готов, - говорит Эжен, застывая у порога.

В комнате Риэля, Эжен находится впервые и с любопытством разглядывает тяжелые бордовые портьеры, два кресла у окна и три высокие стопки книг между ними. Широкую кровать, заправленную ярко красным пледом и узорный ковер. Комната выглядит нежилой.

- Ты здесь живешь? – спрашивает Эжен, уставившись на яркие аляповатые расцветки.

По мнению Эжена эти цвета маг никак любить не мог.

- Редко, - пожимает плечами Риэль и добавляет, - но красный я люблю, и не смейся.

Эжен забирается на стол, скинув с себя и тунику, и штаны, оставшись в одних трусах.

За спиной слышно движение, шуршание и на спину попадает что-то холодное. В нос ударяет незнакомый, но очень вкусный запах.

- Что это? – спрашивает Эжен.

- Мандариновое масло.

- Что такое мандарин?

- Ох, - бормочет Риэль, - это фрукт. Скажи Кисилю, пусть привезет в следующий раз из Карумии.

Руки Риэля легко оглаживают спину, голову кружит запах курилен. Риэль гладит его по спине, едва касаясь пальцами. По коже ползут мурашки возбуждения, которые подавляет натиск рук мага, усиливающих свой напор. Риэль уверенно разминает напряженные мышцы, выделяют линию позвоночника и снова возвращается к легким касаниям, заставляя Эжена сдерживаться от стонов удовольствия.

Массаж, как оказалось, длился больше часа. А вставать после него совершенно не хотелось. Риэль дал ему полежать пару минут, после чего все же вынудил встать.

- Массаж это здорово, но завтрак нам тоже нужен, - уверенно сказал он, помогая Эжену, находящемуся в полусне грез, одеться.

Когда они входят в столовую, Кисиль уже нетерпеливо ерзает на стуле, на его тарелке еда, но они с Эддриком все же ждут их.

ГЛАВА 21.

Первые гости начали прибывать за неделю до свадьбы. И это, как сказал Риэль, достаточно поздно.

Одними из первых были гости со стороны герцога. Некий лорд Лурский, Шамиль.

Он приехал с семьей – пятью мужьями и тремя детишками достаточно маленького возраста.

Младших мужей Шамиль попросил немедленно разместить в комнаты вместе с детьми и принести ужин для них туда. А сам, вместе с первым мужем, остался в гостиной.

Эжен, дерзко, не скрываясь, разглядывал Шамиля и его мужа. И если сам лорд Лурский был колоритной внешности, то его первый муж был человеком обычным и непримечательным. Шамиль был высоким худым мужчиной, с короткими черными кудряшками и зелеными внимательными глазами. Пальцы были длинные и ухоженные, украшенные массивными перстнями.

Герцог представил Шамиля, как своего близкого друга. Пока ожидали чай и легкие закуски Шамиль ловил взгляд Эжена, насмешливо растягивая губы в неприятной улыбке.

- Что ты решил насчет Верима, Эддрик? – спросил Шамиль, отпивая чай.

- Все в силе, - пожал плечами Эддрик, кинув взгляд на Эжена.

Верим подлежит продаже и, похоже, перед Эженом сидит его будущий хозяин. Это было неприятно, хотя и ожидаемо.

Первый муж Шамиля жадно ловил реакцию Эжена, но, видимо, не дождавшись желаемого, потерял интерес, о чем-то тихо переговариваясь с Риэлем. Для чего эта демонстрация была нужна, будущий герцог Литерский так и не понял.

Еще до того, как закончился ужин, прибыл виконт Литтл с семьей.

- Герцог! – склонил голову Клавдий и тут же повернулся к Эжену, - сынок!

Видеть семью у Эжена не было ни малейшего желания. Но, кроме семьи и герцога, здесь еще присутствовал и Шамиль с мужем, поэтому вести себя стоило в рамках приличия, и Эжен заставил себя улыбнуться:

- Папа! Как рано вы приехали, - подходить он не стал, держась на приличном расстоянии.

- Сынок, мы торопились к тебе как могли, - виконт фальшиво улыбался, - познакомь нас…

- Лорд Лурский, это моя семья. Отец – Виконт Литтл, его мужья Санор и Самир, сыновья Клеверий и Леван. Отец, это друг герцога, лорд Лурский.

- Приятно познакомиться, - расшаркивается Клавдий.

Шамиль кивает, даже не встав со своего места, тем самым давая понять свое отношение к виконту и его семье.

Эжен про себя усмехается, замечая, что, похоже, данное отношение распространяется и на него.

В гостиной достаточно шумно появляется слуга и объявляет о прибытии гонца. Эддрик велит привести его. Гонец задерживает всех недолго, пробормотав «письмо от моего господина. Что передать в ответ?» Герцог вскрывает конверт, пробегает глазами по тексту, шумно вдыхает, бормочет «мерзавец». Риэль поджимает губы.

- Это не стоит передавать вашему господину, - бросает он гонцу.

- Передайте, что все будет, как он сказал. Суммы уместны, - отвечает, наконец, Эддрик, - и поблагодарите его за хлопоты.

Гонец кивает и выходит.

- Виконт, присоединитесь к нашему чаепитию? – вежливо спрашивает Кисиль.

- Благодарю.

Они сидят большой компанией. Говорят только Эддрик, Шамиль и виконт. Осторожно обсуждают общество, выискивая знакомых. Эжен сидит между Кисилем и Риэлем, стараясь не смотреть по сторонам. Приезду семьи он не рад. Друзья Герцога – типичные представители своего общества и даже если наедине он и сможет делать вид, что все они наравне, то перед публикой всегда придется сдерживаться. Печальное понимание, но вряд ли он когда-то питал иллюзии. Опротивевшая жизнь.

- Когда к нам планирует присоединиться король? – спрашивает Шамиль.

- Он хотел прибыть пораньше и устроить себе небольшой отдых. Я думаю, дня за три он будет, - пожимает плечами Эддрик.

Виконт извиняется и просит показать комнаты для отдыха, замечая, что младшие мужья устали после дороги, да и он сам не прочь отдохнуть. Провожать его отправляют слуг. Эжен сидит молча, хотя прекрасно понимает, что ведет себя неприлично, игнорируя отца.

После ухода виконта Шамиль легонько сползает на своем кресле, разваливаясь.

- Что за письмо? – спрашивает он Эддрика, хотя при отце Эжена не проявил ни капли заинтересованности.

- То самое, что я ждал.

- И какую сумму озвучил король? – фыркает недовольно Шамиль.

- Восемьсот тысяч золотых и сорок коней в его личную конюшню, - отвечает герцог.

Сумма огромна. Точнее баснословна. И Эжен не понимает за что король может просить такие суммы, да и кони Кисиля, как он понял, стоят немалых денег. Осевший голос младшего мужа герцога это подтверждает.

- Двадцать тысяч я прошу за одного коня, - шепчет Кисиль.

- Ну ты ведь согласился? – спрашивает Риэль.

- Глупости. Ты уже слышал, - улыбается Эддрик, - придется опустошить конюшню Кисиля. Прости, дорогой.

- Ну что ты, - отмахивается тот, хотя по лицу видно, что огорчен.

- Ты окончательно решил? – спрашивает Шамиль недовольно.

- Да. Я столько лет к этому готовился. Сам понимаешь, - пожимает плечами Эддрик.

Эжен искренне не понимает сути этого разговора. Впрочем, кроме него, остальные видимо в курсе. Опять тайны.

- Не боишься последствий? – безразлично спрашивает лорд Лурский, и только сжатые на подлокотниках пальцы выдаю волнение.

- Боюсь, - беспечно отзывается Эддрик.

- Ладно, - отзывается Шамиль, - обсудим все после.

Больше им поговорить не дали. Гости прибывали один за другим до конца вечера.

Эжен чувствовал перед ужином, что ему не хватит сил улыбаться всем и принимать неискренние поздравления на протяжении нескольких часов. Он забежал в свою комнату буквально на пару минут - сменить перед ужином одежду. Кушать хотелось прилично, за день он так и не успел толком поесть. Бесконечные прибытия гостей, которых положено встречать, попытки избежать общения с отцом - все это мешало уделить время еде.

Пока он завязывал шнурки на зеленой тунике, в комнату скользнул Риэль. Он тоже выглядел усталым. В руках стакан.

- Это отвар. Придает сил и спокойствия. Сегодня был тяжелый день, и он еще не скоро закончится. Гостей не разогнать быстро, - говорит маг, подавая ему стакан.

Эжен выпивает, даже не понюхав. Сил разбирать, что там принес Риэль, совершенно нет. И было бы здорово, если он принес снотворное, пожелав, чтобы Эжен не присутствовал на ужине. Но это точно не так.

Риэль берет пустой стакан и выходит. Эжен вспоминает, что не спросил про договор с королем на восемьсот тысяч, но решает, что узнает позже. Хотя непонятно, зачем королю присылать гонца, если скоро он приедет сюда сам?

Когда он входит в зал, то за столом всего пара семей, но и от этого народа уже прилично в обеденном зале. На секунду он задумывается, куда по этикету правильнее сесть: к отцу или к будущему мужу. Но тут за спиной оказывается Кисиль.

- Сегодня ты к папе. Рад? – шепчет он Эжену в шею.

- Не очень, - раздосадовано отвечает тот.

- Мне жаль, - отвечает Кисиль и торопится – его кто-то окликает.

Эжен подходит к отцу и садится между Леваном и Клеверием.

- Ну как? – спрашивает Леван, оборачиваясь к Эжену.

- За день ты даже не зашел узнать как у нас дела, - упрекает его Клеверий.

- Вам чего-то не хватает? – отзывается Эжен, призывая на помощь все свое терпение, и с удивлением замечает, что раздражения нет. Только легкое спокойствие и умиротворение. Приятные отварчики Риэля. Нужно не забыть сказать ему спасибо. Стол достаточно длинный и широкий, поэтому выходит, что общаться он станет только со своей семьей.

На плечо ложится рука, он оборачивается и замечает Эддрика.

- Добрый вечер, - кивает герцог его семье, - Эжен весь день беспокоился, как вы устроились, но так и не успел выбраться к вам. Столько людей приехало в одно время. Как вам в моем замке?

- Благодарю, - отвечает виконт, растягивая губы в улыбке и бросая взгляд на сына. Видимо ему польстило замечание, что герцог беспокоился. Но как иначе? – Мой сын очень ответственный и хлопотливый юноша.

Эжен чувствует, как в море спокойствия важно проплывает злая мысль. Он не хлопотливый. Он не кухарка, чтобы хлопотать!

- Моей семье очень повезло с прибавлением в лице Эжена, - отзывается герцог и мягко оглаживает его плечо, - прошу меня простить. Гости. Эжен, будет желание, присоединяйся к нам позже, я распорядился оставить стул.

Эжен благодарен герцогу. Садиться с ними с самого начала неприлично. А вот подсесть на середине ужина, чтобы обмолвится парой слов с будущим мужем вполне допустимо.

- Как тебе тут быть мужем? – одергивает его Леван.

- Неплохо, - отзывается Эжен, не зная, что еще сказать. Леван все знал. И как его воспитывали, и чего он хотел, так зачем эти неуместные вопросы.

Гости рассаживаются и один из лордов вызывается поднять тост.

- Знаю, как ты любил Габриэля и ничто, - лорд бросает насмешливый взгляд сначала на Кисиля, потом на Эжена, - не способно восполнить эту потерю. Но я думаю, что прошел достаточный период и ты можешь отпустить себя, тем более, что твой будущий третий муж не только несет с собой, как я слышал вполне приличное приданое, но и отлично напоминает Габриэля. Король не прогадал с таким подарком, - Лорд поднимает кубок.

Эжен не знает, как его зовут, но испытывает к нему отвращение. Почему Кисиль, когда рассказывал о погибшем муже, забыл упомянуть, что он похож на Габриэля. Эжен кидает на Кисиля недовольный взгляд. Тот опускает глаза, шепчет что-то Риэлю на ухо. А вот маг вскидывается, разглядывая лицо Эжена.

- Благодарю за теплые слова, - отвечает бархатно Эддрик, - тебе, Митимик, как никому понятно, что значит муж с хорошим приданным. Ведь именно такие твои мужья спасли тебя от разорения и лишения титула, - в конце речи Эддрик зло улыбается и выпивает вино.

Эжен чувствует, что испорченное настроение горькой ягодкой катится, ища лазейку в море спокойствия.

- Клеверий, а ты видел Габриэля? – не удерживается от вопроса Эжен и ненадолго забывает о своих грандиозных обидах на семью, в попытке узнать информацию.

- Нет, - сухо отвечает тот.

Отец окидывает Эжена слегка равнодушным взглядом и бросает.

- Самир - сын двоюродного брата Габриэля.

ГЛАВА 22.

Потрясающе выходит. Что же это? Забыли ему об этом сказать? Эжен поджал губы. Значит, каждый раз смотря на него, герцог смотрел в лицо умершего мужа? Получается тогда, в истории с камином, герцог мог быть и не с ним, а с призраком Габриэля. Теперь становится ясно, почему король бросил свой взгляд на него. Подачка герцогу или упрек? Безысходность и неизвестность душили. Постоянно ему рассказывают лишь частности, а важные вещи оставляют в тени, будто он вшивый третий муж! Хотя … он и есть третий муж. Просто, кажется, до сих пор Эжен не осознавал все это в полной мере. Да и та ерунда с побегом - глупый детский лепет! А мысли о том, что он сможет найти общий язык с семьей герцога, так вообще идеи больного. Герцог далек от понимания его ситуации и от того, что Эддрика воспитывали на роль первого мужа, ничего не меняется. Герцог не сможет понять Эжена. Он не был младшим мужем. Тепличное воспитание сделало его лишь немного мягче, да и то в семейном кругу.

Эжен вскочил со своего места и, чуть не перевернув стул, вылетел из зала. На все, что будет – плевать! Запрут, побьют, лишат обеда – уже все равно! Все возможные перемены в его жизни произошли. И в них нет ровным счетом ничего приятного. Горечь потерь, разочарования и мерзкое одиночество на все долгие годы жизни. Или смерть. Прекрасный выход, который спасет крохи его растоптанной гордости.

Он выбежал из замка, ощущая порывы прохладного ветра. Слуги, толпящиеся у входа, удивленно смотрели на него. Эжену не было до них дела. Разве кому-то есть дело до него? До его чувств, желаний и стремлений. И у него нет! Сзади появился Тори. Ну и пусть! Эжен торопливо, иногда переходя на бег, шел к конюшням. Не нужна ему запряженная лошадь! Он прекрасно ездит так! А нет – так еще лучше! Свернет себе шею и конец страданиям!

- Эжен! Эжен постой! – услышал он сзади голос отца.

Паршивый, гнилой человечишка! Трясется сейчас за свою репутацию! Как бы штаны не обмочил от страха. Пусть! Пусть бежит за ним. Эжен прибавил шаг.

- Остановись, говорю! Что я как мальчишка за тобой бегу! Срам какой! – Клавдий дернул Эжена за плечо, вынуждая остановиться.

- Что ты хочешь? – горящие щеки обдували ледяные порывы ветра.

- Ты что позоришь семью? И нас, и герцога! В кого же ты уродился таким, - не найдя слов Клавдий сплюнул под ноги.

- Каким? Каким я уродился? Нет, ты мне скажи? – Эжен топнул ногой и бросил руку отца, - Да ты мне бы хоть раз за всю жизнь сказал, что есть вероятность того, что я буду младшим мужем! Ты подумал о том, что я живое существо? Что у меня чувства есть? Я не кукла!

- Молчи! Вечером покричишь! А сейчас возвращайся в обедню!

- Никуда я не пойду! Вы делаете, что хотите и я также поступаю! Плевал я на то, что герцогу нужно! И тебе! И на короля трижды!

Клавдий размахнулся и прилично ударил Эжена по лицу.

- Так не веди себя, как пятый муж! Веди себя, как человек с обязательствами. А сейчас в зал. Вечером выпорю.

Второй удар лица не достиг. Руку Клавдия легко перехватил Эддрик.

- По какому праву вы бьете моего будущего мужа? – голос был злой.

- По праву отца! Он должен знать свое место! – отчеканил виконт в порыве эмоций забывая про более высокое положение собеседника.

- Идите. С вами мы поговорим позже. Вернитесь к гостям.

Виконт, поджав губы, ушел.

- Эжен, что происходит? Почему ты себя ведешь так?

- А что здесь может быть непонятного, герцог? – выплюнул Эжен, ядовито улыбаясь. Он чувствовал, что его несет, что сейчас он наговорит прилично лишнего, но было все равно. Все, что мог он уже потерял.

- Объясните мне, дорогой, - пробормотал герцог, больно подхватывая Эжена под локоть и уводя в сторону от главного входа.

- Я третий муж, написанный под кальку мертвеца. У меня никаких прав! Я никому не нужен! Поместье, которое я всю жизнь считал своим, продают кому-то. Меня отправили в глушь, на заставу. Семья из меня сделала вещь в цепочке купи-продай.

- Все?

Герцог довел Эжена до лавочки и насильно усадил рядом.

- А мало? – фыркнул зло Эжен.

- Немилость короля и смерть вас не пугают, мой дорогой? Семья цены не имеет. А мы с мальчиками – чужие люди. Ничего не забыл?

- Поместье, - ответил Эжен, мотая головой. А та болела. Разрывалась от ниточек боли, от молоточков и огненных струек.

- Поместье не в счет. Вы сами дали согласие на его продажу, - отмахнулся герцог.

- Будто у меня был выбор, - огрызнулся Эжен.

- Был. Вы снова наломали дров, Эжен. Каждый раз, вместо того, чтобы видеть в нас союзников, вы отвергаете нас. Остаетесь один на один с враждебным миром. И вы проиграете каждый раз. Потому что вы один. Габриэль действительно моя ошибка. Стоило сказать вам, что он похож. Но я не воспринимаю тебя, как его бледную копию. Ты отдельная, самостоятельная и ничем, кроме внешности, на Габи не похожая личность. Вам будет очень тяжело, если вы будете так нервно реагировать на каждое замечание. Поверь, Эжен, за эту неделю на тебя постараются вылить как можно больше грязи. А ты будешь ее впитывать, радуя наших гостей истериками, разнося сплетни. Чего ты хочешь? Побега? Ну и что ты там будешь один делать?

- Хоть что! Главное буду сам по себе, - отрезает Эжен.

- Хоть что… - Эддрик задумчиво трет подбородок, - Давай заключим сделку? С тобой, как с равным и… свободным.

- Какую?

- Дай мне три месяца. А после можешь идти. Не буду тебя держать. Не в моих привычках ломать людей. Дам тебе твоего коня, десять тысяч и все украшения, что ты привез с собой. Идет?

Десять тысяч и приличная лошадь, в купе с побрякушками могли дать неплохой задел. А три месяца мало что решат. Эжен медленно кивнул, показывая, что согласен на условия герцога.

- Но если ты нарушишь условия, отдам тебя конюху. Он всыплет тебе двести плетей, - сказал герцог, поднимаясь с лавки. – А теперь приведи себя в порядок, и пойдем к гостям.

Эжен не чувствовал себя победителем. Скорее обведенным вокруг пальца мальчишкой. Он не понимал, где кроется подвох. Уныло бредя за герцогом, он снова и снова прокручивал в уме условия, но не видел ничего тайного в них.

- В чем тебе выгода? – спросил он Эддрика, - Как ты объяснишь, где я?

- Не думай об этом. Если ты захочешь остаться, я расскажу тебе и про выгоду и про все иное. А если нет, то эти знания тебе ни к чему, - ответил герцог, ловко пресекая все вопросы.

Весь дальнейший ужин протекал ровно. В зале отец не сделал Эжену ни одного замечания, лишь Клеверий недовольно косился. Кисиль весело болтал с соседями, Риэль что-то обсуждал с Эддриком. Клавдий негромко переговаривался с соседом слева. Эжен не знал его имени.

Ближе к концу вечера, когда почти половина гостей откланялась, сославшись на усталость после долгой дороги, развалившись на кровати, Эжен, развалившись на кровати, размышлял о сложностях судьбы.

Именно в этот момент зашел Риэль.

- Не хочу сейчас разговаривать, - фыркнул Эжен.

- Цыц! – рявкнул Риэль, расположившись на кровати рядом с ним.

Эжен удивленно приподнялся. Именно в этот момент в комнату зашел Клавдий, удивленно застыв на пороге и разглядывая Риэля.

- Добрый вечер, - аккуратно произнес виконт, явно помня о том, что перед ним первый муж герцога.

- Добрый, - мягко ответил Риэль, издевательски растягивая гласные.

- Не ожидал вас здесь увидеть, - вкрадчиво сообщил Клавдий, - Знаете, я бы хотел поговорить с сыном.

Эжен вспомнил об обещанном отцом наказании и пожелал, чтобы Риэль подольше упирался, прежде чем уйти. Впрочем, маг обычно отличался тактичностью.

- Сегодня уже поздно, - помотал головой Риэль, - мы с Эженом с самого утра хлопотали, принимая гостей. Думаю будет лучше перенести все разговоры.

- Все же, я вынужден настаивать на беседе, - поджал губы отец.

- Беседуйте, раз так, - пожал плечами Риэль.

- Хотел бы сделать это один на один. Давно не виделись, знаете ли. Хочется посекретничать, - виконт начинал злиться на неуступчивого собеседника.

- В таком случае, сначала я хочу поинтересоваться, как вы попали на третий этаж? – в голосе Риэля появились стальные нотки, - Разве слуги вам не говорили, что доступ гостям сюда закрыт?

На секунду Эжену показалось, что огонь в лампах вспыхнул, стараясь вырваться, но тут же все пропало.

- Я не видел слуг, - недовольно сказал виконт, делая шаг в комнату.

- Вы лжете, виконт, - сузил глаза Риэль, - Прошу вас покинуть эту спальню и третий этаж. Можете поговорить с сыном в ваших комнатах, либо внизу в гостиной. Если он захочет, то спустится. Не нарушайте рамки приличия.

Виконт вышел, оставив дверь открытой.

- Прости, - вздохнул Эжен.

- Ничего. Если и, правда, захочешь поболтать с папой, спускайся вниз. Хотя не думаю, что он тебя ждет, - кивнул Риэль.

- Спасибо.

- Спокойной ночи, - широко улыбнулся Риэль и вышел.

Эжен укрылся одеялом.

Утро ознаменовалось приездом короля. Точнее приездом слуги, который сообщил, что через несколько часов прибудет король.

Шумиха поднялась невероятная. Эжен с трудом подавил желание сбежать на третий, закрытый от гостей, этаж.

Он стоял у входа, наблюдая за приближающимися королевскими каретами, когда к нему подошел Парель. Эжен не помнил его приезда, но вполне возможно, что семья Пареля прибыла ночью.

Виконт Пасичкий и его семья, в том числе старший сын Парель, были из тех, кого Эжен видеть не хотел категорически. В последнее время перед помолвкой они неплохо дружили. Хотя, точнее, приятельствовали. Но шуточки, так любимые Парелем, сейчас совсем не к месту. Рель был знатным любителем поострить. Точнее откровенно осыпать оскорблениями объект внимания.

- Доброе утро, Эжен, - обронил Парель.

- Доброе, - кивнул в ответ Эжен.

- Не ожидал, что тебе так повезет.

- Чем это?

- Ну как? Такой мужчина. Колоритный. Уверен он знатный умелец на семейном ложе, - расхохотался Парель, - да и маг, наверное, подсовывает ему всякие штучки.

- Парель! – Эжен был недоволен.

- Я бы может тоже подумал, как и ты о роли младшего, ради такого мужа.

- О чем ты? – нахмурился Эжен, повернувшись к собеседнику.

Парель с их последней встречи ничуть не изменился. Каштановые растрепанные волосы, собранные в небрежное подобие косы, чуть ссутуленные плечи.

- Твой отец сказал, что ему пришлось знатно похлопотать, чтобы устроить тебе желанную свадьбу, - пояснил Парель.

- Мм, - переубеждать Пареля было бессмысленно.

Извинившись, Эжен скользнул на лестницу. Добравшись до третьего этажа, он проскользнул в свою комнату и свернулся калачиком на кровати.

Три месяца могут стать слишком долгими и очень тяжелыми.

ГЛАВА 23.

За два дня до свадьбы прибыли почти все гости, замок буквально кишел разномастной толпой. Повара готовили и днем и ночью, слуги перестилали постели, гладили, убирали, подносили. Для развлечения гостей из соседнего города прибыла группа музыкантов, умело и без устали развлекая окружающих на свежем воздухе. В одной из гостиных разместили три стола для игры в карты, а в обеденном зале всегда готовы были закуски. От всего этого Эжен малодушно пытался прятаться на третьем этаже, но получалось это редко. Любопытные гости жаждали общения не только с основной семьей, но и с будущим мужем герцога, в надежде выказать свое расположение к Литерским и наладить добрые отношения, если это не вышло с самим герцогом.

Риэль развлекал себя игрой в карты или неспешной беседой с королем, от которой никто из гостей его не смел отрывать. Кисиль много танцевал, и Эжену казалось, что тот вообще не чувствует усталости. Герцог неспешно перемещался от одних гостей к другим, стараясь всем уделить внимание.

Клеверий, поймав Эжена на лестнице, недовольно поджал губы:

- Посмотри, еще свадьбы не было, а ты уже зазнался и чураешься семьи.

- О чем ты? – устало вздохнул Эжен, с тоской вспоминая то отличное время, что он провел здесь до приезда гостей.

- Прошмыгиваешь вечно мимо, будто не знаком с нами. Что подумают люди?

- Ни в коем разе, - покачал головой Эжен, - не пытаюсь вас избегать, просто хлопоты младшего мужа отнимают прилично времени. Но тебе не понять.

Вырвавшись от брата, Эжен добрался до своей комнаты и велел Тори принести воды, чтоб освежить лицо.

Благодаря скоплению гостей, в своей комнате Эжен находился очень мало.

Вместе с Тори пришел и Кисиль.

- Устал? – участливо поинтересовался он.

- Очень. Не понимаю, откуда у тебя столько сил.

- О! Дома у нас частенько бывали балы, и мы с друзьями танцевали на спор – кто больше танцев продержится, так что я закален в этом плане.

- Ну, ничего себе, - удивился Эжен, ополаскивая лицо.

- У нас практические все сделки обговариваются на таких мероприятиях. Дела моей семьи разносторонни, а меня тогда еще не подпускали к ним в силу малых лет, вот и занимал себя, как мог, - Кисиль развалился на кровати Эжена.

- Какая она, твоя страна? – спросил Эжен.

- Тебе понравится, - улыбнулся Кисиль и встал, - пора идти.

- Да, пора, - согласился Эжен, раздумывая о том, что если и увидит страну Кисиля, то в роли одинокого странника, а не в роли посетителя балов.

Эддрика он встретил на лестнице у первого этажа, тот выглядел довольным и вполне отдохнувшим.

- Эжен?

- Да?

- Идем со мной, - позвал Эддрик.

Эддрик привел его обратно на третий этаж, в его же комнату.

- Ложись. Сделаю тебе массаж, - улыбнулся Эддрик.

Эжен послушно лег, позволяя герцогу сдвинуть вверх, ближе к плечам, края туники. Холодные пальцы прошлись по спине, примеряясь.

Эжен втянул в себя воздух, недовольный холодом на спине.

- Сейчас, - усмехнулся герцог, - сейчас руки согреются. У тебя такая горячая кожа.

Руки скользили по спине, массируя усталые мышцы. Пальцы играли друг с другом в догонялки. Движение повторялись, наращивая и сбавляя темп. Несколько сильных движений у шеи, нежные прикосновения к плечам, выделенная линия позвоночника. И, наконец, ладони несмело оглаживают полоску кожи у штанин, намекая, дразня. Эжен уже подумал, что сейчас герцог позволит себе вольность, как тот вновь вернулся к плечам, оглаживая выступающие косточки на спине. Мягкие пальцы, соприкасаясь с нежной кожей, согревались. Ладони аккуратно давили, разминая уставшую спину. Руки мяли плечи, оглаживая шею. Массировали голову, перебирая пряди волос. Эжен расслабился, выгнулся навстречу умелым рукам. Теплое дыхание опалило плечо. Горячий, влажный язык прочертил короткую дорожку и замер, ожидая его реакции. Эжен не двигался, полностью отдаваясь чувствам, наслаждаясь сладкими ощущениями, отбрасывая заботы дня. Губы легонько прихватили разгоряченную кожу. Руки успокаивающе скользили по плечам, оглаживали спину, чуть сжимаясь на талии. Эддрик лизнул шею, прихватывая кожу. Легонько прикусил мочку уха, тяжело и рвано выдыхая. Эжен не поворачивался, хотя смущения не было. Он давно принял, что такое случится.

Герцог огладил плечи, спустился вниз по спине, проводя пальцами линию позвоночника, руки замерли у линии брюк.

- Поможешь мне? – раздался хриплый шепот.

Эжен легонько приподнял попу, давая герцогу возможность управиться с одеждой. тот легонько потянул их вниз, неспешно, по очереди, высвобождая обе ноги Эжена. Руки прошлись по ногам, огладили пятки и начали неспешно массировать ступни, разминая уставшие за день ноги. Эддрик никуда не торопился, ни одно его движение не выдавало поспешность. Уделив внимание ступням, герцог легко, едва задевая кончиками пальцев кожу и вызывая множество горячих мурашек переместился к бедрам. Он оглаживал ноги Эжена, иногда чуть сдавливая, обходя стороной ягодицы. Эжен чувствовал возбуждение, жаркой волной расходящееся по всему телу. Хотелось перевернуться, чтобы получить большего, чтобы соприкоснуться. Он заерзал по одеялу, давая себе легкую ласку таким образом.

- Не торопись, - произнес герцог, придерживая его за попу и не давая шевелиться. Эжен шумно вздохнул и подчинился, замирая. Возбужденный член требовал внимания, ставшая чувствительной кожа соприкасалась с грубым одеялом, соски терлись о ткань задравшейся туники.

Некоторое время герцог ничего не делал, заставляя Эжена кусать губы. Наконец, когда жаркий дурман начал немного спадать, оставляя за собой шлейф разочарования, взгляд стал осмысленным, а на спине ощутилась прохлада комнаты, герцог прошептал:

- Мы можем на этом сейчас закончить, Эжен.

- Сейчас ты со мной? Не с ним? – хрипло спросил Эжен.

- С моим будущим мужем, Эжен. Ни с кем более. Я не болен призраками, - ответил герцог, возобновляя ласки.

Руки прошлись по спине, очертили окружности ягодиц. Палец легонько надавил на впадинку между двух половинок попы, но тут же пропал, уступая языку и губам. Эддрик легонько мазнул языком по попе и потянул Эжена на себя, предлагая повернуться. Тот подчинился, перекатываясь и освобождая больше места для герцога на кровати.

Эддрик осмотрел стройное тело, погладил кожу, прочертил дорожку от губ. Эжен несмело поднял руку, хватая тесемку на тунике герцога. Тот замер, позволяя будущему мужу проявить инициативу. Эжен потянул за тесемки, за края и посмотрел на Эддрика, прося взглядом о помощи. Герцог легко скинул тунику, выставляя напоказ хорошо тренированное тело, грудь, покрытую короткими светлыми волосами и бордовые горошинки сосков. Эжен провел подушечками пальцев по груди, слегка задевая ногтем соски. Эддрик втянул в себя воздух и, склонив голову, усмехнулся. Эжен тоже склонил голову на бок, разглядывая герцога. Сейчас ему показалось, что впервые. Сосредоточенное лицо, складка между бровей и мягкая улыбка. Эддрик наклонился к Эжену и поцеловал его в губы. Без языка, не размыкая губ, лишь прикасаясь. Эжен чуть приоткрыл губы, нетерпеливо облизывая их. Герцог тут же подался вперед, облизывая, покусывая его губы. Язык проник внутрь, переплетаясь с языком Эжена. Руки герцога гладили пылающую кожу Эжена, проходились по соскам, заставляя вздрагивать, считали ребра, вызывая мурашки и балансируя на грани щекотки.

Эддрик придвинулся ближе к Эжену, сокращая дистанцию. Его руки двигались теперь чуть более хаотично, но все также раздражая Эжена своей неспешностью. Пальцы ловко оглаживали низ живота, массировали бедра, обходя стороной жаждущий внимания член. Эжен выгнулся, приподнимая бедра так, чтоб задеть руку герцога членом. Тот, привлеченный вниманием, спустился чуть ниже, легко удерживая Эжена без движения одной рукой и начал ласкать живот, проводя влажные дорожки до паха. Свободная рука ласкала кожу рядом, иногда проходясь до сосков. Герцог прихватывал кожу зубами, оставляя горящие и покрасневшие участки кожи, легонько дул на влажные дорожки, оставленные его же языком, распаляя неудовлетворенность Эжена. Член пульсировал, яички поджались, дыхание сбилось, кожа горела. Эжен выгнулся и тихонько застонал.

Рот герцога прошелся по паху, чертя языком узоры, ловко обходя возбужденный ствол.

Губы прихватывали и засасывали кожу на бедрах, заставляя Эжена извиваться, путаясь в боли и наслаждении. Пальцы легко массировали кожу у входа в анус, обходя стороной саму дырочку. Казалось, герцог задался целью вести его по грани бесконечно долго.

- Такой чувствительный, - хрипло прошептал герцог, наблюдая за разметавшимся по кровати любовником.

Эжен, прикрыв глаза, с удовольствием растворялся в чувственных ласках, щедро даримых герцогом. Секундная заминка, Эжен открывает глаза и видит, что герцог теперь полностью обнажен. Он рассматривает его член. Длинный, но не слишком толстый. Удивленно цепляется взглядом за гладкий пах без волос и прикусывает губу. Эддрик лукаво улыбается, дразня Эжена, и одним плавным движением перетекает к нему в объятия. Соприкасаясь возбужденными членами, дыша дыханием друг друга. Эддрик упирается локтями о постель, не давая Эжену ощутить всю тяжесть своего тела. Горячий член герцога трется о пах Эжена, задевая его возбужденный член, и герцог глубоко вдыхает воздух, прежде чем втянуть Эжена в поцелуй. Они ласкаются, трутся друг о друга, дурея от чужой горячей кожи, целуются. Наконец, рука Эддрика обхватывает их члены, соединяя друг с другом, вводя в общий ритм. Эжен выгибается, чувствуя накатывающий оргазм. Герцог убыстряет движения, уже хуже контролируя тело и все больше перенося свой вес на Эжена. Два мощных движения и Эжена захватывает горячая пульсирующая волна наслаждения, расходящаяся горячими вспышками по телу, заставляющая неметь руки вплоть до кончиков пальцев. Еще два толчка, прогоняющие по телу Эжена болезненные вспышки наслаждения и Эддрик с тихим вздохом опускается рядом с ним. Эжен чувствует, как по ногам текут вязкие теплые струйки, возвращая тело в действительность. Эддрик лежит, замерев, его выдает только тяжелое дыхание.

Они еще несколько минут лежат, наслаждаясь жаркой расслабленностью и послеоргазменной негой.

Первым шевелиться начинает Эддрик.

- Примем ванну? – спрашивает он, спуская ноги с кровати.

- Подожди, одеться нужно! – останавливает его Эжен, понимая, что Эддрик хочет идти в общую ванну третьего этажа.

Общая ванна похожа на горячие источники. Маленькая мельница образует постоянное движение в большой ванной, Печка, закрытая каменной стеной греет не только комнату, но и саму воду.

- Кто нас там увидит? – беспечно машет рукой герцог и ведет Эжена за собой.

В пути им и правда никто не встречается. Эжен перед дверью облегченно вздыхает. Он пока не знает, как собирается реагировать на эту импровизацию герцога. Было, безусловно, приятно.

В ванне обнаруживается Риэль, греющийся у бортика. Его глаза прикрыты, волосы, собранные в хвост, отдельными прядями намочены. Рядом, на полу, стоит бутылка вина и пустой бокал.

Эжен делает шаг назад. Вот здесь он наверняка лишний. Или он не готов пока к такому совместному отдыху. Герцог удивленно смотрит на него:

- В чем дело, Эжен?

- Я не хочу мешать, - хрипло отвечает Эжен и ловит внимательный взгляд Риэля.

- Не глупи, - Эддрик легонько дергает Эжена на себя и уже через мгновение они оказываются в теплой, почти горячей воде.

- Похоже, - медленно говорит Риэль и Эжен напряженно замирает, ожидая каких-нибудь комментариев по поводу того, чем они занимались, - вся семья сбежала от гостей, - и на его губах появляется слабая улыбка.

- Кисиль там, - отвечает герцог, устраивая Эжена между ними.

- Сомнительно, - откликается Риэль, отпивая вино прямо из горлышка.

- Он не такой безответственный, как мы, - хмыкает Эддрик.

- О да, - улыбается Риэль, предлагая им вина, - Он хуже.

И они смеются вместе.

Дверь тихонько отворяется и Эжен, повернув голову, видит Кисиля.

- Ну, ничего себе! – восклицает тот, - Я вас по всему дому ищу!

- Вся семья в сборе, - бормочет Риэль, ласково смотря на Эжена.

- Вылазьте! – недовольно шумит Кисиль, - Там полный дом гостей.

- Ох, Кисиль! Раздевайся уже, - фыркает Эддрик.

Тот еще что-то бурчит, но снимает одежду. Узкие ступни спускаются в воду рядом с Эженом, оставляя Эддрика и Риэля по краям.

- Вина мне, - смеется Кисиль и получает бокал от Риэля.

Эддрик тянет руку, обнимает Кисиля, зажимая между ними Эжена, рядом пристраивается Риэль.

ГЛАВА 24.

В день свадьбы герцог Литерский, и без того впечатлявший гостей размахом своего богатства, расстарался на славу. Тонкие, шелковые скатерти украшали расставленные во дворе столы. Лавки из редкого красного дерева украшали резные узоры. Всюду, как знак преданности королю, вперемешку с гербами герцога, висят королевские гербы и знаки отличия. Сам герцог одет в расшитые туники, на его груди висит толстая цепочка с увесистым кулоном. Перчатки его вышиты золото нитью, а в волосах украшением сверкают множество драгоценных камней. Он горд, надменен и холоден, как и полагается представителям высшей аристократии. Его первый муж, королевский маг Риэль, одет достаточно богато и, главное, ярко, чтобы скрасить его печальное выражение лица. Впрочем, галдящие гости ничуть не обращают на это внимания, радостно поздравляя его с пополнением в семье.

- Мой милый, - замечает герцог, неслышно приблизившись к мужу, - улыбайтесь.

Губы Риэля расплываются в мягкой улыбке – за годы жизни при дворце, он отточил это умение в совершенстве.

Кисиль ловко подхватывает герцога под руку и восхищенным голосом, так чтобы все непременно услышали, рассказывает, как он счастлив.

Музыканты без устали играют с самого утра – уже больше шести часов.

Его Величество довольно разглядывает веселящихся придворных. Он слишком привык к искусственным праздникам, чтобы замечать притворную радость и неискреннее счастье. Ему кажется, что у него довольно неплохо получилось провернуть эту партию с женитьбой герцога. Молодой муж прилично похож на Габриэля – король уверен, что своим выбором устроил брату вполне неплохой сюрприз. Своеобразное извинение за несуразную женитьбу на маге. При воспоминании о Риэле, в который раз охватывает досада. Нужно было жениться на нем самому, тем более, что маг всегда неровно дышал к своему повелителю, вполне искренне согревая его ночами. Словно почуяв, рядом появляется Риэль, присаживаясь на край лавки.

- Мой король, - Риэль кивает, - как вам праздник?

- Лучший праздник для меня – видеть тебя, мой дорогой, - мягко замечает король и откидывается на спинку кресла.

- Благодарю, ваше Величество, - и ни тени той страсти в словах, что согревала одинокое сердце короля.

- Возможно, вы покажете мне сад Кисиля, про который говорили? – спрашивает король.

- Конечно, прошу, - Риэль легко встает.

- Когда вы планируете вернуться в столицу, мой друг? – спрашивает король, убедившись, что шумный праздник остался позади.

- Мой муж планирует до осени провести время в Сапало – здесь отличный климат в это время года, - уклончиво отвечает маг.

- Но вам совершенно ни к чему оставаться здесь вместе с ним, - давит король, слегка повышая голос – он не привык слышать отказы.

Риэль молчит в ответ, вынуждая Генриха идти на крайние меры:

- Риэль, мне бы хотелось иметь вашу компанию во дворце.

- Ваше Величество, - учтиво отвечает тот, замявшись лишь на секунду, - Если это приказ, то отказать я вам не смею. Но мне бы хотелось вести подготовку к родам подальше от сует столицы.

Генрих давит в себе волну гнева – он не позволял этому мальчишке рожать! Все, все в этом королевстве в его власти! И даже королевский маг. Однако, владея всем, он не имеет ничего. Он слишком устал засыпать в холодной постели. А ошибку, вызванную страхом, уже никогда не исправить. Он слишком испугался мага тогда. Казалось правильным привязать его за кем-то, чтобы поумерить его пыл. Или лучше сломать. Правда, выбор супруга оказался крайне неудачным. А то был бы у него свой маг, благодарный за ласку и теплое слово при удобном отсутствии брака. Все же, для роли первого мужа короля, Риэль был неподходящей кандидатурой. Однако, гадать сейчас бессмысленно.

- Что ж, поздравляю вас, герцог, - холодно бросил король, ускоряя шаг, - вы свободны.

Риэль замер, ожидая, когда король отойдет на приличное расстояние. Ни разу он не позволил себе после вступления в брак ни одного намека на интимные отношения с королем. И если поначалу это было тяжело потому, что сердце гибло от тоски и предательства, от того, что тело само тянулось за желаемой лаской от любимого мужчины, то сейчас становилось все сложнее отказывать правителю огромной страны, его Величеству королю Генриху.

Зашуршала трава. Тонкие пальцы на дрожащих плечах.

- Все будет хорошо, - шептал Кисиль, уткнувшись в спину мужа.

- Я знаю, - Риэль обернулся и подхватил Кисиля под локоть – не хватало еще сильнее злить короля, обнимаясь с Кисилем у него на виду.

- Нужно потерпеть еще неделю и все разъедутся, - преувеличенно бодро говорил Кисиль, оглядывая расстроенного мага, - а сейчас надо улыбаться. Не дело портить свадьбу.

- Да, знаю, - улыбнулся маг, привычно растягивая слова.

Ничему не удивляться, никому не улыбаться, к каждому ровно, никому по лицу не давать, среди знати друзей не искать.

Только попав ко двору, пару раз неприятно обжегшись, именно эти слова про себя твердил всегда Риэль, учась говорить равномерно, чтобы не выдать любые эмоции. А позже, когда уже мало, что из происходящего во дворце могло его удивить, такая манера речи стала его привычкой. Герцог Литерский частенько говорил, что это очень сексуально. Кисиль с ним никогда не соглашался.

- До церемонии осталось совсем немного. Навестим Эжена? Он явно волнуется, - предложил Кисиль.

Эжен, нервно сжимая пальцы, разглядывал в окно веселящуюся толпу. Ему, по традиции, положено было проводить последние часы перед церемонией в одиночестве.

«Оплакивать прощание с семьей и размышлять о том, что стоит привнести в семью мужа»

Эжен же просто нервничал, хотя и не понимал толком от чего.

Тори суетился вокруг, поправляя невидимые складочки на тунике и позволяя себе редкие замечания по поводу того, как хорош его господин.

Свадебная туника отличалась своей длиной – она доходила Эжену до пят. И он прилично беспокоился, что может за нее запнуться. Ткань была ярко зеленой, как и положено, в знак начинания новой жизни. На рукавах вышиты белым узоры, а на поясе кольца, куда во время церемонии Эддрик вденет пояс со своим гербом. Туника Эддрика тоже должна быть длинной, но явно короче, чем у Эжена. И на нем уже будет два пояса, по количеству мужей с их гербами.

Под туникой болтался кулон, подаренный Риэлем, вселяя в Эжена маленькие вспышки уверенности.

До церемонии осталось совсем немного. Сначала будет прощание с семьей. Публичное, с произнесением традиционной речи. Затем знакомство с семьей нового мужа, согласие будущего супруга на вхождение в его семью нового члена и, наконец, благодарность за вхождение в новую семью.

Хотелось закончить все быстрее, но время в ожидании, как нарочно, тянулось невозможно долго.

Когда пришли Риэль с Кисилем, Эжен был рад отвлечься.

- Ну что? Готов к вхождению в семью? – засмеялся Кисиль, оглядывая нервничающего Эжена.

- Не особо, - пожал плечами тот, - я волнуюсь. Боюсь, перепутаю текст прощания и благодарности.

- Что там путать? – удивляется Кисиль.

Эжен протягивает ему два листочка бумаги.

Некоторое время его собеседники читают, после чего Риэль, нахмурившись, спрашивает:

- Уверен?

Эжен кивает.

- Предлагаю попить чай! – преувеличенно бодро хлопает в ладоши Кисиль.

К чаю на стол Риэль выставляет бутылочки с травами.

- Откуда? – удивляется Эжен, - Они у тебя в карманах всегда?

- О! Я немножко маг, я хочу удивлять, - улыбается Риэль, - посыпь в чай.

- Когда была моя свадьба, - прерывает все разговоры Кисиль, - все утро шел дождь. Я был прилично расстроен.

В такие моменты Эжену кажется, что Кисиль совершенно безмозглая кукла, и он с трудом заставляет себя думать иначе.

- Ты радовался свадьбе? – заносчиво спрашивает он, - Разве она была по любви?

- Я радовался свадьбе, - настойчиво повторяет Кисиль, - слезами горю не поможешь. Так что ныть, как тряпке?

Эжену чудится намек на самого себя.

- Так вот, - продолжает Кисиль, широко улыбаясь, - Я все утро расстраивался, вместо того, чтобы прощаться с семьей. Ко мне, помню, пришел Риэль. Когда он узнал, что я плачу из-за дождя…

- Не стоит всякой чепухи, - недовольно обрывает Риэль.

- Что было? – настаивает Эжен.

- Он разогнал тучи, - пожимает плечами Кисиль, обворожительно улыбаясь.

Эжен улыбается, смотря на Риэля. Маг явно смущается.

- Ерунда, - пожимает плечами Риэль, - но для тебя могу тоже уcтроить что-то такое? Или тебе интереснее нагнать дождь?

Они смеются, обсуждая превратности погоды.

Именно в этот момент, когда Эжену приятно и тепло, Тори оповещает, что с ним хочет поговорить отец.

Клавдий ждет его в одной из гостиных. Она небольшая и там никого нет.

- Добрый день, отец, - говорит Эжен.

- Эжен! – Клавдий искренне улыбается, - Я рад, что скоро, несмотря на все, свадьба состоится.

- Благодарю, - Эжен кривится.

- Я был честен с тобой и, насколько мог, сделал все для тебя. Не считай меня скупым родителем – Верим остался за тобой.

- Я считаю тебя черствым, - сердито произносит Эжен, - но вряд ли для тебя это имеет значение.

- Имеет, - печально говорит Клавдий, - Я хотел, как лучше. Но шансов противостоять королю у меня не было. И я старался уберечь тебя от всех печальных извест..

- К чему все это, папа? – злится Эжен, - Совесть замучила?

Эжен зло смеется.

- Зря ты так, сын, - качает головой Клавдий, - Я, правда, люблю тебя.

- Если бы ты любил, ты не допустил бы свадьбы!

- Ты просто сам не понимаешь, что говоришь! – Клавдий распаляется.

- Понимаю, отец, прекрасно!

Эжен вылетает, громко хлопая дверями и тут же натыкается на Клеверия.

- Ты очень красив, - говорит брат, крепко держа его в объятиях.

Эжен пытается вырваться, но виконт крепко держит его.

- Ты будешь прекрасным мужем, жаль, что не старшим, - тихо добавляет Клеверий, ведя его по коридорам, - до свадьбы никому тебя нельзя видеть. Почему ты бродишь?

- Отец сказал, что хотел поговорить, - ворчит Эжен, успокаиваясь.

- Послушай, брат, - Клеверий выделяет это слово, - веди себя взрослее. Твои поступки слишком импульсивны. Как бы ты был старшим?

- Теперь уже не буду. Не все равно ли? – огрызается Эжен.

Клеверий заводит его в какую-то комнату.

- Не дури! – строго говорит он, - Даже будучи третьим мужем, вполне можно применять все то, чему тебя учили для старшинства! Ты не знаешь норм и традиций? Мне не жалко, что пока мы гостили, ты нас избегал. Хочешь дуться – пожалуйста! Но ведь все видят в тебе уже будущего мужа герцога, а не второго сына виконта. А родителей в доме мужа положено любить! И ухаживать!

Клеверий зол. Эжен тоже зол, но понимает, что Клеверий прав.

- Еле вас нашел, - раздается от двери голос Самира, - Здравствуй Эжен! Ты прекрасно выглядишь.

- Спасибо, - кивает Эжен.

Настроение, поднятое Риэлем и Кисилем, испорчено. Руки нервно подрагивают, к горлу подступает ком, а голова начинает болеть. Впереди свадьба и первая брачная ночь. Эжен с трудом сдерживает стон.

ГЛАВА 25.

Его семья шла слева от него. Через узкий коридор из толпы, они приближались к месту, где должен был проходить свадебный ритуал. Эжен медленно шагал, ощущая насколько обострены все чувства. Вся собравшаяся знать смотрела, не отрываясь, на него, ожидая, когда он допустит хоть малейшую оплошность. Проклятые хищники! Он с трудом заставлял себя не смотреть по сторонам, сосредотачиваясь на улыбающемся лице Кисиля.

Герцог стоит напротив Эжена в длинной зеленой тунике, обвязанный двумя поясами. В волосах на солнце переливаются драгоценные камни. Риэль стоит рядом с мужем. Сегодня он не только первый муж, но и королевский маг, свидетельствующий свадьбе. Редко, кто заслуживает такой чести.

Повернувшись к отцу, склонив голову, он начал говорить строки. Важно было ничего не перепутать.

- Благодарю за кров мою семью…

Солнце в самом зените, слепит в глаза.

- Благодарю за хлеб и воду…

Ветер треплет волосы.

- Благодарю за жизнь, дарованную мне.

Отец смотрит на него, прищурив глаза. Страх сковывает тело, пальцы дрожат. Сейчас главное не оступиться. Не испугаться, не скатиться в истерику младшего мужа.

- Клянусь до конца жизни ценить, что было дано. Знания и уроки, что преподнесла мне семья.

Главное теперь, чтобы честь Риэля не подвела Эжена. Чтобы магическое оказалось сильнее его служения королю.

- Прошу у семьи прощения всех долгов и грехов.

Отец настороженно кивает.

- Свидетельствую, - слышит он хриплый голос Риэля.

- Прошу у семьи уплаты всех долгов.

- Свидетельствую! – голос Риэля дрожит. Кажется, что он единственный, кто понимает..

- Прошу у семьи освобождения от рода, сохранения ее долгов передо мной и грехов, отчуждения от имени. Рождение новой семьи! Требую у мага засвидетельствовать это прошение! – Эжен говорит быстро, не давая никому очнуться.

- Свидетельствую, - изумленно шепчет Риэль.

Налетает шквал ветра.

- Отказываюсь от обязательств, данных мне отчужденной семьей!

Риэль молчит. Сейчас так важно услышать от него одно слово. То самое, единственно верное слово.

- Свидетельствую, - произносит Риэль.

- Требую признать помолвку с герцогом Литерским недействительной в силу иных обстоятельств, вступивших в силу!

Одна эта фраза. Уже не обязательная. Но герцог слишком неплохо к нему относился, чтобы не дать ему эту маленькую лазейку для обеления репутации. Ответ Риэля уже не важен. Он все равно засвидетельствует. Эжен торопливо оглядывается.

Его маленькое воровство собственного подарка. Тори верхом на коне, подаренном Кисилем, ждет позади толпы.

Шок гостей дает ему преимущество.

- Гони! – шипит Эжен, вскакивая в седло позади Тори.

Лошадь моментально переходит на бег. Эжен сдергивает с шеи веревку с кулоном.

- Догнать! – слышен крик короля.

Он так и не нашел в себе силы для смирения. Он не видел себя среди них. Он не нашел в себе силы признать себя третьим мужем. И найти хоть что-то хорошее в этом он тоже не смог.

Они едут слишком долго, не позволяя себе снижать темп. Эжен чувствует, как устает спина, и немеют ноги. Он нервничает. Этот момент таков, что пути назад точно нет. Ни король, ни семья никогда не дадут ему второго шанса. Все должно получиться, другого выбора просто нет.

Останавливаются уже затемно, на самой границе с Карумией.

Тори ловко разводит костер, достает одеяло из седельных мешков, позволяя Эжену отдыхать, прислонившись к дереву.

- Ты уверен, Тори, что нас пустят через границу? – устало спрашивает Эжен.

- Уверен, господин, - кивает тот, предлагая Эжену хлеб и кусок холодного мяса.

- Эта печатка герцога точно действительна?

- Да, господин, - отвечает Тори.

- Ты так и не сказал, почему ты изменил службе у герцога? – спросил Эжен, отламывая кусочек.

- Я не предам вас, если вы об этом! – убежденно говорит Тори.

- Нет, не об этом, - качает головой Эжен, продолжая разглядывать Тори.

У слуги коротко стриженные темные волосы, раскосые глаза.

- Позвольте мне оставить это в тайне? – спрашивает Тори.

Эжен кивает. Если Тори хочется оставить что-то при себе, то он ничуть не смеет мешать. Тем более, что предательства ждать и, правда, глупо. Тори осудят гораздо быстрее его.

Утро наступает гораздо быстрее, чем Эжену хотелось бы. Они спали всего несколько часов. Голова тяжелая. Тело болит от непривычных условий для сна. Эжен с трудом заставляет себя встать и продолжить дорогу.

Сегодня Эжен сам сел вперед, посадив Тори сзади.

Въезд в Карумию был чисто формальным. Длинный забор из тонких металлических прутьев, который не выдержит должной осады. И с десяток воинов. Впрочем, проезжих здесь было и правда мало.

Эжен показал печатку солдату. Свою нервозность и опасения он скрывал за надменным выражением лица.

Солдат лишь глянул на печатку, не задавая больше вопросов.

По дорогам Карумии они не гнали коня.

Сейчас, когда все получилось, было время подумать. Подумать о том, как быть дальше. Эжен усмехнулся, задумавшись, что ничего не знает о стране, в которой собрался жить. Со своей семьей он жил слишком далеко, чтобы интересоваться Карумией. А у герцога о этой стране книжек не нашлось. Кисиль от расспросов отмахивался, рассказывая какие-то глупости.

Семья, Эддрик, Кисиль и Риэль. Все это было слишком далеко сейчас. Казалось, будто в прошлой жизни. А ведь еще вчера они с Кисилем и Риэлем сидели в его комнате в Сапало, весело болтая. Тогда, перед свадьбой, Эжен показал Риэлю текст, показывая, что хочет отказаться от семьи. И маг не противился, считая, что в Эжене говорит обида, давая ему право на маленькую месть.

Эжен сам толком не понимал, как ему удавалось так легко показывать переживания и начинающиеся привязанности. Впрочем, наверное, это все нервы. Он слишком боялся промахнуться и в этот раз. Ошибиться в Тори, как ошибся в лорде Абигейле.

Его целью было уехать как можно дальше вглубь Карумии. Как можно быстрее.

Они ехали, давая себе лишь короткие передышки, не останавливаясь нигде больше чем на ночь.

Первые крупные траты пришлись почти сразу - они купили второго коня. Не чета конечно коню Кисиля, но скорость они определенно увеличили, разделив между животными нагрузку.

Десять дней спустя Эжен основательно вымотался и, решив, что они уже достаточно далеко от границы, позволил себе целых три дня отдыха на постоялом дворе.

Они жутко напились с Тори на второй день, отмечая свою удачу. Смывали все страхи и переживания вином. Валялись на кровати Эжена, безумно хохоча, стирая границы между слугой и господином.

- Так что? Почему ты ушел от герцога? – спросил Эжен, наливая себе еще вина.

- От любви, господин, - грустно ухмыляясь, ответил Тори.

- Ты был влюблен в герцога? – удивился Эжен.

- Нет, - помотал головой Тори, - в вас, господин.

- В меня?

- Да.

Эжен сам не понял, как вышло, что он потянулся к губам слуги. Но когда их губы соприкоснулись, Тори так сладко застонал, что остальное вышло само собой. Не в силах сопротивляться стонам и податливым губам, Эжен слепо шарил руками по телу, сминая и кусая губы любовника. Тори выгибался, подставляя живот под руки. Позволял пощипывать соски, легонько подрагивая от удовольствия. Робко целовал в ответ, оставляя красные отметины на шее и плечах. Эжен иногда прикрывает глаза, откидывает мешающие волосы. Стаскивает ненужную сейчас уже одежду. Оглаживает пах Тори, чувствуя свое возбуждение.

Тори совершенно потерялся в мире ощущений. В мире, где горячие руки скользят по телу, умелые пальцы находят нужные точки, а влажные губы скользят по шее. Он шептал пересохшими губами одному ему понятные слова.

Он восхищался происходящим, он был уже на грани, когда Эжен ловко разминал колечко ануса. Готов был кончить, облизывая пальцы своего господина.

Эжен вошел в любовника сразу и резко, не давая задуматься о боли. И только после этого замер, позволяя телу привыкнуть, а мышцам приспособиться. Его руки не давали Тори опомниться от наслаждения, через боль вернуться в реальность. Он ласкал член Тори, захватывая и перекатывая в ладони яички любовника. Оглаживал живот, проходился по соскам, ласкал губами такую чувствительную шею.

Двигался Эжен внутри любовника мощными толчками, наращивая темп. Он придерживал бедра любовника, не позволяя навязывать темп.

Тори, подгоняемый ласками Эжена, кончил первый, излившись себе на живот. Эжен, сделав еще несколько толчков, последовал за ним.

Очнулись они оба через пару минут. Эжен легонько гладил живот любовника, размазывая застывающую сперму, Тори выгибался от удовольствия.

- Это было неожиданно, - пробормотал Эжен, немного придя в себя.

- Спасибо, это самый желанный для меня подарок, - откликнулся Тори, придвигаясь еще чуть ближе.

Эжен немного дотянулся до губ Тори, легонько лаская их.

Он не чувствовал неудобства или стыда. Ему было легко.

- Тори, - окликнул Эжен.

Тори внимательно смотрел на Эжена почти трезвым взглядом.

- Я не могу ответить взаимностью на твои чувства, - сказал Эжен, - но мне было хорошо с тобой.

- Господин, - вскинулся Тори, - я не прошу чего-либо большего! То, что было между нами уже большое счастье для меня!

- Мы попробуем, да? Называй меня по имени, пожалуйста, - Эжен мягко улыбнулся, думая, что теперь ему есть, для кого быть сильным. И возможно стать старшим.

Он улыбался, когда засыпал.

ГЛАВА 26.

Они снова были в пути.

После того случая на постоялом дворе прошло почти полтора месяца. Они проехали достаточное количество поселений – как крупных, так и мелких. Но Эжен все никак не мог определиться, остаться где-то надолго и возможно осесть навсегда. Тори прилично устал от долгого путешествия. Он исхудал и слишком быстро уставал в дороге, вынуждая Эжена устраивать привалы все чаще.

Их отношения менялись неуловимо, очень медленно. Они сохраняли приличную дистанцию в отношениях днем, чтобы ночью вновь предаваться ласкам в объятиях друг друга. Эжен не знал, что такое любовь, но считал, что его чувства к Тори вполне могут ей быть.

- Тори, - испуганно нахмурился Эжен, когда спутник резко остановил лошадь и спешился.

Тот не отвечал, держась за животное.

- Тори! – требовательно позвал Эжен, приближаясь к любовнику.

Тот махнул рукой и тут же согнулся в мучительных спазмах. Тори тошнило. Пищей, желчью и кровью. Эжен смотрел в ужасе на происходящее.

Почти минуту спустя, он отмер.

Эжен помог Тори утереться и умыться водой из фляжки. Потом убедил его раскинуть привал прямо в поле. Сам расстелил одеяло, достал немного еды. Они сидели в поле у дороги, перекусывали. Эжен волновался, но спросить Тори о том, что происходит так и не решился. Однако принял решения на ближайшем дворе провести не меньше пяти дней. Тори нужно отдохнуть, да и ему стоит расслабиться. Он, не жалея, расставался с украшениями из прошлой жизни, строя нынешнюю.

Ехать дальше он не спешил, хотя Тори и торопил его, уверяя, что с ним все хорошо.

Постоялый двор располагался на самом въезде в город. И выглядел достаточно чистым, чтобы Эжен спокойно мог прожить здесь неделю. Хозяин был приветлив. Комната небольшой, но уютной. А кровать даже заслуживала похвалы – широкая и не продавленная. За ширмой была ванна. Хозяин, за небольшую доплату, обещал организовать горячую воду немедленно. Эжен с сожалением вспомнил горячие источники в замке Сапало. Они были отличными! И ванна на третьем этаже…

Эжен разлегся на кровати и похлопал рядом с собой, приглашая Тори прилечь.

Тот покачал головой, отсаживаясь на приличное расстояние.

- Нам стоит поговорить, Эжен, - поджал губы Тори.

- О чем?

Эжену было хорошо. Мягкая постель, горячая ванна и свежий ужин. Да и неплохая компания в лице Тори. А, в общем, он устал. К чему все эти разговоры, если не хочется даже ласк? Тори, к тому же, неважно себя чувствует!

Тори молчал, склонив голову, рассматривал свою обувь, теребил пальцами краешек туники и кусал губы.

- Тори, - окликнул Эжен, - о чем поговорить?

- Давай не сейчас, - решил тот, ложась рядом, - я устал.

Эжен обнял любовника, целуя в горячий лоб.

- У тебя температура!

- Нет, я просто устал.

- Тори! На здоровье не экономят! Ты об этом мне хотел сказать? О болезни?

- Нет, - нахмурился тот, - Я просто устал. Ляжем спать скорее?

Эжен ничуть не успокоился, но решил сейчас Тори не волновать. Если ему станет хуже, Эжен вызовет врача. А пока лучше дать Тори отдохнуть.

В дверь постучались и четверо молодых ребят втащили кадки с горячей водой. Наполнили ванну и, молча, ушли, не дождавшись пары монет за хлопоты.

Эжен уговорил Тори первым принять ванну.

Пока любовник отмокал, прикрыв глаза, Эжен мягко водил мочалкой по телу.

Смуглое тело притягивало. Возбужденный член дразнил. Эжен сглотнул слюну, чувствуя, что от горячей воды становится жарко. Не сдержавшись, Эжен слегка прикусил кожу на плече Тори, оставляя красный след. Тори недовольно помотал головой, давая понять, что сегодня ни на что не способен. Моя любовнику волосы, Эжен перебирал пряди, стараясь не дергать спутанные кончики.

После ванны от Тори пахло травами. Эжен помог ему добраться до кровати и укрыл поплотнее одеялом.

Убедившись, что Тори уснул, Эжен спустился вниз отдать распоряжения насчет лошадей.

- Эй! Хозяин! – окликнул он мужчину, - надо бы коняшек обиходить.

- Так что за проблема, господин? – пожал тот плечами, - Ребяткам скажу, мигом все сделают.

- Спасибо, - кивнул Эжен, передавая горсть монеток, - А как у вас тут дело с врачами?

- Есть парочка в городе. Берут, заразы, дорого! Лучше к знахарю пойти.

- Ладно, спрошу еще, если что, - кивнул Эжен.

Врачи им не понадобились. На утро Тори, чуть не закатив истерику, потребовал, чтобы они двигались дальше. Эжен не понимал его поведения. Но ни угрозы, ни упрашивания не помогли изменить мнение любовника.

- Куда ты так торопишься, Тори? – раздраженно спросил Эжен, натягивая тунику.

- Хочу поживее добраться до места, где ты купишь дом, - сердито ответил тот, но тут же смягчился, - скорее ночевать в нашей постели, а не в придорожной.

Эжен точно помнил, что не хотел никогда обращаться с мужьями так, как это делал отец, но сейчас был невозможно близок к тому, чтобы отхлестать Тори для успокоения этой истерики. И мягкие слова в конце совершенно не помогли. Чертов мальчишка!

Эжену совершенно не хотелось загонять лошадей. Да и они сами устали. За ними больше никто не гонится, так что смысла торопиться. Отдохнуть здесь пару дней – вполне неплохая идея. Но Тори был неумолим. Он просил, требовал и умолял. На этом Эжен и сдался, не желая больше вести пустые разговоры.

Выехали они достаточно поздно, и Эжен понимал, что следующая ночевка будет под открытым небом.

- Скажи, - спросил он Тори, когда они прилично отъехали от города, - тебе что, нравится ночевка под открытым небом?

- Я просто хочу быстрее найти город, где мы осядем. Что в этом плохого? – раздраженно фыркнул Тори.

Раньше любовник себе такого отношения не позволял, сохраняя вежливое отношение.

- Ничего, - ответил Эжен, и они замолчали, храня недовольное молчание.

Пару часов спустя, на въезде в лес, Эжен заметил, что Тори кривится.

- Тебе плохо? – поинтересовался Эжен, подъезжая поближе.

- Нет, нормально.

- Тори! Достаточно! Немедленно говори, что происходит! – рассердился Эжен, а потом с его губ сорвалось это проклятое, - Я приказываю!

- Как пожелает господин, - немедленно отозвался Тори бесцветным голосом и Эжен чертыхнулся.

- Прости, Тори, прости! – он схватил любовника за руку, - Давай спешимся и поговорим толком?

- Нет, здесь особо не о чем говорить. Я жду ребенка.

Эжен почувствовал, как сердце сбилось с ритма, пропуская два удара, а после зашлось в сумасшедшем танце.

Он не знал, как правильно реагировать на такую новость. Конечно, Эжен был рад. Это точно. Он не хотел бы узнать такую новость вот так, в лесу. Неподходящие условия и ситуация для беременности. Однако, дети это всегда счастье. Они не могут быть не к месту, и поэтому Эжен был рад, уже с первой секунды начиная любить своего ребеночка. В любом случае, отец их детей не услышит ни одного сомнения, только слова радости и счастья! Эжен обязательно придумает, как раздобыть доход и как можно скорее найдет дом. В ближайшем городе.

- Тори! – Эжен ловко спрыгнул с коня, - Такое счастье!

- Ты рад? – удивленно взглянул на него Тори.

- Конечно! Как я могу быть не рад? Если бы ты сказал, мы остались в том городишке и никуда не поехали, начиная создавать уют нашей будущей семьи!

- И тебя не волнует, что я слуга? Что у нас нет заработка?

- В этой стране мы равны, вместе начинаем с самого начала! И денег заработаем!

- Думаешь? – переспросил Тори с сомнением.

- Конечно! Сразу же поженимся по приезду! Мой сын не родится вне брака!

- О, Эжен, - пробормотал Тори, расплываясь в улыбке.

Эжен стащил Тори с лошади, стискивая в объятиях.

- Ты чудо, - пробормотал Эжен в макушку Тори.

«Когда-нибудь, я обязательно тебя полюблю» - добавил он мысленно.

Дальше они ехали гораздо веселее. Много обсуждали то, как будут строить будущее.

Спать легли под открытым небом. Эжену казалось, что он долго не сможет сомкнуть глаз, но как только голова коснулась одеяла, он тут же провалился в сон.

В саду пахло маками, а росли розы. Деревья цвели мелкими розовыми цветочками. А под ногами лежал снег. Эжен сидел на лавочке и любовался розами, которые пахнут, как маки. Солнца не было совсем, но было светло.

На лавочку рядом присел Риэль.

- Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь, - улыбнулся маг, растягивая слова.

- Я соскучился, - выдохнул Эжен, едва его увидел, - Я так соскучился! Хочу обратно, в теплую постель, к горячим источникам и вышколенным слугам!

- Каждый поступок имеет цену, дорогой, - усмехнулся маг, - Ты выкинул кулон. Одень его, он спасает от дурного глаза.

- Ты будешь следить, - помотал головой Эжен.

- Я теперь могу делать это и без кулона, - рассмеялся маг.

Эжен засомневался, но кулон одел.

- Зачем ты убежал? Тебе было плохо с нами? – спросил Риэль.

- Я не могу быть третьим мужем. Не могу.

- Ладно, - согласно кивнул Риэль, - как ты себя чувствуешь?

- Я скоро стану отцом, - бесцветно отозвался Эжен.

- Поздравляю.

- Как все отреагировали на мой побег? Что сказал герцог?

- Ты украл его печатку, дорогой! – сердито ответил маг.

Эжен виновато кивнул, вертя в руке предмет разговора.

- Нужно вернуть ее! – так же недовольно добавил маг, - Отдай мне ее сейчас.

Эжен положил печатку на раскрытую ладонь.

- Разве недостаточно было просто отречься от семьи? Ты знаешь, что такое требование долгов? – поджал губы маг.

- Они будут мне должны, - резко ответил Эжен.

- Дурной мальчишка! Начитался всяких книжек! Нужно было сказать, чтобы Эддрик ограничил тебе доступ к библиотеке! Это древний ритуал, закрепленный магией! Твою семью будут судить!

Эжен распахнул в ужасе глаза, потом равнодушно их прикрыл.

- Они меня не жалели, а я должен пожалеть?

- Глупый ребенок! – рассердился маг.

Эжен резко сел, вдыхая воздух. Он потер лицо. Сон, это только сон. Рука судорожно шарила по шее. Кулона не было.

Эжен полез в мешки, выискивая печатку.

- Что случилось? – сонно спросил Тори.

- Ничего! Спи! – фыркнул Эжен, доставая печатку.

Приснилось, все приснилось. Вряд ли после того, что он учудил, кто-то из Литерских хочет хотя бы видеть его, не то, что разговаривать.

C ПРАЗДНИКОМ!

Дорогие девушки! Поздравляю вас с чудесным праздником весны!

Пусть будет этот День Весны

Для Вас особенно чудесным

И полным ясной глубины

И пряных запахов древесных.

Пусть алый цвет и бирюза

Рождают праздничность и песни,

Пусть будут яркими глаза,

И будут радостными вести.

Пусть будет побольше вдохновения в вашей жизни, удачи и исполнения любой мечты!

С 8 марта!!!

ГЛАВА 27.

Город Дим встретил их суетой.

Дим располагался на развязке торговых путей, и сюда стекались множество путников, наполняя дороги нескончаемым потоком людей.

Эжен и Тори старались держаться ближе к обочине, чтобы не столкнуться с обозами. Тори выглядел неважно и Эжен мучился, не зная, что лучше: поторопиться или же замедлить езду.

- Я толком ничего не знаю о родах, - заметил Эжен.

- Совсем ничего? - удивился Тори.

- Общее. Десять месяцев беременности, два месяца перестройки организма, восемь развитие плода, - пожал плечами Эжен, легонько улыбаясь.

- Ну, думаю, все остальное мы сможем узнать, так сказать, на практике, - рассмеялся Тори. - Ты кстати, знал, во время беременности происходит открытие выхода.

- Какого выхода? - нахмурился Эжен.

- Дырка, откуда полезет ребенок! - расхохотался Тори, - Ее, кстати, некоторые пары, потом используют немного не по назначению, - Тори подмигнул, снова расхохотавшись.

Эжен шутку не поддержал. Ему казалось неуместным шутить сейчас подобным образом. Он частенько замечал от Тори просторечивые и, часто, похабные словечки, не дающие забыть о социальном статусе любовника.

- Пусть лучше будет выход, - поморщившись, ответил Эжен.

- Ты такой папин сыночек, - буркнул Тори.

- О чем ты?

- Стоит отпустить себя. Ты такой ... однообразный в сексе, - Тори передернул плечами, дерзко смотря на любовника.

- А тебе с моим однообразием скучно, да? - поджал губы Эжен. Обвинение в том, что он плохой любовник было неприятно.

- Разнообразие неплохая штука, - парировал Тори.

- Что же ты поперся за моим однообразием? - рассердился Эжен.

- Влюбился! - фыркнул Тори, - я же не говорю, что пойду изменять! Я говорю о разнообразии в нашей с тобой жизни.

Их разговор на повышенных тонах привлекал внимание извозчиков и Эжен рассерженно шикнул на Тори, прерывая все споры.

Постоялый двор Дима состоял из шести трехэтажных домов и располагался недалеко от городского рынка. Чистотой и опрятностью он похвастаться не мог, да и цену за ночлег хозяин заплатил непомерную. Тори, было, попробовал торговаться, но Эжен шикнул на него.

- Молчи! Мы можем себе это позволить!

Хозяин сыто кивнул и сообщил, что всегда рад видеть достойных господ под крышей своего дома. Хозяином был жилистый мужичок в годах.

- А что, нет ли здесь домов на продажу? - спросил Эжен пока их вели по узким коридорам.

Конечно, он предпочел бы не такой крупный город. Но сейчас нужно было как можно быстрее найти дом и заработок. Время до рождения сына пролетит быстро, а его первенец ни в чем не должен нуждаться!

- Есть один, но он на окраине, - отозвался хозяин, хрипло кашляя, - да и старенький к тому же.

- Мы бы хотели глянуть все равно, - отозвался Эжен, - как связаться с хозяином?

- Я отправлю ему записочку, - кивнул хозяин, не поворачивая головы.

- Спасибо.

Комната, в которую их привел хозяин постоялого двора выглядела удручающе - белье на кровати линялое и в пятнах, мебель старая, окно пыльное.

- Это ваша лучшая комната? - Эжен чуть склонил голову, разглядывая пол под ногами.

- К сожалению, господин, - впрочем, в голосе хозяина никакого сожаления не было, - слишком много у нас гостей. Вот и портится все быстро. Разве напасешься денег на эти ремонты?

- Ясно. Принесите воды для ванны и обед, - распорядился Эжен.

Только за хозяином закрылась дверь, как Тори, уперев руки в бока, заявил:

- Что ты себя ведешь, как богатенький мальчик?

- Ты о чем? - устало спросил Эжен, присаживаясь на кровать.

- Что ты не дал мне поторговаться, а?

- Это постыдно. Он подумает, что у нас нет денег.

- А у нас их и так немного! - рассердился Тори, - хватит сравнивать свою аристократическую жизнь с тем, что происходит сейчас. Ты выставляешь себя дурачком! Карумия торговая страна! Тут всем заправляют деньги и умению торговаться, а не статус.

- С чего ты взял?

- Я не взял! Я знаю! - прищурил глаза Тори, раздраженно теребя складки одежды.

- Когда ты успел узнать о Карумии? - рассердился Эжен.

- Господа Литерские были частыми гостями этой страны, - ухмыльнулся Тори, - я неплохо знаю эту страну.

- Интересно, - Эжен почти шипел, - и что же ты знаешь?

- Ну уж побольше тебя! Тебя, который сбежал из под венца, от денег и теплого крылышка в страну, о которой не знает ничего ровным счетом! - зло рассмеялся Тори.

- Сбежа-ал? - Эжен вскочил с кровати, сжимая в ярости кулаки, - А кто меня уговаривал это сделать? Кто мне говорил, что это отличный шанс начать жизнь заново и самому, а?

- Если бы ты не хотел, то не сбежал, - пожал плечами Тори и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Эжен устало повалился на кровать.

Их история с Тори началась как самый дешевый и типичный роман. Эжен страдал, утопая в горе к себе. Тори был рядом, Тори был ласков, Тори не казался солдатом враждебного лагеря.

И сейчас, в эту минуту, Эжен заставлял себя думать о том, что все сказанное Тори, сделано под влиянием эмоций. Потому что иные объяснения не приходили в голову.

Принесли воду и ужин.

Тори вернулся как раз когда Эжен заканчивал мыться. Молчаливый и собранный.

- Помочь тебе вымыться? - миролюбиво предложил Эжен.

Тори покачал головой.

- Послушай, не сердись, - начал было Эжен.

- Я не сержусь, - тут же откликнулся Тори, - Все будет хорошо. Ты всему научишься.

- Да, - согласился Эжен, не понимая о чем говорит Тори,- А завтра мы поженимся. И будем счастливыми родителями.

- Эжен, глупый мальчишка, - улыбнулся Тори.

Эжен легко поцеловал Тори в губы, обозначая перемирие.

- Давай займемся сексом? - тут же отозвался Тори.

- Ты беременный, - поджал губы Эжен.

- Да, беременный, а не больной.

- Нет, - стойко ответил Эжен.

- Тогда просто поваляемся? - улыбнулся Тори.

Они долго лежали молча, прежде чем Эжен спросил:

- Расскажи мне о Карумии?

- Это денежная страна. Здесь все, что ты имеешь, показатель того, сколько у тебя денег. Правитель - самый богатый человек. Если кто-то будет иметь денег больше, чем правящая семья, то сможет претендовать на трон. Последние восемьдесят лет семья династии Риминари считается самой богатой.

- А как же кровь? - у Эжена не укладывалось в голове, что все, что бережно хранилось и почиталось в его стране, здесь, видимо, пустой звук.

- Кровь? Здесь она у всех одного цвета - красного, - усмехнулся Тори.

- И зачем же тогда король?

- Правитель. Здесь правитель, а не король.

- Хорошо. Зачем он?

- Есть свод правил для короля. Богатство достигается при помощи ума. Самый богатый - самый умный.

- Не очень логично, - фыркнул Эжен, - Кто был никем, тот может стать всем, даже королем?

- Не думаю, что ты сможешь достигнуть богатства короля.

- Выиграю, - рассмеялся Эжен.

- Азартные игры тут не в почете, как раз поэтому, - пожал плечами Тори.

- И что же? Всем заправляет король?

- Правитель, - настойчиво поправил Тори, - всем заправляет свод правил. И десять человек из смотрящего совета. Но право последнего слова за Правителем.

- Откуда ты это знаешь?

- Это знает каждый житель страны, - усмехнулся Тори, - Рассказали, - добавил, подумав.

- Получается, хозяин постоялого дома чуть ли не аристократ?

- Да ну! Ты мелко берешь! Не нужно равнять на свою страну.

- Свою? Почему не нашу?

- Не придирайся к словам, - улыбнулся Тори и потянулся к губам Эжена, - Я возбуждаю тебя, даже рассказывая о политическом устройстве страны? - удивился Тори, скользнув рукой к паху любовника.

- Ты уходишь от ответа, - пробормотал Эжен, подставляясь под ласковые поцелуи.

Тори лизал, посасывал и прикусывал кожу на шее. По телу уже бежали мурашки и упираться, отказываясь от секса, совершенно не хотелось. Эжен легко провел рукой по телу любовника, очерчивая контур тела.

Он так хотел любить его сейчас.

Утром, когда они заказали завтрак, хозяин сообщил, что продавец дома будет ближе к четырем.

- Предлагаю прогуляться, - заулыбался Тори, - В Диме отличный рынок.

- Откуда ты знаешь?

- Я же говорю, что герцог с семьей часто выбирались в Карумию.

- Хмм…

- Что хмм? Идем!

- Как ты себя чувствуешь?

- Идем! Хорошо я себя чувствую.

Рынок был просто огромен по своей величине. Они проталкивались сквозь толпу, крепко держась за руки.

- Господин! Господин! Купите пряники, отличные пряники! – кто-то дернул Эжена за руку.

Он обернулся и с удивлением обнаружил мальчишку-попрошайку, в порванных штанах, в заплатанной рубахе и чумазого. В руках у мальчонки была связка пряников.

- Сколько стоят? – спросил он, разглядывая худое личико.

- Двадцать. Двадцать золотых, - гордо заулыбался мальчишка.

- Непомерная цена за пряники, - покачал головой Эжен.

- Идем, - резко оборвал его Тори, проталкивая вперед.

- Это же просто ребенок, который хочет заработать на еду.

- Их тут таких множество, - недовольно отозвался Тори.

Спорить уже не было смысла – они прилично отошли от мальчишки. Эжен сдержал резкие слова, напоминая себе о том, что любовник ждет их ребенка.

У входа в мебельный магазинчик их ощутимо толкнули и Тори, неуклюже оступившись, упал на какого-то паренька.

- Ты что творишь! – огрызнулся тот, толкая Тори в ответ.

- Да ты с ума сошел! – фыркнул любовник Эжена, с трудом удерживаясь на ногах.

- Что-о ты сказал? – рассердился парнишка, хмуря светлые брови и упрямо поджимая тонкие бледные губы.

- Что слышал, дурак! – Тори, любивший избегать конфликтов, похоже, сегодня жаждал получить скандал.

- Тори! – дернул Эжен любовника, - Извините!

- С чего извиняться-то? – взвился Тори.

- Под ноги смотри, идиот! – бросил парнишка, растворяясь в толпе.

- Что ты взъелся, Тори?

- Да он же видел, что меня толкнули!

- Не затевай скандалы, родной. Нам это ни к чему, - покачал головой Эжен, прижимая любовника к себе.

- Хочешь сказать, что я должен терпеть, пока меня унижают? – Тори недовольно закусил губу.

- Нет, конечно. Но здесь не было ничего конфликтного, - любовник злился все сильнее и Эжен уже жалел, что затеял эти объяснения.

- Хочешь сказать…, - начал было Тори, но тут его снова толкнули, - Смотри куда прешь, старый козел! Слепой что ли?

К ним повернулся внушительный мужчина. На нем были дорогие одежды, на пальцах блестели золотые перстни, украшенные дорогими камнями. Широкое лицо было в морщинках, на лбу залегала складка.

- Ты сейчас это кому сказал, сосунок? – спросил он грозно.

- Кому слышал! Смотреть надо куда идешь! – визгливо выкрикнул Тори.

- Идем! – Эжен потянул Тори на себя, понимая, что этот собеседник посерьезней первого, а Тори явно ведет себя странно.

- Что ты меня останавливаешь?! Расшибу морду этому козлу… - Тори резко дернулся в сторону мужчины.

Эжен четко видел блеснувшую в отблесках утреннего солнца гладь металла, мгновенно оказавшегося в руке мужчины.

- Тори! – он точно успел это крикнуть, прежде чем тот наскочил на оружие. Клинок кинжала вошел в тело Тори мягко, словно в растопленное масло, легко разрывая тонкую ткань рубахи. Глаза любовника широко распахнулись, рука тянулась к обидчику в защитном жесте, но ноги же подвели.

- Тварь, - прошипел мужчина, выдергивая кинжал.

- Ты что делаешь?! Помогите! – вскрикнул Эжен, чувствуя, что из горла вместо крика вырывается хрип.

Тори сидел на тротуаре, удивленно разглядывая запачканную в крови ладонь.

- Тори! Родненький! Куда? Куда он попал? – Эжен рухнул рядом с любовником, разглядывая залитый кровью аккуратный разрез в области груди.

- Яд, - прошептал Тори.

- Что? – сквозь туман паники Эжен совершенно не понимал, о чем говорит возлюбленный.

- Лезвие кинжала было смазано ядом. Как больно, как же больно, - прошипел Тори срывающимся голосом.

- Все будет хорошо, все хорошо. Сейчас я позову лекаря, - шептал Эжен, совершенно не представляя где можно найти помощь.

- Я люблю тебя. Такой дурак, так глупо все, - хрипел Тори, все больше заваливаясь на бок.

- Я тоже тебя люблю. Как же наш сын? Что ты такое говоришь? Тори! Ты не умрешь!

- Эжен, ты такой красивый. Герцог такой дурак, что отпустил тебя.

- О чем ты? Мы ушли, вместе ушли, сами, - шептал Эжен, лихорадочно гладя любовника по голове.

- Эжен, герцог…

- Я доктор! Кому здесь нужна помощь? – раздался над ними уверенный голос.

ГЛАВА 28.

Тори лежал на кровати в снятой ими комнате. Бледный, с растрепанными волосами и искусанными губами. Доктор умело делал перевязку.

- Зря вы решили с этим человеком спорить, - сказал доктор.

- Сам не понимаю, что нашло на Тори. Ему такое не свойственно, - утомленно ответил Эжен.

- Есть факторы, когда люди подвержены такому. Знаете, стресс, длительное воздержание, возможно, депрессия, ранняя беременность. Может, что-то из этого было?

- Было, - устало провел рукой по лицу, - все было.

- Вы хотите сказать, он беременный? – ужаснулся доктор.

- Да, - подтвердил Эжен.

- Боюсь, в таком случае, нужно говорить о шансе сохранения только одной жизни. Это однозначно, - доктор нахмурился, - и на таком сроке это не ребенок.

- Я понимаю, конечно.

- И это не гарантия, понимаете? Он все равно может умереть. Просто борьба организма, направленная только на хозяина даст больше шансов.

- Да.

- Вот, выпейте, вам стоит отдохнуть, - доктор протянул Эжену стакан.

Когда Эжен проснулся, за окном было темно. Он спал на полу, с подложенным под голову, вместо подушки, пледом. Голова болела, и он не сразу сориентировался в происходящем.

- Доктор?

- Да? – отозвался врач, сидящий на краю кровати.

- Как Тори?

- К сожалению, так и не приходит в сознание. Боюсь…

- Ребенок. Его больше нет? – хрипло спросил Эжен.

- Мне жаль, - ответил тот, - сейчас мне пора, я приду утром.

- Спасибо. Деньги. Сколько я вам должен?

- 80 золотых, - врач вопросительно посмотрел на Эжена, а у того мелькнула мысль, что бы делал доктор, если бы у него не было этих денег. Но он только отдал монеты.

Когда врач ушел, Эжен присел на кровать к Тори. На лбу любовника блестели капельки пота, пересохшие губы чуть приоткрыты, грудь еле заметно поднимается.

Эжен запоздало вспомнил о том, что они сегодня должны были заняться покупкой дома. Какой сейчас дом, когда Тори ходит по тонкой границе жизни и смерти?

Было время подумать. Задать себе вопросы, о которых он не задумывался так долго, отгоняя от себя, словно назойливых мух. Почему герцог не послал за ними погоню? Как Тори смог достать печатку? Почему Риэль подтвердил его клятву? Что имел в виду Тори, говоря, что герцог его отпустил? Вспоминал ли о нем Самир хоть раз? Как там теперь живут Литерские? Любит ли он Тори? И самый главный вопрос: стоило ли бежать сейчас?

Конечно, герцог, скорее всего, исполнил бы обещание и отпустил бы его через три месяца? Но вот смог бы он уйти? Плыть по теплому течению чаще намного проще, чем сопротивляться ледяному потоку. Он привык бы к ласковому бездельничеству дома Литерских. Он полюбил бы их со временем или думал, что полюбил, и желание уйти притупилось, оставшись сожалением на фоне. Но его стремления и амбиции навсегда были бы похоронены под печатью младшего мужа. Сожалеть о содеянном совершенно бессмысленно – назад ничего не воротишь. Эддрик так и был бы старшим мужем, Риэль – королевским магом, у Кисиля – собственное дело. Чем бы занимался он? Слонялся по углам целыми днями, ожидая, когда кто-то сможет уделить ему время?

Тогда, на площади, когда он говорил о любви, они казались такими правильными для того момента, но об их искренности Эжен говорить не мог. Что же ему делать сейчас? Брак с Тори, если быть честным с собой, тоже не то, чего он хотел. Жестоко так говорить, но сейчас, когда не стало ребенка, он свободен от обязательств. Он не обязан любить Тори. И не должен оставаться с ним потому, что Тори устроил побег. Но чертова совесть кричала внутри Эжена, кричала, что так нельзя. Тори ранен, Тори потерял ребенка.

В дверь постучали и Эжен поднялся, чтобы открыть. У двери, тянясь к ручке, он случайно задел вещевой мешок Тори. Тот упал и раскрылся. В дверь еще раз постучали.

- Вы будете смотреть дом? – спросил хозяин, поворачиваясь так, чтобы попытаться хоть как-то рассмотреть происходящее в номере.

Эжен совершенно забыл об этом. Да и ему казалось, что назначенное время давно позади, о чем он и спросил у мужчины.

- Задержался, паршивец, - непринужденно пожав плечами, ответил тот.

Если Тори поправится… вернее, когда Тори поправится, им нужен будет дом. Сейчас любовник спит и не заметит его ухода, а когда очнется, это будет приятным подарком.

- Да, - кивнул Эжен, - дайте мне десять минут.

Захлопнув дверь, он поднял мешок Тори. На самом верху оказалась кожаная книжка. Эжен как-то и не задумывался, что бывший слуга умеет читать. Эжен достал книжку и повертел в руках. Ее страницы были исписаны мелким почерком. На страничках стояли даты, а все тексты были от первого лица. Не только читать, но и писать.

- Как интересно, - пробормотал Эжен, закидывая книжицу обратно в мешок.

Продавцом дома был молодой парень. Распущенные светлые волосы спускали почти до талии, тело обтягивала тонкая кофта с высоким воротом.

- Простите, дела задержали, - улыбнулся парень, растягивая тонкие сухие губы, - Я Люмен.

- Эжен, - представился бывший виконт и несостоявшийся герцог.

- Идемте, у меня тут экипаж, - Люмен поманил за собой Эжена.

Экипаж был закрытым. Эжен сел напротив Люмена.

- Дом старый, - начал Люмен, - остался от брата отца. Детей они с мужем так и не захотели завести. Там уже лет пять никто не жил. Я сейчас уезжаю в столицу. Решил продать.

- Вы старший сын? – спросил Эжен.

- Что? – удивленно переспросил Люмен, - нет, я третий сын в семье. А что такое?

- Я… тоже был младшим. Сочувствую вам.

- Чему? – улыбнулся Люмен, - я был вполне любимым и балованным ребенком. Особо, знаете, меня баловал муж старшего брата.

- Ну, младшему мужу это не лишнее, - неловко пожал плечами Эжен.

- Мой старший брат вошел в семью мужа, а не его муж в нашу, - ответил Люмен.

- Как же так? – широко распахнул глаза Эжен.

- А что такого? Его семья выше по статусу, это выгоднее, - теперь плечами пожимал Люмен.

От дальнейших расспросов Эжен решил воздержаться и уставился в окно, разглядывая дорогу. Они проехали мимо рынка, и сейчас экипаж двигался по широкой улице.

- Это недалеко, в конце этой улице.

Дом, который предлагался на продажу, был далек от представлений Эжена. Он, конечно, был двухэтажный, но внешняя отделка давно состарилась, посерев, а кое-где и вовсе отпала, оголяя подгнившее дерево. Окна были покрыты пылью, а цвет, в который раньше были покрашены рамы, сейчас угадать было уже невозможно. Ограда была металлической, выполненной в виде узорных цветов. Если покрасить, выглядеть будет достаточно мило.

Мебель в доме была вся, но такая старая, что Эжен решил не засчитывать ее наличие.

На заднем дворе было место, где можно разбить пару грядок. Наверняка, Тори знает, как это делается.

- Сколько стоит этот дом? – спросил Эжен, решая, что если цена будет высокой, лучше отказаться.

- Думаю, пять тысяч вполне приемлемая сумма, - отозвался Люмен, поглаживая тонкие прутики ограды.

Пять тысяч было очень дорого для такого дома. Они разговаривали достаточно долго для того, чтобы Эжен уже решил, что этот разговор не приведет ни к чему путному, но тут Люмен неожиданно согласился на его цену.

Пока они ехали обратно и оформляли сделку, вечер подошел к своему концу. В комнату, которую они снимали, Эжен ввалился ужасно уставшим.

В комнате пахло болезнью и грустью. Эжен присел в кресло, ожидая заказанный ужин. Двигаться не хотелось, радости от сегодняшней покупки он не ощущал. Хотелось лечь, уснуть и проснуться дома, в поместье отца задолго до начала этой истории.

Во время ужина Эжен вспомнил про книжицу из мешка Тори. Он достал ее и открыл на первой странице.

«Отец вложил все деньги в торговое судно господина Матиса. Я не уверен, что это хорошая идея, но отец говорит, что господин Матис – надежный человек.

Сегодня я познакомился с удивительным человеком. Он не только превосходен своей внешностью, но и восхитителен душой. От его улыбки по моему телу бегут мурашки…»

Эжен пролистал пару страниц.

«Еще раз убеждаюсь, что Кисиль – прекрасный человек. Сегодня я пригласил его на совместную прогулку. Завтра хочу спросить у отца разрешения ухаживать за ним…»

Кисиль? Тот самый Кисиль, муж герцога?

«Я был не прав в отношении господина Матиса, торговое судно вернулось. Все благополучно. Я радуюсь, потому что младшие братья слишком малы, чтобы оказаться заложниками неосторожного решения отца…

Кисиль очень разносторонне развит. Он много и с удовольствием говорит о философских трудах, при этом он отлично разбирается в политике. Кисиль говорит о том, что ему интересно сделать политическую карьеру при дворе короля. Мне было бы интересно поддержать его в этом. Чем больше времени я с ним провожу, тем больше я в него влюбляюсь…»

Эжен пораженно захлопнул книжку. Кисиль не казался ему человеком, способным заниматься политикой при дворе – интригами, сделками. Делать это успешно и наслаждаться этим. Впрочем, видимо у него все равно не вышло, судя по тому, что он стал третьим мужем.

Эжен пролистнул страницы, развернув дневник на середине.

«Господин Матис прилично надул отца, оставив его виноватым за потопленный корабль, погубленные жизни и скрылся в неизвестном направлении. Я в отчаянии, не представляю, что делать. Суммы, которые нужны к выплате кажутся мне нереальными, близкими к звездам. Даже, если мы продадим дом, не выйдет даже половины…»

«Кисиль поистине благородный и прекрасный человек! Он предложил мне погасить все долги семьи, и когда я спросил, что буду должен за это, он сказал «помочь мне в деле, это не опасно для жизни». Конечно, я согласился! Такой прекрасный шанс спасти семью…»

Эжен чувствовал, как леденеют кончики пальцев, и пересыхает во рту от ужаса. Он зло отбросил дурацкую книжку и подошел к кровати, на которой лежал Тори.

- Тори, - тихо позвал Эжен.

Ответа, конечно, не было. Эжен взял руку любовника в свою. Она была холодной. Трясущимися пальцами он прикоснулся к коже на груди, стараясь найти, где бьется сердце.

Тишина.

- Тори!- с отчаянием в голосе позвал Эжен.

Тори ему уже не ответит. Эжен спрятал лицо в ладонях.

Здесь окончательный конец его прошлой жизни. Он больше никому не должен и ни с кем не связан.

ГЛАВА 29.

Эжен перебрался в свой дом сразу после похорон Тори, случившихся на следующий день после его смерти. И вот уже неделю приводил дом в порядок, не позволяя никаким мыслям прорваться. Он занимался непривычной для себя работой, уставая так, что сил хватало только чтобы добраться до кровати и уснуть. Он мало ел, совершенно не испытывая чувства голода. Эжен не мог сказать, что страдает после смерти Тори, но все же она была приличным потрясением. Сейчас ему нужно было решить, как строить свою жизнь дальше. Жить отшельником было невозможно – найти источник дохода стоило уже в ближайшее время. Одежда, которую он взял с собой при побеге, уже начала приобретать поношенный вид, а украшения, которые он продавал, исхудали числом. Впрочем, если быть с собой честным, Эжен совершенно не представлял себе, чем заняться.

Забор он покрасил розовой и зеленой красками, рамы белой. Теперь снаружи дом выглядел привлекательней, чем раньше.

За эту неделю Эжен не только научился многим вещам по дому, которые раньше всегда выполняли слуги, но и опробовал готовку. Вышло у него неплохо, учитывая тот фактор, что это был его первый опыт.

Вяло текущее безделье решил в итоге случай. Случай звали Иши. Иши был молоденьким парнишкой. Худым и истощенным, в царапинах и ссадинах. Он потерял сознание как раз у дома Эжена. Сделать вид, что ничего не замечал, Эжену не позволила совесть.

В доме мальчишка проснулся быстро, слабо приподнял голову и испуганно уставился на Эжена.

- Тихо, я не обижу.

Иши оказался исполнительным и преданным слугой. Работать по дому он начал уже через пару дней после своего обморока. Денег он за работу не просил, радуясь крову и еде. Эжен, лишенный теперь уважительной причины избегать печальных мыслей, погрузился в невеселые размышления.

Не того он хотел, когда стремился к свободной жизни. Утомительные обязанности и решения бытовых вопросов, которых он удачливо избегал в своей прошлой жизни, угнетали. Вкус свободы оказался иным, с горьким осадком собственных ошибок.

Последний год жизни показал Эжену, что людям совсем не стоит доверять. Все из них преследуют только свои цели.

Эжен вновь открыл дневник Тори, к которому не прикасался со смерти любовника. Страница была выбрана наугад, где-то после середины.

«Сегодня мы с Кисилем переспали. Он знает о моих чувствах. И я понимаю, что с его стороны это подачка, но я рад и такому. Ненавижу себя за эти чувства, но ничего не могу поделать. После того, как мы занимались любовью, он объявил, что выходит замуж. Это было печальное для меня известие. Значит, сердце его нашло родного для себя человечка, и у меня нет шанса. Однако, он увидев мою печаль, поспешил рассказать, что это политический брак, о котором его просил лично король. Это и есть то дело, в котором мне нужно помочь. Я должен буду изображать слугу. Ничего не понимаю! А он не желает объяснять…»

«Будущего мужа Кисиля зовут Эддрик. Я видел его сегодня. Он выглядит бешеным варваром. Высокий, широкоплечий, одетый в шкуры. Со сверкающими глазами. Рядом с ним стоит другой мужчина. Он уже действующий муж Эддрика. Эддрик – герцог, значит, он прилично богат. Не могу даже предположить, для чего этот брак!...»

«Оказывается, титул в этой стране передается по наследству и совершенно не зависит от денежного благополучия. Впрочем, и в семье прилично иное отношение.

Риэль, муж этого Эддрика, крайне подозрительная личность. Он маг. В Карумии маги не в почете, а здесь это почти титул. Так вот, Риэль совершенно не верит в любовь, вспыхнувшую между Кисилем и Эддриком. Хотя, я тоже не понимаю, как Кисилю удалось так быстро обдурить герцога. Он ведет себя, как полный дурачок… Обаятельный глупый мальчик. Я никогда и представить не мог, насколько Кисиль прекрасный актер…»

«Мне кажется, только я вижу, что Кисиль герцога не любит. Даже маг уже проникся верой в глупое хихиканье Кисиля. А я вижу только его сверкающие расчетом глаза. Чего он добивается?...»

«Герцог Эддрик не только достаточно состоятельный человек, но и кузен короля, составляющий активную поддержку политике короля. Он добавляет достаточный вес при борьбе с королевской оппозицией. Если поддержка короля пошатнется, в стране начнется смута – оппоненты короля, словно голодные хищники, уже давно готовы броситься на добычу… Смуту, Кисиль несет в себе смуту стране»

Читая эти строки, Эжен не верил, что Кисиль мог так поступить. Впрочем, ведь до сих пор не было никакой смуты. Возможно, Кисиль сменил приоритеты? Возможно, он полюбил? Как долго продолжался брак Эддрика с Кисилем, прежде, чем появился он, Эжен?

«Кисиль, словно ребенок, радуется предстоящему браку герцога с этим мальчишкой. В чем интерес? Я спросил его об этом, а он ответил, что все складывается удачно…»

«Сегодня меня приставили охранять этого мальчишку. Эжена. Он подавлен и расстроен. Но откликается на ласки герцогов…

Мне кажется, моя служба Кисилю никогда не закончится. Я начинаю забывать, как выглядит моя семья. Любовь к нему – единственное, что подогревает мою разбитую душу. Я вижу, как он смотрит на Риэля, мага. Кисиль влюблен. И даже не в Эддрика. Он готов душу продать за мага, который скоро попадет в жернова политических игр Кисиля…

Браку Эддрика не суждено состояться. Но то, что задумал Кисиль невероятно ударит по герцогу и по магу, как по его мужу…»

«Восемьсот тысяч просит правитель за каждого нового жителя страны. Кисиль придумал поистине простую вещь, чтобы спасти возлюбленного. Он предложил герцогу переезд в Карумию, говоря о том, что здесь им не дадут жить так, как им хочется.

Маг смотрит больными влюбленными глазами на Эддрика, даря Кисилю лишь крохи своего тепла. Надеюсь, теперь Кисиль понимает, что такое безответная любовь. Эддрик определенно лишний»

«Не понимаю, как Кисиль уговорил мага подтвердить клятву, которую я подсунул мальчишке, предлагая наказать всех противных родственничков?

Сегодня Кисиль сказал, что моя служба по выплате долга приближается к концу. Я должен буду довести Эжена до столицы Карумии, где мы и встретимся. Видимо, он предполагает удачно занять внимание герцога мальчишкой, дабы получить побольше от Риэля. Сейчас, чувствуя, что расставание с возлюбленным близко, как никогда, я понимаю, что жить без него я не смогу. Мне нужно, нет, я должен, увидеть свою семью, поэтому мысли о сведении счетов с жизнью я не допускаю…»

«Я смотрю на спящего Эжена. Смотрю и не понимаю, почему я не мотивировал просто дружбой. Надо ли было выдумывать несуществующую влюбленность? Конечно, я отыграл ее превосходно, выпуская наружу чувства к Кисилю, но для меня это не стало даже подобием замены. И эта чертова беременность! Как я мог так сглупить? Эжен, мальчишка, мнящий о себе достаточно, но на деле совершенно молодой умом вряд ли может быть ответственным за случившееся. В любом случае, я оставлю его, как только мы попадем в столицу. Этот ребенок будет только моим, только моим… напоминанием о возлюбленном.

Я устал, как же я устал. Не вижу жизненного смысла. Страдание по возлюбленному, кажется, съедают меня изнутри. Или это все чертовы гормоны?»

Запись была последней. Видимо, большего Тори написать не успел. Но того, что Эжен прочитал, было вполне достаточно.

Хотелось выть от предательства. В его родном доме все было ошибкой и предательством. И в доме герцога все оказалось таким же ненастоящим.

Эжен с чувством ударил кулаком по стене, наслаждаясь болью – она была искренней.

Улица встретила его теплым ветерком и ярким солнцем. Иши видно не было, и Эжен решил выйти за ограду. Горечь накатывала волнами, оставляя в горле осадок и щедро награждая головной болью.

- Простите! – окликнули его.

Рядом с Эженом стоял торговец. Типичная плотная одежда, отлично годившаяся для долгих переездов. Лицо торговца было смуглым от частого пребывания на свежем воздухе, пальцы широкими и мозолистыми.

- Да? – Эжен выдавил из себя улыбку.

- В этом чертовом постоялом дворе непомерные цены. Нет ли у вас свободной койки? Я не отягощу вас излишне и заплачу.

Эжен уже готов был отказать. Видеть посторонних в доме совершенно не хотелось. Однако, вспомнив комнаты на постоялом дворе, он мысленно согласился с собеседником.

- Большого уюта у нас нет, но мы с удовольствием разделим с вами кров и пищу, - наконец сказал он и торговец улыбнулся ему.

ГЛАВА 30.

Эжен и не помнил, как все это закрутилось и завертелось. Однозначно, началось все с торговца, попросившего кров. Потом был еще один, сославшийся на рекомендации первого. Потом еще и еще. Торговцы не скупились на отплату, оставляя часто не только деньги, но и товары, которыми торговали. Комнату на втором этаже, Эжен оставил для себя и Иши. Эжен спал на кровати, а Иши на толстом матрасе у окна.

Они уже почти полгода назад сделали приличную пристройку сразу из пяти комнат, которые сейчас были заняты. Большой конкуренции постоялому двору он не составлял, рекламой не занимался, поэтому оспаривать его прав на приют парочки людей еще никто не приходил.

Неделю назад Эжен принял решение построить еще одну пристройку, запросил у князя города право на выкуп пустыря за задним двором и сейчас там целыми днями шумели молотками рабочие. Все последние деньги от побрякушек, захваченных с собой из прошлой жизни, ушли на оплату этой прихоти. Постройку он строил капитальную, кирпичную с тремя этажами.

В их хозяйстве, благодаря советам Иши, появились куры. Еще из живности были два коня – подарок Кисиля и конь Тори.

Со времени смерти Тори прошел ровно год. Вчера Эжен был на могиле, выдергал сорняки, присыпал землю.

Сегодня Иши, давно намекавший, что рук в хозяйстве не хватает, привел парнишку.

- Это Самуи. Можно, он останется? – робко спросил Иши.

- У нас что, дом помощи голодающим? – раздраженно спросил Эжен, который с утра был не в духе, занятый мыслями о расширении прибыльной части хозяйства.

- Но господин, - пробормотал Иши, - вы давно говорили, что неплохо нанять помощника.

- У нас даже спать негде, - фыркнул Эжен.

- Он со мной на матрасе поспит, - резво отозвался Иши, почувствовав, что хозяин сдается.

- Ну, пусть пока останется, - согласился, подумав, Эжен, - там посмотрим.

Вместо обеда Эжен пил чай на заднем дворе и рассматривал аккуратные маленькие грядочки, на которых росли лук и еще какие-то травы, которыми Иши приправлял свои блюда. Завтраки Иши готовил всегда сытные, с упором на торговцев, которые пропадали на целый день. А вот обеды были скудными, а если гостей дома не было, Эжен зачастую, как и сейчас, обходился чаем. Мальчишка, которого привел Иши, оказался смышленым и расторопным парнишкой.

Эжен, конечно, не гнушался любой работы по хозяйству, но, видимо, кровь давала о себе знать, получалось у него неважно. Он предпочитал вести с гостями переговоры об оплате и заниматься покупкой продуктов.

Доходы были небольшие, и Эжен не позволял себе шиковать, откладывая все сбережения. В нем проснулась неизвестная ему раньше скупость. Деньги, заработанные своим трудом, оказались другого веса.

- Господин, к вам пожаловал господин Туви, - Иши очень нравилось изображать из себя слугу знатного господина, поэтому он с удовольствием кланялся, использовал обращение «господин» и всегда предупредительно стучал в дверь. Впрочем, это были скорее плюсы, нежели минусы.

Господин Туви был хозяином местного магазинчика, с которым Эжен неплохо сдружился.

- Знаешь, Эжен, не могу сообразить, как лучше поступить. Сын вышел замуж и переехал в другой город в семью мужа уже пару лет назад. Сейчас вот зовет меня к себе. А что с магазином делать, ума не приложу.

- Вы можете неплохо продать его.

- Жалко, - сокрушенно пожал плечами старик, - дело всей моей жизни.

- Вы можете продать его хорошему человеку, - рассмеялся Эжен.

- Вот ты бы купил его у меня? – спросил старик, рассматривая свои морщинистые руки.

- Купил бы, да денег нету, - покачал головой Эжен, - эта стройка выгребла все мои заначки.

- А я тебе его в рассрочку продам.

- Вы так настаиваете, но мне нечего вам предложить даже для первого взноса. Но мне льстит ваша вера в мою честность, - ответил Эжен, в душе ужасно сожалея, что все его слова- правда.

- А продай мне коня из своей конюшни. Того, который попроще, - ответил господин Туви, - а остальное отправишь с одним из мальчишек позже. Подсадишь к торговцам. А?

- Невероятно заманчивое предложение, - отозвался Эжен.

Конь Тори был дорог ему как память. Как память о чем? Об ошибках? Смешно! Память о предавших его людях! Ах, право!

- Я согласен, - широко улыбнулся Эжен.

Продавцов у господина Туви не было, и первое время Эжен стоял за прилавком сам, оставив дом полностью на слуг. Впрочем, мальчишки неплохо справлялись. Да и магазин был достаточно близко, чтобы днем, в самую жару, закрыть его ненадолго и проверить, как идут дела в доме.

Товары в магазине продавались самые разные, от хлеба до вязаных кофт. Помещение было достаточно большим и рассчитано было на то, что покупатели сами все возьмут, а к Эжену подойдут только для оплаты. Однако, несколько случаев проявления жадности зашедшими людьми, заставили Эжена задуматься о помощнике для магазина.

Вечером, когда они втроем ужинали, Эжен завел разговор об этом:

- А где ты нашел Самуи, Иши? – спросил он, отодвигая тарелку с похлебкой.

Торговцы, в отличие от Эжена, похлебку очень любили. А заставлять занятых ребят готовить себе отдельно, Эжен не хотел. Поэтому частенько на ужин предпочитал яйца, мясо и хлеб.

- Что-то не так?- испуганно спросил Иши, зло косясь на Самуи. Видимо решил, что друг что-то напортачил.

- Просто, нет ли там еще парочки смышленых ребят? – улыбнулся Эжен, показывая, что все хорошо, - неплохо бы и в магазин завести помощника. Хорошо бы он умел считать.

- Поспрашиваю, - тут же согласился Иши, заулыбавшись – поставленной задачей он был горд.

Мальчишка, которого привел Иши, считать не умел. Зато прилично готовил. Оказалось, что считать умел Самуи и его Эжен отправил в магазин, оставив нового помощника на попечение Иши.

Магазин Эжен всегда закрывал сам, даже если и не стоял там целый день за прилавком. Сегодня была достаточно большая выручка, радовавшая глаз и греющая сердце. Засунув золотые монетки во внутренних карман плотной рубахи, Эжен, довольно улыбаясь, вышел на улицу.

- Эй ты! – окликнули его.

- Добрый вечер, - отозвался он, увидев дорогие одежды на окликнувшем его мужчине.

- Подскажи, здесь где-то должен быть постоялый двор, - потребовал мужчина хриплым голосом.

- Он в центре, господин, рядом с рынком, - отозвался Эжен.

- Нет, тут еще есть какой-то дворик, где ютят торговцев, - поджал губы мужчина и спрыгнул с коня.

Теперь, когда Эжену не мешало рассмотреть лицо мужчины заходящее солнце, он присмотрелся.

Широкие прищуренные глаза, узкие высокие скулы и насмешливо изогнутые губы. По опыту Эжен знал таких людей – хозяева жизни, своей и не только.

- Вы тоже ищете ночлег? – аккуратно спросил он, желая узнать причину, по которой ищут его дом.

- Возможно, - отозвался тот и запустил руку в длинные густые волосы, теребя собственную шевелюру.

- Тогда, позвольте, я провожу вас, - отозвался Эжен, ни на минуту не поверив, что мужчина ищет ночлег.

Эжен неспешно шел по улице. Мужчина почему-то шел рядом с ним, ведя коня под уздцы. По лошади было видно, что она породистая и дорогая.

- Здесь ночуют торговцы, - показал Эжен на свой дом, - а теперь позвольте спросить, что вы тут ищете?

- По какому праву? – весело отозвался мужчины, обнажая зубы в улыбке.

- Я здесь хозяин, - в тон ему ответил Эжен.

- Я должен был здесь встретится с человеком по имени Ленси, - ответил мужчина.

- Боюсь, такие у нас не останавливались, - пожал плечами Эжен.

- Тогда я и правда не прочь остаться на ночь.

- У нас только одна свободная койка. И, боюсь, у вас точно будет сосед, - покачал головой Эжен.

- Надеюсь, он не сильно храпит, - расхохотался мужчина, - Зовите меня Вик.

Эжен представился в ответ и повел Вика за собой в дом, где пригласил разделить с ними поздний ужин и показал комнату со свободной койкой.

За ужином Вик задорно рассказывал смешные истории, которые больше походили на правду, чем на вымысел. Однако, смеялись над ними от души все – и Эжен, и мальчики.

Встав утром, Эжен с удивлением обнаружил у калитки Вика.

- Уже уходите? – спросил он.

- Думал прогуляться. Разрешите составить вам компанию? – Вик улыбнулся, закладывая руки за спину.

- Я иду в магазин и пробуду там до полудня, - отозвался Эжен.

- Позволите проводить вас? – спросил Вик.

Они шли, молча, Вик вертел головой, рассматривая дома, а Эжен размышлял. Вик выглядел подозрительно в своем радушии. Впрочем, возможно он и правда просто искал компанию на период пребывания в Диме.

Однако, жизненный опыт научил Эжена, что люди просто так в друзья не набиваются. Даже говоря о любви, люди чаще всего имеют за душой иную цель.

- Вы очень серьезный человек, Эжен, – сказал Вик, подавая ему шелковые нитки для господина Морье. Муж господина Морье увлекался шитьем и тот частенько покупал для него маленькие подарки в магазине Эжена.

- А вы странный, - парировал Эжен, принимая деньги за покупку.

- Возможно, но мы все стараемся не раскрывать душу первому встречному, не так ли? – отозвался Вик.

- Вы сами ответили на свой вопрос.

- Давно вы здесь живете? – спросил Вик, желая продолжать разговор.

- А что такое? – насторожился Эжен.

Спустя год, даже больше, глупо думать, что его будут искать.

- Простите, просто интересно.

- Вы слышали, что Карумия объявила войну Кальрадии? – громким шепотом спросил Вик, пытаясь нагнать атмосферу государственной тайны.

- Нет. С чего бы? – отозвался Эжен, вспоминая строки из дневника Тори.

- Оскорбление самой королевской семьи, - пожал плечами Вик, - племянник Правителя был замужем за двоюродным братом короля Кальрадии.

- И в чем конфликт?

- Король Кальрадии велел казнить собственного брата, объявив его изменником.

- Ого! – изобразил удивление Эжен, чувствуя, как по телу пробегают мурашки ужаса, - за что?

- Тот сорвал политический брак, - откликнулся Вик, разглядывая баночки с ароматическими маслами.

- Откуда у вас такие познания? – спросил Эжен, стараясь, чтобы его голос не дрожал.

- О, мой брат служит при дворе правителя. Да и сам я только что из столицы. Там это совершенно не секретная информация, - беспечно отозвался Вик.

- Война. Что же теперь будет? – Эжен позволил легкой панике прозвучать в голосе.

- Ничего, у Кальрадии нет шансов, - пожал плечами Вик, - там такая смута – они между собой грызутся, смещая короля с трона.

- А раньше, почему не начали?

- Его брат был неплохой поддержкой.

- Что было у этого брата такого? Войско?

- Не знаю, - отозвался Вик, тряхнув волосами, - не думал, что тебя так интересует политика.

- Да нет, - тут же отозвался Эжен, - ничуть. Главное, чтобы на нас война не отразилась.

И, правда, сейчас для него важным было только это. Стоит обратить деньги в запасы еды и лекарств. Кто знает, как будет идти эта война. Мозг лихорадочно просчитывал, как поступить с новой информацией, а губы уже спрашивали:

- Что же стало с племянником и его семьей?

Он тщетно пытался убедить себя, что ему не интересно, что стало с его родными. Отрекшись от них магической клятвой, он не смог вычеркнуть их из сердца, изредка вспоминая и отца, и Самира, и брата. Но Вик не был тем человеком, который мог ему рассказать судьбу семьи.

ГЛАВА 31.

Эжен и забыл, что на деле он живет не так уж и далеко от границы с Карумией. Война пахнула на него своим горячим кровавым дыханием уже пару месяцев спустя. В городе стали появляться раненные, бегущие крестьяне. Конечно, их было немного. Но и они давали понять, что где-то там кровь, страдание и смерть. Задела ли война виконта Литтла и его семью? Эжен наделялся, что нет.

Усиленно они закупали муку, крупы, вяленое мясо. Цены поднялись, Эжен явно был не единственным умным человеком, сообразившим подготовиться к любому исходу.

Вик до сих пор жил у него, исправно платя за койко-место. При этом он много и с удовольствием помогал по хозяйству, отлично справляясь с тяжелой работой. Эжен не мог понять этого рвения, но вопросы не задавал. Никто не знает, какое у Вика было прошлое. Не стоило ворошить потухшие угли. Эжен уже давно понял, что никакого Ленси не существовало и в помине, а если и был, то уже не приедет. Но и про это он тоже не спрашивал у Вика. Вечерами они часто сидели на заднем дворе, наблюдая заход солнца и резво продвигающуюся стройку. Эжен думал о том, не поторопился ли он, вложив почти все деньги в постройку этого крыла. Во время войны вряд ли его гостиница будет популярна. Стоило подумать о чем-то таком, читая дневник Тори. Но он и предположить не мог масштабы аферы, которую провернул Кисиль со своего незаметного места второго мужа. О Литерских Эжен вспоминал редко, без сожаления и надрывов, просто как о части своей биографии. О Тори воспоминания были чаще и, безусловно, теплее. Все же Эжен не ощутил предательства любовника в полной мере, поэтому о Тори вспоминалось хорошее. От мыслей о нем на сердце становилось теплее. Нет, не любовь, конечно, но Тори однозначно светлое пятно в его жизни.

Погрузившись в свои мысли, Эжен и не заметил, что Вик пристально рассматривает его лицо.

- Что? – поморщившись, спросил он.

- У тебя веснушка. Вот здесь, у брови, - тихо ответил Вик, проведя пальцем по лицу.

- Много времени на солнце, - безразлично пожал плечами Эжен.

- Ты очень…, - хриплый голос Вика сорвался.

- Еще чаю? – спросил Эжен, холодно улыбнувшись.

- Ты сам мне нальешь? – спросил Вик, откидываясь на спинку лавки.

- Конечно, уверен, ты отлично прольешь половину, - ухмыльнулся Эжен, потянувшись к чайничку, стоявшему на полу у ног.

Иллюзий, по поводу хриплого голоса и ласковых жестов Вика, Эжен не испытывал. После Тори у него никого не было, но это не значит, что намеков Вика он не понимал. Заводить что-то, даже отдаленно похожее на длительную связь, желания не было. А если и завести отношения, то сразу семейные. Эжен представил стройного, невысокого мальчика с робкой улыбкой. Мальчик не спорит и не требует внимания. Радуется ласке и исполнителен. Мальчик не пытается кроить жизнь Эжена по собственному усмотрению. Вик не удержится от соблазна давать советы, едва запрыгнув к Эжену в койку. Впрочем, проверять правоту своих мыслей Эжен не собирался и стойко выдерживал намеки.

Вот и сейчас, уловив движение краем глаза, он легко уклонился от руки. Вик вздохнул.

- Мы взрослые люди, - начал он, - может, хватит делать вид, что ничего не происходит?

- Может, - пожал плечами Эжен.

- Так что тебе мешает заняться со мной сексом? – спросил Вик.

- Не хочу обязательств. Или ты уедешь на следующий день?

- Только так? Я не предлагаю обязательств, заметь. Только взаимное удовольствие. Ты сейчас придумываешь лишнее, - ответил Вик, уткнувшись в чашку чая.

- И все же, - поджал губы Эжен.

- Что ж, когда я соберусь уезжать, напомню об этом разговоре, - отозвался Вик и поспешно встал.

Утро следующего дня началось с интересного для Эжена происшествия. Магазин сегодня открывал Самуи и Эжен с удовольствием наблюдал, как на улицах города просыпается жизнь. Вик, обычно встававший даже раньше него, сегодня куда-то запропастился и не мешал Эжену проваливаться в невеселые думы о войне.

Дом за последний год стал для него по настоящему родным. Судьба города в свете войны беспокоила его. Тревожные слухи витали над городом, внося сумбур. Газета, издаваемая господином Сизу, тактично умалчивала о таких моментах войны, как увеличение цен, беженцы и витающий над городом страх. Но Эжен, если и был раньше глупым мальчиком, сейчас смотрел на вещи здраво. Даже если Кальрадия подавлена, начавшейся у власти неразберихой, абсолютно не значит, что страна сдаст свои границы без сопротивления. Он также понимал, что если для одних война - это смерть и незаживающие на всю жизнь раны на сердце, потеря близких, то для других - неплохая нажива. Страна, в которой власть творят деньги, титул, по-другому не скажешь, покупается, не пройдет мимо удобной войны. Даже если ценой будет жизнь бедняков, одетых в военные мундиры. Сытая Кальрадия, уже давно занятая лишь политическими передрягами внутри страны, уже и забыла, что рядом подтянутая и сильная Карумия. Дайте время, Кальрадия соберется, отряхнется от сна, даст отпор. Даже если в конце ее ждет провал, без боя король не отступит.

Стоило бы, наверное, поехать в столицу, поближе к замку правителя, там вряд ли хотя бы опахнет кровью, голодом и разрухой. Эжен зажмурился, подумав, что сейчас наверняка в столице все еще спят после ночных танцев, даже не представляя, что где-то умирают люди. Сомнительно, что война доберется сюда в полном объеме, но еле заметные мурашки страха не оставляли его уже несколько дней.

- Так что? – раздалось у него над ухом.

Эжен вздрогнул и оглянулся. Рядом стоял улыбающийся Вик.

- Что? – переспросил Эжен, еще витая в своих мыслях.

- Ты обещал мне секс, - широко улыбнулся Вик.

- Ты уезжаешь? – фыркнул Эжен, припомнив вчерашний разговор.

- Да, приехал Ленси.

Эжен с трудом удержался от гримасы удивления. Он уже привык считать, что никакого Ленси не существует. Эжен повернул голову и увидел перед собой, рядом с Виком, верзилу. Широкая голова, крупные черты лица, высокий рост. Ленси улыбался.

- Что ж, счастливого пути, - отозвался Эжен, окинув Ленси еще одним любопытным взглядом.

- Иди сюда, - несильно дернул его Вик, ведя за собой.

Привел его Вик в его же спальню. Эжен не сильно сопротивлялся, будучи совершенно не против секса. Он же никогда больше не увидит Вика, так почему переживать?

Вик огладил его лицо, едва касаясь кожи кончиками пальцев. Закусил губу и какое-то время просто разглядывал Эжена, не двигаясь. Затем, отмерев, начал аккуратно развязывать шнуровку на тунике Эжена. Тот не мешал Вику вести в этом действе.

Легко задевая кожу, посылая по всему телу мурашки прохлады, Вик скользил по краям туники.

- Что подумает Ленси? – хмыкнул Эжен, решив, что столь медленная романтика его утомляет.

- Ты думаешь, он не знает значения слова секс? – отозвался Вик, стягивая с себя одежду.

Возбуждение не накатывало и не пронзало, скорее просыпалось.

Руки Вика скользили по гладкой коже, очерчивая выступающие ребра, сжимали, требуя большего отклика.

Эжен быстро стянул с себя штаны и притянул к себе Вика.

В голову лезли мысли, что совершенно не подобало моменту и как-то отвлекало от нужного настроя. Эжен задумывался о том, кто будет сверху. Раньше, когда он жил дома, служки подставляли ему задницу, даже не задумываясь об ином варианте. С Эддриком Эжен сам бы подставлял задницу. Да и с Тори все было понятно. Вик был совершенно другим случаем. Повода прогибаться самому Эжен не ощущал, поэтому боялся упустить момент и потерять инициативу.

Вик утянул его на кровать. Кожа коснулась холодных простыней. Эжен выгнулся, стараясь уменьшить с ними соприкосновение. Вик же истолковал его действия абсолютно неверно, торопясь и сбиваясь на грубые ласки.

Вик одной рукой теребил яички, проводил большим пальцем по члену, ритмично сжимал. Другая рука помогала ему удержаться на весу над Эженом. Губы постоянно задевали кожу любовника, даря быстрые поцелуи. Эжен отвечал легкими поглаживаниями, скользя руками по спине. Он запрокидывал голову, открывая Вику доступ к шее.

Вопрос главенства был открыт, хотя Эжен и был опрокинут на спину.

- Позволишь? – хрипло спросил Вик, поглаживая бедра.

- Сесть на мой член? Конечно, - усмехнулся Эжен, радуясь, что момент оказался обозначен достаточно четко.

Вик резко двинулся бедрами вперед. Его член оказался у рта Эжена. В нос ударил терпкий запах, от которого повело. Эжен, уступая, торопливо взял в рот. Возбужденный член тут же достиг горла, легко, вслед неприятному запаху, подгоняя тошноту. Эжен дернулся, отпрянул, стараясь сдержаться и не сомкнуть зубы.

Вик усмехнулся и отодвинулся назад. Тут же склонился над членом Эжена, вбирая тот глубоко в рот. Влажно, горячо. Эжен сглотнул. Глаза прикрылись сами, позволяя скатиться в истому и не думать о главных ролях.

Вик сделал пару движений ртом, погружая член в собственное горло и выпрямился. Нагнулся, поднял с пола бутылек и щедро полил из него на член Эжена. Тот наблюдал за происходящим, щуря глаза.

- Детишек еще рано, ага? – прокомментировал свои действия Вик.

На член Эжена он садился постепенно, без резких движений. Вцепившись в бедра любовника, он также тягуче приподнялся, опаляя возбужденный член холодным воздухом.

Дыхание Эжена участилось. Вик запрокинул голову, завел руки назад, держась почти за колени.

Теперь Эжену открывался вид на то, как Вик насаживается на него, покачивая своим возбуждением. Сухая головка крупного возбужденного члена с блестящей каплей смазки на кончике, казалось, гипнотизировала, притягивая взгляд Эжена. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Эжен обхватил член любовника, размазал большим пальцем каплю.

- Мм, - Вик задвигался быстрее, приближая Эжена к разрядке.

Кончил Эжен быстро, это скорее была реакция организма, а не полное наслаждение.

Он прикрыл глаза, двинул еще пару раз рукой, доводя любовника до оргазма, и расслабился.

Он слышал, как Вик шуршал одеждой, но глаз не открывал.

- Может, на прощание, и имя свое настоящее скажешь? – окликнул он Вика.

- Виктор Лурье из династии Риминари, - отозвался тот, - надеюсь, еще встретимся.

- Надеюсь, нет, - пробормотал Эжен, услышав шаги на лестнице.

Правящая династия Риминари была у власти последние восемьдесят лет. Эжен усмехнулся. Кажется, он только что поимел одного из наследников правителя.

Когда он вышел во двор, Вика там уже не было. Что ж, оно и к лучшему.

- Господин, - раздался робкий голос Иши.

- Да?

- Господин Вик оставил деньги за проживание.

Эжен раскрыл мешочек с золотыми. Сумма ничуть не превышала положенное. Довольная улыбка скользнула по губам.

Интересно, подумал Эжен, почему наследник престола проводил время на убогом постоялом дворе. И как его, Эжена, сбежавшего подальше от аристократии, опять свело с сильными мира сего. Впрочем, везде возможны совпадения.

Эжен пожал плечами и пошел обратно в дом. Он и так сегодня слишком поздно начнет дела.

ГЛАВА 32.

Дела, идущие в гору, не заставили долго ждать завидующих. В один из дней Иши дрожащим голосом объявил, что все куры разом сдохли. Думать о том, что птички разом постарели, было глупо. Эжен велел купить новых и не так много. Парочку, чтобы не тратить деньги зря, в случае если и эти найдут свою смерть. Он не мог сообразить, кому приписать этот противный (можно сказать, гнусный) поступок. Людей, откровенно выражающих свою к нему неприязнь, среди знакомых не было. Больше всего не хотелось, чтобы под руку обидчика попал конь Кисиля. Животное достаточно дорогое, чтобы расстаться с ним так.

Следующей неприятностью, постигшей Эжена, оказались вылитые под калитку помои.

И даже после вылитых помоев, Эжен сохранял спокойствие не только внешнее, но и в мыслях. Он не позволял панике захватить себя.

Только сейчас к нему пришло все то, чему его учили, готовя стать владельцем Верима. Спокойствие и сила духа, холодность мысли и отречение сердца от влияния на разум. Иногда он жалел о времени, проведенном с семьей, но потом всегда думал, что все к лучшему.

Одна за другой мелкие напасти преследовали Эжена, не давая полностью насладиться покоем размеренной жизни.

А война, набирая обороты, пугала своим размахом. Всюду продавали обереги против магов, лекарственные сумки и оружие.

- Как наши дела на войне? – спросил Эжен у соседа в одной из бесед.

Сосед был знатным сборщиком сплетен, поэтому изредка послушать его стоило. В куче шелухи всегда находилось пару ценных зерен.

- Да хорошо дела, - пожал плечами тот, - говорят, пограничный замок вообще пустовал с распахнутыми воротами. Войско легко вошло в страну.

- Что же тогда у нас такая паника в городе?

- А что ты хотел? Панику-то кто наводит? Торгаши. И ты наводи, глядишь, заработаешь, - ухмыльнулся сосед.

Так зарабатывать Эжен хотел не сильно, но спрос диктует правила. И вскоре на прилавках в его магазине все больше места занимали амулеты от магов, лекарства и мелкое оружие. И вот уже Самуи за прилавком бодро лопочет о том, что с этой страной, которая не желает подчиниться мудрой Карумии, надо быть настороже и предлагает амулеты. Амулеты, которые вряд ли имеют реальную силу против такой угрозы, как, например, Риэль.

Эжен давно не вспоминал о судьбе Литерских. Вик тогда так и не ответил, что с ними стало, их отвлекли, а больше Эжен не спрашивал, считая, что это ни к чему. Он предполагал, что судьба больше не столкнет их.

Однажды к нему подошел Тревор, мужчина, живший через пару улиц. Они частенько стакивались на рынке, беря мясо у одного торговца.

- Скажи мне, - спросил Тревор, - а ты не думал уехать подальше? Ну, поглубже в страну?

- Нет, - улыбнулся Эжен.

- А я вот думаю, - посетовал Тревор, - эта война меня напрягает. У нас с супругом двое маленьких детей. Опасно.

- Ты прав, - согласился Эжен.

Для детей, как он считал, лишним было уже то зрелище, как люди устраивают панику.

- Вот и хотел посоветоваться. Не знаю, что делать с домом. Боюсь, разграбят.

- Заколоти и окна, и двери, - ответил Эжен, отвлекаясь на шум, возникший через пару домов.

- Думаешь? – скептически отозвался тот.

- Ну, или продай дом. Потом купишь новый.

- Кому я сейчас его продам? Пожалуй, и, правда, заколочу.

Эжен кивнул на прощание и поторопился туда, где образовалась знатная шумиха. Люди толпились, собираясь в круг.

Внутри круга, скорчившись, лежал мальчишка. Все тело в ссадинах, синяках и кровавых подтеках.

- Что случилось? – громко спросил Эжен.

Желающих ответить ему нашлось много. Люди загалдели наперебой. Из множества голосов, старающихся перекричать друг друга, Эжен выяснил самое важное. Мальчишка – маг. И теперь его усмиряли амулетами и башмаками, боясь вреда, который он может причинить.

Эжену вспомнился Риэль. Мягкий и размеренный, всегда уверенный в своих действиях. Такой теплый и заботливый. В голове еще мерцал образ, а руки уже сами потянулись к мальчишке, вытягивая из людского круга.

В спину ему кричали, что он ненормальный. Эжен вел, почти волочил, за собой мальчика. Тот не сопротивлялся, только молча кусал губы от боли. А дома его встретил Иши с большими испуганными глазами. Однако, не задавая вопросов, слуга помог уложить мальчишку, вымыть раны и принес бульон от похлебки.

- Вы уверены, что это безопасно, господин? – наконец, устав молчать, спросил Иши.

- Он же не дикое животное?

- Маги – странные существа, - отозвался Иши.

Мальчишка спал весь день. Эжен сидел рядом, потому что Иши слезно молил не оставлять его одного с магом. К вечеру мальчик очнулся.

- Как вас зовут? – спросил он.

- Эжен. А тебя?

- Виль, - отозвался тот, - как вышло, что ты не боишься магов?

Речь Виля была напевной и напоминала Риэля. Только голос потоньше.

- Всякое бывает, - уклончиво ответил Эжен, разглядывая мальчика.

Спорить и выяснять Виль не собирался. С удовольствием поел и испросил разрешения побыть одному. Эжен легко согласился.

Позже Виль сам нашел его. Выглядел он удивительно здоровым и бодрым.

- Самолечение – удивительная вещь, - пробормотал Эжен.

- Спасибо за помощь, - отозвался Виль.

- Если тебе некуда идти, ты можешь остаться, - сказал Эжен прежде, чем на самом деле обдумал это решение.

- Это не будет затруднительным? – уточнил маг.

- Ничуть. - отозвался Эжен, - Как ты попал в страну, где магов прилично недолюбливают?

- Я…, - начал Виль и запнулся на полуслове, - Я из Кальрадии. Меня взяли в плен, но я бежал по дороге. Так и оказался здесь.

- Из Кальрадии? Хм, расскажи мне тогда, что там творится?

- Там идет война. Люди гибнут. В каждом городе и в каждой деревне она ощущается. Не то, что здесь.

- Что стало с братом короля?

- С герцогом? Точно неизвестно, но ходят слухи, что он сбежал прямо из темницы. Якобы оказалось, что все его имущество давно распродано, кроме пограничного замка. А где он теперь и что с ним, никто не знает.

- А королевский маг?

- Он тоже пропал. Бросил, подлец, короля.

- Считаешь это предательством? – отозвался Эжен.

- Признаться, не уверен, если предположить, что он разделил судьбу мужа. Для магов важнее конкретные люди, а не место проживания.

- Интересно, - отозвался Эжен.

Можно было предполагать, что все хорошо и план Кисиля удался. Тогда получается, что он ходит по одной земле со своей несостоявшейся семьей.

Уже перед сном его нашел Виль, который остаток вечера где-то пропадал.

- Это вам, подарок, - Виль протянул Эжену янтарный камешек на шнуровке.

- Почему янтарь? – хрипло спросил Эжен.

- Он вам подходит, - отозвался Виль.

Эжен натянул подарок, а потом, опомнившись, спросил:

- Никаких следящих эффектов?

- Никаких, - удивленно ответил Виль и спустился вниз, туда, где ему выделили спальное место.

Риэль сидел на черных шкурах и внимательно разглядывал камешек на шее Эжена.

- Так себе работа, - наконец, объявил он, - топорная. Но лучше, чем ничего.

- Спасибо, - отозвался Эжен, - как ваши дела?

- Хорошо, - подумав, ответил Риэль, - Ты скучаешь по нам.

Именно так, без вопроса.

- Нет, - отозвался Эжен.

- Конечно, скучаешь, - ухмыльнулся Риэль и придвинулся ближе, - попроси Виля сделать тебе оберег для дома. Знаешь, курицы – это пустяки по сравнению с тем, что кому-нибудь может хватить ума покуситься на тебя.

- Ты считаешь, такое возможно?

- Возможно все, - беспечно отозвался Риэль.

Эжен всмотрелся в его лицо и понял, что плохо видит его. Оно было слишком размытым.

- Ты просто забываешь, как я выгляжу, - пояснил Риэль.

- Что теперь будет? – спросил Эжен, прикрыв глаза.

- То, что будет, всегда зависит от того, как ты поступишь, - прошептал Риэль, притягивая Эжена в объятия.

Эжен легко откинулся спиной на грудь мага и замер, наслаждаясь чужим теплом.

- Ты стал взрослым, Эжен, - пробормотал Риэль, обхватывая его руками.

- Я не уверен, что все так, как я хочу.

- Тогда что-то нужно изменить. Что ты хочешь?

- Любви. Любви и семьи. Почему вы так поступили?

- Как?

- Этот побег, - Эжен неопределенно махнул рукой, - Я читал дневник Тори.

- А я нет, - весело отозвался Риэль, - не понимаю о чем ты сейчас.

- Ты знаешь, что Кисиль шпионил в Кальрадии для правителя?

- Это то, о чем ты хочешь сейчас поговорить? – удивленно спросил Риэль и прикоснулся губами к шее.

- Думаю, да, - ответил Эжен.

- Хм, что это тебе даст?

- Ответы.

Эжен проснулся легко, не выпадая из сна, словно из кошмара. Просто открыл глаза и понял, что уже не спит. Он тихо встал и спустился на первый этаж.

Виль открыл глаза, казалось, раньше, чем Эжен задел его.

- Спрашивай, - сказал он тихо, но совершенно не сонно.

- Ты умеешь приходить в чужие сны?

- Нет, - улыбнулся Виль.

- А другие маги? Умеют?

- Чисто теоретически – да. Но, знаешь, все зависит от расстояния и связи с человеком, - Виль сел на постели, - чаю?

Эжен кивнул, потерев лоб рукой.

Они пили чай, который заварил Виль.

- Расскажи мне, - предложил Виль.

Эжен помотал головой.

- Я очень давно не видел этого человека. И понятия не имею, где он находится, помнит вообще он обо мне или нет. Может он прийти в мой сон?

- И да, и нет. Возможно, ты просто видишь его, как собеседника для определенной ситуации. Твое сознание вполне может само воспроизводить такой сон. Этот человек… говорит что-то конкретное? Где он сейчас?

- Нет, но я не спрашивал.

- Попробуй спросить что-то такое, может, поможет тебе разобраться.

- Спасибо, - кивнул Эжен.

И тут Виль резко встал и направился к двери, дернув Эжена за собой.

Прямо за входной дверью разгорался костер на сложенной куче соломы. Виль метнулся на кухню и быстро опрокинул в огонь ведро воды. Еще слабый костер с недовольным шипением потух. Эжен молча смотрел на это, чувствуя, как мелко дрожат руки.

- Оберег, - пробормотал он.

- Что? – переспросил, не расслышав, Виль.

- В моем сне, Риэль сказал попросить тебя сделать оберег для дома, - пояснил Эжен, возвращаясь в кухню и садясь на лавку.

- Риэль? Уж не королевский ли маг? – выгнул бровь Виль. Сделал он это так, что Эжен не сомневался, что с постановкой мимики он помог себе магией.

Эжен молчал. Отвечать не было смысла.

ГЛАВА 33.

За завтраком Эжен размышлял о том, что Виль достаточно силен, чтобы быть близким по силе к Риэлю, что явно выводило его за рамки обычных магов, годных лишь на мелкие фокусы. В городе на него оглядывались, перешептываясь о том, что он приручил дикое создание, заставив мага подчиняться приказам. Эжена это, конечно, забавляло, но он держал в голове, что найдется и тот, кто будет расточать недовольство по этому поводу.

Виль никаким приказам не подчинялся, сам стремился помогать, оправдывая свое проживание. Слуги потихоньку смирились с Вилем и даже прониклись к нему одобрением. Виль не гнушался тяжелой работы, не выделял себя и не казался опасным.

- Господин, прибыл посланец от князя, - пробормотал Иши, неслышно подобравшись со спины.

Эжен удивился. Он, конечно, имел небольшой бизнес, но был совершенно ничем не примечательным человеком в этом городе. Его уровень достатка не приближал его даже к намеку на хоть какой-то титул.

Рука скользнула по шее, проверяя кулон.

- Оседлай коня, будь добр, - кивнул он Иши, - И позови Виля.

Виль пришел уже через пару минут. Рукава у туники были закатаны, штаны заправлены в сапоги.

- Меня вызывает к себе князь, - обронил он, разглядывая Виля.

- Какие-то проблемы по этому поводу? – Виль облизнул губы.

Эжен внимательно рассматривал загоревшую за последнее время кожу, непослушные волосы.

Определенно, маг в мужьях может быть получше робкого мальчишки. Мысль заставила усмехнуться.

- Не знаю, но не думаю, что его заинтересовала моя персона.

- Как знать, - пожимает плечами Виль.

- Не стоит строить типичную для магов всезнающую мину, - раздражается Эжен.

Князь выглядит неплохо для своего почтенного возраста. Брюшко, умело перетянутое широким поясом, почти не видно под свободной рубахой. Борода начисто сбрита. Волосы перевязаны сзади яркой лентой, открывая чуть усталое лицо.

Эжен терпеливо ждет, пока князь неторопливо пьет чай, прежде чем предложить ему присесть.

- Ваш спутник очень привлек мое внимание, - говорит он после приветственного кивка.

- Какой спутник? – уточняет Эжен и так известный ответ.

- Тот, которого вы отбили от толпы.

- Ваша милость имеет хороший вкус, - говорит Эжен, чувствуя, как нервно потеют ладони, - У мальчика приятная внешность.

- Вот именно, - довольно бормочет князь, - Мы уже не раз встречались с ним.

И это заставляет Эжена приложить все силы, чтобы не таращиться на князя удивленно.

- Он, конечно, не знает, что я князь, - добавляет мужчина, рассматривая чашку с чаем, - Мы говорили с ним, и он сказал, что вы не имеете на него матримониальных планов.

Эжен хмурится. Разговор идет в крайне неожиданном для него русле. Он не знает, что ответить, но князь продолжает говорить, сбивая его с мысли.

- Я дам щедрый откуп, - говорит князь.

- Вы хотите жениться, я все верно понял?

Князь кивает, лихорадочно блестя глазами.

Определенно, нужно было не обращать внимания на бушующую толпу. Не было бы сейчас проблем с Вилем, влюбившим в себя князя.

Старых принципов он сдержать не может, хоть и точно знает, что здесь все по-другому.

- Каким по счету мужем он будет?

Князь удивленно таращится на него. Эжен точно знает, что в Карумии этот вопрос не принципиален.

- Вторым, - отвечает, наконец, князь, - мой старший муж погиб, когда на нашу семью совершили покушение. После этого я больше не женился. Я... предпочитаю по любви.

Что же это такое, любовь? Эжен никогда ее не видел. Он читал об этом в книжках и плохо верил, что она существует.

- Мне нужно подумать, - отвечает Эжен, поднимаясь.

- Когда я могу ждать от вас ответ?

- Через три дня. Подойдет? – Эжен очень старается искреннее улыбаться.

Дома он немедленно зовет к себе Виля.

- Ты! – начинает он сразу на повышенных тонах, но тут же выдыхается, - Ты знал, что он князь?

Виль почему-то сразу догадывается, о ком говорит Эжен. Он садится, понуро опустив голову.

- Тебя ругали из-за меня? – спрашивает Виль.

- Он знает, что ты маг? – устало спрашивает Эжен, откидываясь на спинку стула.

- Нет.

- Хороша у вас любовь со скелетами, - фыркает Эжен.

- Какими скелетами?

- Забудь, - отмахивается Эжен, - князь просит тебя стать его вторым мужем.

Виль изумленно смотрит на Эжена. В его глазах появляется радость.

- Ты позволишь? – робко спрашивает он.

Эжен думает о том, что не имеет права запретить. Кто он такой, чтобы так поступать?

- Ты скажешь ему сегодня, что ты маг, - твердо отвечает он и выходит.

Деньги, конечно, хорошо, но не ценой страданий Виля.

На улице ему встречается сплетник сосед и он с удовольствием выслушивает всякую дребедень о жизни города. Эжен давно уяснил, что сплетни, если и не помогают избегать неприятностей, то точно не мешают. Быть в курсе того, чем дышит город, являясь торговцем, не самая плохая идея.

- Льоско сына своего замуж выдает. И не куда-нибудь, а за барона. Вот свезло собаке! – делится сосед.

Его сын, тот еще повеса, никак не мог найти себе пару, или хотя бы заработок.

- А еще говорят, что к нам на рынок приедет торговать сам граф Глиссер, - шумит новостями сосед.

- И чем же знаменит граф? – спрашивает Эжен.

- Его лошади славятся по всей стране и за ее пределами, - отвечает сосед, - но ты можешь даже не мечтать прикупить хоть одну. Цены будут нереальные, только для аристократии.

- Мм, - качает головой Эжен, - и когда же будет его приезд?

- К концу месяца. Скоро начнет знать в город подтягиваться. Граф редко продает своих лошадок в таком количестве.

- Что же, никто не додумался развести конкуренцию графу?

- Ха! – фыркает сосед, - он их всех продает опоенными. Они не способны потомство давать.

- Князь, говорят, на рыночной площади к его приезду хочет праздник закатить. Стоит сходить, - сосед улыбается.

Мысли Эжена настолько прочно заняты Вилем, что он забывает о торговце лошадьми уже через пару минут. Тем более, что покупка лошадок ему ни к чему.

Его больше волнует предстоящая свадьба. Она будет, Эжен не сомневался. Ему лишь нужно было хорошенько подумать над брачным договором, чтобы Виля не обидели, получив права. Возможно, это были предрассудки, годные лишь для Кальрадии, но он планировал быть настойчивым и обговорить все возможные опасные ситуации. Воспаленный мозг в ужасе подкидывал ему картинки страшной участи мага. Одна хлеще другой.

День прошел в неспешных хлопотах, обычных для каждого дня его хозяйства.

Риэль лежал на огромной кровати, свесив голову вниз, и пытался разглядывать свои волосы. Эжен наблюдал за ним, облокотившись на подушки. Когда это занятие ему надоело, он взял ступню Риэля и начал массировать. Прошелся по косточке, сильно надавив на нее большим пальцем. Скользнул указательным от пальчиков к пятке, заставив Риэля дернуться.

- Щекотно, - пробормотал маг.

Эжен поднес пятку к лицу и тихонько подул. Риэль выгнулся. Эжен лизнул языком по пальчикам на ногах, согревая их дыханием. Вырвал у мага довольный вздох и улыбнулся. Словно получив этим вздохом разрешением, Эжен скользнул выше по телу, замерев так, что нос оказался чуть выше паха мага. Риэль заинтересованно поднял голову, разглядывая Эжена сверкающими глазами.

А тот вобрал чуть возбужденный орган в рот, плотно обхватив губами у основания. Маг широко улыбнулся и зарылся руками в волосы Эжена, задавая темп ласки. Холодные ступни мага грелись на талии Эжена. А он наращивал темп, заставляя мага откидывать голову, выгибаться и жадно дышать. Рукой он сжимал яички Риэля, перекатывал их в ладони и немного оттягивал. Язык плотно проходился по венке на члене, придавливая тот к ребристой поверхности неба. От этого маг жмурился и рвано выдыхал воздух. Руки Риэля путались в его волосах, слепо двигались, создавая хаотичные ласки. Капельки слюны текли по члену, щекоча его. Эжен ловко и с удовольствием работал ртом, доставляя магу удовольствие. Риэль торопливо дергает бедрами и кончает Эжену в рот. Тот обтирает сперму рукой и внимательно смотрит на мага, ожидая ответной услуги. Риэль делает два рваных движения рукой, доводя любовника до оргазма даже не меняя позы. Эжен запрокидывает голову, жмурится в оргазме.

Эжен открывает глаза и опустошенно смотрит в потолок, пытаясь понять, где находится. Липкая холодная сперма стягивает кожу. Он морщится, удивляясь странному сну. Рядом стоит Виль, нервно теребя завязки на рубахе. Он явно будил Эжена.

- Что такое? – хрипло спрашивает Эжен Виля, жалея об опущенном моменте.

- Я поговорил вчера с Камилем.

- С кем? – не понимает Эжен, облизывая пересохшие губы.

- С Камилем, с князем. Он теперь все знает.

- И что? – фыркает Эжен.

- Ему все равно, что я маг.

Какая ирония судьбы. Две соседние страны и такое разное отношение в жизни. Если бы они были в Кальрадии, князь радовался бы как ребенок вниманию мага. А в Карумии – это как приручать опасное животное. Князь готов рискнуть.

- Это хорошо, - подумав, говорит Эжен.

- Ты поговоришь с ним сегодня? Он приедет сам.

- И когда же он приедет?

- Через час.

Эжен резко садится на постели. Его дом вряд ли готов принимать через час такого важного гостя.

- Иши! – кричит он, видя, что мальчишка уже покинул свою постель. - Ну иди! Готовься, - прогоняет он Виля.

Снящийся Риэль не дает покоя. Эжен не понимает, как трактовать его появления. Как шутки сознания или как шутки самого мага?

Когда князь приезжает, все уже готово. Эжен и Виль сидят за столом, Иши услужливо суетится рядом. На столе дымится только заваренный чайник, пышные булочки искушающе манят ароматом.

- Присоединитесь к завтраку, князь? – Эжен пытается всем своим тоном, в пределах приличия, дать понять, что влюбленные затеяли всю кутерьму в такую рань.

- Благодарю, - чинно отвечает князь.

Они неторопливо потягивают горячий напиток, наслаждаясь свежезаваренными травами. Неторопливо пробуют кулинарные творения Иши и рассуждают о погоде, которая в этом сезоне особо удачная.

- Говорят, вы устраиваете праздник в конце месяца? - спрашивает Эжен.

- Да, нас почтит своим визитом граф Глиссер, - соглашается князь.

- И что же? Стоит посмотреть?

- Безусловно. Но поверьте, к свадьбе я расстараюсь не хуже.

- Буду рад, если для Виля праздник удастся, - уклончиво отвечает Эжен.

- Виль сказал, что вы готовы дать нам свое благословение?

- Не думаю, что вправе отказать, - улыбается Эжен, - но мне хотелось бы настаивать на брачном контракте, закрепленном магом.

- Магом? Где мы его возьмем? – широко распахивает глаза князь.

- Он сидит рядом с вами, - невозмутимо отвечает Эжен, а Виль смущенно опускает голову.

- Виль сможет скрепить собственный брачный договор? – удивляется князь.

- Он будет скреплять наш с вами договор. А ваш с ним вы подпишете публично, - Эжен неопределенно машет рукой, - как полагается по закону, в присутствии свидетелей. Согласны?

- Думаю, я не имею особого выбора, - улыбается князь.

ГЛАВА 34.

Рыночная площадь, всегда шумная, сегодня, казалось, увеличилась в несколько раз, вместив в себя почти всех жителей города. Центр площади был огорожен под импровизированную сцену. Эжен с Вилем с трудом протолкались поближе, чтобы посмотреть на шоу.

- Какие костюмы шикарные! – прокричал Виль Эжену на ухо.

Тот в ответ только покивал. Разговаривать в таком шуме было бессмысленно. Посмотрев на шутов еще какое-то время, он оставил Виля у сцены и пошел посмотреть на товары.

Эжен медленно брел вдоль торговых рядов.

- Уникальная возможность! Уникальная! – кричал зазывала, указывая на закрытый торговый павильон.

Эжен усмехнулся, но решил зайти, раз уж проводит время на этом празднике. Вдоль обеих стен стояли лошади.

Стать, гордость и порода сквозили в каждой из них. Такие узнаваемые Эжену лошади Кисиля. Можно было не видеть их всех долгие годы, но встретив вновь, не перепутать. А в конюшне стоял свой личный образец, словно списанный с каждой из этих лошадок и отличающийся лишь цветом. Эжен медленно шел вдоль ряда, подолгу рассматривая каждого коня.

- Нравятся? – раздался сзади веселый голос.

Эжен обернулся. Рыжие волосы заплетены в тугую косу, перекинутую через плечо. Внимательные глаза прищурены. Лицо серьезно, губы искусаны. Несмотря на эти изменения, с губ Эжена имя слетает мгновенно.

- Кисиль!

- Что, простите? – переспрашивает собеседник и Эжен тут же тушуется, потому что видит - его не узнали.

- Как к вам обращаться? – задает вопрос Эжен.

- Граф Глиссер, Ковен, - кивает тот и вопросительно смотрит на Эжена.

- Эжен, граф.

- Так как вам лошади?

- Они прекрасны. Сразу чувствуется и сила, и мощь.

- Вы правы. Они без устали могут преодолевать расстояние в несколько раз больше, чем обычные лошадки, - улыбается граф.

Мозг Эжена лихорадочно работает. Он высматривает в лице графа знакомые черты.

- По ним сразу видно, - соглашается Эжен с высказыванием графа.

- Чем вы занимаетесь, Эжен?

- Занимаюсь? У меня небольшая гостиница.

- Наверняка интересно? – спрашивает Ковен, заставляя Эжена удивленно взглянуть на него.

- В каком смысле интересно?

- Ты общаешься с разными людьми, узнаешь много нового, - поясняет граф.

- Возможно, - пожимает плечами Эжен, ловя на себе любопытный взгляд графа.

- Тебе нравится то, как ты живешь?

- К чему такие вопросы? – хмурится Эжен.

- Простите, - отзывается Ковен, ведя его вглубь загона.

В самой последней конюшне стоит отличный жеребец, редкой серой окраски. Грива заплетена в мудреную косичку, спина покрыта теплой попоной.

- Какой красавец, - вырывается у Эжена.

- Да, - соглашается граф, - этот конь очень напоминает мне о… прошлом. Поэтому, я решил продать его.

- Вряд ли стоит перечеркивать прошлое, - замечает Эжен, - его стоит ценить, как важный опыт.

- Вы правы, но сейчас это прошлое слишком болезненно для меня, - отвечает граф.

Они медленно бредут обратно, к выходу из павильона. Каждый думает о своем.

- Что ж, боюсь, мне нужно остаться здесь и приготовиться к торгам, - говорит Ковен у дверей, - мы могли бы встретиться еще раз? Вы интересный собеседник.

- Если судьбе будет угодна наша встреча, - соглашается Эжен.

Граф берет руку Эжена и подносит к губам.

- Благодарю, - губы графа едва касаются его кожи, соблюдая нормы приличий.

Эжен выходит на улицу, щурясь от яркого дневного света. Встреча с графом, сбила его с толку. Всколыхнула память о днях в замке герцога. Эжен не мог понять, кто был этот человек перед ним.

Эжен неспешно брел по улочкам, уходя дальше от веселого праздника.

Впереди была свадьба Виля, и сейчас стоило думать об этом, а не о случайных встречах.

Совершенно импульсивной для Эжена была сумасшедшая скачка на коне, которую он устроил, торопливо возвращаясь домой. Эжен с остервенением гнал коня, щуря глаза на ветру. Думать и размышлять не хотелось.

Он долго гнал коня по дороге, выехав за пределы жилой части города. Конь, давно застоявшийся в стойле, с удовольствием разминался, набирая скорость.

Вернулся назад он уже ближе к вечеру. Еще не смеркалось, но вечер уже чувствовался.

К нему тут же подлетел Виль.

- Куда ты пропал? Ты понимаешь, как мы волновались? Ты никогда так не поступал! Что происходит?

- Все хорошо, - улыбнулся Эжен, подражая размеренной речи Риэля.

- Не говори ерунду, - хмурится Виль, - что произошло?

- Все хорошо, - настойчиво говорит Эжен.

- Князь пригласил нас посетить торги.

- Какие торги? – в теле чувствовалась усталость. Эжен слишком отвык от таких развлечений.

- Лошадиные. Давай сходим? – Виль смотрел на него внимательный взглядом, пытаясь понять, что происходит.

Площадь была заполнена еще плотнее, чем утром.

Желания смотреть на торги у Эжена не было. Их пригласили на скамью в первом ряду, где сидел князь. Рядом с князем ожидаемо расположился граф Глиссер.

- Добрый вечер, Эжен! – улыбнулся граф, кивая, - Видимо судьбе была угодна наша встреча.

Эжен улыбается Ковену, присаживаясь рядом. Виль толком не удивляется знакомству Эжена, полностью увлеченный князем. Он что-то рассказывает князю, размахивая руками, а тот кивает, ласково гладя Виля по коленке.

Эжен сам не знает, откуда взялось это чувство. Жгучая зависть, ползущая по венам. Он тоже хочет быть с человеком, которому будут интересны его рассказы. С человеком, который будет волноваться о его делах, и будет любить его, несмотря на прошлое, которому он сможет рассказать об этом прошлом. Эжен зло усмехается сам над собой. Такую штуку на рынке не купишь, поторговавшись с продавцом. Да и не надо ему это. Он добился достаточно, чтобы радоваться жизни. И не думать о глупых чувствах.

- Как прошел ваш день, Эжен? – спрашивает Ковен и Эжен окончательно отвлекается от ненужных мыслей.

- Благодарю, - кивает Эжен.

Рядом на лавочку садится мужчина.

- Добрый вечер, Ковен, - говорит он.

Эжену видны только его коленки. А выглядывать из-за спины Ковена, чтобы рассмотреть пришедшего получше, кажется ему достаточно неприличным.

- Граф Олдери! Какая неожиданность, - восклицает Ковен, - познакомьтесь, Эжен. Эжен, это граф Олдери. Давний друг моей семьи.

Эжен вздрагивает, когда его представляют.

Эжен, виконт Литтл. Эжен, несостоявшийся герцог Литерский. Ни одного титула он не может здесь произнести рядом со своим именем. Как много рядом с ним появилось представителей элиты.

Эжена представляют сухонькому старичку с узкой бородкой. Лицо было в морщинах. Но взгляд был цепким. Граф внимательно оглядел Эжена, чему-то кивнул и улыбнулся.

- Мы давно знакомы с Ковеном, - говорит граф хриплым голосом.

- Очень приятно, граф Олдери, - кивает Эжен.

- Я бы хотел переговорить с вами Ковен об одном деле, но оно терпит. Думаю, мы могли бы встретиться за завтраком, - говорит граф Олдери и поднимается, - приятно было познакомиться, Эжен.

- Граф Олдери, - шепчет Ковен, - наклоняясь ближе к Эжену, - тот еще пройдоха. У него стоит поучиться проворачивать сделки.

Эжен не понимает, к чему Ковен ему это объясняет, но послушно кивает.

После торгов Ковен вызывается проводить Эжена.

Они идут неспешно по дороге. Их одежда соприкасается. Эжену на удивление спокойно рядом с Ковеном.

- Вы очень красивый мужчина, - произносит Ковен после долгого молчания.

- Спасибо, - отвечает Эжен, надеясь, что не покраснел. Щеки горят, - вы тоже очень привлекательны.

- Титулом, да? – смеется Ковен.

- Внешностью, - отвечает Эжен, улыбаясь.

- Ваш… спутник на торгах. Виль? Кем он вам приходится? – спрашивает Ковен, внимательно смотря в лицо.

- Виль? Мой подопечный, - пожимает плечами Эжен.

- Понятно, - соглашается Ковен, - вы не в браке?

- Нет, - качает головой Эжен, - это странно?

- Немного. Вы симпатичны, умны и достаточно взрослы для этого, - улыбается Ковен.

- Предлагаете свою кандидатуру? – смеется Эжен.

- Вы бы согласились? – удивляется Ковен, ловко уходя от прямого ответа.

- А вы бы предложили? – парирует Эжен, наслаждаясь этим разговором, который чем-то похож на легкий флирт.

- Ох, Эжен! – фыркает Ковен, оставляя все вопросы без ответа.

- Вы женаты? – спрашивает Эжен, отсмеявшись.

- Хмм, - бормочет Ковен, - женат, - его лицо кривится.

- Вы недовольны своим браком?

- Мой брак, - туманно говорит Ковен.

Эжен легко меняет тему.

- Вы продали всех коняшек? – спрашивает Эжен.

- Ну да, - кивает граф, - но другого и не ожидалось.

- У вас огромные конюшни, раз, продав столько лошадей, вы не остались без них, - аккуратно спрашивает Эжен, сам не зная, что хочет услышать в ответ.

- Это же бизнес, так и должно быть, - пожимает плечами Ковен, - вам не холодно, Эжен?

Вечер и, правда, был прохладный, но Эжен покачал головой.

- Ну, вот мы и пришли, - Эжен показывает на свой дом.

Ковен кивает, снова целуя Эжену руку.

Эжен, ложась в кровать, ожидал увидеть сегодня ночью Риэля. Сам не знал почему, но был точно уверен, что ночью увидит во сне мага.

Удобно устроившись в кровати, он прикрыл глаза и упал в темноту сна.

Эжен крепко спал до самого утра, ни разу не поменяв позу.

Никаких снов он не видел и проснулся прилично разочарованным.

ГЛАВА 35.

Ковен был мил и обходителен, но никогда не переступал определенную черту, ограничиваясь легким флиртом. Этакими намеками на грани. Эжен проводил с Ковеном вечера, спрашивая себя, когда же тот уедет. Привязываться не хотелось, он говорил об этом еще Вику. Но Ковен заражал его своим обаянием, проникал в душу, забирал сердце. Эжен впервые познавал, что может по кому-то скучать.

Сегодня Ковен пришел рано утром, изъявив желание позавтракать с Эженом.

Ковен внимательно наблюдал за тем, как Эжен ест кашу.

- Что? – не выдержал, наконец, Эжен.

- Вы всегда так аккуратно едите, дорогой друг, - заметил Ковен.

Эжен уставился на Ковена, забывая жевать.

- Что, простите?

Они так и не перешли на «ты». Ковен не предлагал, а Эжен считал, что это должен сделать Ковен, как старший по статусу.

- Понимаете, Эжен… - Ковен задумался, подбирая слова, - простите, я несу бред. Забудьте, дорогой друг.

- Вы достаточно долго гостите у князя, - начал Эжен, тщательно прожевав, - ваши дела не пострадают от этого?

- Я был приглашен князем на его свадьбу. А вы уже гоните меня? Вы устали от меня, Эжен?

- Простите, граф, я совершенно не то имел в виду, - повинился Эжен.

- Верю, - легко согласился Ковен.

Эжен отпил чай, снова ловя на себе внимательный взгляд графа.

- Давайте прогуляемся? Я хочу посмотреть ваше хозяйство, - улыбнулся граф.

Они медленно шли мимо построек. Территория была не слишком большая, поэтому вскоре они достигли конюшни.

- Вы держите здесь лошадей? – спросил Ковен, выказывая желание зайти внутрь.

Эжен задумался. Он никогда не показывал собственную лошадку Ковену. Эжен был уверен, что у того возникнут вопросы о том, где Эжен ее взял. Вот тут и вставал вопрос, стоит ли говорить Ковену правду?

- Да, - кивнул он, наконец, – да и постояльцы частенько ставят здесь своих коней.

- Можно ли посмотреть на твое животное?

- О, имея таких чудесных зверей в своей конюшне, ты еще интересуешься другими? – улыбнулся Эжен, оттягивая время.

- Расширять кругозор полезно, - пожал плечами Ковен, - позволишь?

- Входи, - согласился Эжен.

Они вошли в полутемное помещение. Свет шел только из узких окон, расположенных у потолка.

- Кони любят свет, - пожурил Эжена Ковен.

- Дверь обычно открыта целый день, - ответил Эжен, поджав губы, - просто после ночи ее еще не открыли.

- Тогда приношу извинения за беспочвенные упреки, - улыбнулся Ковен, быстро продвигаясь вдоль помещения.

Он остановился около лошади Эжена, словно ее и искал.

- Откуда он у тебя? – пораженно спросил граф.

- А что такое? – попытался скопировать интонацию Ковена Эжен.

- Не делай вид, будто не понимаешь! – рассердился граф, - откуда он, я тебя спрашиваю!

- Разве я не мог его купить? – огрызнулся Эжен.

- Я даже не говорю о цене лошадей этой породы! О том, что тебе, простому торговцу, она даже близко не по зубам. Даже если ты продашь свое жалкое хозяйство, - сердился граф, - Я спрашиваю, откуда у тебя конь, потому что он не опоен!

- Что? – не понимает Эжен, - Что это значит?

Его вопросы сбивают графа с толку.

- Конь может давать потомство! Откуда он у тебя?

- Подарок, - поджимает губы Эжен, - Откуда ты знаешь, что он может давать потомство?

- Оттуда! – фыркает Ковен, - Росчерка нет!

- Какого росчерка? – устало спрашивает Эжен.

- На шее. После напитка появляется росчерк на шее, как царапина.

- Понятно, - тоном послушного ученика отвечает Эжен.

- Не юли! Откуда он! – вдруг кричит Ковен.

Таким графа Эжен еще не видел.

- Говорю же – подарок, - Эжен облизывает губы.

- Кто же из моей семьи был столь щедр? – щурит глаза Ковен.

- Я не знаю никого из твоей семьи, - бормочет Эжен, размышляя о том, может ли Ковен быть родственником Кисиля.

Скорее всего, может. Они слишком похожи. Сознание частенько подводит Эжена, показывая ему Кисиля вместо Ковена.

- Да-а? Тогда вряд ли кто-то из них мог сделать тебе столь щедрый подарок, - бросает граф и быстро покидает помещение.

Эжен замирает. Жаль, он не успел спросить про Кисиля у графа и теперь тот обиделся. При следующей встрече Эжен собирался обязательно разъяснить этот вопрос.

Правда, сегодня решился другой вопрос. Его отношения с графом невозможны. Кажется, Эжен слегка забыл о том, как люди умеют жить, преследуя лишь свои цели.

В доме Эжен занялся мелкими делами. Но вещи валились из рук. Глупый разговор вывел его из себя.

Наконец, бросив попытки заняться делом, Эжен сел пить чай. Время, прошедшее в Карумии, научило его многому, в том числе, и готовить себе. Не шикарные блюда, конечно, но чай он был вполне в состоянии заварить сам.

Он уже заварил чай, когда в дом ворвались охранники князя. Их он узнал по характерным нашивкам на рубахах.

- Вы арестованы! – выкрикнул один из них.

- За что? – спросил Эжен, чувствуя, как ужас мощным потоком проходит по телу.

- За воровство чужого имущества, - ответил другой.

Больше они не ждали. Эжена грубо схватили, заломив руки, и потащили к выходу.

Темницы князя были сырыми и темными. На стенах росла плесень. Эжен брезгливо поежился. Сидеть на отвратительном полу желания не возникало.

Сначала Эжен надеялся, что его отведут за разъяснениями к князю, но по прошествии времени, он понял, что никто не придет.

Сколько стоят эти чертовы лошади, что граф поднял такую панику? Эжен пытался припомнить цены, которые предлагали на торгах. Суммы, которые приходили в голову, казались совсем уж дурными.

Вывели его из камеры только пару часов спустя.

- Прошу прощения, - сказал князь, когда Эжена привели к нему, - я отсутствовал до этого. Думаю, мы во всем разберемся, не так ли?

Эжен кивнул. Ему подали горячий чай и пару кусков пирога. Голод был, но от переживаний кусок в горло не лез. Эжен смочил горло парой глотков чая и замер в кресле, ожидая.

Граф вошел в кабинет князя лишь через двадцать минут. Это время Эжен и князь молчали.

- Граф Глиссер, - улыбнулся князь, - я надеюсь, что сейчас все недоразумения разрешаться.

- Хмм, - граф был зол.

- Позвольте, князь, сказать мне то, что я не успел уточнить раньше в личном разговоре с графом?

- Конечно, говорите, - разрешил князь.

- Возможно, я ошибся, говоря, что не знаю никого из членов вашей семьи, граф, - аккуратно подбирая слова, сказал Эжен, - Возможно, я просто не предположил сразу, что человек, который сделал мне этот подарок, может принадлежать вашей семье.

- Очень странно, что кто-то сделал вам такой подарок, даже не представился, - фыркнул граф, - мы не раскидываемся такими подарками кому попало.

- Человек, который сделал мне столь щедрый подарок, Кисиль, герцог Литерский, - сказал Эжен и замер, ожидая реакции графа.

- Кисиль? – пробормотал Ковен.

Эжен надеялся, что такая реакция вызвана тем, что Ковену знакомо это имя.

- Кисиль, герцог Литерский? – граф хрипло рассмеялся, - Ну, допустим. Так за какие заслуги?

Эжен молчал, точно не зная, как описать ситуацию. Безусловно, он предстанет не в самом выгодном свете. Но иначе его ждет тюрьма, верно?

- Это достаточно долгая история, - пробормотал он.

- И все же, извольте почтить нас ей, - отчеканил граф.

- Я был женихом его мужа на тот момент, - выпалил Эжен,

- Что-то я не слышал о таком, - усмехнулся Ковен.

- Но Кисиля-то вы знаете? – в отчаянии спросил Эжен.

- Знаю, - нехотя подтвердил граф.

- Где он?

- Сейчас он в пути, вместе со своей семьей, - усмехнулся Ковен, - и едет сюда. Вы до сих пор подтверждаете свои слова?

- Да, - кивнул Эжен.

- Что ж, я думаю, что господин Эжен согласится стать моим гостем до приезда графа Глиссера, Кисиля?

Ковен удовлетворенно кивнул. У Эжена не было выхода.

Его отправили в просторную гостевую комнату, куда вскоре пришел Виль.

- Эжен, - робко позвал он, - Эжен? Что происходит?

- Надеюсь, что все хорошо, Виль, не переживай,- устало ответил Эжен.

- Ты под арестом? – сглотнув, спросил Виль, - князь ничего не говорит.

- Какой же арест? Смотри, какая комната!

Большая светлая гостиная с диваном у окна. Две двери: в ванную и в спальню. В спальню Эжен до прихода Виля не заглядывал. Поэтому сейчас они оглядывали огромную кровать вместе.

- Ух, ты! Неужели у меня после свадьбы тоже будет такая? – разулыбался Виль.

- Думаю получше. - ответил Эжен, - Послушай, сейчас иди, хорошо? Я отдохну. И присмотри за домом, все на тебе осталось.

Прежде чем уйти, Виль проверил кулон на шее Эжена.

- Не снимай, - предупредил он.

После ухода Виля, Эжен прямо в одежде лег на кровать. Граф Кисиль. В голове всплыл образ Кисиля. Вот герцог отчитывает его за что-то в королевском дворце, вот Кисиль играет в карты, Кисиль занимается любовью с Риэлем на шкурах. Эжен не знал, как это - граф Кисиль. Равный по обязанностям и правам Эддрику. Можно ли предполагать, что вместе с Кисилем сюда едут Эддрик и Риэль? Или, выполнив свою миссию, Кисиль распрощался с мужьями? Будет ли Кисиль недоволен от их встречи? Знает ли он, что Тори мертв? Как много вопросов, как громко бьется сердце в ожидании встречи. Эжен даже не может сказать, что эта встреча будет приятной. Скучал ли он по Кисилю? По ним по всем? Он точно может сказать, что скучал по жизни в замке сразу после побега. Но касалось ли это тогда самих хозяев замка? Скучает ли он по ним сейчас? Эжен не был уверен, что у него есть ответы.

Риэль сидел рядом с Эженом и с беспокойством пытался поймать его взгляд.

- Ну что? – огрызнулся, наконец, Эжен.

- Ничего, - пожал плечами маг, - Ты зря нервничаешь, Эжен. Все закончится.

- Как закончится? – поджал губы Эжен.

- Так или иначе, - ответил маг, - давай я сделаю тебе массаж.

- Что будет, когда приедет Кисиль?

- А что ты хочешь, чтоб было? – улыбнулся Риэль, нежно гладя Эжена по волосам.

Риэль подтянул Эжена к себе и оперся на подушки. Они, молча, лежали. Маг массировал голову Эжена, иногда пробегая пальцами по плечам. Эжен чувствовал, как все проблемы отступают, давая возможность отдохнуть. Податливое тело легко отзывалось на ласки мага.

- Повернись, - прошептал Риэль, - на живот.

Эжен скатился и лег, как велел Риэль. Маг задрал рубаху Эжена и невесомо огладил спину. Прошелся большими пальцами вдоль позвоночника. Сжал плечи. Через секунду к рукам присоединились губы. Риэль целовал Эжена, покусывая. Руки не останавливались, двигаясь по спине, нажимая на какие-то точки. Возбуждение сонно разливалось по телу. Лежать на животе становилось неудобно. Эжен заерзал, потираясь о простыни.

- Мм, - пробормотал он, выгибаясь вслед за руками.

- Ласкуша, - фыркнул маг, - спи.

Эжен послушно закрыл глаза, проваливаясь в мягкую темноту, дарящую отдых.

ГЛАВА 36.

Неожиданным утренним посетителем стал граф Глиссер.

- Эжен, позволите войти?

Эжен кивнул.

- Эжен, простите меня за столь резкое поведение. Позвольте мне хоть немного объясниться. - виновато улыбнулся граф, - Наша семья уже несколько веков занимается разведением этой породы. Мы законные монополисты. Понимаете? Еще никому вне семьи не дарили неопоенных лошадей. Мне обязательно нужно разобраться. Если вы правы, то я принесу вам публичные извинения.

- Когда я думаю, что вы посчитали меня вором, мне не становится легче при мысли о публичных извинениях.

- Кисиль ничего не говорил о таких подарках, - смущенно бормочет граф.

- А обо мне, значит, говорил? – фыркает Эжен.

- Тоже нет, простите, - качает головой граф, - И мне непонятна формулировка «Я тогда был…» Насколько я знаю, человек, который в Кальрадии считался старшим мужем Кисиля, вполне жив и здоров.

- Что значит считался?

Граф молчал.

- Послушайте, граф, предлагаю до приезда Кисиля закончить с этим разговором, - поджимает губы Эжен, - благодарю, что навестили, - он правда пытается скрыть издевку в голосе, но выходит неважно.

Ковен покидает его молча, не прощаясь.

Безделье дает возможность поразмышлять и Эжен думает.

Если быть честным с собой, стоит ли говорить о том, что Эжен украл лошадку? Ведь, несмотря на то, что Кисиль сделал ему подарок, он наверняка предполагал, что животное останется при нем. Захочет ли Кисиль защищать Эжена в данной ситуации? Вряд ли он тот человек, которого Кисиль встретит теплыми объятиями.

Кисиль прибыл в гости к князю, спустя два дня заточения Эжена. Или прибыл раньше, но решать проблемы не хотел.

Эжена привели в большой гостевой зал.

Дверь распахнулась, и он увидел князя, Ковена и Кисиля. Волосы Кисиля, так беспечно распущенные во время жизни в Сапало, сейчас были заплетены в благородную косу. Одет он был в черную рубаху, плотно прилегающую к телу, и зауженные штаны, заправленные в сапоги.

- Добрый день, Эжен, - произнес князь.

- Добрый день, князь, граф…

Как обращаться к Кисилю, он не знал.

- Граф Глиссер, - качнув головой, представился Кисиль.

На его лице не дрогнул ни один мускул, не промелькнуло узнавание. Он явно был только с дороги.

- Итак, Ковен, ты привел меня сюда, сказав, что дело не терпит отлагательств. Что же произошло? – спросил Кисиль. В его голосе звучали металлические нотки. Он был уверен в себе. Он был представителем рода. Это чувствовалось в каждом жесте и в каждой фразе.

- Произошло ужасное, мой дорогой брат! – начал Ковен и Эжен горько улыбнулся.

Глупо было думать что-то иное – они настолько похожи.

- Ты выглядишь здоровым, - перебил Кисиль, насмешливо улыбаясь.

- Кисиль! Нельзя быть настолько беспечным, когда речь идет о серьезных вещах! – поджал губы Ковен.

- Я обнаружил факт кражи нашего коня! – Ковен сделал большие глаза и закончил фразу трагическим шепотом. – Нашел неопоенное животное в конюшне этого господина.

Кисиль скептически разглядывал брата, не предпринимая никаких действий.

- Кисиль! Этот господин утверждает, что коня подарил ему ты!

- Как удобно перевел стрелки, - пробормотал Кисиль.

- Что? – переспросил Ковен.

- Послушай, брат, я устал с дороги. Пара часов ничего не решит. Я отдохну и мы со всем разберемся, - махнул рукой Кисиль, - вы позволите, князь?

- Конечно, - кивнул тот.

Эжена вновь вернули в его комнаты. Он присел на диван, устало прикрыв глаза. Кажется, Кисиль не собирается ему помогать. Кажется, он вообще не собирается признаваться, что они знакомы.

Дверь отворилась без стука. В комнату вошел Кисиль.

- Добрый день, виконт Литтл, - насмешливо улыбнулся граф.

- Просто Эжен.

- Просто Эжен. Что ж, какими судьбами ты в Карумии, просто Эжен?

- Я здесь живу.

- Поня-ятно. Как дела у Тори?

- Он мертв, - пустым голосом сообщил Эжен. Горевать по Тори он закончил уже давно, да и жалко Эжену сейчас было скорее себя.

- Вот как, - задумчиво пробормотал Кисиль.

Этого Кисиля Эжен не знал. Человека, который размышляет и просчитывает ходы. Графа, который несет ответственность за род. Политического игрока, который легко меняет жизни пешек на удачный ход.

- Где моя печатка? – грубо поинтересовался Кисиль.

- Дома, - ответил Эжен.

- Неплохо. Ты много ей пользовался?

- Что? Как я мог ей пользоваться? – фыркнул раздраженно Эжен.

- Я так и думал, - рассмеялся Кисиль, - иначе ты бы не оказался в такой дурацкой ситуации.

- О чем ты?

- Тебе просто нужно было показать Ковену печатку, и он бы отстал от тебя.

- Откуда я бы узнал об этом?

- Не сердись. Ты сам наворотил дел, - насмешливо бросил Кисиль.

- Ну да, под песни Тори, которому ты приказал.

Кисиль и бровью не повел.

- Что ты такое говоришь?

- Что я говорю? Я читал дневник Тори! Я все знаю, - огрызнулся Эжен.

Он чувствовал, что желание бороться покидает его. Слишком мало от него зависит. Стоит Кисилю сказать слово и его бросят гнить в тюрьму.

- Мм. Ну, ничего страшного ведь не вышло? – улыбнулся Кисиль, - У Тори тут был неплохой счет в банке. Да и печатка давала возможность снять денег.

- Что-то мне никто про это не сказал.

- И как ты жил?

- Какая разница. - раздраженно бросил Эжен, - Что ты решил по поводу меня?

- Вот, - Кисиль дал пузырек Эжену, - коня надо обязательно опоить. Ты можешь идти, я все разрешил. Удачи тебе.

Кисиль развернулся и вышел.

Эжен недоверчиво покрутил пузырек в руках. Охраны у дверей и, правда, не было.

Обеспокоенный Виль встретил его у порога.

- Все хорошо?

- Да, - кивнул Эжен, - Я очень устал. Дай это коню.

Потом они пили чай на кухне и Эжен устало улыбался, будучи рад видеть свою семью в сборе. Подумав, Эжен удивился, поняв, что думает о слугах и Виле, как о семье. Но потом решил, что ничего в этом нет.

Эжен лег спать еще днем, уставший от переживаний. Но долго отдыхать ему не дали. Визитером был Ковен.

- Добрый день, Эжен, - улыбнулся граф.

- Добрый день, - кивнул Эжен.

- Думаю, я должен принести вам извинения, - повинился граф Глиссер.

- Не стоит, - бросил Эжен.

Все пустое. Все слова – ничего не значат.

- Что ж, желаю вам удачи, - кивнул граф на прощание.

Эжен понимал, что на этом их дружеское общение закончено. И он был рад этому.

Сразу после Ковена появились еще более неожиданные посетители. Иши открыл дверь на стук и Эжен замер, рассматривая стоящих на пороге людей. Вся семья Литерских в полном составе.

Эддрик, Риэль, Кисиль.

ГЛАВА 37.

Они расположись на кухне, за маленьким столом. От предложенного гостям чая, Эжен весело отказался.

- Они не голодны, - махнул рукой Эжен.

Когда слуга покинул их, он спросил, поджав губы:

- Какие дела привели высоких господ в мое скромное жилище?

Эддрик ничуть не изменился, только в глазах застыла усталость. Волосы перехвачены лентой, праздничная рубаха, высокие сапоги. И дерзкий взгляд, будто это Эжен пришел к нему просить о чем-то. Риэль выглядит мягко, расслабленно. Он как будто уже сидел тут, когда пришли Кисиль с Эддриком. Кисиль, похожий на Эддрика, дерзкий и надменный. Оба не дают Эжену забыть, что высокие господа посетили его скромное жилище. В какой-то момент он рассердился на себя за подобные мысли. Они равны по происхождению: Эжен тоже благородных кровей. Он умеет себя вести соответственно.

- Добрый день, Эжен, - мягко сказал Риэль, ударяя мощным оружием по всему его агрессивному настрою.

- Мы пришли с миром, - улыбается Кисиль, чем-то издалека напоминая привычного Эжену мальчика.

Эжен молчит, строя удивленное лицо.

- Ты стал совсем другим, - почти шепотом произносит Эддрик.

Сейчас эти люди совсем чужие. Он привыкал к ним и у него неплохо это получалось. Но времени прошло слишком много, Эжен стал другим. И начать оттуда, где закончили – не выйдет. Да и никто еще из них не сказал, что пришел за этим.

- Прошлое многому меня научило, - уклончиво отвечает Эжен.

- Любой опыт полезен. Даже если он печален, - пожимает плечами Риэль.

- Мы вполне неплохо начали наше знакомство, - начинает Эддрик.

- Однако твой побег немного подпортил все, - улыбается Кисиль.

- По-моему, это твоих рук дело, - недовольно ворчит Эжен, с удивлением отмечая, что не чувствует обиды к ним.

- Возможно, - неопределенно говорит Кисиль.

- Что значит, возможно? – поджимает губы Эжен.

- Ну, тебя никто не выгонял из замка, - улыбается граф.

- Пусть будет так, - неохотно соглашается Эжен, - но зачем тебе это было нужно.

- Пустяки, - морщится Кисиль, - свадьба сорвана. Подорван авторитет короля, лояльность герцога под большим вопросом. Никак не прореагировать на случившееся король не может. Знать просто не позволит.

- И все?

- И все, - соглашается Кисиль, - До этого я уже много сделал. Это был просто завершающий штрих. Знаешь, ведь никто не воспринимает младшего мужа всерьез. А вот слова, оброненные здесь, сказанные слишком громким шепотом там, они имеют бесконечную силу.

- Понятно. А почему нельзя было просто сымитировать побег? – спрашивает задумчиво Эжен.

- Сомневаюсь, что ты согласился бы мне подыграть. Все было слишком готово, а ты слишком ненадежен, - ответил Кисиль, смотря Эжену прямо в глаза.

- Почему это ненадежен? – злится Эжен.

- А почему ты не подождал три месяца, как договорился с герцогом? – парирует Кисиль.

- Тори сказал…

- Не смеши меня, - фыркает Кисиль, - тебе не пять лет, чтобы делать, как сказал служка.

Это сильный и больной удар. Но, увы, только, правда.

- Зачем ты мне все это рассказываешь? – раздражается Эжен.

Его жизнь начала принимать вполне мирное течение. А они, еще не приехав, разрушили все в одночасье.

- Риэль говорит, что я задолжал тебе правду, - беспечно бросает Кисиль.

- А ты так не считаешь?

- Людям не всегда нужна правда. Иногда легче жить, не зная всю эту подоплеку. Счастливое неведение.

- Я знал тебя другим. Все маска?

- Я бываю разным.

- Что ж, я опоил коня. Еще я должен печатку, верно?

Поход за печаткой – своеобразный перерыв. Эжену больно. Он знал все это из дневника Тори, но услышать, оказалось, еще больнее. Значит ли это, что они небезразличны ему?

Он роется в мешке Тори, который так и не смог выкинуть. Мешок лежит в самом темном углу, прикрытый рваными тряпками и Эжен всегда старался не смотреть в этот угол. Пока он роется, из мешка выпадает дневник. Эжен берет его аккуратно, двумя пальцами и убирает обратно.

Печатка оттягивает руку непонятным весом.

- Вот, - Эжен не передает ее из рук в руки, а оставляет на столе.

Никто не прикасается к печатке. Риэль, покачав головой, встает и подходит к Эжену. Обнять себя Эжен не дает, чуть отодвинувшись.

- Сны, - шепчет он, - Сны были правдой?

- Я всегда был честен, - улыбаясь, отвечает Риэль, заключая, наконец, Эжена в объятия.

Объятия длятся буквально пару секунд. Риэль тут же возвращается на свое место.

- Мы, правда, неважно начали, - говорит Эддрик, - но можно попробовать заново. Разреши пригласить тебя на свидание?

- На свидание? – усмехается Эжен.

- Да.

- Я…

Договорить ему не дает поднявшийся с места Кисиль.

- Не отвечай. Подумай. Завтра, в кофейне «Розовый дом», в семь.

Они выходят, не попрощавшись. Печатка остается лежать на столе.

Утро начинается около восьми. Достаточно поздно для Эжена. На кухне сидит Кисиль. Перед ним тарелка с выпечкой.

- Что ты здесь делаешь? – невежливо спрашивает Эжен.

Кисиль выглядит до противного бодро. Одет красиво, причесан аккуратно. Эжен смотрит на его распущенные волосы, вольную рубаху с широким воротом и белые брюки совершенно неподходящие для кухни Эжена.

- Принес булочки. Чаем угостишь?

Эжен улыбается этому беспечному веселому тону.

- Угощу. Никто не обиделся, что ты ушел один?

- Нет. Они еще не в курсе, - хитро улыбается Кисиль.

- Итак? – спрашивает Эжен, не представляя, зачем пришел Кисиль.

- Я вижу, что ты сердит на меня. Сильнее, чем на Эддрика и Риэля. Хочу исправиться?

- С чего вдруг такая любовь, Кисиль? То, что мы случайно встретились, ни к чему вас не обязывает.

- Почему ты не веришь, что мы искренне хотим попробовать наладить отношения? Никто не говорит про секс и свадьбу.

- А общение? Зачем оно? Вы уедете не сегодня, завтра. Все пустое. Вы только теребите привычный мне уклад, - Эжен сам не замечает, как начинает кричать.

- Мы можем увезти тебя с собой. - Кисиль одним слитным движением оказывается рядом, - Туда, где у сильного мальчика Эжена будет прочная опора.

- Где же была эта опора все это время? – бурчит Эжен, позволяя Кисилю себя обнимать.

- У Тори были все указания.

- Тори не посчитал нужным мне рассказать. Он забеременел, а потом умер, - рассердился Эжен.

- Я не мог предвидеть такое. Да и Тори клялся мне, что никакого секса не будет. - пожал плечами Кисиль, - Как я должен был тебя искать, позволь узнать?

- Правда, что ты любишь только Риэля?

- А это тоже написано в дневнике Тори?

- Да. Я хочу правду, а не спасительную ложь.

- Я люблю Риэля. Но Эддрика я тоже люблю. Что там такого было написано?

- Что ты смотришь на Риэля с обожанием, - неохотно говорит Эжен.

Кисиль обхватывает лицо Эжена ладонями.

- Риэль был чудом для меня. Он мимоходом творил чудеса. Карумия не взращивает магов. Они если и есть, то прячутся в подполье, скрывая свои способности, как самую ужасную заразу.

- Почему так?

- Так уже давно, - пожал плечами Кисиль, - А Риэль… однажды у меня не задался день. Уже и не помню почему. Риэль пришел ко мне и попросил улыбнуться. Я улыбнулся ему, а он выпустил бабочек с ладони. Я смотрел, а они все летели и летели, заполняя комнату сочными красками. Заставляли меня улыбаться.

- Понятно, - кивает Эжен.

- Будешь? – Кисиль протягивает Эжену булочку.

Сдоба еще теплая и мягкая. Эжен тянет руку, но Кисиль подносит булочку ко рту.

- Я не умею любить с первого взгляда, Эжен. Но ты мне нравишься. Давай попробуем?

- Ради кого ты так прогибаешься? – задумывается Эжен, - Простая симпатия не стоит твоих усилий, граф.

- Ради моей семьи, - улыбается Кисиль, - Ну, правда, Эжен. И Эддрик, и Риэль прилично привязаны к тебе. Да и, признайся, ты тоже к ним неравнодушен.

- Кисиль, давай пить чай, - качает головой Эжен.

- Ты мог хотя бы оценить степень моей откровенности, - обиженно говорит Кисиль, но послушно садится пить чай.

- Я оценил, - соглашается Эжен.

Откровенность одного из первых политических интриганов Эжен и, правда, оценил. Таким людям не просто раскрывать свои карты, даже спустя долгое время после удачной игры. Он поверил в чувства Кисиля к герцогу и магу. Кисиль много сделал для любимых. Так, как умел и, исходя из обстоятельств, граф явно постарался и старается до сих пор, налаживая отношения с Эженом.

Эжен тянется к волосам Кисиля, пропускает сквозь пальцы рыжие пряди. Кисиль позволяет Эжену эту ласку, продолжая пить чай.

- Почему не заплел косу?

- Мне показалось, она тебе не по душе, - смеется Кисиль, откидывая волосы за спину.

- Непривычно, - пожимает плечами Эжен, - А…

- Спрашивай, вряд ли я всегда буду жаждать обсуждать это. Спрашивай, пока есть возможность.

- А Эддрик и Риэль знали?

- О чем?

- Обо всем.

- О чем-то да, о чем-то нет. И не сразу, конечно, - туманно отвечает Кисиль.

- И они…

- Когда я рассказывал, я начал с предложения покинуть Кальрадию.

- И правитель был не против?

- Мы нашли общие плюсы от этого поступка, - качает головой Кисиль, показывая, что подбирает слова с трудом.

- Эддрик – предатель?

- Король к нам тоже не со всей душой, - хмурится Кисиль.

- Но все же?

- К чему ты?

- Ему заказан путь на родину?

- Да, нам всем. Тебе тоже, кстати.

- Почему?

- Тебя объявил предателем твой отец. Прости, - Кисиль выглядит искренне виноватым, - думаю, мне пора. На вечер все в силе.

ГЛАВА 38.

Вообще-то я так не делаю, но... я жду ваших впечатлений к этой главе. не поскупитесь на отзыв, а?)

Розовый дом выглядит сказочно в лучах заходящего солнца. Эжен размышлял целый день: идти или нет. Но ближе к вечеру решил, что все его метания – полная глупость, ясно же, что он пойдет. Благо, что гардероб был не в пример меньше, чем во времена, когда он был виконтом, и мучиться с выбором одежды не пришлось. Белая хлопковая рубашка, коричневые штаны и мягкая обувь.

Эжен пришел раньше на полчаса. В кофейне было множество свободных столиков. Эжен присел у окна и попросил чай. Любые вопросы, которые могли остаться у него, уже не столь важны. Ладони потеют от осознания, что сегодняшний вечер может закончиться очень неоднозначно.

- Какая встреча!

Рядом с ним стоит Вик. Эжен приветливо улыбается.

- Что вы здесь делаете, Виктор?

- То же самое могу спросить у вас, Эжен, - усмехается тот, присаживаясь рядом.

- Я живу в этом городе, Виктор.

- Свадьба князя – значимое событие, - поясняет свое появление Вик.

Колокольчик над дверью звенит, привлекая внимание к новым посетителям.

Вик поворачивает голову и вдруг вскакивает.

- Кисиль! Мой дорогой друг! Как я рад тебя видеть! Ты сегодня целый день просто неуловим!

Ну, конечно, как могло быть иначе. Они знакомы, прелестно.

- Добрый вечер, Вик, - улыбается Кисиль, - неожиданная встреча.

- Итак, это тот самый Эжен, верно?

- Вик, - укоризненно произносит Кисиль.

- А что? Я же ничего не сказал. Но ты можешь спросить у него, - Вик подмигивает, - откланиваюсь, не буду мешать вам.

- Привет, - Кисиль нервно садится напротив Эжена.

- Здравствуй, - Риэль целует Эжена в щеку и садится рядом с Кисилем, напротив Эжена.

- Приятного вечера, - шепчет Эддрик, садясь рядом с Эженом.

- Добрый вечер, - кивает Эжен, - Кисиль?

- Опять откровения? – грустно бормочет тот, - Спрашивай.

- Кисиль! – сердито повторяет Эжен.

- Поспорили, - бурчит тот, - на пять тысяч. Кто первый тебя поимеет.

Эддрик недовольно поджимает губы. Риэль в удивлении распахивает глаза. Эжен ждет пояснений, чувствуя, как раздражение поднимается в нем.

- Вик был моим связным. Он, конечно, наследный принц. Однако, его очередь до трона слишком велика, чтобы он мог на что-то рассчитывать. Поэтому он даже не отвлекается на борьбу за власть. У нас были общие интересы в плане политических игр. Но в брак вступать он отказался. Поэтому связным оказался Вик. Однажды, когда мы встречались, это было на конюшне в Сапало. Эжен как раз там возился со своим конем. Вот Вик и заладил. Подбил меня на спор. Я уже и забыл об этом разговоре.

- Ты еще можешь успеть, - фыркает Эжен.

- Что?

- У нас был секс, но условия спора там не выполнились, - поясняет Эжен.

- Вот как, - бормочет Кисиль.

- Есть что-то еще, о чем мне стоит узнать? – спрашивает Эжен, давя в себе раздражение. Эддрик просит принести ужин на четверых и хороших напитков.

- Дома можно было бы сделать глинтвейн, - улыбается Кисиль, вертя в руках бокал с вином.

- Когда вы уезжаете? – спросил Эжен.

- Через два дня после свадьбы. Осталось две недели. Мы слишком рано сюда приехали, - морщится Кисиль.

- Вполне удачно, я думаю, - поправляет Риэль.

Эжен смотрит на них. Они такие близкие и далекие одновременно. Поехав с ними, он получит титул и привычную с детства жизнь в роскоши. Это такая притягательная возможность. Лгать себе, что ему не нужны перины на постелях, горячие ванны и прочие мелочи, Эжен не видел смысла. И ему, безусловно, будет комфортно, он жаждет тепла Риэля, уверенности Эддрика и беззаботности Кисиля. Они дадут, здесь в Карумии, ему реализовать свою натуру, не запрут в золотой клетке. В этом у Эжена тоже была прочная уверенность. Так в чем же ниточка сомнения, которая так прочно натянулась через все желания?

Ужин заканчивается неспешной прогулкой. Эжен идет между Эддриком и Кисилем и чувствует себя в тепле.

Дома Эжен размышляет. Он делает то, что ни разу себе не позволял, живя в Карумии: пьет вечерний чай в кровати. Иши смотрит на него с любопытством, но вопросов не задает. Эжен вообще высоко ценит эту черту в слуге. Он расслабляется, отпивая маленькими глоточками горячий душистый чай. Заедает подогретыми булочками.

Любовь, конечно, штука хорошая. Но в чью, из семьи Литерских, жаркую безответную любовь к нему Эжен может поверить? Ни в чью, даже думать не надо.

Ночь проходит в раздумьях, а утро наступает неожиданно быстро. Эжен чувствует себя разбитым.

К завтраку появляется Риэль.

- Доброе утро, - тепло улыбается маг, - не помешаю?

- Ничуть, - улыбается Эжен в ответ.

- Ты плохо спал? – интересуется маг, отметив усталое лицо и синяки под глазами.

- Есть такое, - кивает Эжен.

- Что тебя беспокоит?

- Любовь.

- Любовь? – удивленно переспрашивает маг.

- Могу я быть откровенным с тобой, Риэль?

- Можешь, - кивает маг, отставляя от себя и чай, и горячую выпечку.

- Я не верю в то, что кто-то из вас в меня влюблен, - фыркает Эжен.

- Мм, - маг явно не знает, какие слова подобрать, - Эжен, мы все очень тепло к тебе относимся.

- Здесь главное слово – тепло? У вас неплохой союз, неважно, на чем он основан. Зачем вам кто-то еще?

Маг молчит, явно что-то решая про себя. Эжен не торопит его, любуясь и складкой между бровей и гладкой, почти детской кожей. Риэль аккуратно собирает, возит указательным пальцем крошки по столу и не смотрит на Эжена.

- Эжен, разве ты не хочешь вернуться к той жизни, которой жил всю сознательную жизнь? Ты не сможешь здесь за пару лет сколотить состояние, пригодное для титула. Мы же хотим окружить тебя комфортом и заботой. И ни в коем разе не стремимся перечеркнуть все, чего ты добился, - Риэль говорил еще размеренней, чем обычно.

Интересно, он жалел о приходе сюда без супругов.

- Мы могли бы встретиться вместе еще раз, - предлагает Эжен, помогая начинающему нервничать магу, - и обсудить все то, что ты не готов сказать мне без супругов.

- Эжен, - укоризненно бормочет маг.

- Риэль, - передразнивает Эжен и отпивает чай.

Сейчас, с утра, хочется неспешной ласки, и Риэль один из тех людей, с которыми Эжен позволил бы себе такую роскошь. Но ситуация не та. Эжену нужно расставить все точки над «i». Если со стороны Литерских это предложение – попытка задобрить собственную совесть, или что-то такое же, то и речи ни о чем идти не может.

Думая о возможных вариантах развития событий, Эжен раздумывал над многим. С практической точки зрения, жизнь с графом Глиссером сулила много положительных моментов. И положение в обществе, и комфорт. И, учитывая, что они в Карумии, возможность реализации торговой жилки. Оставшись здесь, он все равно должен будет жениться, завести детей. А затем до старости заниматься поднятием новообразовавшейся семьи из грязи. Какой подарок судьбы он должен получить, чтобы хотя бы лет через десять иметь титул? И даже отступные князя, хоть и будут подспорьем, и близко не подведут его к черте сближения с аристократией. Не говоря уже о покупке титула.

- О чем задумался? – улыбается Риэль.

- О разном, - отмахивается Эжен и выжидательно смотрит на мага.

- Ну, хорошо, давай соберемся вместе и все обсудим. Без наших претензий на грандиозные чувства. Договорились?

- И если я скажу, нет, то…

- То бежать никуда будет не надо. Мы отстанем. Все?

- Ну да, - довольно улыбается Эжен, а маг резко начинает собираться.

Виль в последнее время практически постоянно живет у князя. И приходит в основном в гости. Вот сегодня он решил заскочить. Столкнулся в дверях с Риэлем. И они оба отскочили друг от друга.

- Что это ты? – спросил Эжен, присаживаясь обратно на стул.

Похоже, что поток гостей сегодня не даст ему заняться делами.

- А что?

- Ну, ты так от Риэля отпрянул, - пожал плечами Эжен.

- Здесь как бы моя территория, - смущенно пояснил Виль.

- Как идет ваша подготовка к свадьбе?

- Полным ходом, - разулыбался маг. – Камиль тратит совершенно неприличные суммы.

- Ты познакомился с его мужем?

- Да, мы еще не подружились, но уже неплохо ладим.

- Хорошо, - кивает Эжен, чувствуя себя стариком.

Приятные свадебные хлопоты обошли его стороной. И, похоже, уже не станут частью его жизни. Бракосочетание простолюдинов проходит не в пример скромнее, чем принято у благородных господ. По своей сути это лишь поход к писарю, который отметит вступление в семью нового члена. Ну и небольшие посиделки с родней и друзьями. Гуляния на широкую ногу тут не приняты. Впрочем, если он согласится на семейный союз с графом, тогда вполне может пощеголять в роли счастливого жениха богатенького мужа.

- Когда планируете деток? – по-доброму усмехается Эжен и видит удивленные глаза Виля.

- Деток?

- А что я сказал?

- Маги не могут вынашивать ребенка. Если только быть зачинающим отцом. Князь мне такое не позволит, - фыркает Виль.

- И ты все равно выходишь за него? – Эжен не спорит, возможно, вопрос дурацкий, но новость вышла ошеломляющей. Что же выходит, Риэль тоже не может иметь детей?

- Я его люблю, - хмурится Виль.

- А продолжение рода?

- Что такого во мне, безродном бедном мальчишке, ценного, что обязательно надо продолжать род? – злится Виль.

- Ты маг, - неуверенно произносит Эжен.

- Маг не родит мага. Даже если он зачинающий отец. А иного невозможно в любом случае.

- Как же так? – удивляется Эжен.

- Как- то так, - пожимает плечами Виль.

ГЛАВА 38. (СЛУЧАЙНЫЙ ПОВТОР)

Вообще-то я так не делаю, но... я жду ваших впечатлений к этой главе. не поскупитесь на отзыв, а?)

Ситуация такова, что фикбук переглючило и у меня одна глава добавилась целых ДВА раза. Печально, конечно. Но сейчас уже в обеих есть отзывы. поэтому удалять повторку я не буду. Приношу свои извинения, буду внимательней в следующий раз.

Розовый дом выглядит сказочно в лучах заходящего солнца. Эжен размышлял целый день: идти или нет. Но ближе к вечеру решил, что все его метания – полная глупость, ясно же, что он пойдет. Благо, что гардероб был не в пример меньше, чем во времена, когда он был виконтом, и мучиться с выбором одежды не пришлось. Белая хлопковая рубашка, коричневые штаны и мягкая обувь.

Эжен пришел раньше на полчаса. В кофейне было множество свободных столиков. Эжен присел у окна и попросил чай. Любые вопросы, которые могли остаться у него, уже не столь важны. Ладони потеют от осознания, что сегодняшний вечер может закончиться очень неоднозначно.

- Какая встреча!

Рядом с ним стоит Вик. Эжен приветливо улыбается.

- Что вы здесь делаете, Виктор?

- То же самое могу спросить у вас, Эжен, - усмехается тот, присаживаясь рядом.

- Я живу в этом городе, Виктор.

- Свадьба князя – значимое событие, - поясняет свое появление Вик.

Колокольчик над дверью звенит, привлекая внимание к новым посетителям.

Вик поворачивает голову и вдруг вскакивает.

- Кисиль! Мой дорогой друг! Как я рад тебя видеть! Ты сегодня целый день просто неуловим!

Ну конечно, как могло быть иначе. Они знакомы, прелестно.

- Добрый вечер, Вик, - улыбается Кисиль, - неожиданная встреча.

- Итак, это тот самый Эжен, верно?

- Вик, - укоризненно произносит Кисиль.

- А что? Я же ничего не сказал. Но ты можешь спросить у него, - Вик подмигивает, - откланиваюсь, не буду мешать вам.

- Привет, - Кисиль нервно садится напротив Эжена.

- Здравствуй, - Риэль целует Эжена в щеку и садится рядом с Кисилем, напротив Эжена.

- Приятного вечера, - шепчет Эддрик, садясь рядом с Эженом.

- Добрый вечер, - кивает Эжен, - Кисиль?

- Опять откровения? – грустно бормочет тот, - Спрашивай.

- Кисиль! – сердито повторяет Эжен.

- Поспорили, - бурчит тот, - на пять тысяч. Кто первый тебя поимеет.

Эддрик недовольно поджимает губы. Риэль в удивлении распахивает глаза. Эжен ждет пояснений, чувствуя, как раздражение поднимается в нем.

- Вик был моим связным. Он, конечно, наследный принц. Однако, его очередь до трона слишком велика, чтобы он мог на что-то рассчитывать. Поэтому он даже не отвлекается на борьбу за власть. У нас были общие интересы в плане политических игр. Но в брак вступать он отказался. Поэтому связным оказался Вик. Однажды, когда мы встречались, это было на конюшне в Сапало. Эжен как раз там возился со своим конем. Вот Вик и заладил. Подбил меня на спор. Я уже и забыл об этом разговоре.

- Ты еще можешь успеть, - фыркает Эжен.

- Что?

- У нас был секс, но условия спора там не выполнились, - поясняет Эжен.

- Вот как, - бормочет Кисиль.

- Есть что-то еще, о чем мне стоит узнать? – спрашивает Эжен, давя в себе раздражение. Эддрик просит принести ужин на четверых и хороших напитков.

- Дома можно было бы сделать глинтвейн, - улыбается Кисиль, вертя в руках бокал с вином.

- Когда вы уезжаете? – спросил Эжен.

- Через два дня после свадьбы. Осталось две недели. Мы слишком рано сюда приехали, - морщится Кисиль.

- Вполне удачно, я думаю, - поправляет Риэль.

Эжен смотрит на них. Они такие близкие и далекие одновременно. Поехав с ними, он получит титул и привычную с детства жизнь в роскоши. Это такая притягательная возможность. Лгать себе, что ему не нужны перины на постелях, горячие ванны и прочие мелочи, Эжен не видел смысла. И ему, безусловно, будет комфортно, он жаждет тепла Риэля, уверенности Эддрика и беззаботности Кисиля. Они дадут, здесь в Карумии, ему реализовать свою натуру, не запрут в золотой клетке. В этом у Эжена тоже была прочная уверенность. Так в чем же ниточка сомнения, которая так прочно натянулась через все желания?

Ужин заканчивается неспешной прогулкой. Эжен идет между Эддриком и Кисилем и чувствует себя в тепле.

Дома Эжен размышляет. Он делает то, что ни разу себе не позволял, живя в Карумии: пьет вечерний чай в кровати. Иши смотрит на него с любопытством, но вопросов не задает. Эжен вообще высоко ценит эту черту в слуге. Он расслабляется, отпивая маленькими глоточками горячий душистый чай. Заедает подогретыми булочками.

Любовь, конечно, штука хорошая. Но в чью, из семьи Литерских, жаркую безответную любовь к нему Эжен может поверить? Ни в чью, даже думать не надо.

Ночь проходит в раздумьях, а утро наступает неожиданно быстро. Эжен чувствует себя разбитым.

К завтраку появляется Риэль.

- Доброе утро, - тепло улыбается маг, - не помешаю?

- Ничуть, - улыбается Эжен в ответ.

- Ты плохо спал? – интересуется маг, отметив усталое лицо и синяки под глазами.

- Есть такое, - кивает Эжен.

- Что тебя беспокоит?

- Любовь.

- Любовь? – удивленно переспрашивает маг.

- Могу я быть откровенным с тобой, Риэль?

- Можешь, - кивает маг, отставляя от себя и чай, и горячую выпечку.

- Я не верю в то, что кто-то из вас в меня влюблен, - фыркает Эжен.

- Мм, - маг явно не знает, какие слова подобрать, - Эжен, мы все очень тепло к тебе относимся.

- Здесь главное слово – тепло? У вас неплохой союз, неважно, на чем он основан. Зачем вам кто-то еще?

Маг молчит, явно что-то решая про себя. Эжен не торопит его, любуясь и складкой между бровей и гладкой, почти детской коже. Риэль аккуратно собирает возит указательным пальцем крошки по столу и не смотрит на Эжена.

- Эжен, разве ты не хочешь вернуться к той жизни, которой жил всю сознательную жизнь? Ты не сможешь здесь за пару лет сколотить состояние, пригодное для титула. Мы же хотим окружить тебя комфортом и заботой. И не в коем разе не стремимся перечеркнуть все, чего ты добился, - Риэль говорил еще размеренней, чем обычно.

Интересно, он жалел о приходе сюда без супругов.

- Мы могли бы встретиться вместе еще раз, - предлагает Эжен, помогая начинающему нервничать магу, - и обсудить все то, что ты не готов сказать мне без супругов.

- Эжен, - укоризненно бормочет маг.

- Риэль, - передразнивает Эжен и отпивает чай.

Сейчас, с утра, хочется неспешной ласки, и Риэль один из тех людей, с которыми Эжен позволил бы себе такую роскошь. Но ситуация не та. Эжену нужно расставить все точки над «i». Если со стороны Литерских это предложение – попытка задобрить собственную совесть, или что-то такое же, то и речи ни о чем идти не может.

Думая о возможных вариантах развития событий, Эжен раздумывал над многим. С практической точки зрения, жизнь с графом Глиссером сулила много положительных моментов. И положение в обществе, и комфорт. И, учитывая, что они в Карумии, возможность реализации торговой жилки. Оставшись здесь, он все равно должен будет жениться, завести детей. А затем до старости заниматься поднятием новообразовавшейся семьи из грязи. Какой подарок судьбы он должен получить, чтобы хотя бы лет через десять иметь титул? И даже отступные князя, хоть и будут подспорьем, и близко не подведут его к черте сближения с аристократией. Не говоря уже о покупке титула.

- О чем задумался? – улыбается Риэль.

- О разном, - отмахивается Эжен и выжидательно смотрит на мага.

- Ну, хорошо, давай соберемся вместе и все обсудим. Без наших претензий на грандиозные чувства. Договорились?

- И если я скажу, нет, то…

- То бежать никуда будет не надо. Мы отстанем. Все?

- Ну да, - довольно улыбается Эжен, а маг резко начинает собираться.

Виль в последнее время практически постоянно живет у князя. И приходит в основном в гости. Вот сегодня он решил заскочить. Столкнулся в дверях с Риэлем. И они оба отскочили друг от друга.

- Что это ты? – спросил Эжен, присаживаясь обратно на стул.

Похоже, что поток гостей сегодня не даст ему заняться делами.

- А что?

- Ну, ты так от Риэля отпрянул, - пожал плечами Эжен.

- Здесь как бы моя территория, - смущенно пояснил Виль.

- Как идет ваша подготовка к свадьбе?

- Полным ходом, - разулыбался маг. – Камиль тратит совершенно неприличные суммы.

- Ты познакомился с его мужем?

- Да, мы еще не подружились, но уже неплохо ладим.

- Хорошо, - кивает Эжен, чувствуя себя стариком.

Приятные свадебные хлопоты обошли его стороной. И, похоже, уже не станут частью его жизни. Бракосочетание простолюдинов проходит не в пример скромнее, чем принято у благородных господ. По своей сути это лишь поход к писарю, который отметит вступление в семью нового члена. Ну и небольшие посиделки с родней и друзьями. Гуляния на широкую ногу тут не приняты. Впрочем, если он согласится на семейный союз с графом, тогда вполне может пощеголять в роли счастливого жениха богатенького мужа.

- Когда планируете деток? – по-доброму усмехается Эжен и видит удивленные глаза Виля.

- Деток?

- А что я сказал?

- Маги не могут вынашивать ребенка. Если только быть зачинающим отцом. Князь мне такое не позволит, - фыркает Виль.

- И ты все равно выходишь за него? – Эжен не спорит, возможно, вопрос дурацкий, но новость вышла ошеломляющей. Что же выходит, Риэль тоже не может иметь детей?

- Я его люблю, - хмурится Виль.

- А продолжение рода?

- Что такого во мне, безродном бедном мальчишке, ценного, что обязательно надо продолжать род? – злится Виль.

- Ты маг, - неуверенно произносит Эжен.

- Маг не родит мага. Даже если он – зачинающий отец. А иного невозможно в любом случае.

- Как же так? – удивляется Эжен.

- Как- то так, - пожимает плечами Виль.

ГЛАВА 39.

Рыночная площадь жила по своим законам. Она просыпалась ближе к обеду, а засыпала, далеко поcле заката. Для Эжена она была далеко не самым любимым местом, и он давно избегал ее посещений, стараясь посылать туда мальчишек. Но сегодня он отправился туда сам. Неспешная прогулка между рядов, поиск чего-то особенного.

Около лавки украшений он всегда останавливался, подолгу разглядывая симпатичные безделушки. Сейчас было совсем ни к чему покупать что-то такое, но пройти мимо он обычно не мог. Кроме дешевых подделок, в лавке Тамилы всегда были достойные украшения, наметанный глаз это видел. Цену торговец просил всегда непомерную, но ведь Эжен не собирался ничего покупать. Ожерелье, из выточенных в жемчужинах ракушек, всегда особо привлекало его внимание. Оно лежало здесь достаточно давно, а его цена была непомерно дорогой даже для виконта, коим он раньше был.

- Нравится? – выдернул его из раздумий голос Эддрика.

Эжен обернулся, пряча за удивлением неожиданный испуг.

- Что вы здесь делаете?

- То же, что и вы, Эжен, - мягко улыбается Эддрик, - мы снова вернулись к «вы»?

- Нет, простите,… прости, - Эжен путается и смущается, сам не зная от чего.

- Эжен, что ты посоветовал бы мне для подарка?

- Кому?

- Мм, принципиально?

- Кисиль и Риэль слишком разные, чтобы им подошло универсальное украшение, - пожимает плечами Эжен.

- А что нравится тебе?

- Мне? О, вот это ожерелье. Оно прекрасно, - Эжен говорит это не задумываясь.

- Что ж, ясно, - задумчиво кивает Эддрик, - а для Риэля?

- Вот та брошка, - Эжен тыкает пальцем в вещицу и вдруг понимает, что слишком неплохо изучил местный ассортимент.

Они перекидываются еще парой фраз, и Эжен выходит, ссылаясь на важные дела. Таких дел у него, в принципе, нет. Да и покупки не торопят. Мучает лишь слабая головная боль.

Они сталкиваются совершенно случайно. Эжен задумался, а парнишка торопился куда-то.

- Простите, простите, - восклицает мальчик.

Тонкая фигурка, узкие пальцы, крепко держащие Эжена за руку и невозможные солнечные глаза. Правильно, наверное, говорить светло-карие, но Эжен тонет в них, купаясь в теплом свете двух маленьких солнышек. Темные волосы, рассыпавшиеся по плечам и яркая улыбка.

- Все в порядке, - кивает Эжен.

- Позвольте, я хочу увериться, что все хорошо. Вас точно не нужно проводить? – он говорит не быстро, но без конца восторженно.

- Спасибо, все в порядке, - повторяет Эжен.

Мальчишка уходит, умело пробираясь сквозь плотную толпу.

Достаточен тот жизненный путь, который научил Эжена не сбиваться с намеченной цели, независимо от эмоций. В душе творится полный раздрай, но он пробирается между лавок, покупает продукты и, занеся все домой, торопится в магазин.

Никто и никогда прежде не вызывал у него такую гамму эмоций одним лишь взглядом, одним мимолетным касанием. Какая она, любовь? Такая? Если да, то это жарко и хаотично.

В большом городе невелика вероятность, столкнувшись однажды на рынке, пересечься еще раз. Эжен привычно перебирает баночки, считает сыпучие мешочки, переставляет коробки. И пишет на листочке все то, что надо закупить.

Мальчишка-продавец не докучает, хотя посетителей нет и ему откровенно скучно. Ялик работает у него чуть меньше полугода и является отличной подмогой.

Когда Эжен оглядывается на вошедшего покупателя, мальчишка, с которым он столкнулся на рынке, становится полной неожиданностью. Он отставляет банки и подходит поближе, разглядывая его вновь.

Чуть растрепанные на ветру волосы, рубаха, с закатанными рукавами, заправленные в высокие сапоги штаны. Сосредоточенный взгляд желтых глаз, внимательно рассматривающий его.

- Какая неожиданная встреча! – радуется парнишка.

- Вы правы, - соглашается Эжен.

- Вы здесь работаете или хозяйничаете? – спрашивает парень, теряя интерес к покупкам.

- И то, и то, - пожимает плечами Эжен.

- Меня зовут Ное, - расшаркивается парень и выжидательно смотрит на Эжена.

- Эжен.

- Бывает у вас конская присыпка? Как назло, всю площадь обежал, а ее нет, - ухмыляется Ное.

- Ну, конечно. Странно, что вы и на рынке ее не нашли, - фыркает Эжен, доставая нужный бутыль.

- Думаете? – задумчиво бормочет Ное.

- Уверен, - улыбается Эжен, снимая с полки банку с настойкой.

Непонятно, правда, как Ное умудряется разбить эту бутылку. Вонючая жидкость разливается по полу, вынуждая зажать нос. А Ное все бормочет.

- Простите, простите. Я заплачу.

На лице искреннее раскаяние, руки суетливо движутся. Эжен велит Ялику прибрать все побыстрее, берет еще одну бутылку и выводит неуклюжего знакомого за дверь. И только на улице дает ему настойку.

- Простите, - еще раз вздыхает мальчик, отдавая деньги.

- Пустяки, - улыбается Эжен.

- Всегда такой, - винится Ное, - ничего не могу с собой поделать. Отец все время ругается, говорит, что такого криворукого никто замуж не возьмет.

- Да ну, - качает головой Эжен, - вы очень симпатичны. Вряд ли ваш… маленький недостаток станет препятствием для брака с вами.

- А для вас бы стало? – спрашивает Ное, но тут же тушуется, - простите.

- Не стало бы, - улыбается Эжен, не видя для себя иного ответа после своих же слов.

- Спасибо, - улыбается Ное, сверкая своими солнечными глазами.

- За что? – хохочет Эжен.

- За все - за настойку и за слова, - качает головой мальчишка.

Эжен улыбается, разглядывая Ное.

- Мы еще увидимся? – спрашивает Ное робко, закусив нижнюю губу.

- Вы знаете, где меня искать, - пожимает плечами Эжен.

Они прощаются, и Эжен возвращается в магазин.

Семья Литерских в полном сборе появляется прямо перед закрытием магазина.

- Риэль сказал, ты хочешь поговорить, - объясняет Эддрик.

Будто утром не виделись. Можно было и предупредить.

- Хочу, - соглашается Эжен, косясь на слугу.

- Мы подождем, когда ты закончишь. Как насчет ужина в "Розовом слоне"? – предлагает Риэль, видя замешательство Эжена.

По дороге в "Розовый слон" они обмениваются ничего не значащими фразами о погоде и о торговле.

Они уже около входа, когда рядом оказывается мужчина в серой куртке. Лицо скрыто бородой.

- Эжен? Виконт Литтл? – спрашивает он, прихватив Эжена за руку.

Эжен, сколько раз его не спроси, не сможет ответить, почему кивнул в тот момент.

Почему в такие моменты все отмечается с особой четкостью? Удивленный взгляд Эддрика, пытающийся что-то сказать, испуганный Риэль, раздувшиеся в ярости ноздри Кисиля.

- Да, - срывается с его губ.

Взгляд мужчины становится злым. Он дергает Эжена на себя. Кисиль движется быстро и плавно, оказываясь за спиной мужчины в этот же миг. По боку скользит царапающая боль. Мужчина кривится, оседая на землю.

Дальнейшие события, происходят одновременно. Кисиль склоняется над мужчиной, рассерженно шипя:

- Кто?

Рядом с Эженом оказывается Риэль, задирая его рубаху, и Эддрик, беспокойно поддерживая.

- Его Величество не оставит ненаказанными никого, - бормочет мужчина.

Его глаза прикрываются и Риэль бросает Эддрику:

- Иди, помоги мне.

Вдвоем они подхватывают мужчину под руки, торопливо удаляясь от кафе.

Царапина пустяковая, видимо, оказавшийся рядом Кисиль помешал нанести точный смертельный удар. Эжен не чувствует никаких эмоций, холодно и как-то отстранено наблюдая, как Риэль заводит его в кафе, как просит им по чашке чая.

Пока готовится чай, Риэль уводит его в туалет, протирая царапину прохладной водой. Эжен отмахивается, бормоча, что это сущий пустяк.

Когда они возвращаются, на столе дымится чай, а на диванчике невозмутимо сидят Кисиль и Эддрик.

Эддрик ласково гладит плечо супругу, разглядывая пейзаж за окном.

- Как вы? – спрашивают они почти хором.

- Все хорошо, - улыбается Риэль, усаживая Эжена между ними.

- Что это было? – шумно выдыхает Эжен, чувствуя, как его начинает охватывать дрожь.

Кисиль недовольно подзывает официанта и велит принести бутылку вина.

- Зачем чай, Риэль? Сейчас это совсем не кстати, - фыркает Кисиль.

Теплые руки Эддрика, обхватывают Эжена за плечи. Влажные губы целуют плечо.

- Все хорошо, - шепчет он в шею Эжену, и он откидывается на плечо бывшего герцога.

Приносят вино и Эжен совершенно неприлично опрокидывает в себя сразу бокал.

- Чокнемся? – предлагает Кисиль и теперь они выпивают залпом уже вчетвером.

- Что это было? – повторяет вопрос Эжен.

- Боюсь, - вздыхает Эддрик, - король не особо впечатлился побегом. Ни твоим, ни нашим. И вообще, посчитал, что мы так и задумали, чтобы подставить его. Поэтому это было выражение его недовольства. Король зол. И война с Карумией не то, что помешает ему выражать свою ярость.

- Но прошло уже достаточно времени, - охает Эжен, испытывая непонятные чувства.

- Мы уже некоторое время ощущаем его … хм,… недовольство, - пожимает плечами Риэль.

Эддрик отпивает вино и подает Эжену наполненный бокал.

Эжену кажется, что их посиделки в кафе ограничиваются вином. Они мало говорят, и это пустые разговоры. Они совсем не подходят к той теме, что обирались обсуждать.

Теплые объятия распаляют его. Эжен наблюдает, как Кисиль ластится к Эддрику. Риэль мягко улыбается и щурится, босыми ногами пытаясь ласкать коленки Кисиля. Эжену кажется, что это вполне смешно. Эддрик позволяет себе вольности, целуя в шею и лаская горячей рукой расслабленное тело Эжена. Риэль нежно водит рукой по коленке Эжена.

Они выглядят сейчас так пошло и развратно. Влажные приоткрытые губы Риэля и его запрокинутая голова. Блестящие от хмеля глаза Кисиля и его шаловливая улыбка. Сосредоточенное лицо Эддрика и его расфокусированный взгляд. Эжен громко сглатывает и прикусывает губу.

- Счет, - кричит официанту Эддрик.

Они ловят извозчика, не переставая обмениваться ласками. Эжен дрожащими пальцами прикасается к Кисилю, пробуя на ощупь его гладкую прохладную кожу. Он чувствует, что события вечера отступают, оставляя послевкусие с запахом страха. На это и на выпитое вино Эжен скидывает вину за то жаркое и необузданное желание, проснувшееся в нем на посиделках в кафе.

В комнатах графа Глиссера, в замке князя, натоплено и сумрачно. Что позволяет избавляться от одежды, не отводя постыдно глаза.

Эжену, кажется, что они превратились в сплошной комок страсти. Почти сразу он теряется в ласках, путаясь в том, чьи руки его ласкают, чье тело исследует он. Возбужденный член попадает в сладкий плен чьих-то губ, срывающих с его губ неосознанный стон. Эжен притягивает к себе Риэля, впиваясь в его губы. Эддрик ласкает его сзади, шепча на ухо какие-то пошлые глупости. Он непроизвольно качает бедрами, погружаясь в рот Кисиля. Тот гладит руками его бедра, сжимая ягодицы. Эжен гладит тело Риэля руками, ласкает бедра, оглаживает возбуждение мага, перекатывает в руках яички.

Эддрик скользит пальцами к его анусу и Эжен резко дергается, отвлекаясь от ласк.

- Что такое, мой сладкий? – тут же шепчет герцог ему в ухо.

- Я… - хрипло шепчет Эжен, пытаясь что-то сказать.

- Расслабься, - шепчет Эддрик, и колечко мышц холодит смазка.

Кисиль глубоко вбирает в себя его член, отвлекая от пугающих мыслей. Риэль целует, требуя вернуться к ласкам. Эжен, понимая, что отступать уже поздно, тянет Риэля наверх. Он вбирает возбужденный член мага в рот и чувствует пальцы внутри своей задницы. Риэль рвано вдыхает воздух и начинает аккуратно двигаться.

Кончает Эжен в рот Кисилю как раз в тот момент, когда Эддрик входит в него. Он выдыхает, не зная куда податься. Странные ощущения мешаются с оргазмом, образуя неописуемый коктейль. Риэль выскальзывает из его рта, явно опасаясь за свое достоинство. Маг одаряет ласками попеременно Эддрика и Эжена. К ним присоединяется Кисиль, балуя Риэля вниманием.

От пассивного секса Эжен начинает получать удовольствие, еще не отойдя от оргазма. Он тихо стонет в такт движение Эддрика и наблюдает за ласками мага и Кисиля. Они смотрятся удивительно гармонично, доставляя море эстетического наслаждения. Эжен возбуждается, глядя на них. Ноги дрожат и в этой позе его удерживают уже только руки Эддрика, обхватившие его бедра.

Супруги, вдруг, переключаются на Эддрика, лаская его теперь вдвоем, оставляя на теле жаркие метки страсти.

Эддрик кончает, увеличив темп и беря Эжена почти жестко. Риэль входит в Кисиля, лаская графа при этом рукой. Маг берет Кисиля грубо, быстро двигаясь в нем, уверенными движениями. Рука Риэля на члене графа двигается в такт, обласкивая иногда яйца. Левой рукой маг держит Кисиля за живот, прижимая к себе. Кончают они почти одновременно.

Потом они, разморенные, лежат на кровати. Эжен, ожидавший неловкости, совершенно ее не ощущает.

- Надо помыться? – лениво спрашивает Риэль.

- Надо, - соглашается Кисиль, устраиваясь поудобнее, так, что его коленка лежит на животе Эжена, а рука обхватывает грудь Эддрика. Эжен совершенно не представляет, как можно валяться расслабленно в такой позе. Риэль лежит, прижавшись к нему и греет холодные пятки между его ног. И Эжен чувствует почти идиллию. Ощущает себя почти частью этой семьи. Почти.

ГЛАВА 40.

Хорошее вино не оставило после себя головной боли. Эжен крутится в магазине, занимая себя то одним, то другим делом, пытаясь не анализировать то, что произошло вчера. Причем, он не может решить, о чем он не хочет думать больше: о нападении или о том, чем закончился вечер. Поэтому в голове мысли мелькают исключительно хозяйственного свойства. О том, что нужно заплатить налоги, о том, что скоро приходит обоз Маркеля, у которого хорошие цены. О том, что деньги, которые нужно отдать за магазин, почти накоплены. Возможно, съездить самому? Повидать старика, узнать, как идут его дела. Другой город посмотреть.

- Доброе утро! – раздается звонкий голос от дверей.

Обернувшись, Эжен видит Ное. Тот одет почти парадно. В зелено-красной рубахе, которая, к сожалению, не больно ему идет, он выглядит старше, чем вчера.

- Доброе утро, - улыбается Эжен, подходя к посетителю, - настойка закончилась? Или вы ее разбили?

- Да нет, - смущается гость.

- Может чаю вместе со мной? – предлагает Эжен, помогая Ное избежать ответа.

- Чаю? – переспрашивает настороженно Ное.

- Ну да, я еще не завтракал. А Ялик принес отличные булочки, - соблазняет Эжен.

Булочки пек Иши. Утром Эжен задерживаться дома не стал, торопясь занять себя работой, так что обеспокоенный Иши передал ему булочки для завтрака. Съесть он их не успел и теперь был этому рад. Ное робко соглашается, и они идут в заднюю часть магазина, где есть стол и стулья и вполне можно вскипятить воду.

- Очень оригинальная расцветка, - кивает Эжен на рубашку и подвигает тарелку с выпечкой поближе к Ное.

- Это точно, - соглашается Ное и тянется за булочкой.

Их руки соприкасаются, и они тут же отдергивают руки. Ное краснеет, Эжен чувствует жар на щеках.

Ное снова тянет руку к булочке и они смеются.

Они пьют чай, Ное рассказывает о какой-то ерунде и они вместе смеются.

- Доброе утро, - раздается от входа.

В дверях стоит Риэль, нежно улыбаясь.

- Доброе, - отзывается Эжен.

Ное резко обрывает свой рассказ, удивленно таращась на вошедшего.

- Я помешал? – спрашивает маг, хитро глядя на Ное.

- Нет, - отвечает Эжен, хотя собирался попросить мага зайти попозже, - Попьешь с нами чай? У Иши прекрасная выпечка.

Теперь говорит в основном Риэль, рассказывая глупые байки, от которых Ное заливается смехом. Запрокидывает голову, обнажая бледную шею.

Без стука и предупреждения входит Кисиль. Оглядывает всю компанию. Сесть ему некуда. Эжен выжидательно смотрит.

- Доброе утро, - бросает небрежно Кисиль.

- Доброе, - соглашается Эжен.

- Гостеприимные хозяева обычно предлагают присесть, - фыркает Кисиль.

- Присаживайся, - соглашается Эжен, наблюдая за раздражающимся графом.

Оказывается, в злости он прекрасен. Прищуренный взгляд, раскрасневшееся лицо и прикушенная губа. Почти что страсть. А Кисиль, отметив что-то для себя, садится к Эжену на колени, поерзав, устраиваясь. Задница графа на его коленях и сладкий запах его шеи возбуждают в Эжене события прошлой ночи. Он слишком отвлекается от чая. Кисиль же непринужденно пользуется его кружкой, ест булочки и разглядывает Ное.

- Пожалуй, мне пора, - бормочет мальчишка, спешно покидая помещение.

Эжен не успевает с ним попрощаться, а догнать гостя мешает Кисиль.

- Пусти, - злится Эжен.

- Извинишься потом, - мягко произносит граф, - Давай позавтракаем. Он все равно уже убежал. Сейчас придет Эддрик.

- Почему вы ходите порознь?

- Так неприметней, - пожимает плечами, молчавший до сих пор Риэль.

- Понятно, - глухо отвечает Эжен, обхватывая Кисиля за талию.

Граф прогибается в спине, поощряя ласки. Эжен гладит живот Кисиля, нарочно не спускаясь ниже.

- Доброе утро, - холодно здоровается Эддрик, прерывая их с Кисилем баловство.

Эжен послушно кивает и предлагает Эддрику чай.

- Эжен, я настоятельно советую тебе поехать с нами. Ты будешь в безопасности, - сухо говорит Эддрик, Кисиль кивает, щекоча Эжена волосами. Риэль молчит, пристально рассматривая Эжена.

- Я и здесь до сегодня был в безопасности, - качает головой Эжен.

- До вчера, - тихо поправляет Риэль.

- Эжен, давай будем разумными, - качает головой Эддрик, - Мы не предлагаем тебе забросить твое дело. Мы хотим помочь.

- Потому что…?

- Потому что нам не безразлично, жив ты останешься или нет, - фыркает Кисиль, откидывая голову Эжену на плечо.

- Я не хочу опять ломать свою жизнь, - качает головой Эжен.

- Эжен, - укоризненно бормочет маг.

- Лучше просто ее оборвать, - сердится Эддрик, - Мне казалось, ты стал умнее с нашей последней встречи.

- Если бы меня все устраивало, я бы не уходил и тогда, - отрезает Эжен, убирая руки с талии Кисиля.

Граф встает, переходит за спину Эддрика.

- Там были другие условия. Я думаю, мы здесь можем построить лучшие отношения, - аккуратно вставляет Риэль.

- У тебя двое прекрасных мужей. Тебе не хватает отношений? – злится Эжен, - Или они не дают тебе стать папой? Не дело графу ходить с пузом, да? А ты такое не можешь.

Слова вырываются сами, обижая не заслужившего такого отношения мага, который всегда был добр к нему.

- Мне не хватает тебя, - сухо замечает Риэль, - с мужьями у нас, как ты успел заметить, все в порядке.

- Прости, - цедит рассерженный Эжен.

- Дело не в детях, - отвечает маг, - Сейчас мы просто беспокоимся о тебе.

- Совесть мучает?

- Почему ты делаешь из нас бездушных тварей, которыми мы не являемся? – сердится Кисиль.

- Потому что я вам посторонний человек, - пожимает плечами Эжен, - а Кисиль так легко убил того мужика.

- Ну да, - откровенно бесится граф, - лучше было бы, если я стоял и смотрел как этот мужик расправляется с тобой, да?

- Нет, - отвечает Эддрик, подходя к нему, - Мы были знакомы не два дня. Почему ты такой колючий, Эжен? Почему не хочешь поверить в нашу искренность?

- Искренность чего? Любви? Ее нет ко мне ни у одного из вас.

- Заботы, - Эддрик садится перед ним на корточки и теперь смотрит Эжену в глаза снизу вверх.

- Ну, сбежать-то вы мне помогли, не постеснялись при вашей заботе, - бросает Эжен, избегая взгляда Эддрика.

- Прости, - произносит Кисиль, - не вини в этом никого, кроме меня.

- Эжен, - настойчиво говорит Эддрик, сжимая его колени, - то, что было, не исправить. Дай нам возможность сейчас сделать все по-другому.

- Я хочу сам строить свою жизнь, - упрямо твердит Эжен.

- Да что ты заладил-то? Ты уже столько живешь в Карумии, не понял еще, что тут тебя никто не засадит растить детей и печь пироги. Да у тебя с титулом графа Глиссера знаешь сколько возможностей будет? – шипит Кисиль, - Да что мы с тобой носимся, как дураки? Делай, что хочешь! Хочешь жить в этой дыре, пахать всю жизнь на хлеб с водой? Хочешь? Да пожалуйста! Живи, только не забывай, что король помнит о тебе!

Дверь знатно хлопнулась, повинуясь злым движениями графа.

- Подумай, - тихо говорит Риэль и поднимается.

Маг выходит, оставляя их с Эддриком вдвоем.

- Я успел начать считать тебя частью нашей семьи. Мне было мучительно больно, когда я узнал, что устроил Кисиль с твоим побегом. Мне искренне жаль, что ты так упорно нас отталкиваешь. Взвесь все плюсы, брак с графом Глиссером выгоден для тебя.

Эддрик тоже выходит, оставляя Эжена в задумчивости.

Было легче, пока он тешил себя мыслью, что им нужны от него дети. Верить в искреннюю заботу, у него никак не выходило. Семья Литерских упорно пыталась подгрести его под свое крылышко. А он все хотел свободы. Так может, он не потеряет ее, войдя в их семью?

С Ное вышло некрасиво. Эжен даже не знал, где его теперь искать. Милый мальчик, который неплохо подходил под его представления о супруге.

Эжен, в задумчивости, вышел на улицу. Как он не заметил несущуюся телегу, запряженную четверкой лошадей? Извозчик кричал, пытаясь остановить несущихся животных, а Эжен, замерев, смотрел, как летят на него лошади и поднимают пыль.

Из под повозки его выдернули крепкие руки.

- Идиот, - фыркнул над ухом Кисиль.

- Что ты тут делаешь? – прошептал Эжен.

- Жду, когда можно будет выдернуть тебя из-под сдуревших лошадей, - огрызается Кисиль.

- Спасибо, - вздыхает Эжен.

- Смотри, куда идешь, - кидает Кисиль и торопливо удаляется.

ГЛАВА 41.

На жизнь Эжена после того утра больше никто не претендовал. Литерские тоже не появлялись в поле его видимости. Зато постоянно крутился Ное, привлекая своей яркой одежкой и ладной фигурой. Эжен откровенно им любовался. Мальчишка задорно хохотал, крутился и слишком откровенно вилял задницей.

Поэтому появление Вика в его доме, стало большой неожиданностью.

- Доброе утро, - улыбнулся Вик.

- Какими судьбами? – холодно отозвался Эжен, продолжая перебирать бумаги.

- Хочу еще раз полюбоваться на человека, который сказал Кисилю «нет».

Эжен нахмурился, но ничего не ответил. Виктор, похоже, не в курсе, что секс имел место быть.

- Он отдал тебе деньги? – ехидно спрашивает Эжен.

- Какие деньги? – не понимает Вик.

- За спор на меня.

- Мы на тебя… Хм, отдал, - Виктор доволен, словно наевшийся сметаны кот.

- Как так? – возмущается Эжен, - Условие же не было выполнено.

- Не знаю, что тебе наплел драгоценный граф, но условие было выполнено. Я же знаю, на что спорю, - фыркнул Вик, - Давай чай попьем.

- Вообще-то мы в моем доме, - сердится Эжен, но идет наливать чай.

- Ну, так как? Увидимся мы в столице? – Вик отпивает чай, выбирает выпечку и совершенно не смотрит на хозяина дома.

- С чего бы?

- Ты не захотел ехать с Кисилем? – хмурится тут же Вик.

- А что такого? Почему я ему должен?

- Никому ты не должен. Кисиль тебе все рассказал?

- А ты повтори, я и проверю.

Вик опускает голову на руки, словно та в момент стала тяжелой.

- Ты знаешь, что тебя ищет король? Твой король? – спрашивает Вик, так и не подняв голову.

- Именно меня? – ухмыляется Эжен.

- Вас вчетвером. Потому что считает, что вы вместе все спланировали. Но это не вся беда. Тебя также ищет и наш правитель. Точнее уже нашел.

- Чем я провинился перед ним?

- Аристократия из Кальрадии, живущая в бедности в торговом городке? Ты опасен бунтом и подстрекательством.

- Чушь! Я не стану такого делать, - хмурится Эжен.

- Не станешь, согласен. Но правителю недостаточно твоей честной морды. Ему проще решить проблему, чем думать о ней.

- И что?

- Ничего. Когда об этом узнал Кисиль, он поручился за тебя, пообещав взять тебя на свое попечение и под присмотр. Попросту говоря, он обещал правителю жениться на тебе, ради сохранения твоей тушки, - почти безразлично пожимает плечами Виктор.

- А тебе не все равно?

- О! Я не Кисиль, который когда-то считал любовь опасной болезнью и пытался меня вылечить. Он будет мучиться, если тебя убьют. Они все к тебе привязались.

- Как вообще обнаружилось, что я тут?

- Королевская дозорная сеть.

- А ты в нее случайно не входишь? – усмехается Эжен.

- А что?

- Да вот думаю, как все удачно закрутилось после твоего отъезда, - вздыхает Эжен.

- Прости, - сразу соглашается Вик, - я не подумал, что Правитель так впечатлится.

- То есть за все это счастье я должен быть благодарен тебе. Ничего не перепутал?

- Ничего, - кивает Вик, отодвигая чай.

Эжен мало верит, что Вик не мог подумать. Тот не вчера появился при дворе правителя. А вот мотивы такой заботы обнаружения его персоны Эжену не понятны.

- И почему Кисиль не сказал мне все сразу?

- Он боялся, что ты опять сбежишь, не разобравшись. Он хотел, чтобы твоя поездка была добровольной. Кажется, так, - пожимает плечами Вик.

- Тебе пора, - говорит Эжен и встает.

Вик уходит, а Эжен остается сидеть в задумчивости. Все оказывается почти так, как говорят Литерские. Или правильно теперь называть их Глиссер? Они проявляют заботу. Если выбирать между браком и смертью, брак не в пример интересней. Есть, конечно, вариант снова сбежать. Снова начать все сначала. Снова показать себя бездумным мальчишкой, который планирует все только на один день.

Виль приходит через пару часов. Бумаги разобраны, дела переделаны. Эжен задумчиво сидит на лавке, на заднем дворе.

- Ты совсем перестал появляться у меня, - печально качает он головой.

- Прости, - хлопает глазами маг и присаживается рядом, - но я скучаю, правда.

Их отвлекает приход Ное. Мальчишка вполне прилично одет и ведет себя скромно.

Эжен позволяет себе смазанный поцелуй в щеку. Виль весело подмигивает.

- Может, прогуляемся сегодня на реку? – предлагает Ное, - Вечером там очень красиво.

- Хорошая идея, - кивает Эжен.

Они сидят втроем на лавочке, Ное удобно устроился у Эжена под боком, а Виль щебечет о свадьбе и новой семье. До свадьбы осталась неделя. До отъезда графа Глиссер девять дней – вряд ли они решат задержаться, даже если Эжен ответить отказом. Точнее сказать, тем более если он ответит отказом.

- Ты бы вышел за меня замуж? – спрашивает он Ное в приступе нервного веселья, которое возникло от мыслей в воспаленном мозгу.

- Это предложение? – скептически спрашивает мальчик, внимательно разглядывая его лицо.

- Разговор. Просто разговор, - поправляет Эжен.

- Удобней было бы заключить брак, где я буду старшим мужем, - качает головой Ное, - Это практичнее.

Странно, что такой милый мальчик говорить о практичности. Впрочем, разве он уже не понял, что в этой стране дети рождаются со словом "деньги" на устах?

- Но, если ты хочешь, можно подумать и о том браке, что предлагаешь ты, - неохотно добавляет Ное.

В представлении Эжена старший муж не может быть таким, как Ное. Но его представление основано на привычках, воспитанных на родине. Здесь все иначе. Но Эжен не может себя настроить на иной лад. Он сворачивает разговор плоской шуткой и возвращается к обсуждению свадьбы Виля, ловя на себе странные взгляды мага.

Ное уходит раньше, чем Виль. Тот, похоже, вообще собрался ночевать, судя по фразам, которые мелькают в его речи.

- Ты хочешь на нем жениться? – сухо спрашивает Виль после ухода Ное.

- Ты тоже выходишь замуж. Что плохого в браке?

- Ничего, - качает головой Виль, - Просто мне странно представлять вас парой.

- А с кем не странно? – улыбается Эжен.

- Не знаю, - качает головой маг, - Пойду, попрошу Иши разогреть ужин.

Решение, которое принимает Эжен жутко спонтанно и необдуманно. Но размышлять над ним Эжен не хочет – слишком боится передумать. Конь оседлан за пару минут.

Когда он прибывает в замок князя, ему сообщают, что граф Глиссер отбыл по семейным делам.

Эжен уже собирается развернуться и уйти, как вспоминает.

- Скажите, а его супруги?

Его ведут по коридорам.

Эддрик и Риэль в гостиной. Риэль спит, свернувшись клубочком. Голова на коленях у мужа. Эддрик спокоен и собран. Эжен садится тихонько рядом на стул. Он смотрит на спящего мага, на нежно перебирающего его волосы Эддрика.

Риэль просыпается от мягкой ласки Эддрика и внимательного взгляда Эжена.

- Привет, - говорит он сонно, - Кисиль еще не вернулся?

- Нет. Зато приехал Эжен.

Риэль кивает. Они молчат, не желая, похоже, помогать Эжену начать разговор.

- Почему вы не сказали, что на меня охотится не только король, но и правитель? – тянуть разговор, занимаясь пусто болтовней о погоде нет желания и сил.

- Мы не хотели говорить и про короля, - хмуро отвечает Эддрик.

- Почему?

- А ты бы поверил? А если поверил, какой шанс, что ты не сорвешься в неизвестность, в попытке решить самому все свои беды, - мягко замечает Риэль.

Речь, качающаяся на волнах. В этом весь он, королевский маг. Эжен невольно улыбается.

- Не смешно, - Эддрик не знает, о чем думает Эжен и реагирует по-своему.

- И вы готовы на брак?

- Эжен, ты не чужой человек, - качает головой Риэль.

- Вы так уверены, что меня нашли? Что меня убьют? – фыркает Эжен, - В последние дни никого нет.

- А ты думаешь, Генрих армию за тобой послал? – фыркает Эддрик, - У него есть еще дела, кроме твоей персоны.

- Вы, например, - предполагает Эжен.

- Как вариант. Или война с Карумией.

Кисиль входит, как раз в этот момент. Встрепанный и усталый. Далекий от того, которого Эжен помнил в Кальрадии. Непохожий на того, которого повстречал в Карумии.

- Ну как? – интересуется Эддрик.

- Да так, - бросает Кисиль, - А в связи с чем, вы почтили нас своим присутствием, господин Эжен?

Голос ядовитый и усталый одновременно. Похоже, Кисиль никак не предполагал, что дома будут проблемы. Он, наверное, жаждал приезда домой и отдыха в объятиях мужей. Эжен смотрит на него. Одежда в дорожной пыли.

- Я виделся с Виком, - говорит он.

- О, - отвечает Кисиль и сдергивает перчатки с рук. Перчатки летят в угол. Кисиль проходит, садится на диван, положив ноги мага себе на колени, и внимательно смотрит на Эжена.

- Он мне все рассказал.

- Как любезно с его стороны, - шипит Кисиль, улыбаясь.

- Можно было сказать, я бы понял, - тихо говорит Эжен.

- Ну, сейчас ты знаешь. Что теперь? – бросает Кисиль, принимая расслабленную позу.

ГЛАВА 42.

- Не сходи с ума, Кисиль, - одергивает Эддрик.

- Тебя надо покормить. Ты жутко злой, - поддакивает Риэль.

Кисиль не спорит. Он сидит на диване из дорогой кожи в окружении любимых людей и воплощает в себе эталон красоты и успеха.

Костюм - хоть и пыльный - дорогой. Руки ухоженные и не загрубевшие от работы, как у Эжена. В рыжие косы вплетены заколки с натуральными камнями. Лицо дерзкое и презрительное. В глазах любовь. Невозможный контраст.

- Сиди, - окликает он поднявшегося мага, - переоденусь и скажу принести ужин.

Риэль послушно садится, провожая мужа улыбкой.

- Что ты так улыбаешься? – Эддрик целует мага в щеку.

- Помнишь, как мы познакомились? – спрашивает Риэль.

- Я не присутствовал при первой вашей встрече, - хмурится бывший герцог.

- Я про нас с тобой.

- Тоже не слишком романтичное событие.

- Эддрик! – фыркает маг, но по нему видно, что он ничуть не обижен.

- Послушай, Эжен, у нас троих тоже было не лучшее начало, - вместо этого говорит Эддрик.

Входит Вик и Эжен начинает четко понимать, что разговора, похоже, не выйдет. Вик рассыпается в комплиментах Риэлю, улыбается Эжену, приветствует Эддрика.

- Вик, мы, кажется, с вами еще тогда все обсудили, - смеется Риэль на его комплименты.

- Я искренне. Просто вы слишком прекрасны, чтобы пройти мимо, - восторгается Вик.

Кисиль выходит, как раз в этот момент.

- Друг! Какая неожиданность! – шипит Кисиль, - Какими судьбами?

- Кисиль? – оглядывается Вик, - Что-то случилось?

- Какого черта ты лезешь, куда не просят? – злится Кисиль.

- Без меня вы тут будете долго мусолить, - пожимает Вик, - Я хотел, как лучше.

- Неважно вышло твое "лучше", - Кисиль сжимает кулаки.

- Твое «лучше» с Тори тоже отвратно получилось, - огрызается Вик.

Эжен путается. Причем здесь Тори? В дневнике любовника ни слова не было о Викторе.

- Катись отсюда, - фыркает пугающе спокойно Кисиль.

Риэль смотрит на эту перепалку настороженно. Эддрик вообще, кажется, жутко занят поиском чего-то важного на своих ладонях. Эжен чувствует, что опять не знает и половины.

- А что такое? Может лучше мне стоило поехать в Кальрадию? А то ты, смотри, наворотил сколько дел, - ухмыляется Вик.

Эжен видит, что тот злит графа нарочно, но зачем не понимает.

- Каких это дел?

- Ну как, разве не ты говорил, что у тебя появилась обуза в виде семьи, к сожалению? И выкинуть жалко, и совершенно не нужно.

Риэль приоткрывает рот в удивлении. Эддрик вскидывает глаза.

- Какого черта ты творишь? – вдруг резко взяв себя в руки, говорит Кисиль.

Он расслаблен, ладони спрятаны в карманы брюк, на лице выражение безразличия. Словно и не было только что почти дикого зверя, готового сорваться на банальную драку.

- Я? – ехидно улыбается Вик, - Посмотри и на свою занозу в заднице, которая портит все карты по жизни. - Вик машет в сторону Эжена рукой, - Что ты говорил? Лучше бы сдох по дороге в Карумию?

Кисиль все также безразлично смотрит на разошедшегося друга. Риэль прячет руки в коленях, Эддрик закусил губу.

- Достаточно, Виктор, - сухо говорит Кисиль, поймав паузу в его словах. – Ничего не изменится. Ты выйдешь, я попрошу прощения за свою горячность в словах. И меня простят. А тебя и не любили никогда. Ты сравниваешь разные вещи. Иди, позже я подумаю, стоит ли тебя прощать.

- Не забудь рассказать о твоих изменах магу с королем. Ты же их так воспринимал, - бросает Вик, зло щурит глаза и выходит, громко хлопнув дверью об косяк. Эжен стоит, не зная, как реагировать на увиденное.

Риэль кашляет, привлекая внимание.

- Мы ждем извинений, - хмуро произносит маг.

- Прошу меня простить, - склоняет голову Кисиль, - Это было сказано в пылу.

Эжен стоит сбоку. Он видит стиснутые зубы Кисиля, прищуренные глаза и сжатые кулаки.

- Ты прощен, - кивает Эддрик, - Когда ты нес эту ересь про семью?

- Хм, в самом начале, - неопределенно говорит граф Глиссер, но всем отлично понятно, что он лжет.

- Кисиль! – маг хмурится еще сильней.

- Когда не получалось уговорить повелителя впустить вас в страну, - бурчит Кисиль и поворачивается к Эжену, - Я был зол. Я не думаю так на самом деле.

- Отличные у тебя друзья, - хрипло говорит Эжен.

- Зато семья вне конкуренции, - говорит Кисиль, смотря прямо в глаза до сих пор обиженному магу, - Планирую искупать свою вину. Огласите расценки сейчас? Или позволите потыкать пальцем в небо?

В нарочито веселом голосе слышны напряженные нотки. Эжен с удивлением понимает, что это страх. Впрочем, Кисиль полностью виноват.

- Позволим потыкать пальцем в небо, - гордо отвечает Риэль.

- Здорово. - фыркает Кисиль, - Прямо так, как я люблю.

Эжен не выдерживает и хихикает. На вопросительные взгляды пожимает плечами.

- Что там с ужином? – спрашивает Эддрик, по лицу которого сложно понять отношение к ситуации.

Стук в дверь прерывает их разговор. Слуга сообщает, что князь приглашает их присоединиться к ужину.

- Поблагодарите князя. Мы скоро будем. - бросает Кисиль, - Эжен, составите нам компанию?

Сердиться у Кисиля повода нет. Он сам виноватый.

- Нет, спасибо. У меня еще дела, - Эжен кивает и торопливо выходит.

Душа опять наполнена сомнениями. Он неспешно бредет по дороге, ведя коня за собой. Хочется подумать и прийти к какому-то решению. Эжен устал метаться.

- Эжен! Такая неожиданная встреча. - рядом оказывается Ное.

На улице уже смеркается.

- Добрый вечер, Ное. - улыбается Эжен. Очень хочется побыть одному.

- А я как раз шел из магазина. Увидел вас. Решил подойти. Я говорил с отцом. Он не будет против нашей женитьбы, если у вас возникнет желание, - Ное довольно улыбается, - не думайте, я ни на чем не настаиваю.

Ное еще что-то щебечет, а Эжен погружается в свои мысли. Он вспоминает улыбчивого Кисиля, с которым познакомился в Кальрадии. Было ли это игрой или он и сейчас бывает беззаботным мальчишкой? Размеренный и мягкий Риэль умеет обижаться. Эжен узнал об этом только сегодня.

Много событий из жизни Литерских открыл ему Вик буквально в паре предложений. Каждый раз, когда он считает, что уже разгадал их, они преподносят ему новый сюрприз. Сколько там таких моментов?

Эжен никак не мог подумать, что Кисиль спал с Генрихом. Ведь об этом короле речь? И при чем тут Риэль? Почему промолчал Эддрик? Не вставил ни слова, не разнял перебранку Кисиля и Вика. Что было с Тори и за что Вик мстит другу. Продолжать задавать вопросы можно бесконечно.

Ное теребит его, спрашивая о чем-то.

- Прости? – переспрашивает Эжен.

- Я говорю, что пойду. Поздно уже.

- Спокойной ночи, - кивает Эжен и ловит грустную улыбку Ное. Видимо тот желал услышать что-то другое. Но он сейчас не настроен гадать.

Дом живет без него. Эжен понимает это только сейчас. Все отлично функционирует, так что Иши прекрасно справляется и без него, самолично даровав себе роль управляющего. Магазин на сегодня уже тоже закрыт. Это Эжен понимает, застав Самуи в объятиях Иши. Неожиданная пара, живущая у него под носом. А Эжен ничего и не видит, погрязнув в своих переживаниях.

- И когда будут дети? – громко спрашивает он у притихших мальчишек.

Те резко вскакивают, краснея.

- Это не то… Мы... Вы... - лепечет что-то Иши, но Эжен улыбается.

- Все нормально, - качает головой Эжен, - Это хорошо, если у вас любовь. Она должна быть в жизни.

Мальчишки несмело улыбаются.

- И как давно вы вместе? – ухмыляется Эжен, - Или ты с самого начала привел в дом любовника?

- Нет! Как вы могли такое подумать, - жарко возражает Иши, потом сдувшись, добавляет, - две недели.

Ну да, как раз примерно время приезда графа. Да и Ное тут появился.

- Так что, насчет детишек? – уточняет Эжен.

- Нет пока, - серьезно качает головой Иши.

- А если жалование увеличу? – смеется Эжен.

Они смотрят на него недоверчиво.

- Правда, не шучу. - фыркает Эжен, вдруг повеселев, - Что ж, давайте отметим ваш союз. Иши, доставай вино.

Они пьют на кухне, сидя на жестких лавках. Иши болтает, рассказывая о делах гостиницы, предлагает расширить ее еще на пару комнат за счет пристроя. Самуи рассказывает про магазин, клиентов и выручку. Эжен наслаждается покоем.

Если он поедет с графом, будет у него покой?

Нужен ли ему такой покой?

Каким будет его покой в семье Литерских?

Окно разбивается с дребезгом. Они подскакивают и выбегают на лицу.

Как так вышло, Эжен не понимает. Чувствует только боль, расплывающуюся по телу. Невидимый обидчик попал в середину груди.

Иши истерично охает, суетится.

Мир Эжен сузился до точки боли.

Горячая кровь стекает по коже. Эжен сидит в грязной луже и водит рукой по груди, пытаясь определить степень повреждения.

- Иши, - хрипло шепчет он, - отправляйся в дом князя. Мне нужен господин Риэль Глиссер. Срочно!

ГЛАВА 43.

Эжен, придя в себя, не открывает глаз. Восстанавливает цепочку последних событий. Слушает шипящий шепот рядом с кроватью. В интонациях узнается вся семья Литерских.

- … с Генрихом! – в спокойном голосе Риэля чувствуется зарождающая буря.

- А было б легче, если я сказал тебе? – шепчет Кисиль.

- Я бы знал!

- Он тебя бросил! Задолго до этого. Что ты все цепляешься за него? Не думаешь, что твое поведение причиняет другим боль? – фыркает Кисиль.

- И ты, - переключается Риэль на Эддрика, - Ты знал и ничего не сказал!

- Кисиль прав. Этот его поступок тебя не обрадовал бы. Совершенно, - спокойно отвечает герцог, которому, похоже, все равно.

- Зачем? Он тебя заставил? – спрашивает Риэль снова у Кисиля.

- Да никто никого не заставлял. Нравился он мне, вот и переспали. Обоюдное желание. Один раз, - поджимает губы Кисиль.

- Не надо все время делать себя хуже, чем есть, - устало замечает Эддрик, - Скажи ему.

- Нечего говорить, - обиженно говорит Кисиль.

- Что сказать? – обнадеженный голос Риэля.

- Король сказал, что если мы не переспим, то ты точно узнаешь, что секс был и не раз. А наши отношения тогда только наладились. Ты страдал по любимому. Это был бы крах, - глухо говорит Кисиль.

Раздается шорох.

- Зачем ты наговариваешь постоянно на себя? Почему такая проблема быть добрым и хорошим? – мягко говорит Риэль.

Они, наверное, обнимаются теперь. Кисиль ничего не отвечает.

- А по поводу… - вспоминает что-то еще Риэль.

- Милый, я извинился, -обрывает его Кисиль. Мягко, но настойчиво. Похоже, Риэль переживает уже долгое время.

- Тебе лучше? – слышит он голос Эддрика совсем близко и думает, сначала, что он говорит ему, но Риэль отвечает почти сразу.

- Немного. Но я все равно… обижен.

Эжен приоткрывает глаза, чтобы увидеть, как Кисиль целует Риэлю руки.

- Я люблю тебя, - шепчет граф.

Для Эжена эти слова становятся настоящим откровением. Забота Литерских друг о друге всегда была для него образцовой, но чуточку наигранной. Как будто они начали на публике, а дома забыли перестать играть идеальную семью. А вот, надо же!

- Вы мой самый ценный мир. И я хочу сделать все, чтобы оставить его сказочно прекрасным. Хочу никогда не видеть грусть в глазах моего мага, - тихо говорит Кисиль и, помолчав, добавляет, - Мой милый любитель голых душ.

Риэль тихонько смеется. Шаги.

- Моя семья, - раздается голос Эддрика.

Эжен остро чувствует себя не к месту.

Риэль тихо подходит к нему и пугает Эжена, положив руку на лоб.

- Его нужно просто взять и утащить, - недовольно произносит Кисиль где-то рядом, - Я устал играть в няньку.

- Ты такой агрессивный, - смеется Эддрик, - У тебя недостаток секса?

- Причем тут он? – фыркает моментально Кисиль.

- Людям свойственно совершать ошибки, кому как тебе это не знать. Ошибся же, завел семью.

За все время только этой фразой Эддрик выдает и свое недовольство ситуацией.

- Только ты не начинай, - бурчит Кисиль. – Семья для меня не ошибка.

- Так как понимать те твои слова?

- Вик дорого поплатится, - шипит Кисиль и моментально возвращается к терпеливому ласковому тону, - Это просто были слова сгоряча. Эддрик, пожалуйста!

- Ладно, прости. Мы целый вечер мусолим это все по кругу. Пора, наверное, заканчивать? День выдался тяжелый. Где будем спать?

Этот вопрос заставляет Эжена открыть глаза.

- Как ты? – тут же интересуется Риэль, сидящий рядом с ним на кровати.

Эжен слабо крутит головой. Он в особняке князя. Большая, в светлых тонах, спальня. Тяжелые шторы на окнах и потрясающая размерами кровать.

- Мутно, - произносит Эжен пересохшими губами.

- Хочешь пить? – спрашивает Риэль, протягивая руку куда-то вправо.

- Сильно я ранен?

- Тебе повезло, - грустно улыбается Риэль, беря с тумбочки расколовшийся надвое янтарный камешек. – Царапинки. До свадьбы Виля вполне заживет. Я уже смазал тебя лечебной мазью. Как ты только сообразил нас позвать?

Эжен пожимает плечами. Лежа, выходит неважно. Кисиль присаживается слева от него.

- Выглядишь неважно, - грустно говорит граф. - Чувствуешь тоже?

- Да, - соглашается Эжен.

Голова не болит, но тяжелая. В теле ощущается слабость. Во рту сухо.

- Поспи еще, - предлагает Эддрик.

- Не хочу, - мотает Эжен головой и его начинает мутить.

- Выпей, - дает маг ему стакан и поддерживает голову.

Эжен пьет вязкую дрянную на вкус жидкость.

- Все должно остаться внутри, - мягко напоминает Риэль.

Эжен жмурится. Рядом раздается мягкий голос Эддрика.

- Хороший и сильный мальчик. Ты молодец, вытерпел. Все хорошо будет, уж с варевом Риэля ты точно справишься.

Кисиль гладит его по волосам, нежно перебирая тонкие пряди. Они переживали, они заботятся.

- Ты говорил, что лучше мне сдохнуть, когда узнал, что меня нашли? – ехидно спрашивает Эжен, перебарывая тошноту.

- Не сомневался, что ты тоже пройдешься по этой теме, - устало огрызается Кисиль. – Да, тогда.

- Почему?

- Потому, - фыркает Кисиль. - Эжен… Я не ожидал вернуться в Карумию так. С семьей. Я только влился в темп. В то, что нельзя флиртовать на балах – я расстраиваю Риэля. Я слишком много командую – расстраиваю Эддрика. О, не спорьте, герцог, я знаю, что это так. Я привез политических преступников – я расстроил семью. И им было плевать, сколько денег Эддрик ввез в страну и в семью. Я только влился в текущий быт, как появился ты. Это были эмоции. Ты знаешь, я не идеален.

- Я смотрю, ты подучился за вечер, - шутит Эжен, пытаясь отвлечь Кисиля от откровений.

- Точно, - соглашается тот.

- Я усну? – спрашивает Эжен мага.

- Это не снотворное, - качает головой Риэль.

- Ты снился мне.

- Снился, - легко соглашается маг, - ты не был против меня в твоих снах. А я переживал.

- Ты всегда знал, где я?

- В общем и целом.

Риэль устраивается рядом, не касаясь Эжена руками. Эддрик, постояв над кроватью пару минут, ложится с того же края, что и Кисиль.

- Надо расслабиться, - мурлычет Кисиль.

- Можно, только время уже почти утро. Мы не спали всю ночь, - замечает Риэль. - Может, поспим? Нас это расслабит.

- Зануда, - шепчет Кисиль, но Эжен видит, что у графа закрываются глаза.

Комната погружается в тишину. Эжен прикрывает глаза, чувствуя со всех сторон человеческое тепло.

Утро начинается далеко за полдень. Первым просыпается Кисиль.

- Всем доброе утро! – бодро и громко сообщает он.

- Предлагаю изгнать, - тихонько ворчит Риэль, - Эжен, как самочувствие?

Эжен не чувствует боли и усталости. Об этом и сообщает Риэлю.

- Ну и замечательно, - все также сонно бормочет маг. - Значит, можно еще поспать.

Эжен недоверчиво косится на свою грудь, ожидая увидеть чистую кожу. Но тело все также стягивает плотная повязка.

Кисиль уже встал, Он скидывает вещи, в которых остался вчера спать.

Голый, с утренним стояком, он поворачивается к Эжену.

- Ты еще спишь?

- Как видишь, нет.

- Может, ванну примем? Я помогу тебе помыться, - Кисиль тыкает пальцем Эжену в грудь.

- А я помогу тебе с этим? – веселится Эжен.

Эддрик спит, словно тут никто и не шумит.

- Не обязательно, - пожимает плечами Кисиль. - Идешь?

Эжен аккуратно встает и только теперь чувствует, как грудь тянет. Легкая боль проходит под повязкой.

Ванна в доме князя напоминает ванны в Сапало. Эжен невольно улыбается.

- Садись на край, - Кисиль облизывает губы. - Я тебя оботру.

Мягкая губка скользит по телу Эжена, ловко обходя поврежденный участок. Протирает плечи, трет спину. По коже стекают теплые струйки воды. Кисиль гладит губкой ноги. Отложив губку, разминает ступни, проходится по икрам. Поливает из ладошек коленки Эжена теплой водой. Влажными ладонями проходится по рукам. Эжену уже очень хочется спуститься вниз, в теплую воду, чтобы стереть с себя щекочущие струйки, чтобы не распалять себя ласками графа. Руки Кисиля тем временем возвращаются к плечам, разминая их уверенными сильными движениями. Эжен расслабляется, откидываясь Кисилю на грудь.

- Хорошо? – шепчет Кисиль, задевает губами мочку.

- Очень, - покорно соглашается Эжен.

Кисиль еще некоторое время ласкает Эжена, ограничиваясь невинными поглаживаниями.

- Все, больной, на сегодня процедуры окончены, - весело заканчивает Кисиль свой утренний массаж.

- Не смешно, граф, - Эжен кивает на свой возбужденный член.

- Вы предлагаете мне секс? – дурашливо ужасается Кисиль.

- Я предлагаю вам минет, - хмыкает Эжен, решив, что на полноценные действия он не готов.

- Наглости – море. Ты хочешь, чтобы один из самых знатных людей страны, сделал тебе минет? – Кисиль делает большие глаза, уперев руки в бока.

- Я хочу, чтобы мне сделал минет Кисиль, - Эжену философские мысли в данный момент кажутся лишними.

Кисиль наклоняется к его паху, оперевшись руками в пол по бокам. Он глубоко заглатывает член, проходясь плотно сжатыми губами по всей длине. Занятые руки граф компенсирует языком, влажно облизывающим яички. Умелый рот глубоко вбирает возбужденный орган, увеличивает темп.

Эжен кончает молча, слегка прикусив губу. Кисиль сглатывает сперму и поднимает голову.

- Что я получу взамен? – спрашивает он у довольного Эжена, расслабленно лежащего на полу.

- Что-то равноценное? – улыбается тот.

Равноценного не выходит, потому что Кисиль скорее трахает Эжена, все также лежащего на полу, в рот, нежели получает минет. Эжен закашливается, когда сперма тугой стрелой попадает ему на корень языка.

- Все в порядке? – спрашивает Кисиль, вытирая уголки губ Эжена. - Давай я оболью тебя еще раз.

К тому моменту, как они выходят из ванной, в гостиной появляется сонный Эддрик.

- Как ваше утро? – улыбается он.

- Хорошо, - отвечает Кисиль. - Умывайся. Я велю подать завтрак и разбужу Риэля.

Кисиль посылает слугу за едой и уходит будить мага. Эжена с собой он не зовет.

- Остался один? – спрашивает вошедший Эддрик.

- Все в порядке.

- Как здоровье? – Эддрик присаживается рядом и Эжен откидывается на подлокотник, чтоб лучше видеть его.

- Гораздо лучше, спасибо.

Эддрик ерошит волосы Эжена, нежно улыбаясь.

Кисиль возвращается один, садится на пол в ногах у Эддрика.

- Есть место на диване и в кресле, - замечает Эддрик.

- Хочу так, - растягивает губы Кисиль и пошлым тоном добавляет, - господин.

- Сейчас получишь господина, - фыркает Эддрик, - будешь тут выделываться!

Риэль присоединяется почти полчаса спустя, когда уже принесли завтрак. Он сонный, но похоже, в неплохом настроении.

- Доброе утро, - мягко произносит маг, занимая место рядом с Кисилем.

- Не возникало желания умыться? – ухмыляется Эддрик.

Кисиль хихикает.

- После завтрака, - тяжело вздыхает маг.

- Грязнуля, - фыркает Кисиль. – Могу вылизать.

- Можешь, - легко соглашается Риэль, - но позже. Я голоден.

Они завтракают. Горячие лепешки, мед и ароматный чай.

ГЛАВА 44.

Накануне свадьбы Виль остался у Эжена. Он пришел вечером, и они уселись пить чай.

- Как у тебя дела с Ное? – аккуратно поинтересовался он.

- Ное сказал, что его отец не против нашей свадьбы.

- А ты? – Виль шумно отхлебнул чай.

- А я с родителями не советовался, - пожал плечами Эжен.

- Прости, я не то хотел спросить.

- А я предложения ему еще не делал, если ты об этом.

- Собираешься?

- Виль, что за допрос? – возмутился Эжен, рассмеявшись. - Чем тебе Ное не нравится?

- Не знаю, - виновато ответил маг. - Чем-то не нравится. Кстати, давно хотел спросить тебя о графе Глиссере. Откуда у тебя такие знакомства?

- Ну, - Эжен закусил губу, - у хорошего торговца должна быть парочка влиятельных знакомых.

- Слабо. Может, еще попытка? – покачал головой Виль.

- У тебя там за дверью не стоит тайная полиция, ждущая, что я сознаюсь во всех грехах? – расхохотался Эжен, но осекся, поймав серьезный взгляд, - Это старые знакомства, из прошлой жизни.

- Какая настойчивая прошлая жизнь, - усмехнулся Виль, - Чего от тебя хочет граф?

- Свадьбы, - буркнул Эжен, решив, что Виль все же не тот человек, от которого стоит скрывать все подряд.

- Обалдеть! И ты еще думаешь? – Виль аж подскочил, разлив чай.

Эжен поднялся, взял тряпку и подал ее магу.

- Послушай, Виль… - начал Эжен неуверенно, когда тот вытер лужу.

- Ты вообще знаешь, что граф Глиссер один из самых влиятельных людей страны? Он, конечно, не наследный сын. Но! Его личное состояние позволяет ему носить титул графа. Он в теплых отношениях с правителем. Эжен! Неужели ты размышляешь на полном серьезе? Да знаешь, какие это перспективы? Какие доходы? Да он на чай оставляет столько, сколько ты в месяц со своего магазина имеешь!

- Преувеличиваешь, - тихо пробормотал Эжен.

- Если и так, то не сильно. Эжен!

- Виль! Закрыли тему.

- Эжен, ну на ком ты женишься? На Ное? Да у него мозгов меньше, чем у твоего коня!

- Ное умный мальчик и обаятельный.

- Эжен! Не смеши меня! Да ты устанешь от него уже на утро после свадьбы. Ты и сейчас не больно стремишься с ним общаться. Только на задницу его смотришь! А физиология это еще не все. К тому же граф еще и красивее будет!

- Виль, пей чай.

Утро в день свадьбы Виля было солнечным и теплым. Эжен проснулся рано, разбудил Виля.

Жених был сонным и недовольным, несмотря на большое желание выйти замуж за князя.

- Любитель поспать, - поворчал Эжен, пока Виль клевал носом над чашкой с чаем.

Иши уже был в праздничной одежде, хотя еще крутился на кухне.

- Что ты готовишь? – спросил Эжен, - Праздник же сегодня.

- Мы отметим дома. Нас же не пустят за стол, - улыбается Иши.

Да, праздничный стол рассчитан в основном на господ. Эжен туда попадает, как опекун. Иши и Самуи нет там места, хоть они и близкие для Виля люди.

За ними приезжает карета. Большая, запряженная четверкой лошадей.

- Нервничаешь? – спрашивает Эжен, выглядывая в окно.

- Немного.

Церемония принесения клятвы проходит на городской площади, чтобы любой житель города мог присутствовать. После произнесения клятв верности, принятия в семью, начинается представление. Эжен смотрит его, сидя слева от Виля.

Он крутит головой и обнаруживает графа Глиссера с семьей за несколько сидений от себя. Кисиль склоняет голову в приветственной кивке. Эжен кивает в ответ, а Кисиль тут же поворачивается к Эддрику, который сидит между ним и Риэлем.

После представления праздник продолжается в банкетном зале в замке князя. Рядом с Эженом сидит мужчина лет тридцати. Приятной внешности, в дорогих одеждах.

- Добрый вечер, - кивает он Эжену, когда они садятся за стол.

- Добрый, - соглашается Эжен, расправляя на коленях салфетку.

- Мы с вами не знакомы?

- Думаю нет, - улыбается Эжен, - Я опекун Виля.

- О, вы теперь родственник князя! – улыбка мужчины стала теплее и довольнее.

- Думаю, это слишком громкий титул, - смеется Эжен.

- Не скромничайте, - возражает сосед, - Меня зовут Карен.

- Карен? А дальше?

- О, стоит ли наше приятное знакомство утомлять никому не нужными титулами?

- Возможно, нет, - послушно соглашается Эжен.

И, правда, к чему? Они сегодня посидят рядышком, и больше не увидятся.

- Вы состоите в браке?

- Какой резкий переход, - удивляется Эжен.

- А, хотя, позвольте угадаю? Ваше сердце еще никем не занято!

- Как вы это выяснили? – хмыкает Эжен, отвлекаясь на еду.

- Вы один на сегодняшнем празднике! – победно улыбается Карен.

- У вас потрясающая интуиция! – язвит Эжен.

Начинается музыка. Некоторые гости встают, чтобы потанцевать. Эжен кидает взгляд на счастливого Виля, сидящего рядом с мужем. Первый супруг князя зовет Виля и тот, улыбаясь, поворачивается. Похоже, отношения в семье Виля сложатся неплохо, даже если они не окажутся в общей постели втроем. Эжен не знает, удачный ли сейчас момент, чтоб подойти.

- Разрешите пригласить вас на танец.

Эжен оглядывается. Эддрик.

- Конечно.

Они выходят из-за стола. Эддрик держит Эжена за руку. И вдруг бывший виконт и несостоявшийся герцог чувствует робость, словно мальчишка на своем первом балу. Он трясет головой, пытаясь избавиться от этого чувства.

Эддрик обнимает его, прижимаясь близко.

- Это не будет неприлично?

- Что? – спрашивает герцог, выдыхая ему прямо в ухо.

- Мы танцуем.

- Ты думаешь, Кисиль будет против? – мягко фыркает Эддрик, - Ты рад за Виля.

- Да, - кивает Эжен, - Князь любит его, несмотря на то, что Виль – маг.

Удивления у Эддрика эта фраза не вызывает. Впрочем, Риэль, наверняка, давно им все рассказал.

- Вы уезжаете послезавтра? – спрашивает Эжен, меньше всего желая услышать ответ. Тоска заполняет его. Желание танцевать пропадает, но он крепко держится за Эддрика, стараясь не сбиться с ритма.

Как собака на сене, смеется Эжен над собой. И отпускать их не хочет, и уезжать с ними не желает. Замкнутый круг, из которого он никак выйти не может. Эддрик еще не ответил, но Эжену это и не нужно. Он взрослый мальчик и понимает, что у семьи графа Глиссера есть другие дела, кроме того, чтоб убеждать Эжена поехать с ними.

- Уже гонишь нас? – улыбается Эддрик, поглаживая большим пальцем ладонь Эжена.

Музыка становится быстрее, заставляя их двигаться и Эжен оставляет вопрос без ответа, крутясь в ритме танца.

Кисиль выходит на площадку для танцев с каким-то мужчиной.

- Кто это? – недовольно спрашивает Эжен.

- Друг Кисиля, - пожимает плечами Эддрик, - мы не знакомы близко.

- С другом Кисиля?

- У Кисиля много друзей, с которыми мы не знакомы. Это деловые друзья, - поясняет Эддрик, провожая Эжена к столу. – Благодарю за танец, Эжен.

Кисиль танцует, прижимаясь к этому мужчине. Шепчет что-то на ухо ему, заставляя своего «друга» смеется, запрокидывая голову. Эжен сердито смотрит, сжав руки в замок.

С подошедшим Риэлем они чуть отходят от стола, чтоб поговорить.

- Смотрю, Кисиль много кого здесь знает.

- Это логично, - пожимает плечами Риэль.

- Друзей тоже много, - бурчит недовольно Эжен.

- Кисиль вел активную жизнь до свадьбы с нами, - смеется Риэль.

По нему как обычно не понять, что он думает по поводу танцев Кисиля. А граф Глиссер, раскланявшись с партнером по танцам, подходит к ним. Поклонившись, целует руку Эжену.

- Добрый вечер. Риэль? Вы не скучаете? – заискивающие нотки Кисиля хорошо слышны.

- Беседую, - улыбается маг. – Ваш друг?

- Это было давно, - становится серьезным Кисиль.

Риэль улыбается, гладит Кисиля по плечу.

- Эжен, как вам праздник? – спрашивает граф Глиссер.

- Прекрасно, - отзывается он, думая о том, что ничего не знает о жизни Кисиля до его свадьбы с Литерскими.

- Эжен, я вас потерял, - рядом появляется Карен,- разрешите представиться, барон Карен Валуе. – обращается он к Кисилю

- Добрый вечер, барон, – сухо отзывается Кисиль, - Граф Глиссер и мой супруг Риэль.

Риэль слегка кивает.

- Эжен, хотел пригласить вас на танец, - аккуратно спрашивает Карен, глядя на недовольного Кисиля.

- Он уже идет танцевать со мной, - отвечает граф раньше, чем Эжен успевает открыть рот.

- Возможно, вы разрешите пригласить вашего супруга? – спрашивает Карен у Кисиля, не надеясь, похоже, на одобрение.

- Мой муж вправе решать сам, - небрежно пожимает плечами Кисиль, заботливо смотря на мага.

- Благодарю, за приглашение, - отзывается Риэль, - с удовольствием.

- Черт! – шипит Кисиль, когда Карен уводит мага танцевать, - Потанцуем, Эжен?

- Конечно, - соглашается тот, - Почему ты не пустил меня танцевать?

- Я ревнивый, - смеется Кисиль.

- Поэтому Риэля отпустил?

- О, - склоняется ближе к Эжену граф, руки уверенно обнимают его за талию, - в Риэле я уверен больше, чем в себе. А ты любитель побегать от нас.

ГЛАВА 45.

Риэль плачет.

Маг сидит на кровати, поджав ноги, и плачет, спрятав лицо в ладонях. Эжен испуган – ему не доводилось видеть Риэля таким. Он пытается утешить мага, гладя по плечам, притягивая в объятия.

- Что случилось, Риэль? – спрашивает он, но не получает ответа. Маг лишь сильнее заходится в плаче.

- Риэль, прошу, что случилось? – спрашивает вновь Эжен и снова ни слова в ответ.

Эжен крепче сжимает мага в объятиях. Риэль утыкается ему в грудь и продолжает плакать.

- Мне страшно, - произносит маг, - мне так страшно, Эжен. Он умер. Как я теперь?

- Кто умер? – спрашивает Эжен, чувствуя, как горло сдавливает ужас.

Эжен просыпается в собственной кровати в полном одиночестве. Ужас от сна не отступает, заставляя его торопливо одеваться.

Его пропускают в гостевые покои семьи Глиссер, не задавая лишних вопросов. Он спешит, распахивает дверь в спальню. Эддрик, в крови, лежит на кровати абсолютно голый. Его грудь не движется – герцог не дышит.

- Эддрик! – Эжен в ужасе бросается к нему, тормошит холодное тело.

Слезы начинают течь сами, руки гладят холодную гладкую кожу.

- Я же говорил – он умер, - раздается от двери.

Эжен оглядывается. Риэль стоит у двери, небрежно оперевшись о косяк.

- Но как же так? – выдыхает Эжен, - Вы же были рядом? Риэль! Ты же маг!

- Тише! В Карумии магам не место, - шипит Риэль.

- А Кисиль? Где Кисиль? – спрашивает Эжен, облизывая пересохшие губы.

- Уехал заказывать гроб. Мы ж не можем трахаться, когда рядом с нами лежит труп, - напевно произносит маг.

- Как ты можешь о таком думать, когда здесь лежит Эддрик? Риэль? – Эжен бросается на него с кулаками, но маг легко перехватывает руки Эжена, плотно сжимая запястья.

- Что такого? Жизнь идет дальше. Нужно быть практичным, - поясняет Риэль, не повышая, как обычно голоса, - вот ты непрактичен. Глупо, что отказался от супружества с графом.

- Риэль! Я тебя не узнаю! Какое проклятье на тебя наложили? – шипит Эжен, а по щекам текут слезы.

- Эжен! Эжен! – кричит Риэль.

Эжен открывает глаза, смотрит на склонившегося над ним Иши.

- Простите, господин, я волновался. Вы кричали и плакали во сне, - поясняет слуга, чуть отступая назад.

- А Эддрик? Он жив? – нервно спрашивает Эжен.

- Не знаю, но о его смерти я ничего не слышал, - качает Иши головой.

Эжен торопливо собирается, чувствуя тошноту от ощущения, что все повторяется, словно во сне.

Он заставляет Иши оседлать ему коня, отказывается от завтрака и в ужасе смотрит на свои дрожащие руки.

Его провожают в покои, где остановился граф Глиссер с семьей, и просят подождать в гостиной – господа еще не вставали.

Эжен ждет, чувствуя, как внутренняя истерика нарастает. Он уже понимает, что все в порядке, что ему приснился кошмар. Но Эжен слишком привык, что Риэль не снится ему просто так.

Первым к нему выходит Кисиль. Недовольный и надменный.

- Доброе утро, - произносит граф, толком не глянув на посетителя, но потом настораживается, - Эжен? Что-то случилось?

- Кисиль?

Граф оказывается рядом. Нежные пальцы скользят по щекам, вытирая слезы. Губы шепчут какие-то глупости.

- Успокоительное, - мягко шепчет рядом Риэль.

- Эддрик? – спрашивает Эжен, послушно принимая стакан.

- Я тут, Эжен.

Эддрик стоит за спиной мага. Как и во сне Эжена, бывший герцог не стеснен одеждой.

Кисиль поглаживает плечи Эжена. Они не задают вопросы. Маг устраивается в кресле напротив, оставляя место рядом с Эженом для Эддрика.

Эддрик садится, притягивая гостя на колени.

- Иди ко мне, - шепчет он, обнимая Эжена, как маленького.

Тот утыкается герцогу в грудь. Некоторое время они сидят, молча – Эжен борется с побочными свойствами успокоительного Риэля, остальные терпеливо ждут.

- Мне снился Риэль, - шепчет, наконец, Эжен. – Он говорил «Он умер». Я проснулся и поспешил сюда. А тут мертвый Эддрик. А Риэль говорит, что Кисиль уехал за гробом – труп мешает им с Кисилем заниматься сексом.

У Кисиля вырывается нервный смешок. Эддрик сильнее обнимает Эжена.

- Я жив, - говорит герцог.

- Надо просто спать рядом, и не нужно будет невесть куда нестись, чтоб проверить дурной сон, - бормочет Кисиль, но на него шикает Риэль.

- А что? - возмущается граф, - Ладно, мой младший муж, идем, поможешь мне спинку помыть.

Риэль встает, прогибаясь, и подходит к Кисилю.

- Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Эддрик, когда граф и маг уходят.

- Сон был таким реальным, - отзывается Эжен.

Эддрик гладит его по голове, тянется к губам. Они целуются. Нежно, ласково, глубоко. Руки герцога гладят горячее тело. Эжен чувствует, как слипаются глаза.

- Эддрик, - шепчет он.

- Все хорошо, - отзывается тот, целуя прикрытые глаза. – Это отвар Риэля так действует.

- Раньше так не было, - язык уже с трудом ворочается.

- Ты сильно переволновался…

Эжен просыпается в кровати один. Он не сразу понимает, что происходит и где он находится.

За окном смеркается, Эжен утопает в пышной кровати.

События медленно всплывают в памяти. Эжен зло усмехается над собой. Весь он такой независимый, а чуть что бежит к Литерским под крылышко. Есть ли смысл отстаивать свою независимость, хочет ли он ее сам? Или держится за привычные цели, давно ставшие ненужными?

Из гостиной слышны голоса. Эжен на цыпочках подходит к двери.

- … Не могу больше тут оставаться, - говорит Кисиль, - дела требуют моего присутствия в столице.

- Мы можем остаться тут, - отзывается Риэль.

- Можете, - неохотно говорит граф.

- Ты приедешь к нам, когда закончишь со своими делами, - предлагает герцог.

- И долго мы будем жить на два дома? – зло спрашивает Кисиль, - Или мне вовсе отказаться от дел в столице и поселиться здесь?

- Неплохая идея, - соглашается Риэль, - мы хорошо жили в Сапало в Кальрадии.

Кисиль молчит. Эжену не нужно слышать его ответ, чтоб понимать, что Риэль предложил графу выбор между любимым делом и благом семьи. Самый страшный для Кисиля выбор, ведь тот никогда не знал, что для него важней.

- Не обсуждается, - произносит граф, - мы едем в столицу.

- Почему не обсуждается? – возражает маг, - Здесь нет понятия старший муж, как в Кальрадии. Почему ты не хочешь обсуждать?

- Ты путаешь! Ситуация не та, - сердится Кисиль.

- В чем не та? – спрашивает Риэль и в его голосе звучат сердитые нотки.

- В том! – отрезает Кисиль, - Скажи, Эддрик!

- Ты всегда молчишь! – добавляет Риэль.

- Ну, мы достаточно зависим от Кисиля, чтоб слушаться, - звучит глухой голос.

- Прелестно, - голос Кисиля сочится ядом, - значит вот какая мы дружная семья.

Хлопает дверь. Эжен тихо возвращается в постель.

Риэль входит через пару минут. Он безмятежен и улыбчив, словно и не было услышанного Эженом разговора.

- Как ты себя чувствуешь? – спрашивает маг.

- Хорошо. Что это был за сон, Риэль?

Маг осматривает кулон на его шее.

- С амулетом все в порядке. Значит просто воспаленная фантазия твоего сознания, - пожимает плечами Риэль.

- Вы уедете? – спрашивает Эжен.

- Подслушивать нехорошо, - качает головой маг.

В комнату заходит Эддрик. Он серьезен и сосредоточен.

- Эжен, могу ли я думать, что ты готов ехать с нами?

- Эддрик…

- Эжен, хочу уточнить. Мы, безусловно, привязаны к тебе достаточно сильно. Существует опасность для твоей жизни. И если ты останешься тут, то не только со стороны Генриха, но и со стороны правителя. Но настаивать я не имею права. Человек – сам кузнец своего счастья. Задам вопрос еще раз. Ты готов поехать с нами? Стать младшим мужем графа Глиссера? Вопрос стоит решить сейчас.

Эжен смотрит в глаза Эддрика. Эддрик, безусловно, переживает. Но настаивать не будет.

- Что за собрание? – в проходе появляется Кисиль.

ГЛАВА 46.

- Что за собрание? – в проходе появляется Кисиль.

- Если я соглашусь, - спрашивает Эжен, - что будет с магазином? И с гостиницей?

Он смотрит на сердитого графа Глиссера.

- А что ты хочешь?

Момент, чтоб торговаться за условия жизни, однозначно не подходящий.

- Вряд ли ты привнесешь в мою семью большой достаток, - кривится Кисиль.

Риэль морщится.

- Вы сама Тактичность, граф.

- Благодарю, супруг.

Кисиль выходит.

- Что ты хотел спросить? – уточняет Эддрик.

- Я потеряю все это?

- Ты можешь назначить управляющих. Мы сможем приезжать сюда с проверками. Останавливаться будем в доме князя. Или можно купить поместье, - предлагает Эддрик.

- Это уже не то, - грустно отвечает Эжен.

- Чем-то придется пожертвовать, - заботливо говорит маг.

- Что случилось после Кальрадии с твоим состоянием, Эддрик?

- По-разному, - улыбается тот, - налог на въезд в размере полутора миллионов, покупка недвижимости, частичное вложение денег в семью Кисиля, частично в личное дело.

- Почему ты тогда говоришь, что вы зависите от Кисиля?

- Мы беглые политические преступники, если Кисиль вздумает от нас отказаться, - бесстрастно пожимает плечами Эддрик.

- С чего вы решили, что я от вас откажусь? – в проходе снова появляется Кисиль.

Похоже, он зол еще сильнее.

- Мы не взяли. Мы рассуждаем. Эжен спрашивает – я отвечаю, - сухо говорит герцог.

- Не злись, - качает головой маг.

- Что нужно сделать, чтоб доказать, что секс с вами – по любви, а не потому что он для меня не повод для знакомства? – расстроено бросает Кисиль.

Эжен не понимает, причем тут это. Эддрик хмурится.

- Кисиль…

- Можете оставаться, не держу, - граф уходит, засунув руки в карманы брюк.

Эддрик торопливо выходит вслед за Кисилем.

- Что такое? – спрашивает Эжен.

- Иногда за одно неосторожное слово, можно расплачиваться слишком долго, - поясняет Риэль. – Так что ты решил?

- Мне будет, куда вернуться, если что, да? – смеется Эжен, - Когда мы выезжаем?

- Ты сможешь закончить с делами до вечера? – улыбается Риэль.

Иши не плачет. Он слишком занят собственной гордостью, чтоб скорбеть об отъезде хозяина. Его оставляют за старшего и в магазине, и в гостинице. Эжен забирает из запасов приличную сумму денег. Он помнит, что должен отдать плату за магазин и не собирается в этом просить помощи у Кисиля.

В своих помощниках Эжен был уверен до конца, поэтому торопливо собирая вещи, он раздавал ценные советы.

- Самуи, не давай лишний раз в долг в магазине. Особенно Сашо. Он не любитель возвращать долги.

- Иши, ты начни постройку следующего корпуса. Там должно хватить на начало.

- И не забудь, что нужно всегда оставлять на непредвиденные нужды.

- К сезону стоит начать подготовку уже через пару недель…

Эжен оборвал себя на полуслове. Ребята не меньше него знают все то, что он говорит. Так к чему это все?

Виль нежно смотрит на Эжена, словно заботливый родитель.

- Не переживай, я за всем тут присмотрю, - маг нежно обнимает его, - приезжай обязательно в гости. Я буду скучать.

- Виль, - Эжен чувствует комок в горле.

- Спасибо тебе, Эжен. Ты так много для меня сделал, - шепчет Виль, - А теперь уходи, пока я не разревелся!

Вещи собраны и погружены в крытую телегу. Семью графа ждет удобная карета, запряженная четверкой лучших лошадей. Сам граф, похоже, отошел от утренних разборок и выглядит гораздо дружелюбней.

- Прошу, - Кисиль кивает ему на карету.

Они садятся все вчетвером внутрь, и становится достаточно тесно. Эддрик обнимает Кисиля, осторожно вытянув ноги. Риэль прикрывает глаза.

- Я бы никуда не выезжал, - бормочет он.

- Мы постараемся пореже выбираться за пределы столицы, - мягко воркует граф, стаскивая свой пиджак и сворачивая в виде подушки.

Риэль благодарно берет импровизированную подушку и кладет ее под голову.

- Эжен? Тебе тоже подушку? – спрашивает Кисиль.

- Нет, - качает тот головой.

Дорога до столицы занимает почти три дня вместе с остановками. К концу пути Эжен чувствует себя полностью разбитым. Он хочет ванну и спать.

Кисиль суетится, словно наседка. Эддрик терпит достаточно долго.

- Все достаточно устали, граф. Утихни, - фыркает он, наконец, утомившись от заботы мужа.

- Здесь живем только мы. Мои родственники живут в родовом замке, - поясняет Кисиль, когда они подъезжают к дому.

Эжен оглядывает трехэтажный дом. Строгий стиль – однотонное здание, без украшений на стенах и крыше. В саду лишь те растения, что не имеют особенности цвести. Почти безликость.

Слуги встречают их радостно. Его знакомят с ними. Кисиль торопливо называет всех по именам.

А потом Эжен получает то, о чем так долго мечтал. Ванна, мягкая постель. Легкие закуски прямо в кровати. И тишина, благодаря которой он проваливается в глубокий сон.

Ужин накрывают в столовой. Он оформлен по всем правилам этикета. Нет таких поблажек, что давались в Сапало. Столовая находится на первом этаже, весь ужин присутствуют слуги, которые, чуть что, порываются оказать помощь. Эжен чувствует себя неловко в этой атмосфере – он, похоже, отвык.

Хотя, отец был ужасающе строг, заставляя всегда накрывать ужин в соответствии нормами этикета.

Когда он спускается к столу, граф с семьей уже сидят за столом.

-Добрый вечер, Эжен. Как самочувствие? – интересуется Кисиль.

- Благодарю, все хорошо.

- Вот и отлично, - дежурно улыбается Кисиль, - Завтра приедет портной. Вам обязательно нужно пошить гардероб. Не дело появляться в таком виде во дворце.

- Во дворце? – переспрашивает Эжен.

- А ты считаешь, что я буду держать тебя дома, втайне от всех, не выпуская на волю? – смеется Кисиль, - Ешь, ага?

- Ага, - соглашается Эжен.

- Твой конь стоит в общей конюшне, - добавляет Кисиль.

- Спасибо.

- Не переживай. Риэля тоже ужасно выматывают долгие путешествия. Завтра я буду у правителя. Спрошу, когда он может принять нас.

- Принять?

- Что ты все переспрашиваешь? – сердится Кисиль, - не на балу же тебе с ним знакомиться.

ГЛАВА 47.

Дворец правителя Карумии больше похож на семейное поместье, разросшееся вширь со временем. Правое крыло явно неоднократно достраивалось в разные времена – стиль постройки и материалы отличаются друг от друга.

Карумийский дворец, в отличие от дворца Кальрадии, не пресыщен дорогими наружными украшениями. Нет золотых башен, вставок из драгоценных камней. Сад и тот выдержан в сдержанном стиле. Нет пышных розовых аллей, одуряюще пахнущих лилий.

- Почему здесь так скупо? – спрашивает Эжен у Кисиля, - Это же дворец.

- У нас не принято тратить деньги на внешнюю отделку. Некоторые, конечно, сорят деньгами. Однако основная часть считает показателем статуса другие вещи: дорогие лошади, качественная мебель, картины, украшения. Все то, что можно продать и оценить. Вряд ли ты сможешь снять пару камешков с отделки дома и продать, - поясняет граф.

У входа стоят четверо слуг в военной форме, по двое с каждой стороны. Вежливыми поклонами они себя не утруждают, а Кисиль уточняет, что не принято.

Под большими сводами в коридоре, где спокойно вместится человек десять в один ряд, гулко отдаются их шаги. Граф Глиссер рассказывает, что это единственный вход во дворец. Им пользуются и слуги, и знатные господа. Семья правителя долгие годы тщательно охраняет свои богатства.

Риэль идет бок о бок с Эддриком, позади Эжена и Кисиля. Они уже не раз были во дворце и рассказы Кисиля из истории, больше похожие на сказочки, слабо интересуют их обоих.

Длинный коридор оканчивается круглым залом со множеством дверей.

- Первый этаж - всего лишь коридор сейчас, - поясняет Кисиль, подталкивая Эжена к лестнице, - вся жизнь начинается на втором, там бальный зал, гостевые комнаты и обеденная, куда мы и направляемся.

Правитель ждет их, сидя за столом. Это первое, что бросается Эжену в глаза и сразу удивляет.

Лишер, глава правящей династии Риминари, – плотно сложенный мужчина лет сорока. Коротко стриженые волосы заплетены в тонкую тугую косу и едва доходят правителю до плеч. Виски седые. Лицо покрыто короткой щетиной – похоже, что Лишер намеревался отрастить бороду. Руки на столе, сцеплены в замок. На тыльной части ладони хорошо просматриваются вздувшиеся вены. Пальцы украшены дорогими перстнями.

Позади правителя трое слуг. Они, одетые в серые одежды, стоят, плотно прижавшись к стене.

- Правитель, - Кисиль склоняет голову, заведя руки за спину.

- Граф Глиссер, - голос у Лишера совсем не для монаршей особы. Тонкий, хриплый. Видимо, в молодости правитель пытался его огрубить, поэтому и заработал хрипотцу.

- Позвольте представить господина Эжена, моего будущего супруга, - звонко говорит Кисиль.

Лишер кивает и делает знак рукой, разрешая графу и его семье присесть.

Дверь распахивается, едва Эжен касается стула.

Вошедший худ и неприлично высок. Короткие пшеничные волосы растрепаны. Белая, почти прозрачная туника, едва запахнута на груди. Облегающие блестящие лосины заправлены в высокие белые сапоги. Под их тонкой тканью видны напряженные натренированные мышцы. Пухлые губы искусаны до крови.

Эжен смотрит на него, не отрываясь. Он никогда не видел такой развратной красоты.

- Лишер? – мягкий голос нового гостя наполняет комнату.

- Дорогой брат, это граф Глиссер с супругами Эддриком и Риэлем. А также его жених Эжен. – представляет их Лишер, ласково улыбаясь вошедшему.

- Познакомьтесь, господа, - говорит правитель, - мой младший брат принц Шай, наследник правящей династии Риминари. Присоединяйся к нам, Шай.

Кисиль встает при приближении Шая к столу и остальные следуют его примеру.

- О, не стоит, - улыбается тот, проводя кончиком языка от одного уголка губ до другого.

Тонкие пальцы наследного принца ерошат волосы, наводя на голове еще больший беспорядок. Кисиль внимательно смотрит на принца, изучая. Эжен замечает ревнивый взгляд Риэля.

Правитель тем временем накладывает пищу, словно ничего не происходит. Шай, с любопытством оглядев всех присутствующих, тоже переключает внимание на еду.

- Граф Глиссер сегодня представляет мне своего будущего супруга, - говорит Лишер, слегка перекусив.

- О! Любовь – это так замечательно, - немедленно отзывается принц. – Вы, я вижу, граф, любвеобильный мужчина.

Шай пошло улыбается, обнажая ровные белые зубы, и кивает на Эддрика с Риэлем.

- Неожиданный комплимент, - сухо отзывается Кисиль, прищурив глаза.

Эжен, не отрываясь, смотрит в лицо принцу. Он точно помнит, что неприлично так откровенно пялиться, но ничего не может поделать с собой. Шай щурит глаза и кривит губы, когда улыбается. И постоянно одергивает себя, чтоб не теребить волосы.

А принц словно нарочно дразнит, облизывает соус с кончика пальца.

Эжен заворожено следит за движением гибко движущегося язычка, забыв, как дышать.

Тонкие пальцы Кисиля болезненно впиваются в бедро. Эжен искренне прикладывает массу усилий, чтоб не вскрикнуть от боли. Неестественная улыбка, застывшая на губах графа дает понять, что Эжен прилично забылся.

- Кисиль привез супругов из Кальрадии, - говорит правитель.

- Значит, вы иностранцы? – приветливо улыбается Эддрику принц.

- Да, - отзывается Эддрик.

- Любопытно. И какая она, ваша Кальрадия?

- Разная, - говорит Риэль мягким напевным голосом, привлекая тем самым внимание Шая к себе.

Эжен чувствует себя неуютно в кругу высоких господ. Даже когда он был представителем аристократии, он был далек от ужинов с королем и его окружением. А сейчас, после жизни простым торговцем в торговом городке, он и вовсе не ощущает себя ровней присутствующим. Поэтому, когда взгляд принца с мага перескакивает на него, Эжен удивлен.

- А вы? Откуда вы, Эжен?

Эжен поднимает глаза на принца. Тот внимательно смотрит на него, ожидая ответ.

- Он тоже из Кальрадии, - отвечает за него Кисиль.

- Любопытно, - говорит Шай, но больше ничего не добавляет.

Через некоторое время они переходят в соседнюю комнату. Пить чай. К ароматному напитку подают маленькие пирожные, наполненные взбитыми сливками.

Принц садится слева от Эжена, нарушая этикет прежде, чем там успевает сесть Эддрик.

Замечания ему никто не делает и Эжен ощущает запах мяты, исходящий от Шая.

- Расскажите мне о Кальрадии, - улыбаясь, просит принц.

- Что вы хотите услышать? – спросил Эжен, воскрешая в памяти лицо Самира, сады в королевском дворце и темные дождливые ночи, после которых пахло свежестью и горячей пылью.

- Что-нибудь, что вы бы хотели рассказать, - тонкие длинные пальцы принца ласково огладили обивку кресла.

- В Кальрадии множество цветов, - отвечает Эжен, - разные ароматы и формы. Одни, как причудливые бабочки. Другие – грозные львы.

Эжен помнит, что Карумия и Кальрадия воюют. Поэтому, он точно не собирается говорить ничего, что хоть как-то относится к политике.

- Любопытно, - отзывается принц.

Кисиль о чем-то негромко беседует с правителем. Эжену не слышно. Эддрик сидит рядом с Кисилем и ему, возможно, слышно, о чем говорят граф Глиссер и правитель. Риэль, справа от Эжена, определенно наслаждается чаепитием, вдыхая тонкий аромат заваренных трав.

Когда они возвращаются домой, Кисиль однозначно зол. На вопрос Риэля, кто такой этот принц, Кисиль начинает долгую речь.

- Я и забыл! Представляешь! – шипит граф, зло сдергивая рубашку, - Дядька Лишера, Омоль, в свое время в дань мирного договора имел равноправный брак с наследным принцем Зардии. От брака у него было трое детей, одним из которых мы имели удовольствие познакомиться. К Шаю Лишер питает теплые чувства, хоть они и редко видятся. Шай – самый младший сын Омоля. Старший сын сейчас находится на престоле, насколько я знаю. Средний погиб в сражениях. А что здесь делает Шай ума не приложу! Тот еще скользкий тип.

Досталось и Эжену.

- Что ты на него пялился, словно дитя на конфету?

- Лишер не сказал зачем приехал Шай?

- Нет. Когда бы? – Кисиль передернул плечами, - Напрошусь завтра на полуденный чай. Тогда и поговорим.

- Шай – наследник трона Карумии?

- Теоретически он может им быть. Практически – у него нет в Карумии денег и имущества. Он наследник лишь потому, что принадлежит к правящей семье, но личного капитала в стране он не имеет. Доля в имуществе правящей семьи у него есть, но не думаю, что этого достаточно, чтоб претендовать на трон.

Эжен не мог понять, чем расстроен Кисиль.

- Завтра мы едем на бал, - бросает граф, - правитель настоятельно просил быть.

Люстры в бальном зале огромны и ярко сияют, слепя глаза.

Кисиль исчез почти сразу, высказав надежду поговорить с правителем наедине, так как выпить чаю с Лишером с утра не вышло.

Эддрик, получив отказ от Эжена, пригласил Риэля танцевать.

Смотреть на танцующих у Эжена не было желания. В зале было жарко, душно.

На балконе было по вечернему свежо. В саду горели маленькие светильники, освещая садовые дорожки. Узкие перила, в которые Эжен уперся ладонями, были на удивление теплыми.

- Добрый вечер, Эжен, - раздался тихий голос за спиной.

Эжен обернулся.

ГЛАВА 48.

Эжен обернулся. Перед ним стоял Виктор де Лурье.

Дорогая одежда, украшенная драгоценными камнями, явно была рассчитана на то, чтоб поразить чье-то внимание. Эжен искренне понадеялся, что у Вика это получилось.

- Неожиданная встреча, - мурлыкнул Вик, скользнув к перилам. – Кисиль уже успел вас бестактно бросить одного?

- В этом какая-то проблема? – уточнил Эжен.

- Лично для меня – нет. Мне приятна ваша компания. Так что, вполне могу вас посторожить до возвращения графа, - Вик коротко рассмеялся.

- Думаете, удачная идея? – Эжен напрягается и делает шаг назад.

- Боитесь меня, Эжен? – Вик снова смеется.

Шай входит на балкон как раз, когда Вик спрашивает.

- Виктор! Не знал, что вы опасны, - смеется Шай, - добрый вечер, господа. Надеюсь, не помешал важному разговору?

- Ничуть! Крайне рад вас видеть, - отзывается де Лурье, расплываясь в улыбке, - Эжен, вы знакомы с этим прекрасным созданием?

- Добрый вечер, принц, - говорит Эжен, немного склонив голову.

- Эжен! – восклицает Шай, - не стоит! Называйте меня просто по имени!

Принц облизывает губы, слегка морщась, когда язык задевает трещинки на коже.

Шай прислоняется к стене. Сегодня его волосы на удивление уложены.

- Как долго вы планируете озарять столицу своим светлым ликом? – игриво улыбается Вик, шагнув поближе к принцу.

- Думаю, не дольше пары недель, - улыбается Шай, разводя руками.

- Всего? – вопрос, вырвавшийся у Вика, выглядит поражающе искренним.

- Увы. Плохо огорчать отсутствием моего светлого лика родной город, - беспечно отвечает Шай.

- Готов последовать за вами на край света, - произносит Вик. - Позволите, я принесу нам по бокалу вина?

Вик уходит, оставляя их вдвоем.

- Можно поздравить вас с предстоящей свадьбой? – спрашивает Шай у Эжена и, похоже, впервые за вечер, ерошит волосы.

- Да, - кивает Эжен.

- Вы не выглядите радостным, - Шай придвигается к Эжену.

- Вам показалось, - отвечает Эжен.

- А жаль, - хмыкает принц, - я бы с удовольствием украл вас у вашего жениха. Никогда не видел таких красивых мужчин.

- Шай! – фыркает Эжен, - Ваша лесть даже близко не похожа на правду! Как можно?

- Просто это не лесть, а правда, - Шай оказывается достаточно близко и Эжен чувствует тонкий запах мяты. – Вы просто не замечаете, потому что привыкли видеть ее каждый день, - Шай тихонько вздыхает.

- Вино, - Вик входит неожиданно и Эжен с трудом удерживается, чтоб не дернуться, хотя ничего предосудительного они не делали.

- Мы тебя потеряли, Эжен, - вслед за Виком входит Риэль, - добрый вечер, господа.

Знакомство Эжена с графом Мулё состоится ближе к концу вечера. Граф Мулё рыжий. Потрясающий мужчина с пышной копной золотистых волос.

- Алан Мулё, - представляется он и Эжен склоняет голову в ответ на кивок.

Эжену всегда нравились хрупкие мужчины моложе его. Конечно, Эддрик, Кисиль и Риэль привлекали его, но кровь по венам обычно заставляли бежать быстрее совсем другие мужчины. Поэтому жаркая волна, пробежавшая по телу от глубокого бархатного голоса, удивляет Эжена.

У Алана тонкие губы и холодные руки.

- Я ревную, - раздается жаркий шепот у самого уха.

- Добрый вечер граф Молё, - расшаркивается Кисиль, - позвольте представить моего жениха.

- О, - Алан недовольно улыбается, - поздравляю. Позволите показать вашему будущему супругу сады в моем поместье?

- Это так щедро с вашей стороны, - сладко говорит Кисиль, сжимая руки на бедрах Эжена плотнее.

- В таком случае, в воскресенье, будет удобно? Через пару дней? Вы с супругами тоже приглашены, разумеется.

- С большим удовольствием, - Кисиль еще раз улыбается и прощается с Аланом, уводя Эжена.

- Вы жутко популярны мой дорогой, - манерно тянет Кисиль.

- Благодарю, граф, - ухмыляется Эжен, неожиданно чувствуя сытое удовлетворение от жадных взглядов, которыми одарил его Алан, милых комплиментов Шая и легких поглаживаний, которые достались ему в толпе от неизвестных мимолетных поклонников.

- Жаль, вы не успели нагуляться, я вижу, - грустно говорит граф Глиссер, видя, как вошедший во вкус Эжен, окидывает азартным взглядом разношерстную толпу.

- Кисиль, - укоризненно говорит Эжен.

- Говорю, как старик, да? – хохочет граф и увлекает Эжена в танец.

Эжен нечасто спит в отдельной комнате. Чаще всего ночи проходят в спальне графа, там, где спит его будущий супруг с семьей.

На утро после бала, Эжен просыпается в одиночестве. Тело, привыкшее к утренним ласкам, разгоряченное ночными фантазиями о возможном внимании, требует свое.

Налитый член подрагивает. Эжен прикрывает глаза и скользит рукой по горячей коже. Оглаживает пах и крепко сжимает возбужденный член. Подушечками пальцев другой руки, чертит дорожки на груди, цепляя соски. Мимолетное внимание к соскам вызывает мурашки.

Эжен представляет, как Его тонкие пальцы проходят по ребрам и рука тут же очерчивает воображаемую линию. Язык скользит по пересохшим губам. Эжен легко прогибается, толкаясь в собственную руку. Его губы проходят по шее, прикусывают мочку. Эжен повторяет движение, обхватив мочку подушечками пальцев. Он облизывает вторую руку, чтобы было удобней ласкать член и освобождает головку. Эжен представляет, как Он обхватывает полными губами его член, глубоко вбирает, ведя языком по выпуклой венке.

Дыхание Эжена становится рваным. Губы пересыхают, и он постоянно облизывает их. Из приоткрытого рта вырываются чуть слышные стоны.

Эжен быстрее движет рукой.

Несколько резких движений рукой и он кончает, тихо выдыхая. Теплые капли попадают на живот, стекают по сжатой в кулак ладони.

Открыв глаза, он видит перед собой Эддрика, опирающегося на косяк.

- Бесстыдство заниматься таким в большой семье, - смеется герцог.

Они завтракают свежими булочками, фруктовым салатом и молочной кашей.

- Почему не объявили о нашей помолвке? – спрашивает Эжен.

- Что? – удивляется Кисиль.

- Помолвка, - Эжен хмурится.

- Чем тебе плохо так? Гуляй, пока есть шанс, - отмахивается Кисиль.

Риэль невозмутимо жует хлеб и запивает кофе. Иногда Эжену кажется, что маг забывает, что вокруг существуют люди.

- Кисиль не хотел тебя обидеть, - говорит Эддрик, - просто есть некоторые аспекты, которые не обязательны в Кальрадии. Да и не было их в случае с нашей помолвкой.

- И какие же? – бурчит Эжен.

- Во-первых, - отвечает сам Кисиль, - необходимо знакомство с родителями, прежде чем публично объявлять о помолвке. Во-вторых, о помолвках принято объявлять в конце месяца. Это правило хорошего тона. Помолвка – показатель того удачного, что ты достиг за месяц. В-третьих, объявлять о своей помолвке в чужом доме – дурной тон. И по этому поводу стоит устроить праздник.

- И когда же мы познакомимся с родителями?

- Они сейчас в отъезде, - пожимает плечами Кисиль, - так что ваше знакомство состоится в начале следующего месяца. У тебя три недели.

- Что ж, - Эжен пожимает плечами. Он не знает, как реагировать на эту новость.

Шай присылает записку, с просьбой посетить обед семьи Глиссер.

Кисиль скрипит зубами, но отправляет приглашение.

- Почему он тебе так не нравится? – спрашивает Эжен.

- Потому, - отрезает Кисиль.

Когда прибывает Шай, Кисиль дружелюбен и улыбчив. Шай печален и нежен. Насколько это возможно в компании малознакомых людей.

- Лишер очень хорошо отзывается о вас, Кисиль, - говорит Шай, отпивая вино.

- Благодарю, - отзывается Кисиль, - я слышал, вы планируете прикупить поля на Хамст-Виле?

- Возможно, - кивает Шай. - Не советуете?

- Ничуть. Неплохой выбор, если вы решили заняться сельским хозяйством, - ехидничает Кисиль, а «я почти вижу, как вы раскидываете навоз на полях» остается несказанным.

- Да? Ваша рекомендация важна для меня, - мурлычет Шаи. «Ничуть» слышится в воздухе. – Могу я просить вашего жениха показать ваш сад?

- Безусловно, - небрежно отвечает Кисиль, - если он не прочь.

На Эжена смотрят четыре пары внимательных глаз.

Эжен смотрит на напряженную спину Шая, его серые блестящие глаза и потрескавшиеся губы. Растрепанные пшеничные волосы, которые принц теребит, ловя взгляд Эжена.

В животе порхают бабочки. Все тело заходится в странном приступе адреналина. Эжен шумно вздыхает. Он чувствует, как его руки потеют.

Эжен улыбается и отвечает.

ГЛАВА 49.

Эжен улыбается и отвечает.

- Польщен вашей просьбой, но, боюсь, вынужден отказать. Мой будущий супруг и его мужья знают сад намного лучше, чем я. Так что рассказчик из меня выйдет неважный.

- Что ж, - Шай равнодушно пожимает плечами, - возможно, вы, Риэль, не откажете мне?

После того, как Риэль уводит гостя в сад, Эжен, сославшись на головную боль, покидает компанию Эддрика и Кисиля.

Во дворе, где попытался скрыться от почти официального обеда, было шумно. Дел у слуг всегда хватало. Пожив жизнью простого торговца, Эжен понимал это очень хорошо.

Мальчишка, склонившись над чем-то, рыдал, сидя прямиком в луже. На вид мальчик был уже достаточно взрослый, лет семнадцать. Густые волосы спускались до плеч.

- Эй, ты чего плачешь? – окликнул Эжен, подходя ближе.

Мальчик повернулся к нему. Большие синие глаза смотрели на него. Слезы текли по щекам, оставляя мутные влажные дорожки. Кожа лица была грубой и загорелой, что, впрочем, типично для таких слуг.

Эжен сам не мог понять, что зацепило его в этом лице. Он замер, всматриваясь в черточки и ямочки, не в силах отвести глаз.

- Прошу прощения, - пробормотал мальчик, сжимая худые плечики.

- Что случилось? – повторил Эжен свой вопрос.

- Разбил солонку. И вся соль – тут, - парнишка ткнул пальцем в лужу, где не было видно уже никакого намека на соль.

Причина слез Эжену была ясна, спрашивать дальше не было смысла. Соль была достаточно дорога, чтобы разбрасывать ее на дороге. Ясно, что мальчугану попадет за этот случай.

- Не реви, - покачал Эжен головой, - все хорошо будет. Пойдем со мной.

С коленей стекала грязная вода. Лицо, которое парень тер руками, тоже представляло собой не лучшее зрелище. Неухоженные руки и потрепанные башмаки.

Эжен невольно провел руками по пышной шевелюре.

На кухне мальчику повар насыпал соли, недовольно косясь на Эжена. Однако отказать будущему хозяину не посмел.

Парнишка смотрел прямо в глаза. Верх неприличия дерзкого слуги.

- Спасибо вам, - кивнул мальчик.

Он явно торопился домой, желая закончить дурацкую историю.

- Беги, - кивает Эжен, отпуская его.

Вряд ли мальчик осознавал, что могут быть проблемы глубже и серьезней, чем рассыпанная соль.

Эжен присел на лавку у входа и задумался. Его жизнь за недолгий, по сути, срок уже не раз поворачивала и рисовала такие замысловатые петли на его дороге, что уже с трудом верилось, что когда-то он жил с семьей, не зная хлопот.

За этими раздумьями его и находят Риэль с Шаем.

- Эжен? Что же вы сидите здесь? – спрашивает Шай, усаживаясь рядом. - Почему не присоединились к нам?

- Неважно себя чувствую, простите. Болит голова.

- О! – Шай восклицает тихонько, явно приняв во внимание сообщение о головной боли. – Я отлично умею делать массаж! Позволите?

Эжен не успевает даже обдумать предложенную идею, а пальцы Шая уже ложатся на виски. Холодные подушечки на миг затмевают тонкую струйку боли.

Шай нежно массирует виски, мизинцами оглаживая лоб. Его руки скользят по голове, надавливая на болевые точки так, словно Шай точно знает, где и как болит голова Эжена.

Принц прикусывает губу и тихо шепчет разомлевшему Эжену.

- Лучше?

Тот кивает, открыв глаза.

- Помогло, и правда. Чудеса!

- Да, я такой, - смеется Шай. – Ах, Эжен! Вы так прекрасны! Вы верите в любовь с первого взгляда?

- Скоро я выхожу замуж, - бормочет Эжен.

- Да-да, - покорно соглашается Шай, - так что про любовь? Верите?

- Нет, - качает он головой.

Если быть честным, то Эжен не верит в любовь вообще, не говоря уж о какой-то там любви с первого взгляда.

- Почему? – Шай внимательно смотрит на него и напоминает Эжену птицу. – А вы, Риэль? Верите в любовь с первого взгляда?

Риэль мягко улыбается.

- Я такой не встречал, - маг пожимает плечами. – А что насчет вас, Шай?

- Увы, - принц жмет плечами, - верю. Ощутил ее действие на себе.

- И на кого же пал ваш взор? – насмешливо спрашивает Риэль, а Эжен напряженно замирает, ожидая, что Шай скажет о нем. Вздор, какой же вздор!

- Мы вас уже потеряли, - раздается в эту же секунду голос Кисиля.

Эжен поднимает голову. Перед ним стоит он – холодный и расчетливый граф Глиссер, о котором сложно подумать, что он знает, что в мире существует любовь.

- О! Граф! А вот вы как считаете? Есть любовь с первого взгляда?

Кисиль поджимает губы.

- Думаю, да. А к чему такие разговоры?

- Не подумайте ничего такого, - машет руками Шай, - Просто разговаривали об этом с вашим супругом и женихом. Они оба, кстати, не верят в такую любовь. Как же оказалось, что в нее верите вы?

- Чем же я хуже их? – возражает Кисиль, скрестив руки на груди. – Я был объектом такой любви.

- Взаимно? – улыбается Шай.

- Нет, эти чувства не нашли во мне отклика.

- Ваше сердце было уже занято?

- Нет, - качает головой Кисиль, явно что-то вспоминая.

На этом Шай прощается и уезжает.

- Зачем приезжал? – пожимает плечами Кисиль. - О чем вы говорили, Риэль?

- Ни о чем, - тот пожимает плечами, - о цветах и сложности выращивания красивого сада.

- Не понимаю его, - хмурится граф, притягивая к себе мага, - устал?

- Нет.

- Развеемся тогда? – спрашивает Кисиль у всех.

- И почему мне кажется, что развлечения будут лежать в иной от постели плоскости? – хмыкает Эддрик.

- Почему? – невинно отзывается граф, - Прикажу седлать лошадей?

Кисиль едет впереди всех, заставляя лошадь выкладываться на полную мощь. Конь Эддрика идет почти нос в нос с лошадью графа.

Риэль позволяет лошади самой выбирать удобный темп. Эжен находится где-то между ними, наслаждаясь скоростью.

Устроить привал первым предлагает Риэль. У него же оказывается корзина с пледом и легким перекусом.

Эжен удобно устраивается, положив голову на колени Кисилю. Он ест кусочки мяса, которыми его кормит граф, щурится от солнца и чувствует себя почти счастливым. Вот только почему почти, он понять не может.

- Чего хочет Шай? – спрашивает Эддрик, отпивая холодный лимонад.

- Не знаю, - пожимает плечами Кисиль. - Будем надеяться, что развлекается.

- Он напоминает мне тебя, мой дорогой, - улыбается Риэль.

- Что? – переспрашивает граф.

- А то! – фыркает маг. - Ты в Кальрадии был таким же жизнерадостным идиотом.

- Какие ты слова знаешь, - недовольно поджимает губы Кисиль. - А ты что думаешь, Эжен?

- Ты считаешь, что он шпион, Риэль?

- Не знаю, Эжен, я просто размышляю вслух. К сожалению, будучи аристократами не получается исключить публичную жизнь. Да, Кисиль?

- Да, - кивает тот, игнорируя явный намек на что-то.

Эжен жует травинку и рассматривает облака.

- Что там с плиткой для левого крыла? – спрашивает Риэль, послушно меняя тему.

- Все будет, родной, - мягко отзывается Кисиль.

- Ты же лично заказывал, - говорит Эддрик.

- Завтра бал у герцога Томирона, - говорит Кисиль. - Надо бы появиться.

- Разве там не будет твоего отца?

- Риэль, в обществе я и мой отец – разные люди. Его появление не заменит моего отсутствия.

- Тогда ты можешь поехать один, - отзывается маг.

- Не капризничай, дорогой, - говорит граф, - думаю, Эддрик тоже захочет там быть. Что же, ты один будешь дома сидеть?

- Нет, - грустно отзывается маг.

Кисиль перебирает волосы Эжена. И он чувствует себя почти счастливым. Так может не стоит желать абсолютного счастья? Радоваться синице в руке?

А в небе плывут облака.

ГЛАВА 50.

Балы, званые ужины и деловые обеды идут своей чередой. На каких-то из них Эжен присутствует, какие-то пропускает, но, в общем, все они сливаются в одну серую полосу.

В доме Кисиля он уже почти четыре месяца, а жизнь все также течет, редко привнося что-либо новое.

Кажется, что об обещанной помолвке Кисиль благополучно забыл. Иногда Эжену кажется, что и не мудрено графу забыть о такой мелочи. Ведь у него множество дел: интриги, торговля, договоры, сговоры.

Он не может понять, чем заняты Риэль и Эддрик. Но вот Кисиля здесь, в Карумии, словно подменили. Милого мальчика с беззаботной улыбкой он не видел ни разу. Зато расчетливый граф появляется частенько.

Семью, которую он видел в Кальрадии, словно подменили. А может ему кажется.

Именно эти хмурые мысли занимали Эжена на очередном балу. Он честно даже не помнил, как зовут хозяина торжества, и по какому оно поводу.

- Бокал вина? – раздался сзади голос.

Эжен оглянулся.

Вина он сегодня выпил достаточно, чтобы забить голову грустными мыслями.

- Благодарю, - он взял бокал. - Мы не знакомы…?

- Леон Оше, - представился парень, - сын хозяина бала.

- О, - вести светскую беседу не хотелось.

- Здесь душно. Да и народа целая куча. Не хотите прогуляться по саду? – любопытствует Леон.

Эжен сам не замечает, как они выходят из зала и идут по коридору.

Вечерний воздух свеж и прохладен. Леон, молча, идет рядом, не раздражая своим присутствием. Он чуть ниже Эжена, меньше чем на полголовы. Узкие плечи слегка ссутулены, Оше прячет руки в карманы брюк. Не очень прилично, зато наверняка тепло.

Они садятся на лавочку и Оше запрокидывает голову, разглядывая звездное небо.

- Папа всегда говорил, что звезды – души тех, кто умер. Они сверху наблюдают за любимыми, направляя их на верный путь. Вы верите в такое, Эжен?

- Откуда вы знаете как меня зовут? – хмурится Эжен.

Парнишка удивленно склоняет голову на бок.

- Нас знакомили в начале вечера. Это все духота, я уверен. Так как? Верите?

Эжен откидывается на спинку, позволяя напряженным до боли мышцам спины расслабиться, обретя опору.

- Неплохая мысль, - соглашается он, наконец.

- Когда я был младше, я считал, что это, - Оше тыкает в самую яркую звезду, - мой папа. Он смотрит за мной оттуда. Это заставляло меня меньше шалить. Взрослые, получается, всегда были рядом, - Леон грустно смеется, закидывая ногу на ногу.

- А сейчас вы в это не верите?

- Волшебство стирается со временем, - неохотно пожимает плечами хозяин дома.

- Что стало с вашим отцом? Почему он умер? – спрашивает Эжен.

- Папа болел. У него было слабое сердце. Мы с отцом сильно горевали. Отец до сих пор не женился во второй раз.

- Ваш отец – одинокий вдовец? – любопытствует Эжен и Оше кивает в ответ.

В темноте движение почти неразличимо. Эжен ощущает его скорее по движению воздуха.

- Я потерял отца, - продолжает Леон, - и из моих глаз не уходит печаль. А кого потеряли вы?

Эжен долго думает. Кого он потерял? Правильно ли сказать всех? Он один в этом мире. Один среди толпы.

- Себя, - отвечает он после долгих раздумий.

Они еще недолго молчат.

- Невеселый у нас вышел разговор, - фыркает Эжен, разрывая тишину.

- Позвольте мне стать вашим другом? – торопливо спрашивает Леон. - Позвольте? Возможно, вместе мы найдем способ, изгнать темноту потери из наших душ и глаз?

- Дружба – это не то, о чем договариваются, - фыркает Эжен, - но мы можем попробовать.

- Неплохо, - кивает Оше, - я еще не встречал в нашем обществе таких, как вы, Эжен.

- Вы плохо смотрели, - фыркает он.

Домой едут поздно в молчании. Эжена клонит в сон от выпитого вина.

Риэль снова чем-то недоволен, а по лицу Кисиля прекрасно видно, что у него нет сил вымаливать прощения непонятно за что.

Эддрик хмур. Понятно, что он успел выслушать как минимум одну недовольную сторону.

Утро начинается поздно. Завтракают они втроем.

- Ты считаешь это нормально? – фыркает Риэль.

Впрочем, в манере мага это выходит жутко неэмоционально.

- Риэль, не думаю, что у Кисиля есть повод заводить любовника, - качает головой Эддрик.

Они уже ведут эту беседу, когда входит Эжен.

- Почему нет? – Риэль снова фыркает. - Вчера пропадал весь вечер непонятно где. Сегодня с утра уже нет. Тему секса я даже не трогаю.

- Милый, - улыбается бывший герцог, - ты же знаешь Кисиля. Он в дворцовых интригах, как рыба в воде. Он не может без этого.

- Ну да, - бурчит маг. - Доброе утро, Эжен. Как спалось?

- Неплохо, - соглашается Эжен.

Значит, не ему одному кажется, что не все ладно в доме графа. Ему хочется еще немного послушать, что думает Риэль по этому поводу. Однако Кисиль входит как раз в этот момент.

Маг щурит глаза.

- Всем доброе утро, - мягко говорит граф. Каждый из его любовников получает дежурный поцелуй. – Соре, неси чай.

Слуга спешно вносит чай и приборы для прибывшего хозяина.

- Где ты был? – холодно интересуется маг.

- Дела, родной, - безмятежно откликается Кисиль.

- И что за дела? – Риэль хмурится, нервно постукивая ложечкой о края кружки.

- Ну, - пожимает плечами Кисиль, - деловые переговоры за завтраком.

- А вчера?

- Что за допрос? – нервно спрашивает граф.

Эжен, сидя рядом с магом, замечает, как дрожит чай в кружке Риэля. Как судорожно маг сжимает руки.

- Не могу спросить у мужа, где он был? – шипит Риэль, комкая салфетку.

- Иди сюда, - Кисиль насмешливо качает головой и протягивает руки к магу.

Недопитый чай летит прямо на колени графу, Риэль запинается, опрокидывая стул и убегает из столовой. Кисиль выгибает брови. Он ждет объяснений от Эддрика.

- Риэль ревнует. Он не уверен в своих силах здесь. Мы тут не так много представляем из себя. По сути только то, что мы твои мужья. И, конечно, мы можем заниматься торговлей или еще чем-то, но Риэль все же привык иметь собственный вес в обществе. Он боится надоесть тебе в такой роли, - поясняет Эддрик, - пойду найду его.

Завтрак испорчен. Наесться Эжен еще не успел, наблюдая за этой, неприменимой с его точки зрения к магу, сценой.

- Ты тоже чувствуешь себя неуютно? – грустно спрашивает Кисиль.

Эжен не может заставить себя солгать. Он молчит, не шевелясь.

- Я понял, - кивает Кисиль.

Он встает и легко скидывает с себя свободные синие штаны, которые маг облил чаем.

В тонких облегающих трусах и чопорной рубашке он смотрится несколько смешно.

Эжен хмыкает, разглядывая графа. Но тот уже скидывает и рубашку.

- Иди сюда, - зовет он Эжена.

Они садятся на диван у окна. Эжен забирается с ногами, устраиваясь под боком у Кисиля. Слуга переносит закуски на столик рядом с диваном.

Эжен кормит Кисиля с рук. А тот облизывает ему пальцы, слегка посасывая подушечки.

В этот момент Эжен понимает, чего не хватает для счастья. Оказывается, это так просто.

Совсем не младший муж и приданое.

Не желание добиться всего в одиночку. Ведь чего-то стоить можно и в кругу семьи.

Сейчас для счастья ему не хватало только спокойствия и гармонии, которая царила в семье герцога Литерского и которая совсем пропала в семье графа Глиссера.

Кисиль утыкается ему в макушку, неспешно целуя. Эжен чувствует, как граф успокаивается, отпускает свои проблемы. Ненадолго, но отпускает. И это все благодаря ему, Эжену.

Можно ли вернуть в эту семью гармонию и покой?

Эжен крепче обнимает Кисиля.

И если не получается само собой, он обязательно постарается, чтоб вышло. Приложит все усилия.

Потому что, похоже, эти трое – действительно его судьба.

Пришедшее осознание наполняет его теплом.

ГЛАВА 51.

Они встретились с Леоном в одном из тихих городских кафе спустя пару дней после знакомства.

Оше заказал несколько блюд. Эжен ограничился бутылкой вина.

- Ты выглядишь сегодня лучше, чем на балу, - заметил Леон.

- Наверное, ты прав. Жара – отвратительная вещь, - пожимает плечами Эжен.

Сейчас при свете дня в кафе, где есть еще люди не сильно хочется откровенничать.

Внешность Леона была чем-то почти идеальным из его представлений о младшем муже. Узкие плечи, рост на полголовы ниже его. Достойный кандидат, чтобы подчеркнуть старшинство.

- Мы собрались послезавтра встретиться для небольшой охоты с друзьями, - рассказывает Леон, - не хотел бы ты составить мне компанию? Уверен, что с таким скакуном, как у тебя, мы будем впереди всех.

- С таким скакуном? – переспрашивает Эжен.

Он ожидал, что Оше будет пытаться завести душевный разговор. Но Леон, словно чувствуя его настроение, даже не намекал на подобные разговоры.

- О, не думаю, что у жениха графа Глиссера какая-нибудь кляча, - смеется Леон. - Так как ты относишься к охоте?

Эжен не уверен, нужно ли ему получить разрешение Кисиля на такую прогулку. Но с другой стороны Эддрик легко покидает дом, когда ему вздумается, и вряд ли отчитывается перед графом. Да и на Риэля не наложено никаких ограничений. Только вот маг в последнее время слишком часто, не то что поместье, комнату свою не покидает. Похоже, стоит говорить о том, что Риэлю переезд в другую страну дался тяжелей, чем кому-то другому из их четверки. Чем занимает свой досуг Эддрик, Эжен не знает, но тот не выглядит опечаленным или скучающим.

- По-моему, - отвечает он Леону, - охота неплохая идея.

- Отлично! - мальчишка широко улыбается. - Предлагаю за это тост!

Они смеются и отпивают вина, заказанного Эженом. Терпкое ежевичное вино с тонкой ноткой мяты покоряет Эжена с первого глотка. Так что заказ еще одной бутылки становится спонтанным решением.

- Ого! – хохочет Оше. - Мы не сопьемся, если с утра так лихо начнем?

- Ну, уже не утро, - качает головой Эжен, - и эту бутылку я хочу забрать домой. Поделиться, так сказать, находкой.

- Аа, - Леон кивает.

- Эжен! – раздается восторженный голос. - Какая встреча!

Подняв голову, он с удивлением смотрит на принца.

- Принц? Что вы здесь делаете?

- О, - тот улыбается, теребя шевелюру, - вообще, у меня должна быть тут встреча. Но теперь я уверен, что хочу провести время с вами. А встречу, пожалуй, перенесу. Вы же не против?

Эжен считает, что вполне в состоянии тактично отказать принцу, но Леон отвечает раньше.

- Конечно, принц, как мы можем быть против?

- Ну, вот и славно, - тот широко улыбается и садится рядом с Эженом.

Шай внимательно разглядывает Леона, загадочно улыбаясь.

- Вы… - бормочет Леон и Шай заинтересованно выгибает брови.

Эжен откидывается на спинку дивана. Ему любопытно с кем тут у Шая встреча.

- Граф Глиссер! Граф Глиссер! – окликает принц и Эжен оглядывается.

Шай явно привлекает внимание Кисиля, который только что зашел в помещение.

Граф с гордо поднятой головой, прямой спиной, в этом богатом, но строгом темно-синем костюме выглядит отпугивающе солидно. Эжен не может подобрать слов, когда понимает, что этот граф его слегка пугает. Своей неизвестностью.

Кисиль за все время их знакомства не раз оказывался личностью с неискренней манерой поведения. Или это все он? Множества разных Кисилей? Но такого графа он еще не видел. Нет, конечно, на балах и обедах Кисиль тоже появлялся с задранным носом, разодетый в пух и прах, но сейчас было в нем что-то такое неуловимое, что давало Эжену понять, что графу действительно было под силу внести раздор в знатное общество Кальрадии.

- Принц, - Кисиль улыбнулся, прищурив глаза, и слегка склонил голову, - Эжен, какая встреча.

Глаза графа засветились теплом, правда лишь на секунду.

- Добрый день, граф, - улыбается Шай в ответ, - а мы тут как раз винишком балуемся. Присоединяйтесь.

- Боюсь, у меня еще важные дела, так что от вина вынужден отказаться. Простите, - на лице графа ни капли вины, - не могли бы вы уделить мне пару минут, принц?

Шай кивает и поднимается. Они садятся за другой столик, и Кисиль заказывает чай.

- Откуда ты так близко знаешь принца? – любопытствует Леон.

- Он был у нас на обеде, - отвечает Эжен.

- Мог бы ты тогда пригласить его присоединиться к нашей охоте?

- Наверное, - пожимает плечами Эжен.

Шай возвращается к ним почти через полчаса. На его лице сияет улыбка. Кисиль уходит, не прощаясь.

- Господа! На дворе такая погода! Самое то сейчас выехать на пикник, - веселится принц.

- Так может, лучше вы присоединитесь к нашей охоте послезавтра? – предлагает Эжен. - Там точно будет перерыв на пикник.

- А что? – Шай прикусывает губу. - Тряхну стариной. Поохотиться с молодежью! Отличное развлечение для старика вроде меня.

- Мне кажется, вы напрашиваетесь на комплимент, принц, намеренно завышая свой возраст раза в три, а то и в четыре, - шутит Эжен, пытаясь понять какую-то ускользающую мысль.

Мысль приходит лишь в тот момент, когда принц, отпив вина, расслабленно прикрывает глаза. Кисиль! Вот кого ему напоминает Шай! Кисиль в Кальрадии – показная бесшабашность, местами даже полная глупость, а за этим - интриги, интриги в попытке разрушить чужую страну. Шай, конечно, не в чужой стране, но все же вряд ли он, спустя столько лет жизни в другой стране, сохранил теплую любовь к родине. Кто знает, конечно, но… Может, стоит сказать Кисилю? Хотя, тот, если что, наверняка в курсе, ведь так?

Домой Эжен возвращается ближе к пяти. В столовой сидит Эддрик за чашкой чая.

- Добрый вечер, - он садится напротив герцога.

- Добрый. Как прогулка? – мягко отзывается Эддрик.

- Неплохо. Меня пригласили на охоту, - Эжен позорно замечает, что интонации срываются на вопросительные.

- Ты не рад? По-моему, охота – подходящее развлечение для молодого человека твоего возраста, - прерывает его сомнения любовник.

- Рад. Ты говоришь так, словно на порядок старше меня. Раза в два.

- Ну не в два, - улыбается Эддрик, - но немного есть. Впрочем, я еще не растерял интерес к охоте.

- Мы тогда можем устроить свою охоту, да? – загорается тут же идеей Эжен. - Вчетвером?

- Вполне. Нужно спросить у Кисиля, когда он сможет, - небрежно замечает герцог, но Эжен понимает, что невнимание и занятость графа задевают и его, как бы он не отговаривал мага от обид на Кисиля.

- Я прикупил бутылку вина, - Эжен машет покупкой. – Можно было бы скоротать вечер за игрой в карты. Или принять вместе ванну.

- Поговори с Риэлем, - кивает Эддрик, - а я попытаюсь найти Кисиля.

Кисиль появляется дома ближе к полуночи, когда они уже доигрывают третью партию.

В малой гостиной были сдвинуты диваны по приказу Эддрика. Пол застелен пледами и подушками. Слуги принесли тарелки с фруктами. А Эжен велел расставить по комнате свечи. Риэль принес мяту и лаванду, разложил их у свечей.

Они хорошо проводили время, оставив в купленной Эженом бутылке вина немного на пробу графу.

- Веселитесь? – глухо произнес Кисиль, распахнув двери в гостиную.

- Присоединяйся, - мягко улыбнулся Эжен, игнорируя усталое лицо и злой прищур глаз графа.

Он ожидал, что Кисиль откажется, но тот лишь скинул обувь и развалился на подушках. Кисиль лежал на спине между Эженом и Риэлем.

- Я так вас люблю, - пробормотал граф.

Эжен потерся носом о его плечо. Говорить о любви он был еще не готов, но игнорировать такие слова – верх неприличия.

- Я так хочу, чтоб вы были счастливы, - снова бормочет граф.

Эжен, так и не отстранившийся после ласки, чувствует запах алкоголя от Кисиля. Ну да, граф Глиссер не из тех, кто любит пооткровенничать за чашкой чая.

- Ты мог бы чаще появляться дома, чтоб сделать нас счастливыми, - замечает Риэль, отложив карты.

- Я стараюсь, - отзывается Кисиль.

Эжен считает, что момент для разборок неподходящий. Все в сборе и неплохо бы просто насладиться этим.

- Плохо стараешься, - хмурится маг.

Кисиль поднимается и подминает Риэля одним слитным движением.

- Я тебя люблю, понимаешь? Верь мне, - шепчет граф, прижимая мага к себе.

- Я верю. Проблема не в вере.

- В вере, - хмурится Кисиль. – Ты же считаешь, что я по мальчикам гуляю?

Ноздри графа раздуты, брови сведены вместе, кулаки сжаты. Похоже, его прилично обижает недоверие такого плана.

- Ну, я так понял ты не ограничивал себя до замужества, - отвечает Риэль, словно и не обращая внимания на злость любовника.

- Верно ты подметил – до замужества. Мне горько знать, что ты думаешь такое обо мне, - шипит Кисиль.

- А что тебе мешает и сейчас так поступать?

- Все, - Кисиль резко встает. - Поговорим завтра. Не хочу, чтоб я наговорил лишнего.

Граф выходит, забывая обувь у двери. О продолжении игры не может быть и речи. Тем более, что Риэль тоже встает и уходит, пробормотав извинения.

Эжен придвигается к Эддрику и тот крепко обнимает его, даря легкие невесомы поцелуи.

Руки герцога скользят по телу Эжена, скорее успокаивая, чем возбуждая.

Они так и засыпают в гостиной на подушках, не разжимая объятий.

ГЛАВА 52.

Генрих слишком давно не навещал брата. Казалось, что все беды навалились, словно одна за другой. За хлопотами он совершенно позабыл о родственнике. А вот сейчас, когда находиться в столице стало невмоготу, он отправился в монастырь.

Конечно, по хорошему, ему стоило быть на передовой сражений, вести солдат в бой. Однако, он не собирался случайно погибнуть, оставив страну погибать под гнетом наступающей Карумии.

Генрих не мог даже помыслить о таком гнусном предательстве со стороны герцога, как побег из страны. И не только побег – этот чертов Эддрик увез с собой мага! Его королевского мага! Никто не смеет воровать то, что принадлежит королю. Но и это не все. Оказалось, что все имущество герцога давно продано. Все бумаги обращены в золото. Судя по отчетам, Эддрик готовился к побегу не день и даже не месяц. При обыске оказалось, что в домах, принадлежащих герцогу, нет ничего ценного – ни золота, ни драгоценностей. Дом в Залосе оказался вообще продан. Генрих совершенно не понимал, как тот умудрился провернуть такое у него под носом.

Более того, вся знать в этот момент, казалось, ополчилась на короля. Недовольных было столько, что впору было начинать гражданскую войну. И Генрих откровенно не мог понять, откуда столько их. Побег Эддрика пошатнул и так хрупкое состояние мира. Так что Карумийские войска вошли в страну в самый подходящий момент через открытые ворота замка Сапало. Говорил же ему Кисиль, что всех этих мерзких аристократов нужно прижать к ногтю. Почему он не послушал его тогда? Впрочем, Кисиль оказался первым предателем. Но мысль о том, что больше людей должно было постигнуть наказание, будь то казнь или тюремное заключение, прочно сидела в голове монарха.

Слишком много всего было, чтобы король имел время вспомнить о визите к брату.

Клеандрос встретил брата недовольно.

- Последний раз ты навещал меня почти десять лет назад, - поджимает губы монах.

- Ну не десять, - отмахивается король, - я был у тебя через пару лет после того, как забрал мага.

- А после ни разу. Иначе бы знал, что нельзя было его женить на ком-то кроме тебя. Ты разорвал его клятву. Ты, фактически, предал его. То, что происходит сейчас – наказание. Наказание самой природы.

- Это не наказание, а война, - отмахивается король.

- Ты не понимаешь. Не было бы войны, если за твоим плечом стоял маг.

- Прекрати. Карумия – жадная до денег страна. Они просто воспользовались нашим нестабильным положением.

- Насколько я знаю, - качает головой маг, - они сами его создали.

- Да что ты знаешь, - сердится король. - Ты сидишь тут, в своем склепе…

- Верни мага и все наладится, - щурится Клеандрос.

Король уезжает, крайне недовольный визитом. Словно его наемники и не ищут этих беглецов. Однако Кисиль оказался той еще штучкой, всех четверых неплохо охраняют. Постоянно, неусыпно, круглосуточно.

- Эдина ко мне, живо! – велит король.

Когда лучший его воин предстает перед ним, король велит:

- Вернуть мага. Живым. Срочно!

- Это не так просто, - качает головой Эдин и спешно, боясь вызвать гнев короля, добавляет, - но есть человек, который готов помочь в этом деле.

- Кто же? – спрашивает король.

- Маг Фев. Он не сравнится силой с Риэлем, но, безусловно, намного искусней любого из нас в этом деле.

- Что ж, вели позвать его, - разрешает Генрих.

Маг приходит спустя несколько часов. К этому моменту монарх уже спокоен и собран.

- Два зелья, - говорит Фев. - Этим обезвредите стражу. А это сможет усыпить самого королевского мага. Сонное зелье с отложенным эффектом. Так что его спокойно можно добавить в пищу господину: в обед или ужин. Но после смерти его стражи нужно будет действовать незамедлительно. Будет лишь пара секунд до того, как другие стражники узнают об этом. Насколько я слышал, граф Глиссер охраняет своих супругов запрещенным в стране способом – нанял серых наемников. Они чувствуют друг друга, так что им не составит труда незамедлительно явиться.

На следующий день, после вспышки Риэля за картами, граф опять не завтракает дома. Так что разъяснения ситуации не выходит. Эжен думает, что это к лучшему, поскольку Риэль выглядит достаточно веселым, чтоб портить тому настроение продолжением разборок.

Кисиль, однако, появляется к обеду, чего не делал уже невероятно долгое время.

Он собран и немножко хмур. Риэль в своей комнате, Эддрика нет, так что Эжен первый, кого граф встречает.

- Добрый день, - мягко произносит Кисиль, устало улыбаясь. – Где все?

- Риэль в своей комнате. Обедать, похоже, не будет. Эддрик обещал опоздать к обеду.

- Ты не голоден?

- Немного.

- Тогда пойдем, из-за прихотей остальных не стоит морить себя голодом, - машет рукой Кисиль, отдавая молчаливый приказ накрывать на стол.

- Может, лучше возьмем закусок и поднимемся к Риэлю? – предлагает Эжен, думая, что тому может понравиться такой расклад.

- Но если он начнет шуметь, ругая меня за отсутствие, мы вернемся в столовую ОБА, - тон графа почти приказной. Но Эжен легко соглашается, не желая, подражая магу, цепляться к мелочам, развивая тем самым еще большие скандалы в семье.

Пока Эжен ждет, что слуги разложат еду на тарелки, граф пропадает куда-то.

Эжен уже начинает подумывать о том, что Кисиль отменил все планы на обед, но тот появляется с кувшином в одной руке и тремя бокалами в другой.

- Мы сто лет не пили глинтвейн, - поясняет Кисиль на удивленный взгляд жениха.

Риэль удивлен их приходу, немного мрачен и совсем неразговорчив, но в комнату пускает и разрешает расставить тарелки и расположиться на его кровати.

- Попробуй, - Кисиль протягивает первый кубок дующемуся магу.

Риэль послушно отпивает и кивает, показывая, что вкусно.

- Ну что за обет молчания, родной? – граф легко опускается на колени перед магом. – Неужели в нашей семье вечно нужно будет лечить чью-то гордость? Только-только Эжена отпустило…

- Вот именно, семье, - хрипло отзывается Риэль, - а ты разводишь какие-то тайны. Разве мы не доверяем друг другу?

Вопрос маг ставит ребром.

- Полностью, счастье мое, - со вздохом отвечает Кисиль, целуя кончики пальцев мага.

Эжен отщипывает сочную ягоду, берет ее в рот и тянется, желая угостить Риэля. Тот послушно откусывает половинку. Сок тонкой струйкой течет по их подбородкам и Кисиль подается вперед, собирая языком сладкие капли.

- Кисиль, - Риэль внимательно смотрит на ласкового графа.

- Хочу сделать сюрприз, - качает головой Кисиль. - Пожалуйста, дай мне время, хорошо?

Риэль явно недоволен, но больше не продолжает разговор, позволяя увлечь себя интимной игрой.

Охота начинается после полудня веселыми скачками. Эжен долго пытается выиграть у соперника, но тот, имея лошадь из конюшни Глиссеров, ничуть не уступает Эжену в скорости. В итоге, Эжен все-таки приходит вторым.

- Поздравляю, - теплые руки Леона смыкаются на плечах, - герой!

- Да ну, - весело хохочет Эжен, смущенно отталкивая мягкие ладони.

Леон был шестым, от чего, впрочем, не расстроился сильно.

Эжену, как участнику тройки победителей, вручили маленький приз – хрустальную статуэтку коня.

Они долго гоняли лисиц по лесу, но шумные собаки, взятые с собой на охоту, только пугали добычу. Так что до привала не было ни одного улова.

Привал был устроен около охотничьего домика, где слуги прямо на поляне расставили накрытые столы.

- У вас прекрасный конь, Эжен, - похвалил подошедший Шай.

- Благодарю, но с вашим красавцем ему не сравниться, - отозвался тот, разглядывая лошадь принца.

Тот был словно из красивой сказки – тонконогий, с огромной огненной гривой.

- Боюсь, что только в красоте. Мой Балу не слишком быстр. Впрочем, я люблю его не за это, - смеется принц.

Эжен послушно улыбается.

- А за что?

- За непокорную красоту, - отзывается Шай. - Некоторых нельзя пленить. Им воля нужна также, как воздух. Мой Балу такой. Силой его не удержишь.

- Непохоже, - пожимает Эжен плечами, - он стоит вполне мирно.

- Он друг. Он здесь, со мной, по своей воле. Не потому, что его поймали и притащили. Когда я только приехал в чужую страну, то, чтобы побыть в одиночестве, уходил в леса. Конечно, куда без стражи? – Шай грустно усмехнулся. - Но они шли достаточно далеко, чтоб я мог пофантазировать, что нахожусь один. Так мы и познакомились с Балу.

- Романтичная история, - Эжен ехидно фыркает.

- Это точно, - смеется принц.

Момент, когда они с Леоном остаются вдвоем, наступает неожиданно. Эжен все еще рассказывает что-то, впечатленный насыщенным днем. Леон смотрит, не отрываясь ему в глаза. Оше стоит слишком близко и Эжен чувствует жар, исходящий от разгоряченного конной прогулкой тела.

- Ты такой… - произносит Леон и замолкает.

- Я думал, тебе нравится принц? – спрашивает Эжен, чувствуя неловкость.

- Это - эстетическое любование, не больше, - отмахивается Оше. - Знаешь, я покорен с того момента, как увидел тебя. Ты, конечно, не веришь. Но мой папа говорил, что некоторые души соединяют еще на небесах. Я знаю, что ты – моя душа. Ты не думай, я ничего не требую.

Оше срывает быстрый поцелуй с губ Эжена и убегает. А Эжен остается стоять, пытаясь понять, что произошло.

Наконец, словно очнувшись, он вытирает губы рукавом и возвращается к шумной толпе. Оше нигде нет.

- А где Леон? – спрашивает он у хозяина охоты.

- О, он сказал, что плохо себя чувствует и уехал.

Эжен кивает и остается на вторую часть охоты в надежде, что поймает хотя бы птичку, не говоря уж о крупной добыче. Есть, конечно, еще и то, что у него слишком сумбурно на душе, чтоб ехать сейчас домой. Этот поцелуй совершенно не то, что стоит обсудить на семейном совете. А его теперешнее состояние хоть кто-нибудь да заметит.

ГЛАВА 53.

Глаза Кисиля, когда Эжен заносит домой тушку лисицы, надо видеть. Такого ужаса он еще не наблюдал.

- Зачем ты тащишь его сюда? – шипит граф, вскакивая с кресла.

Какие-то бумаги падают на пол.

- На кухню, ясно?

- Кисиль?

- Я не любитель кровавых туш, так что повторяю… - голос графа набирает высоту и Эжену становится весело.

- Ну! Это моя первая жертва с такой охоты. Неужели ты не хочешь меня похвалить?

- Нони! – кричит Кисиль.

Слуга вбегает мгновенно.

- Убрать! Живо! – Кисиль указывает на лису и слуга тут же бережно забирает мертвое тельце.

Эжен не слишком доволен окончанием представления.

- Ты – принимать ванну, - продолжает отдавать распоряжения граф нервным высоким голосом. - Потом придешь ко мне. Обниму, поцелую. Поздороваемся.

Эддрик, бывший герцог Литерский, довольно быстро привык к жизни в другой стране. Он даже не ожидал от себя, что для него это будет так просто. Здесь никто не видел в нем младшего сына. Не приходилось добиваться торговли, договоров и союзов кропотливыми переговорами, угрозами и взятками. Нет, говорить не о чем в стране, где весь государственный принцип построен на торговых отношениях, от переговоров и взяток деться некуда, но здесь его рассматривали как полноценного игрока на рынке деловых взаимоотношений. Не оборачивались на Кисиля за его спиной. Не расценивали его, как заигравшегося младшего супруга. Фамилия Глиссер, безусловно, играла свою роль, но в другом ключе.

Когда они только приехали в Карумию, Кисиль был приятно внимателен и предупредителен. Не окунался с головой в дворцовые интриги, посвящая себя введению семьи в новой жизни в незнакомой им стране. Приятные и нужные знакомства, кофе в постель и долгие разговоры в библиотеке о принципе построения торговых и политических отношений в Карумии.

Эддрик искренне считал, что граф Глиссер сделал много для того, чтоб они с Риэлем чувствовали себя комфортно на новом месте проживания. Конечно, его отношения с Кисилем тогда были омрачены дурной выходкой графа с подстроенным побегом Эжена. Эддрик считал, что мальчик не готов к такому повороту событий, что это плохо отразится на его психике. Но Кисиль поставил его перед фактом. Все уже случилось, так что нужно было только найти в себе силы простить графа за такое самоуправство. В плане иностранного шпионажа такой поворот событий сыграл решающую роль, забив, так сказать, последний гвоздь в недовольство традиционных семей. Они высказались о том, к чему приводят одни только мысли о свободном выборе для младших супругов, и Эжен – лучший тому пример. Так что вместо свадьбы тогда вышел грандиозный скандал.

Кисиль долго извинялся, поясняя, что Тори обязан привести Эжена в его, Кисиля, поместье. Так что Эжен должен был оказаться там даже раньше, чем они. Однако, этого не произошло. И это был очередной повод для серьезного разговора с Кисилем.

Карумия была совершенно иной страной, нежели Кальрадия. Это чувствовалось в скупом убранстве домов, отсутствии садов и других наружных украшений.

Семья Кисиля, люди практичные и увлеченные семейным делом, отнеслись к внезапной женитьбе сына (и брата) с вежливым интересом, и его решение не оспаривали. Титул графа Кисиль уже давно носил за личные заслуги. Конечно, и речи не могло быть о том, что в Кальрадии такое сошло бы с рук сыну любой знатной семьи. Но наступило время привыкать к другим порядкам.

Самое печальное было в том, что Риэль, вначале так зажегшийся новой страной, достаточно быстро потух. Превратившись из их любимого мужа, в того самого королевского мага, которого Эддрик знал еще в Кальрадии. Разница была лишь в том, что в голосе Риэля теперь частенько проскальзывали нотки эмоций. По большей части плохих: злость, раздражение, печаль, обида. Эддрик искренне не знал, как поступить, чтобы исправить это.

Кисиль на родной земле стал довольно самостоятельным и самую каплю жестким. Так что вряд ли это был тот человек, которого Риэль мог привычно опекать. Конечно, Кисиль позволял так к себе относиться, но и маг дурачком не был, понимая, что граф Глиссер не лучшая кандидатура для ласковой опеки.

Кисиль, сняв в Карумии полностью все маски, оказался вполне самодостаточной личностью, способной о себе позаботиться. От этого чувства Эддрика к нему ничуть не ослабли, скорей наоборот. Появилась охотничья страсть. Ему доставляло извращенное удовольствие доказывать этому мальчишке, что он до сих пор остается главным. В доме и постели.

Покушения на их жизнь тоже не стали приятной особенностью жизни в Карумии. Но граф Глиссер, после первого нападения, весь бледный, в крови убийцы, пообещал решить этот вопрос немедленно. Эддрик сильно сдерживал себя, не потребовав с того отчет о том, как он собирается бороться с наемниками. Бывший герцог хорошо помнил, что граф Глиссер сейчас старший муж. Он также помнил, что в Карумии это несколько другой титул, но он считал, что обязан позволить Кисилю быть старшим, состоятельным в обеспечении и защите семьи. Риэль тогда с ним согласился. Но Эддрик точно знал, что его карманы полны ядов и кислот. Да и сам он носил в рукаве тонкий стилет.

Может, это и было неверным решением, позволить Кисилю утвердиться за счет такого серьезного вопроса, но Эддрик не собирался менять решения.

Появление Эжена вселило в Эддрика надежду, что Риэль займется мальчиком и ободрится. Однако за прошедшее время Эжен достаточно изменился, чтоб быть в состоянии вести диалог и не истерить. Будучи честным с собой, Эддрик признавал, что рад изменениям, произошедшим с Эженом. Мальчик вырос и стал вполне приятным человеком, способным не только стать украшением их семьи, но и вести диалоги, решать проблемы, а в будущем, возможно, иметь собственный бизнес, приносящий семье доход. Вот только Риэль все также оставался не у дел, проводя слишком много времени в своих покоях. Он варил и коптил что-то в комнатке, выделенной ему для работы с зельями. Возможно, это было ему интересно, но Эддрик искренне считал, что душа и личность любимого погибают там, за стенами среди ядовитых паров зелий.

Ревность мага, вдруг вспыхнувшая к Кисилю, добавила сложности в их мирок. Риэль наотрез отказывался слушать разумные доводы о невиновности Кисиля. Уперся и ревновал, словно впервые влюбившийся юнец. Изредка Эддрик чувствовал даже обиду на такое пристальное внимание Риэля к Кисилю. Помимо графа в их семье был еще и Эжен, и он, Эддрик. Так что зацикленность мага он не понимал.

Впрочем, граф, правда, словно сорвался в последнее время с цепи, проводя вне дома большую часть суток. Не сказать, чтоб Эддрик тоже ревновал. Но он определенно скучал по отсутствующему мужу и сгорал от любопытства о его делах. Кисиль только отмахивался – пустяки, ерунда, все под контролем. Так что Эддрик искренне надеялся, что это не проблемы, а жажда деятельности, проснувшаяся в графе.

Приятным сюрпризом для Эддрика стало и то, что Эжен легко влился в среду местной знати и даже, некоторое время спустя, завел себе приятелей. Не хотелось думать еще и о том, что и у самого младшенького в их семье тоже душевные проблемы.

Когда они только начали жить в Карумии, Кисиль сразу сказал, что их главная задача – жить в собственное удовольствие, но если у Эддрика или Риэля появится желание заняться каким-либо делом, он будет рад и поддержит.

Эддрик искренне не мог сообразить, чем можно заняться. Чтоб это было не только ему по душе, но и прибыльно, и выгодно.

Дело пришло к нему само, совершенно случайно. На одном из балов, куда постоянно таскал их Кисиль с целью познакомить с «нужными» людьми, он разговорился с генералом Карумийской армии и дал ему несколько советов, исходя из личных знаний родной страны. Так и вышло, что он стал военным советником в текущей войне. Эддрик старался не думать, насколько такие действия являются предательством. Он считал, что после того, как он позволил иностранному шпиону закончить свою миссию по развалу страны, при этом частенько помогая ему, после того, как он сбежал из собственной страны, нет смысла рассуждать о предательстве. Так что теперь он с удовольствием занимался планированием военных действий вместе с генералом Хофманом.

Так что сейчас, возвращаясь с очередного совета с генералом, он искренне не понимал, с чего на него нашли столь философские размышления.

Приятным сюрпризом для Эддрика стал Кисиль. Граф Глиссер расположился гостиной, задумчиво теребя корешок книги, которую, похоже, и не открывал.

- Какой приятный сюрприз, - улыбнулся Эддрик.

- И не говори, - отозвался Кисиль, хотя его взгляд до сих пор где-то блуждал.

- О чем думает мой старший муж? – игриво-заискивающий тон отвлек графа от размышлений.

- Эддрик, я же просил!

- Я не схожу с ума от осознания того, что стал вторым мужем. Если ты не забыл, изначально так и предполагалось. Так что моя психика вполне цела, - рассмеялся Эддрик.

Они уже не раз вели подобные разговоры.

- Люблю тебя, - тихо отозвался Кисиль, упираясь лбом в плечо мужа.

- И я тебя, - сказал Эддрик, приглаживая волосы Кисиля. – О чем ты думаешь?

- О том, что я хотел, чтоб вам тут было лучше, чем в Кальрадии, но не вышло.

- Кисиль, мы со всем справимся, - Эддрик подцепил подбородок мужа и заглянул в печальные глаза.

Кисиль так искренне старался держать при себе переживания такого рода, что Эддрику постоянно хотелось забрать эти мысли и заботы из и так занятой головы графа.

- Это точно. Даже с трупом.

- Каким трупом? – насторожился Эддрик.

- С трупом лисицы, - недовольно ответил Кисиль.

- Ты о чем?

Эжен тихо кашлянул на входе.

- Это чудовище, - ответил Кисиль, пристально оглядывая Эжена, - притащило прямо в гостиную окровавленный труп лисицы.

Эжен тихо засмеялся. Мокрые после ванны волосы разметались по плечам, на влажных губах сияла улыбка, и в этот момент Эддрик искренне верил, что они действительно со всем справятся и будут жить так, как написано в книжках – долго и счастливо.

- И в чем проблема?

- Я ненавижу трупы животных, - нахмурился граф, - еще с детства. После того, как чертов братец подсунул мне на подушку тельце птички.

- О, детские страхи, - понимающе улыбнулся Эжен, - тебе пора от них избавиться, в твоем-то старческом возрасте.

- Что? – Кисиль угрожающе приподнялся, в глазах сияла готовность к игре, - кого ты назвал стариком? А ну иди сюда!

Они выбежали из гостиной, громко топая ногами.

Эддрик улыбнулся и велел подать ему чай. Определенно, сегодня был неплохой день.

ГЛАВА 54.

Риэль не мог сказать, что в Карумии все оказалось противно ему. Безусловно, было множество минусов. Среди них главным была невозможность пользоваться магией открыто. Те мелкие опыты, которые он проводил, отгородившись от всех дубовой дверью, не давали магии достаточной свободы. Это давило, вызывая головную боль и тошноту.

Он ни в коем разе не хотел опечалить Кисиля тем, что его физическое состояние в Карумии приходит в упадок. В сложившейся ситуации вряд ли возможно что-либо изменить. Такая новость лишь опечалит возлюбленного. Кисиль и так достаточно переживал о том, что им не слишком комфортно на его родине, чтоб радовать его еще и этим.

Несмотря на то, что Риэль много времени проводил, закрывшись ото всех, он старался быть в курсе событий, происходящих не только в доме, но и в стране. Привычка, выработанная за время жизни при дворе Генриха, никуда не делась.

Один из слуг, сына которого он спас сразу по приезду в страну от воспаления легких, верой и правдой служил Риэлю, по несколько раз на дню клянясь, что душу продаст за мага в благодарность за сына.

Проверять, насколько верным было это утверждение, маг никогда не планировал, а вот пользоваться для удобства услугами мужчины он никогда не отказывался. Этот же слуга нашел ему занятие, начав просить за своих односельчан: от кашля, от ожогов, от простуды. Им всем были нужны зелья. Они готовы были отдавать последние гроши, лишь бы выжить, победив болезнь. Ни разу Риэль не брал денег, выполняя регулярно просьбы слуги. Риэлю нравилось просто приносить людям помощь. Не тем, кто после дорогой покупки зелья типа поддержания мужской силы, шепчет за спиной дрянные слова. А тем, кому твоя помощь действительно нужна.

Он не знал, в курс ли его маленького увлечения Кисиль, но считал, что ничего, что могло бы расстроить мужа, он не совершает. Впрочем, и кричать на каждом углу о добрых делах он не собирался. Хвастовство не добродетель. Хотя, может, дело было в том, что отношения внутри их семьи изменились. Немного, неуловимо, но стали другие. Все они выросли за это время, поменялось видение мира. Возможно, перемены были связаны с этим.

Кисиль пропадал, занимаясь какими-то делами. Ведь ничего бы не стало, если он, этот упрямый и самостоятельный граф, рассказал им, что он делает. Они были бы спокойны, зная, что Кисиль в безопасности, и все было бы отлично.

Серых стражей, которых Кисиль приставил к ним, маг видел с первого дня. Такова уж его природа. Он искренне считал, что если Генрих всерьез возьмется за то, чтоб их достать, стражи не станут серьезной преградой. Их единственным достоинством была возможность нахождения в Тени. Это тонкая грань между миром бытия и небытия, которая не видна обычному глазу. Это место, где нет потребностей – ни голода, ни усталости не чувствуют стражи. Вот только находятся они там благодаря амулетам, а не исключительности своих способностей. И если король пошлет магов разобраться со сбежавшей семейкой, роль стражей будет совсем невелика.

Говорить об этом Кисилю он не собирался. Риэль разбирался с проблемой самостоятельно, тщательно расставляя по дому магические ловушки и сигналки.

Риэль никогда не жалел о своем выборе последовать за супругами. Он и не размышлял никогда о такой возможности, как сомнение в выборе. Возможно, он вел себя резко в последнее время. Он часто винил себя за такое поведение, но головные боли всегда рождали в нем волны раздражения. А действия Кисиля, вдруг решившего, что справится со всем в одиночку, только подогревали злость.

Эжен искренне старался наладить не только отношения внутри семьи, которую он вдруг и резко принял спустя столько времени, но и улучшить настроение мага. Но дело было совсем не в том, о чем беспокоился юный мальчик. Риэля это печалило – он не хотел, чтобы Эжен забивал себе голову той проблемой, которой в принципе нет. Его любовь не станет слабей от того, что сейчас происходит. Ему не нужно слишком много, чтоб обожать тех, кто прочно сидит в его сердце. Проверено на короле. И нет, никому точно знать не стоит, что коварный монарх до сих пор не покинул сердце своего мага. Любовь ведь не проходит от того, что кто-то поступил плохо. Иначе, какая это любовь? Так подумать, и Кисиль, шпион в чужой стране, ее не достоин. Но он же любит Кисиля. А вот то, что он, будучи замужним мужчиной, делит место в сердце между семьей и посторонним мужчиной дело совсем иное, уже плохое. Но Риэль ничего поделать не может. Тем более, что он искренне считает, что об этом никто не узнает. Так что это не будет проблемой.

Стук в дверь отвлекает его от размышлений. Эддрик с чашкой чая оказывается вполне вовремя, так что Риэль с удовольствием пускает его.

- Ты опять грустишь в одиночестве? – спрашивает Риэля муж.

- Я не грущу, - качает он головой.

- Что с тобой Риэль? Я не узнаю того человека, на котором женился.

- Мне кажется, - аккуратно замечает маг, - что перемены в характере неизбежны с возрастом и кардинальной сменой места жительства.

Он совершенно не хочет, чтоб его слова выглядели грубыми, но все равно, когда он произносит это вслух, кажется, что он дерзит.

- Конечно, - тем не менее соглашается Эддрик, - все мы получили изменения в жизни. Даже Кисиль, который раньше никому не был должен. Но я беспокоюсь, что для тебя это были исключительно плохие перемены.

- Не стоит, - голос мага смягчается, на губах появляется улыбка. - Не стоит беспокоиться обо мне. Все хорошо.

- Я тебя люблю, - медленно говорит Эддрик, словно боясь, что Риэль не поймет. - Люблю и готов помочь, Риэль.

- Я тоже тебя люблю, - тут же отзывается маг.

Они нечасто говорят друг другу именно эти слова, сохраняя их значимость и ценность, не желая превращать их в пустословие вроде «привет» и «пока».

- Риэль, - снова начинает Эддрик, но тот перебивает его:

- Все образуется, Эддрик. Всему свое время и свой черед.

Герцог улыбается.

- Узнаю мудрого и невозмутимого королевского мага.

- От него остались лишь воспоминания, - пожимает плечами Риэль.

- Ты грустишь от этого?

- Всему свое место и время, - повторяет Риэль. - Я не грущу о своем выборе, Эддрик. Я рад, что с вами.

Они встречаются за ужином всей семьей. Риэль подмечает веселье в глазах Кисиля, легкую растрепанность Эжена. Граф сблизился со своим женихом в последнее время, как когда-то с самим Риэлем. Сейчас их сближение прилично обусловлено тем, что Эжен не задает лишних, неуместных для графа вопросов, в отличие от мужей. Он хочет поступать точно также, но страх за то, что Кисиль, проворачивая дела в одиночестве, натворит бед, не отпускает его. Он тщетно напоминает себе, что граф справлялся самостоятельно раньше, и у него это неплохо выходило. Предчувствие беды не отпускает Риэля, заставляя судорожно сжимать пальцы под столом.

Кисиль вежлив и немного отстранен.

- Как прошел день? – спрашивает Риэль, не обращаясь ни к кому конкретно.

- Неплохо, - отзывается Эддрик первым, - но утомительно.

От него нечасто услышишь подробности, если ничего страшного не произошло и если не просить, так что Риэль удовлетворен этим ответом.

- Я был дома целый день, - мягко улыбается Кисиль, - но ты так и не обратил на меня свое внимание.

«А потом жалуешься» граф не произносит, но Риэлю это понятно и так.

- А я был на охоте, - весело заявляет Эжен и Риэль вспоминает, что тот говорил накануне что-то такое. - Я поймал лису.

- Кстати, - мурлыкающе говорит Кисиль, - ее можно отведать, она на столе.

Граф тыкает вилкой в блюдо с мясом. У Кисиля похоже получается завоевывать признание Эжена намного лучше, чем у Эддрика в свое время. Эжен тут же улыбается и берет внушительный кусок.

Риэлю точно не хочется мяса сегодня, но раз такое дело, надо вкусить.

- Как тебе новые знакомые? – спрашивает маг, отрезая тонкий кусок мяса.

- Они, - Эжен пожимает плечами, - обычные.

Но что-то смущает мальчика, что-то, о чем он не сказал. Иначе, зачем прятать глаза?

В Карумии Эжену пришлось повзрослеть, пытаясь самостоятельно выстроить свою жизнь. Но сейчас в доме Кисиля он, похоже, оттаивает и расслабляется, вспоминая, что еще вполне молод. Не успеешь оглянуться, заведет роман на стороне. Риэль улыбается этой мысли. Ничего хорошего из этого, конечно, не выйдет, если у Эжена до сих пор есть сомнения по поводу них. Но Риэль наделся на лучшее.

- Возможно, нам тоже устроить охоту? – предлагает Эжен, резко сменив тему.

- Плохая идея, - тут же отзывается Кисиль и Риэль вспоминает, что граф не любитель кровавых развлечений.

- Ну, Кисиль, - фыркает Эжен.

- Нет, - сухо отзывается граф. - Может просто пикник? – предлагает он компромисс, пытаясь заглянуть Эжену в глаза.

- Можно съездить к озеру и покупаться, - предлагает Эддрик.

- Завтра? – похоже, Эжену идея понравилась.

- Нет, завтра я не могу, - хмурится Кисиль. - Может, дня через три? Как думаешь, Риэль?

Он, и правда, до сих пор не участвовал в беседе.

- Неплохая идея, - соглашается маг, чувствуя, как головная боль, ушедшая, пока он варил бальзам, снова возвращается.

- Значит, решили, - бодро подводит итог Эддрик.

Ночь Риэль встречает в одиночестве, удобно устроившись на подоконнике. Он глубоко вдыхает вечерний воздух, пытаясь успокоить боль, нещадно бьющую по вискам.

Риэль часто отказывается от вечерних забав, чувствуя, что не готов к ласкам при такой боли. Он ссылается на дела или усталость, стараясь не замечать внимательных взглядов в спину.

На шум у двери он оборачивается мгновенно. Но видимо слишком поздно – он успевает заметить лишь расползающиеся тела серых стражей. Кислота разъедает их тела в обход амулетов и медальонов, ограждающих их от всего немагического.

А гости, столь бесцеремонно вошедшие, уже стоят напротив него.

- Эдин, - мягко приветствует королевский маг лучшего воина Генриха.

- Господин маг, - тут же откликается тот, не склоняя, впрочем, головы.

Риэль швыряет разряд в Эдина и его спутника, но те достаточно ловки, чтоб уклониться. Шкаф с шумом рушится. Риэль слышит, как по коридору бегут. Он вновь пытается ударить противника, и, кажется, попадает в спутника Эдина. Но упускает самого воина из виду. Жидкость, попавшую точно в лицо, он смахивает в ужасе, отстраненно замечая, что головная боль уходит. Еще пара ударов выходят совсем кривыми. Он видит сквозь дымку, как дверь распахивается. Эдин подхватывает его за талию, одним ударом разбивая окно. Риэль с трудом вскидывает голову, чтобы увидеть, как кинжал, брошенный умирающим спутником Эдина, попадает Эддрику в область сердца.

ГЛАВА 55.

Все происходит слишком стремительно, и Кисилю остается лишь наблюдать неудачные итоги своих трудов.

Провалы и неудачи – слова, по сути, незнакомые графу. А сейчас он наблюдает самый грандиозный собственный провал в жизни. Он смотрит на захлебывающегося болью мужа и не может пошевелиться, чувствуя, как тело сковывает ужас.

- Врача! – кричит Эжен вбежавшим на шум слугам. – Живо!

Кто-то послушно убегает, а Кисиль все также стоит, свесив безвольно руки вдоль тела. Все рушится, весь его идеальный мир, до которого оставался лишь шаг.

- Кисиль! – окликает Эжен. - Ну же!

Кисиль с трудом заставляет себя повернуть голову. Но, глянув на перекошенное от ужаса лицо Эжена, склонившегося перед Эддриком на корточки, вдруг резко приходит в себя. Что он, тряпка что ли?

- Убрать трупы, - велит он слугам. - Нужно переложить его на кровать.

Он помогает Эжену донести Эддрика до кровати, принадлежавшей магу.

- Начальника охраны ко мне в кабинет! Организовать погоню, живо!

Погоня – самое правильное. Почему он не подумал об этом раньше? Столько времени потеряно зря! А он растерялся, словно мальчишка.

Лекарь входит спустя пару томительных минут.

Эддрик лежит на кровати, плотно прикрыв глаза. Эжен куском какой-то тряпки зажимает рану. Они оба безобразно перемазаны в крови. Кисиля мутит от красно-коричневых пятен и резкого запаха металла. Но позволить себе уйти сейчас он не может. Поэтому стоит, опираясь на дверной косяк, и смотрит, как лекарь споро орудует, промывая рану.

- Стоит поговорить с начальником охраны, так что иди, - мягко говорит Эжен, гладя Кисиля по плечу. – Я здесь пригляжу за всем.

На миг графу кажется, что они поменялись ролями, и это он, Кисиль, сейчас маленький капризный мальчик, коим бывает Эжен. Но он все же кивает и выходит в коридор, чувствуя облегчение от струи свежего воздуха, дующей из окна.

Эжен возвращается к Эддрику, запрещая себе анализировать происходящее. Он смотрит за умелыми движениями лекаря, находя в этом довольно странное успокоение.

- Господину очень повезло, - говорит лекарь, оглядываясь на Эжена, - чуть правее и удар был бы точно в сердце.

- Он выживет? – спрашивает Эжен, пугаясь собственного хриплого голоса.

- Да, но… - лекарь опускает глаза, - кровь никак не останавливается. Это слишком опасно. Боюсь, что самым надежным будет прижечь рану. Вы позволите это?

Эжен задыхается, чувствуя, как воздух плотной пробкой замер посередине движения в легкие.

- Это больно. Он может умереть от боли, так? – спрашивает он лекаря.

- Я дам ему настойку опиума, - лекарь кивает на слова Эжена.

Если бы рядом был Риэль, такой вопрос даже не вставал бы. Эжен сжимает руки в кулаки, ощущая ярость бессилия.

- Может, есть другой способ? – спрашивает он лекаря, но тот грустно качает головой.

- Мне нужно, - Эжен кусает губы, - поговорить с графом. Готовьте все пока что.

Эжен быстро шагает по коридорам в сторону кабинета Кисиля, чувствуя озноб от гуляющего ветерка. Или от нервов.

В кабинете Кисиль не один. Напротив него стоит начальник охраны. Разговор у них похоже не самый приятный.

- Что такое, Эжен? – граф внимательно смотрит на Эжена.

- Рану Эддрика нужно прижечь, - устало говорит любовник.

- Иного выхода нет?

- Похоже, что в отсутствие Риэля нет.

Кисиль кивает и Эжен тут же уходит, решив, что все остальное можно будет обговорить тогда, когда жизнь Эддрика будет в безопасности.

В комнате, где лежит Эддрик, пахнет жаром углей и кровью.

- Эддрик, - пытается позвать Эжен, но тот не приходит в себя.

Крови вокруг герцога, похоже, прибавилось, несмотря на попытки лекаря остановить ее, так что Эжен кивает:

- Делайте.

Рана от ножа небольшая, но глубокая. Лекарь прижигает ее одним уверенным движением. Эддрика выгибает, и он кричит от боли. Комната наполняется запахом горелой плоти вдобавок ко вкусу крови, не сходящему с губ Эжена. Он чувствует, как желчь подкатывает к горлу, сжимается в рвотных спазмах желудок. Эжен плотно сжимает губы, не желая опорожнять желудок при десятке свидетелей.

- Вода, - тихо произносит слуга.

Эжен жадно пьет ледяную сладкую воду, спасаясь от тошноты.

На теле Эддрика язвенным пятном сияет ожог.

Эжен велит принести теплой воды, тряпки и убрать комнату от крови.

Он сам обтирает тело герцога от пятен крови и пота, аккуратно водя по телу мягкой губкой. Эддрик тихо стонет, ловя скудные капли воды, которые ему позволяет лекарь.

- Когда он придет в себя? – спрашивает Эжен.

- Если ему станет лучше, то к утру его забытье перетечет в обычный сон, - расплывчато отзывается лекарь, - я приду проверить его через час. Пусть с ним это время кто-нибудь остается. А вам я настоятельно советую пойти отдохнуть.

- Это предательство - оставить его одного, - поджимает губы Эжен.

- Вы неправы. Это безразличие к нему, неразумно расходовать ресурсы собственного тела. Ему будет лучше, если вы будете в состоянии сидеть с ним, когда он будет в сознании, - отвечает лекарь и уходит.

Эжен, чувствуя, что усталость наваливается на него, все же следует совету лекаря и уходит, оставив с Эддриком служку. Он точно помнит, как плохо переносит кровь граф, но ему сейчас нестерпимо хочется человеческого тепла и участия.

Кисиля он находит в кабинете. Граф сидит сгорбившись, спрятав лицо в ладонях. Эжен садится перед Кисилем на пол, ожидая, что тот отправит его в ванну.

- Все хорошо? – спрашивает Кисиль.

- Насколько это возможно, - соглашается Эжен.

- Устал? – Кисиль подтягивает Эжена к себе на колени и тот благодарно прижимается к груди любовника.

- Ты тоже, - отвечает Эжен. - Что известно о Риэле?

- Ничего. Они словно растворились. Даже следов коня нет, - Кисиль ощутимо злится.

- Не вини себя, - тут же откликается Эжен на невысказанные графом мысли.

- Шутишь? – хрипит тот. - Как я могу иначе?

- Потом. Повинишься потом, когда все будет хорошо, - шепчет Эжен куда-то в грудь Кисилю.

- Надо помыть тебя, - говорит Кисиль, желая, похоже, отвлечься.

Граф легко встает, держа Эжена на руках.

Кисиль приносит его в собственную ванну. Она достаточно просторна, чтоб вместить не только их вдвоем, но и вместе с Риэлем и Эддриком.

Кисиль сам раздевает Эжена, медленно развязывая шнурки. Целует пульсирующие венки на запястье любовника. Быстро раздевается сам и они погружаются в теплую воду. Кисиль водит ладонью по груди Эжена, стирая подсыхающую кровь.

В теплой воде, под ласковыми руками Эжен расслабляется, чувствуя, как события вечера догоняют его, заставляя тело содрогаться от мелкой дрожи.

- Тихо, - шепчет Кисиль, - тихо-тихо, мой храбрый котенок. Мы все исправим. Снова будем вместе. Тихо.

Эжен прикрывает глаза и перед ним снова встает безвольное тело Риэля, уносимое неизвестным. В носу свербит от запаха жареной человеческой плоти. А во рту солоно, словно он напился пролитой Эддриком крови.

Он утыкается графу в грудь, позволяя сильным рукам любовника омывать себя теплой водой.

Эжен просыпается в ужасе от приснившегося кошмара. Ему казалось, что Риэля похитили, а Эддрик при смерти. Но несколько секунд бодрствования напоминают, что эти события вовсе не сон. Все было. А сейчас он в одиночестве на широкой кровати Кисиля.

Пару минут у Эжена уходит на то, чтоб восстановить дыхание и унять дрожь.

По коридорам в темноте, укутанный в тонкую простынь, Эжен почти на ощупь бредет к комнате Риэля, где спит Эддрик.

Дверь слегка приоткрыта, а комната освещается лишь тусклой настольной лампой. Эжен заглядывает внутрь.

Сиятельный граф Глиссер, лучший интриган королевства и любимчик правителя, сидит на полу у кровати мужа. По его бледным щекам текут слезы.

- Сможете ли вы с Риэлем простить меня когда-нибудь? Как я посмотрю тебе в глаза, когда ты проснешься и спросишь, где твой маг? Ах, мой любимый, до чего довела меня моя самоуверенность в том, что я могу решить любую проблему одним движением мизинца? Я совершенно бессилен против чертовых магов Кальрадии, я просто не знаю, как с ними бороться. А сейчас совершенно не время неспешно их изучать. Как я хочу, чтоб ты сейчас проснулся и все решил. Глупо и по-детски, не так ли? Я знаю, знаю, что ты позволял мне играть в главу семьи, который может избавить любимых от проблем. Но я, видимо, заигрался. Я растерян. Эжен сегодня плакал, пока не заснул. Прости меня, Эддрик, прости..

Эжен неслышно вошел, желая прервать этот поток самобичевания Кисиля. Всем свойственно ошибаться, но семья – это те люди, которые примут и помогут исправить ошибки. Он понял это так поздно. Но сейчас он сильно хотел донести это до Кисиля, не в силах выносить его страданий. Все и так неважно, чтоб еще и граф скатился в истерию.

- Он обязательно простит, - шепчет он Кисилю, обнимая его за плечи.

- Ты почему не спишь? – спрашивает граф, поворачиваясь к нему.

Эжен протягивает руку и стирает слезы кончиками пальцев.

- Тебе нужно поспать, - говорит он любовнику.

- Не смог уснуть, - качает головой Кисиль.

- Попробуем вместе еще раз? – спрашивает Эжен.

Он уводит графа от постели Эддрика, велев слуге напоследок разбудить их, как только Эддрик проснется.

Эжену очень хочется невозможного, чтоб, когда он утром проснулся, все события ночи остались лишь дурным кошмаром.

ГЛАВА 56.

Риэль медленно приходил в сознание, пытаясь бороться с тошнотой и головной болью одновременно. Он чувствовал мерное покачивание и слышал храп лошади.

- Где я? – спросил он, когда смог приподняться.

Слева шли высокие холмы с увядающими цветами, а справа темнел густой лес. Это совершенно не давало возможности сориентироваться. Риэль не так много путешествовал по Карумии. Кисиль слишком не любил покидать надолго свое жилье, расположенное в удобной близости от столицы, чтоб у мага была возможность изучить местность новой родины. В Кальрадии же до той поры, пока Риэль не вышел замуж за Эддрика, его отлучки из дворца ограничивались центральными улицами столицы. После замужества Риэль конечно путешествовал больше, но это ничуть не помогало ему сейчас узнать местность.

Эдин сидел на месте извозчика.

- Эдин, - окликнул Риэль, закашлявшись.

Когда-то давно, когда Риэль был молодым королевским магом при дворе Генриха, они неплохо приятельствовали с Эдином. Ситуация сейчас совершенно изменилась, но не будет же воин хранить упорное молчание?

- Очнулся?

- Где мы?

- В сутках езды от столицы, - пожал плечами Эдин. - Будешь пить?

Риэль благодарно взял в руки бутыль с водой. Он чуть не выронил ее, заметив тонкие браслеты на запястьях обеих рук.

- Что за черт? – фыркнул он.

- Антимагические, - послушно пояснил Эдин, - чтоб ты не шалил.

- Я достаточно силен, чтоб на меня они не действовали, - дернул плечом Риэль и отпил воду.

Прохладная жидкость тонкой струйкой смочила пересохшее горло.

- Король сказал, что эти выполнены специально под тебя, - грустно пояснил охранник Риэля.

Риэль рассердился и попытался выпустить магию. Запястья обожгло, да так, что на глазах выступили слезы. Пробовать еще раз, чтоб убедиться наверняка, не было никакого желания.

- Как мы оказались так быстро… Мы же в Кальрадии?

- Ты проспал больше двух суток, - пояснил Эдин.

- Глупо просить тебя отпустить меня? – невесело усмехается Риэль.

- У меня нет ни одного повода предать короля, - отзывается Эдин.

- А у меня есть, так ты считаешь?

- Видимо, раз ты так поступил.

Разговор был окончен, и наступило молчание. Оно не было неловким или злым.

Риэля беспокоила судьба его семьи, сердце заходилось от страха и дурных предчувствий, пока разум твердил, что стоит сначала спасти свою шкуру. Он видел, как упал от точного удара в сердце Эддрик, Но рубин на браслете пока не потух, и Риэль, веря в свою магию, знает, что муж жив. Еще Риэль предполагает, что теперь его семья может не опасаться охоты – король получил, что хотел. И все же он не в силах прогнать тревогу, железным кулаком сдавливающим сердце.

Генрих ждал их в тронном зале.

Место, где нечасто встречали гостей. Король предпочитал вести разговоры в кабинете. Риэля вели туда через людные коридоры.

- Добрый день, - произносит король.

Маг оглядывает своего монарха долгим взглядом. Генрих похудел и осунулся. Под глазами залегли тени. На висках тонкие серебряные нити.

Голос Генриха разносится по тронному залу, отзываясь эхом из уголков.

- Ваше Величество, - сухо отзывается Риэль.

- Тебе наверняка интересно, что ты здесь делаешь? – ухмыляется монарх, потирая подбородок.

Риэль промолчал, продолжая разглядывать человека, который прочно и давно занял место в его сердце.

Он так давно не видел Генриха, что сейчас черты лица казались непривычными и чужими. В свое время он без раздумий последовал за мужем, руководствуясь принятой клятвой.

Риэль не раз размышлял о том, как бы он поступил, если бы его выбор не ограничивала клятва. И не раз приходил к выводу, что последовал бы за Эддриком в любом случае; герцог, в отличие от короля, не распоряжался им, словно удачным имуществом.

- Я ошибался, услав тебя от двора в семью герцога, - мягко и тепло говорит Генрих. - Все мы совершаем ошибки, но ошибки монархов всегда слишком огромны. Сейчас я хочу все исправить, понимаешь?

Много лет назад, сразу после свадьбы с герцогом Литерским, Риэль много отдал бы за такие слова. Нет сомнений, Генрих поступился своей гордостью, даже если в этих словах нет ни капли правды.

- Я слишком поздно понял, Риэль, что ты не только сердце нашего королевства, но и мое. Понимаешь?

Риэль понимал и даже верил. А еще в его сердце было место, чтоб ответить королю взаимностью. Всегда было, как бы он не запечатывал то место семью печатями.

Он до сих пор не ответил королю, а тот ждал его ответа, выразительно молча.

- Я хочу, чтоб ты остался со мной, - Генрих сам разрушил тишину. – Я люблю тебя.

Король торопливо спустился с трона и подошел к Риэлю, беря в руки его холодные ладони.

Эддрик приходит в себя спустя два дня, к вечеру. И для Эжена это счастье.

Эжену уже давно кажется, что они вдвоем с Кисилем не справляются с ситуацией. Граф не может найти следы Риэля. Они оба понимают, что за два дня Кальрадийский воин вместе с пленником давно пересек границу, и это сводит Кисиля с ума. Эжен не может ни успокоить графа, ни помочь ему. А тяжелый, в бреду, сон Эддрика добавляет горя в этот коктейль безумия.

Эжен предлагал обратиться к правителю за помощью, но Кисиль лишь отмахнулся с усмешкой.

- Ты путаешь, дорогой. Его привязанность ко мне имеет чисто деловой характер.

Так что, когда Эддрик приходит в себя, Эжен чуть не плачет от счастья.

- Эжен? – герцог с трудом шевелит пересохшими губами, - дай воды.

Эжен послушно смачивает его губы влажной тканью, позволяя каплям проникать сквозь приоткрыты губы.

- Эжен, дай воды, - хмурится герцог.

И Эжен послушно подносит любовнику кружку с водой. Эддрик жадно глотает холодную воду, опустошая кружку целиком.

- Где Риэль? – спрашивает он, напившись.

Эжен никогда не думал, что именно он станет вестником этой дурной новости.

- Его забрали, - тихо говорит он, не глядя любовнику в глаза.

- Эдин? – спрашивает Эддрик.

- Что?

- Тот тип его забрал? Или после того, как я потерял сознание, были еще нападения?

- Он, - соглашается Эжен, нервно теребя складки на одеяле любовника.

- Кисиль в порядке?

- Переживает.

- Ты не ранен?

Эжен мотает головой, криво улыбаясь.

- Сколько я проспал?

- Двое суток.

Эддрик здоровой рукой откидывает одеяло и разглядывает уродливый рубец от ожога. Лекарь велел не перевязывать рану, давая ей зажить на воздухе, но и не пачкать.

- Болит? – тихо спрашивает Эжен.

- Неимоверно, - соглашается Эддрик. - Иди сюда, все образуется.

Эддрик проводит рукой по щеке Эжена и тот с трудом сдерживает слезы. Слезы усталости, переживаний и плохого сна.

- Ну, все, не вздумай реветь, - немного строго говорит Эддрик и морщится от боли, - беги, позови Кисиля.

Когда Кисиль входит, Эддрик лежит, прикрыв глаза.

- Эддрик? – тихо зовет граф.

- Ты как? – спрашивает Эддрик, едва открыв глаза.

- Я… в порядке, - говорит Кисиль, садясь на пол у кровати.

- Ну и замечательно. Не терзай себя, Генрих вряд ли убьет Риэля, а остальное мы поправим, - лицо Эддрика озаряет ободряющая улыбка.

- Да, - соглашается Кисиль, но им троим хорошо ясно, что точка зрения графа непоколебима.

- Дай только оклемаюсь, - шутит Эддрик, - и наведу шороху.

- Конечно, - снова кивает Кисиль. – Поспи еще. Организм во сне хорошо восстанавливается.

Эддрик кивает и, кажется, тут же уплывает в страну снов.

- Поужинаем? – предлагает Эжен, хотя чувствует, что кусок в горло не полезет.

- Я не голоден. Может ты один?

- Не буду один, - упрямится Эжен. У Кисиля с утра не было и крошки во рту.

- Идем, - кивает граф.

Эжен решает, что эти два дня они все же неплохо справлялись, держась на заботе друг о друге.

ГЛАВА 57.

Риэль безучастно смотрел на Генриха, который пытался окружить его лаской. Грубой и надуманной лаской прямо тут, в тронном зале.

Опять же, когда-то давно, еще даже до замужества, он, наверняка, поддался бы и был рад. Но слишком многое изменилось. Да и не был никогда Риэль наивным мальчиком, чтоб забыть от одного теплого слова, как он сюда прибыл. В кандалах, украденный из собственной комнаты государственный преступник. Конечно, не было на нем цепей, но как еще расценить антимагические браслеты?

Генрих все теребит, ожидая реакции. Его ладонь мягко оглаживает плечи мага.

- Ваша любовь сильна настолько, чтоб снять браслеты? – старательно пряча усмешку, говорит Риэль.

- Настолько, - послушно соглашается Генрих, вызывая в маге волну удивления. - Но ты должен понять, что мой народ не поймет меня.

- Зачем я тебе, если ты боишься снять браслеты? – хмыкает Риэль, отмахиваясь от разочарования. - Я бесполезен, как маг в них.

- Я вернул тебя не как королевского мага, а как любимого человека, - возражает Генрих.

- Ох, прекратите Ваше Величество, - смеется Риэль, - это глупости.

- Ничуть, - хмурится король. – Твои покои ждут тебя. Иди, отдохни, потом поговорим.

- Не боитесь, что я сбегу по пути к покоям? – спрашивает маг.

- Нет, - холодно отзывается король и выходит прочь из тронного зала.

Риэль, оставшись один, позволяет себе на секунду сгорбиться, чувствуя, что гордая спина – непосильная ноша.

Ему не нужно напоминать, где находятся его покои, он слишком долго в них прожил, чтоб когда-нибудь их забыть. Все вещи в его комнате в королевском дворце на своих местах, и даже в шкафу весит пара нарядов, которые он счел ненужными и не забрал, переезжая к Эддрику. Все в комнате так, словно он вышел с утра по делам, а сейчас вернулся.

Риэль тяжело опускается в кресло. Он сидит, отгоняя прочь невеселые мысли, и разглядывает широкие испрещенные рунами браслеты, лишающие его магии, которая нужна ему, как воздух.

От невеселых мыслей мага отвлекает мальчишка, робко вошедший в покои. Он, наверняка, стучал, но маг не слышал.

- Чего тебе? – спрашивает Риэль.

- Нести ужин? – отзывается мальчик.

Риэль соглашается, ему нужны силы, да и голод, при разговоре о еде, появился знатный.

- Не понимаю, что ты там ищешь, - хмыкает Эддрик. - Ясно-понятно, что Риэль в королевском дворце. Нужно решать, как его вытащить оттуда. И все.

Кисиль качает головой.

- Ну вот с чего ты взял, что они отвезли его туда?

- А куда? Генрих не будет бегать на край города каждый раз, как ему приспичит потрещать с магом.

- И что ты предлагаешь?

Эжен не вмешивается в их разговор, мысленно соглашаясь с Эддриком.

- Предлагаю надоумить армию Карумии напасть на дворец. Одним нам там точно нечего делать. Дворец кишит магами и магической защитой.

- Не замечал.

- Не значит, что ее нет. Тем более уж в военное время.

- Ну да, - Кисиль расслабляется и садится в кресло напротив. - Не могу только до сих пор понять одно: как они не победили нас с таким количеством магов.

- Ты путаешь, мой дорогой, сравнивая с Риэлем. Те маги в твоем понимании и не маги вовсе.

- Ну смогли же они сварить зелья, которые убили серых.

- Я не профессионал, но толку от двух убитых на войне человек. Для массового поражения нужен маг посильнее.

- Как Риэль?

- Ага, - Эддрик весело усмехается. - Странно, что твой коварный план по возведению смуты не предусматривал изначально нейтрализацию мага.

- Ошибка Карумии определенно в том, что мы отвергаем магию. Поэтому и не взяли в расчет Риэля. Впрочем, не думаю, что тебе быстро удастся убедить их войти в столицу.

- Возможно, - согласился Эддрик.

Кисиль встал.

- Мне пора, постараюсь успеть к ужину.

- Может, сейчас уже пора рассказать, чем ты там занимаешься?

- Стараюсь все исправить, - пожал плечами Кисиль.

Граф Глиссер не мог разобрать, правильно ли он поступает сейчас, скрывая от Эддрика и Эжена свои действия. Но ему отчаянно хотелось исправить все самому.

Одной из главных задач, которую он ставил перед собой, было налаживание связи с Риэлем. Желающих сунуться в сердце врага было достаточно. Война – то, где многие безбашенные и одинокие пытаются заработать денег на безбедную жизнь. А Кисиль был готов тратить большие суммы, чтобы вызволить мужа.

Была, конечно, и другая сторона его дел. Она, несомненно, тоже касалась благополучия семьи.

Свою задумку он начал воплощать задолго до пропажи мага и сейчас все это могло полететь к чертям из-за отсутствия Риэля. Впрочем, в его силах все изменить и наладить.

Господин Муре, с которым встречался Кисиль, уже ожидал его в глубине тенистого парка.

- Прошу прощения за опоздание, - извинился граф, приветствуя собеседника.

- Ну что вы, - мягко улыбнулся Муре, - это я пришел раньше. Не переживайте дорогой, мы все уладим. Я слышал о ваших проблемах.

- Меня восхищает ваша заинтересованность, - на самом деле, графа она жутко смущала и напрягала.

- Не бойтесь, - покачал головой Муре, - здесь нет подвоха. Вы поймете все сами. Потом. Завтра к вашему правителю прибудет делегация. Так что наш с вами вопрос будет решаться послезавтра за ужином. Вы готовы?

- Господин Муре, понимаете, в моей семье возникла такая ситуация…

- Я говорю же, что слышал о вашей ситуации, Кисиль. Не отвлекаясь на это, вы готовы?

- Да, - кивает Кисиль.

- Ну что ж. Если я не услышу от правителя публичного одобрения вашей идеи, я пойму, что вы отказались. А теперь, мне пора. До встречи, дорогой. Если все будет удачно, встретимся здесь же в субботу.

Господин Муре ушел, а Кисиль остался сидеть на лавочке, слушая, как заходится в бешеном ритме его сердце. Он так боялся, что попросту заигрался.

Эддрик сидел на кровати в окружении подушек и выглядел слишком бодрым, для человека, которому пару дней назад прижгли рану на сердце.

- Тебе, наверное, хочется вернуться обратно в свою гостиницу?

- Нет, - покачал головой Эжен, - сложности – не повод бежать.

- Ты прав, - согласился Эддрик, но сомнение в его глазах не потухло.

Эжена недоверие обижало, но он хорошо понимал, что сам воспитал его в Эддрике и остальных.

Генрих оставил Риэля на целый вечер в покое, давая возможность сводить себя с ума от неизвестности. Зато с утра Риэля позвали присоединиться к монарху за завтраком. В прошлом для них это была частая практика. Они часто превращали завтрак в череду неспешных ласк или в бурный секс. Генрих был умелым и любящим разнообразие любовником. А Риэль никогда не отказывал любимому в воплощении сексуальных фантазий.

Но сейчас он шел в королевские покои с совершенно иным настроем.

Генрих лежал на кровати в окружении подушек. Рядом стоял столик. Тосты, фрукты, чай. Типичный завтрак короля. Обычно Генрих не принимал гостей в постели, но сейчас он определенно хотел выказать доверие.

- Доброе утро, Ваше Величество, - Риэль вежливо склонил голову.

- Присаживайся, - Генрих кивнул на кровать.

Риэль сел в кресло напротив и выжидающе уставился на монарха.

В белом шелковом халате, с косичками, небрежно перехваченными тонкой лентой, Генрих выглядел домашним.

- Чай? – спросил король.

В былые времена такие завтраки всегда проходили без слуг. Вот и сейчас, надеясь, видимо, всколыхнуть нежные воспоминания, Генрих выгнал всю обслугу. Риэль налил в две чашки чай и вдохнул тонкие мятные нотки.

- Как прошла ночь? – король откусывал тост и тут же запивал его чаем.

Риэля в свое время вводило в недоумение нежелание монарха насладиться вкусом чая отдельно от пищи. Но сейчас ему было прилично все равно, он был собран и сосредоточен на разговоре.

- Благодарю. Могу ли я говорить откровенно с вами, Ваше Величество? – спросил Риэль.

Это был глупый ход: монарх вряд ли расскажет чего хочет. Впрочем, Риэль и так знал, он должен был стать оружием против Карумийской державы. Он хотел лишь подтверждения из уст Генриха – любой малейший намек, подтверждающий его мысли.

- Для чего я здесь нужен?

- Я говорил…

- Прошу.

- Ты нужен мне рядом, - отчеканил Генрих. - Я даже не буду просить тебя участвовать в военных действиях.

Такой поворот был крайне неожиданным и заставил Риэля замолчать.

- А теперь пей чай, - приказал король.

Выходила какая-то золотая клетка. Ешь, пей, спи. Убегать не вздумай.

- Как далеко я могу ходить? – устало спросил Риэль.

- Чем тебе не нравится жизнь во дворце? Раньше ты не сильно стремился покинуть его границы, - фыркнул Генрих, прожевав тост.

- Думаю, Ваше Величество грамотно исключило возможность моего побега при наличии этих браслетов?

- Ты как всегда умен, - Генрих закинул в рот крупную красную ягоду.

От короля Риэль шел в полной задумчивости, на автомате сворачивая в нужные коридоры.

- Ох, простите-простите, - запричитал мальчишка-слуга, порядочно сбив его с ног.

- Ничего, - махнул рукой Риэль.

- Простите, у вас выпало.

Мальчик протягивал ему тонкую книжку.

- Спасибо, - кивнул Риэль и заторопился в свои комнаты, сжимая в руке книгу.

ГЛАВА 58.

Оставшись один, Риэль с жадностью начал листать книгу. Тонкая брошюра повествовала о подготовке юношей к первому балу. Торопливо маг листал книгу, потрясывал, ожидая выпавшей записки, но ничего не было. Кто мог передать ему эту книжку, Риэль даже не предполагал. Вряд ли в Кальрадии у него могли остаться друзья. А вот враги! Риэль отбросил от себя книжицу, словно проклятую, и ринулся мыть руки.

Он тщательно оттирал ладони, щедро поливая их мыльным раствором.

Отмыв ладони так, что кожа покраснела и сморщилась, господин королевский маг совершенно по простолюдински плюхнулся на кровать и прикрыл глаза.

Воспоминания о его первом бале пришли сами собой.

Он был молод, напуган, и присутствовал при дворе всего пару недель. Генрих, конечно, был учтив и внимателен. Король помпезно представлял мага, хвастаясь перед двором могуществом своей власти, символом которой стал Риэль.

Генрих обводил его по залу, перебрасываясь фразами со знатными дворянами. Представлял каждый раз, как и полагается, сначала лордов и герцогов, а потом его, выделяя тем самым высокую значимость мага.

И Риэль, чувствуя незримую поддержку, уверенную теплую руку на локте, старался выпрямить плечи и не слишком краснеть, чтоб не позорить своего монарха.

Ему с детства внушали значимость короля в его жизни. Учитель говорил ему об этом, когда маленький маг стоял на нагретых солнцем плитах, любуясь порханием бабочки. Наставник говорил ему об этом, когда Риэль вкушал плоды, посланные монахам свыше. А ночью само провидение посылало ему сны о короле. Так и вышло, что Риэль знал, что служение монарху – его единственная судьба. Но вышло иначе…

Впрочем, на том балу Риэль совсем не думал, что может выйти хоть что-то подобное.

- Познакомься, Риэль, - мягко привлекает его внимание Генрих, - мой кузен герцог Литерский с мужем.

- Рад знакомству, - кивает маг, искренне стараясь запомнить кузена короля в лицо.

Он уже устал и в зале порядочно душно. Риэль не привык к такой жизни. По линии позвоночника идет глухая боль от излишнего напряжения. Вспотевшие ладони горят, и он вытирает их украдкой о новый парадный костюм.

Герцог Литерский, хоть и кузен, не слишком отличается от толпы тех, кого ему представили ранее. И, стоит им отойти, его лицо стирается из памяти мага.

Когда череда обязательных приветствий оканчивается, Риэль не чувствует ног, а спина болит так, что кажется, словно боль захватила все тело. Поэтому, едва получив дозволение короля проветрится на балконе, Риэль сбегает в ночную прохладу, прихватив с собой бокал шипучего вина.

На балконе пусто и холодно. Озноб охватывает сразу же, и маг опрокидывает залпом незнакомый напиток. Ему хочется, почти до слез хочется убежать в свою комнату, закрыться и проплакать полночи, снимая так усталость и напряжение. Растереть спину перечной мазью, снимая боль. Но Генрих разрешил ему лишь слегка отдохнуть.

Тогда Риэль представлял себе служение королю, идеалам государства и славной цели. Разочарование - вот что охватывает его сейчас. Он не уверен, но ему кажется, что именно так и будет протекать его дальнейшая жизнь. К его огромному сожалению.

- Господин маг, простите, - доносится от входа.

Прикрытые от усталости глаза распахиваются, чуть сгорбленные плечи вопреки пронзающей боли выпрямляются.

- Извините, я не знал, что здесь кто-то есть, - мальчишка пятится.

Да нет, не мальчишка. Красивый, породистый юноша, знающий себе цену. Надменный взгляд, гордо расправленные плечи, ни капли робости в словах, только почтение.

- Ничего, проходите, - улыбается маг, - Риэль.

- Мономе, будущий герцог Сортес, - представляется собеседник, слегка склонив голову. - Позвольте спросить, это ваш первый бал?

- Да, - кивает Риэль, опираясь на поручень.

- Вам понравилась жизнь в столице? – Ровное любопытство, четко поставленный голос.

Мономе, в отличие от Риэля, не мучается вопросом куда деть руки, его явно не беспокоят боли в спине и страх ляпнуть не то.

- Она… отличается от того, как я жил ранее, - находится маг с ответом после легкой заминки.

- Думаю, что этот бал вас прилично утомил, раз он первый для вас. Переживания естественны для любого в таком деле. Позвольте помочь? – именно эту манеру речи возьмет позже Риэль за основу своего безразличного напева. Но сейчас он лишь пугается равнодушию этого предложения. – Не бойтесь, я искренен.

- И в чем же эта помощь?

- Мой слуга, Ганци, делает отличный массаж. Вам будет очень кстати сегодня – для расслабления после тяжелого вечера, - улыбается Мономе.

- Благодарю, - кивает Риэль, закусив губу.

- Теперь мне пора, - будущий герцог кланяется и уходит.

Позже в его покои и в самом деле прибегает мальчишка, чудодейственно разминая затекшую спину.

Риэль лишь вначале сдерживает слезы, а под конец массажа беззвучно плачет, позволяя усталости покинуть его.

К утру маг смирится, что его полем боя будет не ратное поле, а дворцовые просторы. Враги подстерегают повсюду, а не только когда идут на таран. Но под конец массажа он просто засыпает, отпуская тяжелый день.

С утра, неспешно завтракая в кровати, его взгляд упадет на книгу «Твой первый бал».

Тонкая, буквально полсотни листов, она через каждые две строчки отсылала к другим более серьезным томам.

Записка к книге прилагалась «Здесь будет ответ на любой ваш вопрос. Стоит только поискать»

Они никогда больше не встречались с Мономе так лично. В случайные встречи будущий, а в последствие и текущий, герцог Сортес, лишь коротко кивал на приветствие мага, ничем не выдавая их необычное знакомство.

С течением лет события того бала подтерлись из памяти, а Мономе, в свете событий последних двух лет, и вовсе вылетел из головы.

Риэль резко вскакивает, подхватывая книжицу с пола. Свою предыдущую он зачитал до дыр и не смог оставить, увез с собой в Карумию. Видимо и эту стоит поглядеть внимательней.

Эддрик чувствовал себя на порядок лучше, но сопровождать графа Глиссера на торжество, посвященное приезду иностранных делегатов, готов не был.

Эжен бы с удовольствием остался с ним, валяясь на подушках и болтая ни о чем. Но Кисиль был неумолим, требуя сопровождать его.

- При трех супругах я приду один? – поджал губы граф.

- При двух, - поправил Эжен, уже понимая, что спорить дальше бесполезно.

- Ты меня понял. Одевайся, - дернул Кисиль плечом.

Высшее общество Карумийской столицы собралось в бальной зале в ожидании высоких гостей. Те опаздывали, как и положено иностранной делегации.

Правила хорошего тона предусматривали прибытие таких гостей после всей местной знати.

Эжен старался держаться ближе к Кисилю – ему передалось всеобщее волнение, возникшее в ожидании послов.

Кисиль, выразив свое почтение правителю, теперь медленно перемещался между гостями, совершая малый круг обратно в сторону трона.

- Куда мы движемся? – прошипел Эжен, когда они отошли от очередных важных знакомых.

- Не глупи, - сквозь зубы ответил Кисиль, раскланиваясь с очередным герцогом.

Эжен плохо запоминал деловых партнеров, удобных знакомых и важных приятелей Кисиля – он нечасто видел их всех. Граф Глиссер был не любитель домашних посиделок, отдавая предпочтения встречам в городе. Из всех Эжену запомнился лишь Вик, но его не было, что странно, видно.

- А где Вик?

- Доброго вечера, граф Лемарк, - расплывается Кисиль в улыбке, - вижу у вас новый молодой спутник? А как же тот, что на прошлом балу? Не выдержал вашего напора?

Эжен тут же заученно улыбается и кивает мужчине в годах. Рядом с графом и правда совсем еще мальчик. Тоненький, испуганный с пухлыми губами.

- И вам доброго вечера, Кисиль, - улыбка мужчины гаденькая и такая же неестественная, как у графа Глиссера, - Ваш гарЭм восхищает не только величием, но и разнообразием.

Лемарк удалился, не дожидаясь ответа, оставив Кисиля беззвучно хватать ртом воздух от ярости.

Впрочем, выросший среди дворцовых балов, граф делал это заметно лишь для Эжена, который каждой клеточкой кожи чувствовал ярость жениха. Граф оскорбил Кисиля порядочно, тут и до разборок в правительственной палате недалеко, вот только Кисиль начал первый, так что вряд ли есть смысл жаловаться. Ведь даже Эжен знал, что граф Лемарк – импотент вот уже больше десятка лет.

К моменту, когда в зале появились послы, Кисиль был холоден, невозмутим и безразличен. Зато Эжен раздосадован и устал.

В его молодости жизнь в провинциальной глубинке не слишком изобиловала балами и приемами. И с возрастом Эжен не смог заставить себя полюбить эти сборища народа, запертые в душном зале. Он каждый раз чувствовал, как даже стены впитывают зловонный запах пота и немытых тел некоторых особо неопрятных господ.

Господа послы были одеты достаточно непривычно – в цветастые свободные халаты, неизвестно как удерживающие форму. На головах их были платки с множеством мелких кисточек по краям.

Трое из них несли клетку с диковинной животинкой. Большой и поджарый, словно охотничий пес, формой напоминал зверь кота с маленькими крылышками на спине.

- Великий правитель! – поклонился идущий впереди, одетый в красные одежды. – Наш Верховный князь желает тебе здравствовать долго, править мудро и видеть зорко.

Правитель кивнул.

- Радости и богатства вашему князю за его душевные пожелания.

- Наш Верховный князь передает тебе подарок. Это Перье, - говорящий махнул рукой и клетку подтащили ближе, - мудрое животное, которое убережет тебя от сглаза и яда, закроет от летящей стрелы и благословит твой сон.

- Поистине бесценный дар! - расхвалил правитель, небрежно оглядывая Перье. - Поместите его в мою спальню. Да смотрите, устройте его хорошо.

Послов, похоже, жительство чудного Перье в спальне устроило и скептический настрой правителя они пропустили.

Эжену казалось, они выглядели величественно и одухотворенно. Они восхищали его даже издали.

- Ну как тебе?

- Откуда они? – шепотом спросил Эжен у Кисиля.

- Томания. Правитель просит их поддержки в войне с Кальрадией. Маги душат нас.

- О, - отозвался Эжен задумчиво.

Позже, совершенно неожиданно, послы подошли к ним.

- Здравствовать графу и его очаровательному спутнику, - посол, склонив голову, замер.

Эжен смог рассмотреть его. Несмотря на глубокий голос, мужчина был молод. Лицо было круглое с выделяющимся нелепо заостренным подбородком. Глаза ярко синие, а нос приплюснутый. Кожа гладкая на лице, как у младенца, а брови широкие, как у воина. Словом, создавалось ощущение, что на этом господине природа отдохнула, собрав воедино немыслимые противоречия.

- Благолетия вам, уважаемый, - кивнул Кисиль. - Мой спутник – мой жених, Эжен.

- Долголетия вашей любви.

- Многочисленности вашему роду.

Казалось, что Кисиль заучивал эти фразы или жил, перебрасываясь ими, всю жизнь. Так ловко у него выходило.

- Ваш мудрый правитель просил оставить до завтра государственные хлопоты, дав нашим телам отдыха.

- Правитель воистину мудр. Ваша дорога была долгой, - согласился Кисиль.

Домой они уехали ближе к утру, когда Эжен, утомившись от изысканных бесед, начал почти откровенно засыпать.

Дома никто не спал, видимо, ожидая их. Но, едва переступив порог, Кисиль с Эженом поняли, что до них никому нет дела.

Слуги метались по дому, словно случился пожар. Многие тащили тазики, кто-то полотенца, а кто-то ведра с горячей водой.

- Граф Эддрик изволил мыться? – иронично поинтересовался Кисиль, поймав на лестнице торопящегося слугу.

- Лекарь велел, - испуганно отозвался мужчина.

Эжену казалось, что они с Кисилем преодолели расстояние до спальни Эддрика в считанные секунды.

- Что случилось? – запыхавшись, спросил граф.

Эжен в ужасе смотрел на Эддрика, склонившегося над глубоким тазом. Судя по звукам, его знатно рвало.

- Господин ждет наследника для графа Глиссера, - невозмутимо поведал лекарь. - Мои поздравления.

ГЛАВА 59.

Граф Глиссер резко побледнел в лице и прислонился к стенке.

- Что за черт? Это какая-то ошибка! – прошипел Кисиль.

- Боюсь, нет, - покачал головой лекарь. - Ошибки быть не может. Господин Эддрик ждет ребенка.

- Обследуйте еще раз, - поджал губы Кисиль, - не верю, что это так.

Лекарь проводил все манипуляции молча, не споря с графом. Эддрик, борясь с подступающей тошнотой, хмуро молчал.

- Все верно, - покивал лекарь. - Ребенок.

- Мы предохранялись, - щурит глаза Кисиль. - Мы предохранялись, Эддрик! Разве нет?

- Да, - выдавливает бывший герцог, вновь склоняясь к тазу.

- Что ж, судьбой бывает уготовано разное, - тактично замечает лекарь.

- Крайне не вовремя судьба преподносит сюрпризы, - бросает граф. - Оставьте нас.

Эжен тихо жмется к стене, напуганный недовольством любовника. Он, правда, не понимает почему происходит такое. Не столько почему не сработало противозачаточное, сколько почему граф так сильно недоволен. В их устоявшейся семье ребенок вполне должен стать счастьем от любимого супруга.

- Черт, - шипит Кисиль, присаживаясь на кровать. - Ты как?

Эддрик устало качает головой.

- Я хочу этого ребенка, - говорит граф уверенно, хоть и выглядит прилично подавленным. - Просто неожиданно и не вовремя.

- Я понял, - сухо отвечает Эддрик. Похоже, он уже составил свою точку зрения об отношении Кисиля к ситуации.

- Мы… - Кисиль запинается. - Мы можем пока никому не говорить?

- Безусловно, - соглашается Эддрик. - Хочу отдохнуть сейчас. Идите. Оба.

Кисиль резко выходит, а Эжен остается, несмотря на просьбу герцога.

- Я рад, - шепчет он, опустившись на колени перед Эддриком. - Это великое счастье, посетившее нашу семью. Поздравляю.

- Кисиль прав, - вздыхает Эддрик. - Хоть и был резок. Моя беременность сейчас мало того, что прилично неожиданное явление, так еще и жутко несвоевременное.

- Но ты же не вздумаешь прекращать ее? – Эжен закусывает губу, а Эддрик молчит.

- Ты не знаешь, кто второй отец?

- Увидим, когда родится, - пожимает Эддрик плечами.

- Но все же?

- Нет. Я был аккуратен в отношениях со всеми партнерами.

- Ну, - нервно смеется Эжен, - меня точно можно исключить.

- Иди сюда, - Эддрик аккуратно целует Эжена в висок. - А теперь беги спать. Хочу привести себя в порядок и тоже отдохнуть.

Кисиль сидит на диванчике у себя в кабинете. Он прячет лицо в ладонях.

- Ты как? Не ложишься еще?

- Слово не птица, - тихо замечает Кисиль, словно не слыша его. - Как я только мог сказать такую дрянь.

- Эддрик взрослый и умный. Он понял все верно, - Эжен подходит и садится рядом.

- Это уже неважно, - качает головой Кисиль. – Что ж, идем спать. Завтра много дел.

Кисиль уводит Эжена к себе и крепко прижимает всю ночь.

Они завтракают в комнате Эддрика. Кисиль выглядит виноватым и оттого излишне услужлив.

- Кисиль, - обрывает Эддрик действия графа, - достаточно. Я не в обиде.

- Эддрик, я тебя очень люблю и этого ребенка люблю уже сейчас. И искренне не понимаю, как такая дрянь могла сорваться с моего языка.

- Мы уже все выяснили, - отмахивается Эддрик. - Сегодня я планирую поехать на совет в доме правителя.

- Я тоже там буду, - кивает Кисиль.

- Да? Что-то крупное?

- Переговоры с послами, - пожимает Кисиль плечами. - Послушай Эддрик. Когда тебе предложат, ты соглашайся.

- Что? – переспрашивает герцог мужа.

- Когда предложат - соглашайся.

- Кисиль, - настроение Эддрика испортилось моментально. - Что ты там плетешь?

- Я хочу сделать хорошо, - настаивает Кисиль.

- А тебе не кажется, мой родной, - вкрадчиво замечает Эддрик, выделяя голосом обращение, - что семейные люди, делая хорошо, обсуждают это хорошо на семейном совете?

- Кажется, - охотно соглашается Кисиль, - но я хотел, чтобы получилось. Не было желания тешить вас пустыми надеждами. Обещай, что согласишься?

- С чем? – холодно интересуется герцог.

- Пожалуйста. Обещаю, после совета мы все обсудим. И я даже разрешу меня отшлепать, если ты будешь особенно зол.

Эддрик недовольно пожимает плечами, оставляя Кисиля без обещания, которое тот просил.

С Мономе Риэль встречается на том самом балконе в бальной зале. Она сегодня пуста, но двери распахнуты настежь, так что труда войти не составляет никакого.

- Господин маг! – расплывается в улыбке Мономе. - Какая приятная встреча. А ходят противные слухи о вас. В том числе и о том, что вы покинули нашу страну.

- Герцог Сортес, - кивает Риэль, растягивая гласные, - и мне неожиданно видеть вас здесь. Сейчас не сезон, а вы во дворце.

- О, - отмахивается тот, - мы с королем в последнее время часто коротаем полуденные часы за чашечкой чая.

- Чай у короля отменный, - легко соглашается Риэль.

Сейчас, года спустя, он без труда ведет пустую светскую беседу. Он держит лицо, хотя внутри все дрожит от напряжения.

- Вы правы, - Мономе легко опирается на перила, прикрывая глаза. - Тяжелая ситуация в стране, не так ли, господин маг.

- Война не бывает легкой, - соглашается Риэль, не понимая к чему ведет герцог.

- Королю тоже непросто приходится, тем более, что война не объединила дворянство, а лишь сильнее оголила противоречия, гуляющие среди знати. Сейчас только такой маг может оказать королю значимую поддержку, гарантировать безопасность его жизни.

- Разве может поджидать во дворце короля какая-либо опасность? – неопределенно спрашивает Риэль.

- Тяжелая ситуация в стране влечет за собой различные перемены. Стране сейчас как никогда нужна твердая рука властителя, чтобы избавиться от гнета врагов. А наш король, словно растерял хватку, собирает лишь толпы рассерженных слуг вместо того, чтоб дать Карумии достойный отпор.

Страшная догадка посетила Риэля. Герцог сейчас говорил об опасных вещах. И, как магу казалось, заикался даже о смене власти.

- Так что, господин маг? Вы поддержите своего короля в этой нелегкой битве.

- Его величество – великий человек, принесший много славы в Кальрадию и поддержавший страну в тяжелый период, - аккуратно говорит маг. - Но для меня, как для человека, завязанного клятвами, семья стоит на первом месте. Вы должны понимать, герцог.

- Меня восхищает ваша преданность мужу, объявленному в стране вне закона, - Мономе пристально смотрит магу в лицо. - За эту преданность я хочу подарить вам ключ от свободы.

Герцог Сортес кивает на браслеты.

- Чего мне будет стоить эта свобода?

- Ну что вы, - разводит руками Мономе, - разве могу я просить от вас плату за стремление быть в лоне семьи?

Риэль терпеливо ждет, когда Мономе продолжит речь.

- Впрочем, - после театральной паузы ожидаемо продолжает герцог, - не стоит сейчас об этом. Да и мне уже пора на чай к его Величеству. Может, вы составите нам компанию?

ГЛАВА 60.

Длинный стол из прочных темных пород дерева посреди пустой комнаты вмещает больше тридцати человек, но занят лишь наполовину. Главные лица государства и военные деятели собрались здесь, чтоб решить важный вопрос.

Государство Кальрадия оказалось намного крепче, чем того ожидал правитель и его советники. Даже находясь в состоянии близком к государственной войне, оно достаточно мощно сопротивляется натиску Карумии. В первую очередь, конечно, благодаря магической составляющей войск.

Карумия еще не несет потерь выше запланированных, как человеческих, так и денежных. Но она достаточно близка к тому краю, когда вопрос наживы в войне уже не так актуален, как прекращение военных действий в целях сохранения баланса в стране.

Запрет, введенный на официальное пребывание магов в стране, сейчас не играет правителю на руку, но менять что-либо поздно. Да и не готов монарх снимать подобные запреты, ломать устоявшиеся представления поданных, ради укрощения строптивых соседей.

А вот государство Тамания, расположенное на юге от Карумии, густо населенное магами и людьми вперемешку, удачный союзник в войне.

Таманцы не имеют привычки затевать собственных войн, выступая агрессором по отношению к другим странам. Но помочь соседям в войне они обычно не отказываются. Зачастую оплатой в таком деле служит не только разделение контрибуций проигравшей стороны, но и иные удобные для Тамании условия.

Сам Лишер еще ни разу не прибегал к услугам со стороны таманцев, но его отец, знатный любитель повоевать, частенько делил добычу с Таманией.

- Доброго всем дня, - кивает Лишер собравшимся.

В ответ слышится нестройный гул. Послы смотрят внимательно, не склоняя головы.

Чертово животное, которое преподнесли Лишеру таманцы, скулило полночи в клетке, пока разозлившийся правитель не велел отстегнуть цепь. Тогда котоптица скользнула к нему в постель и, прижавшись к монаршему телу, довольно засопела. Лишер, боясь потревожить опасное существо, долго лежал, не смыкая глаз, результатом чего стала жуткая головная боль. Желания проводить переговоры не было, в глаза словно насыпали песка. Но он давно научил себя отказывать в личном ради общественного. Поступаться желаниями ради дела.

- Господа послы прибыли к нам из далекой солнечной Тамании. Они говорят с нами от имени Таманского князя, который готов помочь нам с теми магическими неприятностями, что чинят нам Кальрадийские маги.

- Благодарим за поддержку господ из Тамании, - кивает граф Отло. - Хотелось бы, не ходя вокруг да около, узнать: какие блага хочет Таманский князь в благодарность за помощь.

Послы дружно улыбаются.

- Правитель, - склоняется главный из них, - мы рады тому, что вы, как и ваш отец, не только сохраняете с нами нейтралитет, но и готовы к дальнейшим совместным свершением. Наши лучшие мастера славятся в изобретении боевых артефактов. Мы всегда стремились делиться нашими изобретениями с такими друзьями, как Карумия. Князь передает свои приветственные слова не только вам, правитель, но и почтенным господам, сидящим здесь и радеющим за благополучный исход.

Эддрик, сидя между Кисилем и генералом Хофманом, борется с подступающей тошнотой. Речи посла ему мало интересны сейчас. Пока что слишком понятно, что послы не избегут певучих речей, переливающих из пустого в порожнее. Кисиль слишком прямо сидит, слишком безмятежно улыбается. Слишком похож на того глупого мальчика, который приехал выходить за Эддрика замуж в Кальрадии. Этих «слишком» достаточно, чтобы они выводили из равновесия герцога, заставляя нервно впиваться ногтями в ладонь.

- Наше почтение вашему мудрому и щедрому князю, - отзывается граф Отло и Лишер кивает, поддерживая слова графа.

- Верховный князь готов немедленно подключить своих лучших людей, как только мы обговорим все условия. Мы видим богатства Кальрадии, ее скрытые возможности, которые обходит стороной король Генрих. Посему мы уверены, что Кальрадия ничего не потеряет и станет намного безопасней для вас, правитель, если среди благ, которыми поделится с нами повергнутая страна, будет тысяча рабов в возрасте от шестнадцати до двадцати лет. Девятьсот из них должны быть маги. На большее мы не претендуем, желая, чтобы основное обогащение постигло Карумию, правитель.

- Благодарим за ваше беспокойство о Карумии, господа послы. Ценим щедрость вашего князя, думающего о благах союзников. Считаю, что тысяча рабов вполне приемлемая цифра, если только вы не желаете, чтобы все из них были благородного происхождения.

- Происхождение этой тысячи не будут играть роли.

- Что ж, - Лишер оглядывает подданных, - думаю, что стоит перейти к следующему пункту, раз здесь нет ничего для обсуждения.

Никто из присутствующих не спорит – им слишком безразлично на жителей Кальрадии.

- Скромные дары от ваших богатств просит наш князь в оплату хлопот для наших мастеров – половину от ваших доходов от войны.

Отло задыхается в бешенстве, прежде чем Лишер успевает ответить, но сдерживается, за что правитель благодарит высшие силы.

Граф Глиссер сидит с таким лицом, словно впервые в жизни попал на подобное мероприятие, а делами в их семье занимается отец. Лишера это прилично раздражает в графе, он редко может понять, что творится в этой голове. Хоть он всегда был уверен в Кисиле, как в поддержке собственной политике, но сейчас не стоит списывать со счетов семью, которую тот притащил из Кальрадии. Конечно, правитель получил с этого большие вливания в собственную казну, но это не означало, что Кисиль поставит интересы страны сейчас превыше мужей. Правитель старался никогда не забывать об этом.

- Боюсь, - говорит правитель, отрываясь от своих размышлений, - в таком случае мы не сможем окупить нашу войну.

Правильней, конечно, говорить получить достаточную прибыль, но этого Лишер послам не скажет.

- Вы рассчитываете, что Кальрадия настолько бедна?

Лишер сердится – он не любитель вести торговые переговоры.

- Господа, долголетия вашему Верховному князю, - раздается звонкий голос графа Глиссер, - Спокойствия вашим домам.

Послы кивают, с любопытством смотря на графа.

- Ваши лучшие мастера наверняка будут лично следить за ходом дел, а с некоторыми артефактами работать непосредственно на месте, - Кисиль выдерживает паузу, - давайте уступим всем – мы не будем мешать вашим людям обогащаться на месте, а ваш князь, часть заботы об оплате людей сняв со своих плеч, уступит пятнадцать процентов нашему правителю для развития его мудрости.

Лишер заскрипел зубами, но промолчал.

- Что ж, нам нужно обсудить этот момент, - пожимает посол плечами. - Я также слышал, что вы сумели вывезти из Кальрадии военного.

- Аристократа, участвовавшего в военных действиях, - поправляет Кисиль.

- Тогда уверен, его помощь будет неоценима в создании нами индивидуальных артефактов под слабые места Кальрадийского войска, как посла доброй воли, к примеру.

- Думаю, - замечает Лишер, - это тоже нужно обсудить. Предлагаю сделать перерыв на обед, мы сидим уже достаточно.

Правитель машет слугам, и стол начинают накрывать прямо здесь. Многие, давая слугам свободу действий, встают из-за стола, желая переговорить наедине.

Эддрик подхватывает под локоть Кисиля.

- Что это значит? – шипит он любовнику на ухо. - Решил избавиться от меня, отправив в другую страну?

Генриха еще нет, но стол уже накрыт к чаю. Маленькие бутерброды и фигурные пирожные в нескольких блюдах привлекают внимание, разжигая аппетит.

Слуги, увидев Риэля, торопливо добавляют приборы и исчезают за закрытыми дверями.

- Приятное дополнение к личной беседе с монархом – отсутствие слуг, не так ли, Риэль? Впрочем, вам ли это не знать.

- Возникает почти семейная атмосфера, - соглашается маг, не собираясь отпираться от намека на свои, достаточно тесные отношения с монархом.

Только слепой и глухой в столице не знали, какие отношения их связывали.

- Ваше Величество! – Мономе встает, завидев Генриха, зашедшего в комнату.

Риэль нехотя поднимается вместе с ним.

- О, Мономе, вы привели сюда моего любимого мага, - король расплывается в улыбке.

- Да, посмел, простите за дерзость Ваше Величество, - склоняет голову герцог.

- Ну что вы, я должен вас только поблагодарить за это, - машет руками Генрих.

Они устраиваются за столом и некоторое время отдают дань еде и напиткам.

- Ваше Величество, ходят слухи, что правитель Лишер планирует обратиться за поддержкой к Тамании. Тогда нам не выдержать. Границы, что мы удерживаем сейчас с таким трудом, будут сметены в считанные мгновения.

- Ну что вы, Мономе, - мягко улыбается Генрих, - у нас есть Риэль. Он всем покажет, где их место.

- Даже если господин маг пожертвует жизнью, удерживая границы, вероятность того, что его сил хватит противостоять сильным магам хотя бы пару дней крайне мала.

- Иногда нужно жертвовать кем-то для благополучия всех, - у Генриха хватило такта бросить на Риэля извиняющийся взгляд.

Мага бросило в холодный пот.

- В любом случае, - поджимает губы Мономе, - не думаю, что это хоть как-то решит внутренние проблемы.

- Вы имеете что-то предложить? – хмыкает король.

- Не смею настаивать, но мне кажется в объединении сил, ваш брак будет отличным решением.

- С кем же? – фыркает король.

- В силу того, что теперь сложно разобраться и найти правую сторону, - осторожно говорит Мономе, - я предлагаю сразу двух мужей.

- О как! Вы, смотрю, все расписали за меня, Мономе, - король слегка сердится, - поди, и мужей подыскали?

- Ну что вы Ваше Величество! – герцог делает большие глаза. - Думаю, просто, что вам стоит обратить внимание на второго сына лорда Лурье. Славный мальчик, воспитанный. Да и характер покладистый.

- Что ж, и кого же вы предлагаете со стороны вашего лагеря? – зло веселится король.

- Я лично готов поступиться статусом первого сына ради того, чтоб поддержать вас и нашу страну в такой непростой ситуации, - пылко отвечает Мономе. – Уверен, такой расклад усмирит наших оппонентов.

В личные покои королевского мага, Риэль попадает сразу после чаепития. Утомленный и подавленный Риэль проходит сразу в спальню.

Испуганный вскрик срывается с его губ, когда он замечает фигуру на собственной кровати.

- Вик? Вы?

- Добрый день, господин маг, - улыбается Лурье. - Какая насмешка судьбы! Я лезу в пекло врага, чтобы вытащить возлюбленного лучшего друга. И что я вижу? Вы не сидите в тюрьме, ожидая спасения, не готовитесь к виселице. Вы просто живете в своих комнатах, да еще и свободно гуляете. Может мне и не стоило приходить за вами?

- Вик! – Риэль бросается к нему, заключая друга Кисиля в объятия, - как я рад вас видеть.

- Вы вернулись к своему служению королю? – сухо спрашивает Вик, не отвечая на объятия.

- Вот мое служение, - мотает головой маг, показывая браслеты, - они не позволяют пользоваться магией и удаляться слишком от ключа.

- Хм, - Виктор осматривает браслеты, стараясь к ним не прикасаться. - А каков радиус действия?

- За пределами дворца меня ждет смерть, принц, - усмехается маг.

- Где же ключ, господин маг?

- Лично у короля.

- Чертовски неудачно! – качает головой Вик. - Похоже у нас не выйдет отправиться в дорогу сегодня же?

ГЛАВА 61.

Прошу прощения за то, что так надолго пропала. Надеюсь, еще не все забыли о Литерских)))

Правитель просит Эддрика побеседовать с ним во время перерыва. Необходимость беседы с монаршей особой вынуждает Эддрика успокоиться, запрятав раздражение глубоко внутрь.

Кисиль, бывший явно в курсе происходящего, объяснить ничего не успел. А раньше, до совета у правителя, видимо, не пожелал. Именно эта черта больше всего напрягала в муже. В их семье все вполне самодостаточны, чтобы выносить решения, затрагивающие семью, на семейный совет. И, кажется, это уже не раз обсуждалось, а граф Глиссер все равно поступает на собственное усмотрение.

Казалось бы и ситуация с Риэлем уже могла бы чему-то научить супруга, но нет – эта особенность в Кисиле оставалась неизменной.

Эддрик с Лишером уединились в кабинете правителя. Впрочем, говорить о полном уединении не приходилось, видимо, ничто не в состоянии заставить правителя отказаться от охраны. Так что, помимо них, в кабинете было еще четверо бойцов.

Осматривая светлую аскетично обставленную комнату, Эддрик размышлял о том, что, отправь Генрих магов, и ничто не спасет Лишера от смерти. Благо, короля Кальрадии, похоже, останавливал тот факт, что смерть нынешнего правителя мало что изменит и вряд ли вызовет смуту в стране. Или у Генриха были другие причины.

- Буду откровенен, Эддрик, - начал Лишер, удобней устраиваясь в кресле, - да и ходить вокруг да около не буду. Победа над Кальрадией – вопрос не только моей чести, но и всей страны, вложившей силу в подобное обогащение.

- Не сомневаюсь, правитель, - вежливо отвечает Эддрик.

Что значит жизнь беглого жителя страны, которая должна, просто обязана встать на колени перед всемогущей Карумией, если там, на передовой гибнут сотни и тысячи соотечественников короля?

- Ты, как человек, занимавший столь высокое положение на родине, должен осознавать, что задача монарха - не только экономическое благополучие страны, но и поддержание духа в подданных, осознание ими ценности и значимости страны, в которой они живут. Необходимость некоторых значимых, но не всегда приятных шагов, неизбежна. Понимаешь?

Эддрик вновь кивает. Конечно, необходимость неизбежна. Тем более, что это удобный случай отлучить Эддрика, как высокопоставленного беженца от двора. Вряд ли вечно подозрительный Лишер когда-нибудь перестанет видеть в лице Эддрика возможного шпиона. Даже несмотря на его помощь в военных действиях.

- Вынужден тебя просить принять высокую честь выступать послом от нашей страны при дворе князя.

Да и звучит эта ссылка красиво и благородно – высокая честь быть послом. Кисиль просил соглашаться. Эддрик никогда не сомневался ни в ком из своих мужей, всегда сохраняя веру в то, что для каждого из них семья будет превыше всего. Но сейчас ему стоило большого труда, помня об просьбе мужа, отвечать согласием правителю.

Страх огромным осьминогом расползался по телу, заставляя потеть кончики пальцев. Страх потерять все то, что было сохранено такой высокой ценой.

Граф Глиссер - фаворит правителя и большой любитель интриг. Мог ли он предпочесть семейному счастью прочность места при дворе Лишера?

Эддрик легко мотнул головой, отгоняя прочь эти неуместные мысли. До сих пор он ни разу не позволял себе сомневаться ни в Риэле, ни в Кисиле. Так с чего сейчас его охватывают предательские мысли?

- Благодарю за оказанную честь и доверие, - кивает Эддрик. - Вот только… Как же моя семья?

- Ваш супруг, Риэль, верно? Он может последовать за вами если пожелает, - небрежно пожимает плечами Лишер.

- А второй мой супруг? – вкрадчиво спрашивает Эддрик.

- Вы должны понимать, мой друг, - насмешливо говорит правитель, - что у графа Глиссера есть некоторые обязательства, и он никак не может последовать за вами.

Лишер выдерживает паузу, облизывает губы.

- Да и посудите сами, через сколько ему там наскучит? Когда он устанет от роли вашего гаремного мальчика? – Лишер хмыкает, отлично зная, что привел те доводы, которые нужны. - Вы любите его. Стоит ли обрекать любимого человека? Заставлять его приносить такую жертву?

- Я понял, правитель, - отвечает Эддрик, на силу заставляя голос звучать ровно, а руки не сжиматься в кулаки.

Вся его сказочная семья, основанная на любви и понимании, избежавшая возможных гонений в Кальрадии, прибыла сюда лишь для того, чтоб развалиться, словно карточный домик. Риэль в плену, Кисиль погряз в интригах, а Лишер уже поставил на них крест. Как же Эжен? Останется в Карумии? Или поедет с ним? Что выберет их младший член семьи, вновь оказавшись перед серьезным выбором?

- Что ж, - мягко отвечает Лишер, - не будем заставлять послов ждать.

- Граф Глиссер, - Ромаль Фенсуа вежливо склоняет голову.

- Добрый день, граф, - откликается Кисиль, подхватывая бокал с легким вином с подноса слуги.

- Как вы оцениваете наши шансы в переговорах с Таманией?

- Право, Ромаль, - Кисиль машет рукой и отпивает вино, - вы же знаете, я ярый сторонник Лишера. Всегда поддерживаю его начинания и, безусловно, стараюсь, чтобы они воплотились. Неужто вы ждете от меня пессимистических прогнозов? – граф Глиссер смеется.

Фенсуа тоже улыбается и ловит понимающие взгляды знакомых. Его друг детства и впрямь был знаком всем как человек, ставящий превыше своих интересов лишь задумки правителя.

Ромаль отпивает вино, и они неспешно шагают к балкону, в зале становится достаточно душно. Хочется освежиться.

- Вы же знаете, Ромаль, Лишер славится достаточно просчитанными действиями, - говорит Кисиль, когда они оказываются на балконе.

- Достаточно ли мы получим контрибуций, Кисиль? – спрашивает Ромаль. - Хочу вложиться в военные действия, но без твоей оценки ситуации не рискну.

- О, - фыркает граф, - даже не переживай. Вкладывайся, не раздумывая. Мы получим хороший доход.

- Благодарю. Твои советы всегда неоценимы для меня, - кивает Ромаль, а Кисиль хищно улыбается.

- Ты же знаешь, я не берусь за гиблые дела, - Кисиль пьет вино, - я все просчитал.

- Всегда восхищался твоей жаждой политической жизни, - Ромаль опирается локтями на перила. - Ты совсем забыл приезжать к нам в гости. Отец спрашивал о тебе.

Ромаль – давний друг детства Кисиля. И ему нравится поддерживать в Фенсуа мысль о том, что для него их детская дружба крайне нерушимое понятие. Конечно, граф Глиссер сохранил не одно приятное воспоминание из времени, проведенного в компании Ромаля. Но сейчас его в большей степени привлекают денежные активы, которыми располагает семья Фенсуа. И непоколебимая вера Ромаля в то, что Кисиль участвует только в выигрышных делах.

- Так много дел, - кривится Кисиль. - Так мало успеваю. И ты знаешь, мои семейные проблемы…

- О, я слышал, - кивает Ромаль и предсказуемо предлагает. - Если я могу чем-то помочь… Возможно, деньги?

К сожалению, деньги – единственное, что может предложить Фенсуа. Обширным кругом связей он не обладает. Да и считаются с ним в основном благодаря тому состоянию, что заработал его отец. Сам Ромаль мало что из себя представляет. Насколько помнил Кисиль, старшие Фенсуа мечтают, чтобы единственный сын женился на практичном малом. Возможно из небогатой семьи.

- Благодарю, мой дорогой, - ласково отзывается Кисиль. – Уверен, я справлюсь.

- Не сомневаюсь, - кивает Ромаль. - Надеюсь, ты не отпустишь своего мужа послом в Таманию? Мне кажется, это не слишком безопасно.

- Ты прав, вдали от дома редко бывает безопасно, - кивает Кисиль. - Но если встает вопрос о том, чтобы сохранить честь родины, иногда стоит идти на жертвы.

Глаза Ромаля широко раскрываются:

- Ты шутишь!

- В любом случае, я приму любой его выбор, - бросает Кисиль, резко открывая балконную дверь.

- Граф Глиссер! – Мейер улыбается. - А я и не знал, что вы здесь. В зале так душно, а я хотел освежиться. Дверь была закрыта, и я не посмел беспокоить.

- Мое почтение, господин Мейер, - холодно отзывается Кисиль, проходя мимо.

Граф Глиссер всегда считал, что выбор любовника – личное дело каждого. Но Мейера в роли любовника правителя откровенно не одобрял, о чем не раз намекал Лишеру. И дело тут было совсем не в отсутствие у Мейера благородного происхождения. Просто тот был слишком… скользким? Кисиль откровенно не верил ему, хотя тот ни разу не дал усомниться в своей преданности Лишеру. А сам правитель был решительно настроен в своем выборе.

- Вот не могу понять, - говорил Лишер Кисилю, - что тебя так беспокоит? Денег я ему не даю, в дела свои не посвящаю. Почему кто-то не может хотеть быть со мной просто так? Без стремления к выгоде?

Такие слова было странно слышать от вечно подозрительного Лишера, и в свое время, еще до поездки в Кальрадию, граф Глиссер собирался разобраться с Мейером, выведя того на чистую воду. Но вот после все так закрутилось, что стало откровенно не до того. Так что сейчас оставалось лишь сдержанно улыбаться и избегать общения.

О помолвке короля объявляют уже через день.

Риэль узнает об этом, получив приглашение на праздник по этому поводу.

Два дня он проводил в библиотеке, пытаясь найти хоть какую-то информацию о том, как снять браслеты. Его никто не беспокоил. Вик пропадал.

Магу уже начало казаться, что он попал в бесконечный кошмар, где день за днем повторяются в своей бесполезности и пустоте. Он отгонял глупые мысли о собственной ненужности. О том, что в Карумии его никто не ждет. И старался всеми силами выбраться из переплета, в который попал.

Что ему стоило быть менее обидчивым? Спать в одной спальне с супругами? Быть понимающим? Уважать тот факт, что Кисиль не в игры играет, а старается на благо семьи и собственного государства и устает при этом? Глядишь и не произошло бы этого.

Риэль усмехнулся, облачаясь в праздничный наряд.

- К вам пожаловал герцог Сортес, - объявляет слуга, заставляя Риэля вздрогнть и уронить брошь.

- Добрый день, господин маг.

- Герцог Сортес, - хрипло отзывается Риэль. - Что привело вас ко мне лично?

- Сегодня значимый день для меня, - говорит Мономе, - любой мальчик в нашем государстве мечтает стать мужем короля.

- Нервничаете? – вежливо спрашивает маг.

- Не без этого, - соглашается герцог. - И поэтому пришел лично вас попросить похлопотать за стабильность церемонии.

Риэль непонимающе склоняет голову.

- Господин маг, я прошу вас лично засвидетельствовать брачные клятвы, - поясняет Мономе насмешливо.

- Брачные? Сегодня у вас только помолвка!

- Ситуация в стране такова, к сожалению, что у нас с моим будущим супругом нет времени наслаждаться длинной помолвкой.

- Понятно, - глухо соглашается Риэль.

- Послушайте, Риэль! – Мономе стремительно приближается к магу. - Помогите мне сегодня, подтвердите наши клятвы и завтра, я клянусь, вы будете вольны идти куда угодно!

Риэль нервно усмехается, обнажая браслеты.

- Я в курсе о них, - кивает Мономе.

- Я клялся в верности королю. Обещал защищать его благополучие.

- Конечно, - легко соглашается Сортес, - но после вы клялись мужу, что отказываетесь от всех клятв ради брака с ним. Ну так что? По рукам?

Риэль молча закалывает брошь.

- Идите, герцог, готовьтесь к свадьбе, - сухо отвечает маг, понимая, что прикрываться клятвами после того, как стал беглым политическим преступником глупо.

- Надеюсь на ваше благословление, господин маг, - замечает Мономе, прежде чем покинуть комнату.

ГЛАВА 62.

Риэль, одетый в праздничный наряд, входит в бальный зал. Сейчас, в этот момент, он здесь в статусе королевского мага. В последний раз это было так давно, что кажется уже, что и не было такого, что просто приснилось.

Королевский маг идет, гордо держа голову, широко расправив плечи, неспешным шагом. Величественно проносит свой статус сквозь расходящуюся толпу. Он не выпускает силу, позволяя ей носиться в толпе. Он попросту не может это сделать. Но никто вокруг этого не знает, и они поспешно опускают глаза, скрывая сомнения и пряча возражения насчет его присутствия.

Его Величество король Генрих восседает на троне, ожидая начала торжества.

Рядом с королем стоит его старший брат Клеандрос, единственный из оставшейся прямой родни Генриха. Он одет в скромные серые одежды, подходящие служителю по статусу. Лицо Клеандроса бледное, только красные пятна на шее выдают его волнение от происходящего.

Риэль встает по левую руку от служителя, становясь своеобразным разделителем между ним и королем. Легкий кивком он приветствует брата короля и тот отвечает еле уловимым движением головы.

Герцог Сортес облачен в белые одежды, символизирующие чистоту и невинность, что на самом деле слишком далеко от правды. Впрочем, знать, чьи карманы опустошает не только война с Карумией, но и гражданская война, это интересует мало. Они лишь желают стабильности внутри страны, которую должен, по сути, принести этот брак.

Риэль отлично понимает их. Конечно, сейчас его занимают совершенно иные проблемы, но если бы он так и остался жителем Кальрадии, события сегодняшнего вечера обязательно заставили бы его выдохнуть с облегчением.

Генрих взмахивает рукой, призывая подданных к тишине.

На лице монарха уверенная решимость. Никто и не подумает, что король мог сомневаться, раздумывать над решением или получить это решение от кого-то другого. Так что все с жадностью ожидают начала помолвки.

Клеандрос делает шаг вперед, становясь тем самым ближе к Генриху, слегка закрывая Риэля собой.

- Друзья! – начинает Клеандрос. - Каждый день в услужении я молюсь о благополучии нашей страны, о здоровье нашего короля и процветании народа. Сегодня значимое событие в истории нашей страны – помолвка нашего монарха и, в свете тяжелой обстановки, вызванной войной с Карумией, бракосочетание, которое тоже будет сегодня. И мне досталась честь, объявить вам о намерении короля Генриха сочетаться браком с герцогом Мономе.

Бурные аплодисменты заполнили зал, едва Клеандрос сделал паузу.

- Также я имею честь сообщить вам, господа, о помолвке короля с господином Лурье, сыном лорда Лурье. Помолвка также состоится сейчас, сегодняшним числом. А вот свадебное торжество на следующей неделе.

Мальчик шагнул из-за спины герцога Сортеса. Риэль оглядывал бледное, взволнованное лицо неестественно худого мальчишки. Словно его долгое время морили голодом. Многие дворяне имели манеру умеренной диетой сохранять младших детей в товарном виде. Впрочем, лорд Лурье за любовью к таким методам замечен не был. Так что, может, это просто особенность организма.

Риэль мотнул головой, отгоняя эти мысли. У него достаточно своих проблем, чтоб переживать о судьбе какого-то мальчишки, которому и так было суждено стать чьим-то младшим мужем. И король при таком раскладе – далеко не самый отвратительный вариант. Тем более что Генрих не лысый обрюзгший старик с животиком, за которым ему не видно собственного хозяйства.

- Дорогие мои жители Кальрадии! Прошу вас еще немного уделить внимание ритуалу, - призывает Генрих. - Мы произнесем свадебные клятвы прямо сейчас, чтоб дальше не отвлекать вас от развлечений и выпивки.

На этом Генрих нервно хмыкает и замолкает, позволяя Риэлю взять ситуацию в свои руки.

Риэль делает шаг вперед и Клеандрос отступает, вставая так, чтобы мага было видно всем присутствующим в зале.

- Жители Кальрадии! – глухо говорит маг, позволяя своему голосу раскатываться по залу, отдаваясь под сводами эхом.

Риэль прислушивается к себе. Обидно ли ему? Жалко? Ревностно? Нет, в груди пусто. Лишь только сильное стремление вернуться к семье. А брак короля оставляет его на удивление равнодушным.

- Жители Кальрадии, готовы ли вы стать свидетелями клятвы, принесенной вашим королем своему супругу? Готовы ли вы подтвердить эту клятву, если от вас потребуется?

Нестройный гул становится ему ответом.

- Готовы ли вы также стать свидетелями клятв, принесенных будущим супругом королю Генриху?

Толпа шумит.

- Герцог Сортес, - обращается он к Мономе, - готовы ли вы принести слова клятвы?

- Да, господин королевский маг, - отвечает герцог, склоняя голову.

- Готовы вверить себя в руки его Величества короля Генриха, позволить его воле вести вас?

- Да.

- Клянетесь благородству Его крови в вечной и безграничной верности, уважении и послушании?

- Да не будет у меня другого господина, и не послужу словом или делом никому другому.

- Клянетесь разделить с супругом все тяготы и лишения? Слезы и боль? Радость?

- Да.

- Обязуетесь принести монарху и государству достойного наследника, способного с честью нести в истории дело, которое передаст ему отец?

- Да не посрамлю я имя короля моего.

- Обязуетесь ли поддерживать короля своего в его нелегкой заботе о стране?

- Да.

- Продолжать заботиться о стране, пока не вырастет ваш сын, в случае если невзгоды заставят короля оставить престол.

- Клянусь стать достойный регентом, если того потребует ситуация.

- Да будет так. Склоните колени перед супругом в знак почтения и смирения.

Сортес легко опускается на колени и припадает к подолу королевского одеяния.

- Готовы ли вы, Ваше Величество, принять произнесенные клятвы? – продолжает маг без запинки.

- Готов, - кивает Генрих.

- Готовы ли вы взять на себя заботу о семье, которую образуете?

- Готов.

- Благодарю, Ваше Величество.

Риэль склоняется перед королем и отходит назад.

Генрих встает, беря мужа под руку.

На дворцовой площади, как и в бальном зале, тоже празднуют королевскую свадьбу. Люди, угнетенные войной, рады хотя бы на вечер забыть о невзгодах и повеселиться. Тем более, что дворцовые слуги разливают выпивку всем желающим.

Это не слишком дешевое удовольствие, но король желает иметь поддержку простолюдин сейчас, когда знать находится в состоянии войны, так что дармовая выпивка не дань традиции, а вынужденная мера, которую Риэль очень хорошо понимает.

Маг не слишком задерживается на празднике, позволив себе уйти вскоре после того, как поздравил супругов.

Он не считает это своим праздником. Так что его присутствие не слишком нужно.

Придя в свои комнаты, Риэль ложится прямо в одежде на нерасправленную кровать. Маг не хочет спать, но все тело сковывает усталость и, кроме как неподвижно лежать, ему больше ничего не хочется.

Предавшись воспоминаниям, Риэль не замечает, как проваливается в сон.

Он открывает глаза уже поздним утром. В гостиной его ждет слуга, который докладывает, что супруг короля желал его видеть.

Некоторое время уходит у мага на то, чтоб привести себя в порядок. К монарху негоже являться в растрепанном после сна виде.

Герцог Сортес сидит в белой гостиной и неспешно пьет чай.

- Риэль, - улыбается он. - Как вам спалось?

- Благодарю, Ваше Величество, - сухо отзывается маг.

- Вы вчера рано ушли? Вы хорошо себя чувствовали?

- Да, - кивает Риэль.

- Господин маг, - Мономе прикусывает губу, - у меня к вам большая просьба.

- Я слушаю вас, Ваше Величество.

- Мне бы хотелось, чтоб вы разъяснили мне, насколько удачной была моя первая брачная ночь.

- О, - Риэль не ожидал, что Мономе будет настолько торопится с пополнением новообразовавшейся семьи. – Боюсь, это не всегда выходит с первого раза. Так что не стоит расстраиваться в случае неудач.

- Благодарю, господин маг, - сухо отзывается супруг короля, - мне известны особенности физиологии. Я побеспокоился об этом, выпив отвар для увеличения шансов зачатия.

- Восхищен вашей предусмотрительностью, - говорит Риэль, - но боюсь вынужден вам отказать. Мои магические способности...

- Право, господин маг, - отмахивается Мономе, - а как же моя предусмотрительность?

Словно по волшебству, в руках герцога появляется тонкий ключ.

- Это поможет вам ответить на мои вопросы?

- Безусловно, - сдержанно отвечает Риэль.

Легко щелкает ключ, отпирая наручники. Маг остается на месте, хотя больше ничего его не держит: охраны в комнате нет, а по телу разливается долго запертая магия.

- Вы позволите дотронуться до вас, Ваше Величество? – спрашивает Риэль.

- Конечно, - беспечно отзывается Мономе.

Но маг видит, как напряжен стал герцог после того, как освободил личное оружие короля от контролирующих браслетов.

Риэль легко проводит кончиками пальцев по ладони герцога, тянется к животу, скрытому тканью. Впрочем, ему не нужно просить его Величество снимать одежду. Он уже знает, что у того все получилось. Об этом ему говорит изменившийся ток крови.

- Поздравляю Ваше Величество с зачатием наследника, - кивает он герцогу.

- Благодарю, - отзывается тот. - А теперь вам пора, Риэль. Вы ничего больше не должны своей стране. Вы спасли ее, вы свободны от клятв.

- Вы отпускаете меня? – удивляется тот.

- Я обещал, помните?

- Как же король?

- Это уже не ваши заботы, Риэль, - герцог хмурится. - Поторопитесь, ваш друг ждет вас внизу.

Риэль выходит, не прощаясь. Нет повода испытывать терпимость его освободителя, потому как вряд ли маг будет рад, если Мономе передумает.

Риэль не удивляется Вику, который ждет его, сидя верхом на коне. Рядом с ним стоит еще одна достойная лошадь. Не Карумийские, но все же.

- Я прибыл на карумийском коне, - поясняет, не поздоровавшись Вик, - но, знаешь, некоторые доводы убедили меня подарить его герцогу Сортесу на свадьбу.

- Ну что ж, неплохой подарок, - соглашается Риэль, садясь на коня.

Им не препятствуют на выезде из дворца. Их вообще, словно не замечают. И Риэль тонет в опьяняющем восторге свободы. Он гонит коня, торопясь к супругам.

ГЛАВА 63.

Граф Кисиль Глиссер, окончив беседу с правителем, как бы ему не хотелось, домой не торопится. Его ждет еще достаточное количество дел. И одно из них достаточно важное - посетить столичный дом родителей.

Когда он приезжает, родители уже ждут его в гостиной за чашкой чая.

- Ты торопил нас с встречей, - отец легко целует его в щеку. – Мы переживали. Случилось что-то срочное?

Кисиль не имеет привычки ластиться к родителям – это слишком не в его характере. Но сейчас ему хочется понежиться в объятиях отцов – он слишком хорошо уверен, что следующего раза может не наступить.

- Дорогой, - папа гладит его по голове, - ты нас пугаешь.

- Я сам себя пугаю, - мягко отзывается граф Глиссер.

- Давай я велю принести чай? – предлагает отец и, не дождавшись ответа, взмахом руки отдает распоряжение.

- Ваша любовь, - хрипло говорит Кисиль, - всегда была для меня примером, - любовь, выживающая в стране торговли и интриг.

- Наша любовь не только друг к другу, но и ко всем вам, нашим детям, - отзывается папа. - Впрочем, мне кажется, ты нашел себе прекрасных супругов, чтобы завидовать нашим с отцом отношениям.

- Да, - Кисиль прикрывает глаза. - Я их очень люблю. Никогда не думал, что со мной может такое случиться.

- Почему же?

- Раньше такое было не по мне.

- Тебе так казалось. Любовь – то благо, которое даруется независимо от характера.

- Наверное, ты прав, папа.

- Ты так и не познакомил нас с этим юношей. Эженом, кажется?

- Уже неважно, свадьбы не будет, - отмахивается Кисиль и берет чашку чая.

- Как интересно, - хмыкает отец. - Сейчас объяснишь или сначала чай попьем?

- Чай, - граф Глиссер вцепляется в кружку.

Уже на пороге дома Кисиля нагоняет слуга с маленьким листком бумаги.

«Поехали»

Граф Глиссер довольно ухмыляется и комкает листок, раздирая его на мелкие лоскутки. Слуга получает свою монетку и спешно удаляется.

Эжен ждет его в столовой. За накрытым к ужину столом.

- Я думал, ты проголодался, - поясняет он.

- Я был у родителей. Поужинал там, - сухо отзывается Кисиль.

- Понятно, - Эжен кивает.

- Ты за что-то дуешься на меня? – Кисиль устало опускается в кресло.

- Нет, - Эжен немногословен и это сейчас раздражает графа Глиссера.

Почему нельзя озвучить проблему, чтоб не было недомолвок?

- Эжен, иди сюда, в чем дело?

- Это насчет поездки, - неуверенно бормочет любовник, опускаясь на соседнее кресло.

- Какой поездки?

- В Таманию.

- А… это… Согласен, переезд – дело непростое.

Эжен кивает и встает.

- Устал, - коротко комментирует он свои действия.

Кисиль, после ухода любовника, остается один. Он трет лицо ладонями, пытаясь успокоить себя тем, что осталось немного и скоро он сможет отдохнуть.

Граф Глиссер хочет навестить еще Эддрика, но сил нет. Он просит у себя пару минут на отдых. Прикрывает глаза и проваливается в тяжелый сон без сновидений.

Риэль не жалеет лошадь, гоня ее в сторону границы. Он не жалеет и себя, отмахиваясь от чувства усталости до тех пор, пока Вик не требует сделать привал – и им, и лошадям нужно отдохнуть независимо от желаний.

- Дальше будет опасно ехать, - говорит Вик, когда они оказываются за столом в трактире. - Начинается зона военных действий.

- Что ты предлагаешь?

Тело мага гудит от усталости, спину ломит, а виски пульсируют тупой болью.

- Предлагаю сделать крюк на пару километров, - Вик занят едой и не сразу отвечает.

- Мы теряем время, - упрямится Риэль, хоть и понимает, что попав на территорию бойни, они запросто могут стать жертвой неразберихи. Вряд ли их пожалеют лишь за то, что они в гражданском. Да свои же и убьют.

Ночь проходит в тревогах и волнениях. Риэлю не спится на жесткой кровати постоялого двора. Он кусает губы и ворочается.

Бывают моменты в жизни, когда самые близкие люди становятся далекими и почти чужими. Но в разлуке быстрей всего понимаешь, что такие ощущения – ложные. Риэль размышляет над тем, как мало ценил возможность быть рядом с любимыми, как мало пользовался возможностью иметь то их внимание, которое они могли ему дать.

До слез, до прокушенных губ он скучал сейчас по Эддрику, который был всегда воплощением стабильности их семьи, по Кисилю, на которого он дулся в Карумии, по Эжену, самому молодому из его любовников.

Риэль уснул, окончательно потерявшись в невеселых мыслях.

- Дорогие мои, - объявил Кисиль за завтраком. - Лишер просил поспешить с отъездом, как бы это ни было хлопотно. Идет война, и чем скорее мы сможем помочь нашим союзникам с укрощением военных противников, тем скорее нормализуется ситуация в стране.

- Ясно, - коротко ответил Эддрик, пытаясь разглядеть что-то в чашечке чая. – Здесь наши пути разойдутся?

- Ты о чем? – Кисиль отложил кусок булки и внимательно посмотрел на мужа.

- О тебе. Я правильно понимаю, ты не едешь?

- Ты прав, немного разойдутся. Но это только временное событие. Я присоединюсь к вам, как только смогу… Или ты подумал, что я отправлю вас в Таманию, а сам преспокойно останусь здесь?

Получив в ответ молчание, Кисиль недовольно поджал губы:

- Что, правда, так думал?

- Я достаточно хорошо тебя знаю, чтоб понимать, что среда, в которой ты живешь, не просто комфортна для тебя, а необходима для поддержания в тебе жизненных сил, - небрежно пожал плечами Эддрик.

- Мне казалось, что нет необходимости в объявлении моих жизненных приоритетов, - сухо отозвался Кисиль, - мне казалось, что всем четко ясно, что между, как ты выразился, средой и вами я, не раздумывая, выбираю вас.

- То есть все хорошо? – мягко улыбнулся Эжен.

- Ну конечно, дорогой, все хорошо. Как ты мог подумать иначе? – граф Глиссер вернулся к завтраку.

- Когда мы должны выехать? – спросил Эддрик.

- Лучше, чтоб не поздней утра послезавтра. Вместе с послами.

- Кисиль, как я могу уехать, не зная, что происходит с Риэлем?

- Ничего с ним не происходит, все уже решилось. Причем благополучно.

- Откуда ты знаешь? – вклинился Эжен.

- Может, потому что это решил я?

- Почему ты ничего не сказал нам?

- Еще не успел, точные вести я получил буквально на пороге дома.

- Думаю, я займусь сбором вещей, - Эжен оставил нетронутый завтрак в тарелке.

В его жизни опять происходили большие перемены. Он снова бежал с насиженного места. Да, с семьей. С людьми, которые стали ему родными. Но сколько они пробудут в Тамании? Станет ли когда-нибудь его жизнь спокойной и предсказуемой? Получит ли он так желаемую им уверенность в завтрашнем дне?

Вот сейчас, нервно оглядывая содержимое своего шкафа, он не мог ответить себе ни на один из этих вопросов.

Небольшое количество вещей, немного обезличенная комната – раз за разом, только начав привыкать, он оставляет место пребывания, перебираясь на другое.

И, вроде бы, не он виноват, таковы обстоятельства. Но почему ему вечно кажется, что он, словно тряпка, не может взять в руки собственную жизнь? Плывет по течению реки, не пытаясь не только идти против, но хотя бы найти брод, чтоб обсохнуть на берегу?

Какой может стать его жизнь в Тамании? Какое место он займет там, приехав туда любовником Эддрика? И вот самый главный вопрос: хотел бы он все переиграть, сказав «Да» тогда, на бракосочетании с герцогом Литерским? Отдать свою жизнь в чужие руки, предоставив другому заботиться о насущном дне?

Холодными дрожащими руками Эжен вытягивает из шкафа две кофты и задумчиво кидает их на кровать.

А потом, словно забывшись, что делал, садится в кресло.

Там и находит его Кисиль.

- Все в порядке? – спрашивает граф, оглядывая начатый беспорядок.

- Наверное, - задумчиво отзывается Эжен.

- В чем дело?

- Знаешь, - говорит Эжен, - вы моя семья, я принял это вот здесь, - показывает он любовнику на сердце.

Кисиль кивает и, небрежно сдвинув разложенные вещи, садится на кровать.

- Но кроме этого, - продолжает Эжен, - есть окружающий нас мир. И мы не можем исключить его, заперевшись в четырех стенах. Я был всего лишь младшим сыном виконта, которого удачно выдавали замуж в Кальрадии. Я был торговцем в Карумии, который стал бесправным любовником графа Глиссера. Чего мне ждать от Тамании?

- Эжен, - Кисилю хочется сказать, что все не так, что любовник не прав. Но в целом тот говорит верно. Странно и смешно, что они не подумали об этой стороне отношений. Они трое, имеющие опыт политических игр, занимающие высокие посты при государственных правителях. Забыли, что не им одним нужны денежные, социальные и политические гарантии. Что одной любовью жив не будешь.

- Прости, Эжен, - говорит Кисиль. - Обещаю, в Тамании все будет иначе. В Тамании ты не будешь с нами из необходимости, денежной выгоды или из тревоги за собственную жизнь. Я этот вопрос решу обязательно. Веришь?

Эжен кивает и тянется, чтоб получить объятия. В его голове теперь только один вопрос: сможет ли он довольствоваться любовью, если Кисиль не сдержит обещания по каким-либо причинам?

ГЛАВА 64.

Их отъезд происходит рано утром. Над поместьем витает плотный туман и вокруг ничего не видно дальше, чем на пару шагов.

Слуги суетятся, хотя все сумки уложены в карету еще с вечера.

Кисиль выглядит невыспавшимся и встревоженным. Они и правда, все вместе плохо спали ночью.

Любовные ласки, призванные насытить их друг другом перед долгим расставанием, были только под утро и то не слишком много. Большую часть ночи Кисиль и Эддрик обсуждали экономические аспекты их поездки. Те важные моменты, о которых стоило доложить Таманскому князю в первом же разговоре и то, что стоило забыть напрочь, едва они отъедут от дома графа Глиссера.

Эжена такое проведение последней перед расставанием ночи не слишком устраивало, но его мало кто спрашивал. Так что он сидел на диване, поджав под себя ноги, и слушал долгие разговоры любовников, которые хоть и были ему понятны, но также были совершенно неинтересны.

Периодами он требовал у слуг чай с женьшенем, чтоб освежить голову.

Сейчас, перед отъездом, они все были прилично вымотаны.

- Надеюсь, вы меня будете ждать? – ухмыляется Кисиль.

- Плохо представляю, как ты отсюда выберешься, - хмуро отвечает Эддрик, - Мне кажется невозможным, что Лишер отпустит тебя.

- Ты просто верь в меня.

- Это и мои чувства к тебе – единственное, что меня держит. Потому что я ни черта не понимаю в твоем гениальном плане, - признается Эддрик, нежно целуя губы Кисиля.

- Все гениальное – просто, - улыбается граф мужу, - Я в этом силен.

- Я тебя люблю, - отвечает Эддрик, устало улыбается.

- И я вас очень люблю, - Кисиль оглядывает обоих, давая понять, что обращается не только к Эддрику, но и к Эжену. – Ждите меня все трое, ясно вам?

Руки графа ложатся на живот мужа. Кисиль легко круговыми движениями скользит по еще плоскому животу бывшего герцога.

- Я буду скучать, - говорит Кисиль уже тише.

Эжен тоже получает легкий, почти целомудренный, поцелуй в губы.

Карета отъезжает от ворот и очень быстро в тумане перестает быть видно не только фигуру Кисиля, но и сам дом.

Эжен неотрывно смотрит в окно, пытаясь получше запомнить места, которые стали ему домом в последнее время.

Он не мог сказать, что был безумно влюблен в это поместье, но ему однозначно было хорошо здесь.

Впрочем, так он мог сказать не только про столицу и жизнь с семьей Глиссер, но и про все время пребывания в Карумии.

Было много хорошего, было и плохое. Но жизнь здесь многому научила его, заставила повзрослеть. Он не мог сказать, что желает вычеркнуть из памяти годы, проведенные в Карумии.

- О чем задумался? – тихо спрашивает Эддрик.

Он выглядит неважно. На неестественно белом лице ярко видны синяки под глазами от усталости и яркие пятна нездорового румянца. Его все также тошнит по утрам. Уже реже тошнота заканчивается рвотой, но, как может заметить Эжен, Эддрика сильно выматывает это состояние. А на фоне всех событий переживать такое наверняка еще тяжелей.

- Просто, о Карумии, - отвечает Эжен, не зная как точно подобрать определение тому, что он роется в собственной памяти.

- Здесь было неплохо, верно? – Эддрик улыбается, поглаживая коленку Эжена.

Они сидят друг напротив друга.

Эжен снова выглядывает в окно.

За ними едет несколько карет, две из которых нагружены одеждой, в двух драгоценности и ценные вещи, еще в двух едут слуги. После карет едет охрана. Порядка двадцати человек. И перед их каретой шестеро. В целом получается внушительная процессия.

Позже, когда они встречаются с послами на выезде с городской дороги, общая численность экипажа возрастает почти в три раза и теперь выходит внушительный караван.

Эжен засыпает ближе к полудню, устало прислонившись к холодному окну.

Они проведут в дороге порядка восьми дней, если не выбьются из графика. Это достаточно долго, особенно для Эддрика, имеющего проблемы с самочувствием.

- Послушай, Вик, - Риэль резко тормозит лошадь, сердито окликая спутника. – Я, может и не слишком много путешествовал по родной стране, когда здесь жил, но сейчас неплохо вижу, что мы едем совсем не в Карумию.

Вик недовольно останавливает коня и поджимает губы.

- Считаешь, я могу привести тебя куда-то, где тебя будут ждать неприятности? – хмурится он.

- Считаю, что меня можно поставить в известность о твоих планах.

- Мы едем туда, где твоя семья, не переживай, - дергает Вик головой.

- Я никуда не еду, пока ты все не объяснишь.

- Ну и отлично, - Виктор Лурье небрежно пожимает плечами. – Вот.

Он сует Риэлю в руки небольшую бумагу.

- Что это?

- Новый адрес Эддрика и Эжена. Я свое обещание выполнил, вытащил тебя из дворца в Кальрадии.

- Брось, - Риэль мотнул головой, - Я выбрался оттуда благодаря Мономе Сортесу. Причем тут ты?

- Неужели вы, господин королевский маг, прожив столько лет при дворе до сих пор верите в благотворительность? – насмешливо спрашивает Вик.

Маг поджимает губы.

- А Кисиль? Он тоже там? – Риэль трясет бумажкой, взятой у Вика.

- А ты подумай, что для Кисиля важней, вы или родина, - Виктор зло смеется и дергает поводья.

Оставшись один, Риэль несколько минут задумчиво вертит листок в руках. Он не может сказать, что финансовая помощь в принятии Мономе решения так уж неожиданна. Если бы он думал чуть больше, то понял бы, что даже помышлять о том, что Сортес совершил этот поступок из добрых чувств - откровенная глупость.

Маг взглянул на листок.

Тамания.

Что же произошло за время его отсутствия, что его семья покинула Карумию?

У него не было сомнений, что Кисиль предпочел остаться с семьей. Не было. А те крошечные тени недоверия, что бродили по кромке его сознания он сердито отгонял от себя.

Безусловно, Вик вел его в правильную сторону. Но сейчас, оставшись один, и лишь примерно представлявший, где располагается Тамания, Риэль не знал сердиться на уехавшего Вика или расстраиваться.

Закрытая для въезда Тамания была своеобразной легендой в монастыре, где он провел свое детство.

Страна, где подавляющее число населения обладало магическими силами, казалась Риэлю в детстве чем-то сказочным.

Наставник рассказывал, что в Тамании глубоко почитались разумные животные.

Таманией правит князь, который, по слухам, бессменно правит уже более трехсот лет. Но секрет его долголетия никому неизвестен.

Никто не приезжает в Таманию жить просто так, потому что захотелось. Лишь с позволения верховного князя. И как Кисилю удалось получить это позволение для них для всех, было за гранью понимания для Риэля.

Оставалось непонятным для мага и то, как они будут преодолевать языковой барьер, отсутствующий между Кальрадией и Карумией.

Язык Тамании, ее быт и политический уклад был слишком отличен от того, к чему они привыкли. Тамания, расположившаяся на острове и соединенная с материком узкой песчаной дорогой, была глубоко едина с окружающей природой.

Наставник говорил, что эту насыпь строили рабы, подаренные Тамании в подарок за помощь в войне одной из материковых стран. И кости наиболее слабых из них навечно останутся частью каркаса этой дороги.

Таманцы, несмотря на приближенность к природе, никогда не гнушались пополнять государственный бюджет за счет оказания помощи в военных действиях. Жизни противников они не ценили совершенно. Их боевые маги шли плотной стеной смерти, неся противнику однозначное поражение. Они не стеснялись брать пленных. Наставник всегда говорил, что не стоит даже задумываться о том, что становится с такими пленниками. Их участь настолько ужасна, что одна мысль об этом вызывает у него страх.

И вот там, по словам Вика, находятся Эжен, Эддрик и Кисиль. Что за вздор! Конечно такого быть не может. Их жизнь в Карумии вполне спокойная и устоявшаяся, чтоб был хоть малейший повод так поступать.

Риэль не желал знать, почему Вик соврал ему, но поддаваться на эту провокацию он не собирался.

Маг повернул коня в сторону Карумии. Скоро он будет дома.

Шел третий день, как они были в пути. Эжен ждал каждого привала с нетерпением. Даже Эддрик, как ему казалось, переносил дорогу намного проще.

Вот и сейчас, едва карета остановилась, он выскочил наружу, не дожидаясь Эддрика.

- Я прогуляюсь. Можно? – спросил он у начальника охраны.

- Не лучшая мысль, господин, - покачал тот головой.

- Я буду в паре шагов, - заупрямился Эжен, - в пределах видимости. Просто разомну ноги, пока готовят ужин.

Эжен обернулся к любовнику.

- Один? – поджал губы Эддрик.

- Да я тут, вокруг повозок.

Начальник неохотно кивнул Эддрику и тот отпустил любовника размять ноги.

Эжен прекрасно понимал, что пара солдат сейчас зорко наблюдают за ним. Но это было получше, чем если бы охранники шагали за ним, не давая остаться одному ни на секунду.

Слуги резво ставили шатры и разжигали костры, готовя ужин и постель для господ. Чем быстрее они обслужат их с Эддриком, тем быстрее получат возможность поесть и отдохнуть самим.

В паре десятков метров от поляны, где остановилась их процессия, начинался лес. В вечерних сумерках среди деревьев чудились фигуры, из леса доносились непонятные звуки, заставляя ежиться от разбушевавшейся фантазии.

Эжен уже хотел повернуть назад, как с опушки донесся детский плачь. Он замер на секунду и тут же поспешил на звук, не сомневаясь, что охрана последует за ним.

- Нельзя туда, господин, - раздалось тут же сзади, - Прошу вас!

Но Эжен лишь прибавил шаг.

Черный волк с желтыми глазами утробно рычал на распластавшееся на земле темную крупную кошку. На боку у кошки зияла рана, и она сопротивлялась из последних сил, защищая собственных котят, плачущих за спиной матери, словно человеческие дети.

- Нужно уйти, - охранник дернул Эжена за руку, - Это бастет.

- Он убьет котят. Нужно его прогнать, - шепотом ответил Эжен.

- Нет. Потом бастет убьет нас.

- Дай оружие, - Эжен сам не мог понять почему так уперся.

- Нет, - снова отозвался охранник.

- Тогда прогони его.

Волк, заметив людей, решил, что и они будут неплохой добычей на вечер.

Второй охранник чертыхнулся и выстрелил в сторону волка. Ранить его он не сумел, но животное быстро скрылось.

Эжен присел рядом с кошкой. Та рыкнула и лизнула его руку.

- Больно, да? – шепнул Эжен.

Со стороны обоза к ним уже спешила охрана. Он слышал топот и крики.

Но кошка уже лежала, запрокинув голову и не реагируя на плачь собственных детей. А котята заливались плачем, словно чувствуя, что мать оставила их на волю судьбе.

- Что произошло? – первым подоспел перепуганный начальник охраны.

Эжен уперся. Несмотря на толпу, пребывающую в ужасе от его идеи забрать котят. Впервые в жизни он делал то, что положено младшим мужьям в Кальрадии. Он капризничал.

- Вы не понимаете, господин, - мягко говорил начальник охраны, - это котята бастет. Крупная хищная кошка, которая не поддается приручению. Не знает своих и жалости. Они даже в природе – одиночки.

- Возможно потом они и станут ужасной животиной, - закатил глаза Эжен, - но сейчас они маленькие котята, которые погибнут до середины ночи, если мы им не поможем. Эддрик?

- Эжен, это дикие животные, - Эддрик попытался было спорить, но быстро махнул рукой, позволив любовнику забрать двух маленьких котят с собой.

При свете костра оказалось, что это два самца нежного шоколадного окраса. Наевшись молока, котята жались к теплому телу Эжена и тихо сопели.

- И что ты будешь с ними делать? – хмыкнул Эддрик, садясь рядом с любовником.

- Ну не выкидывать же их в лес, на ужин тому волку.

- Нас не пустят с ними в Таманию, - Эддрик рассмеялся, погладив гладкую шкурку одного из котят.

- Чем так ужасны эти бастет? – Эжен поджал губы.

- Карумийцы считают, что взрослый бастет легко уложит пятерых взрослых мужчин. И они не брезгуют перекусить человечиной. К тому же совершенно не поддаются дрессировке. Даже взятые в таком малом возрасте.

- Тебе не кажется, что все сильно преувеличено?

- Ну, похоже, у нас будет шанс узнать на собственном опыте, - рассмеялся Эддрик, - идем спать?

ГЛАВА 65.

Их встречали трое молодых мужчин на въезде в Таманию. Мужчины кланялись им и протягивали руки, что-то бормоча на своем языке.

- А как мы будем решать вопрос со знанием языка? – Эжен закусил губу, разглядывая встречающих.

Широкие цветастые одежды и длинные волосы, покрытые тонкими шарфами. Слегка смуглая кожа, тонкие длинные пальцы с ухоженными ногтями. Все трое были очень похожи друг на друга.

- Кисиль обещал, что такого вопроса не возникнет, - пожал плечами Эддрик, стараясь выглядеть уверенно.

Словно поняв его, один из мужчин протянул два кулона, отвесив очередные поклоны.

- Это кулон-переводчик, - услышал Эжен едва одев тонкий шнурок на шею, - благодаря ему у вас не возникнет проблем со знанием языка.

- Благодарим вас за заботу, - кивнул Эддрик.

- Думаю, что стоит познакомиться еще раз. Мы Торин, Корин и Норин. Мы живем по соседству с вашим будущим домом. Именно поэтому нам выпала честь встречать вас. Сейчас мы вас проводим к вашему дому. И в дальнейшем будем рады оказать помощь в том, чтобы обжиться на нашей земле.

Дом, в котором предстояло жить Эддрику и его семье, был бревенчатым произведением искусства. Внешние контуры арочных окон представляли собой сложный узорный рисунок. На крыше красовалась фигура крылатого льва, между этажами малые подкрылки имели форму виноградной лозы и раскрашены были в соответствующие цвета. На третьем этаже располагалось два балкона с низенькими перилами. Вход в дом был под крышей с навесом.

- Какая красота! – Эжен искренне восхищался внешним убранством дома.

- О, не стоит слишком поражаться, - небрежно махнул рукой один из мужчин, - у нас принято так украшать дома. Пожив у нас, вы поймете, что ваш дом далеко не верх архитектурного искусства. Впрочем, если у вас будет желание, вы можете изменить что угодно в устройстве дома. И приукрасить его по собственному желанию.

Именно этот момент щенки бастет выбрали, чтоб залиться горестным плачем в отсутствие Эжена.

- У вас дети? – нахмурился, кажется, Корин.

- Нет, - покачал головой Эжен прежде, чем Эддрик смог что-то ответить.

Дом словно дышал потребностями каждого из них.

Эжен медленно шел по дому, выбирая для себя комнату.

Высокие потолки и большие окна визуально увеличивали и так немаленькие помещения.

В коридорах, гостиной и спальных комнатах повсюду стояли кадки с цветами. Вообще, здесь ни одно помещение не обходилось без растений.

Комната, которую Эжен присматривает себе, ничем не окрашенная имеет натуральный цвет дорогих пород дерева, только оконные рамы ярко выбелены.

На подоконнике в маленьких горшочках растут цветы с темными овальными листьями и мелкими красными цветками. Под окном, в кадках, стоят большие разлапистые растения.

Широкая кровать стоит у дальней стены между окном и дверью, застеленная шерстяным пледом. Шкаф и комод соседствуют друг с другом. Еще есть стол, стул и два кресла.

- Вам приглянулась эта комната? – раздается позади него.

- Да, здесь очень хорошо, - кивает Эжен, оглядываясь к вошедшему мужчине.

- Меня зовут Крамер, я управляющий в вашем доме, - представляется тот.

Крамер на целую голову выше Эжена. Черные волосы зализаны назад и собраны в тугой хвост. Борода коротко подстрижена. Если прическа похожа на те, что предпочитают в Карумии или Кальрадии, то бороды не слишком популярны в обеих странах, где жил Эжен. Именно поэтому он неприлично долго задерживает взгляд на растительности лица.

- Что-то не так? – уточняет мужчина и Эжен поспешно качает головой. – Я хотел уточнить по поводу ваших… питомцев.

- А что с ними?

- Где бы вы хотели их содержать?

- Они такие маленькие. Им можно некоторое время пожить в доме? Например, постелить в углу в моей комнате?

Первый гость появляется в их доме в тот же день. Это старый мужчина в плотных свободных одеждах серого цвета. Волосы прикрыты платком.

- Мне неудобно, что я беспокою вас сразу по приезду, - извиняется он, поджимая полные губы, - Меня зовут Улье Фомеш. Я смотритель храма Святых Мучеников.

- Рады знакомству, - кивает Эддрик.

Они, правда, не слишком рады приезжему. Оба, и Эддрик, и Эжен, прилично устали с дороги. Спины ломит после непривычного сна на земле. Тело словно деревянное от долгого времени в карете. Им обоим хочется отдохнуть.

- До меня дошли слухи, что вы привезли щенков бастет, - Фомеш склоняет голову.

- Это имеет такое значение, что вы поспешили навестить нас прямо в день приезда? – герцог Литерский не слишком доволен.

Щенки напрягают его уже тем, что слуги отказываются заходить в комнату Эжена, объясняя это страхом перед бастет. Эжен же в свою очередь носится с животиной, хотя неплохо бы провести пару часов вместе после долгой дороги. Поспать, крепко обнявшись. А теперь вот еще и гости.

- Думаю, что вы еще не успели иметь знакомство с нашей культурой, - Улье складывает руки на груди, - бастет в нашей стране почитаемое животное. Но они совершенно не готовы жить вместе с людьми. Большая честь для любого жителя внимание такого рода, как оказали бастет вам.

- К чему вы ведете?

- Не смею даже думать о том, чтобы просить вас отдать нам щенков. Впрочем, это и невозможно. Бастет если и решаются на такое, то сами выбирают себе людей для совместного проживания. Но, может быть, я могу просить вас навещать наш храм дабы дать людям возможность поклониться мудрым и великим бастет?

Эжену казалось, что этот мужчина, явившийся без спроса, несет приличный бред.

- Вы не подумайте, - Улье нервно дергает руками, - Это, конечно, будет как работа. Мы будем щедро оплачивать вашу службу в храме. И также вы будете иметь все остальные блага, доступные служителям храма.

- Давайте мы подумаем, - Эддрик не дает Эжену вставить и слова. – Сейчас мы устали с дороги и еще, в силу обстоятельств, не готовы сходу дать вам ответ. Нам ведь не нужно, чтоб это оказался неправильный ответ, данный под влиянием обстоятельств?

- Конечно-конечно, - кивает Фомеш, - когда примете решение, отправьте слугу в храм. Любой из тех, кто работает в вашем доме, знает, где находится наш храм.

- Бред, - говорит Эжен сразу, как за Улье закрывается дверь.

- Ну, в каждой стране свои уникальные традиции, - тактично отзывается Эддрик. – Думаю, стоит посоветоваться с кем-нибудь знающим.

- Например? – скептически отзывается Эжен, неприлично разваливаясь в кресле.

- С Крамером. Спросим его, что это за храм и чем он ценен. А также мне интересен тот нелогичный факт, что люди боятся заходить в твою комнату, но якобы будут поклоняться твоим животинкам в храме.

Крамер появляется немедленно и внимательно выслушивает их.

- Храм Святых мучеников один из главных храмов страны. Считается, что боги принесли великие жертвы для благополучия нашей жизни. А один из них, бог Илити, выпустил из себя первого жителя нашей страны, разрезав свой живот когтем бастет. По легенде бастет были верными спутниками бога Илити, покровителя новой жизни. Бастет, стоящий за его левым плечом, откусил свой коготь, чтоб Илити мог разрезать живот. Просьба Улье Фомеша – щедрое предложение, которое посчитал бы за честь любой житель нашей страны. Но мы все, в том числе и господин Фомеш, понимаем, что наши ценности чужды для вас. Никто не затаит обиду, если вы откажетесь. Все поймут.

- Вот как, - бормочет Эддрик, - А почему в таком случае бастет, которые находятся в комнате Эжена, так сильно боятся? Как они собираются им поклоняться?

Эжену было странно слушать все это. Ни Кальрадия, ни Карумия не отличались религиозностью. На его родине было лишь несколько монастырей, где проживали маги. А в Карумии он вообще ничего не слышал о богах, служении и храмах. Тем удивительней ему было слышать об этом в таком ключе. Из слов Крамера было ясно, что религия – важная часть жизни каждого из жителей Тамании. Смогут ли они достойно относиться к этой части их новых соотечественников?

- В храме бастет будут на своеобразной арене, отделенные таким образом от приходящих посетителей. Считается плохим делом излишне беспокоить тех, кому поклоняешься, приближаясь излишне близко. А по поводу страха… Вы должны понимать, что люди поклоняются богам, но и боятся их при этом.

- И какие же блага доступны служителям храма?

- Боюсь, что вот в этом я разбираюсь не слишком. Знаю, что им предоставляется жилье. Так что если бы господин Эжен… решил иметь еще одно жилье в силу каких-нибудь причин, ему предоставили бы его без вопросов, служители храма трапезничают в храме. Также это каждый из служителей – очень уважаемые жители города.

- Благодарю, Крамер, - кивнул Эддрик.

Их управляющий за первый день показал себя очень тактичным мужчиной, понимающим все правильно и вовремя.

Отголоски войны чувствовались лишь на первых километрах границы с Кальрадией. Дальше, вглубь страны, было совершенно не похоже, что где-то за золото и драгоценные камни умирают люди. Лишер перестраховался достаточно рано, призвав на помощь Таманию. Впрочем, желая обогатиться, разгромив соседей, Лишер никак не планировал привести собственную страну в упадок.

Правитель Карумии вообще отличался холодным умом. Ему несвойственно было поддаваться страстям в погоне за лишним мешком золота. Наверное, именно благодаря этому он правил уже достаточно долго и благополучно.

Риэль спешил, желая поскорее оказаться с семьей. Он гнал лошадь, стараясь преодолеть как можно большее расстояние засветло. В темноте передвигаться было неудобно и опасно.

Однако к дому он подъезжал уже затемно, преодолев путь за несколько дней и почти не делая привалов.

- Какого черта? – путник, появившийся из темноты, нагнал его резко.

- Кисиль! – обрадовано вскричал маг.

- Какого черта ты тут делаешь, я спрашиваю? – сердито переспросил граф, - Разве Вик не сказал тебе отправляться в Таманию?

- Но, - осекся Риэль, - я не поверил ему.

- С чего? – Кисиль был ощутимо зол, и радости от встречи не вышло, хотя Риэлю очень хотелось и объятий и слов любви после такого периода разлуки. Ему были нужны доказательства. Нужности и важности.

- Не важно, - дернул головой Глиссер, - едем быстрее.

- Куда?

- В Таманию.

- Но почему сейчас? Почему ночью? Какого черта вообще происходит, Кисиль?

- Почему ты на этой пародии на лошадь? С какой скоростью мы теперь будем ехать? – граф Глиссер не зол, он в ярости, - Почему все наперекосяк?

- Кисиль? – виновато спросил Риэль, не понимая пока в чем виноват.

- Ох, дорогой, я рад, что ты выбрался, - голос Кисиля тут же стал мягче, - Я просто переживаю, чтоб ты смог выехать из страны.

- Кисиль, что происходит?

- Мы сбегаем, - задорно улыбнулся Риэлю муж, приблизив лицо так, что улыбку в темноте стало видно.

- А где Эддрик с Эженом?

- Уже в безопасности.

- Почему мы сбегаем?

- Потому что Лишер не отпустит меня. А для меня семья важней, чем долг родине.

Риэль впервые слышит от Кисиля такие признания. Нет, Кисиль уже говорил о любви, об их важности для него, но сейчас все по-другому. Возможно, дело в моменте?

ГЛАВА 66.

Риэль изо всех сил гонит усталую лошадь, но той не сравниться с карумийским конем даже в своей лучшей форме. Граф Глиссер постоянно придерживает поводья.

Кисиль раздосадован сложившейся ситуацией. Он прекрасно знал, что Лишер – добрый друг,пока их пути совпадают. Но сейчас, когда Кисиль откровенно бросал государство в тяжелый момент, пощады ждать не приходилось. Граф Глиссер прекрасно знал, как поступает монарх с отступниками и расправу в случае поимки представлял себе вполне четко. Поэтому, как ему казалось, он сделал все, чтоб его семья была в безопасности, в случае, если ему не удастся покинуть родину. Он меньше всего хотел, чтобы кто-то из них пострадал. Ведь они уезжали как раз, чтобы иметь возможность безопасной жизни.

И графу Глиссеру искренне казалось, что он подумал обо всем.

Он щедро расплатился с Виком за его небезопасные хлопоты по высвобождению мага из плена в Кальрадии. Впрочем, за дружбу он с Виком тоже вполне рассчитался. Так что подлостей от него Кисиль не ожидал. Тем более, что Лурье вполне честно признал, что расстался с Риэлем у пограничных дорог.

Подстраиваясь под ход лошади мага, Кисиль думал о том, что ему страшно. Не за себя, он до судорог боится за жизнь своего Риэля. Чувство, неизвестное ему еще несколько лет назад, сейчас заставляло леденеть кончики пальцев и дрожать подбородок.

Отправив практически все свое ценное имущество с каретами Эддрика и Эжена, заплатив кому нужно за свой проезд по стране заранее, Кисиль не вез с собой практически ничего ценного: лишь пара побрякушек на текущие непредвиденные расходы. Но цена этих украшений совсем не закроет глаза на проезд Риэля вместе с ним. И что делать теперь он совершенно не знал.

Отправляясь в Кальрадию, чтобы выйти замуж за герцога Литерского, Кисиль никогда не мог подумать, что все обернется именно так. Он помнил, как презирал и высмеивал тех, кто ухитрился влюбиться. Привязанности и забота о других были чужды ему. Это сильно расстраивало родителей, но они верили, что Кисиль встретит того, кто растопит его сердце. И были очень рады появлению Эддрика и Риэля в его жизни. И Эжена чуть позже.

Мысли крутятся, роят в голове Кисиля. Воспоминания прошедших лет приходят друг за другом, заставляя губы невольно тянуться в улыбке. Наверное, поэтому, затерявшись в воспоминаниях, он не сразу замечает, что лошадка Риэля спотыкается раз за разом.

Кисиль дергает за поводья, останавливая коня, и Риэль следует его примеру.

- Я соскучился, иди сюда, - говорит Кисиль, спешиваясь.

Влюбившись, он не учился говорить красивые слова и комплименты. Он умел это давно, и ему не составляло труда порадовать членов своей семьи ласковым словом. Сложней было учиться говорить то, чему поверил бы его маг.

К горячим и страстным фразочкам маг относился с большим подозрением. И граф Глиссер частенько напоминал себе, что нужно сказать не только приятную пошлость, но и что-то такое, что заденет сердечко любимого мага.

Риэль послушно скользит в его объятия, и Кисиль от души позволяет себе наслаждаться горячим телом.

- Что происходит?

О, Кисиль привык, что даже если десятки раз сменить тему разговора, маг будет держать в голове интересующий его вопрос.

- Мы уезжаем жить в Таманию, - стараясь держать беспечный тон, отзывается Кисиль.

Он совершенно не желает обманывать Риэля о сложности их ситуации. Он просто не хочет нагнетать обстановку еще и грустным тоном.

- Почему?

- Потому что здесь нет подходящих условий для нашей жизни, - пожимает плечами Кисиль.

- Ты это не хотел рассказывать тогда?

- Не хотел волновать вас, возможно, зря.

- Мы же семья, - укоряюще говорит маг, - Мы бы помогли и поддержали.

- Точно, - кивает Кисиль, - всем свойственно ошибаться.

Ему так просто сейчас признать, что он был не прав. Он вообще многому научился после обретения семьи.

- Мне стоит знать что-то еще, чтоб не обижаться потом, что ты опять что-то скрыл? – ухмыляется Риэль.

Все-то он знает.

- Лишер понял, что я затеял. Смею предположить, что за мной уже погоня. И на каждом военном посту меня ждут.

- Но ты ведь что-то придумал по этому поводу?

- Точно, я договорился там-сям, - кивает Кисиль.

- Что я из тебя все вытягиваю?

- Я платил за проход только одного человека. Думал, что ты уже будешь в Тамании.

- Не переживай, - Риэль целует его в подбородок, проводит холодными пальцами по щеке, - Разве зря я маг? Езжай спокойно, я никого не побеспокою.

- Каким образом?

- Я отведу от себя внимание.

- Хорошо, - Кисиль чувствует, что беспокойство еще не отпустило его, но от уверенности в голосе мага значительно поубавилось, - Оставь свою лошадь здесь и садись позади меня. Так будет быстрее в разы.

Риэль взбирается на коня позади Кисиля и тесно прижимается к мужу.

Эжен сидит на полу в своей комнате, вяло играя с щенками.

Он назвал их Ки и Ри. И, хоть Эддрик и говорит, что те абсолютно одинаковые, вполне четко отличает одного от другого.

Эжен еще не озвучил свое решение Улье Фомешу. И даже Эддрику еще не сказал, но сам уже точно знает, что даст положительный ответ. Так как это тот самый его шанс получить независимость, чтобы иметь возможность быть с семьей не потому, что его преследуют или ему не на что жить.

- Ты выглядишь очень печально, - Эддрик входит без стука и садится рядом на пол.

- Как ты себя чувствуешь? – отзывается Эжен.

Он слишком привык видеть в Эддрике сильного мужчину, главу семьи и сейчас слабость со стороны герцога Литерского для него большая странность.

- Все хорошо, - мягко улыбается Эддрик, - так почему ты грустишь?

- Я решил принять предложение господина Фомеша.

- Ну и в чем же причина твоей грусти? Ты станешь уважаемым человеком. По-моему это здорово. Нет?

Эжен молчит, не уверенный в том, как правильно и, главное, а стоит ли озвучить то, что заставляет его грустить.

- Скажи мне, что я не прав в своем предположении и дело не в том, что ты сомневаешься в нас? – хмуро говорит Эддрик и, получив в ответ тишину, подвигается ближе.

- Я тебя люблю, не сомневайся, мой хороший мальчик, - шепчет Эддрик Эжену. – И они тебя любят, приедут и скажут тебе это.

Они, Кисиль и Риэль, тоже повод для грусти для Эжена. Он беспокоится. Прошло уже две недели, как они тут, а Кисиль с Риэлем еще не появились. И ни одной весточки от них нет.

- Я тоже тебя люблю, - говорит Эжен и чувствует, что эти слова не потому, чтоб не молчать, а потому что они и правда любит.

Потому что они его семья.

- Отправишь ответ Фомешу прямо сегодня? – спрашивает Эддрик, продолжая обнимать Эжена.

- Да, наверное, - отзывается тот. – Когда они приедут?

Эжен знает, что, наверное, не стоило задавать этот вопрос. Не стоило волновать такими разговорами Эддрика, ждущего ребенка.

- Они приедут, не волнуйся, - говорит Эддрик, сильнее сжимая пальцы на плече Эжена, - Пойдем, отправим ответ Фомешу. А лучше прогуляемся и посмотрим вместе, что это за храм такой.

Храм Святых мучеников – большой дом с тонким шпилем на крыше. Стены увиты тонким плющом так плотно, что цвет стен и не видно.

Эжен останавливается перед входом, разглядывая резной заборчик, высотой до щиколотки.

- Смелей, - подталкивает его Эддрик.

Фомеш встречает их прямо перед входом, словно знал, что они придут.

- Я рад, - улыбается Улье, - Я бесконечно рад, что вы приняли положительное решение. Не знаю, как выразить вам свою благодарность за то, что вы преподнесете нашим жителям столь щедрый дар.

- Я надеюсь, что тоже буду рад принятому решению и не пожалею о нем, - кивает Эжен.

Они договариваются о том, что первый раз тот приведет бастет на служение, которое состоится через два дня в субботу. А потом еще долго обсуждают какие-то мелкие, но кажущиеся Фомешу важными подробности первого рабочего дня Эжена.

На следующее утро Эддрик отбывает на встречу в доме князя. Военный совет собирается именно там. Таманские боевые маги имеют большой опыт, и вряд ли для них составит большой труд подготовиться к разгромной победе над войском Кальрадии. Но какой правитель не желает знать больше о соседствующих странах.

- Ты не переживаешь? – спрашивает сонный Эжен, наблюдая, как Эддрик собирается.

- По поводу?

- По поводу того, что выдаешь секреты родной страны? Я понимаю, что мы давно уехали оттуда, но все же…

- Дорогой, - усмехается Эддрик, - Я продал свою родину еще до твоего появления в моей жизни, выбрал благополучие моей семьи.

- Я чего-то не знаю? – спрашивает Эжен и садится на кровати.

- У нас впереди множество вечеров для сказок о моем прошлом, - отзывается Эддрик, поправляя воротник камзола.

Их новый гардероб еще не готов, но пара одежд уже сшита.

Эжену местный стиль очень нравится, он чем-то напоминает ему одежды, которые носили в высшем обществе Кальрадии. Яркие расшитые одежды. С тем лишь отличием, что одежду украшают не драгоценностями, а обычным стеклярусом, правда, совершенно разнообразных форм.

Едва стоит Эддрику выйти из дома, как Эжен подбегает к окну. Он ждет, очень сильно их ждет. И боится, что ждать будет до конца своей жизни.

Эжен всматривается в дорогу, исчезающую в глубине густого леса, которую видно из окон спальни Эддрика.

Крамера, пришедшего через пару часов предложить ему завтрак, он отсылает взмахом руки.

В окно Эжен смотрит, пока глаза не начинают слезиться. Солнце заглядывает в окна, заставляя щуриться. И вот, когда Эжен уже собирается покинуть свой пост, на кромке леса появляются два всадника.

ГЛАВА 67.

Дорога в Таманию проходит по малонаселенной территории. По дорогам Карумии всюду стоят, несмотря на это, посты. Одетые в тяжелую броню отряды по восемь человек пропускают лошадь Кисиля, получив от него какое-то письмо. Риэля они словно и не замечают.

- Чудеса, - ухмыляется Кисиль, когда они проезжают третий по счету пост.

- Ну что, граф Глиссер, только чуточка магии, - шепчет Риэль, крепче прижимаясь к супругу.

- Боюсь, что титул по отношению ко мне больше неприменим.

- Как это?

- Риэль, я беглый политический преступник, ты должен это понимать.

- Когда ты успел? Может правитель еще не знает?

- Милый, он это узнал, как только я выехал из столицы. Ты думаешь нет желающих меня уничтожить и растоптать?

- Думаю есть. Любимчики правителей обычно у остальных не в почете.

- Правильно говоришь, - кивает Кисиль, - теперь я муж военного советника Тамании.

Они устроили привал посреди поля, под старым раскидистым деревом. У Кисиля были с собой достаточно скудные припасы. Риэль не ел достаточно давно, и рад был бы подкрепиться сейчас поплотней.

Бывший граф лежал на траве, щуря глаза в свете заходящего солнца. Рядом небрежно валялся дорогой плотный сюртук из камлота, украшенный шитьем из шелковой нити. Риэль сидел рядом и теребил браслеты. Дорогие камушки, украшающие запястья, говорили ему о том, что со всеми членами его семьи все в порядке. И это радовало мага.

Он любил каждого из супругов. Его мужчины требовали каждый своей особенной любви, но именно это и привлекало Риэля.

- И тебе не жаль того, что ты оставил на родине? – спросил маг любимого.

- В жизни всегда приходится выбирать, - Кисиль подтянул сюртук, положил его под голову и повернулся к мужу.

- Я задал другой вопрос, - Риэль глубоко вдохнул свежий воздух и сорвал цветок.

Серая сердцевина, окруженная белыми с розовыми прожилками лепестками, почему-то ассоциировалась с Кисилем. Такой понятный и простой снаружи, бывший граф имел более богатый внутренний мир, чем могло показаться вначале. С сожалением маг признавал, что даже сейчас, спустя много времени после их первой встречи, ему частенько нужно задавать вопросы, чтобы понять истинное мнение мужа по какому-либо вопросу. И слишком часто, ведя серьезные разговоры, нужно сосредотачиваться на ответах Кисиля, чтоб не получить ответ на совершенно иной.

- Я ответил на тот вопрос, который ты задал.

- Не думаю, - настроение у мага испортилось резко.

- В жизни приходится выбирать и я выбрал. О том, что осталось за рамками выбора, не сожалеют, мой дорогой.

- Ну почему же, - Риэль поджал губы.

Кисиль перетек на живот одним слитным красивым движением. Волосы, перехваченные лентой, соскользнули на плечо. Бывший граф облизнул языком тонкие губы и улыбнулся.

- Я не жалею и не буду жалеть, что выбрал вас, мой возлюбленный супруг.

Лаская кончиками пальцев, поглаживая бедро мага, Кисиль прижался к колену Риэля.

Маг медленно кивнул, перехватив холодные пальцы любовника.

- Я ползал за вас на коленях перед Лишером, вымаливая ваши жизни у моего правителя. Я привез вас в Карумию против воли моего монарха. Я не только поселил вас в своем доме, но и узаконил наш брак. Я, закоренелый холостяк, представил обществу моих супругов. Устроил ваш отъезд. Бежал, став преступником. И ты еще сомневаешься?

- Я сомневаюсь именно поэтому, - хмуро отозвался Риэль, - Всем свершениям есть границы.

- Тогда у меня есть впереди вся жизнь и еще немного, чтоб доказать тебе, что моя любовь к вам настолько сильна, что я никогда не пожалею о принятом решении.

Впервые в жизни Эжен познал всю степень разочарования в тот момент, когда понял, что всадники, подарившие ему надежду на воссоединение семьи, приблизились настолько, что появилась возможность их разглядеть.

Правду говорят, что истинную цену вещи понимаешь только когда теряешь ее. Сейчас, когда вера таяла, тонкой струйкой утекая сквозь приоткрытое окно, Эжен как никогда понял, как много места в его сердце занимали Риэль и Кисиль.

Худенькие щенки бастет грустно скулили у его ног то ли пытаясь утешить хозяина, то ли разделяя его тревогу. А Эжен сам не мог понять, с чего погрузился в такой унылый настрой.

- Ты сидишь так целый день, - укорил Эддрик, вернувшись с собрания. – И даже не ел.

- Я не голоден, - Эжен прислонился к плечу любовника.

Они так и не стали супругами в традиционном понимании этого слова. В Кальрадии Эжен сбежал из-под венца, оставив несостоявшегося супруга пред гневными очами монарха. А в Карумии до этого так и не дошло, оставшись на уровне обещаний Кисиля. Эжен точно знал, что ему не нужен брак, чтоб быть рядом с ними. Но привычки и традиции, впитываемые годами, не так просто изжить. Впрочем, в их жизни уже столько всего произошло, что глупо цепляться за какие-то устои, потерявшие свою ценность уже несколько лет назад. Именно в тот момент, когда Тори подал ему бумагу с другим текстом клятвы, все разделилось на «до» и «после». Живя жизнью небольшого торговца, Эжен не раз задавался вопросом, к чему это было нужно Тори. В дневнике об этом моменте не было сказано ни слова. И единственный ответ, приходящий на ум, угнетал. Кисиль ведь не мог желать, чтоб Эжен пропал из их жизни. Или мог? Решится ли он спросить об этом у самого Кисиля?

- А я очень хочу есть, - смеется Эддрик.

Эжен всегда восхищался тем, каким человеком стал Эддрик. Конечно, он не знал любовника в ту пору, когда тот еще рос для того, чтоб стать чьим-то младшим мужем. Но, безусловно, вытравить из себя привычки и покорность в характере, сложно. Расправить плечи и смотреть первым мужьям в глаза, ощущая себя равным.

- Человечек внутри меня голоден.

Вряд ли Эддрик сделал это нарочно. Но Эжену от этой фразы стало стыдно. Он не слишком интересовался самочувствием любовника в последнее время. И, как обычно, больше беспокоился о своих переживаниях.

- Прости.

- Все хорошо, - Эддрик улыбнулся, проведя рукой по щеке Эжена, - Просто пойдем ужинать.

Эжен задрал рубашку Эддрика и погладил чуть округлившийся гладкий живот.

- Как ему там?

- Думаю неплохо.

- А ты знаешь кто второй отец?

- Так ли это важно, если мы одна семья? – Эддрик тянет Эжена за собой, не позволяя дальше спрашивать про ребенка.

Кисиль заставляет лошадь ехать на пределе возможностей, чтобы быстрей проехать небезопасную сейчас для них Карумию. Родная страна, всегда безопасная для графа Глиссера, сейчас оказалась одним из самых опасных мест.

Кисиль точно знал – Лишер в ярости от его поступка. Монарх не понимал игры Кисиля в любовь, как он это называл, с самого начала, но позволял любимому придворному резвиться. Но сейчас, когда приказ избавиться от семьи прозвучал фактически прямым текстом, Лишер не простит нарушения его веления.

Назад дороги нет, и не будет никогда. Предавший однажды – всегда предатель. Лишер считал так всю жизнь и вряд ли появится в жизни монарха тот человек, ради которого он изменит свои принципы.

Кисиль жалел. От себя не было смысла скрывать, насколько он страдал по оставленной жизни уже сейчас. Вот Риэлю совсем не стоило говорить об этом. Маг неправильно поймет страдания любовника. Кисилю казалось логичным, что бросив родителей, оставив дом и распрощавшись с привычным укладом жизни, нельзя просто забыть об этом. Скорее всего, это то, что он будет вспоминать до конца жизни. Но он выбрал то, что для него важней. И вот об этом ничуть не сожалел.

И теплые, несмотря на прохладу ночи, руки, обнимающие его за талию наилучшим образом подтверждали, что он не пожалеет о своем выборе.

Кисиль уже очень соскучился по Эддрику и по Эжену. Вообще, он сам не понял, когда успел влюбиться в этого мальчишку. Нет, не было тех бурных чувств, которые слепят и заставляют совершать безумные поступки. Скорее тонкая жаркая нить, вплетающаяся в его чувства к Риэлю и Эддрику.

Таманский переход показался рано утром, когда солнце только всходило.

- Ты знаешь куда ехать?

- Конечно, - в голосе Кисиля звучат капризные самоуверенные нотки.

Маг утыкается ему в шею, шумно выдыхая.

- Хочу тебя.

- Не думал, что после долгой дороги усталый, грязный и потный я вызываю такие желания.

- Меня заводит такой твой тон. Я помню в Кальрадии вечно ходил возбужденный. Ты капризничал всю дорогу.

- Ты не говорил об этом раньше.

- Ну да, - Риэль дергается, но продолжает, - Я ведь не слишком умею о таком говорить.

- Мм, потерпи. Еще пару дней и мы будем снова заниматься любовью на шкурах перед камином.

- Целых пару дней?

- Мне нужно выспаться, - фыркает Кисиль.

Риэль не плачет. Эддрик уверен, что маг и сам не замечает, как тонкие струйки соленой влаги текут по его щекам, когда он прижимается к мужу.

- Ты… ждешь ребенка? – удивленно спрашивает Риэль.

- Да, - Эддрик аккуратно обнимает супруга за талию, ожидая реакции.

- Это так замечательно, - маг нервно облизывает губы, - от кого?

- Вот родится, тогда и узнаем, - Эддрик улыбается.

- Это твой ребенок, Риэль, - пожимает плечами Кисиль, небрежно опираясь на косяк.

- Откуда ты знаешь?

На него смотрят три пары глаз.

- А разве я не прав, любовь моя? – обращается он к Эддрику.

- Прав, - кивает тот.

- Так вот, момент конечно не слишком подходящий, - Кисиль стряхивает с сюртука дорожную пыль прямо на чистый пол гостиной, - Но это моя последняя тайна от вас. А я прямо сейчас желаю очиститься и войти в новую жизнь без грязных тайн от любимых людей.

- Говори уже, - хрипло торопит Эжен.

- Каждый из нас обязан принести Риэлю ребенка, который будет рожден на территории Тамании. Это было основным условием того, что нам разрешат переехать.

- В чем смысл? - уточняет Эжен.

- Тамания – закрытая страна, мой дорогой, - Кисиль подходит и развязно обнимает еле одетого со сна мальчишку, - Обновление крови для них достаточно важно. Тамания страна магов. И им нужны дети мага, которые тоже будут магами. Я не считал, что для кого-либо из нас будет проблемой родить от Риэля ребенка. Сомневался только насчет Эддрика, но все так удачно сложилось…

- А сложилось ли? Или, как и там? В случае брака с Эженом? – хмыкает Эддрик.

- Ну, там тоже удачно сложилось. Но здесь я не причем. Ты же видел. Моя реакция была, к сожалению, искренней.

- И ты тоже будешь готов родить от меня ребенка? – спрашивает Риэль, поворачиваясь к нему.

- Я ужасно хочу от тебя ребенка, - Кисиль приближается, затягивая мага в поцелуй.

- А ты Эжен? – спрашивает Риэль, освобождаясь от объятий Кисиля.

- Я так понимаю, что здесь уже все решено? – печально усмехается Эжен.

- Не в твоем случае, любовь моя, - Эддрик обнимает его со спины.

- Я чего-то не знаю?

- О, если коротко, то Эжен, пока вас не было, успел стать почтенным служителем храма.

- Интересно, - Кисиль улыбается, - И замечательно. Ты же хотел быть независимым, мой хороший. Теперь ты можешь быть с нами, потому что ты этого хочешь.

Кисиль, мягко ступая, подходит к Эжену.

- Люблю тебя, - его сухие губы едва касаются губ любовника, - Я не подарил тебе это.

Кисиль протягивает толстое кольцо, украшенное узорным орнаментом и гербом дома Глиссер.

- Это обручальное кольцо. Но сейчас, похоже, оно уже не имеет нужного значения. Впрочем, оно все равно твое.

Эжен принимает кольцо и бережно одевает его на безымянный палец.

- Ну что? – весело улыбается Эддрик, - вернемся к тому с чего начали?

И, ничего не объяснив, уходит из гостиной.

Возвращается он через несколько минут, неся в руках пояс, с вышитым гербом герцога Литерского.

Они стоят друг напротив друга. Четверо взрослых мужчины, немало изменивших ради друг друга в этой жизни. В лучах яркого полуденного солнца на пороге нового пути. И каким бы он ни был этот путь, они дают клятвы пройти его вместе, рука об руку. Поддерживать друг друга на тропах невзгод. Разделять радость и счастье. Дарить любовь.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org