Автор : Сахаров Василий Иванович
Название книги: Граф Мечников
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/saharov-vasilii-ivanovich/graf-mechnikov

Василий Сахаров

Мечник

Глава 1

Кубанская Конфедерация. Станица Павловская.

15.11.2061

Майор Черепанов, затянутый в тёмно-зелёный армейский камуфляж стройный брюнет, оторвался от ноутбука, на котором что-то печатал, поднял на меня взгляд и спросил:

– Может быть, всё же останешься?

– Нет, командир, для себя я уже всё решил. Хватит, свой пятилетний контракт отработал честно, а теперь на вольные хлеба хочу уйти. Деньги есть, связи имеются, да и подругу мою, что за морем, в Трабзоне с ребёнком осталась, сюда перетянуть хочу. Построю дом в Гвардейском, отдохну, а там уже и решу, чем заняться.

– Ну, раз так, значит, иди своей дорогой и не отступай. Однако если захочешь вернуться, то прапорщика я тебе в бригаде сразу пробью и в военное училище отправлю. У нас офицеров не хватает, да и с хорошими сержантами проблема. Сам всё знаешь.

Да, это я знал. После похода на Кавказ, где наш экспедиционный корпус умылся кровью, потерял более шестидесяти процентов личного состава и всё тяжёлое вооружение, от нашего гвардейского батальона спецназа в строю осталось только четыре человека. Мы вернулись в станицу Павловскую, где находился базовый лагерь нашей славной Четвёртой бригады, некоторое время отдыхали, и началась обычная служба. Президент Симаков, по сути диктатор нашего государственного образования под названием Кубанская Конфедерация, приказал восстановить наш батальон, и понеслись деньки один за другим.

Мне, самому обычному гвардейскому сержанту Сане Мечникову, дали под командование группу молодых разгильдяев, готовых послужить родине, и за год с небольшим я постарался сделать из них настоящих бойцов. Думается, это у меня получилось очень хорошо. Все пятнадцать человек, находившихся у меня под началом, стали настолько лютыми бойцами, что их даже свои сослуживцы немного побаивались, и не важно, новобранцы или ветераны, всё едино. В душе я гордился этими парнями и передал им всё, что знал и умел сам, а может, даже чуточку больше, поскольку не скупился и за небольшое вознаграждение нанимал в бригаде инструкторов, которые в какой-либо военной специальности понимали и знали больше, чем отслуживший пять лет сержант.

Завтра заканчивался мой пятилетний контракт, который я в своё время подмахнул не глядя. Я попрощаюсь с парнями, прошедшими со мной очень многое, с бойцами моей группы и с нынешним командиром батальона. Что будет потом? Над этим вопросом я размышлял часто. Но на какой путь мне встать, так до конца и не определился. И не потому, что были какие-то сомнения, а по той простой причине, что я знал: строить долгосрочные планы в нашем изменчивом мире бесполезно. Человек, в данном случае я, может размышлять о чём угодно, но куда кривая его судьбы вывезет, предугадать нельзя. Впрочем, я верил в свою счастливую звезду и хотел надеяться только на лучшее. Впереди свободная жизнь, игра начинается, но уже сейчас у сержанта Мечникова есть некоторые планы на будущее и несколько козырей в рукаве.

В первую очередь конечно же это деньги, которые у меня имелись. Не много и не мало, но три тысячи золотых конфов наличкой, а это, между прочим, сорок пять килограммов драгоценного металла, и акции некоторых предприятий нашего государства, общей стоимостью ещё в пятнадцать тысяч монет. Пока все это хранилось у нашего бывшего комбата Сергея Ивановича Ерёменко, который после полученных на Кавказе ранений не смог более тянуть на себе командование батальоном, но службу не бросил и сейчас заседал в органах государственной безопасности, заместителем начальника аналитического отдела. Неплохо пристроился полковник, глядишь, и мне это какую-нибудь пользу принесёт.

Во-вторых, мои надежды укреплялись тем, что наконец-то на границах Конфедерации воцарилось относительное спокойствие, которое несло стране долгожданную стабильность и возможность развиваться без угрозы со стороны внешних врагов. На севере – мир, царь Иван подписал пакт о ненападении и, как говорят, тихо спивается у себя в столице, городе Шахты. В Крыму нанесён удар по караимам, и они отступили к западному побережью полуострова. На востоке после сражения под Мокрым Батаем единственная уцелевшая орда дикарей-«беспределов» всё же обогнула озеро Маныч-Гудило и ушла в сторону Волги.

Самая главная проблема оставалась на Кавказе, где войска Новоисламского халифата стремились пробиться к нашим внутренним районам. Однако в течение летней военной кампании, блестяще проведённой нашим самым лучшим полководцем генералом Крапивиным, южане были вынуждены отступить. Как вещало столичное радио, главный источник информации в нашем государстве, было проведено сразу четыре наступательные операции, и сейчас, понеся огромные потери, южане вновь откатились на территорию Грузии и Азербайджана. Они потеряли Кабардино-Балкарию, Аланию, плодородную Рионскую низменность и большую часть Чечни и вновь собирали войска для очередного рывка на север. О мирных переговорах речь пока не шла, халифатцы всё ещё были сильны. Но Крапивин должен был их дожать в течение зимней кампании, и сомнений в том, что Новоисламский Халифат потерпит поражение, не было ни у кого. Опять же Трабзон от них откачнулся и заключил с нашими войсками, вышедшими к Кобулети, временное перемирие.

И третье, что вселяло в меня уверенность в завтрашнем дне, – это то, что я был молод. Мне всего только двадцать два года, я здоров, силён, неглуп, хорошо подготовлен и готов принять любые удары судьбы, выстоять и оказаться победителем. Можно сказать, что это самоуверенность и бахвальство. А с другой стороны, это знание своих сильных сторон.

– О чём задумался? – прервал мои размышления Черепанов.

– О гражданке, командир, – усмехнулся я и сам спросил: – А ты отчего в отставку не выйдешь?

– Что мне там делать, Мечник? Я воин и, кроме как воевать, ничего не умею. Веришь или нет, а я когда одежду гражданскую надеваю, так места себе найти не могу. Батальон – мой дом, и здесь моя родная стихия.

– Понятно, – протянул я. – Ерёменко при встрече что-нибудь передать?

– Да в общем-то нет. – Комбат пожал плечами. – Мы с ним по рации частенько общаемся, а вскоре к Павловской телефонную линию протянут – и совсем хорошо будет.

– Насчёт Исмаила что-то слышно?

Майор нахмурился и ответил:

– Нет, ничего нового. Известно точно, что Гену Симакова в Грузии именно он достал. А вот что с ним потом случилось, неизвестно. Его искали, и, между прочим, очень хорошо, но никто найти не смог. Как в воду Исмаил канул, и, наверное, для него это самый лучший вариант. Всё же он не кого-то привалил, а старшего сына президента, хоть и предателя, но всё же родную кровь. Как Симаков-старший отреагировал на это убийство, можно только догадываться, так что, скорее всего, сидит сейчас наш камрад где-то высоко в горах, вот пусть там и находится.

– Ясно. – Я встал с кресла. – Ну, пойду напоследок по лагерю пройдусь.

– Давай, – кивнул офицер и вернулся к экрану своего ноутбука.

Выйдя из штаба батальона, невысокого и приземистого кирпичного домика на окраине станицы Павловской, я огляделся. Всё как обычно. В палаточном лагере, раскинутом вокруг нескольких улиц, военная суета, хотя большей части нашей бригады здесь нет – кто на Кавказе, кто на Дону, а кто и вообще непонятно где боевую задачу выполняет. Однако два батальона всегда на месте, и, как обычно, над плацем разносится гневный голос майора Максимова, этого человека-переростка, готовившего для бригады новых бойцов.

Эх! Хорошо-то как! Я полной грудью вдохнул осенний ветерок и направился в сторону палатки, где находилась наша вторая группа. Воины у меня резкие, и приходится постоянно за ними присматривать, чтобы не залетели в какую-нибудь нехорошую передрягу. В этом месте я нахожусь последние сутки, и совсем не хочется тратить это время на спор с каким-нибудь бригадным офицером, у которого в станице на вечерних танцах подругу увели, а потом в грызло сунули, чтоб не пытался на солдата авторитетом и погонами давить.

В расположении группы всё было в норме. Бойцы вернулись с полигона, чистили оружие и слушали льющуюся из подвешенного в углу динамика музыку.

– Сержант, – обратился ко мне один из парней, молодой белобрысый паренёк, позывной которого был Сметана, – когда на стол накрывать будем?

– К вечеру, вместо ужина. Всё купили, что я говорил?

– Так точно! – Солдат шутливо козырнул. – Всё самое лучшее, что в станице на рынке имелось. – Паренёк ухмыльнулся и перечислил: – Водочка и винцо, три ящика пива и фрукты, салаты и хлеба двадцать караваев, колбаска, зелень и рыбка копчёная. Что в списке было, всё взяли.

– Что с мясом на шашлык?

– Замариновали четыре ведра, два с бараниной и два со свининой.

– Норма. – Я присел за столик в уголке, который сколотил специально для себя, и достал из РД, лежащего под ним, свой ноутбук, верой и правдой служивший мне вот уже почти пять лет.

– Мечник, – вновь окликнул меня Сметана, – а кто у нас вместо тебя командиром группы будет?

– Офицеров нет, прапорщиков тоже не хватает, так что сержант Иноков из Третьей роты.

– Это тот, у которого пять ранений было?

– Он самый, между прочим, мой товарищ, так что слушать его как меня. Как поняли, воины?! – Я оглядел сидящих посередине палатки парней.

Бойцы загудели, мол, не переживай, сержант, мы не подведём. Раз так, то можно быть спокойным, хотя намучается с ними Инок, это и к гадалке не ходи, слишком уж лихие парни у меня на воспитании были. Впрочем, это уже не моя забота.

Воткнув адаптер ноутбука в сеть, я включил его и вывел на экран текстовый файл, созданием которого занимался уже три месяца. В нём не было ничего секретного. Но у многих людей он вызвал бы определённый интерес, так как это было полное описание Кубанской Конфедерации на этот год. Сюда я вносил всю известную мне информацию по ресурсам, населению, промышленности и экономике нашего государства. Зачем? Так это совершенно понятно. Я собирался начинать новую жизнь и был просто обязан знать, что и где находится. Начинал с мелочей, а потом так увлёкся, что и парней своих стал напрягать, дабы сведения добывали. Благо народу у нас в бригаде много и он разный, люди со всех концов страны здесь службу тянут. У одного кусочек информации имеется, у другого, а сложи всё вместе – очень полная и точная картина всей нашей державы получается. Плюс имеются старые карты, так что если сведения накладывать ещё и на них, то совсем шикарно выходит.

Сегодня мой труд по землеописанию Кубанской Конфедерации был окончен, до вечернего празднования время ещё есть, и я, в который уже раз, стал просматривать этот файл и по мелочам добавлять в него что-то новое.

Итак, на сегодняшний день Кубанская Конфедерация состоит из двенадцати районов и столичного округа, прежняя республиканская структура была упразднена нашим диктатором ещё в прошлом году. Самый северный район – Ростовский, очень слабый как в экономическом плане, так и по человеческим ресурсам. Нет ни одного целого завода, но местные жители пытаются знаменитый «Ростсельмаш» восстановить. Людей в тех краях около семидесяти тысяч. Однако постоянно прибывают беглецы со стороны Шахт, и для нас это очень хорошо.

Восточный район – Ставропольский – имеет три населённых анклава – Невинномысск, Минеральные Воды и Пятигорск. Промышленности нет, но людей чуть более ста тысяч, и идут поселенцы из других уцелевших городков Ставрополья.

Это два самых отдалённых района. Остальные десять – внутренние, те, которые ранее, ещё до чумы и Хаоса, входили в Краснодарский край, и только Керчь была владением Украины. Самый мощный район – это конечно же Приморо-Азовский, почти четыреста тысяч человек и мощная промышленность, без больших и фатальных потерь пережившая катаклизмы на самой окраине Краснодарского края. Темрюк, Славянск-на-Кубани, Ейск, до сих пор разрушенный Приморо-Ахтарск и недавно присоединенная Керчь. Вот основные городки этого района. А заводы и предприятия – разговор отдельный. Тут тебе и рыбзаводы вместе со зверофермами в Темрюке, и птицефермы в Славянске-на-Кубани, и восстанавливаемый судостроительный завод «Залив» в Керчи, и сам Ейск, город, который принадлежит семье Симаковых. Только в нём пять крупных заводов: 570-й авиационный ремонтный, Ейский станкостроительный, консервный комбинат «Азов», рыбзавод «Ейск» и предприятие «Кубаньглавстрой». Это всего лишь один район, а их ещё девять и сама столица.

Кстати, насчёт столичного округа – информации много, а всё же она неполная. Например, Краснодарская ТЭЦ, снабжающая большую часть населённых пунктов Кубани электричеством. Если смотреть со стороны, то это самое обычное государственное предприятие и в то же время – стратегический объект под охраной СБ. Сколько там трудится людей, неизвестно, и на чём она работает, также неясно – то ли на мазуте, то ли на газе. Думаю, на мазуте, но это не принципиально.

Всего в Краснодаре и окрестных посёлках проживает почти сто шестьдесят тысяч человек, из которых пять тысяч – солдаты ВБР, гвардии и госбезопасности. Кроме ТЭЦ имеется ещё шесть крупных предприятий. В первую очередь, конечно, КОФ – Краснодарская оружейная фабрика братьев Семёновых, бывший завод «Краснодарсельмаш», в настоящий момент выпускающий автоматы, винтовки, пистолеты, гранаты, патроны и холодное оружие. Кстати, у меня есть небольшая доля в этом предприятии. Второе крупное предприятие – это производящий станки, броневики и минометы завод «Седин», который в наших краях работал ещё до революции 1917 года и назывался «Куба-Ноль». Третье предприятие «Кубаньнефть». Чем оно занимается, понятно из названия. Четвёртое – «Кубаньпровод», разумеется, производящее провода и кабели. Кроме них есть «Нефтемаш» и швейная фабрика «Александрия». В общем, за двадцать с лишним лет существования нашей Конфедерации кое-что мы не только смогли сохранить, но и восстановить.

На остальных районах Конфедерации подробно останавливаться не стану, только перечислю основные промышленные объекты, которых очень даже немало. Тихорецк: машиностроительный завод имени Воровского, который производит паровозы, вагоны и оборудование. Кропоткин: экспериментальный машиностроительный завод, производитель бытовой химии, АО «Кубаньстрой» и АО «Пищепром». Новороссийск: предприятие «Новоросцемент», радиозавод «Прибой», сталелитейный «Новоросметалл» и рыбзавод «Черномор». Туапсе: рыбзавод, ликёро-водочный завод и производящий маломерные рыболовецкие судёнышки завод «Судомеханик». Анапа: завод «Пластик» и винодельческий «Джемете». Лабинск: завод по производству сахара и лакокрасочный завод. Армавир: в первую очередь это АЗРИ – Армавирский завод резиновых изделий, электромеханический завод, завод тяжёлого машиностроения, мясоперерабатывающий завод и кондитерская фабрика. Тимашевск: кирпичный завод. Горячий Ключ: лесокомбинат и фабрика по производству бумаги.

Разумеется, в свой файл я вносил только то, что работает, то, что смогло дожить до наших дней или было восстановлено, а это не более тридцати процентов всех заводов и фабрик, которые существовали до Чёрного Трёхлетия. Взять те же Сочи: там много всего было. Но сейчас, без жителей, это совершенно безлюдный и разрушенный город, в котором стоят лагерями контрабандисты и мародерствуют пираты. И таких населённых пунктов очень и очень много.

Это что касается промышленности. Другая составляющая экономического процветания нашей Конфедерации – агропромышленный комплекс. И до развала наш край был ведущим в этом направлении. А сейчас, как мне думается, мы вообще вне конкуренции.

Начну с растениеводства, и здесь есть практически всё: зерновые культуры и рис, соя и сахарная свёкла, виноград и картофель, масличные культуры, овощи, плоды, цитрусовые и чай. То есть с голоду мы не умираем, а ещё и продовольствием приторговываем, по крайней мере, начинаем это делать. Далее – животноводство. Опять же: молоко, яйца и мясо – всё своё и в достатке. Рыбная отрасль. Сюда входят не только добыча рыбы на Чёрном и Азовском морях – белуги, осетра, севрюги, сельди, рыбца и шемайки, но и промысел на зарыбленных прудах.

Вот вроде бы всё, что знал, учёл и записал. Теперь – ресурсы. Здесь нас боги тоже не обделили. Имеются большие запасы цементного сырья, гипсового и известкового камня, строительного камня, песчано-гравийных материалов и кирпично-черепичных глин. Со строительством норма. Далее – полезные ископаемые, залегающие в основном в предгорных районах. Это нефть и природный газ, мергель и йодобромные воды, мрамор и известняк, песчаник и гравий, кварцевый песок, железные и апатитовые руды, а также, что немаловажно, каменная соль. Со всем остальным, водными и лесными ресурсами, тоже полнейший порядок.

Закрыв текстовый файл, я вывел карту с обозначениями и надписями поверх старых. Мощь! По нынешним временам круче нас в округе и нет никого. Всё есть, живи и радуйся. Однако промышленность, ресурсы и продукция – это сейчас далеко не самое важное. Главное – люди, населяющие державу, вот чем мы действительно сильны. Два миллиона жителей – такого количества граждан нет ни у кого, только Новоисламский Халифат нас обгоняет. Но здесь никак нельзя равнять здоровых и крепких людей, сидящих на одном месте, и больных голодных южан, бегущих от радиации. Так что пусть не количественно, но качественно мы их превосходим, и поэтому, я знаю точно, вскоре войне с ними придёт конец.

Опять же армия, которая у нас регулярная. В первую очередь это четыре гвардейские бригады общей численностью в девять тысяч воинов. После них идут войска быстрого реагирования – ещё десять тысяч бойцов. За ними – ударные подразделения госбезопасности – полтысячи штыков, и в конце – территориальные войска МВД – семнадцать тысяч слабых в военном от ношении солдат, ранее подчинявшихся региональным лидерам и только полтора года назад перешедших в ведение органов правопорядка. Все вместе, эти рода войск – мощная сила, способная на очень многое и прекрасно дополняющая друг друга.

Свернув карту, я перешёл к другому файлу, который для меня был ещё более важен, чем предыдущий. Это был список всех самых влиятельных семей нашего государства, тех, кто реально правил Конфедерацией. В конце концов, одно из направлений, которым я хочу заняться по выходе в отставку, – это торговля, а в списке, по сути, мои конкуренты, про которых мне надо знать уже сейчас, и чем больше, тем лучше.

Во главе списка – клан Симаковых, потомственных правителей Приморо-Азовского региона, владельцев всего производства и хозяйств в городе Ейске. Сам президент Кубанской Конфедерации и его четыре сына. До недавнего времени сыновей было пятеро, но старший, Гена, надежд отца не оправдал, сдал вверенный ему Кавказский корпус врагу и бежал в Грузию, где и сгинул под ножом нашего камрада Исмаила Ахмедова. По идее Симаковы давно могли бы всё под себя подмять, но надо отдать должное разуму главы семейства, хорошо понимавшего, что это лишняя кровь, и соблюдавшего равновесие в делах политики и бизнеса. Что сказать, повезло нам с лидером, и, будь на его месте какая-нибудь сволочь, мы давно в гражданскую войну скатились бы.

За Симаковыми вторыми по богатству и влиятельности идут купцы Беловы из Славянска-на-Кубани. Три брата и две сестры. Очень умные люди, владеющие птицефабриками и занимающиеся животноводством. Кроме того, под ними половина торговли в Конфедерации. Третий клан – оружейники Семёновы, владельцы КОФ. Четвёртое по влиянию семейство – Ильские, оставшиеся у власти в Туапсе, младшая ветка клана, не пожелавшая сбегать за границу после аннексии своей республики. Они владеют винно-водочным заводом и имеют долю в заводе «Судомеханик». Пятый по силе и деньгам – одиночка, молодой мэр Кропоткина Жирков, хозяин экспериментального машиностроительного завода, производящего химию, и главный акционер АО «Пищепром», которое выпускает армейские сухпайки. Шестая и седьмая семьи находятся в Новороссийске. Это владельцы радиозавода «Прибой» Крапивины и хозяева сталелитейного «Новоросметалла» Туманяны. Восьмой клан – два брата Бариновых из Анапы: один руководит городом, второй управляет семейным бизнесом, заводом «Пластик». На девятом месте моего списка значился купец Драгунов из Армавира, про которого было известно очень и очень мало, и мне оставалось судить о нём только по одному весьма примечательному факту. Некогда старик Драгунов был третьим президентом Конфедерации, владел АЗРИ и Армавирским электромеханическим заводом, а значит, бедным человеком он не был.

Что же, основные фигуранты известны. Кроме них в Конфедерации есть ещё много других богатых и солидных людей, но эти девять семейств – самые-самые. Такой вот расклад, и, чтобы пробиться наверх, мне в любом случае придётся с кем-то из них дружить и с кем-то конфликтовать. Однако это всё потом, не через месяцы, а через годы, а сейчас, сразу после окончания контракта, я должен получить свои деньги у Ерёменко и отправиться в турецкий город Трабзон, где, как я надеюсь, меня всё ещё ждёт девушка Марьяна, дочь моего врага и мать моего сына.

– Мечник, – передо мной стоял Сметана, – темнеет, пора костёр разжигать и на столы накрывать.

– Действуйте. – Отключив ноутбук, я убрал его в РД и направился на выход.

Не люблю проводы и празднества, но людей требуется уважить, и отходная должна быть по высшему разряду.

Глава 2

Кубанская Конфедерация. Краснодар.

21.11.2061

В небольшом и уютном ресторанчике с забавным названием «Шляпник» царила тишина.

С одной стороны, это было странно, поскольку заведение находится в самом центре столицы и в нём всегда много посетителей, а с другой – вполне нормально. Стоит только посмотреть через выходящее на улицу окно на здание, серой громадой возвышающееся напротив, и, куда ты попал, становится понятно сразу. Здесь посторонних нет, поскольку массивное серое здание – это штаб-квартира СБ Конфедерации, самой страшной и ужасной конторы в государстве. Так что посетители в «Шляпнике» – как на подбор: тихие и спокойные, платят исправно и не буянят. Все вокруг свои, служащие госбезопасности, и сам ресторанчик является подведомственным заведением знаменитого Серого дома.

Хорошее местечко, и, если с кем-то необходимо переговорить по душам, лучше этого заведения во всей столице не найти. Надо взять на заметку, думаю, когда-нибудь пригодится.

Ко мне подошёл молодой и строгий официант с аккуратными тонкими усиками под носом и словно каменная статуя застыл рядышком.

– Молодой человек желает что-то заказать? – Он учтиво склонил голову, но в его голосе мне послышался сарказм.

Видимо, этот паренёк решил, что я очередной искатель счастья, только вчера выбравшийся из лесов и ещё не понимающий, куда он зашёл. Что сказать? Так думать он имеет полное право, поскольку узоров на мне нет и на спине не написано, что крепкий блондинистый парень слегка за двадцать в брезентовой горке, куртке и стоптанных берцах – герой Конфедерации, получивший Кубанский крест за номером четырнадцать из рук самого президента. Хм! Ничего, значит, врастаю в гражданку, и это хорошо, что во мне военного сразу не разглядеть.

– Любезный, принеси мне чайку и бутербродов с колбаской. – Я отвернулся от официанта и с показным безразличием стал рассматривать в окно «логово серых кардиналов».

Лицо официанта, отражение которого я мог видеть в стекле, по-видимому, сильно оскорблённого таким моим пренебрежительным отношением к его любимой конторе, еле заметно скривилось, и он сказал:

– Это здание СБ Конфедерации, молодой человек.

– Угу, – только и промычал я. – Чаю и бутербродов, любезный, живей.

Официант умчался на кухню, а я продолжал ожидать полковника Ерёменко, моего бывшего комбата, который сейчас пристроился на работу в здании напротив. Именно в этом заведении мы договорились с ним сегодня встретиться во время его обеденного перерыва.

Третий день я нахожусь в столице, живу в гостинице, присматриваюсь к городу и прикидываю, что делать с деньгами и акциями, полученными от полковника. Деньги, понятно, частью лежат в банке, а частью – у Егора Черносвита в посёлке Гвардейском. С ними проблемы нет, эти суммы будут потрачены на мой дом, куда я свою будущую жену приведу, и на обзаведение хозяйством. А вот с акциями работать непривычно, хотя и что это такое, я понятие имею.

Самая большая доля у меня (пять процентов) – в фабрике «Черносвит». Это заводик, который производит противопехотные мины МОН-50 и ОЗМ-72, а с недавнего времени ещё и сигнальные ракеты выпускать стал. Всего за пару лет акции, которыми я владел в этом предприятии, по рыночной стоимости удвоились в цене. То есть вкладывал я пятьсот золотых, а сейчас, если бы захотел эти акции продать, получил бы за них более тысячи. Что ни говори, а наш бывший комбат – мужик башковитый, и этого у него не отнять, он точно знал, что будет пользоваться спросом, и не прогадал.

Остальные акции относились к Краснодарской оружейной фабрике, судостроительному заводу «Залив», заводу Воровского, заводу «Прибой» и Лабинскому заводу по производству сахара. Все вместе мои ценные бумаги тянули почти на пятнадцать тысяч конфов, сумма более чем приличная, и такой старт, какой есть у меня, не у всякого нашего доморощенного олигарха имеется. Теперь мне предстояло решить, продавать все эти бумаги или положить их в Госбанк и жить на дивиденды. Прикинув, что к чему, я решил, что с продажей акций торопиться не стоит и полгодика можно спокойно обождать. Ценные бумаги в цене только растут, продать их я всегда успею, а основные траты мной планируются только на весну.

– Предъявите свои документы, – услышал я позади себя голос, который прервал мои размышления, и разглядел в стекле отражение пожилого полицейского лейтенанта из столичного батальона ППС.

«Вот же халдей, стукач поганый, наверняка решил бдительность проявить и вызвал наряд, – подумал я про официанта. – Ну ладно, шпион недоделанный, ты делаешь свою работу, а мне бояться нечего».

Неспешно развернувшись к полицейскому, я небрежным движением распахнул курточку. И первое, что блюститель порядка увидел, – это висящий в наплечной кобуре ТТ-33, моё личное оружие, ни разу не подводившее своего хозяина, и было схватился за свой табельный наган. Но следом он разглядел на моей груди чёрный крестик с мечами, вытянулся и сказал:

– Извиняйте, ошибочка вышла.

– Ничего, – ответил я, чуть склонил подбородок и, повернувшись к стойке, из-за которой на меня смотрел официант, молча поманил его указательным пальцем.

– Да-да. – Он угодливо склонился возле столика.

– Где мой заказ, морда?

– Не извольте беспокоиться, сей момент будет. – Он покосился на мой Кубанский крест.

– Фамилия и звание?

Мой голос звучал глухо и угрожающе, и, хотя сотрудник СБ имел полное право не открывать свою личность, почуявший командные интонации лжеофициант растерялся, встал по стойке «смирно» и привычно доложился:

– Агент-стажёр СБ Бельцов.

– Давно здесь?

– Третий день. Это моё первое назначение.

– В следующий раз будь внимательней. Но в принципе ты поступил верно, что полицейского для проверки вызвал. Вид у меня не столичный и внушающий подозрения, что есть, то есть, а рядом здание солидной конторы. Свободен, и чай принеси.

В этот момент появился тот, кого я ждал, прихрамывающий на левую ногу сорокалетний здоровяк в сером френче с погонами полковника.

– Проблемы? – Он посмотрел на меня и кивнул на Бельцова.

– Нет, всё ровно.

Проходящий в «Шляпнике» практику стажёр моментально исчез за барной стойкой. Ерёменко пожал мне руку и сел напротив, а я наконец-то получил свой чай и бутерброды.

– Ну что, Саня, осваиваешься в столице?

– Деваться некуда, осваиваюсь. Как считаешь, командир, что лучше: в Краснодаре осесть или всё же в Гвардейском?

– Хочешь спокойствия, двигай в посёлок. Ну а если собрался серьёзными делами заниматься и есть желание по социальной лестнице вскарабкаться, тогда в столице. Между прочим, рядом со мной особнячок хороший продаётся, и недорого просят, всего четыреста монет. Хозяину деньги срочно нужны, и он торопится, хотя реально этот дом под семь сотен стоит.

– Подумаю. – Я кивнул.

– Думай быстрее, а то дом уйдёт, а мне лучше, если в соседях свой человек будет. – Он повернулся к барной стойке и, повысив голос, обратился к одному из местных служащих: – Петя, коньячку мне полста и лимончик.

Полковника обслужили, а я, покосившись на выпивку, спросил:

– Не рановато, ведь только середина рабочего дня?

– Мне можно, я теперь работник умственного труда, а коньячок в малых дозах стимулирует мозг. – Полковник одним махом влил в себя янтарную жидкость и, закусив лимончиком, сказал: – Ладно, Саня, понимаю, что не просто так ты повидаться хотел. Говори, что от меня требуется?

– Иваныч, мне в Трабзон надо. Чем скорее, тем лучше. Оформи в вашей конторе бумагу хорошую и красивую, чтоб меня через линию фронта пропустили. Я-то и сам пройду, но это потеря времени, и назад не один возвращаться буду, надо, чтобы армейская разведка меня поддержала и возможные хвосты обрубила.

– С Трабзоном сейчас перемирие, Саня. Может быть, подождешь, пока всё утрясётся?

– Нет, – покачал я головой, – и так времени много потерял, больше года ждал, а теперь надо поторопиться.

– Подругу вытянуть хочешь?

– Да, её и ребёнка своего.

– Так куда торопишься, ведь сам же говорил, что не любишь её?

– Верно, но любовь – отдельно, а уважение и глубокая симпатия к этой женщине – тоже отдельно. Не знаю, как это объяснить, Иваныч. Мне с ней рядом хорошо было, спокойно, и это тот редкий случай, когда ты всегда рад человеку, смотришь на него – и сердце радуется, что он с тобой рядом. Тоскую я по этим ощущениям. Опять же ребёнок у нас есть, и, как радио вещает, положение моего тестя Кары в Трабзоне нестабильное. Мэр тамошний с нами мира захотел и может по наёмнику ударить, а в таких делах его семью задеть – как два пальца об асфальт. Да и если рассуждать чисто по-деловому, чем быстрей эту тему разгребу, тем быстрей смогу заняться другими своими делами. Выручай, Иваныч.

– А чего к Захарову или Стахову не обратишься?

– Слишком они хитрые, втянут в блудняк свой шпионский, а потом из этой ямы не вылезешь. С тобой надёжней, ты всё же человек без двойного дна, и я тебе верю.

Полковник достал портсигар, не торопясь вынул длинную турецкую папироску, закурил, с полминуты помолчал и наконец изрёк своё решение:

– Сделаем. Через три дня в Трабзон «Цезарь Куников» с «Ладным» идут, посольство повезут, и наше начальство сейчас как раз решает, кого от СБ отправить. Я пробегусь к генералу и сам в посольство набьюсь, а ты со мной как секретарь и порученец отправишься. Считай, что повезло тебе, Саня.

– Благодарю, Иваныч. С меня причитается.

– Забудь, я помню, кто меня из последнего боя на себе вытянул. Завтра в полдень будь с вещами возле моего дома.

– Понял.

Ерёменко затянулся, пыхнул ароматным дымком и поинтересовался:

– Какие планы, во что думаешь свою молодую энергию вкладывать?

Я кивнул на чашку с чаем, стоящую на столе:

– Планов много, командир, но как из Трабзона вернусь и житьё своё налажу, тогда этим и займусь.

– Чай? – удивился полковник.

– Он самый.

– А ну-ка, объясни. Интересно, что ты задумал.

Ухмыльнувшись, я заказал ещё чашку чая и начал излагать Ерёменко свою идею:

– В историю вдаваться не буду, Иваныч, это не очень интересно, а вот реалии сегодняшнего дня затронуть придётся. Чай – это такой товар, который русскими царями в своё время был признан стратегическим ресурсом. На территории нашей Конфедерации единственное место, где он сейчас выращивается, – Новороссийск, и то, что дают тамошние хозяйства, – только пятнадцать процентов людских потребностей, так что пока рынок свободен.

– И что? Ты хочешь войти в долю к кому-то из приморских купцов?

– Нет, хочу возродить старые производства в Адлерском и Верхнехостинском совхозах. Наши морпехи местность в районе Сочи в этом году окончательно зачистят и к весне, если с турками будет подписан мир, оттянутся к Адлеру. Пока тамошние земли никому не нужны – всё же пограничье, а я – раз – и вклинился. Затраты на первое время будут небольшими, около девяти тысяч золотых. Но если денег в деле окажется больше, то и результат будет лучше. Со временем, если всё неплохо сложится, конкурентов с рынка вытесню, а чуть позже и под себя подомну. Сейчас оптовая цена на чай – один золотой конф за килограмм, а два совхоза, которые я подниму, уже через три года смогут дать пятьдесят тонн продукции.

– Пятьдесят тысяч монет?! – Ерёменко был искренне удивлён.

– Чуть меньше, но каждый год доход будет составлять от десяти до пятнадцати тысяч золотых конфов. Я думаю, что рынок насытится, и цена несколько упадёт.

– Ты считаешь, что по качеству сможешь сравниться с теми сортами, что есть сейчас?

– Запросто, и знаешь почему?

Полковник вопросительно посмотрел на меня, и я продолжил:

– Потому что мой чай будет краснодарским.

– Не понял.

– Объясняю. Почему люди пьют чай? По той простой причине, что он имеет теин, чайный кофеин, а наш чай, ранее выращиваемый в Краснодарском крае, это самый северный сорт в мире, и не знаю почему, в нём самый высокий процент этого бодрящего вещества. Такой концентрации кофеина даже кофе не содержит. Недаром ещё в советское время именно краснодарский сорт чая среди каторжан, заключённых и работников умственного труда считался самым лучшим, так как был самым крепким, а производился он именно в районе Адлера, Верхней Хосты и Дагомыса. Более нигде и ничего подобного этому сорту вырастить не удалось, и те сорта, что сейчас под Новороссийском выращивают, всего лишь жалкий заменитель настоящего чая.

– А рабочих где возьмёшь? А технологию производства? А семена или саженцы?

– Рабочих найду, не проблема. По лагерям беженцев проедусь, там нормальных и трудолюбивых людей хватает. С технологией тоже всё в норме, там нет ничего сверхъестественного, и высокотехнологического оборудования не требуется. На каждый процесс имеется подробное описание: посадка, выращивание, сбор, завяливание, скручивание, ферментация, сушка и сортировка. Единственная проблема – сами чайные кусты и семена, но и здесь есть несколько хороших вариантов. Пока это только план на весну, ещё предстоит в те края съездить, землю у государства откупить и подобрать себе хорошую команду из серьёзных людей, желательно из отставников нашей бригады. Сам я это дело конечно же не потяну, да и ограничиваться только чаем желания нет.

– В торговле себя попробовать хочешь?

– Точно так, командир. Хочу снарядить конный обоз и пройтись с дальней разведкой в сторону Московской области, на Украину или в Ставрополье. Разумеется, всё это делать при полной поддержке СБ, с которой я, как честный гражданин и патриот, готов сотрудничать. Опять же все эти движения хочу через тебя провернуть. Ты как, Иваныч, окажешь содействие?

– Почему бы и не помочь. – Ерёменко посмотрел на часы. – Если у тебя с проводкой торгового каравана в дальние земли всё выгорит, то и у меня по службе дела лучше пойдут. Баш на баш, как говорится, и это меня устраивает. Тебе – поддержка и зелёный свет на границах, а нам – информация и контакты в других населённых людьми анклавах. Всё по-честному.

– Значит, предварительно договорились?

– Договорились. – Полковник встал, оглядел меня и произнёс: – Хорошо с тобой, Саня, оптимизмом от тебя заражаюсь. Но мне пора, дел на сегодня ещё много. У тебя, кстати, одежда гражданская есть, чтоб в посольстве как человек выглядеть, а не как бродяга лесной?

– А чем эта плохая? – Я тоже встал.

– Фасон не тот, – усмехнулся Ерёменко. – Ты ведь за женщиной едешь, а значит, должен выглядеть с иголочки, модно и стильно. Держи, – он сунул мне в руку цветную картонную визитку, – через пару кварталов по улице магазин «Анастасия», самый лучший в столице. Приоденься, и денег не жалей. Бывай, Мечник, до завтра.

Полковник вышел из ресторанчика и направился в Серый Дом, а я, расплатившись за чай и бутерброды, направился по указанному моим бывшим командиром адресу. В самом деле, имидж надо менять, по крайней мере на время своего нахождения в столице. Можно прикупить пальто хорошее, ботинки и костюм, думаю, что для начала этого хватит.

Магазин и по совместительству ателье «Анастасия» располагался в недавно отреставрированном трёхэтажном доме, как и говорил полковник, всего в двух кварталах от штаб-квартиры СБ. Войдя в это здание, я как-то растерялся. Всё вокруг было чужим и непривычным, и складывалось впечатление, что я попал в совершенно другой мир. Вокруг зеркала, кажущиеся нескончаемыми ряды одежды, чистота и приятные запахи хорошего парфюма. Да уж, сразу чувствуешь себя неотёсанным деревенским чурбаком, попавшим в цивилизацию. Несколько минут я бродил по залу и хотел уже покинуть сей магазин, найти что попроще, но ко мне бросились два продавца-консультанта – миловидная девчушка лет семнадцати и пожилой мужчина в каком-то странном фраке, насколько я понял, униформе магазина. Они тут же окружили меня заботой и вниманием, и впервые в жизни я понял, что такое хороший и ненавязчивый сервис.

Спустя всего час, отягощённый несколькими большими пакетами с одеждой, половина которой мне и даром была не нужна, я покинул магазин и огляделся. «Вот это сходил прикупить пиджачок, – подумал я. – Восемнадцать золотых монет испарились, как и не было их никогда, а шмоток на все случаи жизни набрал. Ёкарный бабай! И куда всё это теперь тянуть, не в гостиницу же, в самом деле?»

Однако решение нашлось быстро. Я подозвал извозчика, загрузился в коляску и направился покупать себе жильё. Выставленный на продажу особнячок, присоветанный Ерёменко, находился неподалеку от центра, на Кубанской набережной возле реки. Место это, насколько я слышал, в кругах новой знати нашего государства считалось очень престижным, и вся набережная реки была застроена особняками, как правило окружёнными высокими заборами.

Нужный мне особняк нашёлся быстро, поскольку только возле него стоял большой деревянный щит с надписью «Срочно продаётся!». Выгрузившись возле солидных распахнутых ворот, я приказал извозчику ждать, а сам направился во двор. Там я натолкнулся на полноватого мужчину с красным пропитым лицом, который бесцельно шатался с зажатой в руке полупустой бутылкой пива и что-то напевал себе под нос.

– Здорово, мужик, – обратился я к нему. – Где бы мне хозяина дома найти?

– А зачем? – Склонив голову набок, выпивоха с подозрением разглядывал меня.

– Дом хочу купить.

– Шутишь? – усмехнулся он.

– Нет, без шуток.

– А деньги есть?

– Имеются. – Приоткрыв полу куртки, я продемонстрировал ему набитый монетами продолговатый кошель.

– Тогда я хозяин дома и есть, – сказал он и представился: – Зубков Ярослав Петрович, некогда совладелец завода «Нефтемаш».

– Александр Мечников, начинающий купец и акционер нескольких предприятий.

Знакомство состоялось, и Зубков повёл меня по своему особняку.

Итак, что же такое жильё богатого человека в столице Кубанской Конфедерации? В первую очередь это окружённый трёхметровым забором подъездной двор, большой и просторный, засыпанный утрамбованным гравием и местами даже заасфальтированный, в котором я и встретился с хозяином этого строения. От него, окружая построенный не более пяти лет назад большой трёхэтажный кирпичный дом, идут две широкие дорожки. Одна упирается в конюшню на десять лошадей и гараж на два легковых автомобиля, а другая – во флигель прислуги, за которым находится хоздвор.

Таким этот особняк был снаружи, а основное, на что стоило посмотреть, находилось внутри здания. Первый этаж: большая столовая, кухня, гостиная и, что мне понравилось, небольшая библиотека, в основном с технической литературой. Второй этаж: два рабочих кабинета, три спальни, детская комната и тренажёрный зал. Третий этаж был нежилым и состоял из восьми пустых помещений. Большой плюс ко всему увиденному – подведённое к дому электричество, три ванные комнаты и в подвале небольшой тир. Таков особняк бывшего совладельца предприятия «Нефтемаш», который два дня назад банально проиграл всё своё немалое состояние в карты.

– Ну что, как тебе понравился особняк? – заглядывая мне в глаза, с надеждой спросил хозяин дома.

– Особняк понравился, но есть пара вопросов.

– Задавай. – Зубков одним глотком допил пиво и поставил пустую бутылку на пол.

– Дом хорош, но он выставлен на продажу два дня назад, а покупателей до сих пор нет. В чём причина?

– Осень… – только и пожал плечами Зубков. – Все богатые люди в своих загородных поместьях и в столицу только к Новому году съедутся. Так бы я за него полную тысячу взял. Но долг отдавать уже завтра надо, потому и тороплюсь.

– Хорошо, теперь другой вопрос. Что с прислугой, мебелью и книгами в библиотеке?

– Всё имущество вместе с домом продаётся, и даже прислуга – захочешь, выгонишь людей на улицу, а нет, пусть дальше работают.

– Прислуга – что за люди?

– Семья донских беженцев, кажется, из Сальска или Зернограда, не запомню никак. Люди неплохие и честные, служат у меня уже не первый год, а насчёт зарплаты сам сговорись.

– Идёт, покупаю.

Договор скрепили рукопожатием, а спустя всего полчаса и официальными подписями под документом о купле-продаже частной собственности – дома номер восемь по Кубанской набережной. Пока всё обделывали, наступила ночь, я ходил по дому, который уже стал моим, и выбирал себе место под рабочий кабинет. В итоге, так и не определившись, какой из двух мне нравится больше, вошёл в первый попавшийся и засел за написание писем.

Завтра в составе нашего посольства я отбываю в Трабзон, а значит, дабы не тратить время попусту, многое надо сделать прямо сейчас. У меня есть адреса более сотни людей, с которыми я пересекался по службе за прошедшие пять лет. Кто-то из них наверняка не нашёл себя в гражданской жизни. Но в то же время и на службу государеву возвращаться не желает. Может, найдётся кто-то, кто пожелает встать под моё начало. Кроме того, надо написать главе Совета Старейшин Горского Содружества Алиму Гойгову, а то был разговор, что у него самые лучшие чайные плантации на территории Алании и Дагестана. И у меня есть надежда, что, по старой памяти, он поможет мне с саженцами и семенами.

Глава 3

Вольный город Трабзон.

29.11.2061

Подрабатывая винтами и поднимая со дна гавани ил, муть и грязь, большой десантный корабль Черноморского флота Кубанской Конфедерации «Цезарь Куников» подходил к причалу, на котором суетились местные швартовые команды и стоял караул из солдат городского гарнизона. Я находился на палубе рядом с полковником Ерёменко и смотрел на город, в котором прожил несколько достаточно неплохих месяцев своей жизни.

На первый взгляд, здесь все было по-прежнему, но всё же что-то было не так. И в первую очередь стоило обратить внимание на встревоженные лица представителей трабзонского мэра, которые встречали наше посольство. Некоторых из них я знал, и не раз присутствовал при их встречах с Карой, самым лучшим наёмным командиром на всём Черноморском побережье. Обычно эти люди излучали прямо-таки непробиваемое спокойствие и самодовольство, а сейчас, когда они нет-нет да и оглядывались, чиновники напоминали не городских властителей, а паршивых шакалов, пойманных на месте преступления.

Ну и ладно, странное поведение местных олигархов отставим в сторону и посмотрим на город. А что это за чёрные дымы на окраине богатого и счастливого Трабзона? Не иначе что-то в бедняцком районе Бозтепе горит, и это странно, так как именно там расположены лагеря наёмников и их тренировочные центры. Принюхавшись, в прохладном рассветном ветерке я ясно различил запахи гари, пороха, взрывчатки, крови и страха. Эти «ароматы» мне знакомы очень хорошо. Именно так пахнет война. Возможно, мне это только кажется. Но скорее всего, то, что я учуял, не бред, не домысел и не фантазия, а самая настоящая реальность.

– Командир, – обратился я к полковнику, – по-моему, в городе что-то неладное творится. Местные власти по радио что-то передавали?

– Саня, я здесь только консультант. Мне никто и ничего не докладывает. – Ерёменко покачал головой.

– Пойду переоденусь и оружие возьму.

– Давай, Мечник.

В каюте я скинул свой наряд, который приготовил для торжественного дипломатического приёма: кашемировое пальто, костюм, белый шарф и туфли, и переоделся в свою самую обычную одежду: свитер, горку, на голову шапочка, на ноги берцы, а поверх всего накинул разгрузку с боекомплектом. Когда я подбежал к корабельному арсеналу, чтобы получить АКС, закреплённый за мной на время похода, здесь уже толпились морпехи второй боевой смены. Так-то морских пехотинцев на борту – целый батальон, и они разбиты на три боевые смены, по морским вахтам, и одна рота уже находится в боеготовности. Однако и вторую смену на усиление поднимают, значит, на то есть основания. И видимо, про то, что в городе не всё хорошо, подумал не только я, но и командир десантной партии БДК майор Скоков.

Выстроившиеся в очередь бойцы меня узнали. Неоднократно мою физиономию рядом с Ерёменко видели, да и так знакомцы нашлись, с которыми мы вместе в Севастополе высаживались. Так что меня пропустили вне очереди, и, получив автомат, я выбежал на палубу. С БДК уже спускали трап, а корабельные лебёдки набивали швартовые концы и плотней прижимали борт «Цезаря Куникова» к кранцам причала. Но вот всё смолкло. Трап опущен, официальные лица в ожидании, и на берег, сразу же после пятёрки личных телохранителей, спускается молодой симпатичный парень, мой ровесник. Это третий сын президента Симакова и наследник его трона, Илья. Как говорят, очень продуманный по жизни человек, подкованный в политике, экономике и управлении государством. Не знаю, так ли это на самом деле, но хочется верить, что слухи правдивы, поскольку именно он станет следующим правителем Конфедерации, а жить под властью тупореза и самодура никакого кайфа нет.

Впрочем, сейчас не об этом. Илья спустился. Официальные лица, судя по их слащавым улыбкам, заверили друг друга в своих самых наилучших чувствах. А затем к трапу подкатило несколько машин, и впереди всей этой автоколонны – знаменитый чёрный лимузин городского мэра. Видимо, наш главный посол был уверен, что опасности нет, и, взяв с собой только телохранителей и нескольких советников, направился во дворец Османа Гюнеша, местного царя и бога. Вместе с делегацией отбыл и полковник Ерёменко, а я, прикинув что и как, сошёл на берег и, приподняв раскрытую ладонь, поздоровался с местными солдатиками, стоящими неподалеку:

– Мерхаба, аскеры!

– Мерхаба, русь! – радостно ответили они.

Поражаюсь этому городу, и туркам в частности. В повседневной жизни они всё делают с улыбкой. Пытаются всучить тебе залежалый товар на рынке – и улыбаются. Чем-то интересуются – и опять на губах улыбка. А когда собираются тебе кинжал в спину воткнуть, такое счастье излучают, что можно подумать, этим тебе великое одолжение делают. Что интересно, это не лицемерие или хитрость, а стереотип поведения, я так думаю. И что примечательно, если турок больше десяти, то среди них обязательно найдётся кто-то, кто мало-мало говорит по-русски, по крайней мере, в приморских городах дело обстоит именно так. И есть ещё один момент, который мне всегда в местных жителях нравился: они не в меру болтливы, только спрашивай, и тебе расскажут все военные тайны, слухи и новости. Вот только про экономику и торговлю речь заводить не надо – сразу упираешься в глухую стену непонимания и вызываешь подозрение, а в остальном – только успевай спрашивать.

– Кто меня понимает? – Я оглядел семерых стражей местного правопорядка.

– Да-да! Я говорить! – вперёд выдвинулся смуглый горбоносый мужик, судя по погонам, юстчавуш, что значит старший сержант. – У меня лавка на рынке есть, много торговать, много говорить. Что ты хочешь знать, русь?

Указав рукой на дымы, поднимающиеся на окраине города, я спросил его:

– Это Кара натворил?

– Нет, – помотал тот головой, – это наши войска, хотели, чтобы Кара ушёл, а он не уходил, и тогда туггенерал Ибрагим Гюнеш, брат мэра, приказал открыть огонь по лагерям наёмников из орудий.

– Неужели вы Кару победили?! – Моё удивление было искренним.

– Не знаю. – Турок пожал плечами. – Говорят, что Кара со своими воинами на Хайрат отступил и теперь собирает всех своих башибузуков в кулак, чтобы Трабзон атаковать.

– А что с его семьёй?

Юстчавуш пожал плечами. Понятно, это не его уровень. Жаль, придётся искать другого информатора. Где живёт купец Мурад, я знаю, и теперь остаётся только до темноты дотянуть, а там выбраться в город и переговорить с главным шпионом нашего государства в этом городе. Ненавижу ожидания, но ничего, время сейчас осеннее, темнеет рано, так что ждать остаётся не так уж и долго. И мой план по проникновению в город прост. Требовалось взять у корабельного боцмана термогидрокостюм, со стороны морского борта спуститься в воду и, проплыв пару километров, высадиться в одном из многочисленных укромных мест на берегу, благо развалин там хватает. Потом, обходя жилые городские кварталы, выйти к монументу Ататюрка, где располагались дома местных богатых купцов, навестить подполковника Мурадянца и получить у него более конкретную информацию обо всех происходящих в городе событиях.

Ещё некоторое время постояв на причале, пообщавшись с болтливым сержантом и узнав у него все городские новости и расценки на самые разные товары, я поднялся на борт, и в этот момент на причал вернулась автоколонна с нашими дипломатами. Первый раунд переговоров, ознакомительный, был окончен, продолжение намечалось на вечер. Дождавшись, пока Ерёменко освободится и пройдёт в нашу совместную каюту, я проследовал за ним и поинтересовался:

– Иваныч, как всё прошло?

– Для первого раза неплохо, встретились, поздоровались, вручили верительные грамоты и к противной стороне присмотрелись. В общем, нормально.

– Что насчёт Кары и его семьи?

– Буров в Хайрате закрепился. С ним полторы тысячи самых отпетых головорезов, и сейчас он подтягивает от границы с Грузией остальные свои подразделения. Однако думаю, что горожане с наёмниками драться не станут. Мэр – умный человек, и только из-за несдержанности его младшего брата местные войска обстреляли лагерь наёмников. В городе тревожно и усиленные патрули ходят. Но в целом всё вполне нормально. Есть некая нервозность среди местных жителей, а так – всё тихо. Как чиновники говорят, даже рынок работает в прежнем режиме, а это показатель.

– А семья, Иваныч, что с семьёй Бурова? – поторопил я полковника.

– Что с жёнами и детьми – неясно, но говорят, что они где-то в городе прячутся. Местные спецслужбы их ищут, но найти не могут. Сам понимаешь, если семья Кары окажется у них, то туркам с наёмниками договориться будет проще. Кстати, я твой вопрос с Ильёй Симаковым по дороге обсудил.

– И что Илья?

– Он приказал найти семью Бурова, и если домочадцам Кары грозит опасность, то надо вытащить их из города.

– А ему это зачем?

– Ха! – усмехнулся Ерёменко. – Сам подумай. Чем больше у местных властей проблем, тем лучше для нас пройдут переговоры. Одно дело – если бы наёмники уже были разбиты и ситуация урегулирована, а совсем другой вопрос, когда они неподалеку от города лагерем стоят. В общем, Мечник, это дело поручается тебе. Ищи семью Бурова, а там сам решишь, как лучше поступить. Если они в безопасности, оставь всё как есть, а если их положение нестабильно, то помоги из города выбраться.

– Ну что, тогда я ночью в город рвану, Мурада навещу?

– А чего не днём? – усмехнулся полковник. – До вечера ещё далеко, а после первой встречи с местными властями нашим бойцам разрешён выход в город. С морпехами всё понятно, они на службе, их не более чем по пять человек на пару часов выпускать будут, а ты человек вольный, и можешь передвигаться совершенно спокойно.

– Нормально. Значит, могу прямо сейчас на поиски отправляться?

– Не торопись. Ты данные по турецкой армии в свой ноутбук загружал?

– Так точно! – Армейский ответ вырвался по привычке. – И не только по армии, но и по городу, и по ресурсам, и по доходам. Там всё, что нужно.

– Отлично, тогда на мой ноутбук все данные скопируй, и можешь в город двигать.

– Уже сделано, – улыбнулся я, – ещё в первый день похода всё перекинул, и значки папок специально для тебя на рабочий стол вывел. Однако, командир, ты его включаешь редко, и потому ничего и не заметил.

– Что поделаешь, – полковник повёл плечами, – никак не привыкну к этому технологическому чуду.

– Иваныч, а чего конкретно по турецкой армии надо?

– Когда мы в Старую крепость ехали, где сейчас резиденция Османа Гюнеша, танки видели и пару САУ. Полагаю, их напоказ выставили, чтобы нам пыль в глаза пустить, и Илья Симаков хочет знать, откуда они.

– Это я и так скажу, всё же в городе пожил и с разведчиками поработал. Вся бронетехника, что у местного правительства есть, досталась городу в наследство от Девятого армейского корпуса, который в Эрзеруме стоял. Всего в корпус входило шесть механизированных бригад, четыре пехотные и одна танковая. Разумеется, это без частей усиления, жандармерии, спецназа, ВМС и ВВС, базирующихся на границе с Арменией и Грузией. В хаос почти всё погибло, но кое-что и до наших дней дотянуло.

– И сколько у турок этого военного наследия?

– Так я ведь докладывал в СБ! Неужели вам никакой аналитической записки перед поездкой не предоставили?

– Какое там… – Полковник махнул рукой. – Все эти переговоры были задуманы в администрации президента, и мы, СБ, обо всём узнали только за несколько часов до того, как мы с тобой в «Шляпнике» встретились. Какие уж тут аналитические записки: собрался – и в путь, а на месте разгребёшь, что и к чему. Может, и поехал бы кто другой, кто в местных делах разбирается лучше, но добровольцев кроме меня не было. Поэтому, Саня, мои функции в этом посольстве номинальны, числюсь советником, а на деле просто наблюдатель. – Ерёменко подсел к небольшому столику и спросил: – Так сколько у них такой техники?

Почесав затылок, я постарался вспомнить точно, что мне было известно о численности механизированных войск, находящихся в распоряжении Гюнеша.

– На данный момент мэр имеет пять танков «Леопард 2А4», в рабочем состоянии только два. Кроме них семь штук американских М60А1 и два израильских М60-Т «Sabra», на ходу только три единицы. Это что касается танков. С БТР и БМП получше, есть пятнадцать ACV-300 на базе М113, десять «Akrep», двенадцать БТР-60ПБ и три БТР-80. Почти все на ходу, но сколько конкретно, не знаю, местные этого и сами никогда точно не скажут. САУ пять штук, две на ходу и ни одна не стреляет, так как нет боеприпасов. По крайней мере, в то время, пока я здесь находился, не было. Может, что-то у халифатцев на продукты выменяли, но вряд ли.

– А с артиллерией что?

– Три десятка полевых орудий и около сотни миномётов.

– И где все эти войска базируются?

– Частью в Старой крепости, вроде как гвардейцы, охраняют мэра и его близких родственников, а остальные подразделения в западной части города, в районе Святой Софии, и по побережью вдоль моря.

– Ну что же, всё ясно. Подробней в ноутбуке посмотрю, – ответил полковник. – Теперь можешь в город выдвигаться. Идеи есть, где семью Бурова искать?

– Имеются, – ответил я и добавил: – Мне помощь будет нужна.

– Что конкретно?

– За забором порта есть девятый причал, разрушенный. Утром там должна стоять шлюпка и пара автоматчиков в прикрытие. Если моё дело выгорит, то через проходную попасть на борт корабля будет сложно.

– Сделаем, – кивнул полковник, и я покинул каюту.

Сдав автомат, который мне сегодня так и не пригодился, не переодеваясь в парадную гражданку, я направился в город Трабзон.

Задача поставлена простая и предельно ясная: найти прячущихся в городе людей и, если им что-то угрожает, обеспечить их безопасную эвакуацию из города. Что я должен сделать? Перво-наперво, учитывая то обстоятельство, что за мной будет хвост из местных сыскарей, чтобы не привлекать к себе внимание, надо пройтись по магазинчикам и городскому базару. Во время этих передвижений я должен переговорить с самыми разными людьми, от некоторых из них получить информацию и уже по темноте оторваться от хвоста. После чего пойти по адресам, где могут находиться люди, которых я ищу.

Со стороны это всё выглядит сложно. А на деле надо быть самим собой, не бояться и спокойно делать то, что ты задумал. Допустим, меня узнают. Ну и что с того? Всё равно тронуть меня не посмеют, слишком серьёзно к миру с Конфедерацией относится Гюнеш. Будет хвост из топтунов местной СБ, но это ожидаемо. После меня на берег сойдут несколько групп морских пехотинцев из десантной партии «Цезаря Куникова», и часть сыскарей должна за ними присматривать. Потом в город двинется дипломатическая миссия, и опять нужны люди. Да ко всему этому кто-то ведёт поиски самой семьи Бурова. А мне хорошо известно, что людей у местных безопасников немного. И значит, более двух человек за мной не пойдёт, да и то, скорее всего, к ночи останется только один.

Пройдя через КПП порта, и получив небольшую пластиковую фишку с выдавленным на ней якорем – это вроде пропуска, – и записав в журнал своё личное оружие, ТТ-33 за номером 000140, я вышел в город. Как и ожидалось, от самой проходной ко мне пристроились бродяги, два неприметных человечка в потрёпанной одежонке.

Неспешно двигаясь по кривым узким улицам вверх от порта, я направился на городской базар, место, в котором можно было бродить сутки напролёт и купить практически всё, что только в голову взбредёт. Улочка за улочкой, вверх и вправо, и вот передо мной сердце города Трабзона. Прохаживаюсь по рынку, прицениваюсь к товарам и возле прилавков, где сидят знакомые мне купцы, останавливаюсь особо. Миновал угол ткачей, прошёл через фруктовые ряды, узнал, почём нынче чай в городе, поцокал языком на большую цену и спустя час вышел к помостам с рабами. Теперь пройти через площадь, и можно будет с оружейником Мурадом пообщаться.

Вспомнился Тенгиз-грузин, и захотелось пошалить, скинуть на него подозрение в сотрудничестве с СБ Кубанской Конфедерации, а то ишь расслабился мурлокотан, славянами торгует и чувствует себя хорошо. По большому счёту болгары, которых он регулярно на помост выставлял, мне и даром не нужны. А вот за других, украинцев и тех людей, которых крымчаки поставляли, зло на работорговца я затаил.

Пухлый черноусый человек в кепке-аэродроме, как всегда, находился на своём рабочем месте.

«Интересно, – мелькнула у меня мысль, – если он стоит на этом месте уже лет десять, то сколько людей через его помост прошло? Если даже грубо по десять человек в день посчитать, то получится более тридцати пяти тысяч голов. Ого! Население одного хорошего города».

Тенгиз узнал меня сразу. Но если раньше он бросался мне навстречу, то сейчас купец резко отвернулся и сделал вид, что не замечает меня. Ну, это и понятно, слухи о том, что я оказался шпионом Конфедерации, разнеслись по всем уважаемым людям города, а Тенгиз был именно из таких, из уважаемых.

– Тенгиз, дорогой. – Я приблизился к нему и, когда он обернулся на мой радостный вскрик, крепко обнял его за плечи и сделал вид, что нашёптываю ему на ухо какие-то слова.

Секунд двадцать продолжалось это действо, торгаш опомнился и вырвался из моих рук. Краем глаза я подметил, что шпионы, исправно следующие за мной, всё происходящее засекли, и теперь, как я думаю, к Тенгизу будет особое внимание.

– Саша? – Он в недоумении уставился на меня. – Как ты здесь оказался?

– Проездом, Тенгиз, – ответил я и оглядел помост с товаром. – Гляжу, у тебя всё без изменений? – Кивок на три десятка выстроенных в ряд людей.

– Да, всё по-прежнему, – нехотя кивнул не желающий продолжать разговор купец.

– Ну ладно, прощай, Тенгиз.

– И тебе всего хорошего, Саша.

Дело сделано, внимание топтунов немного рассеял и за полтора часа хождений по рынку я посетил не менее двадцати прилавков. Наступил ранний осенний вечер, а значит, пора переходить к основному вопросу, навестить нашего агента, перекинуться с ним парой слов и начинать поиск.

В оружейном квартале всё как всегда – лавки и пара магазинчиков, многие уже закрываются, но у Мурада открыто, и я вхожу внутрь. Здесь пусто, под потолком горят две керосиновые лампы, и в помещении только продавцы, сам дядюшка и его брат. Покупателей и посетителей нет, и это наилучший вариант.

Увидев меня, подполковник, пожилой и крепкий мужик, лицом чем-то похожий на хищную птицу, недоуменно приподнял бровь, а я, не теряя времени, перешёл к сути моего задания:

– Здравствуй, дядюшка Мурад, начальство велело найти семью Бурова, так что не обессудь, что к тебе заявился. За мной хвост, два рядовых шпика, но пару минут они возле входа отираться будут, так что давай сразу о деле поговорим.

Стоящий вполоборота старый шпион моргнул, щёлкнул пальцами и обратился к своему брату:

– На выход, посмотри что и как. – Борис направился к двери, а Мурад повернулся ко мне: – Рад, что ты жив и здоров, Саша, и хорошо, что зашёл. Я бы и сам всё, что знаю, по рации передал, но местные контрразведчики радиопеленгатор смастерили, и теперь, чтобы сведения в СБ перекинуть, приходится в район выбираться. Однако сейчас за городом Кара со своими бойцами сидит, а на дорогах блокпосты и усиленные патрули. Просто так, не привлекая внимания, не пройти.

– Так что насчёт Буровых?

– Где дом Ивана Василиади, знаешь?

– Контрабандиста?

– Его самого.

– Да, знаю. Он недалеко от порта в районе разрушенного городского университета живёт.

– Всё правильно.

– И при чём здесь Василиади?

– Семейство Буровых у него. Вместе с ними у контрабандиста два бойца из близких к Каре людей и сам хозяин.

– Понял, благодарю. Это проверенная информация или только догадки?

– Сведения точные. Мы всю вчерашнюю ночь возле дома Кары дежурили и видели, как Василиади женщин с собой уводил. Почти до самого его дома их проводили.

Только мы закончили наш разговор, как в лавку вошёл один из сыскарей, а следом за ним Борис. Надо было попрощаться с Мурадом, и желательно так, чтобы у шпиона подозрений не вызвать. На прилавке лежали распечатанные коробки патронов калибра 7,62 мм, и я недолго думая с силой ударил рядом с ними. Патроны, подпрыгнув, звонко раскатились по полу.

– Что за херня! – разнёсся по магазинчику мой возмущённый крик. – За какую-то паршивую девяносто вторую «беретту» такую цену ломишь, как будто она у тебя из золота сделана! Не буду у тебя ничего покупать!

– Цена как цена! – принимая мою игру, зло огрызнулся Мурад. – Не нравится, вали к себе за море, там и покупай!

– Пошёл ты! – Я направился на выход.

– Сам пошёл! – донеслось мне вслед.

Выйдя на базарную площадь, я напоказ сплюнул на крыльцо оружейной лавки, помянул «жадного старого козла» и вышел в город. С рынка мне надо было направиться налево, в сторону построенных вокруг университета домов, но я двинулся направо, к Старой крепости. Шёл недолго, местность эту я знал неплохо – подходящее для отрыва от топтуна место было совсем рядом. Кстати, он остался один, а второго, наверное, как я и предполагал, отозвали на другой объект.

На город опустилась ночь, и я приблизился к узкому сквозному проулку в трёх кварталах от базара. Нырнув со слабоосвещенной улицы в тёмный проход, я притаился в незаметной снаружи нише и, стараясь не шевелиться, застыл.

Тишина, но почти сразу она нарушается торопливыми шагами. Идёт один человек, он спешит, на секунду замирает, всматривается в темноту, но ничего не видит. Я чувствую его сомнение и неуверенность, он колеблется и думает, а не обойти ли ему это место. Но ближайший переход на параллельную улочку, куда я по идее свернул, находится метрах в ста пятидесяти, это далековато, и топтун, всё же решившись, входит в проулок. Он быстрым шагом проходит мимо выбоины в стене, где я затаился, и всё, что мне остаётся, – это нанести ему один мощный удар по голове. Второй раз прикладывать кулак к черепу сыщика не потребовалось, вырубил я его хорошо и с гарантией, так что, затащив тело в нишу, огляделся, удостоверился в отсутствии ещё одного хвоста и направился в сторону городского университета.

Возле небольшого каменного домика, где проживал один из лучших трабзонских контрабандистов Иван Василиади, я был через час. Вроде бы и недалеко идти, но надо было обходить патрули и избегать людных мест. Так что пришлось двигаться в нужном мне направлении не по улицам и проспектам, а чигирями, развалинами и проходными дворами. Ну да ничего, того, кто прошёл Нальчик, развалинами не испугать, и местные руины по сравнению с теми, что на Кавказе остались, – это полигон для начинающих и игровая площадка для детей.

Итак, домик контрабандиста – небольшое здание из дикого камня, стоящее посреди небольшого фруктового сада и окруженное невысоким каменным заборчиком. В узких окошках, более напоминающих бойницы, темно, ни одного лучика света. Самое обычное жилище местного старожила, но это только если не знать, что под домом существует выстроенный ещё дедом нынешнего хозяина просторный бункер, где и находятся родственники Кары. К счастью для меня, я это знал, в своё время Буров мне верил и многим под хорошее настроение делился.

Собак во дворе не было, у хозяина на них имелась стойкая аллергия, и я смог спокойно проникнуть во двор. Обогнув дом, зашёл с тыльной стороны и остановился возле входа в подвал. Вытащил из наплечной кобуры пистолет и снял его с предохранителя. Я готов. Вот только как в подвал проникнуть, а из него в бункер, непонятно. Ладно, бог не выдаст, свинья не съест, охрана сразу стрелять не будет, и можно в открытую сыграть. Чёрт с ним! Рискну шкурой и тех, кто под землёй засел, попробую уболтать на мирный исход нашей встречи.

Тук-тук-тук! Ствол пистолета выбил на железной двери частую и звонкую дробь. Тишина, никто не отзывается.

Тук-тук-тук! Спустя полминуты я снова обозначил своё присутствие.

После второго стука пошло движение. В доме что-то загрохотало, наверное, это был контрабандист, выползающий из подвала по второму потайному ходу.

– Кто там? – послышался в одном из окошек ворчливый голос хозяина дома, который изъяснялся по-русски.

– Я от Кары! Открывай! – произнёс я.

– Пароль, – потребовал он.

– Какой пароль? Меня Кара прислал узнать, что с его семьёй.

– Что-то никак не пойму, кто ты такой есть, – после краткой заминки ответил контрабандист, – хотя голос вроде знакомый. Эх, старость не радость. Жди, сейчас впущу тебя.

Через пару минут, без малейшего скрипа, дверь в подвал открылась. Василиади пропустил меня внутрь, и я направился вниз. Здесь горела только одна тусклая масляная лампада, и в её свете я разглядел двоих мужчин, которые стояли возле стены. В их руках были автоматические винтовки, какая-то разновидность М-16, и стволы направлены на меня.

– Спокойно, мужики! – Я положил ТТ на стоящую у входа металлическую бочку и сделал большой шаг вперёд. – Свои!

– Ты кто? – спросил один.

– Саня Мечников. Слыхал про такого?

– Предатель?!

– Сам ты предатель, морда наёмная! На улице взвод морских пехотинцев моей команды ждёт, так что давайте миром разбежимся. Я никому не хочу причинить зла, переговорю с жёнами Кары и его дочерью, своё заберу и по-тихому уйду.

– А если мы тебя пристрелим?

– Подвал закидают гранатами.

– Иван, – к стоящему за моей спиной контрабандисту обратился наёмник, задающий мне вопросы, – ты зачем его впустил?

– А что? – вопросом на вопрос ответил старик. – Пусть бы он и дальше по железу стучал, всю округу собирал? Нам шум и внимание патрулей сейчас совсем не нужны.

– И что с ним будем делать? – Говорливый наёмник расслабился и опустил ствол автоматической винтовки.

Второй боец Кары, видя такое дурацкое поведение товарища, наоборот, напрягся и сделал шаг назад.

«Молодец, – отметил я, – теперь, даже если я одного вырублю, второй меня всё равно достанет. Ну ничего, подождём. И если дело миром не уладим, то придётся переходить к активным действиям».

– Впускаем его в бункер, а там разберёмся, – решил Василиади.

Наёмники отодвинули в сторону бочки, стоящие у противоположной от входа стены. Открылась дверь, и меня провели в бункер старого контрабандиста. Здесь было просторно и свежо, никакой духоты или спёртости. Видимо, вытяжка была сделана на совесть. В центре горел небольшой очаг, на котором грелась какая-то кастрюлька с водой, а в соседнем помещении захныкал маленький ребёнок. И меня моментально пробрала непонятная внутренняя дрожь, а по душе прокатилась тёплая волна. Там мой сын! Я было дёрнулся туда, где находился ребенок, а значит, и Марьяна. Однако меня остановил голос Василиади, взявшего мой пистолет:

– Не балуй, парень!

– Ладно. – Я присел возле очага, который совсем не давал дыма, и поправил кастрюлю, которая покосилась на висящем крюке, и вода, уже закипающая в ней, была готова вот-вот пролиться в огонь.

Старый морской волк, седой, массивный и чем-то напоминающий пиратов с книжных картинок, присел на табурет напротив меня и спросил:

– Так чего ты хочешь, Мечников?

– Хм! Я ясно сказал, поговорить с жёнами Кары и Марьяной. Потом заберу свою женщину и ребёнка, а вас оставлю в покое. Если через полчаса я не покину твой дом, то сюда войдут морпехи с «Цезаря Куникова», и ничем хорошим ваше затворничество не закончится.

Василиади задумался, а в это время ведущая в соседнюю комнатушку дверь открылась и появилась она, Марьяна, мать моего сына. За то время, что мы с ней не виделись, она сильно изменилась внешне, и, на мой взгляд, в лучшую сторону. Ранее это была стройная брюнетка с хорошими формами, красивая девушка. А теперь передо мной была женщина, ещё более красивая, строгая и в чём-то даже неприступная.

– Саша… – прошептала она и словно от слабости прислонилась к дверному косяку.

Я встал. Наёмники и старик меня не останавливали. Подойдя к Марьяне, я обнял её.

– Всё хорошо, милая. – Я погладил её по голове и добавил: – Я приехал за тобой. Собирай вещи и ребёнка готовь.

– Хорошо. – Без споров и кучи вопросов она вернулась в помещение, из которого вышла, а оттуда вскоре появились жёны Бурова – блондинка Светлана и мать Марьяны тётка Ирина.

Что было дальше, вспоминать не люблю. Сопли, слёзы, упрёки тёщи и мои угрозы наёмникам и старику. Однако, с горем пополам, я всё уладил и спустя полчаса, неся на руках сына, в сопровождении будущей супруги, покинул дом контрабандиста Ивана Василиади и направился в сторону девятого причала. Всё, что я хотел сделать в этом городе, было сделано. Причём без стрельбы, убийств, насилия и по обоюдному согласию сторон. Это редкий случай. И хорошо, если бы так было всегда. Но, к сожалению, подобное в жизни происходит нечасто, а потому такие моменты стоит ценить особо.

Глава 4

Кубанская Конфедерация. Краснодар.

15.02.2062

Пробуждение моё было хорошим и добрым. Лежащая со мной рядом Мара сонно пошевелилась, а я, повернувшись к ней и вспомнив прошедшую ночь, улыбнулся. И, сунув под одеяло руку, погладил мою вторую половину по спине.

Жена проснулась, и я сказал:

– Доброе утро, милая, пора вставать.

Мара потянулась всем своим шикарным грациозным телом, одарила меня доброй улыбкой счастливой женщины и произнесла:

– Как это хорошо – просыпаться вот так, рядом с любимым человеком.

Я поцеловал её в губы и обнял. В этот момент, вне всякого сомнения, я был счастлив. У меня жена, которая искренне любит такого неспокойного парня, как я, есть сын, находящийся под присмотром няньки в соседней комнате, дом, в котором тепло и сытно, и много хороших перспектив на будущее.

– Сколько времени? – спросила Мара.

– Около восьми утра.

– Пора Игоря кормить, – сказала она, и, высвободившись из моих объятий, встала, и, накинув халат, направилась в детскую комнату.

Понятно, утренний секс отменяется, и мне тоже пора вставать. Дел на сегодня запланировано много, и надо постараться успеть везде, так как на календаре пятнадцатое февраля и именно с этого дня ожидается сбор людей, которым перед отбытием в Трабзон я рассылал свои письма. Кто из них отзовётся, не знаю. Но надеюсь, что до конца месяца соберу хотя бы десяток верных людей, которые всегда будут рядом и смогут оказать мне поддержку в моём бизнесе.

Вчера в городской администрации я юридически оформил свою торговую компанию, а назвал её просто и незатейливо – «Мечников и сын». По-моему, это вполне в духе сегодняшних времён, и если мне подфартит, то я стану родоначальником и основателем военно-купеческой династии. Надо сказать, что оформить компанию было так же просто, как зарегистрировать брак с моей второй половиной. Пришёл в соответствующее учреждение, написал заявление, его тут же рассмотрела комиссия из трёх чиновников, заплатил небольшую пошлину – и получай в паспорт штамп. Как всё же хорошо, что у нас в Конфедерации ещё нет серьёзной бюрократии. Ладно, посмотрим, что из всего этого выйдет, а пока – подъём!

Откинув в сторону одеяло, одним рывком я соскочил на пол и провёл серию резких ударов в сторону стены, пару минут поскакал, поработал с тенью, размял тело и окончательно проснулся. После чего – поход в ванную комнату и одеваться. У себя дома я стараюсь не изображать барина. Хожу так, как привык и как мне удобно. Хлопчатобумажная майка, обычная мягкая роба из фланели и тапочки. Вот и всё, купец Мечников, в недавнем прошлом сержант гвардии, готов встретить ещё один день своей жизни. Так и хочется сказать, что и жизнь хороша, и жить хорошо.

Прикоснувшись рукой к трубам парового отопления, идущим по всему дому, я удостоверился, что они горячие, и это значит, что мой работник, дядька Михайло, беженец с Дона, уже на ногах и в котельной полный порядок. Мне-то что, я могу и в холоде нормально выспаться. А вот мой сын, радостно гукающий в своей кроватке, – тот нет, ему тепло подавай.

Я спустился в столовую, где меня встретил второй человек из домашних – это Марина Ильинична, полная пятидесятилетняя женщина, жена Михаила, кухарка и горничная. Вскоре планирую ещё пару человек для работ по дому нанять, а то ей везде не успеть. И даже несмотря на то, что Ильиничне помогает нянька, а иногда и Марьяна, больше чем в половине помещений особняка до сих пор пыль толстым слоем лежит. Так что со временем за ней останется лишь кухня, а всеми остальными домашними заботами займутся другие люди. Образ жизни я планирую вести активный, а значит, придётся соответствовать. Быть хлебосольным хозяином и всегда держать в готовности пару гостевых комнат.

– Хозяин, – окликает меня Ильинична, – возле ворот люди стоят. Говорят, что к вам.

– Много?

– Трое.

– А давно стоят?

– Минут двадцать, – пожимает она плечами. – Михайло как в котельной справился, так к ним и вышел.

– А что сразу не впустил?

– Да кто же их знает, кто они такие? Может, они злодеи или ваши враги? Парни все как на подбор, здоровые и при оружии, а у нас при прежнем хозяине такой порядок был заведён, что без него никого в дом не впускать – хоть знакомый, а будь добр, подожди на улице.

– В общем-то правильно. Скажи мужу, пусть людей в дом приглашает, и на стол накрывай.

Ну вот, видимо, начали прибывать мои гости. Сегодня должны три бойца из Первой роты появиться: Ветер – большой знаток чая, Разлука – потомственный караванщик и Калуга – хороший радист и отличный счетовод. Все они были друзьями, держались дружно, и контракт у них заканчивался в один день. С ними у меня ещё во время нашей совместной службы разговоры задушевные были, и согласие на совместную работу я от этих парней ещё тогда получил. Однако с нашей последней встречи минуло полгода, срок солидный, и за это время могло произойти очень многое, так что я не удивлюсь, если моё предложение для них теперь неактуально. Впрочем, боевые товарищи стоят у ворот, а значит, мои слова они запомнили и на письмо откликнулись.

Вскоре в дом вошли те, кого я и ожидал, – Ветер, Разлука и Калуга, крепкие и здоровые мужчины двадцати пяти лет в потёртых армейских бушлатах. Камрады явно не ожидали от меня таких метаморфоз за то время, что мы с ними не виделись, и я их понимал. Совсем недавно они были знакомы с обычным пробивным сержантом из своего батальона, а сегодня их встречает хозяин солидного особняка, который расположен в самом престижном районе столицы. Все трое в нерешительности остановились на входе и, разглядывая внутреннюю обстановку дома, доставшуюся мне от прежнего владельца, явно не знали, как себя вести.

Дабы разрядить эту неловкую ситуацию, я направился к ним навстречу.

– Здорово, братва! – громко сказал я и крепко пожал каждому из них руку. – Проходите к столу, позавтракаем вместе.

Бывшие гвардейцы, видя, что богатством я не кичусь, по крайней мере пока, расслабились и почувствовали себя свободней. А спустя всего пару минут мы уже сидели в просторном обеденном зале, где Ильинична накрыла на стол, уплетали за обе щеки блины с медом и запивали всё это крепким чаем. Пока завтракали, разговора не было, и мне оставалось только наблюдать за моими будущими помощниками, которые выглядели несколько потрёпанно, и, если судить по их отменному аппетиту, они не ели уже пару дней. Думается, что гражданская жизнь им на пользу не пошла.

Блины закончились быстро, друзья откинулись на спинки стульев, и я попросил:

– Рассказывайте, как жизнь гражданская.

За всех ответил Калуга, вожак в этой дружной тройке:

– Хреново, Мечник! Как за ворота базы вышли, так и понеслась несуразица. Поначалу деньги были, а в голове – немало хороших планов, но мы загуляли чуток. Оттягивались так, как никогда раньше, три месяца подряд, а когда в норму пришли, то в карманах уже ветер свистел. Начали работу искать, да что-то всё не клеилось. На завод идти неинтересно, в хозяйство сельское – тем более, а всё, что мы умеем, – это воевать, в других людей стрелять. Так промыкались какое-то время и в Тимашевске у меня на родине осели. Думали, надо опять на контракт уходить, а тут как раз твоё письмо пришло. Вот и решили сначала тебя навестить, а уже потом и определяться.

– Так и что, совсем ничего себе по душе не нашли? Мы с вами, помнится, разговор вели, и у каждого какая-то хорошая специальность была, чтобы в гражданской жизни пристроиться.

– Нет, Мечник, ничего хорошего так и не приметили: или кого-то одного из нас берут, или платят сущие гроши. На госпредприятиях оплата труда не более одного золотого в месяц, а частники как увидят в документах штамп гвардейской бригады, так и разговаривать не хотят. Сам понимаешь, гвардию, которая за Симакова горой стоит, они не шибко жалуют. – Калуга огляделся и спросил: – А у тебя как так получилось, что в собственном особняке живёшь?

– Женился удачно. – Этой темы я касаться не хотел.

Какими бы мы с ними близкими камрадами ни были, а знать про клад, что под Ростовом из подвала извлекли, им не надо.

– Хм! – Калуга мне не поверил, но на другом объяснении настаивать не стал и задал основной вопрос, ради которого, собственно, вся троица и прибыла в Краснодар: – Так что насчёт работы, Мечник? Есть что предложить боевым товарищам?

– Есть, – подтвердил я. – У меня теперь своя торговая компания, хочу сам приподняться и наших, кто на чужого дядю за еду работать не желает, подтянуть. Разговор этот у нас и раньше был, а теперь он из пустого базара в дело превращается. Вы готовы ко мне в помощники пойти?

– Смотря что делать, – протянул Калуга и посмотрел на своих друзей. – Объясни сначала, а там и решим.

– Компания будет заточена на два направления. Первое – это выращивание чая в районе Сочи и Адлера, а второе – торговля с дальними землями. Поэтому вас с самого начала и вызвал. Ветер будет заниматься работой на плантациях, руководить производством, набирать рабочих и следить за порядком. Разлука остаётся со мной, и мы вместе начнём караван снаряжать, а на тебе, Калуга, – обеспечение всех нас связью и бухгалтерия.

– Что по оплате?

– Для начала по пять золотых в месяц, а там – как дела пойдут. – Друзья переглянулись, и я добавил: – Вы не торопитесь, подумайте. Сейчас вы с дороги, вас в гостевой комнате поселят, отдыхайте, а вечером уже дадите ответ.

– Хорошо, мы подумаем, – кивнул мой будущий финансист, – только хочется узнать: ты понимаешь, сколько должен потратить денег на обустройство плантаций и на караван?

– Понимаю, и деньги есть. Правда, не только мои.

– Акционерное общество?

– Пока нет, частный вкладчик, который даёт мне беспроцентный кредит на два года.

– И кто же этот добрый гражданин?

– Наш бывший комбат, – улыбнулся я, – полковник Ерёменко.

– Он здесь, в столице?

– И не просто в столице, он мой сосед, и вечером будет у меня в гостях, так что, парни, поле боя новое, а бойцы с нашей стороны те же самые.

– Раз такое дело, то мы и думать не станем. Принимаем твоё предложение, Мечник.

– Значит, договорились, а письменно всё завтра с утра оформим.

– Что так официально?

– А это, камрад, чтобы сомнений не было и всяких недоразумений. Вам так спокойней будет, да и мне для порядка и отчётности бумаги пригодятся. Ещё вопросы есть?

Я ожидал, что разговор продолжит Калуга. Но, на моё удивление, первый вопрос по существу задал молчаливый Ветер, потомственный крестьянин из хозяйства купца Марьина, где производилось наибольшее количество кубанского чая, который поставлялся на рынки Конфедерации.

– Вот ты говоришь – чай, Мечник, и это тема неплохая. Ладно, рабочих мы найдём, это понятно. Но нужно оформить на себя землю, и необходимо оборудование для работы, тут мешком, секатором и лопатой не обойтись. Кроме того, нужны помещения, где чай сушить, жилые бараки для людей и хоть какая-то дорога, чтобы вывезти продукцию и завезти на плантацию что-то необходимое. Как со всем этим дело обстоит?

– С этим всё нормально, Ветер, не беспокойся. Про задумку с плантациями, кроме нас четверых и Ерёменко, пока никто не в курсе, и землю, которая была под тамошними совхозами, я уже под себя подмял. Мне её в аренду на тридцать лет без всякой оплаты отдали, так как это пограничье, и оно всё равно пустует. Оборудование, какое потребуется, на заводе «Нефтемаш» закажешь, но я прикидывал, что кроме ручных роллеров, измельчающих листья при ферментации, и прессов, больше ничего серьёзного и не нужно. Что касаемо помещений, то при наличии денег, стройматериалов и рабочей силы это не проблема. Самая главная загвоздка – дороги. Но правительство хочет реанимировать старые транспортные магистрали, и то, что мы делаем, – задел на будущее. Что касается припасов, то их можно баржами из Новороссийска доставлять. А после этими же баржами на большую землю продукцию отправлять. Предварительный расчёт сделан, и производство должно быть вполне рентабельным.

Подумав, Ветер кивнул:

– Согласен, попробовать стоит.

Следующим вопрос задал Разлука:

– Когда караван собираешься в путь отправлять?

– В начале лета.

– Как далеко пойдём?

– Это не я определяю, а Ерёменко. Он основные расходы несёт, он же и музыку заказывает. Сейчас есть три направления: на Воронеж, на Волгоград и на Украину. Наша задача дойти конным обозом туда, куда ещё ни один наш купец не добирался, и открыть новый торговый маршрут. От тебя, как человека понимающего, что значит дальний переход с гружёными бричками, – в первую очередь лошади и сами повозки. Это то, что нужно готовить уже сейчас, а с остальным разберёмся чуть позже. Повторяю, это главное. Наш обоз с грузом должен пройти тысячу километров по бездорожью и вернуться обратно в Конфедерацию. Ты как, Разлука, потянешь?

– Да. Будущий караван-баши был уверен в том, что дело ему по плечу.

А если судить по тому, как заблестели его глаза, можно было сказать, что он предстоящей работой ещё и доволен.

– Отлично. – Я посмотрел на лидера тройки и спросил: – У тебя как, ещё вопросы есть?

– Нет, – покачал тот головой, – всё предельно ясно и понятно. На Сочи телефонную линию восстанавливают, там всё просто, а в караван единственное, что можно придумать, на заводе «Прибой» новенькую радиостанцию Р-147 «Багульник» купить.

– А по финансам?

– Мечник, это разговор отдельный и только между нами двумя.

Нормально, таким подходом к делу я был доволен, а потому понимающе кивнул и встал.

– Ну что, парни, я рад, что вы со мной. До вечера отдыхайте, а после ужина, как я и говорил, посидим и более подробно всё обсудим.

Дружная тройка отставников отправилась в гостевую комнату, а я, навестив своего малыша, который, увидев меня, весело загукал, и предупредив жену о людях, временно остановившихся в нашем доме, переоделся и направился в город.

Мой путь лежал в Серый дом, где меня ожидал мой патрон и покровитель полковник Ерёменко. Пока на извозчике добирался до центра, размышлял о местных политических раскладах, которые оказались гораздо сложней, чем я себе представлял ещё несколько месяцев назад. Вроде бы всё ясно, есть правительство, и все ему подчиняются. Однако и в самом правительстве, несмотря на диктатуру, нет единства, и всех тех, кто правит нашей Конфедерацией, можно разделить на несколько условных групп. Первая конечно же это клан Симаковых, который стоит у руля и принимает основные политические и экономические решения. Все остальные группки, как я их сам для себя обозначил, партии, его поддерживают, но при этом стараются и своего не упустить. Всего таких партий я насчитал шесть: экономисты-государственники, технологи, купцы, демократы-народники, военные и госбезопасность. Во главе каждой партии стоял негласный лидер, которого выдвинула его среда, и он, вольно или нет, направлял всё движение тех, кто его поддерживал.

Вот и получается, что каждый человек в нашем обществе не сам по себе. И как пример можно взять меня. Ранее я был гвардейцем и находился вне всяческих партий и кланов, так как наши бригады подчиняются лично президенту. Сейчас я, начинающий купец, по идее должен ратовать за облегчение налогового бремени и стоять за партию собратьев по ремеслу, но мне на них плевать. У меня свой интерес, и СБ в моих делах может помочь гораздо больше, чем кто бы то ни было во всей Конфедерации. Значит, я стою за госбезопасность, и серьёзные купцы, на зиму съехавшиеся в город, уже делали мне при встрече прозрачные намёки, что не той дорогой я пошёл. Ха! Остаётся только посмеяться над ними.

Пять лет назад я принял решение держаться за майора Ерёменко, который собирался карабкаться вверх по служебной лестнице. Прошли годы, но решение моё осталось неизменным. Как и пять лет назад, я иду за своим командиром, который тихой сапой, вливая в экономику свои деньги и расширяя связи в высших эшелонах власти, день ото дня становится всё влиятельней и, следовательно, сильней. Он, как и каждый человек, стремящийся наверх, идёт на вершину не один. Полковник тянет за собой своих верных людей, и я из их числа. Интересно получается, как строй клином. Полковник на острие удара, за ним его родной брат Денис, также вышедший в отставку офицер спецназа, а позади него несколько верных пробивных сержантов вроде меня и Филина. Лидер вскарабкался на ступеньку, за ним мы, а после нас уже наша креатура. Блин! Забавно выходит, прям дедка за репку, бабка за дедку, внучка… и т. д.

– Приехали, – повернулся ко мне извозчик, остановивший свою коляску возле ресторанчика «Шляпник».

За размышлениями время поездки пролетело быстро, и, рассчитавшись за проезд, я прямиком направился в Серый дом. Временный пропуск на меня был выписан, и уже через пару минут я находился в кабинете Ерёменко.

– Саня, привет! – Полковник сидел за своим рабочим столом в компании двух капитанов СБ, которые расположились справа и слева от него и изучали какие-то бумаги. – Проходи, присаживайся.

Раз приглашают, значит, я здесь не лишний. Немного напрягают незнакомые офицеры СБ, но, видимо, так и надо. И, пройдя к столу, я сел и посмотрел на полковника, который сам на сегодняшний день назначил мне встречу.

– Как у тебя насчёт каравана дела продвигаются? – спросил Ерёменко.

– С завтрашнего дня начинаю суету. Прибыли первые помощники, и среди них – Разлука, который в этом деле понимает.

– Помню его. – Удовлетворительный кивок. – Кто ещё появился?

– Ветер и Калуга. Кстати, вечером мы ожидаем вас в гости.

– Обязательно зайду. – Полковник посмотрел на офицеров, которые бросили свои бумажки и с любопытством разглядывали меня. – Знакомься, Александр, это твои будущие попутчики.

Первым представился тот, что справа, средних лет, ничем не приметный подслеповатый мужик, на котором серый мундир СБ топорщился и выглядел несколько нелепо:

– Капитан Гуров, Иван Семёныч.

Следом отозвался второй, молодой, не старше тридцати лет, мощный мускулистый боец:

– Капитан Астахов, можно по-простому – Андрей.

– Александр Мечников, – представился я в ответ и обратился к полковнику: – Куда караван пойдёт, уже определились?

– Да. – Полковник вытащил из стола серую картонную папку со штампом ДСП и положил её передо мной. – Вы должны будете отправиться в Харьков. Что повезёте и как пойдёте, решаешь только ты, а группы капитанов Гурова и Астахова будут при караване как поддержка и пассажиры.

– Две группы? – удивился я.

– Пока две. Одна научно-исследовательская, а другая – силовая.

Оглядев своих будущих попутчиков, я согласно кивнул:

– Понял.

– Тогда приступаем к работе. Документы из здания не выносить, и во время подготовки к походу совещания проводить только в этом кабинете. – Все присутствующие с полковником согласились, а он продолжил: – Итак, цель вашего путешествия – город Харьков. Что нам известно о положении дел в тех местах? Не очень-то и много. Шесть лет назад на связь с нашим радиоцентром в Краснодаре выходила местная станция. Было проведено несколько сеансов связи, но потом харьковский радиоцентр резко замолчал, и после этого мы могли довольствоваться только слухами. В папках, которые я вам раздал, подборка документов по самому городу, области, дорогам и, как приложение, стенограммы радиопереговоров. А если кратко, то положение дел у них плохое. После чумы город был поделён на несколько частей, и там жировали мародёры, которые вели между собой постоянную войну. В области ситуация получше, существовало около трёх десятков поселений, которые выживали за счёт сельского хозяйства и кустарного производства. Благо заводов и мастеровых людей до прихода чумы там имелось немало. Однако это было пять-шесть лет назад, а сейчас, если верить слухам, которые к нам приходят с переселенцами из Луганска и Донского Царства, всё гораздо хуже. Четыре года назад банды объединились вокруг каких-то сектантов и начали экспансию за пределы областного центра. Сейчас они контролируют добрую треть Харьковской области, и что от них можно ожидать, не ясно.

– Так, а если там опасно, то, может быть, направиться на Воронеж, Волгоград или в глубь Украины?

– В те места другие караваны пойдут, Саня, а ваш – в Харьков. Это очень сложное направление, а вы из всех, кто сейчас готовится двинуться в путь, самые лучшие. Надо посмотреть, что там творится, а то слухи слухами, а достоверная информация всё же лучше.

«Вот так так, – подметил я, – не одни мы, значит, под видом торговли дальнюю разведку хотим провести».

– Допустим, а почему именно Харьков, товарищ полковник?

– Сейчас объясню.

И Ерёменко перешёл к сути и основной цели нашего путешествия, в котором краеугольным камнем стало электричество. Нашему государству требовалось восстановить как можно большее количество электрических станций, и на первое место вышли полуразрушенная Новочеркасская ГРЭС и неработающая Волгодонская АЭС. Президент потребовал в течение ближайших пяти лет постараться вновь ввести их в строй. На эти объекты были отправлены сводные экспертные группы инженеров и строителей. Они излазили там всё, что только возможно, и пришли к неутешительным выводам, что сейчас вновь ввести их в строй не представляется возможным.

Волгодонская АЭС, понятно, заглушена, обветшала, находится в аварийном состоянии, оборудование разграблено, и нет специалистов, которые могли бы разобраться, что там к чему. И она находится под контролем войск царя Ивана. С Новочеркасской ГРЭС попроще, всё же не мирный атом топливом служит, а самые обычные газ, уголь и мазут. Однако разруха и её стороной не обошла, требовался серьёзный ремонт, а наши предприятия при всём своём желании провести его не могли, так как для них это оказалось делом слишком сложным.

Теперь вопрос: а при чём здесь ремонт ГРЭС и город Харьков? Ответ был прост: до чумы в этом городе находилось предприятие «Турбоатом», которое выпускало оборудование и различные турбины для электростанций, в том числе и для таких, какая находилась в посёлке Донском, возле Новочеркасска. Именно это предприятие заинтересовало наших стратегов от промышленности, а тут такая оказия подвернулась, что Сашка Мечников собирается в поход. Вот и решила чья-то умная голова, что пускай Мечник идёт не куда глаза глядят, а туда, куда государству нужно. А чтобы караван по дороге не потерялся, к нему будет приставлена группа силовой поддержки из госбезопасности да инженеров пять душ, дабы смогли посмотреть на завод «Турбоатом» вблизи, пройтись по нему и, может быть, найти что-то полезное. В общем, необходимо было провести разведку, но не спонтанную, наобум, как я сам себе намечал, а конкретную и с привлечением специалистов.

Что сказать, с планами СБ я был согласен полностью, и мне оставалось только продолжать намеченные мероприятия по подготовке к походу. За обсуждениями пролетел почти весь световой день, и расставался я с Гуровым и Астаховым уже как с хорошими знакомыми, с которыми придётся делать одно общее дело. И думаю, что при этом мы поняли друг друга правильно. Я веду караван, а они – мои попутчики и пассажиры. Было бы наоборот, то мне пришлось бы не раз подумать, соглашаться ли с таким положением дел. Однако меня всё устраивало, и то обстоятельство, что со мной будут испытанные воины госбезопасности и несколько инженеров, минусом быть ну никак не могло.

Домой я прибыл в бодром настроении, плотно поужинал со своими боевыми товарищами, которые за день хорошо отоспались и привели себя в порядок, а тут как раз и бывший комбат в гости зашёл, да не один, а со своей молодой супругой, между прочим троюродной племянницей Симакова-старшего. Жена Ерёменко вместе с Марьяной отправились наверх, а мы впятером продолжили пиршество и почти до самой полуночи вспоминали наше славное военное прошлое.

Глава 5

Кубанская Конфедерация. Краснодар.

20.04.2062

Подготовка к предстоящему походу торгового обоза за границы кубанских земель отнимала практически всё свободное время. И это хорошо ещё, что благодаря крыше в СБ мне везде был зелёный свет, а то сам я такое дело попросту не потянул бы, по крайней мере сейчас, не имея никакого опыта и работая только на энтузиазме.

Первая же проблема, которая образовалась, – грузовые повозки. Ранее, когда я служил в гвардии и почти всегда передвигался на автотранспорте, не задумывался о том, сколько может стоить обычная телега или хорошая тягловая лошадь, способная весь день с краткими перерывами тянуть по плохой дороге груз. А теперь пришлось коснуться и этой стороны жизни. Что тут сделаешь, нормального автотранспорта не хватает, и это факт. На днях посмотрел статистику и был удивлён – только пять процентов перевозок по стране осуществляется автомобилями, ещё пять – по морю, сорок процентов тянет на себе железная дорога, а пятьдесят процентов вытягивают лошадки. Такая вот не очень весёлая реальность, и с каждым годом роль лошади в жизни нашего общества возрастает всё больше.

Итак, обычная и добротная повозка на резиновом ходу, сделанная хорошим мастером за месяц, оценивалась в три золотых конфа, и ещё столько же стоила приученная к хомуту тягловая лошадь. Всего нам требовалось двадцать подобных повозок грузоподъемностью в полтонны каждая и сорок тягловых животных. И в довесок к ним – два десятка верховых лошадок по пять золотых за голову. Итого получалось двести восемьдесят монет, не считая сбруи, подков, сёдел, походной кузницы и всякой необходимой в дороге ремонтной мелочи. Худо-бедно, а четыре сотни отстегни и забудь, что они у тебя были.

Ладно, деньги не самое важное, всё окупится, и Ерёменко спонсирует, главная проблема – дефицит грузовых повозок, которые уже были заказаны другими купцами на полгода вперёд. И пришлось по такому вопросу беспокоить полковника. Тот отреагировал мгновенно, и проблема была решена. Однако парочка купчиков средней руки, у которых я из-под носа заказ увёл, зубик на меня всё же наточили. Ну да ничего, как-нибудь переживу их недовольство, хотя заводить врагов среди купцов не хотелось.

Прошло три недели, и основа обоза, его материально-техническая часть, была подготовлена. За это же время было нанято пятнадцать возниц и по моим пригласительным письмам пришло ещё двенадцать бывших гвардейцев. Так сложилась человеческая составляющая каравана, и сейчас люди находились в посёлке Пашковском, в том самом месте, где некогда формировался наш Кавказский экспедиционный корпус. В чистом поле стояли палатки, конюшня и сарай, то, что осталось после нашего отбытия в горы. Порядок поддерживался как в воинской части – караул, дневальные и дежурный. Личный состав был постоянно занят делом, а увольнительные – строго по распорядку. Народ у нас подобрался неглупый, кое-что в жизни повидавший, и понимали, что намечается далеко не увеселительная прогулка, так что люди готовились основательно и большую часть дня проводили на полигоне.

Как только возник этот лагерь, через неделю в него подтянулись воины капитана Астахова, десять отличных бойцов спецназа СБ. Вместе с ними прибыло и вооружение для личного состава, и надо сказать, что безопасники не пожадничали. В нашем обозе должно было быть сорок четыре человека, и на это количество людей СБ выделила пять пулемётов ПК, два РПК, тридцать АКМ и десять гладкоствольных карабинов 12-го калибра. Плюс к этому большое количество патронов, пара сотен ручных гранат и десять мин ОЗМ-72. Это то, что от щедрот своих нам дали власти, а уж что мы сами понабрали, это для души. Ничего сверхъестественного, в основном личное оружие, пара снайперских винтовок и дополнительно полсотни мин с фабрики Егора Черносвита, так сказать, братский подгон боевым товарищам.

Только разобрались с транспортом, личным составом и его вооружением, как возник второй вопрос. Нам следовало определиться, каким путём двигаться на Харьков, и здесь было два варианта. Один из них – морем, из Новороссийска до Таганрога, там разгрузка, и через Матвеев Курган и Снежное – выход на трассу Е40, которая шла от Ростова до Харькова. Этот путь я отверг сразу. Слишком много волокиты, и возникают трудности при транспортировке, хотя был плюс – нам не требовалось проходить через Донское Царство и платить пошлины тамошним властям. Другой вариант, он же и основной, – доставка лошадей и повозок железной дорогой до Батайска, разгрузка, полная и окончательная подготовка обоза и выдвижение на Новочеркасск. После чего через Новошахтинск выход на ту же самую трассу Е40. В этом случае мы привлекали к себе внимание донских таможенников и властей, но этот путь был наиболее безопасен и сокращал время путешествия на несколько суток. Неделю определялись с дорогой, и когда решились, то вновь пришлось подключать к решению наших вопросов Ерёменко. Всё бы ничего, но железнодорожники заломили за транспортировку имущества и лошадей такую цену, что волосы дыбом вставали. Впрочем, с СБ не спорят, и сказанные полковником Ерёменко заветные слова «государственное дело» вновь решили все проблемы.

Вроде бы порядок: люди есть, с транспортом решено, путь выбран, собирайся себе потихоньку, снаряжайся и отправляйся в дорогу. Но не тут-то было. Мы – купеческий караван и официально двигаемся с чисто коммерческой целью, а значит, необходимо то, чем собираемся торговать. Что ценно в местах, которые за времена чумы и хаоса несколько одичали? Вопрос простой, и ответ на него несложный – то, что не могут произвести технологически отставшие и слабозаселённые анклавы. То есть оружие и боеприпасы, взрывчатка и топливо, техника и лекарства, крепкое и очищенное спиртное, табак, соль и сахар.

Из двадцати наших повозок, каждая из которых, как я уже говорил, могла перевезти полтонны груза, под товар выделялось восемнадцать, то есть надо было взять девять тонн чего-то полезного. Техника и топливо отпадали сразу – нет нормальных дорог, и этот товар запрещён к вывозу. Лекарства весят немного, но они и у нас – дефицит, и единственное место, где их производят, – это небольшой полукустарный заводик в Анапе. Поэтому всё, что смогли добыть, – это немного анальгина и пенициллина. Та же самая ситуация с табаком – он есть, но распределялся только через государство, и нам удалось достать всего полтысячи пачек самого дешёвого курева. Следующий груз – соль и сахар, с этим товаром проблем не было. Две тонны сахара-рафинада было закуплено в Лабинске и полтонны соли – в районе Шедокского месторождения, которое совсем недавно стали разрабатывать всерьёз. Цены были вполне приемлемые, и на этом можно было получить очень неплохую прибыль.

Остальное свободное пространство планировалось забить патронами 7.62 и 5.45 к автомату Калашникова, а как довесок – боеприпасами к пистолету Макарова. На территории бывшей Российской Федерации и незалежной неньки Украины это сейчас самый ходовой и дефицитный товар. Советская власть запасла много, стоит это признать, но потомки поистратили практически всё, так что оружие есть, а стрелять из него особо нечем, и доходит до того, что за пределами Конфедерации, Дона и Трабзона патроны идут наравне с золотом как денежное средство и твёрдая валюта.

Итак, мне требовалась крупная партия боеприпасов. Всё должно было пройти ровно и гладко: я прихожу в КОФ и как акционер предприятия со скидкой в пять процентов делаю оптовую закупку товара. Мне и нужно-то немного, всего шестьсот тысяч патронов. Однако, когда после полудня я появился в конторе КОФа, мне отказали и отговорились тем, что на складах пусто. Враньё чистейшей воды, так как справки о наличии необходимых мне боеприпасов я наводил заранее и прекрасно знал, что товар имеется. В свете этого отказ выглядел странно, но спорить я не стал и, оставив решение этой проблемы на завтра, покинул контору КОФа и вышел на улицу.

Дело к вечеру, более ничего серьёзного на сегодня намечено не было, и я направился к домой. Всё бы ничего, и этот день завершился бы как обычно, но, как только я подъехал к своему особняку, ко мне подошёл молодой подтянутый человек в чёрном полупальто и такого же цвета шляпе. Учитывая, что вокруг безлюдно, а улица хоть и освещена, но слабо, первое, что я сделал, – это выхватил свой ТТ и, доведёнными до автоматизма движениями снимая его с предохранителя, направил ствол в голову незнакомца.

– Ты кто? – спросил я.

Человек в чёрном, видимо, перепугался и, моментально подняв руки, дрожащим голосом произнёс:

– Не стреляйте, пожалуйста, я не вор и не убийца, а доверенное лицо Анатолия Владимировича.

– Что за Анатолий Владимирович? – Опускать ствол я не собирался, но, бросив взгляды по сторонам и отметив, что всё спокойно, несколько расслабился.

– Ну как же, – человек был растерян, – это старший из братьев Семёновых, основной владелец КОФа. Он приглашает вас в гости. Я пришёл передать его приглашение, а ваши слуги меня за ворота не пустили, и мне пришлось ждать здесь.

«Да уж, интересно, – подумал я, – зачем это Сашка Мечников, начинающий купец, понадобился главе третьего по силе и влиятельности клана в государстве? Сначала странный отказ в заводской конторе, а теперь не менее странное приглашение. Ладно, разберёмся».

– На какое время я приглашён?

– Анатолий Владимирович хотел бы видеть вас прямо сейчас. Его особняк неподалеку, и через несколько минут мы будем на месте. Хотя, может быть, вы желаете проехать?

– Нет уж, пошли.

Вдоль набережной реки мы направились в сторону улицы Тургенева и спустя пять минут уже входили в одно из красивейших зданий столицы, которое так и называлось «Дом Семёновых». Стоящий посреди большого сада пятиэтажный монументальный особняк с колоннами производил сильное впечатление. Всё в этом месте было сделано в едином стиле. Чувствовалась рука мастера, который создавал этот, без всякого преувеличения, дворец, и в то же время вокруг не было ничего лишнего. Есть фигурные окна, но они больше напоминают бойницы, есть дорожки через сад, но они расположены так, что прекрасно простреливаются из слуховых окон чердака. Имеются маленькие цветники вдоль них, но что-то мне шепчет, что очень уж они напоминают минное поле. Что говорить, красиво, но то, что это хорошо укреплённая крепость, для меня стало понятно сразу.

Пока мы шли через сад к дому, мой мозг лихорадочно вспоминал всё, что мне известно о семье Семёновых. Выходцы из Кореновска. С момента основания государства все проживают в Краснодаре, а отец-основатель клана был вторым президентом Кубанской Конфедерации и умер пятнадцать лет назад. Его наследники в политику не полезли, но при этом наравне с Беловыми из Славянска-на-Кубани, считались лидерами купеческой партии. Владеют несколькими магазинами в ключевых городах страны и восемьюдесятью процентами акций КОФ. В особняке на Кубанской набережной живёт только старший брат, глава клана, как говорят, человек со странностями, но весьма умный и расчётливый тип. Анатолию Владимировичу сорок пять лет, имеет трёх жен и семь отпрысков, по молодости в поисках приключений гулял с наёмными отрядами по окраинам наших земель и прославился жестокими казнями по отношению к бандитам и разбойникам. Сейчас ведёт жизнь степенную и осуществляет руководство всем семейным бизнесом. Пожалуй, на этом информация относительно Семёновых иссякала.

Всё так же в сопровождении доверенного лица, скинув в прихожей верхнюю одежду, я шёл по дому и пытался понять, для чего такой человек пригласил меня в гости. Отчитать за то, что я перебегаю дорогу другим купцам? Очень может быть. Попытаться разузнать, куда пойдёт наш караван, которому помогает госбезопасность? Вряд ли, об этом он должен знать и сам. Может быть, что-то из старых моих дел всплыло и каким-то боком Семёновых задело? Не знаю.

Впрочем, гадать уже некогда, открылась широкая двухстворчатая дверь, и я вошёл в большой роскошный кабинет, уставленный мебелью под старину. На стенах висят многочисленные картины, а хрустальная люстра под потолком – настоящий шедевр искусства. И в центре всего этого восседал Он, сам Анатолий Владимирович, солидный дядька с длинными седоватыми волосами и лицом испещрённым несколькими шрамами. В одном шёлковом халате на голое тело, он расположился в кресле возле небольшого столика из красного дерева и из маленькой рюмочки неспешно попивал коньяк, початая бутылка которого стояла под рукой.

– Разрешите, Анатолий Владимирович? – Доверенное лицо чуть склонился на входе и, дождавшись кивка своего хозяина, пропустил меня вперёд, а сам вышел и прикрыл за собой дверь.

Стою и молча смотрю на хозяина сего места, изучаю обстановку и будущего собеседника, который всё так же сидит в кресле и, попивая самый дорогой коньячок в Конфедерации, рассматривает меня, как товар на базаре. Проходит с полминуты, молчание становится тягостным, начинаю нервничать, и наконец Семёнов подаёт голос, его густой бас разносится по кабинету:

– Чего стоишь, гвардеец? Присаживайся, говорить будем.

Вот так, ни здравствуйте тебе, ни как дела, а сразу присаживайся для разговора. Ну, раз так, то нет проблем, – я подвинул к столику ближайшее кресло и кивнул на бутылку с коньяком:

– Гляжу, уважаете этот напиток?

Хозяин пренебрежительно скривился:

– Дрянь, клопами воняет.

– А чего тогда его пьёте?

– Предлагают заводик по его производству купить. Утверждают, что это будет очень выгодно, так что дегустирую свою возможную покупку и думаю, брать или не брать. Как думаешь, Мечников?

– Сейчас коньяк только на любителя, сбыт будет постоянным, но небольшим. Здесь всё зависит от того, как быстро вы хотите окупить свои вложения.

– Ха! – усмехнулся Семёнов. – Понятие имеешь, только вот не учился ты торговле никогда.

– Да, не учился, – согласился я с очевидным фактом.

– Наверное, гадаешь, зачем я тебя позвал?

– Есть такое дело.

– И как, надумал чего?

– Зачем гадать, вы человек солидный и уважаемый, на пустой разговор своё время тратить не станете, а значит, сами ситуацию проясните.

– Угу, – сделав ещё один глоток коньяка, пробурчал Семёнов, почмокал и сказал: – Ты меня, Мечников, заинтересовал с того дня, когда с Карой в тюрьме засветился. С тех пор присматриваю за тобой и поражаюсь тебе: ведь ты в таких передрягах выжил, в каких мало кто уцелеть мог.

– А зачем вы Карой интересовались?

– Знакомы мы давно, и я ему обязан был сильно.

– Так это вы нас из тюрьмы вытянули?

– Да, моя работа. Долг платежом красен, и, когда Кара со своим отрядом к Туапсе выходил, я уже понимал, что выручать его придётся именно мне. Он потому и сдался в плен, что знал – моё слово крепкое, и я его не нарушу.

– Так ведь это измена государству и предательство интересов страны.

– Да ладно, – Семёнов взмахнул свободной рукой, – тоже мне, изменника родины нашёл. Молод ты ещё, а оттого и глуп, Мечников. Доживёшь до моих годков, если доживёшь, конечно, может, и поумнеешь, а пока глохни, гвардеец, и принимай послание.

Семёнов щёлкнул пальцами, и из-за портьеры появился неприметный человек тоже в чёрных одеждах, видимо очередное доверенное лицо. Он вложил в раскрытую ладонь хозяина два конверта и удалился, а Анатолий Владимирович, покрутив конверты в руках и посмотрев их на свет, положил передо мной.

– Что это? – не прикасаясь к посланиям, задал я вопрос.

– Это тебе и жене твоей от Кары.

Шмыгнув носом, я убрал конверты во внутренний карман пиджака и спросил хозяина дома:

– Вы только из-за этого меня в гости звали?

– Нет, конечно. – Он пристально посмотрел на меня, и это был взгляд не добродушного человека, попивающего дорогущий коньяк в расслабляющей домашней обстановке, а битого жизнью и прожжённого купчины, прикидывающего, сколько стоит товар, находящийся перед ним на прилавке.

Несколько секунд он молчал, потом в очередной раз измерил меня взглядом, оценил, что-то сам для себя решил и продолжил:

– Письма тебе любой посыльный мог бы передать, и сейчас они только повод, чтоб на тебя вблизи посмотреть.

– Да чего смотреть-то, – как можно добродушней усмехнулся я, – самый обычный гвардеец-отставник, скопивший малость деньжат и подавшийся в торговлю.

– Допустим, – взгляд Семёнова вернулся к коньяку, – только вот деньжат у тебя не так мало, как ты это показать хочешь, и отставник ты не самый обычный. Поддержка со стороны СБ и полковника Ерёменко, который за пару лет из никому не известного комбата стал родственником Симаковых и влиятельным человеком, уже многого стоит. Так что не прибедняйся, Мечников, и простака из себя не корчи, не люблю этого.

– А что, ко мне есть претензии?

– У меня лично нет, но уважаемые люди попросили поговорить с тобой, чтобы ты не выпячивал своё превосходство над другими купцами. У нас это не в чести, и на дорогах дальних всякое случиться может.

– Хорошо, – кивнул я, – учту.

– Это правильно, и мой тебе совет: возьми в свой караван пару-тройку приказчиков от других торговых компаний.

– Зачем это?

– В этом случае ты получишь поддержку не только со стороны госбезопасности, но и со стороны купцов, которые увидят, что ты с ними хочешь поддерживать добрые отношения. Поверь, это будет очень полезно для твоих дел и поможет избежать многих недоразумений.

– Благодарю за совет, Анатолий Владимирович.

– Не за что. – Коньяк был допит, и Семёнов, поставив пустую рюмку на стол, встал.

– У меня есть вопрос. – Последовав примеру хозяина дома, я тоже оставил кресло.

– Про боеприпасы, что ты сегодня купить хотел?

– Да.

– Завтра всё будет решено. Это я приказал пока придержать товар и тебе его не отпускать. Хотелось посмотреть, как ты себя поведёшь: сразу к безопасникам за помощью побежишь или лбом о стенку побьёшься. Думал, пару дней тебя помурыжить и за нитки подергать, а тут письма от Кары пришли, так что решил сразу с тобой пообщаться.

Сказав это, хозяин дома повернулся ко мне спиной и, так и не попрощавшись, направился во внутренние покои особняка. Да, встреча прошла интересно, но странно, и теперь мне есть о чём подумать и есть на кого в торговле равняться.

Повернувшись в сторону выхода, я обнаружил, что двери предупредительно распахнуты и доверенное лицо Анатолия Владимировича уже ждёт меня. Что же, задерживать его не стал и спустя пару минут был на улице и направился к себе.

Дома всё как всегда, без происшествий, а значит, пришла пора заняться письмами моего тестя. Достав из кармана то, которое предназначалось Маре, отдал ей. С радостным вскриком жена умчалась в детскую комнату, а я засел у себя в кабинете, вскрыл конверт, предназначавшийся мне, и вчитался в текст послания.

Мой тесть писал о том, что он всё-таки прощает меня и награду за мою голову отменяет. Нормальное начало. А потом полстраницы Кара жаловался на свою тяжёлую жизнь, которая после подписания мирного договора с Трабзоном резко изменилась к худшему. Ещё бы, ведь деньги ему платить перестали, и со всеми своими покровителями он теперь находится в неприязненных отношениях. Мэр Трабзона с ним всё же замирился, это да, и два хищника разошлись краями. Однако Гюнеш работы не предлагал, а южане, которых он прокидал на Кавказе, не верили ему и, даже несмотря на то, что им приходилось худо и Крапивин их постоянно давил, контракт с ним заключать не хотели. В общем, на данный момент он оставался с полутора тысячами бойцов на территории Турции и попросту проедал все свои сбережения, которых ему и его отряду должно было хватить на полгода. Что потом, Кара не знал, но как вариант рассматривал службу в Конфедерации и заканчивал своё послание тем, что просил меня, типа по-родственному, сделать пару намёков насчёт него в СБ.

Дочитав письмо, я отложил его в сторону и задумался. Блин! С одной стороны, просьба Кары – полный бред, ведь от него наше государство ничего кроме зла и подлости не видело, а с другой – полторы тысячи профессиональных солдат, готовых за звонкую монету силовыми методами решить любую проблему, – это не пустяк. Но странно это всё как-то. И Буров, этот опытный человек, должен прекрасно понимать, что не мне, начинающему купцу, за него слово говорить и тот же Семёнов-старший с этим справился бы гораздо лучше. Для чего он изложил свою просьбу письменно? Ведь прекрасно понимает, что уже завтра про бедственное положение дел в его отряде я доложу Ерёменко, а тот отправит информацию выше. Может, именно для этого? Да, задачка не из лёгких, но думаю, что со временем всё решится своим чередом и, как говорили древние, всё тайное станет явным.

Глава 6

Донское Царство.

4.06.2062

К концу весны караван был полностью готов к путешествию. Мои дела по чайным плантациям и финансовым вложениям урегулированы. Хозяйство находилось в надёжных руках. И настало время для осуществления задуманного. Однако произошла непредвиденная задержка, и причина для этого была достойная.

Генерал Крапивин всё же дожал южан, и в сражении при Итум-Кале, которое уже назвали Аргунским побоищем, уничтожил все боеспособные части «Кодс» и пленил генерала Хусейна Резаи. В итоге во главе дивизии «Дух Аллаха» против него выдвинулся сам пророк Новоисламского Халифата, но в бой вступать не стал, а попросил о проведении мирных переговоров. И умные люди сходились во мнении, что войне вскоре конец, а значит, можно с помпой отпраздновать славную победу. Двое суток вся столица гуляла с фейерверками, салютами, танцами на улицах и торжественными речами. Всё как положено и почти так, как в старые добрые времена. Из-за этого празднества отбытие каравана было перенесено на три дня – душа требовала отдыха, и весь личный состав торговой экспедиции оттягивался по полной программе.

Наконец 27 мая мы погрузились в железнодорожный состав и спустя двое суток выгрузились на станции разрушенного города Батайска. Дальше железная дорога не шла, поскольку идти ей было некуда, в десяти километрах от этого места нёс свои воды к Азовскому морю Дон, и единственный мост через него, который дожил до наших дней, – это недавно капитально отремонтированный Ворошиловский. Только он связывал наши территории с правым берегом и столицей региона, славным городом Ростовом-на-Дону.

Порядок движения обозной колонны был прост. Впереди, метров за сто от передовых повозок, – пятёрка разведчиков. Потом головной дозор, одна из телег, предназначенных под вспомогательный груз с ПК на борту, и несколько всадников рядом. За ней шла вся колонна и заводные лошади. Вдоль обоза следовали одиночные охранники, а уже в тылу двигалась вторая вспомогательная повозка ещё с одним пулемётом и пятеро бойцов. Люди в караване были хорошо вооружены и знали, что им делать в случае вражеского нападения. А каждый возможный вариант развития событий в дороге не раз отрабатывался в лагере под Пашковской. И единственные, в ком я сомневался, – это приказчики и работники трех купцов, которых я обошёл с повозками и с которыми по совету Семёнова-старшего заключил соглашение о том, что они могут принять участие в торговой экспедиции. Конечно, варежку они раззявили нехило, каждый хотел по десять своих телег в караван поставить, при этом ни черта не тратиться на охрану. Но шиш они угадали! Моё слово: по три повозки с каждого – и это последнее предложение.

Впрочем, купцы и этому были рады, спихнули ко мне в обоз свой самый залежалый товар и самых непутёвых работников, и на этом успокоились. И поначалу, когда я увидел тех, с кем нам придётся идти в поход, этих прикомандированных граждан, которые даже стрелять толком не умели, я хотел разорвать договор. Но позже, обдумав ситуацию, решил, что и такие людишки нужны, а их безопасность – это их личная проблема. Тем более что следовать они с нами будут только до последнего известного оплота цивилизации, независимого городка Дебальцево, где приказчики намерены ждать возвращения каравана из Харькова и вести торговлю своим разнокалиберным барахлом. Кажется, зачем бы трём средним купчишкам участие в таком походе, тем более не сулящее никакой серьёзной выгоды? Однако оказалось – для престижа и авторитета, поскольку в купеческом сообществе, если ты или твои люди не участвовали в дальних торговых переходах за границы Конфедерации, это торговцу минус.

Итак, мы выступили. Обозная колонна выстроилась, я дал отмашку – начался наш торгово-разведывательный поход. За первый день прошли от Батайска до Сельмаша. Может, и больше бы осилили, но движение по мосту через реку проходило тяжело. В основном из-за того, что там была пробка, и не только мы хотели побыстрей переправиться с берега на берег. Однако и такой переход всех удовлетворил. Переночевав в Ростове, караван снова тронулся в путь.

День шёл за днём, неприятностей не было, наступила жаркая летняя пора, и я завёл себе что-то вроде походного журнала – толстый широкий блокнот, в который записывал всё, что происходило в дороге. Пока особо описывать было нечего, так, какие-то мелкие дорожные случаи и встречи, что-то действительно интересное пошло только к вечеру четвёртого дня, когда мы достигли окраин города Шахты, нынешней столицы Донского Царства.

Ещё на подходе к окраинам города мы по рации связались с нашими дипломатами, находящимися при дворе царя Ивана. А потому за десять километров до самого первого блокпоста нас уже встречали два офицера дипломатической миссии на крепких дончаках. Оба, как на подбор, лет под тридцать, широкоплечие, с могучей грудью и тяжёлой челюстью, в камуфляже с погонами и при оружии. Да, на дипломатов эти люди походили мало. Но именно такие в наше время и нужны.

– Капитан Андрей Татаринцев, – приблизившись ко мне, представился первый.

– Старший лейтенант Максим Миронов, – эхом отозвался второй.

– Купец Мечников, – кивнул я, – можно по имени, Александр, или по позывному, Мечник.

Не прекращая движения, караван и сопровождение продвигались дальше, а между мной и офицерами завязался разговор. Мне хотелось больше узнать про местные дела, а офицерам из охраны нашего посольства – про то, что же творится на родине, где они не были уже целый год, с тех пор, как их всего на месяцок-другой откомандировали сюда. Впрочем, обменявшись несколькими фразами за жизнь, мы перешли к сути наших дел.

– Всем твоим людям, Александр, – говорил Татаринцев, – надо быть очень внимательными и осторожными. Царь сейчас в очередном запое и ничего не контролирует. А каждый мелкий местный чиновник мнит себя чуть ли не богом и вершителем человеческих судеб, так что будет требовать взятку за проход через подконтрольную ему зону. Мы в местных делах уже кое-что понимаем, а потому и присланы вам в помощь. Всего надо будет пройти четыре блокпоста, на двух у нас всё договорено, а вот на двух других придётся или на лапу отстегивать, или готовиться к серьёзным неприятностям.

– Например? – поинтересовался я.

– Засада на дороге и нападение разбойников, которых здесь как собак нерезаных.

– И серьёзные отряды?

– До полусотни стволов доходит. Ладно бы здесь чистая степь была, Дикое Поле, как в древности. Но сейчас всё заросло лесом и кустарником, а более-менее нормальная дорога только до Дебальцево идёт. Как итог, все, кто лёгкой поживы ищет, только вдоль неё и сидят. Слева и справа зелёнка сплошняком, так что готовьтесь к боестолкновениям.

– А чем местные бандосы вооружены?

– В основном старьё всякое, обрезы, немного пистолетов и гладкостволы.

– А как они в бою?

– Шушера. Если бой всерьёз завяжется, сразу отступят.

– Тогда не страшно, разберёмся.

Татаринцев оглядел наших бойцов, следующих впереди и вдоль колонны, усмехнулся и сказал:

– Да, такие воины, как у тебя, купец, разберутся, да так, что разбойнички костей не соберут.

– И я так думаю, капитан. Кстати, вы с нами надолго?

– До Дебальцево, – он кивнул на Миронова, – старлей радист, и нам приказано с вами связь поддерживать, вроде как промежуточная станция.

– До границ Донского Царства далеко? Как скоро на нейтралку выберемся?

– Если всё будет хорошо, то это четыре неспешных перехода: форт Иван Пятый, Новошахтинск, посёлок Должанский и посёлок Крепкий.

На ходу достав распечатанную на принтере карту, я сверился со своими расчётами и спросил:

– Новошахтинск – это понятно, Должанский тоже есть, а вот форт и посёлок Крепкий не обозначены. Это новые названия?

– Да, – кивнул капитан, – форт – это посёлок Интернациональный, на въезде в Шахты, а Крепкий – пограничное укрепление на правом берегу одноимённой реки, на твоей карте ориентир Дарьино – Ермаковка.

– Нормально, – сам себе прошептал я, и, сделав на карте отметки, убрал её в планшетку, и продолжил задавать вопросы: – Как здесь вообще, есть чем торговать?

– В Донском Царстве угля много, – усмехнулся дипломатический работник, – а дальше к востоку – скотины. Торговать особо нечем, а вот неприятностей на свою голову найти – запросто. Армия дезертировала, народ разбегается, чиновники – сплошь ворьё и сволочи, промышленность в упадке, на севере люди пропадают, и если бы сюда пришёл кто-то, кто хотел бы эти земли под себя подмять, то он сделал бы это без особого труда. У царя из нормальных воинов только две пластунские роты остались, за присягу крепко держатся, а более никто ему верность хранить не желает.

– А наше правительство что по этому поводу говорит?

– В столице говорят, что своих проблем хватает и ещё один хомут себе на шею вешать Симаков не желает. У самих хоть и получше дела обстоят, но тоже не всё так красиво, как издалека может показаться. Да ты и сам всё знаешь, Мечник.

Возразить было нечего, что да, то да, у нас проблем тоже хватало, и на слова капитана мне оставалось только утвердительно кивнуть и спросить:

– Согласен, только вы тут тогда зачем, а то я слышал, что вас в Шахтах почти три десятка человек сидит?

– Всё правильно. Нас, дипломатических работников и охранников, здесь даже больше тридцати человек. Мы людей сманиваем к нам, и это ни для кого не секрет. Человек существо такое, мечтает о стабильности, а она пока только у нас. Опять же караванами вроде твоего занимаемся да за обстановкой следим.

– И что, много торговых караванов здесь бывает?

– За прошлый год только три было, в основном ткани привозили, боеприпасы и водку для царского двора, а в этом году ты первый.

Прерывая разговор, послышался голос одного из передовых всадников:

– Вижу блокпост!

Так мы добрались до территории Донского Царства, пограничного блокпоста у посёлка Майский, места, в котором я уже бывал ранее, во время похода против «беспределов».

На посту стояли десять солдат из пластунов, а над ними, что характерно, старшим начальником был гражданский чиновник, он же таможенник, и он же регистратор. Нам была выдана пожелтевшая от времени бумага, дозволяющая проезжать по территории Донского Царства. Взамен сего официального документа, штамп в котором мы должны были ставить на каждом посту, в царёву казну была выплачена сумма в пятнадцать золотых монет.

Обоз двинулся дальше. На ночёвку остановились в форте Иван Пятый, окружённом высоким железобетонным забором поселении, следующую ночь провели на окраине Новошахтинска, где нас поджидали первые дорожные приключения. Проехав через развалины города и отметившись на местном блокпосте, мы прибыли в Новую Соколовку и, поставив телеги вкруг, стали располагаться на отдых. Всё как обычно, кто-то поит лошадей у водоема, кто-то ужин готовит, а кому положено – стоит на страже.

– Эй! – вечернюю тишину разорвал громогласный крик. – Купчишки, кто старший?!

Возле нашего лагеря в сопровождении нескольких всадников с факелами в руках появилась новенькая отлакированная коляска на рессорах. Это к нам в гости пожаловал сам местный бургомистр, господин Бусин, про которого ходило много нехороших слухов.

– А кто спрашивает? – Протиснувшись между телегами, я вышел к незваным гостям.

– Бургомистр Новошахтинска Роберт Алексеевич Бусин. Желает видеть старшего в караване.

– Я старший, кубанский купец Александр Мечников.

Коляска, всё так же сопровождаемая всадниками, подкатила ко мне вплотную, и из неё на меня посмотрело рыло, натуральное такое свиное рыло. Маленькие и заплывшие жиром глазки-пуговки рассматривали меня, а рот произнёс:

– Ты чего, купец, в первый раз в нашем царстве?

– Да, впервые.

– Тогда ладно, на первый раз прощаю тебя.

– А я в чем-то виноват?

– Все, кто через мой город следует, отстёгивают мне долю, и никого о том предупреждать не надо, сами в управу приезжают и отбашливают.

– Странно, – усмехнулся я, – а на границе мне сказали, что город принадлежит царю Ивану Седьмому.

– Нарываешься? – В отблесках факелов глазки бургомистра блеснули красным – ни дать ни взять натуральный вампир, только толстый и на Дракулу никак не похожий.

– А хоть бы и так, то что, прикажешь задержать караван? Так ведь потом неприятностей огребёшь, мы не ваши подданные, да и взять нас непросто.

– Ну, ты сам на неприятности напросился, – прохрипел разгневанный бургомистр и, пнув ногой в спину возницу своей коляски, крикнул: – Поехали!

Местная власть нас покинула, а подошедший ко мне Татаринцев спросил:

– Может, действительно, не стоило с Бусиным так резко? У него, говорят, своя разбойная шайка имеется.

– Всё в норме, капитан. Когда сегодня через городские руины проезжали, посмотрел я, что здесь и как, и решил, что никому и ничего платить не буду. Здесь на весь городок если с десяток нормальных бойцов найдётся, то и это много, и при желании наш караван может всю местную власть за полчаса под себя подмять. Продолжаем движение в обычном режиме, а если разбойники всё же налетят, так хоть развлечёмся. Нашим воинам перед серьёзным походом в дикие земли тренировка не помешает. Да и этому разожравшемуся поросёнку, который нас навещал, хороший урок на будущее будет.

С утра пораньше, проведя инструктаж личного состава, я отправил в авангард бойцов Астахова и пятёрку своих гвардейцев. Воины, почуявшие реальное дело, умчались – только пыль столбом, а я отдал команду начать движение, и обоз покинул окраины Новошахтинска. Ещё с вечера я посидел над картами, обмозговал сложившуюся ситуацию и пришёл к выводу, что самое лучшее место для нападения на нас – развалины свинофермы невдалеке от железнодорожной станции Закордонной. Это как раз середина пути между Новой Соколовкой и посёлком Должанским, где у каравана была намечена следующая остановка. Местность там для засад подходящая: сильно поросшие густым кустарником овраги, развалины и парочка родников, что по летнему времени для тех, кто сидит в засаде, играет очень большую роль.

Как показали дальнейшие события, я оказался прав на все сто процентов. И когда к полудню караван достиг предполагаемого места засады и остановился на днёвку, к нам с Татаринцевым поспешил радостный Астахов, который командовал операцией по обезвреживанию обнаруженных разбойников.

– Мечник, ты как догадался, где засада будет стоять?!

– На карту посмотрел и прикинул, где бы сам засел. Ничего нового, старый как мир приём, поставить себя на место противника. Как всё прошло?

– Отлично. Не доезжая два километра до места, спешились и обошли противника с тыла. Разбойники отдыхали, а мы как на учениях отработали, часовых и дозорных вырубили, а остальных на месте их стоянки повязали.

– И много их было?

– Мы насчитали тридцать пять рыл и вроде никого не упустили. Они сейчас на развалинах возле родника сидят.

– Что с оружием?

– Всё как Андрей говорил, – Астахов посмотрел на Татаринцева, – обрезы винтовок, несколько пистолетов, полтора десятка охотничьих гладкоствольных ружей и два в хлам убитых «калаша». В общем, даже если бы мы их сейчас не повязали, то и потом, на дороге, отбились.

– Отбиться одно, а пуля – дура, случайно может и профессионала свалить. Ладно, пойдём к пленникам. Ты их уже допрашивал?

– Когда? Полчаса только, как работу закончили.

– Пошли пообщаемся с работниками ножа и топора, романтиками с большой дороги. – Мне вспомнилась старая песенка, сохранённая на одной из моих флешек, и через тропинку, протоптанную в зарослях боярышника, сопровождаемый Астаховым и Татаринцевым, я направился к ферме.

Разбойники, которых захватили наши воины, со связанными за спиной руками сидели на бетонной площадке в центре развалин и, испуганно разглядывая трёх охранников, карауливших их, ожидали решения своей участи. Главаря я определил сразу – мощный костистый мужик с аккуратной короткой причёской, по сравнению с другими пленниками одет очень неплохо, в чистый и пару раз штопанный маскхалат, а на ногах – добротные армейские ботинки. В общем, отличался он от своих подчиненных очень сильно, и, кроме того, его выдавало то, как на него смотрели остальные разбойники. Видимо, для них он был личностью авторитетной, и они надеялись, что вожак сможет как-то мирно разрешить вопрос с их пленением.

Ногой, обутой в кожаный сапог, удобный для верховой езды, я подкатил к главарю чурбак, лежащий неподалеку, и, присев рядом, спросил его:

– Ты кто, мил-человек?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org