Автор : Чернецов Андрей Название книги: Песнь кецаля. Уакерос. Врата дракона Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/chernecov-andrei/pesn-kecalya-uakeros-vrata-drakona Андрей Чернецов, Валентин Леженда Песнь кецаля _(археологический роман-фантазия)_ Все события, происходящие в романе, вымышлены. Любое сходство с реально существующими людьми, местностями, сооружениями – случайно. Авторы Оттуда, из глубины веков, сквозь хаос междоусобиц нам слышится полный печали голос, словно поет невидимая глазу вещая птица: «Фью… фью…» Кому дано разгадать, о чем твердит одинокий, не умолкающий столько веков голос оракула, в загадочных звуках которого кроется тайна избавления от невзгод, ответ на проклятые вопросы нашего времени… Альфонсо Рейес Глава первая Визиты – Ваша почта, миледи! «Как?! Снова! Здесь?! Не может быть!» – Вам срочная телефонограмма! – улыбка молоденькой стюардессы была какой-то неловкой, даже жалкой. – Извините, госпожа баронесса, за причиненное беспокойство! Еще бы ей не извиняться! Это в первом-то классе! Но кто это так ловко ее вычислил? Бетси развернула листок. «Баронессе Эльзе фон Эссенхауз-МакДугал…» Ага, милая тетушка. Только она одна именует Элизабет подобным образом. Давно расстались. Ну, что там у нее стряслось? «Регентруда сбежала! По всей видимости, она летит с тобой одним рейсом! Прими меры к ее срочному задержанию и отправке домой! Германгильда Клюге фон Клюгенау». Вот уж и впрямь, не было печали… Что может быть хуже визита престарелого родственника? Правильно! Визит двух престарелых родственников. Сначала как снег на голову свалился дядюшка Арчи. Бравый отставной полковник, осколок былой славы Британской Империи решил наконец-то засесть за мемуары. Поведать потомству ему было о чем. Например, о своей бурной военной молодости. О службе в Индии (Еще бы! МакДугал – и не был в Индии? Бред! Нонсенс!! Все мужчины их рода начинали свою карьеру в Индии!), а затем в оккупационных частях в Германии. И вот сэр Арчибальд МакДугал прикатил в Перт, чтобы «поработать в Семейном Архиве». Именно так, с большой буквы. – Семья – это святое, – важно вещал старичок, похожий на кэрроловского Шалтай-Болтая. – Да! И у меня есть долг перед ней. Да. Если бы все неукоснительно исполняли свой долг, Британия по-прежнему правила бы морями. Да! А все проклятые либералы. Да… Дядюшка сел на своего любимого конька. Ругать либералов, противопоставляя их «истинным защитникам имперских ценностей», т. е. консерваторам, уже давно вошло у него в привычку. Так же как и поминать при всяком удобном и неудобном случае свою любимую кобылу Хорду, героически павшую в Индии в результате оплошности полкового коновала. Дядина жена даже подала на развод после того, как полковник однажды ночью назвал ее Хордой. Она подумала, что это имя горничной… Едва-едва сэр Арчибальд разместился в гостевых покоях, как верный дворецкий Сэдрик огорошил молодую хозяйку новым известием. Оказывается, в Перт с инспекцией (а назвать этот визит иначе у Бетси просто не хватило фантазии) решила нагрянуть ее дражайшая тетушка Германгильда Клюге фон Клюгенау. «Последняя валькирия Третьего Рейха», как язвительно называла немецкую родственницу мать Элизабет, недолюбливавшая всю многочисленную аристократическую родню своего супруга… …Бетси уже с самого детства хотела стать археологом – настоящим, профессиональным. Очень хотела. Единственная дочь вестфальского барона Генриха фон Эссенхауза и истинно британской леди Эмили МакДугал появилась в тысяча девятьсот шестьдесят девятом, в самый разгар «сексуальной революции» и бунтов хиппи. Ветер Эпохи ворвался даже в ее детскую, где у колыбели молодые родители вели отчаянный спор о том, как называть наследницу. Мать хотела, чтобы девочке дали «настоящее», то есть английское имя. Барон, чей отец сложил голову под Тобруком, яростно махал в воздухе тевтонскими кулаками, но, в конце концов, был вынужден смириться, рассудив, что по-немецки «Элизабет» звучит вполне пристойно – «Эльза». Так он и называл дочь, когда поблизости не было супруги. Разочарованный Ветер Эпохи выпорхнул в окошко и помчался по своим делам дальше, а для маленькой Элизабет-Эльзы началась обычная жизнь. Обычная, конечно же, для таких как она. Чьи имена вписывают в Готский альманах и чьи родители не успели еще растратить достояние предков. Правда, ее прадед по линии отца сколотил капитал на поставках в прусскую армию, а предки по материнской линии нажились в британских колониях, главным образом в Индии, но в таких кругах «это» полагалась не вспоминать. Достаточно того, что семья живет «как должно», что отцовский замок красуется на берегу Рейна, а особняк МакДугалов украшает графство Перт. Приемы, высшее общество, скачки, «роллс-ройс» у подъезда… Первая трещина расколола семью, когда Элизабет исполнилось семь. Тогда она думала, что все дело в школе, куда ее собирались отдать, и очень удивлялась, отчего папа впервые в жизни кричит на маму, а та не спорит, как обычно, а плачет. Не все ли равно, где учиться, в Германии или в Англии? Тем более, девочка вовсе не торопилась покидать родной дом и куда-то ехать. Почему бы не учиться прямо здесь, в соседней деревенской школе, ведь по-немецки она говорила ничуть не хуже, чем по-английски и по-французски! Пришлось. Мать увезла Эльзу в Великобританию. Правда, не в Англию, как думала девочка, а в Шотландию, ибо графство Перт, как выяснилось, находится именно там. С тех пор отца она видела всего несколько раз, да и письма от него приходили исключительно к очередному Рождеству. Уже очень скоро маленькая леди МакДугал поняла, что ее мама плакала отнюдь не из-за педагогических проблем. Когда после совершеннолетия Элизабет-Эльза приняла британское подданство, барон фон Эссенхауз не стал возражать. Он даже прислал деньги на ее первую экспедицию в Египет, посоветовав, однако, найти более достойное занятие для молодой девушки, чем археология – а заодно и альпинизм, которым Бетси в это время всерьез увлеклась. На этом барон счел отцовские обязанности завершенными. Барон, но не его родная тетушка графиня Германгильда Клюге фон Клюгенау! Она не забывала о внучатной племяннице и время от времени наведывалась в гости, лелея розовую мечту выдать наследницу фон Эссенхаузов замуж. Разумеется, в Германии и, само собой, за какого-нибудь графа или даже курфюрста. Например, за «очаровательнейшего молодого человека» Вильгельма Пфальцского. На худой конец, сойдет кто-нибудь из «этих ротозеев» Гогенцоллернов, так бездарно профукавших в тысяча девятьсот восемнадцатом году империю. Вообще, тетя Германгильда была личностью страстной и увлекающейся. Что, само по себе, странно для особы, в жилах которой течет холодная арийская кровь тевтонских аристократов. В ранней юности она заразилась идеями фашистов и одно время совершенно искренне считала Гитлера «спасителем немецкой нации». Даже, со скандалом рассорившись с родителями, вступила накануне второй мировой войны в «гитлерюгенд», полагая, что именно там место «всем честным немцам, ратующим за возрождение былого величия Рейха». Правда, вскоре пришло жестокое прозрение. Блудная дочь вернулась в родное гнездо с покаянием. Однако просто так взять и порвать с наци ей не дали. Как же! Выпустить из рук такой козырь. Дочь древнего аристократического рода на службе у вершителей «нового порядка». Это притом, что многие истинные аристократы, запершись в своих родовых замках, просто игнорировали власть «мюнхенских пивоваров». Германгильду пригласил к себе сам доктор Геббельс и предложил ей поработать на его ведомство. Ну, потереться в обществе деятелей культуры, поддержать моральный дух нации. Ладно. От такого настойчивого и, в принципе, ни к чему не обязывающего «предложения» юная графиня отказаться не смогла. Она сошлась с актерами, режиссерами и литераторами новой Германии. Ее близкими подругами стали Марика Рекк и Лени Рифеншталь. Фрейлейн Клюге фон Клюгенау даже засветилась в одном или двух эпизодах знаменитого фильма Георга Якоби «Девушка моей мечты». Ее стали узнавать. Потом был бурный роман с Гансом Лейпом, автором слов популярной песни «Лили Марлен»… Крах нацистов стал освобождением и для Германгильды. Навсегда порвав с общественной деятельностью, она полностью погрузилась в дела семейные. Благо, родственников было не счесть. Побывав три или четыре раза замужем, графиня так и не испытала счастья материнства. Ее детьми стали многочисленные племянники и племянницы, устраивать судьбы которых фрау Клюге фон Клюгенау (выходя замуж, она никогда не меняла своего родового имени) почитала святой обязанностью. – Так! – громким пронзительным голосом завопила тетушка, едва войдя в кабинет Бетси. – Всем стоять! Что за безобразие вы тут устроили! Немедленно уволить всю прислугу! В шею! Ты только посмотри, какая здесь везде пылища! Вековая! Тысячелетняя! И это называется уборкой?! Привет, дорогая! Ты, как всегда, выглядишь преотвратительно! Ну, скажи на милость, что это за румянец? Во всю щеку! Фи, это так неаристократично, так по-деревенски! Вдруг ее взгляд зацепился за сэра Арчибальда МакДугала, и графиня умолкла. Она всегда была неравнодушна к военным. А в дядюшке Арчи даже после выхода его в отставку чувствовалась офицерская кость. Германгильда заметно смутилась и смешалась. Высокая, худющая, как треска, с моноклем в глазнице, она вдруг почувствовала себя маленькой девочкой из гитлерюгенда, стоящей перед каким-нибудь микрофюрером. Непроизвольно графиня стала по стойке смирно. Полковник, заметив это, одобрительно хмыкнул. – Сударыня! – церемонно подошел он к ручке фрау Клюге фон Клюгенау. – Позвольте, так сказать, засвидетельствовать почтение. Да. Вы как всегда выглядите преотменно! Да. Прямо, как моя Хорда, перед тем как ей издохнуть. Да. Хорда – это моя кобыла. Да. Мы вместе служили в Индии. Да. Ее уморил в Дели наш полковой коновал. Да! Он был смутьяном и лейбористом. Да. Из-за таких, как он, мы потеряли колонии. Да. И еще из-за этого мямли Эттли. Да. Он был агентом Сталина. Да. Не уйди в отставку сэр Уинстон Черчилль. Нет! Мы бы сейчас стояли у стен Кремля. Да… Графиня неловко хлопала глазами, не зная, каким образом прервать этот словесный поток. Но внезапно он прекратился сам по себе. Это сэр Арчибальд увидел еще одного, а, вернее, одну участницу сцены теплой родственной встречи. Из-за спины Германгильды Клюге фон Клюгенау выглядывала совсем юная девушка. На вид лет шестнадцати или семнадцати. Густые каштановые волосы обрамляли удлиненный, аристократический овал лица. Смуглая, чуть матовая кожа. Удивленно изогнутые тонкие брови над миндалевидными, стального цвета глазами. Тонкий нос, изящно очерченный рот. Стройная, хотя еще полностью и не сформировавшаяся фигурка. Девушка стеснительно улыбнулась, обнажив два ряда великолепных белых зубов. – Да? – вопросительно воззрился на нее дядюшка Арчи, а затем, обернувшись уже к графине, нетерпеливо повторил. – Да?! – Ах! – закудахтала Германгильда. – Совсем забыла! Позвольте вам представить мою внучатную племянницу, следовательно, твою, Эльза, кузину, баронессу Регентруду фон Айзенштайн. Она сирота и моя воспитанница. Ее бедные родители в позапрошлом году погибли в автокатастрофе. Тетушка горестно шмыгнула носом. – Труди, дорогая, поздоровайся со своей кузиной и ее дядей. Юная баронесса сделала книксен. Прядь волос упала ей на глаза. Быстрым, упрямым кивком девушка отправила ее на прежнее место и оценивающе уставилась на знаменитую родственницу. Бетси как-то сразу стало не по себе. На миг показалось, что ее просвечивают рентгеном. В стальных глазах Регентруды блеснули и сразу же потухли озорные бесенята. «Да, – подумалось мисс МакДугал. – А девчонка-то лишь с виду тихоня!» С приездом родственников в Пертском имении МакДугалов воцарился настоящий бедлам. Устоявшийся в последние несколько лет распорядок развалился в одно мгновение. Какая там работа?! Какие там исследования? Целые дни напролет Бетси приходилось попеременно выслушивать то дядюшку, то тетушку. – Уинстон Черчилль был величайшим англичанином всех времен? Несомненно! – Никто до сих пор не сравнился с Лени Рифеншталь в мастерстве показа обнаженной натуры? Естественно! «Олимпия» – неподражаема? О да, конечно, это просто чудо! Тетка приволокла с собой недавно изданный толстенный альбом своей великой подруги с дарственной надписью: «Элизабет МакДугал от Лени Рифеншталь», и теперь просто не давала Бетси прохода, разбирая с ней все новаторства, внесенные в ню-искусство любимым кинорежиссером фюрера. Делая при этом соответствующие комментарии, направленные на одну цель. – Нет, ты только посмотри, дорогая, какие парни! Какие парни, говорю! Истинные арийцы. Где еще ты встретишь настоящего мужчину, как не в родном фатерланде? Разве твои вялые соотечественники-англичане могут иметь такое атлетическое сложение? Взять хотя бы твоего давнего воздыхателя, этого, как его, Гора Енски… Что ты говоришь? Ах, женился?! Что ж, это был не самый плохой молодой человек в твоем окружении. Вот видишь! Все вокруг уже переженились. Одна ты в девицах засиделась. Пора, дорогая моя, пора серьезно подумать о будущем! Вот, погляди на этого блондина. У меня на примете есть его точная копия. Мой даже лучше! К счастью, через пару дней альбом таинственным образом исчез. Тетку едва удар не хватил. Такой подарок! С дарственной надписью самого автора!! Графиня подняла жутчайший скандал. Поставила на ноги всю прислугу, которой было обещано, что в случае, буде бесценный культурный памятник не отыщется, то обслуживающий персонал имения «в полном составе отправится в концлагерь, то есть, тьфу, на биржу труда». Без выходного пособия и рекомендаций! Злосчастный альбом искали, но так и не нашли. Пришлось Бетси таки пообещать Германгильде, что в следующем месяце она всенепременно навестит почтенную графиню в ее родовом замке и обязательно познакомится с кем-нибудь из «очаровательных молодых людей», столь превозносимых тетушкой. Как-то, спасаясь от настырных родственников в одном из отдаленных уголков оранжереи, Элизабет наткнулась на кузину Труди, что-то упоенно рассматривающую. Незаметно подкравшись, мисс МакДугал обнаружила, что юное создание сосредоточенно изучает пресловутую «Олимпию». Маленькие острые грудки девушки учащенно вздымались под топиком. Так же осторожно хозяйка имения удалилась. Пусть девчонка порадуется. К слову сказать, свою новообретенную кузину Бетси почти не видела. Разве что за обеденным столом. «Вот бы и остальные родственники были столь же незаметными», – мечталось ей. Но тщетно. Несложно представить, с какой радостью Элизабет прочитала письмо, пришедшее к ней по электронной почте в пятницу вечером. _«Леди Элизабет МакДугал._ _Госпожа баронесса!_ _Узнав от своего давнего приятеля Айвена Джункоффски о том, что Вы пару раз помогали ему раздобыть интересные и весьма ценные артефакты, я решился обратиться с предложением, которое, на мой взгляд, не должно не оставить Вас равнодушной._ _Речь пойдет о сокровищах императора ацтеков Монтесумы II и, следовательно, о поездке в Мексику._ _Если Вас заинтересует мое предложение, то не согласитесь ли Вы встретиться со мной в субботу, 27 мая 199.. года, в Лондоне? Время и место встречи в случае Вашего согласия можно уточнить дополнительно._ _С неизменным уважением,_ _Саймон Джентри, эсквайр»_. Куда? В Лондон? Да хоть к черту на кулички, лишь бы хоть на пару дней вырваться из этой богадельни! Ответила согласием. Тем более что господин Джентри упомянул имя ее старого знакомого Ивана Петровича Джунковского, или, как именовался потомок русских эмигрантов в туманном Альбионе, Айвена Джункоффски. Бетси и в самом деле несколько раз за вполне солидное вознаграждение выполняла его задания. Так что рекомендация, на которую сослался ее потенциальный наниматель, была вполне солидной. Сказать, что заказчик Элизабет не понравился, значит, ничего не сказать. Мистер Саймон Джентри принял ее в своем особняке, расположенном в районе Бонд-стрит. Бетси по достоинству оценила строгий викторианский стиль здания, выдержанный как во внешней, так и во внутренней отделке. Видно, что у хозяина есть средства для поддержания своего дома в надлежащем состоянии. Молчаливый дворецкий, чем-то неуловимо похожий на Сэдрика (впрочем, английские дворецкие, как правило, все на одно лицо; что поделаешь, школа), проводил девушку на второй этаж. Распахнув перед нею двери одной из комнат, он слегка поклонился, пропустил Бетси внутрь помещения и, не забыв бесшумно притворить створки, испарился. В кабинете, а, судя по отделке комнаты, это был именно кабинет, царили холод и полумрак. Тяжелые шторы черного бархата плотно закрывали окна, не пропуская и намека на солнечный свет. Поленья в большом камине вяло поддавались натиску вялого же огня. Не много света давали и три стеариновые свечи, белыми клыками торчащие из старинного бронзового канделябра, стоявшего на большом письменном столе, покрытом все тем же неизменным черным бархатом. «Только черепа недостает для полноты интерьера», – попробовала пошутить Элизабет. Но отчего-то веселее ей не стало. – Мисс МакДугал? – донеслось с той стороны стола. Какой неприятный, прямо замогильный голос. Или хозяин решил поиграть с ней в «Кошмар на улице Вязов»? Так она, слава Богу, уже давно вышла из того возраста, когда девочки пугаются голливудских фильмов-ужасов. – Извините меня, госпожа баронесса, что принимаю вас таким вот образом, – в скрипучем голосе личности, сидящей за столом, появился намек на сожаление. – Но я уже давно болен. И не могу оказать вам то внимание, которого вы, безусловно, заслуживаете. Прошу вас, присаживайтесь. Из полумрака выплыла бледная, с голубоватым оттенком рука и указала на кресло, стоящее перед столом. Бетси подошла и уселась. Положив ногу на ногу, она вызывающе уставилась на визави. Джентри поднял лицо, до этого низко склоненное, и девушка наконец-то смогла рассмотреть своего собеседника. Молочно-белая кожа, того же синеватого отлива, что и рука. Впалые аскетические щеки. Крючковатый нос, нависающий над тонкими, сжатыми в одну скорбную линию губами. Глаза… Какого они цвета рассмотреть из-за скудости освещения не удалось. «Хорошо еще, что темных очков нет. А так – вылитый вампир». – Итак? – вопросительно взглянула на хозяина Бетси. «Поскорее бы сбежать отсюда». Ей даже подумалось, что нашествие родственников – это не такая уж и великая напасть. В конце концов, ведь они когда-нибудь да уедут. – Вы торопитесь? – осведомился Джентри. – Можно сказать и так. – Вам неприятно мое общество, – шнурок губ изогнулся в подобие скорбной улыбки. «Какой догадливый!» – восхитилась мисс МакДугал. – Нет, что вы! – Не оправдывайтесь, – вялый жест руки. – Я прекрасно знаю, как выгляжу со стороны. Ладно. Не будем затягивать наше свидание. Немного помолчал, как бы собираясь с мыслями. – Что вам известно о последних месяцах правления Монтесумы Второго? – Ну, – протянула девушка, – в общих чертах. В пределах университетского спецкурса. – Не стану вас утомлять ненужными подробностями. Скажу лишь, что император ацтеков был страшно подавлен успехами конкистадоров Кортеса. Они ведь шли по территории его государства, практически не встреча сопротивления. Монтесума мучительно искал выход, средство, чтобы остановить нашествие горстки чужеземцев, которых ацтеки почитали богами из-за океана, посланцами Кецалькоатля. Вот тогда-то жрецы и посоветовали ему задобрить богов с помощью щедрого подношения. Было изготовлено огромное сердце из чистого золота, осыпанное драгоценными камнями. Вы, конечно, помните, что ацтекские божества питались человеческими сердцами? Так вот, это сердце после смерти Монтесумы бесследно исчезло. Как будто его и не было. – Странно! – перебила его Элизабет. – Мне ни разу не попадалась информация подобного рода. Хотя я специально интересовалась началом конкисты в Мексике. – Вот видите. И большинство из специалистов, к которым я обращался за консультацией, ничего не знают о золотом сердце Монтесумы. – А каким образом к вам попала эта информация? – Через моего мексиканского агента. Его зовут Диего да Сильва. На прошлой неделе он уведомил меня, что кто-то из местных принес ему фотоснимок этого удивительного артефакта. – Снимок у вас? – К сожалению, – развел руками Джентри. – Да Сильва не решился довериться факсу или другим электронным средствам связи. Уж больно конфиденциальная информация. Не дай бог, конкуренты проведают. – Итак, мы фактически не располагаем ничем, кроме рассказа вашего агента! – разочарованно протянула девушка. – Боюсь, это дело меня не заинтересует. Пустая трата времени. Она поднялась, намереваясь покончить с этим делом. «Пустышка! Ладно хоть сделала себе уикенд, слегка отдохнув от родственничков!». – Не торопитесь! – умоляюще протянул к ней дрожащую руку хозяин. – Разве вы не хотите просто так прогуляться за чужой счет в Центральную Америку? Сейчас там разгар курортного сезона. Слетаете, на месте определитесь, что к чему. Все расходы беру на себя. Десять тысяч фунтов даю сразу. На текущие расходы, так сказать. И столько же после вашего возвращения. В случае если удастся обнаружить следы артефакта, сумма удваивается. Плюс пятидесятитысячный бонус при находке золотого сердца и доставке его сюда. «Хм. Неплохие деньги. Можем поторговаться». – Сто! – выпалила Бетси вслух. – Что? – Сто тысяч бонуса. И пятнадцать аванса. Говорят, в Мексике ужасная дороговизна. – Однако у вас и хватка! – восхитился мистер Джентри. – Так как же? – Сдаюсь! Из гостиной доносились странные звуки. Кто-то шумно топал, отбивал ладонями такт. И все это под бравурные звуки песни, во все горло распеваемой тетушкой Германгильдой: – _Если в окопах от страха не умру,_ _если мне снайпер не сделает дыру, если я сам не сдамся в плен, то будем вновь крутить любовь_ _с тобой, Лили Марлен, с тобой, Лили Марлен!_ «Ага! Любимая песенка графини. С кем же это она занимается экзерсисами? Наверное, с моей кузиной. Бедная, несчастная Труди. Тетка таки вылепит из нее верную дочь фатерланда». Бетси тихонько приоткрыла дверь… «Не может быть!!» В роли дрессируемого был… полковник Арчибальд МакДугал собственной персоной. Шалтай-Болтай энергично маршировал вдоль кромки старинного кашмирского ковра, привезенного еще в прошлом веке из Индии сэром Робертом МакДугалом, прославившимся своими «подвигами» во время усмирения восстания сипаев. Престарелый вояка, доходя до очередного угла, ловко поворачивал налево, щелкая при этом каблуками и прижимая к боку воображаемый офицерский хлыстик. Германгильда с азартом прихлопывала в ладони, четко попадая в такт. Ее щеки раскраснелись, худая грудь бурно вздымалась под темным платьем. Было видно, что обоим старичкам их милитаристские игры доставляют неимоверное удовольствие. – _Кончатся снаряды, кончится война,_ _возле ограды, в сумерках одна, будешь ты стоять у этих стен, во мгле стоять, стоять и ждать меня, Лили Марлен, меня, Лили Марлен._ Дождавшись, пока фрау Клюге фон Клюгенау допела песнь своей молодости, после чего дядюшка Арчи в изнеможении свалился в кресло, шумно приходя в себя, Элизабет вошла в гостиную. Она и виду не подала, что стала невольным свидетелем предыдущей сцены. Поздоровавшись со старшими, девушка поинтересовалась, где Регентруда. – Я здесь, – робко донеслось из-за большого вольтеровского кресла, стоявшего в дальнем углу комнаты. У тетки отвисла челюсть, и монокль вывалился из глазницы. – Как?! – завопила она не своим голосом. – Все это время ты была здесь?! Но отчего, скажи на милость, ты не дала нам знать об этом? – Да?! – поддержал ее сэр Арчибальд. – Это выходит за все рамки приличия! Да. Нет! – Извините, – втянуло голову в плечи юное создание. – Я не хотела вам мешать! Вы так веселились… – Во-он!!! – завизжала что есть мочи Германгильда. – Немедленно собирайся домой! Сегодня же вечером отправишься назад, в свой пансион!! Будешь там сидеть до следующего лета! Никаких подарков! Никаких каникул! Учиться! Только учиться!! Слышишь?! С громкими рыданиями девочка побежала прочь, но Бетси успела схватить ее за плечи и прижала к себе. – Прекратите! – тоном истинной хозяйки дома сказала она. – Вообще-то у меня для вас всех есть новость. Не знаю, может быть, я покажусь вам невежливой, негостеприимной. Однако через пару дней я уезжаю. Так что делайте соответствующие выводы. – Уезжаешь? – оторопела госпожа Клюге фон Клюгенау. – Куда? – Да? – поддакнул дядюшка Арчи. – В Мексику! – огорошила родственников. – Гос-споди! – всплеснула руками Германгильда. – Это ж в какую даль! – Мексика? Да! Это где-то рядом с Канадой. Да! Нет! Возле Кубы! Да. Там коммунисты. Да. И главный у них Кастро. Да. Он агент Москвы. Да. Помню. Карибский кризис. Да. Хрущев стучал тогда туфлей по трибуне ООН. Да… «Ну, началось!» – обреченно вздохнула Бетси. _Пятеро людей, одетых в черные длинные балахоны, испещренные непонятными знаками золотого и алого цвета, сгрудились вокруг чего-то. Лица у всех пятерых были угрюмы и сосредоточенны. Люди что-то вполголоса напевали, кланяясь тому, что видели лишь их глаза._ _Ослепительные вспышки молнии разрезали темное небо. В воздухе остро пахло приближающимся тропическим ливнем и какими-то экзотическими цветами. Сладкими и дурманящими._ _К пятерке присоединился еще один участник действа. В отличие от других этот был в балахоне алого цвета, расшитом черными символами. Как видно, он был здесь за старшего. Потому что остальные словно по команде повернулись к нему и низко, почти до самой земли, поклонились._ _«Вожак» сделал быстрый знак рукой и люди в черном расступились._ _Стало видно то, что находилось в центре круга._ _Большой каменный стол с выпуклой поверхностью. И у его подножия извивается что-то похожее на гигантскую гусеницу или куколку._ _Новый резкий жест «вожака»._ _Пятерка подскочила к «гусенице». Один из «чернобалахонников» выхватил из-за пояса длинный каменный нож и взмахнул им. Путы, стягивающие «куколку», пали, открыв взорам присутствующих обнаженное мускулистое тело молодого мужчины. Он попытался вскочить, но не тут-то было._ _«Чернобалахонноки» мертвой хваткой вцепились в него. Приподняли и бросили на стол. Один ухватил молодого человека за длинную густую шевелюру, прижав голову так, что подбородок несчастного вздернулся высоко к небу, а горло выгнулось. Двое держали жертву за руки, еще двое вцепились в нижние конечности парня._ _«Алый» подошел к камню и склонился над мужчиной. Положив руку ему на грудь, он прислушался к учащенному биению сердца жертвы. Удовлетворенно кивнул головой и затянул то ли молитву, то ли заклинание._ _Молодой человек попытался закричать, но из его горла вырвался только жалкий всхлип. «Алый» злобно оскалился и погрозил пальцем. Затем что-то прошипел «черным». Те усилили нажим на голову и конечности парня. Его тело выгнулось дугой._ _В воздух взметнулся изогнутый нож из обсидиана. Одним профессионально точным, буквально хирургическим взмахом «вожак» рассек грудь парня. Послышался звук лопающейся кожи. Из разреза полилась густая кровь._ _Откинув нож, убийца вонзил правую руку в рану, раздвинул плоть, залезая под ребра и, сжав кулак, изо всех сил потянул его на себя. Рука с чавкающим звуком выскочила из рассеченной груди юноши._ _Что-то большое и трепетное билось в сжатой ладони «вожака»._ _Сердце!_ _Человеческое сердце._ _Сладко запахло свежениной._ _Парень на камне забился в судороге. Но сознание еще не покинуло его. Туманящийся смертной пеленой взор устремлен на вздетую к небу руку человека в алом балахоне, сжимающую кусок его плоти._ _– Тескатлипока! – торжествующе заверещал убийца, потрясая в воздухе десницей._ _Капли крови разлетаются в разные стороны._ _Сладкий запах сырого мяса и свежей крови становится невыносимым…_ – Бетси! Бетси! – А? Что? Рука помимо воли ложится на грудь. Ловит учащенное биение сердца. «Господи! Это только сон!» Но какой реалистичный. Как будто сама участвовала в жертвоприношении. Надо же, как на нее повлияла встреча с Джентри. – Кто здесь? – Это я. Стройная фигурка в короткой ночнушке приблизилась к кровати Элизабет. – Труди? Ты чего не спишь? Короткий жалобный всхлип, переходящий в рыдания. Мисс МакДугал вскочила и, обняв Регентруду, укладывает ее рядом с собой. Гладит по головке, как маленького ребенка. – Возьми меня… Возьми меня с собой! – Куда? Зачем? – В Мексику! Этого еще не хватало! Оказаться в шкуре воспитательницы и наставницы молодежи! Нет уж. Но надо как-то смягчить отказ. – Понимаешь, – мягко начала Бетси, – я не привыкла работать в паре. Предпочитаю одиночество. Чтобы отвечать только за себя самое. Это последствия психологической травмы. В юности я увлекалась альпинизмом и однажды вместе с группой сокурсников провела выходные в Швейцарии, пробуя более сложную и пересеченную местность. Однако когда мы возвращалась назад, на базу, нас застигла лавина… Я оказалась единственной, выжившей в тот страшный день. Лишь через неделю добралась до маленькой швейцарской деревушки… Страшный опыт не прошел для меня даром. Странное дело, но путешествие по ледяным склонам показалось мне глотком Настоящей Жизни. Я почувствовала вкус к опасности, к путешествию в одиночку, без спутников. Может быть, это и есть настоящая Свобода – состояние, когда не зависишь ни от кого, кроме самой себя. Так что извини. Я понимаю, что жить рядом с таким человеком, как Германгильда, просто невозможно. Но ничего не могу поделать. Таковая твоя планида. – А как же насчет того, что человек сам творит свою судьбу? – упрямилась девочка. – Боюсь, что это не тот случай! – твердо подвела черту под ненужным спором Элизабет. – Отправляйся-ка спать. Я устала… Как видно, доводы рассудка не подействовали. Юная баронесса таки сбежала от своего неусыпного цербера. И, судя по всему, не собирается возвращаться в родной фатерланд подобру-поздорову. Это сразу же поняла мисс МакДугал, как только увидела кузину Регентруду, выходящую из терминала международного аэропорта Бенито-Хуарес мексиканской столицы. Куда делась ее скованность, угловатость. Гордо расправленные плечи, вызывающе выставленные вперед крепенькие грудки, лениво-развязная походочка «от бедра». Вот, мол, я какая. Кто хочет померяться со мною силами? – Ну и что прикажешь мне с тобой делать? – Что хочешь! Но к тетке не поеду ни за какие коврижки! Упрямый кивок головой. Непослушная челка падает на лучащийся лукавством серый глаз. – Как у тебя с документами? – Все о’кей! – строптивица самодовольно машет перед носом кузины пачкой бумаг. – И деньги на карманные расходы тоже имеются! Из нагрудного кармана гордо извлекается пластиковая карточка «VISA». – Целых десять тысяч марок! – Ого! – удивилась Бетси. – Откуда такое богатство? – Теткины подарки! На Рождество, на дни рождения… – Вот видишь! Германгильда тебя балует, а ты ей заплатила черной неблагодарностью. Ладно, ладно, молчу! – поспешила закрыть тему англичанка. – Хорошо! Оставляю тебя при себе!.. Девушка взвизгнула и повисла на шее Элизабет, едва не сбив кузину с ног. – Но только слушаться меня во всем! Беспрекословно! Слышишь? Не дай бог чего, и прощай Мексика, здравствуй, родимый фатерланд! Договорились? Юная немочка быстро и часто закивала. Само воплощенное послушание. – Германгильду я предупрежу! А то еще чего доброго весь Интерпол на уши поставит! Еще одна счастливая визг-сирена. «Да! Как бы мне не наплакаться из-за этой моей мягкотелости! Пожалела сиротку. А кто пожалеет меня?». Глава вторая Аналогичное предложение Адам задумчиво подошёл к панорамному окну гостиничного номера, слегка зашторенному лёгкими лимонными портьерами. Вечерний Мехико напоминал красочную ёлочную игрушку. Потоки ярких огней машин вливались в центральную магистраль города. Призрачно мерцали далёкие рекламы. Холодным ровным светом выделялись на фоне праздничного великолепия высокие строгие административные здания. «Это ж надо, – удивлённо подумал Адам. – Всю жизнь увлекаться древней историей этой страны и ни разу здесь не побывать». – Да, неплохо, – глухо бубнил за его спиной распаковывающий чемоданы Фриц, – отель что надо. Интересно, какой у них здесь ресторан? Адам обернулся. Разбирающий багаж Фриц был колоритен. Двухметровый добродушный толстяк пыхтел как паровоз, склонившись над чемоданами. Из-под выбившейся сзади рубашки светилась полоска голой спины. «Эх», – Адам мысленно вздохнул. Фриц Думкопф, его верный помощник, хорош был во всём, кроме одного: он постоянно пребывал в некоторой рассеянности, что иногда создавало Адаму маленькие проблемы. Но это, к счастью, был единственный недостаток Фрица. Снова подойдя к окну, Адам достал из кармана кожаного пиджака тонкую ментоловую сигарету и меланхолично её раскурил. – А кто такой этот Марко Поло, в честь которого названа наша гостиница? – спросил Фриц, нещадно терзая застёжку большого клетчатого чемодана. – Знаменитый путешественник, – коротко бросил Адам, желая быстрее отвязаться от любопытного парня. – Что, типа Колумба? – Ага, – Адам поморщился, – типа Колумба. Адам фон Крюгер, известный авантюрист в хорошем смысле слова, и охотник за редкими артефактами, был из той породы людей, которых обычно называют маньяками своей профессии. Да, он был самым настоящим маньяком, когда дело касалось древностей и в особенности древностей, относящихся к истории ацтеков, которой увлекался с младых ногтей. Сын археолога и врача, Адам родился в Ганновере и считал себя «истинным арийцем», хотя своих соотечественников нацистов всегда ненавидел и презирал. Возможно, определённую роль здесь сыграл тот факт, что во время фашистских репрессий в лагерях погиб его дедушка Тиль фон Крюгер, богатый промышленник, укрывавший в своём доме беглых евреев. Именно от дедушки Тиля Адам и получил благородную приставку «фон» к фамилии. Что ни говори, он был из семьи знатного рода, правда о более дальних родственниках, история семьи фон Крюгер умалчивает. Увлёкшись археологией и закончив исторический факультет Берлинского университета, Адам, ни с того ни с сего, плюнул на свою будущую научную деятельность и отправился в Тибет искать мифическую Шамбалу. Его отец, конечно же, был возмущён дерзким поступком сына, но ссориться с Адамом не стал, поначалу даже оплачивая его безумные поездки. Египет, Дамаск, Корея, Новая Зеландия, Перу – лишь небольшая часть точек на географической карте путешествий молодого фон Крюгера. Из некоторых поездок он вернулся не с пустыми руками. Ему везло. Его начали уважать в среде коллекционеров, на него обратили внимание. И вот, наконец, Адам получил свой первый заказ. Не будем уточнять, какой именно заказ, отметим лишь то, что выполнил его фон Крюгер безупречно, причём в кратчайшие сроки. Ему просто чертовски везло. Прошло ещё пару лет и Адам уже перестал финансово зависеть от своего отца, тем не менее сохранив с ним хорошие отношения. В свои рискованные авантюры «истинный ариец» пускался вместе с верным помощником Фрицем Думкопфом, бывшим членом неофашистской группировки «Лысые бульдоги». Как Фриц оказался среди скинхедов, по сей день остаётся загадкой, ибо более добродушного человека Адам за всю свою жизнь ещё не встречал. Из неофашистской организации Фриц вылетел после того, как был замечен её активистами в еврейском ресторане «Шалом», где двухметровый толстяк с удовольствием поедал хрустящую мацу. Желание вкусно поесть Фриц всегда ставил превыше всего и даже для национальной политики исключений делать не собирался. Что и сыграло в его жизни роковую роль. Зажатый в тёмном переулке пятнадцатью бритоголовыми «собратьями», вооруженными железными прутами, Фриц понял, что зря вступил в организацию «Лысые бульдоги» в надежде бесплатно и много есть, как ему обещал один из неофашистских агитаторов. Если бы не проезжавший мимо Адам фон Крюгер, ненавидевший скинхедов, Фрицу тогда в переулке пришлось бы очень плохо, несмотря даже на его медвежьи габариты. Адам напал на бритоголовых внезапно. При помощи оторванной от мусорного контейнера тяжёлой крышки он уложил большую часть «бульдогов», остальное довершил рассвирепевший Фриц. С тех пор двух молодых людей связывала неразрывная дружба. Думкопф был взят Адамом на службу в качестве помощника, за что получал приличное жалование, которое тут же исчезало в ближайшем дорогом ресторане. Фриц был не только обжорой, но и гурманом. Адама такое положение вещей вполне устраивало. Ну и что с того, если Думкопф ни черта не смыслил в артефактах и древней истории? Зато именно он, неуклюжий прожорливый Фриц, спас Крюгера от сумасшедших, раскрашенных мелом людоедов из Новой Гвинеи, у которых Адам под шумок умыкнул их божественную реликвию: тридцатисантиметровый, отлитый из чистого золота, фаллос. А в Египте? От той памятной схватки с местными расхитителями гробниц у Адама до сих пор ноет шрам под ребром в том месте, куда метил длинный арабский нож. Крюгер спас Фрица единожды, Фриц помогал Адаму не раз, выручая того из самых, казалось, совсем безнадёжных ситуаций. Они были абсолютно разные не только по характерам, но и внешне: стройный аскет Адам и медведеподобный Фриц. Они выглядели полной противоположностью друг другу и, тем не менее, удача во всех рискованных предприятиях сопутствовала им обоим. – Герр Адам, может, спустимся в столовую? – предложил Фриц, потеряно блуждая взглядом по гостиничному номеру в поисках хоть чего-нибудь съестного. Кроме нескольких роз в хрустальной вазочке на столе, есть в номере было решительно нечего. – Хорошая идея, так и поступи, – Адам сладко потянулся. – А я пока сделаю пару записей в дневник. – Ага, – обрадовался Фриц, – вы снова ведёте дневник? – А почему бы и нет? – Крюгер открыл свою любимую походную сумку из змеиной кожи. – Думаю, наше посещение Мексики будет м… м… увлекательным. – А вы мне дадите почитать то место, где на нас напали папуасы-людоеды? – попросил Думкопф, с нетерпением поглядывая на часы. Время ужина было уже совсем близко. – Как-нибудь в другой раз, – Адам зевнул. – Иди, а то пропустишь свой ужин. Фрица как ветром сдуло, что, если учитывать его комплекцию, казалось невероятным. – Голод – страшная сила, – усмехнулся археолог, плюхаясь на огромную кровать. Есть ему совсем не хотелось. Крюгер не переносил самолеты, поскольку после длительного перелёта его сильно мутило. Адам знал, что от этой напасти есть специальные таблетки, но при виде лекарств ему становилось совсем худо. Единственное, что его спасало, это газировка. Достав из сумки пластиковую бутылочку, Крюгер отвинтил зелёную крышку и с блаженным выражением лица опорожнил ёмкость до половины. На душе сразу же полегчало. Тошнота отступила. Теперь можно было взяться и за дневник. Дневник… Скрупулёзность была второй натурой Адама, естественно, после аккуратности. Обложка дневника из крокодиловой кожи, ручка обязательно «Паркер». Давно ли он его ведёт? Пожалуй, со времён учёбы в Берлинском университете. Как там они называли своего преподавателя по египтологии? Адам быстро пролистал первые десять страничек, покрытых ровным каллиграфическим почерком. Преподавателя называли Опоссумом. Адам улыбнулся. Воспоминания воспоминаниями, а чем чёрт не шутит, вдруг кто-нибудь возьмёт потом, и всё издаст. Крюгер сразу же представил себе эту книгу. На красочной обложке будут изображены они с Фрицем, привязанные к здоровому вертелу над большим костром, вокруг которого в припадке гастрономического счастья пляшут папуасы в боевой раскраске. А называться книга будет так: «Посмертные записки чёрного археолога». Чёрного, в смысле, зажаренного. М-да, неплохо. Адам открыл дневник в середине. Вот последняя запись, датированная маем. Надо бы перечитать. Он всегда это делал перед тем, как начать новую запись. Такая привычка была полезной. Она позволяла воспроизводить не отдельные голые факты, а целостный, единый по смыслу текст. Как в настоящем романе. – Может, действительно, когда-нибудь издадут? – вслух предположил Крюгер, ища глазами абзац с цифрой десятое мая. День был слишком насыщен событиями. Но Адам не придал этому особого значения. А зря. Утро в Лондоне выдалось туманное. Воздух был насыщен влагой, и многочисленные автомобили спешащих на работу англичан двигались медленней, чем обычно. Опоздание на службу в такой день было допустимым… Прибывшие из Германии Адам с Фрицем, не теряя времени, прямо из гостиницы направились в центральный Лондонский музей, где должно было состояться открытие великолепной выставки артефактов, посвящённой Египту периода царствования фараона Сети I. Среди многочисленных экспонатов Крюгер рассчитывал увидеть и свою золотую пектораль, которую он подарил музею год назад. Эта пектораль и стала главной причиной того, что в почтовом ящике Ганноверской виллы Адама появилось любезное приглашение посетить Лондонскую выставку. Ехать на такси в такой туман Крюгер с Думкопфом не решились, воспользовавшись метро. В музее они оказались как раз к открытию. Директор лично пожал Адаму руку, сообщив, что его пектораль находится в третьем зале на главном стенде. – Герр Адам, смотрите, мумия Тутанхамона, – словно ребёнок обрадовался Фриц, тыча пальцем куда-то влево. Адам удивлённо обернулся: – Нет, Фриц, это не Тутанхамон, это экскурсовод. – Чёрт! – Думкопф смутился. – А чего это он за витриной стоит? Я и подумал… Крюгер сразу почувствовал в музее слежку. На такие вещи у него был профессиональный нюх. Он ничего и никого в жизни не боялся, но слежки не любил. Липкий оценивающий взгляд, режущий спину, был словно натянутая на тело, неподходящая по размеру рубашка. Фриц, конечно же, никакой слежки не заметил, с восторгом пятилетнего карапуза осматривая каждую мумифицированную ногу или руку. Остальные посетители испуганно от него шарахались, когда радостный здоровяк басом ревел: «Глядите, герр Адам, этот высохший жрец, вылитый Тони Блэр». Крюгеру потребовалось всего около получаса, дабы выявить двух невзрачных джентльменов, упорно смотрящих в сторону, когда Адам украдкой оглядывал зал. Джентльмены были более чем странными, если не сказать подозрительными. Крюгер всегда умел подмечать детали, поэтому внешний вид проявляющих к нему интерес джентльменов его сильно удивил. Они оба были в совершенно одинаковых чёрных плащах, брюках и туфлях. Адам мог поклясться, что туфли у джентльменов были одной модели, он сам такие когда-то носил. Не исключено что следящие за ним незнакомцы являлись братьями, причем, судя по бледной, слегка сероватой коже, они оба страдали хроническим нарушением пищеварения, вызванным чрезмерным употреблением крепких алкогольных напитков. Именно такие ассоциации и возникли в голове Адама в тот момент. Ещё он заметил одну любопытную деталь: джентльмены по возможности старались держаться более тёмных мест и, переходя из зала в зал вслед за Адамом, обходили стороной слегка прикрытые жалюзи окна, сквозь которые пробивался дневной свет. Крюгер когда-то читал о чувствительной к дневному свету коже у некоторых людей, но мрачные джентльмены походили уж скорее на… Встряхнувшись, Адам прогнал дурацкие мысли. Во всякую суеверную чушь он не верил с детства, чему способствовал его отец Отто фон Крюгер, читавший сыну на ночь вместо сказок братьев Гримм монографию Шлимана о раскопках Трои. Если кто и получил искреннее удовольствие от выставки, так это Фриц, замучивший несчастного экскурсовода своими вопросами на хромом английском по поводу того, чем питались древние фараоны и почему их мумии такие худые, не от недоедания ли? По дороге в гостиницу Крюгер продолжал следить, нет ли за ними хвоста. Но в толпе на улицах Лондона и тем более в метро обнаружить этот хвост просто не представлялось возможным. С другой стороны, если джентльмены в чёрных плащах действительно боялись дневного света, то совсем неудивительно, что они прекратили преследование. Да и было ли это преследование? Липкий взгляд между лопаток? Вполне возможно, что всё это Адаму попросту показалось. Так сказать, разыгралась фантазия после мучительного перелёта плюс ещё этот дурацкий туман, словно из фильма «Сонная лощина», вот всякая мистическая дурь в голову и полезла. Может и так. Но в гостинице Крюгера поджидал очередной сюрприз. Длиннолицый набриолиненный портье сообщил, что господину фон Крюгеру звонил некий мистер Саймон Джентри и настоятельно просил о встречи. – Он сказал, где? – удивился Адам, ибо о мистере Джентри слышал впервые, притом, что в Англии у него не было никаких знакомых. – В вашем номере, – учтиво ответил портье. – Он посетит вас где-то около девяти часов вечера. Мистер Джентри просил вас никуда в это время не уходить. Адам пожал плечами. Выходить куда-либо сегодня он больше не собирался, рассчитывая хорошо отоспаться. Но отоспаться ему в тот день так и не удалось. Переполненный впечатлениями Фриц сначала тараторил без умолку, доставая Адама глупыми вопросами вроде: «Было ли в древнем Египте пиво с картофельными чипсами?» Крюгер отвечал, что было, но парень все равно не унимался. К полудню Думкопф отправился пообедать, и Адаму, наконец, удалось задремать, но дремал он недолго. Плотно перекусивший Фриц, вернувшись в номер, прилёг на кушетку в соседней комнате, врубив при этом магнитофон, из которого тут же полились бодрящие гитарные рифы группы «Rammstein», обожаемой всеми скинхедами мира. Известные хиты, не спеша переходили один в другой, напрочь снося черепную коробку: «Sehnsucht», «Tier», «Du hast». На композиции «Spiel mit mir» разъярённый Адам чуть не разнёс стулом магнитофон. – Это издевательство! – злобно орал он. – Издевательство над нашей родной речью. Немедленно выключи это дерьмо! Открыв прикрытые глаза, Фриц невинно посмотрел на Крюгера. – Это музыка истинных арийцев, – невозмутимо ответил он. – Она способствует моему пищеварению. – Это музыка для садомазохистов, – продолжал истошно орать Адам, но альбом, слава Богу, вскоре закончился. Вяло переругиваясь с Фрицем, доставшим Крюгера со своим Египтом и «Rammstein», Адам и не заметил как настал вечер. Поэтому бравый охотник за артефактами был несколько удивлен, когда в номер внезапно позвонил портье, сообщив, что приехал мистер Саймон Джентри. «Какой такой мистер Джентри?», – сперва хотел было спросить Адам, но вовремя вспомнил об утреннем разговоре с тем же портье. – Да-да, пусть поднимается. Фриц снова пропадал где-то в ресторане, и Крюгер, наспех приведя себя в порядок, принялся ждать. Через пять минут в его номер деликатно постучали. Адам открыл. Перед ним стоял пожилой джентльмен. Первое, что бросилось в глаза Адаму, это очень дорогая одежда незнакомца: великолепная серая тройка, гармонично подобранный галстук, трость с наконечником из слоновой кости. Крюгер хорошо разбирался в таких вещах, обладая великолепным вкусом. Второе… Адама невольно передёрнуло. Лицо незнакомца, оно было точно такое, как и у тех двоих в музее. Они были похожи не внешне, нет, но этот болезненный сероватый цвет кожи… – Здравствуйте, мистер Крюгер, – галантный старик учтиво поклонился. – Меня зовут Саймон Джентри, я могу войти? – Да, конечно, – Крюгер посторонился, мельком подумав, что было, если бы дверь номера открыл Фриц. Старик также сказал бы ему: «Здравствуйте, мистер Крюгер»? Вряд ли. Адам предложил гостю уютное кресло у камина. Джентри кивнул. Крюгер опустился в кресло рядом. – Знаете, – осторожно начал он, – меня сильно удивил ваш м… м… звонок с настойчивой просьбой о встрече. Дело в том, что в Лондоне у меня практически нет знакомых. Старик усмехнулся: – Теперь есть. Голос у мистера Джентри был неприятно скрипучим. – Я слышал, что вы, мистер Крюгер, увлекаетесь историей ацтеков? – Так и есть, – подтвердил Адам. – Я собираю артефакты, относящиеся к их истории. И, если не секрет, я хотел бы знать, кто вам рассказал об этом моём увлечении? – Фил Коннели, автор экспозиции египетских древностей в Королевском Лондонском музее, – просто ответил старик. Крюгер кивнул: – Что ж, ответ вполне исчерпывающий. Итак, чем могу быть полезен? – Я рад, что мы с вами сразу нашли общий язык, – как-то вымученно улыбнулся мистер Джентри. – Теперь о деле. Что вы знаете о золотом сердце Уицилопочтли? – Гм, – Адам замялся. – Я не люблю мифы. Думаю, что это сердце никогда не существовало. В легенде оно было создано по приказу Монтесумы II в качестве дара некоему правителю фантастического подземного народа. Монтесума хотел спрятаться под землёй от испанцев. Довольно глупая и, как мне кажется, совершенно неправдоподобная сказка с христианскими корнями. – А что, если я скажу, что золотое сердце существует на самом деле? – проскрипел мистер Джентри. – Доказательства? Старик протянул Крюгеру, извлечённый из чёрного портмоне чек. Брови Адама поползли вверх. Сумма была весьма солидной. – Это на текущие расходы. Вы должны будете отправиться в Мексику и либо подтвердить, либо опровергнуть существование сердца. В случае успеха, сумма удвоится. – Успеха? – переспросил Крюгер. – Я имею в виду артефакт, – пояснил мистер Джентри. – Если вы его найдёте, сумма удвоится. – Гм, – аккуратно сложив чек, Адам спрятал его во внутренний карман. – Это следует расценивать как согласие? – мягко уточнил старик. – Именно, – улыбнулся Крюгер. – Обсудим детали. – Их немного. Вам следует встретиться с моим агентом в Мехико. Его зовут Диего да Сильва. Он покажет вам фото артефакта и поможет с поисками. – Я работаю один, – невозмутимо отрезал Адам. – Вернее, со своим помощником. Старик безразлично пожал плечами. – Вам виднее, но хотя бы поговорите с ним, – и он протянул Крюгеру маленький квадратик картона. – Здесь его телефон и адрес. Вам уже забронированы места в отеле «Марко Поло». Думаю, отель вам понравиться. – Как держать с вами связь? – поинтересовался Адам, задумчиво крутя в руках карточку с адресом незнакомого мексиканца. – Я сам с вами свяжусь, – пояснил мистер Джентри, тяжело поднимаясь с кресла. – А теперь позвольте откланяться. Меня ждёт внизу машина. – Ещё одно, – Крюгер задержал странного гостя уже у самой двери. – Да? – Вы… м… м… посредник или коллекционер? Старик хищно усмехнулся, и от этой усмешки Адама обдало холодом, словно из открывшегося на секунду сырого склепа. – Я частное лицо, – неопределённо ответил мистер Джентри. Лететь в Мексику решили ночным рейсом. – Эти перелёты меня когда-нибудь убьют, – недовольно ворчал Адам, нервно раскуривая очередную ментоловую сигарету. – Проклятье, Фриц, поторапливайся! – Да, да, герр Адам, я уже, – глухо донеслось из спальни, где Фриц собирал вещи. Истерично зазвонил телефон. Адам вздрогнул. Отвечать не хотелось. Но это мог звонить мистер Джентри или портье, который должен был уже вызвать такси. Но Крюгер ошибался. Это был не мистер Джентри и уж, тем более, не портье. – Да? Молчание. – Я слушаю? – Полетишь в Мексику – пожалеешь. Гудки. – Что?!! – Адам с силой грохнул трубку на аппарат. Кто-то смеет ЕМУ угрожать? Из соседней комнаты выглянула перепуганная физиономия Думкопфа. – Что случилось, герр Адам? Злобно вгрызаясь в фильтр сигареты, Крюгер позвонил портье. – Вы можете сказать, откуда мне только что поступил звонок? – Секундочку. Портье отсутствовал минуту. – Извините, сэр, но вам никто не звонил. – Пару минут назад. – Сожалею, сэр… Адам с раздражением бросил трубку. Ему угрожали… Неслыханная наглость! Эти мерзавцы не знают, с кем связались. Подобные угрозы побуждали Крюгера всегда действовать наоборот. Теперь он точно поедет в Мексику, даже если в Лондоне начнётся ураган, даже если внезапно забастуют все таксисты, даже если из Темзы выберется Годзилла и сожрёт Биг-Бен, даже если… – Герр Адам, вещи собраны, – браво отрапортовал Фриц, прервав мрачные размышления Крюгера. Выплюнув пожёванную сигарету, Адам стремительно покинул номер. Таксист ему не понравился сразу. Адам не мог понять, чем же он его так сильно раздражает. Раздражает до такой степени, что Крюгер уже жалел о том, что отказался от фирменного «Роллс-ройса» гостиницы. Но он не хотел привлекать к своей особе излишнее внимание. И правильно, кстати сказать, делал. Таксист плоско шутил, приставал с ненужными вопросами и, главное, даже пытался пару раз петь, причём довольно гнусаво. Сначала он сообщил, что Адам очень сильно похож на его любимого киноактёра Джонни Деппа. Адам ответил, что это он и есть, но таксист и после этого не отстал. Ему очень хотелось выведать, куда господа иностранцы летят. Единственный, кто потешался в этой ситуации, так это Фриц. Таксист явно ему импонировал, в особенности своей тучной комплекцией. – А про мальчика анекдот знаете? – весело спросил водитель, одним глазом смотря на дорогу, а другим в зеркальце, на сидящих сзади пассажиров. – Нет, не знаем, – честно ответил Думкопф, с аппетитом поедая бутерброд с ветчиной, прихваченный из гостиницы. – Короче, – таксист резко крутанул руль влево, машину тряхнуло. – Маленький мальчик приходит к отцу и говорит: Папа, я долго думал и, наконец, выбрал себе профессию. Отец спрашивает: Ну и какую? А сынок ему, бац: Хочу стать патологоанатомом. А папуля побледнел и сгоряча так заявляет: Только через мой труп. – Здорово!! – громко заржал Фриц, чуть не подавившись бутербродом. – Это ж надо: «Через мой труп». Так и сказал? – Ага. Раздражение Адама росло с каждой минутой. Таксист явно был идиотом, сбежавшим из психиатрической лечебницы. Как он вообще права получил, оставалось загадкой. В ночном Лондоне по-прежнему царил туман, а он мчался будто бы во всю светило солнышко, не обращая внимания на гневные гудки, проезжающих мимо машин. «А собственно, почему я решил вылететь в Мехико немедленно?», – вдруг удивлённо подумал Адам, но ответ пришел как бы сам собой. Лежал в кармане кожаного пиджака, сладко грея сердце. Это был чек, который Крюгер получил от мистера Джентри. Нет, остро в этих деньгах Адам не нуждался, просто ему впервые заплатили за то, что он сделал бы и бесплатно. Золотое сердце Уицилопочтли, да возможно ли это? Глупая индейская легенда, не воспринимаемая никем всерьез. Неужели реальна? Именно поиск ответов на эти вопросы и сорвал его на ночь глядя в Лондонский аэропорт. Такси свернуло в переулок, резко остановившись. – Пойду, куплю хлеба, – беззаботно бросил пассажирам таксист. – Подождите, пожалуйста, это займёт от силы пару минут. Адам только открыл рот, чтобы гневно возразить, но таксист уже скрылся в окружающей машину молочной кисее. В этом чёртовом переулке туман был особенно густым, словно где-то рядом прорвало трубу с горячей водой. – Фриц, ты часто покупаешь хлеб в половине первого ночи? – спросил Крюгер, открывая дверцу автомобиля. Думкопф задумался. – По обстоятельствам, – через минуту ответил он. – По обстоятельствам, – передразнил его Адам, обходя машину спереди. – Вот же дубина. – Кто? – удивился Думкопф. – Да ты, ты, – пояснил Крюгер. – Вылезай, давай. – А что случилось? – Вылезай, говорю! Фриц вышел из такси. Адам с непонятным ехидством указал на протекторы автомобиля. Все четыре колеса были спущены. – А как же мы сюда приехали? – удивился Фриц. – Наверное, прилетели, – предположил Крюгер. – На воздушной подушке… Когда из тумана выскользнули три облачённые в тёмное гибкие фигуры в масках, Адам уже ожидал чего-то подобного. Он среагировал мгновенно. В совершенстве владея айкидо, Крюгер обладал просто феноменальной реакцией. Конечно, если бы у нападавших было огнестрельное оружие, то Адаму знание восточных единоборств вряд ли бы чем помогло, но незнакомцы оказались вооружены ножами. Это их и погубило. Крюгер мгновенно обратил оружие нападающих против них самих. Фриц только собирался вступить в бой, как три бездыханных тела уже лежало на влажной мостовой. Адам сорвал с одного из незнакомцев чёрную маску и тут же отпрянул, едва сдержав возглас удивления: на него глядели мёртвые пустые глаза Саймона Джентри. Вернее, не самого мистера Джентри, а тех серокожих джентльменов, следивших за ним сегодня утром в музее. Фриц хладнокровно выдернул из мёртвого тела длинный нож. – Герр Адам, глядите… Ни на ноже, ни на одежде мертвеца не было крови. Крюгер нервно посмотрел на часы: – Скорее, у нас ещё есть в запасе время, надо поспешить. Идём, Фриц, поймаем другое такси. И они ушли, так и не увидев, как три распростёртых на асфальте тела одновременно зашевелились, оживая. Поднявшись на ноги, незнакомцы брезгливо отряхнули одежду, подобрали кинжалы и, молча переглянувшись, проворно исчезли в тумане, направившись в ту сторону, где пять минут назад скрылись их несостоявшиеся жертвы. Глава третья Обитель бессмертных …Так рассказывают. А правда ли это, ложь, кто знает? _16 августа 1519 года Эрнандо Кортес высадился на побережье неподалёку от того места, где впоследствии будет заложен город Вера-Крус._ _16 августа 1519 года началось завоевание Мексики. В распоряжении Кортеса было 110 матросов, 553 солдата и 16 коней – с этими силами он собирался завоевать страну, о которой по сути ничего не знал…_ _В тот день нещадно палило солнце. С моря дул лёгкий, не приносящий желанной прохлады бриз. Немногочисленное войско испанцев застыло на берегу перед высоким смуглолицым человеком с горящими, необыкновенно живыми глазами. Они буквально молились на этого человека, слепо веря каждому его слову._ _За спиной Кортеса развивалось на ветру чёрное бархатное знамя, на котором был выткан красный крест и золотом вышиты знаменитые слова: «Братья, последуем за крестом! Под этим знаком мы, если мы, верующие, победим»._ _Кортес был великолепным оратором. Прежде чем начать свою речь, он выждал значительную паузу, обводя пристальным взором ряды солдат, пожирающих его глазами. Эрнандо ожидал от них полной тишины, той торжественной тишины, в которой должны были прозвучать роковые исторические слова._ _Ропот быстро смолк. Были слышны лишь крики кружащих над берегом морских птиц, скрип снастей на пришвартованных кораблях да глухие хлопки развивающегося на ветру чёрного флага – зловещего символа будущих побед._ _Кортес прикрыл глаза, с шумом вдыхая напоенный запахом близкого моря воздух. За какие-то секунды перед его мысленным взором промелькнули картинки из прошлой жизни: несостоявшаяся профессия адвоката, неудача с экспедицией Николо Овандо, роковое падение с балкона прекрасной зеленоглазой Эльвиры, затем Эспаньола, участие в завоевании Кубы под командованием самого Веласкеса. Промелькнувшие в его голове картинки принадлежали иной реальности. Они практически ничем не были связаны с тем, что он собирался сделать здесь, на доселе не знавшей ноги белого человека, земле. Предчувствие, что он стоит на пороге иного удивительного мира, кружило голову._ _– Солдаты, – грива вьющихся на ветру волос слилась с трепещущим чёрным флагом, глаза Кортеса, казалось, излучали некую нечеловеческую силу, – нас немного._ _Кортес снова обвел их взглядом, стараясь остановиться на каждом лице, обращаясь к каждому лично и одновременно ко всем._ _– Но мы сильны нашей решимостью, и если она нам не изменит, то не сомневайтесь: Всевышний защитит вас. Ведь он никогда не бросает на произвол судьбы тех, кто искренне борется с язычниками. Он защитит вас, даже если вы будете окружены целым морем врагов, ибо ваше дело правое, и вы будете сражаться…_ _Кортес медленно повернулся, указывая рукой на знамя за своей спиной._ _– Вы будете сражаться под знаком креста…_ _Радостный рёв нескольких сотен мощных глоток был ему ответом._ _Кортес улыбнулся:_ _– Братья, смело идите вперёд! Не теряйте бдительности и, главное, не теряйте вашей веры! Доведите начатое нами дело до достойного славного завершения…_ _Исторические слова были произнесены._ _Ровно через три месяца Кортес уже был в столице правителя ацтеков Монтесумы II. Он с удивительной лёгкостью преодолевал труднопроходимую местность, губительный климат и неведомые болезни. Он сражался с армиями противника, в десять раз превосходящих его маленький отряд, и разбивал их наголову. Молва о непобедимости «светлолицей бестии» обгоняла его. Точный расчёт гениального полководца сочетался в нём с хладнокровием палача. Как дальновидный политик, он не забывал одарять посольства Монтесумы, одновременно с этим натравливая вассальные племена ацтеков друг на друга._ _Испанцы вселяли в местных жителей поистине священный ужас. Завоеватели были вооружены неизвестным доселе огнестрельным оружием. У испанцев были кони, пугавшие ацтеков ещё больше, чем светлая «божественная» кожа пришельцев. Всадник на коне представлялся местным жителям единым кошмарным существом, порождённым властителем подземного мира мёртвых Миктлантекутли._ _Великая древняя цивилизация оказалась на волосок от гибели. Даже их кровавые страшные божества не смогли помочь в противостоянии неистовым пришельцам, ярость и жестокость которых могло смягчить лишь одно золото, чей блеск был даже сильнее их веры в единого христианского Бога. Бога, под чьим знаменем они за короткое время уничтожили целый мир._ В те злополучные дни племянник великого завоевателя Ауисотля, сын не менее великого правителя Ашайякатля Монтесума II, балансировал на тонкой грани отчаяния и безумия. Тлатоани – верховный правитель ацтеков, медленно сходил с ума, не в силах справиться со своими кошмарами. Кошмары посещали его не только ночью, но и днём, когда мозг правителя был затуманен спиртным напитком пульке, готовящимся из морозостойкой агавы. «Белое вино» не приносило забвения, оно лишь усиливало панику, делая кошмарные видения тлатоани ярче и страшнее тех, которые мучили его душными ночами. Ничто больше не радовало правителя. Словно загнанный сворой шакалов обессиленный ягуар, бродил он по покоям своего великолепного дворца. Спускался в подземный зверинец, безразличным взглядом пробегая по клеткам с диковинными птицами и экзотическими змеями. Его раздражали даже карлики и уродцы, проживающие в подземелье дворца, которые раньше смешили правителя, возвращая тлатоани хорошее настроение. С каждым днём Монтесумой овладевало лишь одно паническое желание убежать. Убежать как можно дальше от светлолицых пришельцев, настойчиво ищущих с ним встречи. Они мерещились ему повсюду: во дворце, в зверинце, в мрачных закоулках храма бога войны Уицилопочтли. Владыка чувствовал, они следят за ним, и от их взора невозможно было скрыться. От всепроникающего взора светлолицых богов… Старый жрец с глубоким шрамом через всю правую морщинистую щёку, как всегда поджидал тлатоани в его личных покоях. Монтесума инстинктивно отпрянул, когда из темноты возникла сгорбленная фигура старика, облачённого во всё чёрное, словно он сам был соткан из тьмы, так пугающей в последнее время правителя. Безобразного старца ценил ещё покойный отец тлатоани. Монтесума помнил, что жрец уже тогда был сильно стар. «Сколько же тебе на самом деле лет?», – подумал властитель, неприязненно рассматривая дрожащие усохшие руки жреца. – По-прежнему, грустишь? – спросил старик шелестящим, словно маис на ветру, голосом. Древний старец со шрамом был единственным, кому разрешалось в любое время нарушать покой тлатоани. – Я хочу убежать, – тихо произнёс Монтесума, и тут же устыдился своих слов, почувствовав себя глупым мальчишкой, но старик и не думал насмехаться над его минутной слабостью. – Но куда? – удивлённо прошелестел он. – Может быть на восток? – неуверенно предположил тлатоани. – Нет, – старик грустно посмотрел на правителя, – так когда-то поступил Пернатый Змей Кецалькоатль, один из творцов вселенной. Ты ведь не хочешь столкнуться лицом к лицу с этим богом? – Тогда может быть на запад? – На запад? – старый жрец задумался. – К пещере Чапультепек, – с воодушевлением добавил владыка. – Ведь те, кто попадают туда, обретают вечную жизнь. Обитатели этой пещеры счастливо живут там, не ведая горестей и бед белого света. – Я знаю, о ком ты говоришь, – нахмурился жрец. – Их правителя зовут Уэмак. Но страшную цену заплатит тот, кто ступит за порог пещеры Чапультепек. – О чём ты? – густые брови Монтесумы взлетели на лоб. – Это очень древний народ, – ответил старик, – намного древнее нашего. Они уже давно обитали в той пещере, когда наши предки появились в этих землях. – Ну и что с того? – удивился тлатоани. – Неужели они откажут мне в убежище? Ведь многие годы мы жили с ними в мире и согласии, не мешая друг другу. – Я не знаю, – божий слуга потеряно блуждал взглядом по оббитым богатыми тканями стенам покоев правителя, – попробуй, тлатоани. – Сейчас наступает неблагополучная эра Пернатого Змея Кецалькоатля, – добавил Монтесума. – Я вернусь к власти, как только настанет очередь Дымящегося Зеркала Тецкатлипоки. – Немедленно отправь послов к Уэмаку, – посоветовал жрец, – и принеси жертву Уицилопочтли. Это сейчас очень важно… Немного воспрянув духом, правитель в тот же день приказал содрать с четырёх пленников кожу. Он лично наблюдал за тем, как их жизни были отданы богу войны на вершине главной пирамиды Теночтитлана. Их кожа должна была быть подарена правителю древнего народа пещеры Чапультепек. А вечером тлатоани отправил пятерых своих верных слуг-посланцев к Уэмаку для переговоров, надеясь на скорое их возвращение. Он рассчитывал решить эту проблему до Великого жертвоприношения богу войны Уицилопочтли, который должен защитить народ и их правителя от светлолицых пришельцев. Слуги Монтесумы тронулись в путь, когда совсем стемнело. Около суток длилась дорога посланцев Монтесумы к древней пещере Чапультепек. Никто из них ни разу не бывал там. О пещере рассказывали страшные легенды, и местные жители старались обходить чёрную скалу стороной. Пещера действительно была ужасна, словно вход в подземный мир мёртвых, Миктлан. Её ощерившийся, будто пасть ягуара, тёмный зев был настолько отталкивающим, что посланцы тлатоани замешкались у входа, не решаясь идти дальше. Из пещеры исходили волны необъяснимого страха. Страха, от которого хотелось бежать без оглядки из этого мрачного ужасного места. Но ослушаться приказа правителя было невозможно. Трусость Монтесума презирал ещё больше, чем предательство. Наконец, пересилив животный страх, слуги вошли в пещеру, спускаясь вниз по вырубленным в скале чёрным ступеням. Призрачный свет, царящий в узком каменном коридоре, едва позволял разглядеть его стены. Было совершенно непонятно, откуда этот свет исходит, но скованные страхом, они не решались об этом задуматься, погружаясь вглубь подземного царства. Вскоре свет в пещере стал ярче, однако он не потерял при этом своего мертвенно-белого сияния, абсолютно чуждого земному свету бога Тонатиу. Идущий самым первым посланец вдруг вскрикнул, и все остановились, испуганно вглядываясь вперёд. У каменного поворота их поджидал странный высокий старец с почерневшим от прожитых лет лицом. В руках он сжимал длинную палку с бубенчиками. Выцветшие до прозрачности волосы ниспадали на его острые, облачённые в алую накидку плечи. Увидев испуганные лица слуг Монтесумы, старец рассмеялся скрипящим противным смехом. – Меня зовут Тотек Чикауа, – отсмеявшись, хрипло представился он. – Я являюсь вечным стражем пещеры Чапультепек. Кто вы такие и что вам здесь надо? – Мы пришли увидеть правителя древнего народа, – осторожно ответили слуги тлатоани. – Мы принесли ему послание. – А какого правителя вы ищите? – с подозрением поинтересовался старец, будто в пещере их было несколько. Посланцы недоумённо переглянулись: – Мы ищем Уэмака. Нас послал к нему Монтесума. – Монтесума, – тихо повторил старец, словно пробуя необычное имя на вкус, и посланцам показалось, что за искривлёнными усмешкой губами вечного стража пещеры мелькнули белые, острые как у ягуара клыки. Хотя, возможно, это им просто показалось. – Следуйте за мной, – после нескольких минут раздумий коротко бросил старец. Узкий коридор оборвался прямо за поворотом, у которого дежурил страж пещеры. Взорам посланцев предстал гигантский грот. По дну грота быстро текла прозрачная холодная река, в ней резвились удивительные светящиеся рыбы. Вскоре стало ясно, что рыбы слепы. Плотной стайкой они сопровождали людей, идущих вдоль реки к каменному мосту, перекинутому невдалеке через гигантскую не имеющую дна пропасть. У пропасти подземная река удивительным образом поворачивала влево, и это говорило о том, что её русло было создано искусственно. У самого моста слуги Монтесумы в нерешительности остановились. Мост оказался совсем маленьким. Он был так узок, что по нему едва мог пройти один человек. Уже ступивший на мост страж пещеры остановился, недовольно обернувшись. – Ну что же вы? – хрипло спросил он посланцев. – Мне казалось, у вас к Уэмаку срочное дело. – Так и есть, – подтвердили слуги Монтесумы, опасливо заглядывая вниз. От увиденного там руки и ноги у них похолодели. Бесконечной пропастью уходила вниз чёрная расщелина, из которой дул ледяной яростный ветер. Тьма внизу была живая, она ворочалась, словно потревоженный во сне змей Кецалькоатль. – Это Миктлан, – снова усмехнувшись, пояснил старец, явно получающий удовольствие от исходящего от гостей животного страха, – мир мёртвых. Там обитает владыка подземного царства Миктлантекутли. Сейчас он спит, и мы не будем тревожить его сон, так что постарайтесь не упасть. Судорожно вдохнув холодный ветер, веющий из самого царства мёртвых, посланцы обречённо ступили на хлипкий каменный мост. Но добраться до противоположной отвесной стены ущелья суждено было лишь четверым из них. Замыкающий процессию юноша не удержался, посмотрев в глаза ворочающейся на дне ущелья тьме. В следующую секунду он оступился и, издав гортанный крик, полетел вниз. Старец, уже перешедший через мост остановился, жестом приказав остальным пришельцам замереть на месте. Несколько минут ничего не происходило. Зловещая тишина давила на уши, до предела напрягая барабанные перепонки. Тишина питалась звуками, бесшумно нашёптывая застывшим на каменном мосту людям повеление посмотреть вниз. Прошло ещё пару минут, прежде чем из тьмы ущелья донёсся тяжёлый вздох, сопровождаемый сильным толчком холодного воздуха. – Вы потревожили сон Миктлантекутли, – мрачно сообщил посланцам страж пещеры. – Уэмак будет недоволен. Благополучно перейдя каменный мост, оставшиеся четверо слуг Монтесумы очутились в очередном ступенчатом каменном коридоре. Время от времени над головами путником с писком проносились летучие мыши. – Глаза и уши Уэмака, – счёл нужным пояснить гостям старец, указывая на летающих зверьков. – Ему уже сообщили о вас. Следующий грот, которым закончился ступенчатый коридор, был намного меньше предыдущего. Стены его, покрытые неизвестным лишайником, тускло светились, будто тлели багровым светом. В центре грота с потолка свисал огромный сталактит, украшенный удивительной росписью. Рядом на каменном выступе сидел молодой человек с длинными чёрными волосами и в чёрной, как у жрецов храма Уицилопочтли, одежде. У его ног примостилась большая, абсолютно лысая собака, со зловеще выступающими из мощной челюсти клыками. На появление посланцев она отреагировала, вяло приподняв голову. Страж пещеры с почтением поклонился: – Бессмертный наш повелитель, пришли люди земли, присланные Монтесумой. Молодой человек взглянул на посланцев своими темными, казавшимися в полумраке пустыми, глазами. – Вас было пятеро, – неожиданно мелодичным голосом произнёс он. – Где ещё один? – Он сорвался с моста Первой Крови, – быстро пояснил старец, – прямо в глотку к Миктлантекутли. Ему не следовало заглядывать в бездну подземного мира. Молодой человек меланхолично погладил свою дремлющую собаку по мощной лобастой голове. – Что хочет сказать нам Монтесума? – вяло спросил он каким-то смертельно уставшим голосом. Слуги тлатоани быстро поклонились. – Монтесума передаёт тебе привет, – ответили они, – и посылает в дар вот эти кожи. Один из посланцев протянул стражу пещеры небольшой свёрток. – И он передал с нами просьбу, – продолжили слуги Монтесумы. – Повелитель хочет, чтобы ты взял его к себе в пещеру. На службу. Он станет самым верным твоим помощником. Молодой человек в чёрном усмехнулся. – Забавно, – бледные губы разошлись в подобии грустной улыбки. – Спросите у своего правителя, что подтолкнуло его принять подобное решение, а затем приходите сюда снова, дабы сообщить мне его ответ. Возможно, даже я не смогу помочь его беде. Слуги Монтесумы снова поклонились владыке древнего народа. Они были в замешательстве, так как ожидали от Уэмака точного ответа, а не вопроса, который вполне мог навлечь на них гнев тлатоани. Но изменить что-либо они не могли. Страж пещеры быстро вывел посланцев наружу совсем иным и менее опасным путем, чем тот, по которому они сюда пришли. К счастью, им не пришлось второй раз испытать на себе липкий взгляд, обитающей в глубинах Миктлана живой тьмы. Монтесума был в ярости. В тот же день, когда посланцы вернулись в Теночтитлан без вразумительного ответа от правителя древнего народа пещеры Чапультепек, владыка приказал посадить их в узкие клетки, где нельзя было ни лежать, ни стоять, пол которых был утыкан острыми лезвиями из обсидиана. К вечеру бедняги скончались, но гнев правителя был по-прежнему велик. – Отправь к Уэмаку новых посланцев, – посоветовал тлатоани старый жрец. – Я уверен, он затеял какую-то странную игру с тобой. Но если бы он хотел отказать, то сделал бы это сразу. – Возможно, ты прав, – устало согласился Монтесума, – но у меня совсем нет времени. Светлолицые боги добиваются встречи со мной, и я не смогу долго отказывать им. – Как ты думаешь, почему вместо пятерых вернулось только четверо посланцев? – внезапно спросил жрец, и шрам на его правой щеке нервно дёрнулся. Тлатоани озадаченно взглянул на старика. – Разве это имеет какое-то значение? – ответил удивлённо. – Они сказали, что пятый по неосторожности сорвался в бездну Миктлана. – В бездну Миктлана? – задумчиво переспросил старик с таким видом, будто ему было известно нечто недоступное пониманию Монтесумы. Словно он знал некую страшную тайну, обладание которой сулит её хранителю невиданные беды. – Всё-таки пошли к Уэмаку новых людей, – повторил жрец, нарушив мрачную тишину покоев тлатоани. – В любом случае ты ничего от этого не потеряешь… И в этот раз Монтесума послушался совета мудрого жреца. Ещё пятерых своих лучших слуг послал он в пещеру Чапультепек. Зная о горькой участи предшественников, новые посланцы поспешили к зловещей пещере, дабы скорее получить ответ повелителя древнего народа. Пещера внушала им ужас, но они, пересилив себя, спустились вниз по черным, высеченным в скале ступеням. Тусклый мертвенный свет, исходящий от холодных влажных стен, освещал им дорогу. Совсем по иному выглядела пещера Чапультепек, чем в тот раз, когда в неё спускалась первая группа слуг Монтесумы. Но новые посланцы не могли знать об этом, так как видели её впервые. По стенам мрачного коридора струились удивительные росписи, издающие мягкий зеленоватый свет. Изображения неизвестных жителям дневного мира богов сурово взирали со стен, на вторгшихся в подземную обитель чужаков. Они спускались всё глубже и глубже. Наконец, лестница закончилась небольшой пещерой, посредине которой бил из камня источник с ярко красной водой. У источника сидел странный человек с чёрными припухлостями на месте глаз. Человек был абсолютно слеп. – Кто ты? – осторожно спросили слуги Монтесумы, понимая, что маленькая пещера это тупик и что дальше в подземное царство им не пройти. – Меня зовут Итепетля, – спокойно ответил слепец. – Я правая рука бессмертного повелителя Уэмака. Что вы хотите? – Нас послал Монтесума, – пояснили слуги тлатоани. – Мы принесли в дар Уэмаку совсем свежие кожи. – Уэмак слушает вас, – внезапно изменившимся мелодичным голосом произнёс слепец, и посланцы с трепетом обнаружили, что никакой это не слепец, а черноволосый юноша в тёмном, как у жрецов, одеянии с потухшим, будто жерло древнего вулкана, взглядом. Слуги Монтесумы поклонились, передавая молодому человеку свёрток с человеческими кожами. – Тлатоани беспокоится о своей судьбе, – продолжили посланцы. – Он беспокоится о судьбе своей империи. Говорят, ты видишь будущее. Помоги ему. Дай правителю убежище в своём пещерном царстве. – Снова я слышу одну и ту же просьбу, – с досадой ответил черноволосый молодой человек. – Монтесума не знает, о чём просит. Мой мир совсем иной, чем тот, к которому он привык. Это мир без дневного света, мир грусти и боли, мир теней и вечных скитаний во тьме. Он не сможет вернуться обратно во владения света. На путь моего народа ступают лишь один раз, и возврата уже не будет. Сможет ли ваш тлатоани пойти на подобную жертву? Ведь избежать того, что предначертано судьбой, невозможно даже в недрах пещеры Чапультепек. Ступайте и передайте своему правителю эти слова… С грустными мыслями покинули слуги Монтесумы зловещую пещеру, уже примерно догадываясь, что ждет их по возвращении в столицу. Их мрачные предположения не замедлили подтвердиться. Монтесума был разгневан ещё больше, чем в прошлый раз, когда четверо посланцев вернулись из древней пещеры ни с чем. Конечно же, Уэмак не отказал ему открыто, при этом всячески намекая, что самопожертвование тлатоани не имеет никакого смысла. – Почему он не скажет прямо? – гневно кричал правитель, отправляя неудачливых послов в клетки с обсидиановыми лезвиями. – Почему он сразу мне не откажет? Зачем отговаривает? Старый жрец с порицанием посмотрел на близкого к нервному срыву тлатоани: – Это значит, что быть третьей попытке. – Как? – Монтесума опешил от ответа старика. – Ты хочешь сказать… – Именно, – подтвердил жрец. – На этот раз в пещеру следует послать не простых слуг, а твоих знатных вассалов. Скажем, из Акольхуакана, или кого-то из твоих родственников. Вполне возможно, что, посылая простых слуг, мы оскорбляем Уэмака, и он просто не желает передавать свой ответ через них… Мудрость старого жреца всегда восхищала Монтесуму, и владыка поступил в точности, как тот ему советовал. Двое знатных дворян из Акольхуакана были незамедлительно отправлены к повелителю древнего народа. На роскошных носилках с двумя десятками невольников прибыли очередные посланцы к пещере Чапультепек. В великолепных нарядах из перьев птиц зашли они в черный, словно пасть ягуара, пролом пещеры. У самого входа их уже поджидал слуга владыки пещеры по имени Акуакуаух. Он был немногословен, небрежным жестом предложив знатным вельможам следовать за ним. И за одним из поворотов каменного коридора они оказались в том самом гроте, где принимал Уэмак первых посланцев Монтесумы. Свисающий из-под самого свода сталактит, расписанный удивительными узорами, напоминал клык хищного животного. Всё так же дремал у ног хозяина гигантский абсолютно лысый пёс с отталкивающей клыкастой пастью. – О, бессмертный, это посланцы от Монтесумы, – тихо объявил Акуакуаух. Молодой человек в чёрном одеянии с интересом посмотрел на богатое облачение вельмож. Посланцы с достоинством ему поклонились. – Монтесума искренне хочет служить тебе, – сказал один из них. – Он не желает быть свидетелем своего краха. – Но разве он не заслужил такой участи? – с внезапным холодом в голосе осведомился юноша. Посланцы смущённо потупили взор. – Разве не он истребил большую часть своей семьи, опасаясь мифических заговоров? За свою гордость и жестокость он непременно будет наказан. Посланцы смиренно молчали. – Передайте своему тлатоани, чтобы он немедленно начал покаяние, – тоном, не терпящим возражений, продолжил повелитель древнего народа. – Пусть он откажется от изысканных блюд, от всей своей роскоши, а затем и от власти. Если он действительно покается, то приговор судьбы, висящий над ним, возможно, будет изменён. Если же нет… Молодой человек сделал паузу. – То я приму его в своём пещерном мире в качестве слуги, хотя цену за это ему придется заплатить немалую… Поспешно вернувшись в Теночтитлан, благородные послы с торжественным трепетом передали слова Уэмака Монтесуме. На этот раз Монтесума остался доволен. Накопившиеся в нём за многие дни страх и тоска отпустили мятущуюся душу тлатоани. Оказывается, не все ещё было потеряно. Послы сообщили, что если владыка ацтеков прислушается к совету повелителя пещеры Чапультепек, то Уэмак сможет встретиться с ним в самом скором времени. Правитель щедро одарил своих удачливых посланцев, после чего начал отрешаться от суетного мира. Однако с каждым днём им овладевало странное тревожное чувство. Тлатоани не давали покоя слова Уэмака о немалой цене, которую придется заплатить Монтесуме за право укрыться от гнева светлолицых богов в недрах пещеры Чапультепек. – Ты говорил, что знаешь легенды о древнем народе пещеры? – спросил на десятый день поста Монтесума у старого жреца со шрамом, не в силах больше носить в себе неразрешимый вопрос. – Да это так, – подтвердил жрец. – Но разглашение тайн пещеры Чапультепек карается страшным древним проклятием, поэтому мне известны лишь обрывки слухов, а не истина в целом. – О какой немалой цене говорил Уэмак? – задал правитель свой главный вопрос. – Что он имел в виду, передавая мне через послов эти странные слова? Старик задумчиво пожевал высохшими губами, будто решая, что можно сказать тлатоани, а что нет. – Говорят, тот, кто добровольно уходит в пещеру древнего народа, уже не возвращается назад, – взвешивая каждое слово, осторожно ответил жрец. – Ему даруется бессмертие, но сам он при этом безвозвратно меняется, отказываясь от мира дневного света и от всех радостей ему сопутствующих. – Но можно ли избежать подобной участи? – в отчаянии воскликнул Монтесума. – Можно ли заплатить Уэмаку иную цену? – Можно, – спокойно подтвердил старик, – но я не знаю, хватит ли нам на это времени. – Говори же, – глаза правителя загорелись новой надеждой. – Что же ты медлишь? – Тебе следует сделать повелителю древнего народа бесценный подарок, – продолжил жрец. – Воспользуйся силой бога Уицилопочтли и наполни этой силой, отлитое из золота сердце размером с человеческую голову. За подобный дар, я уверен, Уэмак смягчит ту цену, которую тебе придется заплатить за убежище в его владениях и, возможно, когда беда минует эти земли, он отпустит тебя в дневной мир… Большое сердце бога Уицилопочтли изготовляли четыре дня и четыре ночи. Лучшие мастера столицы были приглашены для этой почётной работы. Отлитое из чистого золота сердце украшала россыпь рубинов, сияющих на нём словно капли жертвенной крови. Но пока это была всего-навсего великолепная драгоценность. В золотое сердце ещё требовалось вдохнуть дыхание бога Уицилопочтли, частичку его бессмертной души и именно для этого был подготовлен особый обряд в главном храме Теночтитлана. Храм бога войны Уицилопочтли был построен в виде гигантской пирамиды. Со стороны величественное строение напоминало пять усечённых пирамид, поставленных уступами друг на друга, большая из которых служила основанием меньшей. Сто четырнадцать ступеней вели на вершину храма, где была расположена большая площадка с двумя святилищами из камня и дерева. Перед ними находились алтари. Там днём и ночью горел жертвенный огонь. В красно-белом святилище стояла приземистая каменная фигура бога войны Уицилопочтли, инкрустированная нефритом, бирюзой и жемчугом. Именно здесь и собрались в тот торжественный день два десятка жрецов в чёрных одеяниях. Монтесуме отвели почётное место по правую сторону от алтаря, на котором совершалось жертвоприношение богу войны. Прямо у подножья статуи Уицилопочтли была установлена слегка наклонённая каменная плита с кожаными креплениями для рук и ног жертвы. К ней, находящейся на значительной высоте от пола, вела небольшая лесенка. Внизу находился круглый и пока абсолютно пустой колодец. В центре колодца на золотых опорах покоилось мерцающее рубинами сердце Уицилопочтли, ещё мёртвое, но готовое в любую минуту напиться живительной «божественной влаги», благодаря которой над миром каждый день вставало солнце. Старый жрец со шрамом вопросительно посмотрел на тлатоани. Монтесума едва заметно кивнул. В святилище завели первую вереницу пленников. Каждый из них уже был одурманен порошком яутли, и поэтому совершенно безучастно взирал на происходящее. Жрецы торжественно привязали к каменной плите высокого пленника с блаженно затуманенными глазами. Он совсем не пытался сопротивляться, самостоятельно взойдя по бамбуковой лесенке к наклонённой чуть вперёд плите. Послышалась тихая команда, и несколько вооружённых луками жрецов одновременно выстрелили, целясь в определённые места жертвенного тела. Остальные жрецы проворно выдернули, погрузившиеся в живую плоть стрелы. Из ран в колодец с золотым сердцем быстро заструилась «божественная влага». Ловко орудуя обсидиановым ножом, старый жрец со шрамом, сделал на груди жертвы точный разрез и, вырвав у неё сердце, швырнул его в окропленный первой кровью каменный колодец. Умилостивить грозного бога войны, дабы он согласился вдохнуть часть своей божественной силы в неодушевлённый предмет, должны были по замыслу жрецов около пяти тысяч пленников. После ритуальной казни сотой жертвы Монтесума покинул святилище. Обряд жертвоприношения длился два дня. В течение этого времени каменный колодец у подножия статуи Уицилопочтли заполнялся «божественной влагой» и сердцами пленников. И казалось, что с каждым часом каменный лик кровавого бога делается всё милостивее, а на толстых, багровых от брызг человеческой крови губах, проступает благосклонная улыбка. Когда обряд был завершен, тлатоани послал в пещеру к Уэмаку очередных слуг, чтобы те сообщили ему, что Монтесума, наконец, исполнил всё то, о чём говорил повелитель древнего народа. В ответ Уэмак согласился встретиться с правителем у входа в пещеру Чапультепек. В намеченный для важной встречи день Монтесума отправил к пещере много невольников, которые разбросали там сапотовые листья и расставили кресла. Одно, украшенное перьями розовой колпицы, для тлатоани, а второе, покрытое сапотовыми листьями, для Уэмака. Заранее было оговорено, что встреча произойдёт лишь после захода солнца, так как повелитель древнего народа никогда не покидает пещеру днём. Золотое сердце, наполненное божественной силой Уицилопочтли, доставили к пещере на особых носилках в корзине, устланной великолепными перьями колибри, кецаля и пухом серой цапли. Следом за сердцем четверо невольников несли восседающего в украшенном цветами кресле тлатоани… С заходом солнца, как и было договорено, прибыл Монтесума к скале Чапультепек, где у её подножья зиял, оскалившийся острыми каменными клыками чёрный проход. В развевающейся на ветру чёрной мантии появился из пещеры Уэмак. Вне пределов подземного царства глаза повелителя древнего народа светились красным. Но Монтесума совсем не удивился этому. Он прибыл сюда не удивляться, а просить об убежище. Стройная фигура в чёрном с достоинством опустилась в украшенное сапотовыми листьями кресло, а из темноты пещеры внезапно выскочила гигантская безволосая собака с чудовищными выпирающими из мощной челюсти клыками, которая тут же устроилась у ног своего загадочного хозяина. Тлатоани с тревогой посмотрел на клыки невиданного пса. При желании они могли перекусить шею взрослому человеку. – Не бойся, правитель, – улыбнулся бледными губами Уэмак. – Его зовут Цонкоцтли. Он никогда не причинит вреда моим друзьям. Как бы в подтверждение слов хозяина, Цонкоцтли слегка дёрнул маленькими ушами. Молодой человек потрепал жуткую собаку по мощной голове. – Я пришёл к тебе в надежде обрести убежище от светлолицых богов, – чуть помедлив, сказал Монтесума, – и принёс в качестве дара золотое сердце, наполненное дыханием Уицилопочтли. Повелитель древнего народа с сожалением развёл руками: – Должен разочаровать тебя, тлатоани, но это невозможно. Ничего не отразилось на лице Монтесумы, но внутри правителя ацтеков уже бушевал пожар. Отступившие было страхи, снова возвращались к нему, разъедая израненную сомнениями душу. – Я видел будущее, – спокойно продолжил молодой человек. – Твоё будущее, тлатоани. Ты не сможешь спрятаться даже здесь, в пещере Чапультепек. То, что уготовано судьбой, всё равно тебя найдет, где бы ты ни находился. Светлолицые боги принесут новое солнце, и оно окажется намного сильнее твоего светила, движимого по небу «божественной влагой». – Но почему так произошло? – растерянно вопрошал правитель, забыв и о своём величии, и о достоинстве. – Чем мы прогневали наших богов? За что нам эта кара?.. Возможно, Уэмак и знал ответ на мучивший Монтесуму вопрос, но тогда, прислушиваясь к шелестящему в ветвях деревьев ветру, он промолчал. Что ему был этот правитель? Один из многих… Его народ, так же как и многие другие до него, будет скоро предан забвению. В богатые земли придут чужаки со светлой кожей, принеся на острие оружия, распятого за их же грехи Бога, именем которого они и будут совершать злодеяния, пострашнее тех, что вершили облачённые в чёрное жрецы храма Уицилопочтли. Один народ сменит другой, а пещера Чапультепек так и останется стоять на месте, как и сотни лет до этого, источая волны страха, оберегающего её древних обитателей от посторонних глаз… …Так рассказывают. А правда ли это, ложь, кто знает? Глава четвертая Мехико светлый и темный Регентруда, словно зачарованная, рассматривала их номер. Бетси только молча пожимала плечами. Номер как номер. Ничего особенного. Обычный для пятизвездочного отеля. Как видно, тетушка Германгильда не баловала свою воспитанницу проживанием в дорогих гостиницах. Впрочем, следовало признать, что отель «Маркиз Реформа», расположенный на главной улице Мехико Пасео де ла Реформа неподалеку от исторического парка-заповедника Чапультепек, и впрямь заслуживал всяческих похвал. Выстроенный в стиле постмодерн, он представлял собой причудливую смесь из бетона, кирпича, мрамора, алюминия и стекла. Дороговато, правда. Их двухкомнатный сьют обошелся им что-то около трехсот долларов в сутки. (Элизабет торговалась; наученная многолетним опытом, приобретенным в поездках, она умела торговаться очень даже неплохо). Но мисс МакДугал надеялась, что долго здесь они не задержатся. Встретятся с этим самым Диего да Сильвой, убедятся в том, что все его россказни о золотом сердце – не более чем плод пылкого воображения, и можно отправляться домой. Недели вполне хватит, чтобы справиться с заданием и показать юной баронессе достопримечательности мексиканской столицы и ее окрестностей. Обязательно нужно будет свозить девочку в Теотиуакан, взглянуть на знаменитые пирамиды Солнца и Луны. – Бетси, ты только посмотри! – восторженно вопила кузина Труди. – Здесь не ванная, а целый бассейн! И с вибромассажем!! Не возражаешь, если я первой освежусь с дороги? – Бога ради, – ответила Элизабет. – Только смотри, не утони. – Вот еще! – фыркнула баронесса фон Айзенштайн. – Что я, по-твоему, маленькая?! Сбросив всю лишнюю одежду прямо в спальне, девушка, нимало не стесняясь своей наготы, прошествовала в ванную. Такая бесцеремонность слегка покоробила Бетси. Не то, чтобы она была совсем уж шокирована, но все же… «Ох уж это молодое поколение. Никаких тормозов». Подумала, и тут же устыдилась. С чего бы это она? Стареет, что ли? Неужели через пяток лет она превратится в такую же чопорную английскую леди, как ее собственная мать? Не приведи Боже! Резкая трель телефонного звонка заставила ее вздрогнуть от неожиданности. Кто бы это мог быть. Никто ведь не знает, куда именно она поселилась. «Маркиз Реформа» был выбран наобум, без заранее обдуманного плана. – Да? – осторожно проронила в трубку. – Мисс Элизабет МакДугал? – хрипло осведомились на том конце. – Я не ошибаюсь? Говорили по-английски, но со страшным акцентом. – Да! – Не суйтесь не в свой дело! Если вам дорого ваш жизнь, а также жизнь чикиты, девочки! – Кто это говорит? – Какой разница? Просто даю вам хороший совет: не высовайтесь! Мехико красивый город. В нем есть, что посмотреть, и без того, что вы интересоваться! Надеюсь, вы разумный молодая леди? Адьеос! «Хриплый» отключился. Прекрасно начинается поездка! Все в лучших традициях. Таинственный звонок. То ли предупреждение, то ли угроза. Бетси, в общем-то, было не привыкать ко всему этому. И в любое другое время она просто плюнула бы на все. Но… Но она здесь не одна. С ней кузина Регентруда. Вот что-то подобное, из этой оперы Элизабет и имела в виду, когда в Перте отказывалась брать Труди с собой в Мексику. Словно предчувствовала, что выполнение простенькой на вид миссии может осложниться «непредвиденными обстоятельствами». Да уж. Буенвенида ен Мехико. Добро пожаловать в Мехико! Вытащив из сумочки мобильник, Бетси набрала номер да Сильвы, который ей сообщил наниматель. Гостиничному телефону она не доверяла. Мало ли что. Если кто-то так быстро вычислил место ее нахождения, то вполне мог прослушивать и телефонную линию. К телефону долго не подходили. Мисс МакДугал уже хотела нажать кнопку отбоя, как вдруг трубка отозвалась. – Слушаю? – сказали по-испански. – Говорите. – Это сеньор да Сильва? – на том же языке поинтересовалась девушка. – Говорите, – повторил ее собеседник. – Я звоню по поручению мистера Саймона Джентри. – И что же? – Мне нужно встретиться с вами, чтобы обсудить вопрос насчет одной вещи. Вы понимаете, о чем идет речь? – Ну, – подтвердили как-то неопределенно. – Когда бы мы могли увидеться? Скажем, часа через три вас устроит? – Вполне. – Я знаю ваш адрес. Или вы предпочитаете на нейтральной территории? – Нет. – Тогда договорились? – Да. «Однако он немногословен, – подумалось мисс МакДугал. – Прямо настоящий древний грек. Или, вернее, ацтек». В спальню, весело насвистывая какой-то мотивчик, впорхнула раскрасневшаяся и довольная Труди. – Теперь твой черед! Ля-ля-ля! – Переоденься, – сказала ей Бетси. – Через полчаса пойдем обедать. Они зашли в довольно представительный на вид ресторан «Дель Лаго», расположенный неподалеку от их отеля, в парке Чапультепек. К девушкам сразу же подскочил предупредительный официант, затараторивший на весьма приличном английском (и как он только определил, что перед ним иностранки): – Сеньориты желают перекусить? Клянусь Мадонной, вы не пожалеете, что заглянули в «Дель Лаго»! «Дель Лаго» – один из лучших ресторанов в нашей столице! Вы обязательно станете нашими постоянными посетителями! По вечерам у нас бывает изумительная музыкальная программа! Все это он говорил, молниеносно сервируя стол для обеда. Откуда ни возьмись появились масло, тосты, ведерко со льдом, меню и винная карта. – Фи, – скривилась от разочарования Труди, – да здесь все на испанском! – Тебе не знаком этот язык? – поддразнила ее Бетси. – Не очень. У нас в пансионе его изучают факультативно. – Вот и прекрасно! Займешься делом. Станешь здесь совершенствовать свой испанский. Какую кухню предпочитаешь: местную или европейскую? – Ну, европейскую я и дома отведать могу. Будем дегустировать мексиканские блюда. Что там у нас? Эй, милейший! – подозвала немочка официанта. – Что вы нам посоветуете попробовать для знакомства с искусством ваших поваров? В ее голосе прорезались властные нотки, словно она всю жизнь то и делала, что помыкала слугами. – Вы будете есть первое? – осведомился официант. – Да, полный обед. – Прекрасно! – парень был в восторге. – Могу порекомендовать вам… Заказали бобовый суп, цыпленка-мексикали с картофелем, а на десерт яблоки с ромом и карамелью. Регентруда вознамерилась было пропустить рюмочку текилы, но Элизабет строго-настрого воспретила ей баловаться крепким спиртным. – Не доросла еще! Хватит с тебя и пива! – Ты прямо как тетка Германгильда! – надулось чадо. – Не будь такой занудой. Ведь мы же первый день как в Мексике! Надо отметить! – У нас еще есть кое-какие дела. Твое от тебя не уйдет. И не забывай о родном фатерланде! Сошлись на паре бутылок светлой мексиканской же «Короны». Все блюда традиционно были переперчены. Пряный суп обжигал язык. Картофель, украшенный красным перцем, лимоном, еще какими-то местными пряностями, радовал глаз цветовой гаммой. Но отправленная в рот картофелина начинала там полыхать адским углем. Бобы, морковь и огурчики, входившие в соус-приправу к цыпленку, также немилосердно горчили, словно их пару суток предварительно вымачивали в перечной настойке. Так что пиво пришлось к месту. Двух бутылок даже оказалось маловато. Пришлось заказывать еще парочку. И все-таки даже пиво не могло залить геенну огненную, полыхавшую во ртах. – Понимаешь, – комментировала всезнающая Бетси, – в Мексике довольно распространены желудочно-кишечные заболевания. Чтобы избежать их, тут принято обильно добавлять в пищу перец. Он наилучшим образом защищает от болезней. Есть и другая точка зрения по этому поводу. Рацион большинства мексиканцев уже несколько веков подряд настолько скуден, что у них генетически ослаблено чувство голода. Чтобы возбудить притупленный аппетит, хронически недоедающие народы часто бывают вынуждены стимулировать его различными возбуждающими средствами, такими как перец и прочие острые специи… – Ты прямо ходячая энциклопедия! – восхитилась Труди, уминая аппетитно пахнущее яблоко, залитое карамелью. – Во как мне повезло с гидом! И причем бесплатно! Времени до встречи с да Сильвой еще было предостаточно. Судя по карте, он жил в одном из фешенебельных новых районов столицы, где селились местные богачи и средний класс. Это было недалеко от того места, где сейчас находились кузины. Минут двадцать езды на такси, как объяснил им все тот же словоохотливый официант, который отрекомендовался Хуаном. Девушки решили хотя бы бегло осмотреть Чапультепек. С чего же еще начинать знакомство с Мехико, как не с древнейшего его района, который, если верить ученым и путеводителям, помнил еще самого Монтесуму II. Сердцем парка Чапультепек, что в переводе с языка племени науатль означает «Скала-саранча», является одноименная гора длиной около тысячи и высотой в двести футов. Своей формой она и впрямь напоминает огромное насекомое. Покрытые зеленью кустарников, могучих дубов и гордых ясеней, склоны скалы отлого падают вниз, словно сложенные и плотно прижатые к туловищу крылья. «Голова» прожорливого кузнечика обращена к востоку, где некогда гордо стоял Теночтитлан – столица ацтекской империи. Согласно преданиям, Монтесума любил охотиться в окрестностях Чапультепека. До наших дней в парке еще сохранилось более пятисот деревьев-старожилов, которые, возможно, видели могущественного владыку великого государства. Это ауэуете – дерево, напоминающее внешним видом кипарис. Ауэуете переводится с ацтекского как «старец у воды». Наравне с сейбой оно считалось священным деревом, предоставлявшим человеку убежище. В начале двадцатых годов его объявили национальным символом страны. Регентруда ходила по аллеям парка с разинутым ртом. Чапультепек поразил юное создание своими огромными размерами и красотой. Роскошные пальмы, множество кустарников, ярких цветов. Сотни разновидностей кактусов, которые до этого баронесса фон Айзенштайн видела либо на картинках, либо в небольших цветочных горшочках, выставленных в оранжерее замка тетушки Германгильды. Яркие крупные бабочки живым ковром покрывали растения, почти не уступая пестротой раскраски своим соперникам цветам. Труди даже ни с того ни с сего принялась гоняться за ними, вызвав косые взгляды нарядных нянюшек и бабушек, приведших сюда на прогулку ребятню. Глядя на бурный восторг девушки, выражаемый столько непосредственно, Бетси лишь посмеивалась. Пускай резвится. Давно ль она сама была вот такой же резвушкой, с упоением лазавшей по деревьям, шарившей по полузатопленным гротам в надежде отыскать затерянные пиратские сокровища? В принципе, а кто мешает ей тоже расслабиться, выпустить пар, на некоторое время забыв о проблемах, свалившихся на голову после таинственного утреннего звонка? Никто! Так чего же она ждет? Сняв туфли, Элизабет МакДугал припустилась следом за кузиной, пытаясь перехватить у нее из под носа какую-то невероятно красивую и очень крупную бабочку, похожую на средних размеров птицу. Почтенные матроны, закатив глаза, осуждающе зацокали языками. Такие взрослые и красивые мучачос, а ведут себя, словно озорники ниньос (мальчишки)! Срам, один срам! Понятное дело – «гринго», что с них взять. Ни в бога не веруют, ни авторитета старших не признают. Тьфу! Вдоволь набегавшись, девушки свалились прямо в зеленую траву, чтобы немного отдышаться. Было так хорошо, что никуда не хотелось уходить. Настроение не портило даже нависшее над ними хмурое небо. Оно повсюду здесь такое, в Мехико. Город-гигант, самый большой мегаполис в мире ужасно задымлен. Если бы не Чапультепек – зеленые легкие столицы, она уже давно задохнулась бы от удушающих миазмов. – Что-то я проголодалась! – завздыхала Труди. – Моему молодому растущему организму срочно понадобились калории! – Знала бы, что ты такая обжора, ни за что не согласилась бы оставить тебя с собой, – пошутила Бетси. – Терпи. – Ну-у! Хоть крошечку! Хоть какой-нибудь хот-дог или гамбургер! – девушка вдруг прекратила канючить, пораженная внезапной мыслью. – Да, интересно, а есть ли вообще у них тут гамбургеры? – Вон! – кивнула англичанка. – Какой-то лоток. По-моему, там то, что ты ищешь. Регентруда резво сорвалась на ноги. – Тебе чего-нибудь принести? – Ну, разве что небольшую бутылочку пива. Юная немочка умчалась, как метеор. Заложив руки за голову, Бетси устремила взор ввысь. Но она не видела тяжелых, свинцово-охристых туч, проплывавших по небу. Ее голова была занята иным. Что-то ускользало от нее, какая-то неуловимая мысль не давала покоя. И что ей не понравилось? То ли тот факт, что ее приезд в Мехико сразу же был замечен некоей третьей стороной? Или излишняя неопределенность в тоне, с которым с нею беседовал да Сильва? А, может, все началось еще в Лондоне, когда она впервые увидела лицо Саймона Джентри? Отчего он практически сходу, даже как следует не поторговавшись, согласился заплатить совсем несуразную сумму, совершенно не соответствующую предполагаемым затратам ее, Бетси, усилий? Всего-то забот, что приехать, посмотреть, оценить и, в случае чего, привезти в Лондон. Или дело вовсе не так просто, как это представил ей мистер Джентри? Над головой послышался шорох. Девушка скосила глаза и увидела, что на ветку росшего поблизости ауэуете примостилась птица ярко-зеленого цвета. Ее хвост был украшен несколькими длинными перьями. Гордо распушив их, птаха что было мочи затянула протяжную, переливчатую трель. «Да это ведь… кецаль, – подумалось вдруг. – Кецаль, поющий на ауэуете. Надо же такому случиться. Сразу два символа Мексики в одном месте. Надо бы показать птичку Труди». Как-то долго ее нет. Или она решила скупить все содержимое лотка и теперь не может донести все это? Бетси села и осмотрелась по сторонам. А это что еще, скажите на милость?! Трое смуглых тинэйджеров атаковали ее кузину, пытаясь сбить с ног и отобрать большой пакет, набитый, по всей видимости, снедью. Девчонка отчаянно сопротивлялась, но силы были явно неравны. Один из нападавших зашел сзади и облапил Труди так, что одновременно захватил ее руки в кольцо и зажал рот. Она даже не могла позвать на помощь. Второй торопливо шарил у нее по карманам. Третий упорно тянул на себя пакет. Разъяренной пантерой метнулась Элизабет к месту потасовки. – А ну, поганцы, оставьте ее в покое! – рыкнула она по-испански. Подростки нагло уставились на нее. – Ой, кто это у нас такой грозный? – дурашливо запричитал тот, который пытался завладеть провиантом. – Парни, я сейчас умру от страха! Элизабет огляделась по сторонам. Помощи ожидать было явно не от кого. Пространство вокруг них как-то сразу опустело. Куда и подевались нянюшки с бабушками. Наверное, предпочли увести своих питомцев от греха подальше. Подростковое хулиганство – обычное явление не только для Мехико, но и для прочих городов. Хоть Нового, хоть Старого света. И, как правило, взрослые предпочитают не особенно то и вмешиваться. Что тут поделаешь, болезнь роста. Со временем пройдет. Перебесятся, повзрослеют. Легко рассуждать подобным образом, когда сидишь в удобном мягком кресле с газетой в руках, небрежно стряхивая пепел с кончика сигареты и одним ухом бесстрастно внимая истерическим воплям теледикторов, озабоченных ростом подростковой преступности. А когда вот так. Лоб в лоб. Глаза в глаза. И в этих глазах напротив не видишь ничего, кроме циничной самоуверенности, сознания собственной молодой силы, рвущейся наружу. – Ребята, – попыталась урезонить расходившихся юношей археолог, – давайте по-хорошему разойдемся! Как будто мы ни разу и не встречались, а? – Ну почему же так быстро? – продолжал кривляться первый, как видно, бывший здесь заводилой. – Такие классные putas, шлюшки-гринго! Может, потрахаемся где-нибудь в укромном закоулке? Прямо на травке? Она здесь клевая, мягонькая, как перина. – Га-га-га! – захохотали его приятели. – Ладно, – легко согласилась Бетси. – Сами захотели, детишки. Молниеносным ударом ноги она отправила в нокаут одного из парней, продолжавших удерживать Труди. Тот грузным кулем свалился на траву. – Ну и как, мягонько? – поинтересовалась мисс МакДугал. Юноша ничего не ответил. Видно, был в глубокой отключке. – Ах, ты, puta! – завопил вожак и выхватил из-за пазухи нож. – Вот это ты напрасно! – мягко пожурила его блондинка. – Так, глядишь, и ушел бы здоровым. Видно, придется тебе чуток вправить мозги, амиго. – Puta! Puta! Puta! – словно попугай зарядил юноша. – Маму свою называй подобным образом! – отрезала Элизабет. Это было последней каплей, вконец взбесившей глупого щенка. Он сделал выпад, твердо намереваясь пустить кровь «подлой белой шлюхе». Девушка ушла с линии атаки, сделав короткий приставной шаг левой ногой. Правой ладонью она мягко обхватила кисть нападающего, в которой поблескивал клинок. Развернувшись на все той же левой ноге по часовой стрелке, Элизабет правой рукой изо всех сил пригнула руку противника книзу, а левой схватилась за рукав его футболки чуть повыше локтя и толкнула парня вперед. Не давая ему возможности остановиться, Бетси принялась вращать его вокруг себя по часовой стрелке, натягивая руку юноши своей правой вниз, а левой толкая выше локтя. Воспользовавшись тем, что ноги противника перестали поспевать за быстро смещающимся вперед и вниз туловищем, девушка бросила его на землю. Для верности еще и припечатала ногой живот. Вожак не шевелился. Мисс МакДугал удовлетворенно хмыкнула и повернулась к Труди. Оказывается, кузина тоже не тратила времени даром. Воспользовавшись тем, что внимание облапившего ее парня было отвлечено созерцанием побоища, устроенного разбушевавшейся англичанкой, баронесса фон Айзенштайн провела успешную контратаку. Резко выдохнув, она нагнулась и поднырнула с шагом назад левой под левую руку парня. Подняв свою левую руку вверх, Регентруда положила правую ладонь на локоть его левой и выломала ее, таким образом сорвав захват. Проведя его левую вниз и вверх по дуге, она выломала запястье и ткнула здоровенного тинэйджера лицом в траву. – Alles! – удовлетворенно потерла руки достойная племянница «последней валькирии Третьего Рейха». – Ты смотри! – искренне восхитилась Бетси. – Выходит, в пансионе вас чему-то да учат. – Курсы самообороны, – скромно потупилась юная брюнетка. – Лично я выбрала для себя айкидо. И, как видно, не просчиталась. Вот уроды! – зло плюнула она в сторону распростертых на травке тел. – Что будем с ними делать? Вызовем полицию? – Думаю, не стоит, – возразила Бетси. – Это ведь не Англия, и не родной фатерланд. Здесь мы туристы, иностранцы. К тому же еще и девушки. Местная полиция просто не захочет с нами связываться. А парни вполне могут сказать, что мы сами их спровоцировали. Да еще и отлупили. Так что пусть отдыхают на свежем воздухе. Возможно, это приключение послужит для них уроком. Хотя я в этом сильно сомневаюсь. Между тем, пора уже было отправляться на встречу с да Сильвой. Они даже минут на десять-пятнадцать запаздывали. Бессмысленная стычка задержала их. Опаздывать же на свидания, если они, конечно, не романтические, было не в правилах Элизабет МакДугал. Поймав такси – распространенный в Мехико «Фольксваген-жук» местной сборки, девушки поспешили в Зона Роса (так назывался район, в котором жил да Сильва). Уже подъезжая к месту встречи, Бетси вдруг почувствовала необъяснимое волнение. Предчувствие чего-то ужасного ледяным холодом сжало грудь. Напрасно она потащила с собой Регентруду, запоздало пожалела девушка. Такси резко притормозило. – Что такое? – поинтересовалась Элизабет. – Полиция! – ткнул пальцем в лобовое стекло водитель. И впрямь, неподалеку скопилось три или четыре характерной раскраски автомобиля с мигалками. Возле них озабоченно сновали люди в форме. Один подошел к их такси и хмуро предложил покинуть место происшествия. – А в чем собственно дело? – вскинулась баронесса фон Айзенштайн. – Не положено! – рявкнул блюститель закона. – Но нам необходимо добраться до дома номер шестьсот сорок, – с холодной вежливостью проинформировала грубияна мисс МакДугал. – У нас назначена встреча, офицер. – Мы торопимся! – снова встряла вездесущая брюнетка. – Шестьсот сорок? – хмыкнул полицейский. – Обождите минуточку, сеньориты. Он отошел куда-то, и через пару минут возвратился в сопровождении высокого стройного молодого человека, явно старшего по званию. – Вот эти, господин лейтенант! – ткнул пальцем в девушек страж порядка. Парень подошел поближе. Он был довольно симпатичным. Открытое, правда, немного бледное лицо (вероятно, от переутомления), небольшие усики, широкие развернутые плечи, тонкая талия, перетянутая портупеей. Бетси бросилось в глаза, что, несмотря на ярко выраженные национальные черты, юноша был блондином. Причем не просто русым. Его волосы были прямо таки неестественного желто-соломенного цвета (невероятная редкость для мексиканца). Лейтенант приветливо улыбнулся. Труди сразу же растаяла от ласково, мечтательного взгляда его черных миндалевидных глаз. – Вас не затруднит выйти и показать документы? – он говорил по-английски почти без акцента. Ответить на столь обходительную просьбу отказом было бы просто невежливо. Офицер внимательно изучил протянутые ему бумаги и тут же с легким поклоном вернул их дамам. – Благодарю. Что вас привело в этот район? Педро сказал, что вы интересуетесь домом шестьсот сорок? – Да, – ответила Бетси. – У нас там назначена встреча. – С кем, если не секрет? – А почему мы должны отвечать на ваши вопросы? – как всегда некстати вмешалось дитя страны развитой демократии. – Это что, допрос? Тогда мы требуем проводить его по всей форме! В присутствии наших адвокатов и консулов! Юноша снова обворожительно улыбнулся. Но как-то очень печально и устало. – Я просто прошу оказать помощь следствию. Если это вас не очень затруднит. «Отчего бы и не помочь? – рассудила Элизабет. – Зачем делать тайну на пустом месте?» – Мы должны встретиться с сеньором Диего да Сильвой. По поручению моего нанимателя. Лейтенант удовлетворенно кивнул. По его лицу пробежала смутная тень, словно он хотел что-то сказать, но никак не решался. – Вы договаривались о встрече? – Да, часа три назад я разговаривала с сеньором да Сильвой по телефону, и мы условились… – Три часа назад? – тонкие брови парня удивленно взметнулись вверх. – Ну, три или три с половиной. Это не важно… – Как сказать. Так вы утверждаете, что около трех часов назад вы разговаривали по телефону с Диего да Сильвой? Так. Скажите, а вы когда-нибудь прежде видели или слышали да Сильву? – Нет! – вновь тревожно заныло в груди. – Объясните, к чему все эти странные вопросы? С сеньором да Сильвой произошел несчастный случай? – Да укокошили его, и все дела! – выпалила Регентруда. – Видишь, сколько легавых понаехало! Они всегда так над убийством роятся, как мухи над дерьмом. Бетси метнула на нее укоризненный взгляд. – Сеньорита права, – вдруг поддержал брюнетку лейтенант. – Как это ни назови, но факт остается фактом. Диего да Сильва, действительно, убит. И мертв он уже почти двенадцать часов. Вот так то! – Ничего себе! – присвистнула немочка. – Так с кем же это ты разговаривала, дорогуша, с привидением замка Шпессарт? «Черт возьми! Это надо обдумать. Идиотская ситуация». – Если не секрет, как погиб да Сильва? Парень молчал. Тень сомнения вновь пробежала по его бледному лицу. – А то ты не знаешь, как это делается в Мексике! – резвилась Труди. – Темной ночью при бледном свете луны несчастному вспороли грудь кинжалом и выр-рвали серррдце!! У-гу-гу! – зловеще заклокотала она. Лейтенант в ужасе отшатнулся от девушки и истово перекрестился. Элизабет широко распахнула глаза. – Хаггарда читать надо! – наставительно молвило образованное чадо. – «Дочь Монтесумы». Ладно, офицер, выкладывайте. Видите же, что мы отнюдь не слабонервные девчонки. В обморок не хлопнемся! – От-к-куд-да в-вы з-знает-те, – заикаясь, проблеял парень, – п-про в-в-вырванное с-сердце? Мисс МакДугал стало не по себе. – Так это что, правда? Ну, что сердце вырвали? Полицейский вытащил из кармана большой носовой платок и вытер взмокший лоб. Затем судорожно кивнул и с благоговейным восторгом уставился на Регентруду. Девушка гордо расправила плечи. Однако по ее лицу было видно, что эта бравада дается ей очень нелегко. Стальные глазки округлились и внезапно стали закатываться. Юноша едва успел подхватить ее на руки, а то баронесса фон Айзенштайн осела бы прямо в дорожную пыль. – Вот тебе и «не слабонервные девицы», – передразнил лейтенант. – Что теперь с ней делать? – Сейчас пройдет! – открыв один глаз, нетвердым голосом пообещала брюнетка. – У вас случайно нет глоточка текилы? – Текилы? – удивился юноша. – Это она шутит. – Это я шучу, – подтвердила немочка. Очевидно, находиться в объятиях прекрасного лейтенанта ей весьма нравилось. По крайней мере, она не спешила спускаться с его рук на грешную землю. Даже поудобнее пристроила головку на широкой груди парня. – Ей уже лучше! – заметила неприличие этой сцены мисс МакДугал. – Нет! – попробовала посопротивляться хитрюга. – У меня еще голова кружится. И ноги ватные. – Регентруда! – укорила ее кузина. – Что бы сказала тетка Германгильда?! – Ой, да ну ладно тебе, – проворчало строптивое дитя, однако же приняв вертикальное положение. – Как вас хоть зовут, мой верный рыцарь? – Лейтенант Хуан-Антонио Ордоньес, – поспешил представиться смущенный молодой человек. – Очень приятно. Я – баронесса Регентруда фон Айзенштайн из Германии. А она из Великобритании. Элизабет МакДугал. Между прочим, ужасно знаменитый археолог! И тоже баронесса. Фон Эссенхауз. Это по отцу. – Да, да. Я читал ваши документы. Рад. Весьма рад знакомству. Правда, оно состоялось при таких специфических обстоятельствах… – Так это же прекрасно! – восторгалась Труди. – Лучше и дольше запомнится! – Сеньор Ордоньес, – перебила ее Бетси, – а не могли бы мы взглянуть на место происшествия? Или хотя бы на фотографии? – Туда, – юноша кивнул головой в сторону полицейских машин, – вам нельзя. Притом там уже все убрано, а тело отправили в морг. Фотографии же будут готовы лишь завтра. Я, правда, должен снять с вас письменные показания. Так что… – Значит, – безапелляционно резюмировала девица фон Айзенштайн, – завтра мы наведаемся к тебе в участок, и ты нам покажешь эти самые фотографии! Договорились? «Ого, она уже с ним на «ты». Быстро, ничего не скажешь!» Хуан-Антонио Ордоньес обреченно кивнул. Конечно же, он согласен. А как еще он сможет увидеть эту резвую сероглазую брюнетку. Столь непохожую на мексиканских девушек. И ее потрясающую кузину… Глава пятая Текила-джаз Фриц растерянно развёл руками: – Герр Адам, он не понимает по-немецки. Крюгер медленно посчитал про себя до десяти. Забавно щурясь на солнце, смуглолицый усатый мексиканец с интересом рассматривал двух иностранцев. Симпатичный зелёный «Фольксваген-жук» скромно примостился у обочины дороги. – Естественно, он не понимает по-немецки, – прошипел сквозь зубы Адам. – Откуда обыкновенному таксисту знать обыкновенный европейский язык? – Ну… – Фриц замялся. – Нам нужно такси, – медленно по-английски произнёс Крюгер. – Си сеньор, – быстро закивал мексиканец, открывая заднюю дверцу своего автомобиля. Таксистов у отеля «Марко Поло» было пруд пруди. Но оно и понятно, поскольку отель находился в так называемой «Zona Rosa» – туристическом районе в самом центре Мехико. Погрузились. Жалобно застонав рессорами, машина слегка просела под весом крупногабаритного Фрица. Адам с тревогой посмотрел на помощника. Думкопф со страдальческой физиономией пытался поудобней расположить упирающиеся в переднее сидение колени. – Всё о’кей, герр Адам, не беспокойтесь. – Куда ездить? – на ломаном английском осведомился усатый таксист. Для полной схожести с мексиканским мачо ему не хватало лишь сомбреро и звонкой гитары. Крюгер протянул таксисту карточку с адресом Диего да Сильвы. Мачо кивнул. Натужно запыхтев, «жук» не спеша тронулся с места. «Мехико – уникальный город, – думал Адам, рассматривая мелькающие за окном автомобиля улицы, – настоящий современный Вавилон». Прохожие были сплошь смуглые, коренастые и чернявые. Создавалось впечатление, что все светлокожие мексиканцы были заняты в данный момент на съёмочных площадках многочисленных мыльных телесериалов. Уличное движение выглядело и вовсе кошмарным. Адам даже невольно зауважал их таксиста, непонятно как ориентирующегося в этом жутком водовороте дымящих железных чудовищ всех всевозможных моделей и цветов. Недаром Мексика считается североамериканской свалкой разнообразного автохлама. Столько «Фольксвагенов-жуков» Крюгер не видел даже в родной Германии. Особенно поражали непонятные жонглёры-фокусники на перекрёстках, глотающие факелы, бросающие мячики и поначалу принятые Адамом за регулировщиков движения. Зрелище было настолько нелепым, что Крюгер даже спросил у водителя, кто это такие. – Не удивляйтесь, сеньор, – добродушно ответил таксист, – каждый зарабатывает себе на жизнь как может. И действительно, многие проезжающие мимо мексиканцы бросали под ноги уличным артистам монеты… – Я хочу есть, – мрачно сообщил Фриц, уныло массируя затёкшую в тесной машине поясницу. – Да мы же совсем недавно завтракали! – возмутился Адам. – То, что вы считаете завтраком, для меня чепуха, – огрызнулся Думкопф, который на голодный желудок становился неимоверно строптивым. – О, Боже! – Крюгер картинно закатил глаза. – Ничего, подожди полчаса. Вот встретимся с этим да Сильвой… – Дом номер шестьсот сорок? – уточнил таксист. – Да, именно, – подтвердил Адам. – Долго ещё ехать? – Минут десять, – ответил водитель, сворачивая с проспекта на маленькую тенистую улицу. – Хочу есть, – снова, как заклинание, хрипло повторил Фриц. – Заткнись! – лаконично отреагировал, теряющий терпение Адам. Не то местный климат был виноват в этом, не то местная вода, но аппетит Думкопфа в Центральноамериканских широтах проснулся с удвоенной силой. – Приехали, сеньор, это здесь. Такси остановилось, пристроившись в ряд к припаркованным у небольшого магазина автомобилям. – Вот он, дом шестьсот сорок. – Где, слева? – Нет, синьор, на той стороне. Крюгер присмотрелся: – Секундочку, а почему он окружён полицией? Усатый таксист в ответ лишь безразлично пожал плечами, после чего принялся раскуривать толстую душистую сигару. Адам лихорадочно соображал. Явно запахло жареным. Жареным чёрным археологом. Как бы раньше времени не вляпаться в неприятности. – Фриц, – Крюгер грубо пнул помощника локтем. – Ну-ка пойди, разузнай, что там произошло? Думкопф нехотя стал выбираться из машины. Несчастный «жук» жалобно застонал. – Герр Адам, подтолкните, – смущённо попросил толстяк. – У меня правое колено застряло. Скорчив злобную гримасу, Крюгер со всей силы толкнул помощника в плечо. Думкопф ойкнул и буквально выпал из вздрагивающего автомобиля. – Настоящий мачо! – ни с того ни с сего заявил таксист, указывая на отряхивающего брюки Фрица. – Настоящий кабальеро. – Вы имеете в виду его комплекцию? – не понял Адам, но скупое знание английского языка не позволило мексиканцу вразумительно ответить. Небольшой оплетённый виноградом коттедж был оцеплен полицией. Копы с деловым видом уже протягивали через зелёную лужайку желтую ограничительную ленту. – Что за чёрт? – Крюгер ощутимо занервничал. Неужели он влип в криминал? С его-то профессией влезть в подобные неприятности было милое дело. Но раньше Адаму удавалось избегать, чреватых разборками с представителями закона, ситуаций. Раньше ему везло. А теперь? Фриц, пребывая в своём обычном рассеянном состоянии, отягощённом приступом каннибальского голода, не спеша перешел улицу и уже было достиг толпы любопытно глазеющих по сторонам зевак, как вдруг остановился, обернулся и побежал в обратном направлении. – Куда? – в отчаянии прошептал сидящий в такси Адам. Через несколько секунд стало ясно, что Думкопф со всех ног несётся в кафе, расположенное неподалёку. – Чёрт! – Крюгер ударил кулаком в сидение автомобиля. – Настоящий кабальеро, – снова повторил таксист, задумчиво пыхтя в открытое окно «жука» сигарой. Воздержавшись от экспрессивных комментариев, Адам обратил внимание на любопытную картину: к полицейскому ограждению подъехало жёлтое такси, из которого вышли две симпатичные девушки, явно европейской наружности. Крюгер не мог понять, в чём дело, но эти девушки почему-то показались ему знакомыми. По крайней мере, хотя бы одна из них. Та, что постарше. Потрясающая блондинка с пышной грудью. Через минуту до Адама дошло, что они приехали к дому номер шестьсот сорок не просто так. В замешательстве постояв у такси, светлокожие дамы вступили в беседу с двумя подошедшими к ним полицейскими. Завязался краткий разговор. Затем та девушка, которая казалась моложе своей подруги, попыталась упасть в обморок. Во всяком случае, Крюгеру так показалось. Высокий светловолосый полицейский поддержал девушку за плечи. Со стороны это выглядело, будто молодые люди обнялись. – Да что же там, в конце концов, произошло? – с нетерпением прошипел Адам, но выйти из машины и подойти к коттеджу всё же не осмелился. Что-то подсказывало ему: делать этого сейчас не следует. Слава Богу, из кафе, наконец, появился Фриц. В правой руке обжора держал бутылку пива «Корона», а в левой – бумажный пакет кукурузных лепёшек тортильос с сыром. Высунувшись из машины, Адам показал помощнику кулак, и Думкопф, едва заметно кивнув, непринужденной походкой приблизился к толпе праздных зевак. «Только бы он не заговорил с ними по-немецки», – запоздало подумал Крюгер, не сообразив вовремя предупредить Фрица. Светлокожие девицы в сопровождении белокурого полицейского проследовали обратно к такси. Пытавшуюся упасть в обморок девушку молодой человек бережно вёл под руку. «Мексиканец блондин?», – брови Адама поползли вверх. Хотя не исключено, что полицейский просто красился. Уж слишком ненатуральным выглядел соломенно-желтый цвет его шевелюры. С каждой минутой происходящее не нравилось Крюгеру всё больше и больше. При чём тут эти девушки? И главное, почему этот полицейский так мило с ними беседует, улыбается? Насколько знал Адам, представители местной охраны правопорядка были в общении с иностранцами довольно холодны. Его предупреждали: если что-нибудь случится, лучше всего обращаться непосредственно в посольство. Хотя почему он решил, что эти девушки иностранки? «Где же я вас раньше видел?», – снова в замешательстве подумал парень… Фриц находился в самой толпе зевак, уже угощая кого-то лепёшками тортильос. Сейчас всё узнает. Симпатичные девушки уехали. Таксист вопросительно посмотрел на Адама. – Подождём моего друга, – коротко бросил ему Крюгер, ожидая пока Фриц допьёт в толпе пиво и перездоровается со всеми мексиканцами в радиусе трёх метров. Пиво закончилось быстро. Строго соблюдая правила конспирации, Думкопф осторожно вернулся к «Фольксвагену», сделав здоровый крюк вокруг кафетерия. Было видно, как он боролся с желанием зайти туда снова. – А что, мне пива не догадался купить? – сварливо осведомился Адам, когда Фриц уже был в машине. – Извините, герр Адам, – Думкопф виновато опустил глаза, – я сильно нервничал, забыл. – Ведь пиво «Корона» моё любимое, – Крюгер с укоризной разглядывал своего медведеподобного помощника. – Ладно, давай рассказывай, что тебе удалось выяснить? – Да в общем немного, – ответил Фриц. – Вроде как зарезали владельца коттеджа вчера ночью. А тело вот только сейчас нашли. Служанка пришла, а оно там по всему саду разбросано. – Что, «оно»? – недоумённо переспросил Адам. – Ну, тело, – Думкопф виновато улыбнулся. – Это интересно как? – Не знаю, полиция даже на лужайку перед домом никого не пускает. – Ладно, – грустно вздохнул Крюгер, – возвращаемся в гостиницу. – Си сеньор, выз плэша, – мгновенно отозвался таксист и зелёный «жучёк» резво выкатил на проезжую часть улицы. – Вот это коттедж, так? – Адам ткнул карандашом в наспех нарисованный в блокноте рисунок. – Так, – согласно кивнул Фриц. – Здесь парикмахерская, здесь магазин, тут кафе. – Кукурузные лепёшки там объедение, – мечтательно облизнулся Думкопф. – Не отвлекайся. Закусив губу, Крюгер подробно рассматривал приблизительный план улицы. – Герр Адам, я не понимаю, что вы задумали? – Тише, балда, вдохновение спугнёшь… м… м… Надо бы у портье карту города взять… План Крюгера был рискован и дерзок до безрассудства. Под покровом ночи отважный охотник за артефактами собирался проникнуть в дом да Сильвы, дабы выяснить, что же там, в конце концов, произошло. Каким-то шестым чувством Адам понимал, от этого теперь зависит его жизнь. Мистер Джентри впутал его в какую-то грязную историю и теперь, чтобы из этой истории выпутаться, Крюгеру требовалось немедленно во всём разобраться. Чем быстрее он поймет, во что ввязался, тем легче будет пойти на попятную, послав мистера Джентри куда подальше вместе с его фантастическим артефактом. – Сегодня ночью всё решится, – Адам поставил на квадратике, обозначающем коттедж да Сильвы, жирный крест. – В каком смысле? – не понял Думкопф. – В том смысле, что мы попробуем под покровом темноты проникнуть в дом покойного агента нашего э… э… работодателя. – Но ведь коттедж охраняет полиция? – В том то и дело, – сощурившись, Крюгер задумчиво прикусил кончик карандаша. – Короче, разберёмся на месте. Будем действовать по обстановке. – А если нас арестуют? – Гм, – Адам нехорошо усмехнулся, – что ж, в таком случае придётся прикинуться шлангами. Мы, мол, подвыпившие иностранные туристы, забрели случайно. – Бред. – Отнюдь, – вырвав из блокнота листок с планом улицы, Крюгер скомкал его, бросив бумажный шарик в полную окурков пепельницу. – Для того, чтобы наша легенда выглядела более-менее правдоподобно, мы сегодня вечером немного м… м… развлечёмся. – Ага, – Фриц заметно повеселел, – сходим в мексиканский стрип-клуб. – Ну, вроде того, – согласился Адам. – Полиция легко сможет это проверить. Во всяком случае, мы постараемся, чтобы нас в этом стрип-клубе хорошо запомнили. С этими словами Крюгер торжественно извлёк из кармана кожаного пиджака яркую глянцевую карточку и протянул её несколько оторопевшему Фрицу. На карточке была изображена абсолютно нагая чернявая красотка, восседающая на позолоченном логотипе местного стрип-бара. – Текила-Джаз, – вслух прочёл Думкопф. – Бьютифул гёрлз. Кул дринкс энд сэкс. – То, что надо, – довольно кивнул Крюгер. – Но, герр Адам, где вы это взяли? Адам беззаботно махнул рукой: – Да под сидением в том такси нашёл. Правда, удачно? – Э… – Фриц озадаченно поскрёб бритый по старой привычке затылок. – У меня приятель год назад был в Мехико, так он рассказывал, что подобные э… заведения тут, как и проституция, запрещены. Католическая страна и все такое. – Ну, мало ли что запрещено, – Крюгер презрительно хмыкнул. – Готовься, сегодня вечером посетим стрип-бар «ТекилаДжаз». Заодно и продегустируем знаменитый напиток. Ты когда-нибудь пробовал текилу? Думкопф отрицательно покачал головой. – Не беспокойся, – заверил его Адам, – я научу тебя, как правильно это делать. Поверь мне, я бывалый текильерос, несмотря на то, что в Мексике впервые. Фриц с уважением посмотрел на босса: – Как скажете, герр Адам. Гостиницу они покинули ближе к вечеру. Крюгер надел свой любимый кожаный пиджак и крутые остроносые сапоги из крокодиловой кожи (к вещам из этих зубастых тварей Адам всегда питал особую слабость). Думкопф, дабы особенно запомниться посетителям стрип-бара, натянул на себя чёрную футболку с черепом и красным логотипом бразильской ангри-металл группы «Sepultura». А для пущей схожести с заправским скинхедом, надел длинные по колено, камуфлированные шорты. – Не знаю, – с сомнением сказал Крюгер, придирчиво осматривая своего помощника. – Не могу объяснить чем, но ты напоминаешь мне исламского террориста… Адрес стрип-бара был напечатан на обратной стороне, найденной Адамом в такси карточке. Судя по всему, бар находился где-то в районе площади Соколо. Яркие красные стрелочки указывали маршрут прямо от центра площади куда-то в узкий, если верить мини-карте, переулок между домами. – Герр Адам, может, возьмём такси? – осторожно предложил Фриц. – А в чём, собственно, дело? – удивился Крюгер. – Да на мою футболку уже полицейские пялятся. – Ну, вот и чудесно, – обрадовался Адам. – Цель достигнута. Теперь они точно тебя запомнят. – По-моему, один из них хочет к нам подойти? – Где? – Да вон же на противоположной стороне улицы. – Ладно, поедем на такси, – легко согласился Крюгер. Но произошло непредвиденное: при виде глянцевой карточки с адресом стрип-бара, таксисты менялись в лице, как заведённые повторяя одну и ту же резкую фразу, истолкованную Адамом как грязное испанское ругательство. Подвозить их никто не желал, наотрез отказываясь даже от неплохих денег, которые обещал таксистам не на шутку рассвирепевший Крюгер. Он никак не мог понять, почему они отказываются. Наконец, Крюгер догадался просто попросить подвезти их до площади Соколо, не показывая карточки с адресом стрип-бара. На этот раз никаких проблем не возникло. Молодой весёлый мексиканец с ветерком домчал их до третьей по величине площади в мире. «Может и ему показать карточку? – мрачно размышлял Адам. – Интересно, как он на неё отреагирует?». Эксперимент был рискованным, но Крюгер попробовал, сунув под нос таксисту рекламку стрип-бара, когда они уже вышли из машины. Увидев карточку, парень судорожно сглотнул, и даже не взяв денег, зигзагами умчался прочь, напугав исполняющих на потеху туристам ритуальные танцы индейцев. Индейцы темпераментно бросили вслед такси с десяток страшных проклятий, пару из которых были на английском языке и касались, в основном, умственных способностей лихого водителя. – Нет, ты это видел? – Крюгер удивлённо посмотрел на Фрица. – Видел, – кивнул толстяк. – Мы с вами сэкономили 15 долларов. – Ладно, пойдём искать этот стрип-бар. Времени уже в обрез. Стрип-бар они нашли без труда. Полуподвальное помещение с яркой вывеской «Текила-Джаз» не заметить было трудно. – Но тут написано, что это танцевальный клуб? – удивился Думкопф, указывая на маленькую приписку под вывеской. – Неважно, – беззаботно махнул рукой Адам, – идём… За тяжёлой железной дверью их встретил неприятный широкоплечий, поросший, словно горилла, чёрным волосом субъект в сомбреро. – Вы куда? – угрюмо осведомился он по-английски. – Мы сюда, – Крюгер сунул под нос громиле карточку с адресом клуба. Громила странно посмотрел на туристов, особенно на Думкопфа, словно сомневаясь, действительно ли они хотят посетить стрип-бар. – Через зал, дверь слева, – наконец соизволил ответить он. Адам уже было двинулся вперед, но лохматый мексиканец его задержал. – Погодите, сеньор, за вход надо платить. – Ну и сколько? – Пятьдесят долларов за двоих. Туристы переглянулись и, если бы не важное дело, которое они должны были совершить после полуночи, то Крюгер с Думкопфом наверняка бы ушли. Скрепя сердце, Адам расплатился, после чего двинулся по коридору на звуки джазовой музыки. Зал был как зал. Приличная публика, в основном, туристы. Опрятные столики, а вместо извивающейся вокруг блестящего шеста красотки, трио негров исполняли что-то из репертуара Глена Миллера. В общем, полная идиллия. – В конце зала дверь слева, – напомнил Адаму, заинтригованный такой секретностью Фриц. Нашли дверь. Дверь оказалась странной, розовой, с интернациональной табличкой «WC». Пожав плечами, Крюгер потянул дверную ручку на себя. За дверью их поджидал тот же волосатый субъект в сомбреро, что и у входа в бар, или же его однояйцовый брат-близнец. – Вход пятьдесят долларов, – довольно враждебно заявил он. – Но мы ведь уже заплатили? – Вход пятьдесят долларов. Ну что тут ещё поделаешь? Конспирация требует жертв. Следующий зал был полной противоположностью предыдущего. Ярко сияла цветомузыка. Столиков вообще не было. Посетители одеты в какие-то нелепые крикливые наряды и, главное, у длинного шеста дёргалась крупная долговязая красотка. – То, что надо, – с облегчением вздохнул Крюгер, – наконец-то. Подошли к стойке, заказали текилу. – Главное, пей её не спеша, – начал строго наставлять Фрица Адам. – Потягивай по глоточку, чтобы в полной мере насладиться вкусовым букетом. Странная широкоплечая барменша в красном парике и с ярко зелёным боа на шее, подала туристам две кабальиты – специальные маленькие стопки с толстыми донышками. – Что, девочки, впервые здесь? – глубоким басом кокетливо поинтересовалась она. Адам с Фрицем тупо кивнули. А что ещё здесь можно было ответить? Взяв кабальиты, туристы проследовали к подиуму с красоткой. Что-то в этой красотке Крюгеру сразу не понравилось. Какая-то неестественность что ли? Да и одета она была, мягко говоря, странно: в красное облегающее платье, полностью прикрывающее голое тело. Так профессиональный стриптиз не танцуют. Или она ещё не раздевалась? – Нет! – Адам резко схватил Думкопфа за рукав футболки, но было уже поздно: Фриц, не моргнув глазом, одним глотком опорожнил стопку с текилой. – Ничего, – толстяк вытер тыльной стороной руки влажные губы, – сильнее русской водки, но слабее саке. – Варвар, – только и нашелся, что ответить Крюгер. Тем временем красотка у шеста всё больше и больше занимала его внимание. Она начала раздеваться, томно стягивая платье, но вдруг резко передумала, решив сперва снять чулки. Правый чулок она бросила себе под ноги, левым угодила в открывшего рот Адама, который всегда впадал в трепетное оцепенение перед валькириеподобными женщинами. Арийское сердце молодого человека забилось быстрее и… чуть не остановилось. – Фриц, – буквально заорал Крюгер, отшатываясь от подиума. Красное платье уже лежало у ног танцующей стриптизёрши. Но Думкопфа рядом не было. «Это катастрофа, – лихорадочно подумал Адам, – полная катастрофа». Фриц обнаружился в другом конце зала, восседающим на круглой стойке рядом с баром. Причём восседал Фриц на стойке не один. У него на коленях уютно устроилась крупнотелая девица с длинными, в малиновых лосинах, ногами. «Ага, – сразу же догадался Крюгер, – значит, он уже сильно пьян». – Ну что ж, – Адам злорадно усмехнулся. Пройдя обратно в душный коридорчик перед входом в стрип-зал, он принялся терпеливо ждать. Дикий, полный злобы рёв раздался, как он и ожидал, спустя пару минут. Раздвинув атласные занавески, Крюгер заглянул в зал. Словно разъярённый медведь, к выходу несся, сшибая всё на своём пути, бледный Фриц. Восседавшая пару минут назад у него на коленях красотка, держась за разбитую голову, лежала на полу, бесстыже задрав длинные ноги. Ощерившееся острыми осколками горлышко от бутылки с текилой зловеще сверкало в правой руке Думкопфа. Увидев в тёмном коридорчике Адама, толстяк сделал на лице плаксивую гримасу: – Герр Адам, это… это… Крюгер весело кивнул: – Правильно, Фриц, это был мужик… – Герр Адам, я спускал руку всё ниже и… фу, какая гадость… Уже на улице их нагнал волосатый громила в сомбреро, грубо схватив Крюгера за рукав пиджака. – Вы не заплатили за выпивку, – грозно прорычал он, – и за сломанные стулья. Адам брезгливо отдёрнул руку: – Фриц, заплати сеньору… Через пять минут они уже выходили из злачного переулка, сопровождаемые приглушёнными стонами гориллообразного сеньора. С разбитым носом и надетым на задницу сомбреро, он выглядел весьма колоритно, спокойно отдыхая у входа в подпольный стрип-бар. – Ну что, ты уже протрезвел? – Крюгер ободряюще похлопал помощника по плечу. – Да я ещё там, в баре протрезвел, когда… – Думкопф неприязненно содрогнулся. – В Германии скины таких вообще убивают. – Ну-ну, дружище, – улыбнулся Адам, – тебя, насколько я помню, они тоже не очень жаловали. От площади Соколо до коттеджа да Сильвы было около получаса пешей прогулки. Крюгер уже всё заранее просчитал, взяв в отеле подробную карту центра города. По дороге Адам заставил Фрица снять футболку и, вывернув её, надеть снова рисунком вовнутрь. – Думаю, в баре «Текила-Джаз» тебя надолго запомнят. – Ох, герр Адам, лучше не напоминайте, – тяжело вздохнул толстяк, разглаживая примявшуюся на груди футболку. На месте они были около полуночи. – Вот чёрт, – непроизвольно выругался Крюгер, – патрульная машина. Окружённый жёлтой лентой коттедж охранялся ко всему ещё и двумя полицейскими, меланхолично жующими пиццу в бело-синей «Тойоте». Дерзкий план созрел в голове Адама спонтанно, словно он вынашивал его с самого утра. Крюгер быстро посвятил в задуманное Думкопфа, коему в реализации этого плана отвадилась главная роль. – Да вы что? – ужаснулся толстяк. – Да меня же арестуют! – Ничего, отобьешься. – А если не отобьюсь? – Что ж, – Адам хитро ухмыльнулся, – тогда прямо с утра я схожу в немецкое посольство, и всё быстро улажу. – Ну ладно, уговорили, – Фриц ритуально скрестил на правой руке два пальца. – Ну, я пошёл? – Давай и помни, морально я с тобой… Думкопф ещё немного постоял рядом с боссом и, наконец, собравшись с духом, косолапо затопал к тёмному скверу невдалеке. Спрятавшись за углом дома рядом с парикмахерской, Крюгер стал внимательно следить за жующими пиццу копами. – А-а-а-а, – внезапно душераздирающе донеслось со стороны сквера. – Чупокабра, хэлп… Затем последовал жуткий кровожадный рёв. Копы в машине одновременно подавились пиццей. Взревел мотор, зажглись фары. Полицейская машина, включив мигалку и резко развернувшись, помчалась в направлении сквера. Лишь пластиковый стаканчик с разлившимся на асфальте кофе напоминал об их недавнем присутствии. Торжествующе усмехнувшись Крюгер, держась тёмных мест, быстро пересёк улицу и, воспользовавшись двумя кусками латунной проволоки, открыл металлическую дверь на заднем дворе коттеджа покойного да Сильвы, мельком подумав, что мексиканец был небеден, имея роскошный бассейн и примыкающую к дому оранжерею. Жил Диего да Сильва один, поэтому встретить кого-либо из его родственников Адам не опасался. Ну, разве что завывающий призрак самого загадочно убиенного мексиканца. Луч фонаря скользнул по траве. Именно здесь, на заднем дворе, как следовало из вечерних газет и произошло преступление. Адам многое повидал за свою увлекательную авантюрную жизнь, но ТАКОЕ он видел впервые. Создавалось впечатление, что убийцы орудовали не то отбойными молотками, не то бензопилами. Неудивительно, что о способе убийства да Сильвы в газетах не было ни слова (во всяком случае, так утверждал метрдотель, подробно переводивший для Крюгера газетную статью). Да и как вообще такое описать? Забрызганные кровью сломанная пополам скамья, трава, камни вызывали неприятные ассоциации с киноплощадкой, подготовленной для съёмок какого-нибудь третьесортного голливудского ужастика. – Ого, – Крюгер даже присвистнул. Но всё же ему следовало поспешить. Не исключено, что полицейские уже поймали пьяного туриста-хулигана, нападающего на ночных прохожих. Пару раз споткнувшись в темноте и сильно ударив обо что-то ногу, Крюгер через оранжерею, вскрытую тем же нехитрым способом, что и дверь, наконец, проник в дом и отыскал кабинет. Куда бы заглянул обыкновенный вор-домушник, забравшись в дом зажиточного сеньора? Ну, наверное, в сейф или в ящик письменного стола. Но Крюгер не был вором. Он не собирался ничего здесь красть. Он даже сам не знал, что конкретно ищет. Но профессиональная интуиция не подвела его и на этот раз. Первым делом Адам заглянул в корзину для мусора рядом с письменным столом покойного. В корзине он нашёл маленький чёрный барабанчик с фотопленкой. У него не было времени рассматривать её подробней, возможно, она была негодной. Он просто сунул маленький барабанчик в карман джинсов. Затем Адам сделал и вовсе странный поступок: схватил за угол лежащий на полу кабинета ковёр и резко задрал его вверх. Парень снова хитро усмехнулся. Происходящее очень сильно напоминало компьютерную игру типа «квест», где нужно было найти определённый набор предметов, без которых попасть на следующий уровень просто невозможно. На полу под ковром лежала маленькая белая визитка. Адам поднял её, сунул в карман. Он уже не сомневался в том, что и плёнку и визитку ему элементарно подбросили. Кто-то следил за каждым его шагом с того самого момента, как бравый охотник за артефактами ступил на землю ацтеков. Теперь Крюгер окончательно в этом убедился. Он пешка в чьей-то хитрой искусной игре. Но враги явно недооценили его и они об этом ещё сильно пожалеют. Даже не удосужившись вернуть ковёр на место, Адам бросился обратно к заднему дворику, погружённого в гробовую тишину коттеджа. То, что он увидел во дворе у пустого бассейна, его ничуть не удивило… Одна из высоких, облачённых в чёрное фигур, сделала шаг вперёд. – Ну что? – слегка хрипловатым голосом спросил незнакомец. – Как насчёт реванша за Лондон? Крюгер не видел лица незнакомца, но он почему-то был уверен, что тот улыбается. – Я не против, господа, приступим прямо сейчас? – А почему бы и нет, – тихо рассмеялся незнакомец. – Я просто обожаю убивать после полуночи… Из-за чёрных туч в ночном небе заинтриговано выглянула полная луна. Глава шестая Печать Цонкоцтли Разъяренная дикая кошка затравленно металась по номеру. – Zimmelhergott! – рычала она. – Черт побери! Ну, совершенно нечего одеть приличной девушке на свидание! Топики, юбочки, майки, шорты, бриджи так и летали в воздухе. Элизабет никак не реагировала на это стихийное бедствие. Хотела было урезонить разбушевавшееся чадо, что, дескать, идут-то они ни на какое ни на свидание, а в полицейский участок. Однако, поразмыслив, передумала. Если хочется девчонке думать, что она собирается на встречу с красивым молодым человеком, то зачем ей препятствовать в строительстве розовых замков? Надо признать, что и на саму Бетси сеньор Ордоньес произвел весьма благоприятное впечатление. В иное время и при иных условиях… Впрочем, отбивать кавалеров у молоденьких родственниц – это как-то неспортивно, как-то уж больно по-детски. Что ей, совершенно нечем заняться в Мехико, как только заводить мелкую любовную интрижку с первым встречным парнем? Даже если он такой сексапильный как этот Хуан-Антонио. Да, заняться есть чем. Появились проблемы. Как она и предполагала, дело оказалось не таким простым. Убит Диего да Сильва. Потеряна единственная ниточка, связывавшая с таинственным артефактом. Если тот, конечно, существовал на самом деле. И что теперь делать? Возвращаться назад, в Англию, не солоно хлебавши? Наверняка, мистер Джентри перед тем, как поручить это дело Элизабет, собрал все сведения о ней. Он был уверен, что мисс МакДугал так просто не отступит. И был прав. «Еще поборемся!» – пообещала она кому-то. – Я готова! – сообщила наконец-то баронесса фон Айзенштайн. – Вперед, на штурм Эвереста! – Скорее уж Попокатепетля! – уточнила Бетси. – Что? – не поняла брюнетка. – Какой такой Потекате… Тьфу! Пантикапепе… – Попокатепетль. Это один из двух знаменитых местных вулканов. Второй называется Истаксиуатль. По преданию, они возникли над телами прекрасных юноши и девушки, которые умерли из-за несчастной любви. – Мексиканские Тристан и Изольда? – Примерно так. – В наше время от несчастной любви не умирают, – рассудительно заявила Труди. – Не знаю, может быть, ты и права, – пожала плечами англичанка. – Тебе виднее. – А то! – Так, давай, показывай, что у тебя для нас есть! – бесцеремонно заявила брюнетка Ордоньесу прямо с порога его кабинета. Парень был просто сражен ее напором. Некоторое время, разинув рот, он с удивлением рассматривал Регентруду. Готовясь к встрече, девушка превзошла сама себя. Белый полупрозрачный топ многообещающе облегал ее бюстик, то ли скрывая, то ли, наоборот, выказывая юные прелести. Пестрые бриджи, заканчивающиеся чуть повыше колен, тоже подчеркивали аппетитные округлости девичьей фигурки, при этом демонстрируя стройные загорелые икры. Длинная челка кокетливо прикрывала правый глаз. Труди то и дело поправляла ее небрежным жестом, но волосы упрямо падали на место. Наверняка, этот жест был тщательно отработан перед зеркалом, потому что ужасно шел девушке. Лейтенант был в комнате не один. Напротив него, перед столом сидел пожилой мексиканец, одетый попросту, если не сказать убого. Очевидно, офицер допрашивал его перед тем, как в помещение столь нахраписто проникли две юные особы женского пола. Ордоньес жестом указал девушкам на стулья, стоявшие у стены, а сам продолжил допрос. – Итак, сеньор Нуньес, вы утверждаете, что вашего соседа убили оборотни? – со снисходительной улыбкой спросил он у пожилого. – Да, да, сеньор офицер! – быстро закивал тот. – Это дело Джумби – Сосунов! Без них не обошлось! Труди не вполне понимала суть разговора, поэтому Бетси вполголоса переводила ей испанскую речь, по ходу делая необходимые комментарии. Джумби или Сосуны – злые оборотни, нападающие на людей и сосущие их кровь. Каждую ночь, ложась спать, Сосун снимает с себя особую верхнюю шкуру и прячет под жернов ручной мельницы. Затем он просыпается и вылетает в окно, приняв облик огненного шара, способного проникать в любой дом сквозь щели или замочные скважины. После этого Джумби принимает человеческий облик, прокусывает зубами кожу спящего человека, целясь в грудь, поближе к сердцу, и сосет из ранки кровь. Укус оборотня настолько нежен, словно поцелуй. Жертва обычно даже не чувствует, когда пьют ее кровь. Больше всего Сосуны охочи до крови молодых и сильных мужчин. Для них это очень полезная кровь. Любят Джумби и сладкую кровь девушек. Кровь некоторых людей действует на них как наркотик, и Сосун, если он пристрастился именно к этой крови, не может пить никакую другую. Оборотень пытается каждую ночь проникнуть к своей жертве. Его жажда бывает так сильна, что он иногда кидается даже на бодрствующего человека. Защищаясь от Джумби, ни в коем случае нельзя его убивать, потому что в его жилах течет и ваша собственная кровь. Для того чтобы избавиться от кровожадных тварей, следует ночью отыскать под жерновами их шкуры и густо посыпать их горячим перцем. Надев шкуру, Джумби сожжет себе кожу и погибнет. Во избежание проникновения в дом огненного шара около входа в дом рассыпают рис. Жадный Сосун начнет считать зерна. Если его застанет за этим занятием утро, он будет вынужден убраться восвояси. – Бредятина какая! – фыркнула Труди. – Брем Стокер, да и только! Лейтенант осуждающе посмотрел на нее, и брюнетка прикусила язычок. – И вы своими глазами видели Джумби у дома да Сильвы? – Святая Дева свидетельница! – торжественно перекрестился Нуньес. – Несколько раз видел, как возле его дома вертелись огненные шары. – А может, парень фейерверк пускал! – предположила девица фон Айзенштайн и вновь заработала сердитый взгляд полицейского. – Молчу, молчу! – И рисовые зерна да Сильва ежедневно на порог сыпал. Я проверял. Бедняга! – вздохнул мексиканец. – И ведь, в общем-то, неплохой парень был. Всегда меня пивом угощал. Когда у него деньги водились. Правда, в последний год ему что-то не везло. Но на той неделе у Диего снова завелись денежки. Он не говорил, откуда. Намекал, что нашел богатого клиента, готового выложить бешеные бабки за какую-то вещь. – Что за вещь? – поинтересовался Ордоньес. Бетси насторожилась. – Не знаю, он особо не распространялся. Но вот именно тогда и стали появляться у его дома эти штуковины. Мексиканец умолк. – У вас все? – спросил офицер. – Да! Как на исповеди вам все поведал. – Хорошо. Тогда прочтите протокол и распишитесь, что все записано с ваших слов и верно. Нуньес подписал бумаги, особо в них не вникая, и откланялся. Лейтенант пригласил девушек подойти поближе. – Слышишь, – обратилась к нему Труди. – Что этот парень тут тебе за жутики рассказывал? Почему ты его сразу не послал, куда подальше? Он же явно маньяк или сумасшедший! – Зато ты познакомилась с типично мексиканским фольклором! – перебила ее Бетси. – Вот спасибочки! – сделала книксен немочка. – Я так рада! Хорошо, что день на дворе. А то я чуть не померла от страха, живо представив себе все, что тут наплел господин Нуньес. Меня едва не стошнило! – А мне каково? – пожаловался Хуан-Антонио. – Я тут столько подобной чепухи уже с утра выслушал. Еще и газетчики жару поддали. Откуда только сумели раздобыть фотографии с места происшествия? Теперь пол-Мехико гудит, что в Зона Роса орудует опасный маньяк! – Видите ли, – продолжил парень, – меня ведь только на прошлой неделе перевели сюда из Тулы. Обычный провинциальный городок, какие там могут быть заботы у полицейского? Ну, помирить соседей, поссорившихся из-за какого-нибудь пустяка. Урезонить группку не в меру расшалившихся подростков… Столица – это совсем другое. Видите, с чем приходится сталкиваться. – Вы покажете нам фотографии? – поинтересовалась Элизабет. Юноша кивнул и, достав из ящика письменного стола пакет желтого цвета, чуть помедлил. – Знаете, – предупредил он, – это весьма неприятное зрелище. Боюсь, что по сравнению с ним истории сеньора Нуньеса покажутся легкой романтической сказкой. – Ты давай, показывай! – подстегнула его Труди. – Мы с кузиной дамы не робкого десятка! – Да уж! – прыснула в кулак Бетси. – А твой вчерашний обморок? – добавила она вполголоса по-немецки. – Это был тактический маневр! – гордо ответило чудо-дитя. – Надо же было как-то с ним познакомиться. Блондин, ничего не понимая, переводил взгляд с одной девушки на другую. – Ну, не тяни! – прикрикнула нетерпеливая валькирия. Через минуту она уже бежала в коридор в поисках туалета. Полицейский фотограф был настоящим художником своего дела. Он не просто запечатлел место происшествия. Для каждого снимка он как будто бы специально подбирал необходимый ракурс, чтобы как можно точнее показать не только предметы, но и сам дух преступления, витающий в пространстве. Было в фотографиях что-то ненатуральное, декоративное, что ли. Лицо молодого мужчины с широко раскрытыми глазами. На нем нет ни гримасы боли, ни выражения ужаса. И вообще, не похоже, что это лицо покойника. Если бы Элизабет не знала обстоятельств дела, она подумала бы, что парень снят в момент оргазма. Экстаз, смешанный с восторгом и сладкой негой. Обнаженная мускулистая грудь, рассеченная наискосок. Края раны широко распахнуты. С левой стороны зияет круглая дыра. Вероятно, именно сюда вошла рука убийцы, нашарившая трепещущий комок сердца. А вот и оно само. Жизненная сила уже покинула его вместе с последней каплей крови. Так, обыкновенный кусок мяса размером с большой мужской кулак. Небрежно брошен на живот жертвы. Общий план. Большое, сильное тело, выгнутое дугой на сломанной садовой скамье. Даже не верится, что оно мертвое. Кажется, что человек прилег отдохнуть. Но в такой позе не отдыхают. Связанные руки и ноги. Косая рана под грудью. Темные брызги запекшейся крови на примятой траве. Да, это именно тот человек, которого Бетси видела в своем жутком сне. И не важно, что некоторые детали не совпадают. А это что за снимок? Тоже сердце, но уже не настоящее, даже не мертвое, а… Золотое! Но как натурально сделано! С каким совершенным мастерством удалось неизвестному ювелиру передать все мельчайшие анатомические подробности человеческого сердца. И эти алые вкрапления драгоценных камней, напоминающие капли крови. – Что это? – взволнованно взяла в руки снимок. – Откуда? – Нашли в бумагах да Сильвы. Я как раз хотел посоветоваться с вами по этому поводу. Ваша кузина, кажется, вчера упомянула, что вы археолог? – Да. – Не возьметесь ли определить, что это за предмет? – Для этого неплохо было бы посмотреть оригинал. Он у вас? – Увы, – развел руками Ордоньес, – только эта фотография. Бетси пристально вглядывалась в кусочек картона. Если то, что изображено на снимке, подлинник, то… То она совсем не зря приехала в Мексику. Это может стать настоящей археологической сенсацией. Но как выйти на след золотого сердца Монтесумы? Единственная ниточка оборвалась вместе со смертью да Сильвы. – Это очень ценная вещь? – осторожно поинтересовался лейтенант. – Настолько ценная, – улыбнулась Элизабет, – что если вы ее найдете, то вам обеспечены погоны капитана. Кстати, не ее ли имел в виду этот ваш Нуньес, когда говорил, что сосед в последнее время предполагал совершить весьма выгодную сделку? – Не исключено. О том же рассказали еще несколько свидетелей, опрошенных нами по этому делу. Пару раз в этой связи всплыло имя Мигеля Васкеса. – Кто он, этот Васкес? Хуан-Антонио кисло ухмыльнулся. – Сразу видно, что вы не местная. Мигель Васкес – это легендарная личность. Из старинной семьи, ведущей свою родословную от испанского конкистадора. Миллионер, коллекционер, меценат. Правда, в полицейских досье говорится, что свои миллионы он нажил не совсем честным путем. Наркотики, шантаж, подкуп должностных лиц. Но прямых улик нет. И потому сеньор Васкес до сих пор находится на свободе и живет в трехэтажном особняке в Зона Роса. Между тем в кабинет вернулась Труди. На всякий случай она примостилась в самом дальнем от стола углу. Чтобы ненароком вновь не увидеть эти мерзкие фотографии. Так она и сидела, как жалкий нахохлившийся воробышек на жердочке. – Ты в порядке? – участливо осведомилась Бетси. – Ага! – кивнула девушка, хотя бледно-зеленый цвет ее лица свидетельствовал об обратном. – Для моих незакаленных нервов непривычно получать встряску два дня подряд. Сначала эти козлы в парке, затем весь этот кошмар. – А что за «козлы»? – вскинулся Ордоньес. Регентруда живо расписала парню их вчерашнее приключение в парке Чапультепек. По мере рассказа она заметно пришла в себя. На щеки вернулся яркий румянец. Внезапно она остановилась на полуслове. Стальные глазки загорелись какой-то идеей. Она призывно уставилась на Хуана-Антонио. – Между прочим, твой прямой долг изловить этих подонков. Они мне ножом угрожали! Кретины! – И что я должен сделать? – Немедленно отправиться со мной в Чапультепек для опознания и задержания опасных хулиганов. Голову даю на отсечение, что они там каждый день тусуются! Блондин затравленно посмотрел на Бетси, явно ища у нее поддержки, однако у мисс МакДугал имелись по этому поводу свои соображения. На время избавиться от кузины Регентруды было ей даже на руку. Нужно было кое-что сделать, кое-что проверить и уточнить. Излишне активная баронесса фон Айзенштайн будет там обузой. Так что пусть уж ею занимается прекрасный лейтенант. – Так, ты только не вздумай на ходу спрыгнуть с поезда! – ткнула брюнетка лейтенанту пальчиком в грудь. – Со мною этот номер не пройдет! А то живо угодишь в концлагерь! То есть тьфу, я хотела сказать в комиссию служебных расследований. Я такую жалобу напишу, что… – Ладно, ладно! – засмеялся парень, поднимая руки вверх. – Если ты так настаиваешь, отчего бы не прогуляться по парку? – Вот и умница! – девушка покровительственно похлопала его по плечу. – Будешь паинькой, получишь конфетку. Она чмокнула лейтенанта в щеку, от чего тот зарделся. «Да, попался парень, – восхитилась Бетси. – Но кузина-то какова! А ведь я еще дома предположила, что она не такая тихоня, какой хочет казаться. Отрывается по полной программе. Наверстывает упущенное за весь период установленного теткой ordnung’а – Великого Порядка». – Итак, друзья, – сказала она вслух, – сейчас мы расстанемся. Каждый действует по своей программе. Труди, когда ты предполагаешь вернуться в гостиницу? – Ну-у, – протянуло чадо, – это зависит от многих обстоятельств… Выразительно посмотрела на блондина. – Полагаю, до семи вечера управишься? Настенные часы показывали без четверти полдень. – Как сказать, как сказать… Хотя, возможно, наверное… – Не перегибай палку, – предупредила Элизабет, переходя на немецкий. – Парень и так уже ошалел от твоего напора. Дай ему немного отдышаться. Все-таки он мужчина, притом латиноамериканец. Мачо. У них несколько иные традиции в общении полов. – Мачо, мачо! – проворчала немочка. – Знаем мы таких мачо. Насмотрелись в телесериалах. Тетка Германгильда меня буквально замордовала латиноамериканскими мыльными операми. Она от них просто без ума. Говорит, что эти фильмы напоминают ее любимую ленту «Девушка моей мечты». Тоже мне, несостоявшаяся актриса! Марлен Дитрих вместе с Марикой Рекк! – Последние инструкции старшей кузины, – пояснила она стоявшему с разинутым ртом парню. Сделав при этом заметный акцент на слове «старшей». Расставшись с Регентрудой и Ордоньесом, Бетси отправилась прямиком в местный исторический архив. Может быть, хоть там удастся раскопать что-нибудь стоящее по интересующей ее проблеме. Но сначала нужно было утрясти еще кое-какие дела. Остановившись у первой попавшейся телефонной будки, девушка принялась лихорадочно листать растерзанный справочник «Желтые страницы», висевший на бечеве. Необходимый номер нашелся почти сразу же. Опустив монету в щель, она быстро набрала семь цифр. Аппарат проглотил деньги, и внутри него раздалось довольное урчание. Трубка ответила гудками, напоминавшими то ли собачий лай, то ли площадную ругань на непонятном языке. Затем послышался уже человеческий голос, впрочем, мало чем отличавшийся от предыдущих звуков: – Алло? – Это резиденция сеньора Мигеля Васкеса? – спросила по-испански. – Ну? – Могу ли я с ним поговорить? – А кто это? – Скажите, что это Элизабет МакДугал, археолог из Великобритании. По очень спешному делу, касающемуся покойного Диего да Сильвы. – Ждите! – приказали коротко. Бетси готова была поклясться, что при упоминании имени да Сильвы ее собеседник как-то сразу напрягся. Вероятно, это имя не было для него простым набором звуков. Через пару минут в трубке прозвучал уже другой голос. Властный и какой-то металлический. – Мисс МакДугал? Это Мигель Васкес. Что вы мне хотели сообщить? – Вероятно, мое имя вам ни о чем не говорит… – Не прибедняйтесь, – невежливо перебил ее Васкес, – я достаточно много слышал и читал о ваших подвигах. Именно это и подвигло меня на разговор с вами. Обычно я не разговариваю по телефону с незнакомыми людьми. А вы мне любопытны. Итак, вы назвали имя Диего да Сильвы. Что вам известно по этому вопросу? – Речь идет о золотом сердце Уицилопочтли, изготовленном четыреста лет назад по приказу Монтесумы Второго! – быстро выпалила она. Играть, так по-крупному. Пауза. Очень долгая пауза. А затем вновь тот же голос, ставший еще более неживым. – Это не телефонный разговор. – Не могли бы мы встретиться, чтобы все обсудить, как следует? – спросила с надеждой. – Вы где остановились? – В отеле «Маркиз Реформа». – Отличный выбор! – похвалил Васкес. – Хорошо. В восемь вечера жду вас у себя. Вы знаете мой адрес? – Да. – Тогда до вечера. «Вот самоуверенный нахал. Даже не поинтересовался моими планами на вечер. А может быть, у меня назначено любовное свидание с самым красивым парнем Мехико?» В Центральном историческом архиве ей выдали все документы, относящиеся к интересовавшему Бетси периоду. Их было досадно немного. И, конечно же, в основном микрофильмы и электронные копии. Поди тут проверь, весь ли оригинал был заснят или отсканирован. Естественно, что она предпочитала работать с подлинниками. Но на безрыбье и это сойдет. Радовало то, что помимо тех единиц хранения, которые сберегались в самом архиве, здесь были собраны и документы, которые находились в иностранных собраниях, но так или иначе касались ацтеков. Нечего сказать, профессиональная работа. Видно, что здесь относятся с достаточным уважением к национальной истории. Так, что тут у нас? «Карта Тлоцин», «Карта Кинацин», «Карта Шолотла», «Кодекс Ботурини»… Вещи все известные. Неоднократно упоминаемые в научной литературе. Хорошо, что к ним прилагались переводы на испанском и английском языках. Пиктографо-идеографическое письмо ацтеков Бетси было малознакомо. Пиктограмму, или картинопись древних мексиканцев, где рисунки, которыми обозначались события, действия, предметы, еще не приобрели однозначно устойчивого значения, читать почти невозможно. Она доступна лишь узкому кругу посвященных, специалистов по культуре ацтеков. Например, понятие «путешествовать» передавалось цепочкой человеческих следов, а «осада города» – изображением пылающего храма и т. п. Огромное значение имел и цвет картинки. Так, человеческая фигура фиолетового цвета означала верховного правителя, желтого – исключительно женщину. Безусловно, такой вид письма был несовершенен. С его помощью практически невозможно записать художественное произведение, выразить абстрактные понятия. Назначение пиктограмм было утилитарным. В своих книгах, изготовленных из качественно выделанной кожи, покрытой белой краской, или из коры смоковницы, ацтеки, как правило, фиксировали размеры дани, полученной с покоренных племен, вели календарные записи, отмечая религиозные и памятные даты, составляли хроники. Именно ацтекские хроники более всего и интересовали мисс МакДугал. Она отобрала документы, относящиеся к последним годам правления Монтесумы II. После нескольких часов работы ею были отобраны два источника. Знаменитая «История Индий Новой Испании» доминиканца Диего Дюрана и двенадцатая книга «Генеральной Истории» Бернардино де Саагуна. Первая включала в себя ацтекскую рукопись «Хроника X», оригинал которой, к сожалению, не сохранился. Создана эта летопись была в Теночтитлане, как предполагают, в семье весьма значительной фигуры XV века, Тлакаэлеля. Де Саагун же пользовался данными, изложенными индейцами из Тлателолько, враждебно настроенными к своим соседям – союзникам Теночтитлана. Так что одни и те же события получили в этих двух книгах различное толкование. Элизабет почему-то обратила внимание на эпизод, которому оба источника уделяли особенное внимание. Это попытка Монтесумы сбежать из Теночтитлана в Чинкалько – таинственный Дом Кукурузы, своего рода ацтекский рай. По легенде, тлатоани даже встретился с полумифическим правителем Чинкалько Уэмаком, чтобы договориться об условиях своего прибытия в Дом Кукурузы. Однако переговоры закончились ничем. Друг и соратник Кецалькоатля Уэмак отказал Монтесуме в гостеприимстве. Отчего ее привлек именно этот отрывок, Бетси объяснить не могла. Никаких конкретных упоминаний о золотом сердце Уицилопочтли ей так и не удалось обнаружить. И все же… Над всем этим стоило хорошенько поразмыслить. В этот раз Чапультепек произвел на Труди гораздо большее впечатление, чем вчера. То ли оттого, что сегодня она никуда особенно не спешила и могла как следует осмотреться по сторонам. Возможно еще и потому, что её сопровождал экскурсовод, рассказывающий о местных достопримечательностях. И гидом этим был до невероятности красивый парень, который ей ужасно нравился. В противном случае стала ли бы она безропотно выслушивать занудные рассказы о том, какие породы деревьев, кустов и кактусов произрастают в парке, что это там за зеленая птичка с длинными перьями на хвосте озабоченно выводит трескучую песнь, сидя на ветке ауэуете. Кецаль? Ну и бог с ним, ну и флаг ему в руки, точнее, перья ему в хвост! Так нет же. Стояла, как ненормальная, под деревом, вслушиваясь в рулады этого самого кецаля. Делала вид, что покорена мастерством зеленопёрого исполнителя. Глубокомысленно кивала в ответ на какие-то реплики Ордоньеса. При этом ни о чем другом не думая, как лишь о том, поцеловать парня первой или подождать, пока он проявит инициативу. Как же, от такого дождешься. Он что, последний девственник Мексики, что ли? Такой робкий и застенчивый. Не знает, как себя вести с красивой девушкой, пригласившей тебя на свидание! Бубнит и бубнит о каких-то национальных символах. – Слушай! – рассердилась Регентруда. – Да фиг с ним, с этим твоим кецалем! Мы что сюда, птичек пришли слушать? Нам нужно преступников ловить! Парень недоуменно вытаращил глаза. Пойди, пойми этих девчонок. Вроде бы все нормально было. Стояла себе, внимательно слушала. И вдруг. Какие там преступники. Их после вчерашней разборки не скоро потянет озорничать в Чапультепеке. Разве что заявятся сюда в надежде отомстить подлым «гринго путас» за свой позор. Лейтенант уже в участке слабо надеялся на удачу, только промолчал, чтобы не расстраивать свою экспансивную новую знакомую. Девушка ему положительно нравилась. Просто он не знал, как к ней приноровиться. Слишком уж она не походила на обычных мексиканских девчонок. Не тех оторв, которых показывают в дневных сериалах типа «Дикая Роза». – Может, в музей сходим? – робко предложил Хуан-Антонио. «Вот достал!» – скривилась брюнетка. – В какой еще музей? – буркнула недовольно. – Да в какой хочешь! Их тут знаешь сколько! Исторический, он расположен в Чапультепекском замке. Видишь, там, на горе, – ткнул он рукой вверх. – Есть музей современного искусства с картинами Риверы, Ороско и Сикейроса. Национальный музей истории природы. Антропологический музей. В нем собраны уникальные материалы об индейских цивилизациях Мексики… – Ну-ка, ну-ка! – оживилась баронесса фон Айзенштайн. – Что за заведение? Юноша обрадовано начал тараторить, расхваливая музей антропологии, равного которому нет во всем мире. «Гм, – подумалось немочке, – отчего бы и не сходить? Представляю лицо Бетси, когда я ей выдам что-нибудь этакое из области древнеацтекского искусства». – Только, чур! – потребовала капризно. – Сначала купи мне какой-нибудь гамбургер или что тут у вас есть. И бутылочку пива. Светлого. И большущую порцию мороженого. Оно здесь приличное? А то я есть хочу, ужас! Целого слона проглотить готова. Как бы в ответ на ее невежливую реплику издалека донесся обиженный трубный звук. – Это что? – Слон. Наверное, тебя услышал. – Шутишь? – подозрительно прищурилась Труди на блондина. – Откуда здесь взяться слону? – Так здесь же и зоопарк имеется! – захихикал довольный своей шуткой лейтенант. – Ладно, умник! Топай за едой! Знаешь, что, – спохватилась она вдруг, – лучше и я с тобой. А то у меня уже имеется печальный опыт добычи в здешних местах съестного. Изрядно подобревшая от съеденных теплых тортильяс – тонких пшеничных лепешек с карнитас (жареной свининой с чесноком) и бурритос (та же свинина, только приправленная перцем чили, авокадо и красной фасолью) и выпитой «Короны», Регентруда подошла ко входу в Национальный музей антропологии и вдруг встала, как вкопанная. Хуан-Антонио от неожиданности налетел на нее и едва не выронил ведерко с ананасовым мороженым. Такого преступления Труди ему ни за что не простила бы. Ну, разве что за пару поцелуев. К счастью, парень справился со скользким ведерком. Да и баронесса фон Айзенштайн ничего не заметила, всецело поглощенная созерцанием диковинной статуи, возвышавшейся при входе в музей. Гигантское изваяние представляло собой какое-то ацтекское божество. Как обычно, уродливое и до отвращения отталкивающее. Непропорционально большая голова, вырастающая прямо из туловища, лишенного шеи. Маленькие и толстенькие кривые ножки. Прижатые к бокам руки, сжимающие что-то, напоминающее то ли початки кукурузы, то ли кувшины с водой. Лицо – злобная маска. Огромные совиные глаза, окруженные кольцами извивающихся змей, оскаленная пасть с острыми клыками ягуара. На голове чудовища причудливая корона или шапка. – Какой урод! – содрогнулась Труди и прижалась к груди лейтенанта, пытаясь укрыться от тяжелого взгляда статуи. – Тлалок! – пояснил Ордоньес, осторожно обняв свободной рукой девушку за плечи. – Бог дождя и грома, а также повелитель всех съедобных растений. Почитался как доброе божество. Но при случае мог наслать засухи, наводнения, град, молнии и заморозки. Ацтеки верили, что он живет во дворце высоко в горах. Во внутреннем дворе жилища Тлалока, в каждом из четырех углов стояло по большому кувшину, в которых содержались благотворящий дождь, засуха, разрушительные ливни и болезни растений. В его царство Тлалокан после смерти попадали утопленники, подагрики и убитые молнией. Потому что он насылал на людей ревматизм, водянку и подагру. – Вот сволочь! – вырвалось у девушки. – Осторожней! – шутливо предупредил парень. – Боги не любят, когда к ним обращаются столь непочтительно. – Да пошел он! – Труди показала Тлалоку язык. – Das ist alles Scheiβe! Все это дерьмо! Не верю я ни в какие россказни о богах, вампирах-оборотнях! И, в конце концов, ты же рядом! Ведь ты меня защитишь от гнева Тлалока, – ласково погладила она юношу по щеке, – да? Лейтенант кивнул и легонько прикоснулся губами к ее уху. «Наконец-то!» – обрадовалась брюнетка и с жаром ответила на поцелуй Ордоньеса. Какая разница, кто начнет первым? Вдруг сильный толчок потряс твердь под ногами. – Das ist alles Scheiβe! – вновь выругалась Регентруда. – В чем дело? У вас тут часто земля трясется, когда люди целуются? Ее взгляд случайно упал на каменного Тлалока. И она сама словно окаменела. Изваяние оторвалось от своего постамента и медленно наклонялось к земле. – Он падает! – слабо прохрипела девушка. Странное дело. Она не могла сдвинуться с места. Как будто ноги приклеились к асфальту. Совиные глаза и ощеренные зубы ягуара уже совсем близко. Жуткая морда закрыла все небо. Еще мгновение, и многотонная глыба расплющит ее. Громкий гортанный крик протеста. Резкий толчок в спину. Труди стремительно отлетела в сторону и свалилась прямо в газон. Снова сотряслась земля. Густое облако пыли накрыло поверженного Тлалока. Баронесса фон Айзенштайн осторожно раскрыла глаза. Сначала левый, потом правый. Вроде бы, все тихо. Все sehr gut. А где ее кавалер? Ага, вот он, ее бравый спаситель. В том, что это именно лейтенант толкнул ее, Труди не сомневалась. Господи, да у него лицо в крови?! Девушка проворно вскочила на ноги, напрочь забыв свою роль умирающей страдалицы. Подбежала к молодому человеку и впилась в него взглядом. Из неглубокого пореза на правой щеке парня сочилась кровь. К тому же все лицо Ордоньеса было испачкано пылью. – Давай помогу! – Пустяки, – отмахнулся блондин и попытался вытереть кровь, однако еще больше размазал ее. Так, что вся правая сторона его лица сделалась красной, а левая при этом чернела от грязи. – Пусти! – настойчиво отвела его руку брюнетка. – Я сейчас вытру. Нужно обязательно продезинфицировать рану. А то еще заражение крови схлопочешь! Где это тебя так угораздило? – Да вот, Тлалок поцарапал, когда падал. – Я же говорила, сволочь!! – Отметина Цонкоцтли! – провизжал кто-то сзади. Молодые люди обернулись. В двух метрах от них стояла старая сморщенная индианка и трясущимся пальцем тыкала прямо в лицо полицейского. – Как вы сказать? – на ломаном испанском обратилась к ней Труди. Но старуха будто бы не слышала ее. Впав то ли в ступор, то ли в священный экстаз, она вновь и вновь повторяла одну и ту же фразу: – Цонкоцтли! Знак Цонкоцтли! – Представляешь? – смеялась брюнетка, когда, вернувшись вечером в гостиницу, рассказывала кузине о происшествии в парке Чапультепек. – Орет, как дура: «Печать Цонкоцтли!» – И что было дальше? – Да ничего! – с досадой отмахнулась Труди. – Откуда ни возьмись, набежали легавые, стали приставать с расспросами: что да как. Ну, мой герой сунул им ausweis в нос, они под козырек. В общем, нас отпустили. Естественно, парк сразу же закрыли для посетителей. Хуан-Антонио меня и отвез в отель. – Удалось выяснить, отчего упала статуя? – Что-то там с креплениями. Проржавели, что ли… – Странно, все это весьма странно, – задумчиво протянула Бетси. – Чего тут странного? – удивилось пострадавшее чадо. – Обыкновенное дело. Нужно лучше следить за историческими памятниками. И вообще, бардак тут у них везде, как сказала бы тетя Германгильда! – Кстати, – спросила она вдруг, – ты случайно не знаешь, кто такой этот Цонкоцтли? А то у Ордоньеса я спрашивать постеснялась. Еще решит, что я совсем кретинка, ничегошеньки не знаю. – Цонкоцтли? – переспросила Элизабет. – Как же, как же. Это еще один персонаж ацтекской мифологии. Как и твой приятель Тлалок. – И ничего он не мой! – взвилась немочка. – Цонкоцтли в переводе с ацтекского означает «желтоволосый». Одна из ипостасей бога огня и вулканов Шиутекутли. Кстати, его изображали с лицом, раскрашенным наполовину красной, наполовину черной краской. Не удивительно, что старуха приняла твоего блондинистого приятеля с его окровавлено-перепачканной физиономией за воплощение Цонкоцтли. – Странно… – хмыкнула Труди. – Вот и я о том же. – Откуда бы это неграмотной старухе знать древнюю мифологию? Мисс МакДугал пожала плечами и засобиралась. – Все! Мне пора на свидание с сеньором Васкесом. – Я с тобой! – решительно заявила храбрая валькирия. – Нет, – возразила Бетси. – Ты останешься дома. Во-первых, тебе и так сегодня досталось. Во-вторых, там, куда я иду, может быть опасно. В-третьих, если что, ты меня подстрахуешь. Немедленно дашь знать обо всем своему Ордоньесу. Пусть выручает. – Ну, хоть проводить-то тебя можно? – сдалась кузина. – Только до стоянки такси. Не дальше! Они спустились вниз. Вышли на улицу. Элизабет повертела головой, выискивая свободное такси. Рядом с ними притормозил средней подержанности «Ситроен». Оттуда высунулась толстая отвратительная рожа и с пошлой ухмылкой спросила: – Девочки, не желайт прокататься? – Отвянь, козел! – врезала ему по-испански Труди. Англичанку только оторопь взяла. – Откуда такое знание местного сленга? – Зря я что ли вчера купила немецко-испанский разговорник в киоске возле рецепции? – скромно потупилось чадо. – Это у меня естественная реакция на нашу с тобой миленькую прогулку по Чапультепеку. Мало ли с кем здесь еще придется повстречаться… В следующее мгновение на головы девушек упали черные мешки и их с силой втолкнули в какую-то стальную колымагу. Кузины даже не успели ничего толком сообразить. Глава седьмая Пересечение интересов Фриц уже весь изнервничался, когда в гостиницу под утро, наконец, вернулся Адам. Вид у Крюгера был плачевный. Поначалу его даже не желали пускать в отель, пока молодой человек не разразился градом гневных немецких ругательств. – Герр Адам, да что ж это? – причитал Думкопф, в замешательстве бегая вокруг босса. – Фриц, не мельтеши, – коротко бросил Крюгер, с удовольствием плюхаясь в огромное кресло. – Где мои сигареты? Лицо отважного охотника за артефактами было перепачкано какой-то сажей, на скуле блестел свежий кровоподтёк, правый рукав кожаного пиджака был начисто оторван, а джинсы перемазаны грязью. – Ваши сигареты, – здоровяк протянул боссу продолговатую пачку. – Спасибо, Фриц, – Адам кивнул. – Садись, у нас будет серьёзный разговор. После четвёртой затяжки на лице молодого человека проступило некое подобие удовлетворённой улыбки. – Сначала расскажи мне, Фриц, как тебе удалось удрать от полиции? Думкопф озадачено почесал затылок. – Ну, в общем, пара там одна возле сквера гуляла, мужчина и женщина, вроде как янки. Я майку свою снял и рисунок с черепом на голову натянул. Выскакиваю из кустов, а они как заорут. – Я бы на их месте тоже заорал, – усмехнулся Крюгер. – Ну, а потом, когда появилась полицейская машина, я побежал обратно к площади Соколо. – Да?!! – Вы же знаете, герр Адам, у меня очень хорошая зрительная память. Я хорошо запомнил дорогу. – И что же было дальше? – Дальше… э… э… в общем, я сразу понял, что с моей комплекцией от них не удрать, поэтому прямиком, особо не скрываясь, побежал прямо к тому стрип-бару. – «Текила-Джаз»? – Именно. Конечно, мне было противно туда возвращаться, но иного выхода я не видел. Копы, естественно, ломанулись в бар следом за мной и… Фриц смущённо шмыгнул носом. – Ну, договаривай, договаривай, – развеселился Крюгер. – Короче, герр Адам, стрип-бара «Текила-Джаз» больше не существует. – То есть? – Да копы всех замели. Вызвали по рации подмогу, а я под шумок смылся через чёрный ход. Те патрульные, наверное, теперь повышение в должности за ликвидацию гей-притона получат. – Ну, ты меня, дружище, и повеселил, – Адам закурил вторую сигарету, – быстро соображаешь, когда надо. Ладно, теперь обо мне… Крюгер сделал паузу, мельком подумав, что сейчас было бы неплохо снять грязную одежду и принять ванну, но сил на это у него не оставалось. Кости ныли так, словно он всю ночь разгружал фуру с ворованными холодильниками. Почему с холодильниками? Адам и сам не знал. Образ на мгновение возник в его уставшем мозгу и сразу растаял. Психика с трудом справлялась со всеми внезапно свалившимися на него неприятностями. – Герр Адам, что же с вами, в конце концов, произошло? – встревожено переспросил Фриц, нарушив затянувшуюся паузу. – Кто напал на вас? С кем вы дрались? – С нашими старыми знакомыми, – хрипло ответил охотник за артефактами. – С кем? – Помнишь ту тройку, напавших на нас в Лондоне незнакомцев? – Угу. – Они снова решили померяться со мной силами. – Но ведь они… – Думкопф слегка побледнел. – Нет, нет, отнюдь. Они не умерли. Они живее всех живых и мой внешний вид тому прекрасное доказательство, – Адам осторожно дотронулся до саднящей скулы. – Но кто они, что им от нас надо? – А вот это и я хотел бы знать. Хотя, пожалуй, я догадываюсь, что именно им от нас нужно. Помолчали. Крюгер потянулся к пачке за третьей сигаретой. – Понимаешь, Фриц, мы с тобой влипли в пренеприятнейшую историю, поэтому я считаю своим долгом предложить тебе выбыть из игры пока не поздно. Возвращайся в Ганновер, а я уж как-нибудь сам здесь разберусь. – Герр Адам, да вы что? – вспылил Думкопф, ударив себя в грудь кулаком. – Да чтобы я… – Я знал, что ты это ответишь, – быстро кивнул Крюгер, – но был обязан предложить тебе такой вариант. Итак, что мы имеем… С этими словами Адам достал из кармана пиджака маленькую коробочку с фотоплёнкой и белый прямоугольник ламинированной визитки. – Те трое охотились за этим? – осторожно поинтересовался Фриц. – Не думаю, – Крюгер положил свои трофеи на журнальный столик рядом с креслом. – Мне удалось от них отбиться, но они ещё вернутся. Наверняка эти м… м… джентльмены добиваются того, чтобы в ближайшее время я покинул Мексику. Если они действительно хотели меня убить, то сделали бы это без особых проблем, как только я вышел из аэропорта Мехико. – Думаете, они пытаются нас запугать? – Наверняка, – Адам устало затушил дымящийся окурок, – и знаешь, что ещё… Пожалуй, это были не люди. – Как это не люди? – снова испугался Думкопф, и почему-то затравленно оглянулся на дверь их номера. – Их невозможно убить, – Крюгер растеряно улыбнулся. – Сегодня ночью двоим из них я свернул шеи, а третьему перебил позвоночник. Но они продолжали драться, как ни в чём не бывало, словно у них вообще нет костей… Только теперь Фриц заметил, что руки у его босса слегка дрожат, и от этого здоровяку стало совсем не по себе. Это напугало его ещё больше, чем рассказ о бессмертных убийцах неумолимо идущих по их следу. – Но я не отступлю, – встав с кресла, Адам с отвращением стянул рваный пиджак. – Я буду идти до конца, каким бы он в этой истории для меня не оказался… Спал Крюгер где-то до полудня. Фриц, стараясь его не беспокоить, передвигался по гостиничному номеру преимущественно на цыпочках и даже отказался от послеобеденного прослушивания очередного альбома Rammstein. Проснулся отважный охотник за артефактами свеженьким, как огурчик. Осунувшееся было за ночь лицо снова порозовело, в глаза вернулся озорной блеск. На губах вновь играла высокомерная ухмылка. Даже кровоподтёк на скуле посветлел. – Герр Адам, вам уже лучше? – с надеждой спросил Думкопф. – Хотите, я закажу вам в номер обед? – Нет, не стоит, – ответил Крюгер, сладко потягиваясь на роскошной кровати. – У нас есть дела поважнее. – Например? – Например, спустись в холл гостиницы и узнай, где можно проявить фотоплёнку, хотя мне кажется, что она негодная. Схватив чёрный барабанчик, Фриц браво вышел из номера, рассчитывая проявить плёнку в ближайшие полчаса, дабы ещё больше поднять настроение своему боссу. Выпив из графина на столе прохладной воды, Адам принялся за изучение найденной им в доме да Сильвы визитки. Визитка была довольно обычной. Принадлежала она некоему Мигелю Васкесу, как значилось на глянцевом прямоугольнике, коллекционеру древностей. Далее шёл телефон и адрес этого, без сомнения, состоятельного сеньора. – Мигель Васкес, – вслух произнёс Крюгер. – Чего же ты хотел от да Сильвы? Может быть золотое сердце Уицилопочтли? Адам, по-прежнему, не верил в существование мифического артефакта. Ему казалось, что золотое сердце, это всего лишь приманка, предлог, с помощью которого мистер Джентри выманил Крюгера из Лондона, направив в далёкую Мексику, пытаясь смешать карты некой третьей силе. В существовании этой третьей силы Адам не сомневался. Он был уверен, что преследующие его загадочные убийцы к этой силе не имеют ни малейшего отношения. Их роль подобна его собственной – отвлекать. Но отвлекать кого? И главное, от чего отвлекать? От золотого сердца, которого, скорее всего, не существует? Или от чего-то ещё? Ломая голову над этими неразрешимыми вопросами, Крюгер и не заметил, как в номер вернулся Фриц. Толстяк просто сиял от радости. – Двадцать один кадр засвечен, – браво отрапортовал он, – а остальные три, вот… И он протянул боссу три свеженькие фотографии. На первых двух был сфотографирован симпатичный загорелый мужчина с щёточкой чёрных усов, пожимающий руку, стоящему спиной к камере высокому старику. Хотя почему именно старику? Возможно, Адама ввели в заблуждение длинные седые волосы незнакомца. В том, что обаятельный усатый мексиканец покойный да Сильва, Крюгер не сомневался. Затем он взглянул на третью фотографию… Сначала Адам решил, что это фотомонтаж. На снимке было запечатлено золотое сердце Уицилопочтли, точно такое, каким его описывали в многочисленных легендах. Кровь в венах охотника за артефактами побежала быстрее. Драгоценность была выполнена с потрясающей точностью. Древние ацтеки и, в особенности жрецы, хорошо знали анатомию человеческого тела. Неведомые мастера были гениальны, украсив сердце россыпью рубинов, мерцающих на золоте, словно капельки жертвенной крови. Немного придя в себя, Адам обратил внимание и на другие детали. Сердце покоилось в деревянном ящике, дно которого заполняли опилки, но не это было самым главным. Главным оказалось то, что ящик стоял на том самом ковре, под которым Крюгер обнаружил визитку Мигеля Васкеса. Означало ли это, что Васкес успел приобрести у да Сильвы бесценный артефакт? Или его попросту украли, убив беднягу самым зверским образом? Все эти вопросы пока не имели ответов. Пока. Не имели. – А знаете, кого я сейчас в ресторане видел? – вдруг спросил Фриц со странным мечтательным выражением на лице. – Ты был в ресторане? Толстяк смутился. – Ну, я немного перекусил, пока мне проявляли фотографии. – Ладно, – Крюгер спрятал фотокарточки в толстое портмоне, – и кого же ты там видел? – Малышку Труди. – Кого? – Регентруду фон Айзенштайн. Мою давнюю знакомую. – Ты с ней говорил? – Что вы, – Фриц опустил глаза. – Я стесняюсь. Мы столько не виделись. Кстати, она там была не одна, а с какой-то красивой леди, наверняка, англичанкой. – Англичанкой? – удивлённо переспросил Адам. – Ну да, – подтвердил толстяк, – во всяком случае, мне так показалось. – Они и сейчас там? – Не знаю, – Фриц пожал плечами, – хотя всё может быть. Нервно накинув на плечи щегольской клетчатый пиджак, Крюгер направился к приоткрытой двери номера. – А ну-ка, спустимся и мы в ресторан. У лифта Адам остановился и внимательно посмотрел на помощника. – Они точно тебя не видели? – Точно. – Ты уверен? Думкопф кивнул. – В любом случае, Труди бы меня не узнала. Во-первых, мы не виделись около трёх лет, во-вторых, тогда я носил длинные волосы, эспаньолку и был значительно худее, чем сейчас. – Хорошо, – Крюгер вошёл в бесшумно подъехавшую кабинку лифта. – Спустимся вниз, там мне всё подробней и расскажешь. – Вон они, до сих пор едят, – Фриц указал на самый дальний от входа в ресторан столик. – Пальцем не тыкай, болван. – Ой, герр Адам, извините. «Неужели совпадение?», – лихорадочно подумал Адам, узнав в обедающих девушках двух дам, виденных им давеча у оцепленного полицией дома да Сильвы. Та, что была постарше, казалась ему знакомой. Он уже размышлял об этом вчера. Надо бы проверить. – Итак, Фриц, откуда ты знаешь эту м… м… – Труди, – быстро подсказал толстяк. – Да, именно Труди. – Ну, мы часто встречались. Тусовались вместе с друзьями на рок-концертах. У нас есть общие знакомые. – Ты говорил, что вы не виделись около трёх лет? – Да, с нашей последней встречи на концерте группы Helloween в Ганновере уже прошло три года. Она была тогда совсем молоденькая, а теперь… Я её как увидел… – Что, неужели влюбился? – ехидно рассмеялся Адам, заговорщицки подмигивая помощнику. – Ну, что вы… – Да ладно, нечего краснеть. Ты у нас настоящий жених на выданье, кровь с молоком. – Нет, я Труди не подойду, – грустно ответил Думкопф, повесив голову на грудь. – Чего так? – весело удивился Крюгер. – Ох, да у нее тетка такая зараза! Германгильда Клюге фон Клюгенау, не слыхали? Спесивая, просто жуть! К своей драгоценной племяннице никого и на пушечный выстрел не подпускает, если кандидат в женихи не граф или, хотя бы, не барон. Ну, и… вы посмотрите на меня повнимательней, герр Адам. Какой из меня ухажер, мишень для насмешек и только. Адам присмотрелся. Фриц выглядел внушительно, даже можно сказать монолитно. Зимой девушке с ним будет тепло, да и по улице ходить ночью с такой живой горой нестрашно. Вот только прокормить супруга будет проблематично. Проест Фриц семейный бюджет, как пить дать проест, и глазом не моргнет. Пара дней, и нет сбережений молодоженов. – Да, – наконец согласился с помощником Крюгер, – жрать тебе поменьше надо… Адам снова осторожно заглянул в зал ресторана. Девушки уже собирались уходить. – Значит так, тебе задание. Толстяк подобрался. – Проследишь за дамами и выяснишь, где они живут, а затем сразу ко мне. – Куда? Крюгер с шипением выпустил из лёгких воздух. – Конечно, в номер. – А-а-а-а… понятно. – Действуй. Оставив помощника в холле гостиницы, Адам вернулся в номер и, покопавшись в чемоданах, достал свой верный ноутбук. Он не любил пользоваться им слишком часто. Только на одни ответы, ежедневно присылающим мэйлы друзьям, уходило по пол дня. Крюгер приехал в Мексику не только работать, но и отдыхать. Отдохнуть вот не удалось, да и работалось с трудом. Кто ж заранее знал, что удача на этот раз повернётся к нему задницей. В ноутбуке была специальная папка с досье на различных знакомых и незнакомых Адаму лиц, так или иначе имеющих непосредственное отношение к его профессии. Ради прикола он даже имел в этой папке досье на Гаррисона Форда, блестяще воплотившего на экране роль «черного археолога» Индианы Джонса, что всегда веселило обожающего копаться в портативном компьютере Фрица (в основном любознательного парня интересовали, конечно же, порносайты). Адам почему-то был твёрдо уверен, что досье на эту девушку, волей случая (либо специально) оказавшуюся с ним в одной гостинице, непременно найдётся в ноутбуке. Интуиция не подвела его и на этот раз. Буквально сразу он наткнулся на её фотографию. Правда, фото было старое и на нём Бетси МакДугал (так её звали) выглядела значительно моложе. Конечно же, Адам слышал о ней. В узком кругу профессиональных охотников на артефакты она была настоящей знаменитостью. Ей всегда удавалось выходить сухой из воды при минимуме усилий. Именно за это коллеги её и не любили, называя за глаза то «Барби», то «Ларой Крофт», что, конечно же, действительности не соответствовало. Мисс МакДугал входила в так называемую элиту охотников за древностями, была профессионалкой до мозга костей и ей, так же как и Адаму, чертовски везло в этой трудной неженской профессии. Одно из последних её громких открытий было сделано в Египте, где девушке удалось отыскать поистине сказочные сокровища фараона Сети I. Адам читал об этом год назад в немецкой периодике, и именно оттуда ему и запомнились её чуть раскосые озорные глаза и копна великолепных вьющихся белокурых волос. – Так-так, – Крюгер не спеша отключил ноутбук. Естественно, его коллеги не любили, когда их интересы пересекались, хотя такое случалось нередко. Но мисс МакДугал? Пожалуй, Адам сочтёт это за честь. Девушка была достойной соперницей. Вот только происходящее уже давно перешло за рамки безобидной авантюрной игры. – Значит, мисс МакДугал тоже интересует золотое сердце, – весело ухмыляясь, тихо произнёс Адам. Старая примета: там, где сталкиваются двое охотников за артефактами, быть великому открытию… В номер вернулся Думкопф, уже жующий какую-то нехитрую снедь, прихваченную в ресторане. – Они проживают в отеле «Маркиз Реформа», что на Пасео де ла Реформа. Номер сто девятнадцать. Это неподалеку от нас. Крюгер кивнул: – Тебе новое задание. Снова спустись вниз и узнай, где в Мехико можно взять напрокат машину. Бери лучше внедорожник. Денег не жалей. Возьмёшь машину и сразу назад. Э… погоди… Уже в дверях толстяк обернулся. – Выбирай джип незаметного цвета, – добавил Адам. – Чёрного или лучше серого, но ни в коем случае не красный и не жёлтый. – О’кей, герр Адам, – улыбнулся Фриц, покидая номер. Задумка Крюгера была проста как дважды два. Зачем ему рисковать собственной шкурой? Правильно, незачем. Лучше он посмотрит, что получается у этой мисс МакДугал. Может быть, её поиски золотого сердца более продуктивны? Охотятся ли и на неё бледные незнакомцы в чёрном? Кто знает. Думкопф позвонил Адаму прямо с улицы, сообщив, что машину он уже взял и что «герр Адам» может спуститься, дабы на неё взглянуть. Крюгер спустился. Всё-таки Фриц был молодец. Машину он подобрал именно такую, какую Адам ему и заказывал. Не новой, но и не слишком старой модели фордовский джип цвета мокрый асфальт. Единственное, что смущало, непонятные надписи на испанском, сделанные прямо по бортам внедорожника. – Так, а что это здесь написано? – заподозрив неладное, строго спросил Крюгер помощника, протирающего мягкой тряпочкой лобовое стекло. Здоровяк в ответ пожал плечами. – Владелец проката очень плохо владел английским. Я спрашивал, но он мне не ответил. – Не ответил, значит? – Ага. – Извините сеньор, можно вас на минутку? – по-английски обратился Адам к одному из прохожих. Средних лет мужчина в деловом костюме остановился. – Да? Что вас интересует, вы туристы? – Мы туристы из Германии, – подтвердил Крюгер. – Вы не могли бы перевести, что написано на дверях, взятого нами на прокат джипа? – Конечно, – с готовностью согласился прохожий, – это не составит особого труда. На вашей машине написано: «Круглосуточная мобильная ветеринарная служба дона Альваро» и телефон. Мой старший брат фермер, он часто туда обращается, когда у него болеют свиньи. – Большое спасибо. – Ну что вы, не стоит благодарности. – Всего хорошего, – Адам даже помахал на прощанье мексиканцу рукой. – Я не виноват, откуда я мог знать. Я ведь не учил испанский, – пытаясь оправдываться, затараторил Фриц. – И во сколько тебе это чудо ветеринарной техники обошлось? – угрюмо поинтересовался Крюгер. – Шестьдесят долларов в день, – не моргнув глазом, выпалил толстяк. Слишком быстро ответил. Что-то здесь было не так, но сейчас ломать над этим голову Адам не стал… Они подъехали к отелю «Маркиз Реформа» и припарковались метрах в десяти от входа. С этого расстояния все было видно как на ладони. На улицы Мехико медленно опускался вечер. – Глядите, герр Адам, они… Адам обернулся. Из отеля выходили две стройные девушки в лёгких светлых сарафанах, чем-то похожие, словно сёстры-близняшки. – Быстро в машину! – прошипел Крюгер, забираясь на переднее сидение джипа рядом с водительским. Фриц сел за руль, готовый в любую секунду тронуть машину с места. О чём-то коротко переговорив, девушки неспешно побрели вдоль улицы. – Очень медленно вперёд, – приказал Адам. Думкопф кивнул, плавно тронув джип с места. Но произошло непредвиденное. Внезапно к девушкам подкатил чёрный «Ситроен», из которого высунулась толстая небритая рожа. Остальное случилось так быстро, что даже идущие мимо вечерние прохожие, вряд ли успели что-то заметить. Пристроившийся сзади «Ситроена» микроавтобус остановился рядом с несколько растерявшимися девушками. Оттуда выскочило четверо парней в масках и бросились к Элизабет и Труди. Секунда, и девушкам на головы были наброшены черные мешки, а затем их запихнули вовнутрь микроавтобуса. Мягко стала на место сдвигающаяся дверца. – Нет, ты видел!? – заорал Крюгер. – Да-да, герр Адам, – немного заикаясь, ответил Фриц, – похоже, их похитили. – За ними, – Адама била нервная дрожь, – и смотри, не потеряй их. Оказывается, серьёзные проблемы в Мехико были не только у него. Ай да Крюгер, ай да молодец! Как он здорово придумал следить за этой МакДугал… Ехали за микроавтобусом где-то около двух часов, пока не оказались в полупустынной местности милях в тридцати от столицы. «Ситроен» и микроавтобус с похищенными девушками остановились у живой изгороди из кактусов. Автоматически открылись высокие железные ворота, и машины торжественно проехали на территорию большого аккуратного ранчо. Вдоль ворот не спеша прогуливался охранник в зелёной камуфлированной форме с ротвейлером на поводке. – Серьёзное жилище, – Фриц кивнул в сторону белоснежного двухэтажного особняка с колоннами. – Припаркуйся где-нибудь, чтоб нас не засекли, – приказал Крюгер, и выглядел он в этот момент мрачнее тучи. Адам принимал решение. Если они сейчас просто возьмут и уедут, он никогда себе этого не простит. – Фриц? – Да, герр Адам. – Мне кажется или вон там слева забор намного меньше, чем у ворот? – Нет, вам не кажется. Он, действительно невысок. Пожалуй, даже я смогу через него перелезть. Вот только эти чертовы колючки! – Не ной! Что-нибудь придумаем… Проведение операции по освобождению заложниц требовало рекогносцировки местности. Они проехали чуть дальше, и наткнулись на небольшой городишко Сан-Мартин-де-лас-Пирамидас. – Что за странное название? – удивился здоровяк. – Ничего странного, – пожал плечами его босс и ткнул рукой куда-то в сторону. – Вон там, видишь? Думкопф взглянул. Какие-то странные темные холмы посреди сельвы. Мамоньки! Никак, пирамиды! Фриц протер глаза. Глюки у него, что ли? Так вроде бы не пил. Наверное, с голодухи. – А мы, собственно, где? В Египте? – Тупица! Это Теотиуакан! Древний тольтекско-ацтекский город. Гляди-ка, куда мы забрались. Хорошо бы при случае взглянуть. Говорят, любопытное место. Остановились в местной гостинице, которая была чуть получше клоповника. Гордо именуясь при этом «Последний приют Монтесумы». Адам, разбалованный в последнее время комфортом, прямо умирал от бытовой неустроенности. Если бы не их чертова освободительная миссия! Которую они, кстати, совершенно добровольно сами взвалили себе на плечи. Да, нелегко быть суперменом… Перед тем, как лезть в пасть к дьяволу, нужно было хорошенько осмотреться. Поэтому в первый вечер и полночи они провели «разведоперацию». Ранчо неплохо охранялось. Однако в любой, даже самой тщательной обороне есть уязвимые места. Обнаружились такие и здесь. В одном месте кактусовая изгородь переходила в металлическую. И, вроде бы, не была подключена к напряжению. Можно было попробовать. А вообще, на этом ранчо творилось что-то подозрительное. Посреди ночи кто-то, ни с того ни с сего, решил устроить фейерверк. – Вот олухи! – давался диву Фриц. – Чего это им не спится? – А, может, это они дополнительно освещают территорию? – предположил Адам. – Хотя нет, не похоже. Как-то уж очень нервно они себя ведут. Как будто это некто посторонний затеял здесь иллюминацию. Хорошо! Сейчас отсыпаться, а завтра ночью вернемся… Крюгер выбрался из машины. Растущие рядом с забором кусты вполне могли скрыть их от любопытных глаз. – Герр Адам, а как же собаки? – возмутился Думкопф, здорово струсив. – Не беда, – презрительно хмыкнул бравый охотник за артефактами, – поищи в машине какое-нибудь оружие. Оружие не оружие, но длинная палка с петлёй на конце для отлова бешеных собак пришлась весьма кстати. – Как удачно я взял напрокат именно эту машину! – радостно сообщил толстяк, чуть не огрев босса по голове длинным шестом. – Осторожней, чёрт тебя побери! – гневно огрызнулся Крюгер. – Разделяемся. Ты подойдёшь к забору слева, я справа. Вон те кусты видишь? – Ага. – Там и встретимся. Сказано – сделано. – Герр Адам, подсадите а? – Да ты что, совсем сдурел. Такую тушу… да я надорвусь. – Ну ладно, можно и по-другому… Поплевав на руки, Думкопф на глазах у ошарашенного босса с лёгкостью разогнул стальные прутья забора. – Ну, ты Фриц… – только и нашёлся, что сказать восхищённый Адам. «Туристы» беспрепятственно достигли роскошного двухэтажного дома с колоннами. Все окна второго этажа сияли ярким светом. – Обойдём вокруг, – прошептал на ухо Думкопфу Крюгер. – Поищем чёрный ход. Чёрный ход и впрямь оказался чёрным в полном смысле этого слова. Темнота на первом этаже дома была, словно дёготь, и Адам в сотый раз пожалел, что оставил фонарик в кармане порванного кожаного пиджака. – Смотрите, герр Адам, свет, – хрипло прошептал Фриц. – Где? – Да вон. Похоже, из-под двери. – Какой-то уж он слабый… – Может, посмотрим, что там? Крюгер колебался от силы минуту. – Хорошо, попробуем туда заглянуть, только ты идёшь первый. – А почему я первый? – возмутился Думкопф. – Потому что ты толстый, – резонно ответил Адам, – и если вдруг в нас начнут стрелять, то я спрячусь за твоей широкой спиной. – Вы шутите, герр Адам? Вместо ответа Крюгер наподдал помощнику под зад ногой и толстяк, не удержав равновесия, плечом выломал хлипкую дверь, из-под которой струился тусклый свет. Прошло ещё пару минут, прежде чем Фриц вернулся из освещённой несколькими свечами комнаты. – Ну что там? – с нетерпением спросил Адам. – Лежат, – испуганно прошептал Думкопф, – в нижнем белье, связанные и тихо стонут. – Две? – Две. – А на чём они лежат? – задал довольно дурацкий вопрос Крюгер. Толстяк моргнул. – Да вроде на матрасах. Что будем делать, герр Адам? – Выносить, – чётко ответил бравый охотник за артефактами. – Выносить к чёртовой матери, а там разберёмся. – А вы какую понесёте, маленькую или высокую? – То есть? – удивился Крюгер. – Я спросил, какую из девушек вы понесёте? – повторил Фриц. – Никакую, – гневно отрезал Адам. – Я за что тебе жалованье плачу? Я пойду первым с рогатиной, а ты за мной. Если появятся собаки, побежим обратно в дом. С этими словами Крюгер отобрал у толстяка длинную палку с петлёй на конце и на всякий случай потыкал ею в темноту, проверив, не сидит ли там в засаде сторожевой ротвейлер, поскольку псин этой породы Адам на дух не переносил. Ротвейлеры были единственным, что действительно могло напугать практически бесстрашного археолога. Тяжело вздохнув, Думкопф снова исчез в полутёмной комнате, появившись из неё уже с двумя стонущими ношами на плечах. – Ну, ты прямо Геракл, – пошутил Крюгер, помогая толстяку идти сквозь тёмный коридор к выходу из загадочного особняка. Большую часть двора они миновали без особых проблем, когда вдруг небо над ранчо вновь заполыхало осветительными ракетами. От неожиданности Фриц споткнулся и выронил связанных девушек прямо в траву. Девушки одновременно ойкнули: – Карамба! – Санта Мадонна! Адам с Думкопфом переглянулись. – Вы кто такие? – по-английски спросил Крюгер, во все глаза рассматривая развалившихся на траве незнакомок. С первого взгляда было ясно, что это не Бетси МакДугал со своей молодой подругой. Яркие сполохи фейерверка помогли развеять последние сомнения. – Ты кого это оттуда вынес? – забыв об осторожности, злобно заорал Адам. Фриц испуганно отшатнулся от гневно размахивающего кулаками босса. Стонущие на траве девицы были облачены в кожаные, украшенные заклёпками садомазохистские бандажи. В зубах каждой из них был зажат резиновый шарик на цепи, а на руках надеты мощные наручники. Смачное немецкое матерное ругательство хлёстко слетело с губ Крюгера. Со стороны сияющего огнями особняка уже был слышен грозный лай собак и возбуждённые крики охраны. Ещё пару минут и собаки будут у забора. – Живее! – Адам подтолкнул помощника к эллипсообразной дырке между прутьями, – поговорю с тобой, когда вернёмся в гостиницу. На лбу толстяка выступили блестящие капельки пота. – А как же они? – Фриц в отчаянии указал на аппетитных девиц. Крюгера передёрнуло, но на грязную ругань у него уже не было ни сил, ни времени. Лай собак приближался. – Прилетим в Германию, и я лично найму тебе таких же за свой счёт. Во всяком случае, там тебя за подобное развлечение в тюрьму не посадят. Через несколько минут они уже мчались на джипе в сторону Сан-Мартин-де-лас-Пирамидас. Глава восьмая Секреты сеньора Васкеса – Ну, сеньориты, ну умоляю вас, ради всего святого! Скажите, что вы больше не сердитесь на моих идиотов! Толстенький коротышка, скорчив преуморительную жалостливую мину, с кряхтеньем пал на колени. Прижал правую руку к сердцу и склонил голову в почтительном поклоне. Девушки фыркнули. Положительно, на сеньора Васкеса невозможно было долго дуться… Нет, сначала они были не просто возмущены. Они были буквально взбешены, когда их неведомо кто схватили посреди улицы, накинув вонючие мешки на головы, наглейшим образом засунули в салон автомобиля, привезли неведомо куда, за бог весть сколько миль от Мехико. И после всех этих передряг плюгавый мужичонка-толстячок, пяти с половиной футов роста, с набриолиненными черными длинными волосами, собранными сзади в хвост, сходу вам заявляет: «Добро пожаловать ко мне в гости, милые дамы!». Кто так приглашает в гости?! Возмущению Бетси и Труди не было предела. – Эти кретины как всегда перестарались! – рычал коротышка, потрясая большими волосатыми кулаками перед постными рожами трех здоровяков, уныло переминающихся с ноги на ногу. – Вам что, мать вашу, было приказано? Встретить, пригласить, доставить! А вы, безмозглые койоты, что вы сделали. Мало того, что привезли не одну, а двух девушек, так еще и умудрились им чуть ли не синяков наставить! – Так что, шеф, – понуро поинтересовался один из парней, – другую девку того, назад, в город отправить? – Эй, ты, полегче! – обиделась баронесса фон Айзенштайн. – Я вам отправлю! – брюзжал слюной недомерок. – Сейчас живо мозги вправлять буду! Пошли вон, видеть вас не желаю, мать вашу так! Извините, сеньориты! С ними иначе невозможно. Они понимают только простой, нелитературный язык. Дети сельвы! «Детишки» поспешно ретировались, сопровождаемые грозным взглядом кругляша. – Кстати! – вдруг спохватился он. – Я такой рассеянный. Даже не представился. Мигель Васкес, хозяин здешний. Толстячок учтиво шаркнул ножкой… Итак, сеньор Васкес предложил гостьям из далекой Европы на некоторое время разделить с ним кров и пищу. – Не пожалеете! – воодушевленно соблазнял их он. – Посмотрите, какой пейзаж! – Васкес ткнул пальцем в окно, за которым из-за вечерних сумерек не было видно ни зги. – Какие виды! А воздух! Божественный нектар! Матерь Божья, нигде в Мексике вы больше не встретите такого воздуха! Клянусь сединами моей матери! – Собственно, а где мы находимся? – сухо поинтересовалась Бетси. – Я так поняла, что не в вашем доме в Зона Роса? – Ну да! – удивился Васкес так, как будто бы речь шла о чем-то само собой разумеющемся. – Вы на моем загородном ранчо неподалеку от Теотиуакана. – Ничего себе! – присвистнула Труди. – Это ж сколько миль от Мехико будет? – Около тридцати! – услужливо подсказал хозяин. – Только скажите, мигом организуем экскурсию. Матерь Божья, побывать в Мексике и не посмотреть Теотиуакан! Это варварство, милые дамы, сущее варварство! – Сеньор Васкес! – невежливо прервала его словоизвержение Элизабет. – У вас ко мне есть какое-то дело? Коротышка заткнулся и оценивающе посмотрел на англичанку. Весь его дурашливый имидж куда-то мигом испарился. – Давайте присядем! – в голосе тоже появились металлические нотки. Те самые, которые уже слышала Бетси, когда впервые разговаривала с Васкесом по телефону. Он подвел девушек к столику с прохладительными напитками и учтиво помог расположиться в мягких больших креслах. Налил в два бокала свежеотжатого апельсинового сока – для дам, а себе плеснул в рюмку на два пальца текилы. – Видите ли, мисс МакДугал, – начал хозяин, промочив горло. – Я нахожусь в весьма затруднительном положении. Пару лет назад мой имиджмейкер посоветовал мне заняться коллекционированием ацтекских древностей. Таким образом, я получал реноме человека неравнодушного к отечественной истории. Это очень ценится у нас здесь. Репутация и все такое. Тем более что на следующих выборах я собираюсь выдвинуть свою кандидатуру в Национальный конгресс. Сам-то я в этих древностях ничегошеньки не смыслю. Пользуюсь услугами консультантов. Сделал паузу, во время которой снова освежил свою рюмку. Труди только облизнулась. Она так до сих пор и не попробовала знаменитый местный напиток из кактуса агавы. Ох, уж эти занудливые взрослые. На все-то у них запреты. – На прошлой неделе со мной связался некий сеньор Диего да Сильва, услугами которого я пару раз пользовался при покупке артефактов, и предложил приобрести одну, как он сказал «презанимательнейшую вещь». Настоящий раритет, принадлежавший, якобы самому Монтесуме II. Вы даже не представляете себе, какой авторитет у нас в стране имеет этот исторический персонаж! Знаменитость, не хуже самого Президента! Цена была названа солидная. Конечно, не для меня. И все же рисковать шестизначной суммой денег в североамериканских долларах я не мог. Предложил сначала предъявить мне вещь и провести ее предварительную экспертизу и оценку. Поразительно, но да Сильва быстро согласился. Он вообще при встрече показался мне каким-то не таким. Странным, запуганным, что ли. Словно за ним гналась стая голодных койотов. – Итак, он передал вам артефакт? – уточнила Бетси. Васкес кивнул. – И что? – Буквально на следующий день я узнал, что ночью его… Ну, как это сказать… Разделали как быка на бойне. Да вы и сами ведь знаете. Брюнетка скривилась. Перед ее глазами всплыли те ужасные фотографии из кабинета лейтенанта Ордоньеса. – Вам нехорошо? – заботливо посмотрел ей в глаза хозяин. Регентруда неопределенно помахала в воздухе пальцами. Ее рот судорожно раскрывался как у рыбы, выброшенной приливом на берег. – Вот, выпейте, – Мигель налил в чистую рюмку немного жидкости из прямоугольной бутылки-графина. Кузина не успела вмешаться, как юная немочка глотнула золотистой тягучей влаги. У нее моментально выступили слезы на глазах. Вот это да! Ничего себе, напиточек! Большей гадости она в жизни еще ни разу не пробовала. Разве что давно, еще в детстве. Покойная мама иногда поила Регентруду, когда та простужалась, настойкой из листьев алоэ. Вот уж мука сущая была. Текила напомнила ту, мамину настойку от кашля. – Можете себе представить мое состояние, когда я услышал от вас имя да Сильвы! – говорил Васкес, моментально забыв о впечатлительной брюнетке. – Я многое повидал в этой жизни, мисс МакДугал. Вы же прекрасно знаете, что такие состояния, как у меня, не делаются чистенькими руками. Но такое… И знаете, мне стало казаться, что и вокруг меня сгущается какая-то неприятная атмосфера. Что-то такое носится в воздухе, чему я не могу дать рационального объяснения. Но нутром, носом чую опасность. Потому и сбежал сюда, на ранчо, подальше от Мехико. И вас приказал привезти сюда же… – Какова моя миссия? Охранять вас от ночных кошмаров? Боюсь, что мало подхожу для этой роли. Я археолог, а не священник или психотерапевт. Васкес возмущенно погрозил ей пальцем. – Не язвите. Поработаете по специальности. Хочу, чтобы вы как следует изучили ЭТУ вещь. Определите хоть приблизительно, что бы это могло быть. Заодно побудете под моим присмотром. Элизабет попыталась было что-то возразить, но коротышка небрежно отмахнулся. – Полагаю, что охрана вам тоже не помешает, так как и вы каким-то образом оказались замешанной в это странное дело. К тому же здесь у меня хранятся и другие предметы из моей коллекции. Мне говорили знающие люди, что там есть кое-что стоящее. Вас, как специалиста, должно заинтересовать. Мое обещание насчет поездки в Теотиуакан тоже в силе. Так как, согласны? – А как же наши вещи? Мы ведь сняли номер всего на неделю. – Об этом можете не беспокоиться. Ваш багаж уже сегодня доставят на ранчо. – Вы просто не оставляете нам выбора. – Эй-эй, постойте!! – возмущенно завопило забытое всеми чадо. – А мне что прикажете делать в этой глуши? С тоски помирать?! Кузина будет рыться в ваших вонючих артефактах, а я? – Вы тоже можете заняться тем, что вам по вкусу, – страшно удивился тому, что кто-то не вписывается в его стройные планы, сеньор Васкес. – Здесь есть Интернет, прекрасная коллекция видеофильмов. А хотите, я устрою для вас дискотеку? Или бал-маскарад? Посмотрите, сколько у меня красивых парней! – У меня уже есть парень! – выпалила Регентруда. – В Мехико! Между прочим, он лейтенант полиции. И обязательно будет меня искать. Я уверена, что когда он обо всем узнает, то вам не поздоровится! – Деточка! – ласково, но с заметным металлом в голосе процедил коротышка. – У меня генералы вот где сидят! Васкес потряс в воздухе крепко сжатым волосатым кулаком, и девушкам почему-то подумалось, что его слова – не просто пустое бахвальство. Гостеприимный хозяин выделил своим «гостьям» по отдельной спальне. Благо, гостевых комнат в этом старом доме было с избытком. Дом, как утверждал сеньор Мигель, был построен более четырех веков назад, еще самым первым Васкесом, одним из солдат Эрнандо Кортеса. Почему-то предок невзлюбил Мехико и не хотел там жить. Была какая-то семейная легенда, связанная с этой его фобией, но она затерялась в веках. Известно было лишь то, что родоначальник мексиканских Васкесов терпеть не мог Чапультепек. Но почему, Бог да Святая Дева знают. Двухэтажное каменное (а не кирпичное) сооружение, отчасти напоминающее средневековую крепость, неоднократно перестраивалось. Но несколько покоев, в том числе и та спальня, которая была отведена Элизабет, сохранилось еще с конца XVI века. Например, вот это большое металлическое зеркало, явно ацтекской работы. Единственный предмет, оставшийся от предка-основателя. Само по себе целое состояние. Сколько раз сеньору Мигелю предлагали за него хорошие деньги, однако и в самые тяжелые времена он не захотел расстаться с семейной реликвией. Кстати, ее ни разу не снимали со стены, даже когда дом подвергался реконструкциям и перестройкам. Такова была воля Васкеса номер один. Бетси потрогала зеркало руками. Деревянная рама, гораздо более новая, чем само зеркало, прямо таки вросла в стену. Девушке вдруг показалось, что по серебряной поверхности прошла рябь. Это, наверное, от усталости. Пора отдохнуть. День выдался невероятно суматошным. Среди ночи мисс МакДугал была разбужена каким-то невнятным шумом, доносившимся снаружи. Она подошла к окну и выглянула. Ущербная луна слабо освещала пространство перед домом, но это не мешало девушке разглядеть группку мужчин, столпившихся на пороге. Чем это они занимаются? А! Пускают ракеты. Странно. Разноцветные шары носились туда-сюда, при этом не поднимаясь ввысь, чтобы затем рассыпаться на мельчайшие искры, а находясь на определенном расстоянии от земли. Что-то около двух-трех ярдов. Как это им удается? Или это тоже из области секретов сеньора Васкеса? «В любом случае, – рассердилась Бетси, – нашли время для забав!» В этом духе она и высказалась утром, когда встретилась с хозяином за завтраком. Труди широко распахнула свои серые глазищи. Как это она ничего не слышала? Спала, словно убитая. И даже ничего не приснилось на новом месте. Конечно, брюнетка слукавила. Всю ночь ей виделся прекрасный лейтенант Ордоньес, спасавший Регентруду из волосатых лап мерзкого карлика Васкеса. Понятно, что рассказывать о таком не стоило. Во-первых, из этических соображений. Все-таки она пользуется гостеприимством этого самого коротышки. Ест его хлеб. А во-вторых, ее сновидения не ограничились одними драками. В конце концов, спасенная баронесса должным образом вознаградила усилия своего храброго рыцаря. Во сне это было просто восхитительно! Мигель Васкес выглядел хмурым и не выспавшимся. Он что-то пробурчал в ответ на претензии, высказанные Элизабет, в том духе, что его «чикос» – парни не виноваты в ночной суматохе. Тем не менее, он извиняется за причиненные неудобства. После завтрака собирается наведаться в столицу, но к вечеру непременно вернется. Их вещи уже доставлены, но горничные не знали, где чьи, поэтому чемоданы пока оставлены в прихожей, чтоб дамы разобрались сами. С утра Хоакин покажет им ранчо. Затем мисс МакДугал может поработать с артефактом. Все необходимое оборудование к ее услугам. Фрейлейн фон Айзенштайн в это время, если ей будет угодно, посмотрит на лошадей. И даже прокатится верхом, опять-таки, если захочет. Хоакин в ее полном распоряжении. После обеда, ближе к вечеру девушек свозят в Теотиуакан. И жара к этому времени спадет. И под вечер на пирамидах устраивают театрализованное представление. – И вообще, – сделал широкий жест сеньор Мигель, – будьте здесь как дома. Супругой я пока не обзавелся, молод еще, хе-хе. Так что чувствуйте себя хозяйками. Своим чикос и прислуге я уже дал соответствующие распоряжения. – Э, да не строит ли он в отношении тебя особых планов? – ехидно поинтересовалась у Бетси Регентруда. Естественно, по-немецки. Элизабет хмыкнула. Бог их знает, этих горячих латиноамериканских мачо. От горшка два вершка, а туда же. – Что? – переспросил настороженно Васкес. – Нет, ничего! – поспешила успокоить коротышку Труди. – А кто такой этот ваш Хоакин? Сеньор Мигель лукаво прищурился и хлопнул в ладоши. В столовую вошел молодой, высокий парень и брюнетка почувствовала, как меркнет в ее памяти светлый образ лейтенанта Ордоньеса. Это был ОН. Мужчина ее мечты! Темноволосый, с волевым лицом и потрясающей фигурой. С таких рисуют обложки женских романов, где полуобнаженные, мускулистые юные атлеты обнимают глупых длинноволосых красавиц. Немочка глупо заулыбалась парню. Тот ответил открытой ясной улыбкой. Труди покраснела и склонилась над своей тарелкой. – Это Хоакин, мой сын, – похлопал парня по плечу сеньор Васкес. – Прошу любить и жаловать. – Как, сын? – взвилась баронесса фон Айзенштайн. – Ведь вы же только что утверждали, что не женаты? – Ну да! – покладисто согласился Мигель. – Но разве для того, чтобы иметь взрослого сына, мужчине обязательно нужно быть женатым? – Буэно, Хоакин, грасиас! Хорошо, Хоакин, спасибо! – отпустил он парня, сказав ему, что через полчаса дамы перейдут под его покровительство. – Только ради Святой Мадонны! – попросил Васкес девушек, когда юноша вышел. – Не упоминайте при нем о матери. Это для него больная тема. Она погибла, когда парень был еще совсем крошкой. Охотилась со мной на ягуара. Мы не успели пожениться… Он скорбно потупился, но Бетси отчего-то показалось, что это очередное шутовство. – А вы, правда, его отец? – спросила она в упор. – Святая Дева! – с наигранным ужасом воскликнул коротышка. – Вы меня прямо насквозь видите! У вас в роду, часом, не было ясновидящих? Конечно, я пошутил! У нас католическая страна, сеньориты. Добрачные связи не приветствуются. Да Хоакин меня просто прирезал бы, если бы все было так, как я вам описал. Такой сюжет хорош только для телесериалов или дамских романов. – То-то я и смотрю, что он на вас совершенно не похож! – невежливо брякнула Регентруда, но Васкес молча проглотил оскорбление. Видно было, что ему не до пустых перебранок с взбалмошными и дурно воспитанными девицами. Бетси совершенно не собиралась на прогулку с Хоакином. Ранчо она осмотрит как-нибудь в другой раз. Сейчас ее больше занимало золотое сердце Уицилопочтли. Пускай кузина охмуряет своего очередного красавца. Ей полезны тренировки. Хотя Элизабет и было немного обидно за Ордоньеса. Слишком уж быстро Регентруда забыла свою «роковую страсть». Тем не менее, англичанка вышла на крыльцо. Вдохнуть свежего воздуха и заодно посмотреть, как сеньор Васкес будет уезжать в столицу. Захотелось увидеть его машину. Марка и внешний вид автомобиля может многое поведать о хозяине. А мексиканец её положительно заинтересовал. Неординарная личность. И так меняется, словно хамелеон. Не поймешь, как себя с ним вести. То он шутит, а то превращается в стальную болванку. Почему-то ей казалось, что такой тип, как Васкес, обязательно должен ездить на многометровом лимузине, таким образом компенсируя свои миниатюрные габариты. Однако Мигель и тут преподнес ей сюрприз. Ему подали красный спортивный «ягуар», за руль которого уселся лично сам хозяин ранчо. Васкес сделал девушке прощальный салют, и машина с ревом умчалась. За нею устремились несколько открытых джипов, в которых сидели верные «чикос». – Ой! – пропищала вышедшая из дома Труди. – Кто это тут рис рассыпал? Элизабет посмотрела себе под ноги. И правда, все крыльцо было усеяно рисовыми зернами. Как это она раньше не заметила? Странно. Что-то смутно забрезжило у нее в голове. Вроде бы, она уже слышала об этом. Очередной секрет сеньора Васкеса? На крыльцо пружинисто взбежал Хоакин и выжидающе уставился на девушек. По его восхищенному взгляду было видно, кому он отдает предпочтение. Но Элизабет предпочла не заметить откровенного мужского внимания, проявляемого к ее особе. – Ладно, ребята, отдыхайте! – сказала она им. – Мне нужно заняться делом. И ушла в дом, провожаемая благодарным сопением кузины. Итак, золотое сердце, отлитое Монтесумой для Уицилопочтли, – это отнюдь не красивая легенда. Вот оно, лежит перед нею, тускло поблескивая желтым отливом в лучах специальной осветительной лампы. Таинственно мерцают алые капли рубинов. Бетси не могла оторвать завороженного взгляда от произведения искусства ацтекских ювелиров. Оно вновь и вновь манило к себе. Хотелось дотронуться до него, ощутить холодную пульсацию неживого металла. И одновременно было страшно прикоснуться к артефакту. А вдруг сердце совсем не холодное, а по живому горячее? Вдруг ее руки запачкаются в этой рубиново темной крови? Наваждение? Возможно. Ведь не секрет, и она это хорошо знала из собственного опыта, что подобные вещи обладают мощнейшей аурой. Они как бы впитывают в себя частицы энергетического поля тех людей, которые соприкасаются с артефактом. Настроила приборы. В распоряжении сеньора Васкеса оказалось наиновейшее оборудование. Прямо как то, которым в свое время снабдил ее Айвен Джункоффски перед поездкой на черноморский Змеиный остров. Не из одного ли источника брали? Мощный сканер вывел на монитор объемную графическую развертку артефакта. Включился тестер, проводящий спектральный и химический анализ. В левой половине экрана появилась полоса прокрутки, по которой побежали ровные ряды букв и цифр. Откуда Васкес узнал, что она владеет подобной техникой? Хотя, конечно, благодаря этой новейшей программе он и сам вполне мог бы справиться с экспертизой. Положил вещь в камеру сканера, запустил умную машину и жди, пока она сама все за тебя сделает. Разумеется, это было преувеличением. Программа «Клио-5» требовала особых навыков и знаний, специальной подготовки. Расшифровать компьютерную абракадабру может только профессионал высшей категории. Таких по всей планете раз-два, и обчелся. Бетси сама полгода осваивала хитроумный программный продукт. А вдруг Васкесу чисто по-человечески захотелось поделиться с кем-нибудь радостью по поводу находки? Знает ведь, что Элизабет МакДугал не станет болтать. Профессия обязывает. Все-таки она не кто-нибудь, а «черный археолог». Эти люди не из тех, что кричат во весь голос о своих подвигах. Они привыкли иметь дело с конфиденциальной информацией. Ну, Умница, что ты нам выдала? Мисс МакДугал впилась взглядом в резюме, выданное чудо-машиной. Да, все правильно. Так и должно быть. Конец XV – начало XVI века. Погрешность, которая допускалась данной программой, составляла что-то около десяти-пятнадцати лет. Сомнений практически не оставалось. Перед ней был подлинник. Конечно, надо будет еще раз все проверить, но в общем результат был ясен. Элизабет выключила аппаратуру и задумалась. Она должна была сделать еще кое-что. Поступок, прямо сказать, некрасивый, но ведь у нее есть определенные обязательства. Ну и что с того, что сеньор Васкес ей доверился? Никакими договоренностями он ее не связывал. Так, попросил об одолжении, даже не спросив впопыхах, откуда, собственно, Элизабет узнала о золотом сердце. О, у нее была заготовлена достаточно убедительная версия, что к ней, дескать, обратился за консультацией сам покойный да Сильва. В разговоре обмолвившийся, что его клиентом является Мигель Васкес. Можно было сослаться и на лейтенанта Ордоньеса. Не станет же коротышка связываться с полицией. Мисс МакДугал взяла в руки свой мобильник и набрала номер. – Си? – осторожно откликнулись на том конце почему-то по-испански. Бетси готова была поклясться, что ей знаком этот молодой звонкий голос, но точно разобрать она не смогла. – Мистера Саймона Джентри можно? В трубке испуганно охнули, и сразу же зазвучал надтреснутый, замогильный голос ее заказчика. – Мисс МакДугал? – надо же, узнал (или просто по номеру вычислил?). – Вы его нашли? – Да. – Где оно? – Буквально у меня в руках. – Прекрасно! Мои люди свяжутся с вами. «Хм, – вслушивалась Элизабет в гудки отбоя. – Даже не поинтересовался, где я и насколько проблематично завладеть артефактом». Или он где-то поблизости, и следит за каждым ее шагом? То-то ей показалось, что абонент находится не далеко за океаном, а чуть ли не в соседней комнате. И что это за люди, которые должны с ней связаться? Ни о чем подобном не было и речи в их договоренности. Темнит мистер Джентри. Ведет какую-то непонятную игру. И это ей, Элизабет, весьма не нравится. Напрасно он с ней так. Ох, напрасно. Не на ту нарвался… – Бетси! – влетела к ней в комнату раскрасневшаяся брюнетка. – Давай, собирайся скорее. Уже едем в Теотиуакан! Ее взгляд прилип к лежащему на столе золотому сердцу. Девушка подскочила к нему и принялась рассматривать удивительный артефакт. Впрочем, недолго. Голова Регентруды сейчас явно была забита воспоминаниями о прогулке по ранчо и предвкушением новых впечатлений. – Как? – удивилась Элизабет. – Ведь вроде бы договаривались после обеда? – Хоакин сказал, что пообедаем прямо там! Ой, он такой замечательный! И так интересно рассказывает! – А как же твой лейтенант? – таки не преминула подколоть любвеобильную родственницу. Стальные глаза заледенели. – Не напоминай мне о нем! Предатель! Почему он еще не здесь? Почему до сих пор не отыскал нас? Значит, ему просто плевать на меня! – Может, он уже с ног сбился, разыскивая такую ценную пропажу. – Donnerwetter! Так пускай пошевеливается! А то мое бедное сердце буквально разрывается пополам! Меня нельзя надолго оставлять без присмотра! Я девушка молодая, красивая, свободная! Что ж я, виновата, что на меня мужчины, как бабочки на свет, слетаются?! «Это еще надо уточнить, кто и куда летит». – Знаешь? – голос немочки упал до таинственного шепота. – Хоакин мне сказал, что местные ранчерос поговаривают о появлении здесь «джумби». – Джумби? – переспросила. – Ага, не помнишь, что ли? Этот идиот Нуньес в полиции рассказывал бредни об оборотнях Сосунах. «Так вот почему был рассыпан рис на крыльце! – пронеслась внезапная догадка. – И, значит, эти огненные шары ночью – вовсе не осветительные ракеты?» Когда Бетси поинтересовалась у Хоакина, чем вызван перенос времени их экскурсии, юноша нехотя пояснил, что таково распоряжение сеньора Васкеса. Хозяин позвонил из столицы и велел, чтобы гостьи уже до наступления сумерек были дома. Еще один секрет. Уже который по счету. Проехав с полмили по первоклассной автостраде, ведущей через пустынную, холмистую местность, и миновав небольшой городишко Сан-Мартин-де-лас-Пирамидас, они оказались в археологической зоне Теотиуакан. Пирамиды увидели издалека. Объехали кругом огромный огороженный участок площадью около одиннадцати квадратных миль. Припарковали свой джип рядом с многочисленными автомобилями и туристическими автобусами. Здесь уже вовсю шла торговля «настоящими ацтекскими артефактами». Толпа лоточников, чуть ли не равная толпе туристов, атаковала любителей местной экзотики, предлагая достаточно искусные имитации подлинных вещей, выставленных в мексиканских музеях. По традиции, указанной Хоакином, сначала отправились к большей из двух сохранившихся на плато пирамид, пирамиде Солнца. Все четыре плоскости этой искусственной горы уложены камнями из вулканической пемзы. На вершину можно взобраться по лестнице, но сделать это без подготовки нелегко: подъем очень крут, а ступеньки высоки и, кажется, не предназначены для прогулок. Девушки явно переоценили свои силы. Даже Бетси, которой в свое время приходилось взбираться на великие египетские пирамиды на плато Гиза, уже после первой ступени вынуждена была остановиться. Перевести дух. А что говорить о Регентруде, впервые столкнувшейся с подобными сооружениями? Она пыхтела, как паровоз времен кайзера Вильгельма II. Пришлось Хоакину брать брюнетку на буксир. И, о чудо, ритм дыхания немочки тут же стабилизировался. Как будто ей только того и не хватало, что крепкого мужского плеча. С высоты двести футов весь древний Теотиуакан был виден как на ладони. К западу от пирамиды Солнца тянулась прямая улица шириной сто футов и длиной около полутора миль. Так называемый «Путь мертвых». Начинаясь у полутораста футовой пирамиды Луны, улица пересекала весь центр города и заканчивалась у длинной несуразной полуразрушенной постройки, именуемой Цитаделью. В глубине ее виднелись развалины еще одной небольшой пирамиды. Как пояснил Хоакин, некогда это был храм Кецалькоатля. По «Пути мертвых» прошлись до широкой площади перед пирамидой Луны. «Площадь Смерти». Двенадцать ступенчатых платформ окружали четыре акра земли, где посредине возвышалась еще одна, теперь почти полностью сравнявшаяся с поверхностью, платформа, служившая людям древности для пышных представлений и религиозных обрядов. На Элизабет пирамиды Теотиуакана произвели мрачное впечатление. В отличие от египетских, имеющих радостный, солнечно-желтый цвет, ацтекские постройки, сооруженные из базальта и вулканических туфов, были лиловато-серых тонов. Цвета смерти. И если по каирским плато Гиза или Саккара, Долине Царей в Луксоре мисс МакДугал могла бродить без устали практически сутками, то трех часов, проведенных в Теотиуакане, ей хватило с головой. Она чувствовала здесь мощный выброс отрицательной некробиотики. Такое с ней случалось и раньше. В принципе, каждое древнее сооружение сохраняет частицы ауры давно умерших людей. В зависимости от того, какой личностью был покойник, чьи останки хранятся в гробнице, некробиотика данного места бывает положительной или отрицательной. В публичных местах, например, храмах, или в скоплении гробниц (некрополях) определить направленность некробиотического потока намного сложнее. Тут уже все базируется скорее на ауре самого человека, попавшего под воздействие такого потока. Если ему комфортно, значит для него здесь положительная некробиотика. И наоборот. Например, Элизабет помнит, как ей вдруг стало дурно в гробнице фараона Сети II в Долине Царей. Ни с того, ни с сего сжалось сердце, стало нечем дышать. Пришлось ей в спешном порядке ретироваться из усыпальницы. И надо же, в соседних захоронениях Рамсеса III и Рамсеса VI с самочувствием все было в полном порядке. Чем это объяснить? Возможно, тем, что дух Сети II, умершего скоропостижно, так и не успокоился. Ведь его гробница так и осталась недостроенной. Так вот нечто сродни тем своим болезненным ощущениям Бетси почувствовала здесь, в Теотиуакане. Мгновенно пересохло горло, закружилась голова, свинцовой тяжестью налился затылок. Девушка посмотрела на своих спутников. Регентруде было хоть бы хны. Весело щебечет, повиснув на руке Хоакина. «Как птица кецаль на ветви ауэуете», – пришло в голову Элизабет сравнение. И отчего бы это ей вспомнилась зеленая хвостатая птичка? Бог весть. – Может быть, для первого раза достаточно? – тяжело дыша, спросила она у парочки. Труди попыталась было воспротивиться, но Хоакин, бросив на Бетси внимательный взгляд, кивнул и решительно направился к стоянке. За ними робко увязалась фигура в грубошерстном серапе и широкополом соломенном сомбреро. Когда молодые люди уже вышли за ограду, мексиканец приблизился и, тревожно оглядываясь по сторонам, предложил «прекрасным сеньоритам» совсем недорого подлинные предметы ацтеков, которые он якобы раскопал неподалеку, в старинной гробнице, еще не известной археологам. Он развернул узелок. Там оказались замечательные обсидиановые ножи, черепки посуды с орнаментом, наконечники стрел и пара нефритовых фигурок. Бетси опытным глазом сразу же определила, что все это типичный новодел, которым обыкновенно промышляют жители таких вот археологических центров. Она не стала мешать кузине, которая решила облегчить кошелек, разумеется, не свой, а Хоакина, на несколько песо. Сувениры и впрямь были сработаны профессионально. Будет хорошая память о посещении Теотиуакана. Сама мисс МакДугал тоже заинтересовалась одной из статуэток. Она взяла на ладонь маленького нефритового идольчика, имевшего национальные ацтекские черты лица. Пышная шевелюра божка была выкрашена в соломенно-желтый цвет, а лицо было дихромным: половина черная, а половина красная. – Цонкоцтли! – услужливо подсказал торговец. – Да, я догадалась, – ответила Элизабет и хотела было показать фигурку кузине, чтобы в очередной раз подколоть ее, но брюнетка была всецело поглощена своими новыми приобретениями. – Сколько? – Тридцать песо! – заломил цену мексиканец и испуганно уставился на белокожую девушку, ожидая, что та сейчас же двинет его в челюсть или, хотя бы, плюнет в лицо. Но полоумная «гринго» молча достала кошелек и протянула ему пять долларов – почти вдвое больше запрошенной им цены. Старик поспешно выхватил банкноту и быстренько ретировался. Фигурку Цонкоцтли мисс МакДугал почему-то оставила себе… Сеньор Васкес к вечеру так и не вернулся из столицы. Поужинав в компании все того же Хоакина, девушки разошлись по своим комнатам. Перед сном Бетси решила еще раз взглянуть на золотое сердце Уицилопочтли. Положила его на большое металлическое блюдо, стоявшее на комоде. Подвинула ближе старинный бронзовый шандал с тремя зажженными свечами. Свечи она любила с детства. Никакое электричество не может сравниться с этим неровным, колеблющимся сиянием, придающим всем вещам вокруг некий романтический налет. Посмотрела в зеркало, поправив чуть растрепавшуюся челку. Ее белокурые волосы отливали тем же тусклым золотым отливом, что и старинный артефакт на блюде. Элизабет вгляделась в произведение искусства. Но не в оригинал, а в зеркальное отражение. И чем больше девушка всматривалась в серебристую гладь, тем все явственнее ей казалось, что поверхность зеркала… «дышит» и даже… дымится. Дымящееся Зеркало. Кажется, это тоже из области ацтекской мифологии? Как же это звучит-то. Да, точно! – Тескатлипока! – громко воскликнула Элизабет. Серебристая поверхность пошла паром. Пару мгновений, и от зеркала осталась одна рама. Но что это? В стене, ранее скрываемая зеркалом, темнела неглубокая ниша. Девушка протянула руку. В тот момент, когда ладонь соприкоснулась с плоскостью стены, Бетси почувствовала, как кожу обожгло холодом. Рука нащупала что-то. Этим «что-то» оказался пергаментный манускрипт. Осторожно, чтобы не повредить находку, девушка развернула ее и впилась взглядом в неровные, нервные строчки, написанные явно мужской рукой. Староиспанский. Приблизительно, конец XVI века… Глава девятая Сердце кровавого бога …Так рассказывают. А правда ли это, ложь, кто знает? _30 июня 1520 года Монтесума II, который до последних дней своей жизни оставался пленником испанцев, умер, забитый камнями во время колоссального восстания в Теночтитлане. Правитель ацтеков был убит своими же соплеменниками. Человек с богатым военным прошлым, он принимал участие в девяти сражениях. При нём государство ацтеков достигло наивысшего могущества. Но после вторжения «светлолицых богов» Монтесума проявил себя совершенно безвольным монархом, пойдя на поводу у захватчиков._ _Освободительную борьбу с испанцами возглавил один из братьев Монтесумы Куитлауак._ _Кортес с остатками своих войск бежал из охваченной пламенем восстания столицы. Тем не менее, эта маленькая победа ацтеков ничего не значила. Их цивилизация была уже обречена. Вскоре произошло решающее сражение при Отумбе, когда небольшая горстка отчаянных испанцев разбила двухсоттысячную армию индейцев. Однако яростное сопротивление захватчикам продолжалось и после того._ _Брат Монтесумы Куитлауак правил всего-навсего четыре месяца, после чего умер от оспы. Его преемником стал двадцатипятилетний Куаутемок. Он ожесточённо защищал столицу своего государства и нанёс большой урон, получившему подкрепление Кортесу. Однако, в конце концов, Теночтитлан оказался разрушен, а сам Куаутемок захвачен испанцами в плен._ _В 1525 году последний правитель ацтекского народа был повешен. Для ацтеков это стало национальной трагедией, так как рухнула их последняя надежда на освобождение._ _Разрозненные группы соратников Куаутемока бежали, преследуемые небольшими карательными отрядами испанцев…_ Хуан осторожно оглянулся на низенький домик, в котором их отряд остановился на ночлег. Из-за приоткрытой двери слышался храп десятка мощных глоток. С вином они вчера явно переборщили. – Ладно, быстрей говори, чего тебе надо, – неприязненно бросил парень стоящему рядом с ним невысокому индейцу. – А то капитан проснётся и ещё застрелит тебя с пьяных глаз. – Моя знает важный секрет, – хитро усмехнулся индеец. – Моя хочет испанские монеты… «Ох уж эти тлашкаланцы, – подумал Хуан, доставая кошелёк. – Настоящие шакалы. Недаром Кортес заключал с ними союз против ацтеков, ох, недаром». – На, держи, – парень протянул алчному индейцу несколько испанских монет. – Однако я предупреждаю, если это будет какая-то очередная твоя глупость… С Каилли он познакомился месяц назад, когда гарнизон, в котором служил Хуан, праздновал день рождение Кортеса. Разговорчивый индеец из обслуги приглянулся ему, и парень, недолго думая, решил сделать его своим информатором. Правда, большая часть того, что нёс Каилли, было выдумкой, однако иногда попадались действительно стоящие сведения… – Ну что молчишь, говори, давай, – раздражёние Хуана росло с каждой минутой. Он снова оглянулся на маленький, содрогающийся от мощного пьяного храпа домик. Затем перевёл взгляд чуть правее. Второй часовой тоже спал, удобно обняв длинное ружьё. Спрятав монеты за щеку, индеец довольно осклабился. – Они идут к пещере Чапультепек, – зловеще прошептал он. – Они хотят там спрятаться. – Кто идёт? – не понял Хуан. – Ацтеки, – пояснил Каилли, страшно вращая при этом глазами, что должно было, по-видимому, символизировать страх. – Так, дальше, – тяжело вздохнул молодой человек. – С ними золотое сердце Уицилопочтли. – Да?!! Вот это уже было интересно, очень интересно. – Моя точно знает, – подтвердил индеец. – Они хотят оставить его в пещере навеки. – А оно большое? – Хуан уже прикидывал в уме, как бы поосторожней разбудить капитана. – Очень большое, – Каилли сделал неопределённое движение рукой. – Какое? – продолжал настаивать парень. – Вот такое, – индеец обхватил руками свою голову. – Вот тебе ещё три монеты, иди, – Хуан подтолкнул индейца к ближайшим кустам. – Нет, нет, – затряс головою Каилли, – это ещё не всё. – Ну что там ещё у тебя? – Страшное проклятие приносит это сердце, – ответил индеец, снова в ужасе вращая глазами. – Ладно, ладно, без тебя разберёмся, ступай. – Эй, Хуан, что там случилось? – раздался сиплый голос проснувшегося часового. – Да ничего, всё в порядке, – отозвался парень, лихорадочно соображая. Один или даже с напарником он это сердце, понятно, не отобьет. Свои реликвии ацтеки охраняли до последней капли крови. Рассказать всё капитану и отправиться вместе с отрядом? Но тогда добычу непременно придётся делить на пятнадцать человек. Жалованье солдатам в последнее время платили нерегулярно, и эта история с золотым сердцем была очень даже кстати. Что же делать? Хуан уже где-то слышал об этой пещере. Истории были странные и неправдоподобные. Например, как два подвыпивших испанских солдата однажды случайно оказались в её окрестностях, бесследно затем исчезнув. В другом варианте этой истории один из них всё же через несколько дней вернулся совершенно седым и на вопросы о том, что он там видел, угрюмо отмалчивался. Начальник гарнизона хотел было направить в пещеру небольшой отряд, чтобы положить конец мистическим слухам, но смысла в этом не было, так как местные жители сами как огня боялись этой пещеры, обходя её стороной. Понятно, что никто из остатков армии ацтеков прятаться там не мог… Ещё немного поколебавшись, Хуан не спеша зашёл в домик, сразу же наступив на чью-то руку. Солдат сквозь сон грязно выругался, однако так и не проснулся. Капитан сидел в самом дальнем углу. Его правая рука по-прежнему сжимала глиняную кружку, наполовину заполненную вином. – Педро, Педро, – Хуан осторожно тронул капитана за плечо. В подобной фамильярности не было ничего удивительного, так как они подружились ещё в те времена, когда Педро Аменобар был всего лишь рядовым солдатом в маленькой, но отчаянной армии Эрнандо Кортеса. – Что такое? – капитан приоткрыл глаза. – Выйдем на свежий воздух, – Хуан указал рукой на открытую дверь, где потерянно бродил окончательно проснувшийся часовой. – Да что стряслось? – недовольно пробасил идальго, с трудом вставая на затёкшие ноги. – Тише, сейчас объясню, – шепотом пообещал Хуан. Их было совсем немного, в основном женщины и дети. Они уходили. Единственная надежда была на пещеру. Именно туда по слухам собирался уйти тлатоани Монтесума, но в последний момент владыка пещеры почему-то отказал правителю в убежище. Им было страшно, но они шли, потому что за их спиной притаилась смерть. Светлолицые завоеватели не щадили никого, ни женщин ни детей. Они несли своего бога на кончиках изрыгающих огонь палок. Их было мало, но на их стороне была сила. Бог светлолицых оказался сильнее сотворивших вселенную Тескатлипоки и Кецалькоатля. Он оказался сильнее и могучего бога войны Уицилопочтли, чьё золотое сердце горстка отчаявшихся ацтеков несла сейчас в пещеру Чапультепек, дабы умилостивить её сурового повелителя. Им не на что было рассчитывать, но они надеялись. Их охватывал страх, но у них не было иного выхода. Шедшие впереди маленькой процессии воины дали знак остановиться. Чёрный зев пещеры был точно таким же, как и четыре года назад, когда правитель Монтесума посылал сюда своих слуг. Ничего не изменилось с того времени. Оскалившим жуткую пасть ягуаром, пещера безразлично взирала на загнанных, словно звери беженцев. Ей, пещере, было всё равно. Она стояла сотни лет до этого и будет ещё столько же стоять, когда уже не только прах, но и имена, пришедших к ней в надежде на убежище людей, будут стёрты могучей дланью времени. Первыми в пещеру вошли трое опытных воинов, возглавлявших процессию. Все их надежды рухнули со смертью Куаутемока, и сейчас они обязаны были выполнить свой последний долг перед маленькой частичкой их народа. Внутри пещеры было сухо и довольно светло. Казалось, призрачный свет сам по себе рождался в неподвижном воздухе каменного коридора. Ровные чёрные ступени вели вниз, но не успели воины преодолеть и половины пути, как перед ними возник высокий старец, сжимающий в руках длинную палку, украшенную бубенчиками. – Кто вы такие? – весьма недружелюбно осведомился он. – Зачем вы тревожите покой обитателей пещеры Чапультепек? – Мы привели с собой женщин и детей, – ответили воины. – Мы рассчитываем, что владыка древнего народа защитит их от светлолицых захватчиков. Мы принесли дар, отвергнутый им когда-то, золотое сердце Уицилопочтли. – Ваш бог уже давно потерял свою былую силу, – грустно произнёс старец. – Подождите здесь. Я передам ваши слова бессмертному владыке. И он поспешно скрылся в тёмном ответвлении каменного коридора. Воины принялись смиренно его ждать. Вернулся старец на удивление быстро. – Владыка согласился принять вас, – торжественно объявил страж пещеры. – Он считает себя виновным в том, что не смог помочь тлатоани, но судьба тогда оказалась сильнее, и даже наш бессмертный повелитель был не в силах её изменить. Поднявшись на поверхность, воины с радостью сообщили, что повелитель пещеры дал своё согласие укрыть их, и небольшая процессия, жалкие остатки некогда могучего народа, осторожно вошла в пещеру. – Воины вместе с даром Владыке пойдут за мной, – сообщил старец, поджидавший гостей в конце каменного коридора. – Все остальные пусть спускаются дальше и ничего здесь не боятся. Это теперь ваш новый дом. С этими словами страж пещеры неуловимым движением руки провёл по каменной стене, заканчивающегося тупиком, коридора. Стена вздрогнула, бесшумно уйдя вверх. За ней оказался другой коридор, где горели яркие факелы, освещая устланные ковром из мягких птичьих перьев ступени. Трёх воинов, несущих в корзине золотое сердце, старец ловко провёл через тёмные маленькие пещеры в большой грот, в центре которого с потолка свисал гигантский, расписанный удивительными письменами сталактит. Рядом со сталактитом на абсолютно круглом камне сидел длинноволосый молодой человек в чёрном облегающем одеянии. Воины поклонились, поставив корзину с даром у ног повелителя древнего народа. Молодой человек задумчиво посмотрел на корзину, будто что-то припоминая, а из темноты грота тем временем появилась огромная лысая собака. Медленно подойдя к корзине, она осторожно её обнюхала. – Всё в порядке, Цонкоцтли, это друзья, – тихо произнёс повелитель пещеры, и пёс покорно затрусил обратно во тьму. – Я дам вам убежище, – подойдя к корзине, Уэмак откинул в сторону плетёную крышку. Отсветы красных рубинов причудливо заиграли на его узком лице. – Но вам придётся заплатить за это серьёзную цену помимо золотого сердца. – Мы знали об этом, когда сюда шли, – ответили воины. – Ну что ж, – молодой человек осторожно провёл рукой по золотой выпуклой поверхности сердца, – раз вы добровольно готовы отказаться от дневного света… Да, совсем забыл, за вами устремилась погоня. Кое-кто решил завладеть вашим золотым сердцем… Воины тревожно переглянулись. – Но вам не следует беспокоиться по этому поводу, – бессмертный владыка хищно усмехнулся. – Это уже мои заботы… Где находится пещера Чапультепек, они могли лишь догадываться. Узнав о золотом сердце, капитан Педро Аменобар пинками разбудил солдат своего немногочисленного отряда, решив выступить немедленно, пока длится ночь. Совершенно непонятно, чем было продиктовано такое решение. Возможно, виною всему был крепкий напиток из агавы или, как его ещё называют «Белое вино», в изобилии изготовляемый индейцами. Узнав о цели их ночного похода, солдаты без разбора ломились сквозь густые заросли спящего леса, оглашая окрестности крепкими испанскими ругательствами. – Всех дел-то, – усмехался капитан, бодро шагая в авангарде отряда, – пару ружейных залпов, и золото наше. – А если они уже спустились в пещеру? – осторожно предположил Хуан. – Ну, значит, и мы туда спустимся, – ответил Аменобар. – Каилли сказал, что оно размером с человеческую голову? Хуан мрачно кивнул. Всё же он рассчитывал, что в поход за золотым сердцем они отправятся хотя бы на рассвете. А тут… Как бы они друг друга в темноте с пьяных глаз не перестреляли. Парень уже жалел о том, что сразу разбудил капитана. В таком деле излишняя поспешность могла лишь навредить. Вскоре отряд слегка трезвеющих на свежем воздухе испанцев, вышел к небольшому селению на краю леса. Капитан с солдатами вломились в первый попавшийся дом, потребовав у сонного хозяина, чтобы тот немедленно отвёл их к пещере Чапультепек. Индеец, к счастью, оказался из новообращённых христиан, и с радостью согласился сделать это, предупредив заранее, что заходить он туда не будет. – А это от тебя и не потребуется, – усмехнулся капитан, глаза у которого азартно блестели в предвкушении богатой добычи. От селения до пещеры было совсем недалеко… В свете полной луны перед испанскими солдатами открылось удивительное зрелище: покрытая, будто серебряной пудрой, листва густо растущих деревьев, чёрная, возвышающаяся над ними матовая скала и тёмный глубокий провал у её подножия, заполненный густым, готовым пролиться на землю мраком. Мраком, перед которым отступала сама ночь. Но пришедшие к пещере светлолицые люди не были робкого десятка, иначе им бы никогда не удалось покорить вольнолюбивый народ ацтеков. – Наверное, они уже спустились в пещеру, – тихо предположил Хуан. Один из солдат внимательно осмотрел примятую у входа в скалу траву. – Так и есть, – быстро подтвердил он, – они уже там. – Ну что ж, – капитан задумчиво погладил острую бородку, – проверьте ружья, двигаться будем как можно тише, никаких разговоров. Солдаты осторожно зашли в пещеру, в недрах которой царил странный полумрак, позволяющий однако хорошо рассмотреть ведущие вниз, вырубленные в скале ступени. Спуск в пещеру длился около получаса. Солдаты были крайне осторожны, до предела напрягая слух, но пока по пути им не встретилось ни одной живой души. Пещера вымерла, как будто в неё на протяжении нескольких сотен лет не ступала нога человека. Эхо шагов глухо отражались от стен каменного коридора. Узкий, прорубленный в скале проход, скоро закончился, резко повернув вправо, и испанцы оказались в гигантском холодном гроте, по дну которого бесшумно текла прозрачная река. Грот был невероятен. Сумрачный, непонятно откуда берущийся свет, освещал лишь узкую каменную тропинку, идущую вдоль подземной реки. Потолок терялся в беспросветной тьме. Стены едва угадывались, гротескными очертаниями нависая над прозрачной рекой. За любым выступом мог прятаться враг, и солдаты почувствовали себя здесь очень неуютно, словно они были на ладони у готовых напасть в любую секунду индейцев. – Да, здесь уже давно никто не ходил, – тихо произнёс солдат-следопыт, присев и проведя рукой по толстому слою пыли покрывающей тропинку. «Всё равно, что-то здесь не так», – с тревогой подумал Хуан, и ему очень сильно захотелось очутиться сейчас на поверхности, подальше от этих холодных камней и безжизненной мёртвой реки. Всё вокруг говорило о забвении, говорило о смерти. – Как бы нам здесь не заблудиться, – хрипло прошептал кто-то, и все вопросительно посмотрели на капитана. Но тот в ответ лишь презрительно усмехнулся. – Если кто-то хочет, то может повернуть назад. Это не карательная вылазка. Я никого не держу, но золота, естественно, вы не получите. Ответ был исчерпывающим и солдаты, сжимая в руках верные мушкеты, двинулись дальше. Река вдруг резко повернула вправо, исчезая в каменной арке. Испанцы остановились. Перед ними лежала громадная пропасть, через которую был перекинут казавшийся хлипким каменный мост. – Так-так, – Аменобар осторожно заглянул в пропасть. Дна пропасти видно не было, оно терялось всё в той же вязкой удивительной тьме, в которой исчезал далёкий потолок грота. Да и было ли там это дно? Почувствовав головокружение, капитан резко отпрянул от края пропасти. Ему отчётливо представилось, что если он туда вдруг упадёт, то будет лететь очень долго и смерть его окажется намного мучительней падения с громадной высоты. Аменобар оглянулся на солдат. Ему совсем не хотелось выглядеть в их глазах трусом. – Главное, – весело произнёс он, – когда будете переходить мост, не смотрите вниз. Сказав это, капитан спокойно ступил на узкий камень, бодро зашагав по нему над пропастью. Вот он уже достиг его середины, вот приблизился к противоположному краю, ещё десять шагов и бесстрашный идальго уже стоял на другой стороне. Солдаты переглянулись. Приглушённо выругавшись, Хуан последовал героическому примеру старого приятеля. Мост он преодолел без особых проблем, хотя мог поклясться, что чувствовал, как с виду прочный камень, слегка вибрировал под его ногами. Сколько же ему сотен, а может быть тысяч лет? – Молодец, – капитан бодро похлопал Хуана по плечу. – Думаю, мы непременно найдём здесь второй выход. Солдаты значительно приободрились, резво ступив на ненадёжный мост. – Не смотреть вниз, – негромко крикнул им Аменобар. Но тут пещера вздохнула. Вернее, не пещера, а сама пропасть, будто на её далёком дне заворочался неведомый великан. Солдаты на мосту испуганно замерли. – Не останавливаться! – уже во всю глотку заорал, почувствовавший неладное капитан. – Живо, вперёд! Со дна пропасти повеяло холодным ветром. Раздался приглушённый свист. Один из идущих по каменному мосту испанцев вскрикнул, схватившись за грудь, а затем, нелепо взмахнув руками, сорвался вниз. Всё произошло настолько быстро, что никто толком даже не успел испугаться. Неприятный свист повторился. Теперь он был словно помножен эхом, повторяясь с каждой секундой. Вверх прямо из тёмной бездны метнулись маленькие чёрные тени. – Дьявол, – стоящий у края пропасти капитан схватился за плечо. В плече торчал тонкий обсидиановый нож. – Дьявол, что это? Выдернув из руки окровавленное лезвие, Аменобар по-прежнему отказывался верить своим глазам. – Скорее! – закричал он оставшимся на мосту солдатам. – Скорее сюда! Ещё двое с диким воплем сорвались в плюющуюся смертью пропасть. До противоположной стороны добрались лишь шестеро. Их одежда местами была разорвана в клочья. Из тонких порезов сочилась кровь. Словно обезумевшие, бросились они прочь от ужасного места, понимая, что путь назад для них безвозвратно отрезан… А дальше был новый коридор, почти такой же, как и тот, по которому они сюда спустились, но стены его, расписанные странными рисунками, тускло светились в темноте то зеленым, то синим светом. Испуганные пришельцы не обратили на это особого внимания. Лишь когда на них набросились летучие мыши, к беглецам, наконец, вернулась способность трезво мыслить. Мыши путались в густых волосах, цеплялись за одежду, царапали маленькими коготками лицо. Кто-то из солдат не выдержал и выстрелил. Внезапная алая вспышка озарила испещрённые непонятными письменами стены. От мощного хлопка люди на несколько минут оглохли. Однако бесполезный, казалось, выстрел подействовал. Летучие мыши внезапно исчезли, будто это были призраки, а не летающие живые бестии. Вот они с писком несутся под сводом пещеры, с яростью обрушиваясь на пришельцев, секунда, и их нет. Хуан был уверен, что ему удалось сбросить с одежды двух кусающихся тварей и раздавить сапогом, но на полу коридора их безжизненных тушек обнаружить не удалось. Парень даже специально присел на корточки, дабы ощупать холодный камень и воочию в этом убедиться. – Всем успокоиться, – глухо прохрипел капитан, чьей густой шевелюре досталось особенно сильно, – им не запугать нас. Держитесь как можно ближе друг к другу. Стрелять только по моей команде. Твёрдый голос командира окончательно привёл солдат в чувство. Теперь было ясно, что о них знают, и что враги сделают всё возможное, дабы ни один из них не покинул это место, оставшись здесь навеки. Коридор, с расписанными светящимися узорами стенами, вывел испанцев в небольшую пещеру, посредине которой… Они замерли не в силах в это поверить. В центре пещеры на круглом чёрном камне покоилась цель их рискованного предприятия, стоившая жизни семерым из них – золотое сердце Уицилопочтли. – Может, это тоже мираж? – прошептал Хуан. – Как и летучие мыши? – Сейчас проверим, – капитан двинулся к центру пещеры. – Может быть, всё же не стоит? – осторожно добавил Хуан. Аменобар обернулся: в его глазах уже пылало пламя кровавых рубинов, украшавших золотые бока сердца. И там, на дне этих глубоких тёмных глаз, было что-то ещё. Хуан не сразу сумел ЭТО разглядеть. Это было безумие. Опустившись на колени, капитан медленно, как завороженный, прикоснулся к гигантскому сердцу, робко поглаживая вкрапленные в золото рубины. Мягкий жёлтый свет разлился по всей пещере, успокаивая расшатавшиеся нервы, обещая невиданные богатства. Сердце целиком было отлито из золота. Никто не задумывался сейчас о том, как покинуть проклятую пещеру-оборотня, ставшую ловушкой. Все мысли занимало лишь одно – они богаты. Удача, наконец, вознаградила их. Война была закончена. Для них. Сейчас. Закончена… Раз и навсегда. Хуан снова не сразу понял, что произошло. Реальность уже во второй раз ускользала от него, опережая реакцию, притупляя сознание. Стряхнув с себя странное оцепенение, он увидел, как капитан методично перерезает горло одному из солдат. Бедняга был ещё жив. В его широко раскрытых глазах застыл лишь один немой вопрос: «За что?». Остальные пятеро были уже мертвы. Очарованные сиянием золотого сердца, они и не заметили, как длинный клинок оборвал их короткие жизни. Хладнокровно прикончив жертву, Аменобар, не обращая внимания на застывшего в углу с круглыми от ужаса глазами Хуана, снова подошёл к золотому сердцу, обхватив его перепачканными кровью, дрожащими руками. Указательный палец Хуана лежал на спусковом крючке мушкета. Ему следовало стрелять, стрелять не медля, но он почему-то не мог этого сделать. Не мог засадить горячий свинец в сгорбленную спину дрожащего над куском золота человека. Пещера вздрогнула. Как тогда в бездонной пропасти, сотрясаемая холодным дыханием невиданного исполина. Чёрный камень, на котором покоилось золотое сердце, стал опускаться вниз. Убрав от него окровавленные руки, капитан тупо смотрел, как сердце медленно исчезает в ровной дыре, образовавшейся в полу пещеры. Хуан резко обернулся. На месте входа покоился голый серый камень. Они попали в очередную ловушку. В пещере что-то неуловимо менялось, словно Хуан внезапно стал расти. Почувствовав лёгкий толчок в спину, он понял, что сжимаются сами стены, сдвигая с мест окровавленные трупы товарищей. Это было невероятно, но одновременно со стенами опускался и потолок. Парень понял, что ещё минута, и он будет раздавлен, перемолот в каменных жерновах проклятой пещеры. Действуя больше инстинктивно, чем осознанно, он грубо оттолкнул в сторону бессмысленно застывшего у дыры в полу капитана. Дыра вполне была подходящего размера, чтобы туда мог пролезть взрослый человек. Хуан Васкес прыгнул. Каменный желоб понёс его куда-то вниз, увлекая всё дальше и дальше от адского места. А потом был очередной коридор и свет в конце пыльной каменной шахты, где столетиями не ступала нога живого человека. И там, за порогом базальтового мешка, уже настало утро… …Так рассказывают. А правда ли это, ложь, кто знает? Глава десятая Утешительный приз Утром, когда Бетси проснулась, старинное зеркало висело на месте. Словно никуда и не исчезало. Прочитанную рукопись Хуана Васкеса девушка еще вчера положила на место, в нишу, теперь вновь скрываемую серебристой гладью. Одевшись и приведя себя в порядок, Элизабет спустилась вниз. Еще находясь на лестнице, она услышала громкие крики и ругань, доносившиеся из гостиной. С удивлением узнала рев сеньора Мигеля. – Ага! – заорал коротышка, едва завидев мисс МакДугал. – Вот еще одна! Регентруда уже была здесь и недоуменно хлопала ресницами, переводя жалобный взгляд стальных глазищ с Васкеса на кузину, с кузины на Хоакина, смущенно топтавшегося рядом с ней. – Что стряслось? – обдала Васкеса холодом Бетси. – Ты еще спрашиваешь?! – не унимался вопль Мигеля. – Наглая шпионка, змеей заползшая в мой дом! – А ну-ка, чикос, – обратился он к своим четырем шкафоподобным ребятам, – займитесь ею! Чтоб впредь неповадно было совать свой длинный нос в дела Мигеля Васкеса! Но пока не очень усердствуйте! Она мне нужна живой. Ну, хотя бы, чтоб языком ворочать могла! «Дело дрянь!» – подумала Элизабет и приготовилась к тому, чтобы победа далась «чикос» недешево. – Сеньор Васкес, – в последний раз попыталась она воззвать к разуму коротышки, – может, все-таки расскажете, чем вызвано подобное обращение? – Puta! – только и ответил Мигель. – Ладно. Нет, так нет, – покладисто согласилась Бетси. – Ну, чикос, подходите. Желательно бы по одному. Регентруда, не вмешивайся. Последнее из сказанного было явно лишним. Труди и не пыталась вмешаться, да и при всем ее желании не смогла бы. Хоакин крепко охватил ее сзади руками в полукольцо. Брюнетка чуток потрепыхалась в его крепких объятиях и затихла. Это вам не недозрелая шпана из парка Чапультепек. Руки парня были стальными. Бодигарды сеньора Васкеса, памятуя о первом своем столкновении с девушками, решили, что и на этот раз легко справятся с задачей. Но тогда на их стороне было преимущество неожиданности. Теперь же они стояли лицом к лицу с белокурой фурией, принявшей боевую стойку. Ей более привычно было бы сражаться один на один. А тут целая толпа, перекрывавшая сразу все стратегические направления: фронт, тыл и оба фланга. Что тут поделаешь? И Бетси избрала элементарный ход, решив для начала выйти из окружения. Прямо перед нею возвышался бритый двухметровый мачо, тупо жевавший резинку. Его круглые на выкате глаза равнодушно ощупывали девушку. Нет, этого оставим на потом. Надо поберечь силы. Тот, что сзади, показался ей и пожиже, и похлипче. Поэтому мисс МакДугал атаковала его обратным круговым ударом. Вынесла вперед правую ногу, а затем, одновременно с разворотом на левой, опорной, врезала пяткой в переносицу зазевавшегося «хлюпика». Не ожидавший подобной прыти от белой дамочки парень коротко икнул и, закатив глаза, сполз по стеночке на пол. – Карамба! Педро! – офонарел Васкес. – Это что такое?! Белокурая бестия окатила ледяной улыбочкой мордоворота, стоявшего прямо перед ней. В его бычьих глазах прорезался смутный интерес к происходящему. Не дав ему собраться с мыслями, Элизабет и сама отскочила назад и в сторону, обогнув при этом «хлюпика», пытающегося кое-как встать на ноги. Когда до ошалевших от подобной наглости «чикос» дошел, наконец, смысл произошедшего, они попытались обойти девушку с флангов. Но тут на помощь ей пришел все тот же «хлюпик», которому, в конце концов, удалось принять вертикальное положение. Бетси толкнула его в объятия одетого в кожаный наряд ранчерос квадратного крепыша, который до этого находился у нее на левом фланге. Не забыв проводить своего невольного «защитника» прощальным пинком под зад. Оба парня свалились, словно подкошенные колосья. – Вашу мать!! – зашелся сеньор Мигель. – Вы совсем оборзели! За что я вам деньги плачу?! Tentos – дурачье! Итак, Бетси имела теперь перед собой всего двух противников. «Всего». Легко сказать. Если один из них этакий вот бычок. Да и второй ему почти не уступает массой и ростом. – Так! – вошел в раж коротышка. – Кончайте ее! Можете не церемониться. Но чтоб могла говорить! Поняли, perra hijos – сукины дети?! Большого «быка» Элизабет решила оставить «на закуску». Тем более что нетерпеливый «бычок» пошел в атаку, решив без лишних церемоний двинуть девушку кулаком в ухо. Она сделала подставку кисти с одновременным уклонением. А затем провела успешный блок. Одновременно прямым ударом левой ноги в корпус слегка «успокоила» «быка», ринувшегося на помощь приятелю. Мордоворот охнул и схватился за бок. Не теряя времени, мисс МакДугал одарила «бычка» мощнейшим круговым ударом, соприкоснувшись правым кулаком с ухом бодигарда. И снова круговой удар, теперь уже ногой, в голову «быка». Конец! Ну, где ее лавры победителя? Легкой развязной походочкой она подошла вплотную к сеньору Васкесу, превратившемуся в соляной столб, подобно жене Лота. Схватив коротышку за шкирку, белокурая бестия на несколько сантиметров оторвала его ноги от земли и, приблизив свое лицо вплотную к его перекошенной ужасом роже, спросила: – Ну что, наигрались на сегодня? Или продолжим? Малыш захрипел. В том смысле, что готов признать свое поражение. Элизабет оттолкнула его, и он плюхнулся в одно из вольтеровских кресел, жалобно всхлипнувших под его весом. Странно, но потасовка произвела на Мигеля Васкеса крайне умиротворяющее действие. Он как бы протрезвел, успокоился. Только раз снова вышел из себя, когда его «чикос», вновь пришедшие в боевую готовность, попытались что-то промямлить в свое оправдание. – На хрен пошли, падлы! Всех уволю и вот ее найму на ваши места! Одну вместо всех! Святая Мадонна! Вот и доверяй таким после всего, что я тут видел! Выметайтесь! Остолопы! Ублюдки паршивые! Karneros – бараны! – Чего это вы так разошлись? – вновь поинтересовалась Бетси, когда «чикос», исключая одного Хоакина, убрались из гостиной. – А вы что сделали бы на моем месте после того, что произошло этой ночью? – хмуро буркнул Мигель. Оказывается, кто-то пытался пробраться в его дом. Даже захватили в заложницы двух «путас», которых его парни привезли из столицы, чтоб чуток поразвлечься. Девицы с грехом пополам описали нападавших. Их было двое. Оба молодые. Один стройный, среднего роста, другой огромный крепыш, напоминающий медведя. Европейцы. Между собой говорили на иностранном, возможно, на немецком языке. Девчонки не шибко сильны в чужих наречиях. – Так кто же это мог быть, если не ваши сообщники, с которыми вы сговорились похитить мой бесценный артефакт? Бетси пожала плечами, а Регентруда, вырвавшись-таки из объятий своего Ромео, подскочила к Васкесу и обрушила на него гневную тираду: – Что это ты нам мозги паришь, урод? Да если бы мы захотели украсть твое говенное добро, то стали бы связываться с посторонними парнями? Это ж делиться нужно будет! Ты это прикинул?! И кто бы это нам еще понадобился? Не видел, как мы с твоими дуболомами справились? «Мы? – хмыкнула англичанка. – Справились?» Говорить о чужих подвигах во множительном числе, приписывая их и себе тоже, – эта привычка брюнетки ее просто умиляла. – А ты, милашка, лучше помалкивай! – осадил баронессу фон Айзенштайн уже полностью успокоившийся коротышка. – Или нет, лучше поведай-ка дяде, что это еще у тебя за приятель такой – лейтенант Ордоньес? Чадо прикусило язычок, бросив испуганно-тревожный взгляд в сторону Хоакина. – Что, не знаешь такого? – звенел металл в голосе Васкеса. – А вот он утверждает обратное. Приперся прямо ко мне в офис и стал нагло требовать отчет, где вы и что с вами? Он де точно знает, что мисс МакДугал и фрейлейн фон Айзенштайн должны быть у меня в гостях. Нет, я, конечно, послал мальчишку подальше. Но у меня зародились кое-какие сомнения на ваш счет. А не засланные ли вы, куколки мои? И кто вас послал? Интерпол? Наше министерство внутренних дел? С какой целью? Что вам поручили разнюхать?! – Отвечайте немедленно!! – вновь сорвался на крик. – А то живо позову моих «чикос» и они… Уловив иронические взгляды девушек и даже Хоакина, он моментально сник и сбавил тон: – И все же, нельзя ли объяснить. Каким образом вы на меня вышли и откуда узнали о золотом сердце? «Ну, наконец-то, – даже обрадовалась Элизабет. – Проснулся таки!» Она изложила ему свою нехитрую историю, придуманную накануне. Излишний же интерес к их персонам со стороны лейтенанта Хуана-Антонио Ордоньеса объяснила тем, что парень просто неравнодушен к чарам прекрасной баронессы Регентруды фон Айзенштайн. Никаких сообщников у них нет и не было, так как она, Элизабет МакДугал, всегда действует в одиночку. – Да, я знаю, – подтвердил Васкес, – и это убеждает меня в вашей искренности. Что там с моим артефактом? Бетси изложила ему результаты предварительных исследований. Коротышка остался чрезвычайно доволен. – Что ж, продолжайте, – поощрил он. – Надо все тщательнейшим образом проверить. Я сегодня опять уеду в столицу. На денек. Завтра вернусь. Нужно уладить кое-какие дела. Этот инцидент застал меня врасплох и спутал все планы. – И вот еще что! Если хотите, Хоакин может свозить вас сегодня в Тулу. Это недалеко отсюда, как и Теотиуакан. Продолжите знакомство с нашими достопримечательностями. – Это как понимать? – изогнула дугой бровь Элизабет. – Вы предлагаете нам утешительный приз? – Ну, типа того! – вздохнул Мигель и развел руками. Извините, мол, сударыни. Ошибочка вышла. С кем не бывает. Через час их джип выехал за ворота ранчо, взяв курс на древний Толлан – Тулу, расположенную к северо-западу от Теотиуакана. Извилистое шоссе бежало вдоль живописных горных склонов. Вообще, подумалось Бетси, горы – своего рода режиссер мексиканского пейзажа. За окном мелькали небольшие городишки, поселочки с традиционными церквями на центральной площади, поместья-асьенды местных богатеев. Вся восточная часть долины Мехико – большой сельскохозяйственный район. С утра воздух еще не успел накалиться. Земля отдавала влагу вчерашнего дождя. Кругом зеленели кукурузные поля, плантации магея, люцерны и картофеля. Около населенных пунктов цвели фруктовые сады. То тут, то там бродили стада тучных коров. Идиллия, да и только. Указатель на обочине дороги засветофорил названием «Апакско». – Если сюда попасть восьмого сентября, – прокомментировал всезнайка Хоакин, – можно подумать, что вы оказались на театральных подмостках или где-нибудь в Рио на карнавале. Все вокруг окрашено в желтый цвет. Он у нас символизирует счастье на том свете. – Да. Я читала, – поддакнула парню Бетси. – У ацтеков рай ассоциировался непременно с желтым цветом. Он даже назывался Дом Кукурузы. – Именно! – расцвел парень, ужасно довольный тем, что иностранка так хорошо знакома с историей его родины. – Восьмое сентября – праздник Святой Девы Марии, покровительницы здешних мест. Если посвятить этот день молитвам и размышлениям – оставшиеся дни года будут для тебя благополучными. По крайней мере, так считают жители Апакско. – Хм! – иронично ухмыльнулась Труди. – Посмотришь на местных пеонов, так не подумаешь, что благополучие – частый гость в их доме. Юноша ничего не ответил язвительной брюнетке. Только сдвинул в одну линию свои черные тонкие брови. Миновав границу штата Мехико, въехали в штат Идальго, получивший свое название в честь национального героя Мексики Мигеля Идальго. Пейзаж практически не изменился, но дорога стала слегка подниматься вверх. Поля все чаще карабкались по склонам гор, покрытых стройными соснами, все больше попадалось агав и кактусов. Бетси заметила, что климат здесь был более сухим, чем в Мехико. Внезапно их джип остановился и Хоакин предложил немного пройтись, размяться. – Хочу показать вам одно прелюбопытнейшее растение, – пояснил парень. – Не бойтесь, змей здесь нет. Шли минут десять-пятнадцать по узенькой тропе, продираясь сквозь колючие кустарники, так и норовившие порвать джинсы. Наконец ложбинка чуть расширилась, и Бетси увидела прямо перед собой какие-то довольно высокие и раскидистые кусты. Хоакин сорвал зеленый стручок. – Перец! – разочарованно воскликнула Регентруда. – Да, перец. Вот только он не употребляется в пищу, потому что ядовит. В древности ацтеки сжигали его в жаровнях. При этом выделялся ядовитый газ, который был весьма действенным оружием против врага. Используя направление ветра, наши предки устраивали своего рода газовые атаки. – Ничего себе! – восхитилась брюнетка. – А сейчас его используют? – Иногда, – весьма сдержанно ответил молодой человек. – Говорят, именно этим перцем следует посыпать вторую кожу джумби, чтобы он, надев ее, сгорел. Снова эти легенды о джумби – сосунах. Что за дикие предрассудки. Однако юноша, как ни в чем не бывало, принялся срывать стручки и набивать ими предусмотрительно прихваченный полиэтиленовый пакет. Элизабет посмотрела-посмотрела, да и принялась ему помогать. Через пару минут к ним присоединилась и Регентруда. Не перестававшая при этом бубнить себе под нос что-то нелестное насчет неразвитых народов, погрязших в ведовстве и шаманстве. Наполнив перцем пакет, двинулись дальше. Вскоре на горизонте показалось грязное серое облако. – Это уже Тула, – ответил на недоуменный вопрос Труди Хоакин. – А в небе цементная пыль. Издержки промышленного производства. В послеацтекский период Тула превратилась в мелкий провинциальный городишко. Причем, исключительно «индейский». Разделение на «испанские» и «индейские» города было введено еще в XVI веке монашескими орденами, хозяйничавшими в Мексике. «Испанскими» были Мехико – центр вице-королевства, столицы провинций, например, Гвадалахара, Пуэбла, Оахака, некоторые прибрежные города-крепости. Здесь селились испанские колонизаторы, а затем проживали их потомки. Остальная же масса населенных пунктов считалась «индейской», так как основное их население составляли местные аборигены. Подобная дифференциация сказалась на облике почти всех городов, созданных в эпоху колонизации. В то время как в «испанских» городах возводились пышные дворцы и особняки для высших чиновников, иноземного дворянства, богатых торговцев, то «индейские» города застраивались по единому образцу. Прямоугольные кварталы, сходящиеся к центру города с обязательным зданием муниципалитета и собором. Центр – площадь со сквериком и, обычно, беседкой для оркестра, играющего по праздничным и выходным дням. Здесь же или неподалеку находятся городской рынок и центральный отель. Вот именно таким маленьким, застроенным по регулярному плану городком и была современная Тула. В последние десятилетия сжатая со всех сторон современными промышленными предприятиями. – Кстати, – не утерпела подколоть брюнетку Бетси, когда они проезжали городскими улочками, – помнится, именно отсюда родом твой приятель Ордоньес. Регентруда сделала вид, что не расслышала. Проехав город, направились к археологическому заповеднику. – Руины древнего Толлана были открыты учеными в 1942 году… – начал свой рассказ Хоакин. Некогда этот город являлся священной столицей воинственного и высокоразвитого народа тольтеков. До сих пор остается загадкой, кем же были тольтеки и откуда взялись они в долине Мехико. Кто-то считает, что они были выходцами из легендарной Атлантиды, другие полагают, что этот народ пришел из Верхней Калифорнии… – Мне больше нравится первая версия, – безапелляционно заявило сероглазое чадо. – Атлантида… Это так романтично! Так красиво! А то – Калифорния. Фи! Не надо давать американцам лишнего повода для бахвальства. И так уже всем покоя не дают, лезут со своими советами, будто они самые основные. Атлантида! Только Атлантида! – Погодите, – пообещал юноша. – Скоро вы увидите самых настоящих атлантов. – Ух, ты! – захлопала в ладоши Труди. – Кроме Толлана, тольтеки основали еще множество городов по всей Мексике. Они управлялись царями. Ацтеки упоминают о десяти тольтекских правителях. Пятым по счету был Се-Акатль, или иначе Кецалькоатль, который жил пятьдесят два года… – Священное для местных древних народов число, – пояснила Бетси. – Не перебивай! – возмутилась Регентруда. – Продолжай, Хоакинчик! В 980 году Се-Акатль был избран царем-жрецом Толлана, что подтверждается рисунком, выбитым на скале поблизости Тулы. Говорят, что это был мудрый вождь, просветитель, создатель тольтекского календаря. По легенде, он имел светлую кожу и носил длинную бороду. Правил Се-Акатль около двадцати лет, до 999 года. Это был расцвет Толлана. Однако к концу царствования светлокожего владыки в обществе тольтеков накопились противоречия, связанные с тем, что не всем подданным Се-Акатля, особенно же правящей верхушке и жречеству пришлись по вкусу нововведения повелителя. Он, например, хотел ввести новую религию, отменив кровавые жертвоприношения. – Молодец! – похвалила брюнетка. – А то напридумывали всякой мерзости! Как их только не тошнило во время церемоний? Я бы лично и минуты не выдержала! – Конец правления Се-Акатля покрыт легендами. Вроде бы, там приложил руку сам Тескатлипока. Воспользовавшись тем, что вождь стал стар и дряхл, он напоил его по самую завязку пульке, а затем подложил в постель царю его собственную сестру. Поутру Се-Акатль ужаснулся содеянному кровосмешению и решил сам себя покарать. И то ли взошел на костер, заживо сгорев, то ли отправился в добровольное изгнание, пообещав когда-нибудь вернуться… – Дальше я знаю! – похвасталось довольное чадо. – Когда испанцы прибыли в Мексику, то их приняли за посланцев Кецалькоатля и поэтому практически не оказывали сопротивления конкистадорам! Во! – Умница! – порадовалась за неё Элизабет, а Хоакин приложил руку к сердцу и в знак восхищения послал брюнетке воздушный поцелуй. Та покраснела от удовольствия. – А вот знаешь ли ты, что к упадку Толлана имел непосредственное отношение еще один твой приятель? Регентруда удивленно наморщила носик. – Это который? – Тлалок! – Ой, ну чего ты дразнишься?! – насупилась немочка. Но увидев, что Хоакин заинтересовался, с жаром принялась рассказывать парню историю своего «знакомства» с ацтекским богом дождя. Не забывая ловко лавировать в тех местах, где должен был фигурировать лейтенант Ордоньес. По ее версии выходило, что они вместе с «одним полицейским» отправились в Чапультепек на операцию по захвату серьезных преступников. И в парке с ними произошло такое!.. Древний Толлан был разработан археологами не в пример хуже Теотиуакану. И это несмотря на то, что раскопки велись уже более полувека. Собственно, на сегодняшний день туристам демонстрировали центральную площадь, вокруг которой были сосредоточены несколько крупных памятников: так называемый храм-пирамида Кецалькоатля, остатки разрушенного и сожженного еще в древности главного храма, а также поле для игры в мяч. Далее виднелись курганы, еще не тронутые археологами. Девушки и Хоакин двинулись сразу к большой пирамиде. Бетси тревожно огляделась по сторонам. Ее не покидало ощущение, что за ней наблюдают. Спину буквально леденил чей-то пристальный тяжелый взгляд. Естественно, никого поблизости она не заметила. Но тревога не рассеялась. Мисс МакДугал все вспоминала свой вчерашний разговор с Саймоном Джентри. Когда с ней встретятся люди заказчика? И не они ли предприняли сегодняшней ночью попытку налета на ранчо Васкеса? Что-то уж больно топорно сработано. Большая пирамида имела четыре яруса. Северная и восточная ее стороны украшены резьбой по камню. Пернатые змеи, койоты, хищные ягуары и орлы, пожирающие человеческие сердца. Типичные для мезоамериканских культур «веселенькие» мотивчики. С юга к пирамиде примыкает дворик, прямоугольные пилястры которого также богато украшены барельефами. Вот церемониальная процессия жрецов и воинов. Снова традиционные пернатые змеи. По крутым ступенькам лестницы поднялись на верхнюю площадку пирамиды, где некогда находился храм. – Вот они, атланты! – торжественно провозгласил Хоакин. Четыре каменных столба около пятнадцати футов высотой, которым древний искусный резчик придал антропоморфные черты. Когда-то они поддерживали храмовую крышу. Чичимеки, разорившие город в начале XI века, сбросили колоссов наземь и разрушили святилище. Обнаружившие «атлантов» археологи вернули их на «законное» место. Они имели вид одновременно торжественный и устрашающий. Скульптор запечатлел их застывшими в немного напряженной позе, с вытянутыми по швам руками. Одетыми в какие-то причудливые доспехи с нагрудником в виде распластанной птицы. На головах высокие шлемы. Суровые и неумолимые лица, крючковатые носы и пустые глаза, лишенные сочувствия и эмоций. Но больше всего Бетси заинтересовалась не их свирепыми физиономиями, а теми предметами, которые «атланты» сжимали в руках. Она поинтересовалась у Хоакина, не знает ли он, что это за оружие. – Археологи так и не пришли к единому мнению. В принципе, сейчас устоялось мнение, что в правой руке они держат так называемый «атль-атльс» – копьеметалку, а в левой – сами копья или стрелы для метания. – Господи! – поразилась Труди. – И откуда ты все это знаешь? Ты же вроде как телохранитель? Или еще где-нибудь подрабатываешь на полставки экскурсоводом? – Да, сеньор Васкес так и позволит подшибить деньжат на стороне, – криво усмехнулся юноша. – Просто у него очень большая библиотека, где собрано много книг по истории Мексики. Ею практически никто не пользуется. А времени свободного, когда нечем заняться по «основной специальности», порой бывает достаточно много. – И что это за основная специальность? – подозрительно прищурилась брюнетка. – Специалист по улаживанию деликатных проблем, – выразился парень как-то неопределенно. – Как те «чикос», которым утречком досталось от Бетси на орехи? – съехидничало чадо. – У меня более высокая квалификация, – скромно потупился молодой человек. – Потому и беспокоят меня не так часто. Бетси почти не вслушивалась в разговор молодых людей. Она продолжала внимательно рассматривать оружие «атлантов». Почему-то у нее возникло ощущение, что оригиналы были изготовлены из металла. Устройство в правой руке словно высовывается из футляра или защитного кожуха и имеет форму ромба со скругленной нижней кромкой. Да и то, что Хоакин назвал «копьями и стрелами», тоже мало напоминало означенные предметы. Скорее уж, какой-то прибор. Она вспомнила читанные в нескольких источниках легенды, согласно которым боги древней Мексики были вооружены таинственными «огненными змеями» ксиукоатль, которые могли испускать лучи, способные пронзать и расчленять человеческие тела. Может быть, эти гиганты как раз и сжимают в своих руках такие «ксиукоатли»? Снова неприятное ощущение от чужого взгляда. И опять поблизости никого подозрительного. Молодые люди прошли мимо поросшего кактусами кургана высотой около тридцати футов и оказались у прямоугольной древней арены для игры в мяч. – Тлачтли, – сказала Элизабет. – Так назывались эти соревнования, где две команды, а иногда и просто два игрока, боролись за обладание тяжелым каучуковым мячом. Его нужно было послать вон в те кольца, расположенные перпендикулярно стене. Причем, касаться мяча можно было только плечами, локтями, коленями. И ни в коем случае не кистями рук и ступнями ног. Проигравшим отрубали головы. – Фу! – возмутилась немочка. – Дикость какая! – Полагаю, что именно здесь и произошел тот роковой матч, который стал причиной падения Толлана. – Что за матч? – заинтересовалось любознательное чадо. – Произошло это накануне или вскоре после исчезновения Кецалькоатля… Уэмак – друг Кецалькоатля и вице-король Толлана как-то раз вызвал на ритуальную игру тлачтли бога дождя Тлалока. Тот выставил на поле своих отпрысков Тлалоков. Они проиграли толланцам, и Тлалок предложил в качестве приза кукурузные початки. Но Уэмак с гневом отверг их и потребовал традиционных драгоценностей: нефрита и перьев птицы кецаль. Тлалок дал ему просимое, предупредив Уэмака, что листья маиса – самые драгоценные перья, а початки ценнее нефрита. В результате кладовые Толлана были наполнены мертвыми драгоценностями, но маис расти перестал, и пришло время страшного голода. Уэмак раскаялся, даже сложил с себя титул и удалился в изгнание, но было поздно. Ослабленный город стал легкой добычей орды захватчиков. – Вот так! – закончила рассказ мисс МакДугал. – И куда потом делся этот твой Уэмак – дурак? – серые глазки девушки налились слезами. Как видно, ей было жаль несчастных толланцев, которым достался столь упрямый и недальновидный вождь. – История выражается об этом туманно. Как и в случае с Кецалькоатлем. Вроде бы, Уэмак повесился в каком-то гроте, став богом самоубийц и ночных призраков. Или, пройдя этот грот насквозь, наткнулся на некую подземную страну, где и обосновался со своими друзьями и соратниками. Среди которых особо выделялся его юный любимец – желтоволосый Цонкоцтли – верный сторожевой пес Уэмака. – Пес? – удивилась Труди. – Это я так выразилась. Образно. Хотя легенда сообщает, что златокудрый Цонкоцтли умел перевоплощаться в разных зверей. Излюбленными его личинами были собака и кецаль. – Нам осталось осмотреть еще один любопытный объект, – напомнил Хоакин, – и нужно отправляться домой. Сеньор Васкес особо просил вернуться до наступления ночи. Бетси не стала спрашивать, почему. Догадывалась, что все равно не получила бы ответа. Секреты сеньора Васкеса. Рис, рассыпанный на пороге. Стручки жгучего перца, собранные ими по пути сюда… «Любопытным объектом» был чакмооль, находившийся посредине центральной площади. Это изображение полулежащей человеческой фигуры, держащей на животе что-то вроде большого блюда. Такие изваяния обнаружены во многих районах Мексики. Существуют версии, что чакмооли изображают неких «божественных посланцев»; согласно другим, они – боги дождя; некоторые видят в чакмоолях простых стражей храмов. Чакмооль полулежал, полусидел в странно напряженной и выжидательной позе. Согнутые колени торчали вверх, толстые икры были прижаты к бедрам, пятки – к ягодицам, локти упирались в землю, а руки, сложенные на животе, вцепились в пустое блюдо. Его спина, казалось, находилась в неустойчивом положении, словно чакмооль хотел встать, распрямиться. Если бы ему это удалось, то рост его мог составить около семи футов. Даже откинувшись назад, он напоминал сжатую пружину, заряженную свирепой и безжалостной энергией. Квадратное лицо с глубокими, расположенными близко друг к другу глазами и плотно сжатыми тонкими губами было обращено к Западу – местности, традиционно олицетворявшей тьму и смерть. Элизабет представила, как бы смотрелось на этом блюде, которое сжимает чакмооль, золотое сердце, лежащее сейчас в сейфе Васкеса. Оно как будто бы специально предназначалось для этой статуи, служа последним штрихом всей жуткой композиции. И еще этот взгляд. Холодный, пронизывающий насквозь. Не он ли беспокоил Бетси все это время? Но так не может, не должен смотреть каменный истукан. – Леди, – раздался за спиной тихий вкрадчивый голос. – Я от мистера Джентри. Девушка стремительно обернулась. Глаза. Мертвые, обжигающие холодом. Глаза мистера Джентри. И та же неживая, зеленушная бледность в лице. – Что вы сказали? – переспросила она и поискала глазами своих спутников. Те стояли метрах в десяти, занятые друг другом. Мило болтая и улыбаясь. И до других им не было ровно никакого дела. – Я от мистера Саймона Джентри, – глухо повторил бледнолицый. – Он просил сказать, что сегодня ночью вы должны будете передать нам золотое сердце Уицилопочтли… Глава одиннадцатая Зиг хайль! Нормально выспаться в ту ночь Адаму так и не удалось. Слишком велик был контраст по сравнению с великолепным номером отеля «Марко Поло». Гостиница в Сан-Мартин-де-лас-Пирамидас, в которой они с Думкопфом остановились на ночлег, и название имела соответствующее: «Последний приют Монтесумы». Оно как нельзя лучше соответствовало сырым стенам и продавленным кроватям. – Последний приют, – задумчиво произнёс Крюгер, куря у распахнутого настежь окна, – в смысле фамильный склеп, что ли? А вот Фрицу было всё нипочём. Он выспался великолепно, всегда с легкостью перенося любые походные условия. Сизый дымок сигареты медленно таял, вливаясь в утренний воздух за окном, напоенный незнакомыми запахами. «Эка мы вчера опозорились, – недовольно подумал Адам, прислушиваясь к сладкому посапыванию помощника. – Цирк Шапито какой-то. Фейерверк. Шлюхи непонятные в бандажах. Это ж как надо было ухитриться спутать их в темноте с Бетси и Регентрудой?». Крюгер неприязненно оглянулся на развалившегося на ветхой кровати помощника. – М… киска… – прошептал во сне Думкопф, причмокивая губами. – Отдай мне свою плётку. Мы всё сейчас повторим… – Тьфу ты, чёрт, – Адам с чувством плюнул в окно. Мексика разрушающе действовала на Фрица. Ещё неделька и он превратится в настоящего сексуального маньяка. Что-то Крюгеру подсказывало: тогда в полуосвещённой комнате Фриц не ошибся. Он знал кого и, главное, для чего, выносит. – Ну, подожди, – злобно прошипел Адам, – вернёмся мы в Германию… На наручных часах было полшестого утра, самое время вернуться к тому злосчастному поместью и осторожно понаблюдать за его обитателями при дневном свете. – Вставай, лежебока, – Крюгер затряс помощника за крутые плечи. – Родина ждёт от тебя подвигов. Просыпайся, могучий Зигфрид! – О… Кончитта, ещё немного, – прохрипел Фриц. – Да чтоб тебя!! – взревел Адам и зажал двумя пальцами толстяку нос. Это был старый проверенный способ, который никогда ещё не подводил. – Тону, – Фриц во сне замахал руками, словно пытаясь плыть. – Вставай. – А… герр Адам, это вы? – Нет, это твоя бабушка. – Бабушка? – громко зевая и протирая глаза Думкопф сел на кровати. – А где девочки? – Какие девочки? – Ну, Кончитта с Хуанитой? – Остались в парке, – нехотя ответил Крюгер. – Но как же? – толстяк растеряно заморгал. – Я ведь отчётливо помню, как одна из них недавно держала меня за нос. – Хорошо ещё, что не за другое место, – весело пошутил Адам. – Поднимайся, нам нужно ехать. Смутившийся Думкопф стал тщательно застилать кровать. Хотя у них и было мало времени, Крюгер не стал останавливать помощника, зная, что у Фрица был небольшой бзик ещё со времён военно-спортивных лагерей скинхедов, где «орднунг» ставился превыше всего. Спустившись в обшарпанный холл гостиницы, Адам потребовал у полусонного портье книгу регистрации постояльцев. Получив оную, бравый охотник за артефактами быстро написал по-английски: «Провёл в данном отеле одну ночь, но выспаться так и не смог – больно кусались клопы». А чуть ниже, хитро усмехнувшись, Крюгер поставил подпись: Монтесума. Про клопов он, конечно же, наврал, но не писать ведь, что ему мешал спать храпящий помощник, которого всю ночь одолевали эротические сны. Погрузились в джип. Фриц спросонья вместо газа нажал на сцепление, сбив у гостиницы дорожный знак с белой английской буквой «Р». Но, Слава Богу, этого никто вроде не заметил, хотя грохоту было предостаточно. – Ты что делаешь, придурок?! – закричал на помощника Адам, но Думкопф, наконец разобравшись с педалями, уже вывел машину со стоянки. – Надеюсь, ты запомнил дорогу к тому ранчо? – холодно осведомился Крюгер. – Конечно, герр Адам, – кивнул толстяк, – вы меня обижаете. Да тут недалеко. «Недалеко» вылилось в полчаса беспорядочного катания по утреннему городу, из которого Фриц всё никак не мог найти выезд. Когда они в третий раз объехали вокруг гостиницы «Последний приют Монтесумы», минуя ими же сломанный дорожный знак, Крюгер не выдержал. Разразившись градом немецких ругательств, он грубо выдворил помощника с водительского места и сам сел за руль. И через десять минут они уже были у того самого особняка, из которого позорно бежали прошлой ночью. Дырку в заборе местные умельцы уже заделали, обвязав железные прутья колючей проволокой. Вместо одного охранника, вдоль забора теперь бродили два секьюрити, с вяло перегавкивающимися злобными ротвейлерами на цепях. – Наделали мы тут вчера шороху, – сказал Адам, нервно постукивая пальцами по приборной доске джипа. – Что же они тут так тщательно охраняют? Через пятнадцать минут к воротам виллы стремительно подкатил великолепный спортивный «Ягуар», сопровождаемый двумя открытыми джипами с мрачными небритыми кабальерос. – Похоже, хозяин приехал, – сделал логический вывод Крюгер. – Значит вчера, когда мы туда влезли, его дома не было, эх… знали бы заранее… Железные ворота автоматически разошлись в стороны. Кортеж автомобилей въехал на территорию поместья. – Если нам чего-то сейчас и не хватает, так это подзорной трубы, – сокрушённо покачал головой Адам. – Да какие проблемы, – улыбнулся Фриц, доставая из бардачка автомобиля небольшой бинокль. Крюгер не стал удивляться, он просто настроил резкость и навёл бинокль на белоснежный особняк, вернее, на одно из огромных окон первого этажа. Как нельзя более кстати распахнутое. Навёл и… – Вот тебе раз, – удивлённо хмыкнул Адам. У самого окна стояла Бетси МакДугал собственной персоной, живая и невредимая и, вроде как даже улыбалась, мило беседуя с каким-то высоким атлетического телосложения молодым человеком. Регентруда фон Айзенштайн стояла чуть в сторонке и на пытаемую пленницу тоже мало чем походила. «Что же это получается? – удивлённо подумал Крюгер. – С чего это у них такой вид, словно они у себя дома?». – Герр Адам, что там? – с нетерпением спросил Фриц. Крюгер пожал плечами: – Да чертовщина какая-то. Выходит что наши э… подруги вовсе не пленницы. Спокойно гуляют себе, улыбаются. Вон уже с каким-то коротышкой, выбравшимся из «Ягуара» беседуют… – Кто, МакДугал с Труди? Адам опустил бинокль. – Вот именно, а мы, болваны, спасать их надумали. Вот смеху то было бы. Помолчали. – Ну и что теперь делать? – робко поинтересовался толстяк. Покусывая губы, Адам напряжённо размышлял. – Ну, а что тут поделаешь? – раздражённо бросил он. – Я не могу так сразу тебе ответить. Короче, есть у меня одна идея… – Да, герр Адам? – Ты бы хотел посмотреть на знаменитые ацтекские пирамиды? – Конечно, герр Адам. – Ну, вот и съездим в Теотиуакан. Это совсем рядом. Я ведь тоже этих пирамид не видел, только в фотоальбомах да журналах… Решение посетить Теотиуакан было весьма кстати. Мисс МакДугал с её молодой подружкой, по-видимому, ничего не грозило, это, во-первых, а во-вторых, вернуться в «Последний приют Монтесумы» Адам мог лишь под вооружённым конвоем. – Посмотрим пирамиды, прикупим сувениры, – вслух рассуждал Крюгер, уступая водительское место Фрицу. – А что нам здесь делать? Они там в гостях сидят, текилу пьют, а мы хуже, что ли? Зайдём в местный ресторанчик, попробуем мексиканскую кухню. – Ресторанчик, это хорошо, – обрадовался Думкопф. – У меня с утра в животе бурчит, ведь мы ещё даже не завтракали. – А я думал это карбюратор в джипе барахлит, – удивился Адам. Следуя дорожным указателям, Фриц свернул на широкую улицу с довольно оживлённым движением. – Теотиуакан древний тольтекско-ацтекский город, – начал рассказывать помощнику Крюгер, в целях ликвидации у оного исторической безграмотности. – Он был построен во II–VIII века нашей эры. В нём находятся две гигантские пирамиды: шестидесятиметровая пирамида Солнца и чуть поменьше пирамида Луны. – Вы упомянули тольтеков, – знающе кивнул Думкопф, решив блеснуть перед боссом интеллектом. – Я знаю. Я читал «Ромео и Джульетту» Шекспира. Там между собой сражались два клана тольтеки и капулетти. – О Боже! – Адам взялся за голову. – Запомни, Фриц, если мы в будущем вдруг встретимся лицом к лицу с мисс МакДугал, ты лучше молчи. – Хорошо, герр Адам, – согласно кивнул толстяк, а вдалеке уже раскинулся унылый пейзаж древних развалин. Знаменитый город ацтеков был совсем близко. Туристов в Теотиуакане было невероятное количество. Соответственно, у древних пирамид можно было увидеть многочисленных торговцев сувенирами. Припарковав машину рядом с огромным двухэтажным автобусом, Думкопф с Крюгером были немедленно атакованы загорелым субъектом в зелёной панаме, явно чем-то сильно озабоченным. Мексиканец с чувством размахивал руками, хватал Фрица за рукав футболки и, судя по всему, о чём-то просил. Причём, дело, как видно, было очень срочное. – Да что вам от нас нужно? – на английском возмутился Адам, устав от испанской тарабарщины явно ненормального мачо. – О, так вы англичане? – удивился мексиканец, перейдя на международный язык. – Не совсем, – Крюгер повесил себе на шею так удачно найденный в джипе бинокль. – Что вам надо? Кто вы такой? – Я торгую сувенирами, – быстро ответил мексиканец, – но у меня случилась беда. Я практически всё распродал, а мой осёл внезапно заболел и мне не на чем возвращаться домой. – Как вас зовут? – высокомерно поинтересовался Адам. – Педро, – ответил мексиканец, снимая с головы нелепую панаму. – Милый Педро, – Крюгер обезоруживающе улыбнулся, – будьте так добры и возьмите такси. – Но я не могу бросить здесь своё животное, – гневно воскликнул Педро. – Дон Санчес мне очень дорог, как память об преждевременно усопшей супруге. – Дон Санчес? – Адам с Фрицем недоумённо переглянулись. – Ну да, – подтвердил мексиканец, – мой ослик, его так нарекла покойная жена. – Но мы не умеем лечить ослов, – устало ответил Крюгер, которого этот разговор уже порядком утомил. Отважному охотнику за артефактами всё не терпелось поскорее осмотреть знаменитые пирамиды поближе. – Как это не умеете? – сеньор Педро побагровел. – А что написано на вашем джипе? Может, вы думаете, что я читать не умею? Ваша фирма пользуется большим уважением среди животноводов. Это неслыханно!! Мексиканец сорвался на крик. На них уже стали обращать внимание. Прохожие недоумённо оборачивались. Нелепая ситуация требовала немедленного разрешения. Скандал был сейчас совсем не нужен, его требовалось срочно замять. На помощь окончательно отчаявшемуся Адаму готовому, в крайнем случае, заплатить мексиканцу, чтобы тот только исчез, внезапно пришёл Фриц, с деловым видом заявивший: – Всё о’кей, сеньор, не беспокойтесь. Сейчас осмотрим вашего ослика. Подождите пару минут. Крюгеру совсем поплохело. – Фриц, ты что сдурел? – прошептал он помощнику по-немецки. – Ты что это делаешь? Но толстяк вместо ответа открыл багажник автомобиля, достав белый пластиковый саквояж с синим крестом на рифлёной крышке. – Где находится пострадавший? – спокойно осведомился Думкопф, игнорируя гневные гримасы босса. – Сюда, – воспрянувший духом мексиканец повёл «ветеринаров» сквозь толпу праздно гуляющих туристов. Ослик лежал на животе в тени гигантского кактуса рядом с автоматом, выдающим «Пепси-колу». Вид животное имело здоровый. Недовольно поглядывая по сторонам, оно беспрестанно стригло ушами. – Значит, это и есть дон Санчес? – констатировал здоровяк, задумчиво потирая подбородок. – Он самый, – кивнул мексиканец, с умилением глядя на копытного друга. Не нужно было быть ветеринаром, чтобы понять, что животное попросту перегружено какими-то непонятными повязанными у него на спине узлами. Осёл был, судя по всему, очень своенравен и идти отказывался из чистого упрямства. – А что в мешках? – поинтересовался Фриц, ставя белый саквояж на землю. – Маис, фрукты, новые сапоги, – ответил сеньор Педро. – Сегодня у меня была очень удачная торговля и надо же такому приключиться… Где мексиканец сделал свои чудесные покупки, оставалось непонятным. Ну, разве что у туристов, хотя, в принципе, «ветеринарам» на это было глубоко наплевать. Адам откровенно потешался, с умилением глядя на изображающего заправского профессионала помощника, который, казалось, всю жизнь только и делал, что лечил от дурного характера своенравных ослов. «Лишь бы вся эта история не закончилась в полицейском участке», – мельком подумал Крюгер. Думкопф с серьёзным видом заглянул ослу под хвост, потрепал его по холке. – Морковку пробовали? – окончив осмотр, строго спросил он хозяина животного. – Какую морковку? – не на шутку перепугался сеньор Педро. – Ну, перед мордой на верёвочке вешали? – Нет. – Жаль. Тогда бы он точно пошёл. Присев на корточки, Фриц открыл пластмассовый саквояж и если бы мексиканец в этот момент следил за его лицом, то он бы понял, что толстяк видит содержимое ветеринарной аптечки первый раз в жизни. Обнаружить морковку в саквояже Думкопфу, естественно, не удалось. Приглушённо хихикая, Адам бросил монетку в красно-синий автомат, выудив из его недр прохладную жестяную баночку «Пепси-колы». – Он хорошо помнит дорогу домой? – внезапно спросил Фриц, имея в виду отдыхающего в тени осла. – Дон Санчес? – вскричал сеньор Педро. – Да вы что, он найдёт её даже с завязанными глазами. Хмуро кивнув, под заинтересованным взглядом босса, Думкопф извлёк из саквояжа некий серый тюбик. Отвинтил крышечку и выдавил часть содержимого на длинную деревянную палочку. – Герр Адам, отойдите. Крюгер послушно отошёл. Толстяк тяжело вздохнул и, приподняв дону Санчесу хвост, засунул деревянную палочку тому в зад. Осёл дёрнулся, затем громко и гневно закричал, пытаясь лягнуть Фрица задними копытами. Фриц отскочил в сторону и в следующую секунду дон Санчес весьма резво вскочил на ноги, со всех копыт бросившись наутёк. – Чудо, – мексиканец безуспешно попытался обнять толстяка, – вы совершили чудо… Думкопф польщено покраснел. – Сеньоры, сколько я вам должен? Адам с Фрицем снова переглянулись. – Нисколько, – ответил Крюгер, – у нас сегодня день благотворительных акций. – Ну, тогда позвольте хотя бы подарить вам парочку сувениров, – и мексиканец достал из-за пазухи несколько ножей из обсидиана… – Что было в том тюбике? – весело спросил Адам, когда осчастливленный владелец ослика ушёл восвояси. Толстяк растерянно поскрёб бритую макушку: – На ней была единственная надпись, которую я смог нормально прочесть. – И что же это за надпись? Фриц в ответ виновато улыбнулся: – Скипидар, герр Адам, обыкновенный скипидар… Как этот тюбик оказался в ветеринарной аптечке история умалчивает. Прикупив себе в качестве сувениров за сорок песо копию солнечных ацтекских часов из прессованной малахитовой крошки и пару знаменитых мачете, Крюгер с Думкопфом занялись осмотром удивительных ацтекских пирамид. Пирамиды впечатляли. Ничем не меньше египетских, они, однако, в отличие от древних сооружений в Гизе, внушали некий суеверный страх, словно души всех сброшенных с них жертв никуда не делись, витая вокруг ступенчатых храмов по сей день. – Индейские пирамиды не были захоронениями в отличие от египетских, – начал пояснять поражённому Фрицу Адам. – Они служили для ритуалов. Поэтому эти пирамиды не остро конические, а усеченные, так как на самом верху располагалась площадка, на которой и совершались ритуальные действа ацтекских жрецов. Особенно был неприятен цвет пирамид. Какой-то грязно-коричневый, словно они были покрыты давно запёкшейся на камнях из вулканической пемзы кровью. Крюгер было предложил Думкопфу ради эксперимента забраться на довольно крутую вершину пирамиды Солнца, мотивируя это тем, что оттуда открывается великолепная панорама окрестных гор. Но Фриц данное предложение упрямо бойкотировал, заявив, что на голодный желудок он туда не полезет, даже если на верхушке пирамиды расположен роскошный ресторан. Пирамида Луны оказалась чуть меньше пирамиды Солнца, но и на неё Фриц строго-настрого отказался забираться. Самой маленькой из всех в Теотиуакане была пирамида пернатого змея Кецалькоатля, которую Адам обошёл вокруг несколько раз. – Однажды, – заявил он порядком уставшему помощнику, – в честь какого-то знаменательного события с этой пирамиды было сброшено двадцать тысяч пленников за один день. – Чего? – толстяк недоумённо посмотрел на босса. – Но ведь падать невысоко, не все, видно, на земле разбивались. – Как бы не так, – Крюгер торжественно усмехнулся, – их сбрасывали с пирамиды уже мёртвыми, с вырванным сердцем и отрезанной головой. – Ой, герр Адам, ну, пожалуйста, не нужно подробностей! – взмолился толстяк. – Вы хотите полностью перебить мне аппетит? У меня и так уже внутренности битый час исполняют «Полёт валькирии» Вагнера. – Намёк понят, – пробурчал отважный охотник за артефактами, разглядывая в бинокль вершину пирамиды Кецалькоатля. Возможно, ему и показалось, но среди разгуливающих там туристов промелькнула знакомая бледная физиономия. Скверный знак. Очень скверный. Осмотром ацтекских пирамид Адам был слегка разочарован. В цветных иллюстрированных проспектах они выглядели куда более привлекательно, что в полной мере зависело от уровня мастерства фотографа. Унынье. Запустенье. Все фрески и барельефы посвящены лишь двум сюжетам: либо войнам, либо жертвоприношениям. Словно ацтеки только тем и занимались, что рубили в капусту своих территориальных соседей, а тех, кого удалось захватить в бою в плен, сбрасывали с распоротой грудной клеткой с пирамид в честь какого-нибудь Уицилопочтли. «А чему здесь удивляться? – думал Адам, пока они с Фрицем искали местный ресторанчик для туристов. – Искусство ацтеков носит отпечаток их религии. Ведь именно они развили и довели до завершения идею о мироздании, как о единстве и равновесии двух противоположных начал – жизни и смерти. Нарушение равновесия должно было повлечь небывалую катастрофу и гибель всего живого. Чтобы этого избежать требовались бесконечные человеческие жертвоприношения. Всё это нашло образное воплощение в изображении страшной ацтекской богини жизни и смерти Коатликуэ. Вместо головы у неё был голый человеческий череп, а одежда состояла из извивающихся клубков змей. Даже солнце по представлениям ацтеков не вставало без каждодневного ритуального пролития крови, а что уж говорить о сборе урожая, посеве и прочем… Везде требовалась горячая человеческая кровь, иначе остановилась бы сама жизнь…». – Герр Адам, по-моему, это то, что надо. Туристы остановились у довольно приличного ресторанчика, большая часть столиков которого находилась под открытым небом. Назывался ресторанчик довольно легкомысленно «Ча-ча-ча», но это изрядно проголодавшихся путешественников ничуть не смутило. Многие столики были заняты, но Фриц, передвигаясь в предвкушении трапезы какими-то непонятными скачками, сумел отыскать пустой столик у небольшого, окружённого маленькими пальмочками искусственного озерца. – Чего желают сеньоры? – вежливо спросил по-английски подошедший официант. Фриц испуганно пробежался глазами по солидному меню. Ни одно из названий не было ему знакомо. Толстяк с надеждой посмотрел на босса. – Давай, выбирай, не стесняйся, – весело ответил ему Адам, – ты ведь так хотел поесть. Мысленно скрестив на правой руке два пальца, Думкопф наугад выбрал четыре блюда с длинными испанскими названиями, стараясь брать те, что подороже. Видов же текилы было и вовсе неописуемое количество, но Крюгер, чувствуя приближение вечера, посоветовал помощнику воздержаться от крепкоградусных возлияний. В ожидании заказа Адам увидел странную картину: к искусственному озерцу рядом с их столиком подошёл полный усатый мужчина в белом колпаке повара с небольшой железной кастрюлей в руках. – Эй, Фриц, гляди, – Крюгер ткнул, рассеяно зевающего помощника в плечо. На глазах у озадаченных туристов повар невозмутимо высыпал содержимое кастрюли прямо в искусственный водоем, после чего так же невозмутимо удалился. – Рыбки? – предположил Думкопф. – Пираньи, – поправил толстяка охотник за артефактами. Листья пальм у края озерца нервно затряслись. – Интересно, – встав из-за столика, Адам подошёл ближе. Листья пальм продолжали подрагивать. – Герр Адам, может… – начал было Фриц, но закончить мысль так и не успел. – Матерь Божья, – воскликнул Крюгер, но было поздно. Из густых зарослей стремительно ринулась узкая зубастая морда, мёртвой хваткой вцепившись в правый сапог Адама. – Официант? – нервно позвал охотник за артефактами, с отвращением пиная маленького крокодила левым сапогом. Подбежал испуганный официант. – О, Санта Мария, сеньор, из чего сделаны ваши сапоги? – Из крокодиловой кожи, – гневно ответил Крюгер, – и они стоят больших денег. Если эта тварь мне их прокусит… – Странно, – официант задумчиво поскрёб подбородок. – Вообще-то Фидель всегда ведёт себя очень тихо, он на редкость добрый крокодильос. – Может быть он узнал в ваших сапогах свою покойную мамашу? – предположил Фриц еле сдерживаясь от хохота. – Да снимите же с моего сапога эту тварь, – по-немецки заорал Адам, – или я за себя не ручаюсь!.. Тварь сняли довольно быстро, для этого понадобился всего-навсего стакан с «Кока-колой» которую крокодильос на дух не переносил. – Позвольте в качестве компенсации за нанесённый моральный ущерб обслужить вас бесплатно, – учтиво предложил официант. – Позволяю, – охотник за артефактами благосклонно кивнул, – только поживее. Принесли заказ. Мельком взглянув на него, Адам заявил, что ЭТО он есть ни за что не будет. Радости же Фрица не было предела, так как толстяку досталась двойная порция. От одного запаха насквозь пропитанных острыми специями кусочков мяса, у Крюгера начиналась изжога. Отказавшись от трапезы, он стал рассматривать сидящих за соседними столиками туристов, тут же столкнувшись с пристальным взглядом пяти пар любопытных глаз. Адам мысленно присвистнул. За соседним столиком сидело пятеро скинхедов. – Фриц, – осторожно позвал Крюгер, – Фриц… Но Думкопф, увлечённый едой, внимания на шёпот босса не обратил. Адам отвёл глаза, но было поздно, двое бритоголовых уже шли к их столику. – Зиг Хайль! – хором выпалили они, подходя ближе. – Можно присесть? Вздохнув, бравый охотник за артефактами вяло кивнул. Скины сели, похожие в лёгких кожаных куртках, словно братья близнецы. – Ганс, – представился тот, что был в плечах пошире. – Адольф, – гордо выпалил второй, после чего Фриц поперхнулся большим куском мяса, только сейчас обратив внимание на подсевших к ним за стол земляков. – Очень приятно, – Крюгер демонстративно зевнул. – Мы сразу поняли, что вы из Германии, – сказал Ганс. – Ещё до того, как вас пыталось укусить это зелёное сионистское отродье. Безупречные арийские черты вашего лица красноречивей любых слов. – Спасибо, – с издёвкой поблагодарил Адам, – я весьма польщён. – А я видел вас ещё в Мехико, – добавил Адольф, улыбаясь, – в тот день, когда мы приехали на футбольный матч. Ох, и здорово вы отделали этих геев. – Каких геев? – не понял охотник за артефактами. – Ну, в том гей-клубе «Текила-Джаз», – уточнил бритоголовый. – Погоди, Адольф, – Ганс нахмурился, – а что ты то там делал? – Ну… я… – молодой человек стушевался, не зная что ответить. – В общем, – Адольф указал на соседний столик, где сидели с пивом его товарищи, – мы хотели пригласить вас выпить с нами за скорую победу Четвёртого Рейха. – Какие проблемы, – белозубо улыбнулся Адам, подмигивая багровому Думкопфу. – Но я забыл представиться… Меня зовут Соломон фон Крюгерштейн, а это… Бравый охотник за артефактами небрежно кивнул в сторону Фрица. – А это мой отчим Мойша Думович-Бромберг, заслуженный раввин города Хайфы. Мы с удовольствием выпьем с вами пива. Скинхеды побледнели, молча переглянулись и, дружно встав из-за стола, вернулись к своим товарищам. – Ой, герр Адам, зря вы так, – хрипло произнёс Думкопф, – наверняка при выходе из кафе они устроят нам небольшую разборку. – Гм… – Крюгер смахнул со своего плеча несуществующую пылинку. – Милый Фриц, ты удивишься, но именно этого я и добивался. Фриц посмотрел на соседний столик. Скинов там уже не было. Всё стало понятно и без лишних слов. Они крупно влипли. Совсем стемнело. Наступил прохладный латиноамериканский вечер. – Ну что ж, – Адам подозвал официанта и, расплатившись с ним за порцию Фрица, направился к выходу из кафе. Думкопф понуро последовал за боссом. Драться после плотного экзотического ужина ему сейчас хотелось меньше всего. Скины действительно поджидали их невдалеке от кафе, сбившись в плотную группу. Но в данный момент Крюгера интересовали не они, а три тёмные фигуры, отделившиеся от автозаправочной станции, и медленно заскользившие следом за туристами. Фриц просто обалдел, когда его босс, особо не скрываясь прямиком направился к хмурым скинхедам. – Зиг Хайль, камераден! – весело прокричал он, приблизившись к землякам. – Не волнуйтесь так, насчёт раввинов и Хайфы я, конечно, пошутил. Скины выглядели несколько растерянно. – Дело в том, – заговорщицки добавил Адам, – что здесь у кафе я только что видел троих геев, из того самого голубого клуба. Они хотят нам отомстить за ту драку. Вы не поможете своим братьям арийцам, земляки? – Конечно, поможем, – ответил Ганс, сжимая кулаки, остальные бритоголовые согласно закивали. – Где эти геи? Резко обернувшись, Крюгер указал на троих бледных субъектов в чёрном, застывших у кафе. – Так это они… Издав воинственный рёв, скины бросились на бледнолицых. – Хайль Гитлер! – крикнул им вслед Адам и шёпотом добавил: – Фриц, бежим… С грохотом разлетелся стеклянный рекламный щит у кафе с неунывающим ковбоем Мальборо, пробитый головою одного из бледнолицых. Кто-то уже с визгом барахтался в искусственном водоёме, атакованный «добродушным» зубастым Фиделем. Вечерние посетители поспешно ретировались из сотрясаемого колоссальной дракой кафе. Но всего этого Фриц с Адамом уже не увидели, так как мчались на джипе прочь из древнего Теотиуакана. Удача снова была на их стороне. Белоснежный особняк, освещённый несколькими мощными прожекторами, выглядел как обычно спокойным. Опустив бинокль, Крюгер потёр слезящиеся глаза. – Странно, – сказал он дремлющему на сидении рядом Думкопфу. – Бетси с Регентрудой тоже куда-то уезжали, небось, как и мы на экскурсию. – Чего? – Фриц нервно дёрнулся очнувшись. – Да, говорю, наши подружки тоже ездили куда-то, – повторил Адам. – Я думал хозяин приехал, а это они с каким-то местным хахалем. – Ага, – толстяк сладко зевнул, – поспать бы герр Адам. – Да наспишься ещё, – недовольно проворчал Крюгер. – Думаю, этой ночью нам следует попробовать забраться в этот особняк ещё раз. У меня странное предчувствие, что золотое сердце именно там. – Да вы чего, герр Адам? – возмутился Фриц. – Они ведь удвоили охрану! – Что за чёрт? – бравый охотник за артефактами нервно крутанул колёсико настройки резкости бинокля. Нет, это ему не показалось. Стоявший пять минут назад рядом с забором охранник, лежал ничком на земле. Кровь в венах Крюгера похолодела. Но похолодела она отнюдь не от страха, а от предвкушения серьёзной драки. – Фриц, – с безумно сверкающими глазами Адам повернулся к недоумевающему помощнику. – Ты, кажется, говорил мне, что у нас в багажнике лежит монтировка? Глава двенадцатая Ночные кошмары Итак, сегодня ночью ей нужно будет передать золотое сердце людям Джентри. Попросту говоря, стать воровкой. Украсть. Конечно, воровство – это часть профессии «черного археолога». Чем, если не воровством, занимается он, когда пытается тайком от законных властей того государства, на территории которого им ведется «промысел», забраться в какое-нибудь укромное местечко, чтоб там кой-чем поживиться? Не зря же археологов-одиночек иногда называют еще и «расхитителями гробниц». Случается и так, что один «черный археолог» крадет находки у своего собрата, такого же неорганизованного гробокопателя. Ну, тут уж сам не зевай. В полицию обращаться не рекомендуется. Заметут обоих. Были в практике Бетси подобные случаи. Были. И она умыкала прямо из-под самого носа зевак любопытные вещицы. И у нее случались проколы подобного рода. Следует, однако, признать, что нечасто. Разве что на заре ее карьеры «черного археолога». Но чтобы вот так. В наглую. Втереться в доверие к человеку, а затем бессовестно обокрасть его. Такого с Элизабет МакДугал еще не бывало. У нее имелись определенные принципы, та последняя допустимая черта, переступать которую было просто невозможно. Иначе все. Иначе крах, распад личности. Однако как «бледнолицый» полагает пробраться в дом, напичканный вооруженными людьми, постоянно находящимися начеку? Тут что-то явно не так. Что-то назревает. И, причем, нечто ужасное. Бетси рассеянно помешивала ложечкой давно остывший кофе. – Что? – переспросила она Регентруду, не расслышав ее реплики. – Я попросила у тебя добавки вон того кактусового суфле. Уж больно оно замечательное! – А, да, конечно. И снова бесконечные блуждания ложечки в чашке. – Что с тобой? – встревожилась брюнетка. – Ты сама не своя. Ни слова не проронила на обратном пути из Тулы. Что-то случилось? Она отрицательно покачала головой. Хоакин, который также составил им компанию за ужином, пристально посмотрел на Элизабет, но ничего не сказал. Может, стоит предупредить его о надвигающейся опасности? А если все это только игра ее усталого воображения? Поднимется напрасный переполох. Вновь разбираться с Васкесом и его «чикос»? – Послушай, – обратилась к Хоакину, – давно хотела тебя спросить. Вот ты, молодой красивый парень, причем с головой. Что тебя держит на службе у такого человека как Васкес? Неужели нельзя найти работу поприличнее? Или он тебя золотом осыпает? – Ну, чего ты пристала к нему со своими нотациями? – вступилось сероглазое чадо. – А вдруг ему нравится такая работа? Не всем же лазить по древним храмам и гробницам! Чем профессия телохранителя хуже любой другой? – Спасибо, – благодарно улыбнулся защитнице молодой человек. – Дело совсем не в том, нравится мне то, чем я здесь занимаюсь, или нет. Да и в золоте я не купаюсь. Хозяин платит прилично, но не больше, чем другие. А насчет того, чтобы найти другую работу… Он отпил глоток «кока-колы» и продолжил: – Вот вы сейчас сказали: _«такой человек как Васкес»_. Но что, собственно, вы о нем знаете, кроме того, что вам мог рассказать приятель из полиции? Ордоньес, кажется? Труди чуть не подавилась куском кактусового суфле. Выходит, ее новый кавалер все мотает на ус? Нужно держать ухо востро. Не дай бог ляпнуть чего-нибудь лишнего. – Между тем, Васкес, как это ни странно, человек очень добрый и мягкий… – Ни фига себе, «мягкий»! – возмутилась баронесса фон Айзенштайн. – Да он утром чуть не угробил нас с кузиной! Еще чуть-чуть, и нечего было бы отсылать в родной фатерланд для захоронения в фамильном склепе! – Мигель блефовал, – возразил юноша. – Просто пугал вас. Если бы он действительно захотел причинить вам вред, то приказал бы заняться этим мне. – Тебе?! – поразилась брюнетка. – Извините, мисс МакДугал, – поклонился Хоакин в сторону англичанки, – но я бы справился с задачей намного лучше парней. И гораздо быстрее. – Да ладно тебе! – не поверила немочка. – Тоже мне «терминатор» нашелся! Мексиканский ниндзя! А ну, покажи какой-нибудь фокус! Юноша пожал плечами. Затем встал, сделал быстрый шаг в сторону и… исчез. У Труди отвисла челюсть и рот не закрылся даже после того, как Хоакин столь же бесшумно возник из ниоткуда и, усевшись на место, спокойно продолжил пить свой кофе. – Прекрасное нинзютцу, – похвалила Бетси. – Где учились? – Здесь, в Мехико. Васкес помог. Нашел мне Учителя. Взял на себя все расходы. Знаете, это длинная история. И не очень веселая. – Расскажи-и! – заканючила пришедшая в себя Регентруда. – Ну-у пожа-алуйста! Еще совсем не поздно, и спать нисколечко не хоче-ется! – Правда, расскажите, – присоединилась и Элизабет, которой был весьма симпатичен этот юноша. – Я родился в небогатой цирковой семье. Мои родители были акробатами, и я работал с ними. Веревочные лестницы, трапеции, канаты, страховочные карабины, батуты – вот та атмосфера, в которой мне довелось расти. Уже тогда я испытывал неимоверную радость от головокружительных полетов под куполом. Захватывало дух, в груди бушевала неизъяснимая радость, бешено колотилось сердце, разгоняя по жилам мощный поток адреналина. В такие минуты я чувствовал себя птицей, парящей высоко-высоко в небе… Бетси невольно залюбовалась парнем. Его красивое мужественное лицо озарилось каким-то внутренним светом. Она живо представила себе эту картину: цирк, перекрестье канатов под куполом и трое людей в блестящих трико, проделывающих невероятные трюки над лежащей где-то далеко внизу ареной. – Зачастил к нам в цирк один неприятный старик. У него было хищное лицо, а когда он усмехался, то его физиономия производила совершенно жуткое впечатление. Какая-то адская смесь похотливости, алчности и цинизма. Почти каждый вечер он приходил на представление, садился неизменно в первом ряду и наблюдал, наблюдал за мной. От его взгляда становилось не по себе… Спустя пару недель, старик, представившийся как Педро Сарасса, обратился к отцу Хоакина с предложением отдать юношу ему на обучение. Как оказалось, он и сам бывший циркач, имевший в Акапулько свой небольшой бизнес. Парень понадобился ему для прыжков со скалы в воду. Есть в Мексике такой смертельно опасный номер. Выполнить его способен не всякий. Хоакин, по мнению Сарассы, был для этого идеальной кандидатурой. Хорош собой, ловкий, спортивный. – Он может загребать сумасшедшие деньги! – убеждал старик родителей юноши. – Куда там вашему цирку! Юные сеньориты отдадут последние деньги, что полюбоваться на его прыжок. Да и среди почтенных сеньоров найдется немало охотников посмотреть на номер вашего сына! При этих словах он как-то пошло и двусмысленно захихикал. Мать, вспыхнув до корней волос, тут же залепила старикашке звонкую и увесистую пощечину. Тот даже зубами щелкнул. Отец вышиб Педро на улицу и пригрозил, что если он еще раз попадется ему на глаза, то останется инвалидом. А вскоре, выполняя, в общем-то, несложный трюк, отец сорвался с трапеции и, не сумев произвести захват, упал вниз. Хоакин на всю жизнь запомнил этот ужасный миг. Яркие огни, тревожный крик матери, долгий, как в замедленном кино, полет отца. Мимо защитной сетки. Глухой удар головы о барьер. Кровь… Отца похоронили, а вскоре сошла в могилу и мать, угасшая от туберкулеза. Оставшись один, Хоакин продолжал выступать в цирке. Но платили ему мало. Собственного номера у него не было. Приходилось быть чем-то вроде статиста. Тут снова объявился Педро Сарасса. Он сулил юноше груды золота, соблазнял сказками о райском городе Акапулько, где полно богатых «гринго», мечтающих расстаться с лишними деньгами. Молодой человек долго не сдавался, памятуя гнев отца и возмущение матери. Но нужда взяла свое. Хоакин очутился в Акапулько. Этот курорт и впрямь был райским уголком. Тенистые пальмовые аллеи, роскошные отели и особняки, золотые пляжи, бассейны, масса красивых девушек в бикини. Глаза разбегаются от обилия обнаженных загорелых тел. У Хоакина был свой особый аттракцион – ночной прыжок со скалы в воду. Ровно в полночь он готовился к полету с высоты сто двадцать футов. Все дело состояло в том, чтобы при падении вниз угодить прямо в приливную волну. Важно было каждое мгновение. Иначе неминучая гибель. Прыгал парень в узкий залив глубиной всего десять футов. Все его дно было усеяно острыми камнями. Поэтому нужно было заранее осмотреть скалу и привязать на веревке лист белой пергаментной бумаги, чтобы различить в опасную минуту линию прибоя. Зрителей всегда было предостаточно. По всему городу Педро расклеил яркие афиши, на которых был запечатлен Хоакин, парящий в воздухе над пенящейся кромкой моря. Старик был прекрасным режиссером. Ему удалось поставить по-настоящему драматическое действо. В полной темноте поднимался молодой человек на вершину утеса. И тут на него фокусировались лучи трех прожекторов. В их скрещении обнаженная фигура прекрасного юноши сверкала и переливалась. Перед каждым восхождением Сарасса давал Хоакину пузырек с ароматическим маслом, которым парень должен был натирать тело. Педро также требовал от прыгуна, чтобы тот выступал совсем без одежды. Однако не сумел совладать с его врожденной застенчивостью и скромностью. Чресла парня прикрывали узенькие плавочки телесного цвета. Воздев руки к небу, юный атлет обращался к Создателю с пылкой молитвой даровать ему благополучное завершение прыжка. Это так комментировал происходящее сам Педро через громкоговоритель, чтобы разжалобить зрителей. На самом деле перед каждым полетом Хоакин устремлял свои помыслы к теням родителей, обещая им, что прыгает «первый и последний сезон», а потом обязательно найдет себе приличную работу. Сомкнув ступни и подняв высоко вверх два пылающих факела, юноша становился на край площадки. На зрительской веранде гасли огни. Лишь луч одного из прожекторов тревожно метался вверх-вниз, готовый совершить полет вместе с прыгуном. Толчок, и Хоакин летит, раскинув руки в стороны, чувствуя напряжение в каждой мышце. Зрителям видны две огненные линии и белая стрела летящего вниз тела. Сколько раз врезался он в холодную, соленую воду и выныривал под аплодисменты и бравурную музыку Вагнера. У Хоакина стали водиться деньжата. Появились и юные поклонницы его таланта. Свой уход он отодвинул сначала на следующий сезон, потом еще на один… Однажды Хоакин опоздал. Всего на полсекунды. Волна ушла, утянув с собой лист бумаги… Он упал в обмелевший залив возле самой скалы. Когда его выловили, парень все еще был без сознания. Все заработанные деньги ушли на лечение. Когда он был здоров, то казалось, что денег целая куча. Но пришла беда, и куча превратилась в жалкую горстку медяков. Молодой человек охромел. Не могло быть и речи о какой-либо приличной работе. Кому нужен калека? Устроился продавать лотерейные билеты. Небольшой навар, но на кусок хлеба и бутылку пива хватало. Часто накатывала жуткая волна отчаяния. Он вновь и вновь обращался с упреками к Богу, к покойным родителям, но в глубине души осознавал, что во всем виноват сам. А потому плакал и каялся, моля небо о снисхождении. И Господь смиловался над ним, послав сеньора Васкеса. Тот как-то выбрался по делам в Акапулько и заприметил Хоакина. Чем-то ему парень понравился. Такое бывает между людьми. Пробежит некая искра и зародится симпатия. Подозвав его к себе, Мигель скупил у юноши половину билетов, угостил ужином и попросил рассказать свою историю. А затем… Хоакин до сих пор не может поверить в происшедшее. Этот богатый, надменный сеньор, окруженный толпой тяжеловесных телохранителей, вдруг… заплакал как малое дитя. Юноше не раз приходилось повествовать о своей судьбе покупателям лотереек. Бывало, что те также расчувствовались, покупая у него сразу пять, а то и целый десяток билетов. Но Васкес. Он поместил парня в лучшую клинику. Там его ногу собрали и восстановили буквально по кусочку. Потом полгода Хоакина наблюдал японский врачеватель, сотворивший настоящее чудо. Хромоты словно не бывало. Как это удалось мудрецу Хитамото, о том лишь небесам ведомо. Но это еще не все. Хитамото-сан обучил его древнему воинскому искусству. Когда Учитель устроил Хоакину выпускной экзамен, присутствовавший при этом Васкес захрюкал от восторга и заявил, что деньги, затраченные на лечение парня, не были выброшены на ветер, а стали хорошим вложением капитала. – С тех пор я рядом с ним, – закончил свою повесть молодой человек. – И готов отдать за Мигеля свою кровь до последней капли. Как, впрочем, и остальные его ребята. Почти для каждого из них он сделал что-то такое, как и в моем случае. Бетси почувствовала, что лучше ничего не говорить. Любые слова тут будут лишними. Интересно, а есть ли кто-нибудь или что-нибудь, ради чего она готова была бы отдать свою кровь до последней капли? Элизабет раньше как-то никогда об этом не задумывалась. Рассказ Хоакина разбередил ей душу. Смотрела на бархатную подставку, на которой лежало золотое сердце Уицилопочтли, и продолжала напряженно думать. Стоит ли этот кусок старого желтого металла с десятком рассыпанных по нему красных камешков того, чтобы ради него в очередной раз пролилась кровь? Не проще ли отдать его «бледнолицым» без лишних сомнений? Если бы эта вещь принадлежала лично ей, то никаких колебаний по поводу расставания с артефактом мисс МакДугал не испытывала бы. Случайно пришла в руки, так же случайно и уплыла из них. Такова жизнь. Однако предмет – собственность сеньора Васкеса. Принимать решения за него Бетси не в праве. Её на это никто не уполномочивал. В принципе, весь рассказ Хоакина девушка восприняла как некое пространное доказательство одной короткой теоремы: всем, что находится в этом доме, владеет Мигель Васкес. Людьми, животными, мебелью, утварью. И лишь ему надлежит распоряжаться всем этим имуществом. Что ж… Элизабет не без сожаления в последний раз взглянула на артефакт. Что-то с ним было не то. Сегодня девушка не ощутила той ауры, которая окутывала золотое сердце. Предмет как будто «погас». Или он тоже предчувствует недоброе? Взяла его в руки. Да нет, вроде бы, все в порядке. Разве что блеску чуток прибавилось. Наверное, коротышка распорядился почистить. Вот профан! Что для него благородный налет древности? Очевидно, он из той же породы людей-птиц, которых завораживает все блестящее и переливающееся. Положив золотое сердце в деревянный ларчик, Бетси поставила его в сейф и захлопнула тяжелую дверцу. На ней сразу же появились разноцветные мигающие огоньки. Как пояснил девушке хозяин дома, этот титановый ящик был снабжен атомным замком. Открыть его можно было лишь с помощью «родного» ключа, хитрой специальной комбинации-шифра и ультразвукового сигнала. Если что-нибудь из этого замку «не понравится», покажется подозрительным, включается сигнал на уничтожение и через полминуты сейф вместе с содержимым взлетит в воздух. Закрывался ящик предельно просто: захлопнул дверь, и все. Ни ключа, ни шифровой комбинации, ни ультразвукового свистка Васкес ей не дал. Сейф так и стоял наполовину прикрытым. Девушке «в случае чего» нужно было только положить туда артефакт и хлопнуть дверцей. Вот она и хлопнула. Внезапно англичанке показалось, что мимо нее прошелестел легонький ветерок. Хорошо натренированными глазами она успела заметить размытые очертания человеческой фигуры. «Ага! – подумалось. – Мексиканский ниндзя продолжает верно служить своему спасителю». Она помахала рукой невидимке и отправилась спать, довольная собой и своим поступком. Выспаться этой ночью ей не удалось. Едва девушка смежила глаза и провалилась в сладкую дрему, как была разбужена громким лаем собак и беспорядочными выстрелами. Она метнулась к окну и выглянула наружу. Глазам представилось жуткое и одновременно завораживающее зрелище. Кто-то неведомый атаковал ранчо сеньора Васкеса. Сначала ей удалось рассмотреть точь-в-точь такую же картину, как и несколько дней назад. Сбившиеся в кучу люди и собаки, вокруг которых в воздухе, на высоте четырех-пяти футов над землей, носятся разноцветные шары. Фейерверк? Осветительные ракеты военных? Шаровые молнии? Гигантские насекомые? Да. Точно! Кружение этих гигантских светляков походило на атаку неведомых насекомых. Волна их накатывает на людей и животных, те делают неуклюжие попытки отогнать зловредных мошек, на миг им это удается, но затем начинается все по новому кругу. Вой ротвейлеров переходит в пронзительный, захлебывающийся визг. Господи, неужели эти твари уничтожили всех собак? Светящиеся шары выстроились в одну линию и зависли над землей. От людей их отделяло не больше десятка ярдов. Ранчерос Васкеса тоже выстроились. В две линии. Те, кто были в первой, присели на корточки, а парни из второй взяли ружья наизготовку. «Фейерболы» окутались белесым туманом. Не ожидавшие такого поворота дел ранчерос, не долго думая, сделали нестройный залп. Огненные дорожки пронзили бледные клубы тумана. Он потихоньку стал рассеиваться… Напротив ранчерос стояли семь человекообразных фигур в черных балахонах. Бетси до крови закусила губу. Эти фигуры словно вышли из того ночного кошмара, который привиделся ей накануне поездки в Мексику. – Кто это? – раздался рядом испуганный шепот Труди. Полуодетую брюнетку колотила нервная дрожь. Ночной шум разбудил ее и она прибежала искать защиты и утешения у кузины. Элизабет покачала головой. «Черные» пошли в атаку. Они двигались медленно и бесшумно, как будто не касаясь ногами земли. Просторные балахоны делали их похожими на морских скатов. Одна из фигур приблизилась к прижавшемуся к земле полуоглушенному ротвейлеру. Пес попытался цапнуть врага, но тот схватил собаку за ошейник и поднял высоко над землей. Окрестности огласились жалобным повизгиванием. Левой рукой чернобалахонник схватил несчастное животное за задние лапы, а затем правую перенес с ошейника на передние конечности ротвейлера. Подняв собаку высоко над головой, он стал трясти свою жертву в воздухе, как погремушку. Потом сильным резким рывком развел руки в стороны. Погремушек стало две. Регентруда булькнула, сложилась пополам и умчалась в туалет. Элизабет с широко открытыми глазами продолжала вглядываться в то, что происходило на поляне перед домом. Ранчерос тоже оцепенели от жуткого зрелища. Между тем оно повторялось и повторялось, и вскоре вся семерка «черных» обзавелась чудовищными погремушками. Защитники ранчо дали прицельный залп. Бетси видела, что пули явно достали не одну фигуру в черном. На какое-то мгновение семерка остановила свое наступление, будто собираясь с мыслями: падать или нет. Никто не упал. «Господи, да что же это? Кто они и откуда?» Вероятно, то же самое подумали и люди Васкеса. Сделав еще два или три совершенно бесполезных залпа, они побросали огнестрельное оружие и взялись за холодное. Вперед вышел плечистый парень в кожаной одежде ранчерос, с широкополым сомбреро на голове. Выставив руку с зажатым в ней длинным мачете, он сделал левой рукой приглашающий жест. Дескать, подходи, гад. Острие мачете плавно, как опасная бритва, правящаяся об оселок, ходило взад-вперед. Парень в сомбреро слегка присел, точно изготовившийся к прыжку зверь. Навстречу ему выступил один из чернобалахонников. В два шага он преодолел расстояние в пять футов, оделявшее его от ранчерос. Парень взмахнул мачете и два раза, крест-накрест ударил по фигуре в черном. Противник слегка откинул корпус назад. Промах. Еще пару ударов клинка. Тот же результат. «Черный» погрозил одной из своих ужасных «погремушек». Пока ранчерос на мгновение отвлекся, субъект в балахоне нанес ему ошеломляющий удар вторым «матарасом». Как раз по голове. Сомбреро сорвалось и летающей тарелкой медленно опустилось на землю в нескольких футах от побоища. Парень зашатался и, выпустив из рук оружие, схватился за голову. Чернобалахонник вскинул свои «погремушки» еще и еще раз. Молодой человек кулем свалился на землю. Нападающий пнул носком распростертое у его ног тело, перевернув его на живот. А затем… Бетси содрогнулась от ужаса и отвращения. Жуткое существо принялось ритмично выбивать своими «колотушками» дробь прямо на спине парня. От каждого нового удара тело содрогалось в страшных конвульсиях. Пока, дернувшись в последний раз, вовсе не застыло. Монстр, подняв руки высоко вверх, издал победный вой, который подхватили шестеро его соратников. Это стало последней каплей, сломившей броню решимости защитников ранчо. Побросав свое оружие, они кинулись врассыпную. В спасительную тьму. К колючей кактусовой изгороди. Только бы подальше от дома. Подальше от чудовищных оборотней. Странная семерка не стала преследовать убегавших. Как видно, не они были целью появления чернобалахонников на ранчо сеньора Васкеса. Все так же медленно, как бы паря над землей, «черные» двинулись по направлению к дому. У Элизабет МакДугал проснулась маленькая надежда. Рис! На пороге рассыпан рис! А вдруг это поможет? И джумби, если это, конечно, они, застрянут там до самого рассвета, перебирая заветные белые зернышки. Существа в черном и впрямь на какое-то время замешкались у парадной двери. Однако совсем ненадолго. Старое поверье не сработало. Они просто решили разделиться на две группы. Четверо продолжили возиться с дверными засовами, а трое пошли вокруг дома, пробираясь к черному входу. Девушка в одно мгновение облачилась в легкую удобную одежду, не стеснявшую движений. На ноги обула походные полусапожки со специальными металлическими носками и шипованной подошвой. Шипы тоже были металлическими. Выскочив в коридор, она заперла дверь своей спальни на ключ, таким образом попытавшись обезопасить Труди, все еще не выходившую из туалета. Пусть посидит. Вдруг до нее не доберутся. Ведь нападавшим явно нужны были не люди. Бетси уже догадалась, что привело их сюда. Девушка пробиралась к кабинету Мигеля, расположенному в другом крыле дома. Сначала нужно было спуститься вниз, а затем снова подняться по другой лестнице. Осторожно, чтоб, упаси боже, не скрипнула половица или ступенька, Элизабет начала сходить на первый этаж. У самого подножия лестницы она замерла и едва не лишилась чувств. Там в луже крови плавало тело одной из горничных. Проглотив подступивший к горлу комок тошноты, мисс МакДугал склонилась над несчастной девушкой. Бедняжка была без сознания, но жива. Кто-то всего лишь сильно ударил ее по голове и поцарапал правую щеку и руку. Раны кровоточили, однако не были слишком глубокими и смертельными. Посредине холла лежало еще два тела. Охранники. Бедных парней отделали похлеще, чем горничную. Возможно, они пытались оказать сопротивление, и это подзадорило нападавших. На молодых людях буквально не было живого места. К счастью, они тоже были всего лишь в глубоком обмороке. Не успела она пройти и двух ступенек вверх, как кто-то схватил ее за руку. Бетси обернулась и столкнулась лицом к лицу с одним из чернобалахонников. Времени на раздумья не было. Девушка быстро перенесла вес тела на левую ногу, слегка согнув ее в колене. Немного потянув на себя руку, вызвала противодействие противника, который с невероятной силой сжал ладонь Элизабет. Ей стало больно, на глазах выступили слезы. Но она сумела совладать с собой и, быстро подняв согнутую в колене правую ногу, нанесла жесткий удар ребром правой стопы точно в пах «черного». Тот совсем по-человечески охнул и согнулся пополам. Мисс МакДугал добавила ему кулаком по макушке, постаравшись вложить в удар весь накопившийся страх, всю ненависть и омерзение, которые она чувствовала к этим уродам. После этого, не дожидаясь, пока монстр придет в себя, Бетси ринулась вверх по лестнице, потом пробежала по коридору и очутилась в кабинете Мигеля Васкеса. «Не успела!» – в бессильной злобе подумала девушка, увидев спину, прикрытую черным балахоном. Существо возилось у сейфа, обнюхивая его и легонько поколачивая по титановым стенкам своими «погремушками». – Нет! – воскликнула англичанка, представив все последствия этих ударов. «Черный» медленно повернулся к ней лицом. Вернее, передом, так как лица его не было видно из-под надвинутого по самый подбородок капюшона. Монстр что-то прорычал гортанным голосом. К своему удивлению Элизабет почти разобрала сказанное существом. Это был какой-то смутно знакомый, но вполне человеческий язык. Ей уже приходилось слышать подобное. Странно, но девушке почудилось, что чернобалахонник всего-навсего поприветствовал ее. Бросив на пол одну из «колотушек», существо стянуло с головы колпак. Да, так и есть. Бледнолицый двойник Саймона Джентри и того типа, что подходил к ней в Туле. Но не сам посланник. Мужчина вполне дружелюбно улыбнулся ей, обнажив два ряда острых акульих зубов. А затем кивнул головой в сторону сейфа. Бетси развела руками: – Нет ключей! Зеленушный недоверчиво хмыкнул и, отвернувшись от нее, снова примерился ударить по сейфу жутким «матарасом». – Нельзя! Сейчас сейф взорвется! – предупреждающе завопила мисс МакДугал и повисла на руке человека в черном. Тот брезгливо стряхнул ее, да так сильно, что девушка отлетела к письменному столу. – Сиу, – пригрозил он ей «погремушкой», – итль! «Боже мой! – озарило вспышкой мозг. – Да это же науатль – диалект, на котором говорили индейцы Мезоамерики!» – Итль! Итль! – закричала и она. – Нет! Микицтли! Смерть! «Черный» резко дернулся и непонимающе уставился на Элизабет. Как же ему объяснить? В ацтекском языке не было таких сложных понятий. Мужчина в черном балахоне ни с того ни с сего начал втягивать носом воздух. Завертел головой по сторонам, как будто кого-то высматривая. Громко чихнул, потом еще раз. Выронив свое страшное оружие, он принялся тереть кулаками глаза. – Кимичтин! – обиженно завопил он. «Мышь? При чем здесь мышь? Или нет, «кимичтин» – это же еще и «разведчик»! Какой разведчик? Где?!» – Кимичтин! – обиженно завопил он. «Мышь? При чем здесь мышь? Или нет, «кимичтин» – это же еще и «разведчик»! Какой разведчик? Где?!» – Кимичтин! – гнул свое чернобалахонник. В воздухе мелькнули маленькие серебряные молнии. Широкие рукава одеяния бледноликого оказались пригвожденными к деревянной панели, которыми были обшиты стены кабинета. Новые молнии пришпилили и полы балахона. Сюррикены? Откуда? Из небытия вышла высокая стройная фигура. – Эхекатль! – со священным ужасом уставился на нее зеленушный. – Ветер! – С тобой все в порядке? – спросил Хоакин. Бетси не успела ответить. За спиной молодого человека раздалось злобное ворчание, и он оказался в стальном кольце объятий еще одного монстра. Этот был уже без капюшона. Его глаза горели бешеной злобой. Акульи зубы приблизились почти к самой шее Хоакина. Вот сейчас они вопьются в беззащитное тело… Чем можно помочь? Девушка лихорадочно зашарила по поверхности стола. Под руку ей попалось что-то острое и холодное. Фу! Игрушка! Сувенирный обсидиановый нож для разрезания бумаги – искусная имитация древнеацтекского ритуального кинжала. Разве же этим поможешь? Монстр, примерявшийся, как бы удобнее укусить молодого мексиканца, замер. Как и первый, он втянул носом воздух. Разжал руки и отшатнулся прочь от Хоакина, словно от прокаженного. Из глаз бледноликого потекли слезы. Он зашмыгал носом и тоже стал тереть кулаками глаза. Скептически посмотрев на «оружие», мисс МакДугал подбросила его на ладони, а затем, сильно замахнувшись, послала его в того монстра, который находился возле юноши. Каменное лезвие вошло прямо в сердце чернобалахонника. Чёрнобалахонник отскочил в сторону и, завертевшись волчком рядом со столом, стал медленно оседать на пол. На глазах у ошарашенной Бетси он стал уменьшаться в размерах. Затем произошла яркая вспышка, словно лопнула мощная лампа, и из сморщившегося на полу вороха одежды в воздух поднялось небольшое фосфоресцирующее облако. Жизненная сила покинула монстра. – Текпатль! – зачарованно пробормотал «пришпиленный» и, рванувшись изо всех сил, освободился. Сюррикены с кусочками ткани остались торчать в стене. Бледнолицый подошел вплотную к Бетси и положил свою правую руку ей на плечо. Другой рукой он ткнул в сторону останков своего приятеля и осуждающе повторил: – Текпатль! Нож! Хоакин подскочил к чернобалахоннику со спины и попытался провести пару силовых приемов. Но монстр был нечувствителен к боли. Угрюмо глянув на юношу, он посоветовал ему: – Оллин итль! Не двигайся! И в подкрепление своих слов чувствительно ткнул парня кулаком в живот. Хоакин отлетел к стене. – Сипактли микицтли! – скорбно молвил бледноликий Элизабет. – Аллигатор мертв! Насколько девушка поняла, Сипактли – Аллигатором звали убитого ею чернобалахонника. – Ну, микицтли, – согласилась она и, заметив, что Хоакин успел подняться, глазами показала ему на нож. Парень, правильно истолковав ее взгляд, поднял убийственный «сувенирчик» из вороха одежды на полу и стал осторожно подкрадываться к собеседнику мисс МакДугал. – Сиу микицтли! – подвел итог «черный». – Женщина умрет! – Ну, а это уж дудки! – весело ответила белокурая бестия. Сделав небольшой шаг назад, она по большой дуге снизу верх провела ладонью правой руки перед глазами противника. Справа налево, чуть касаясь лица чернобалахонника кончиками вытянутых и сжатых пальцев. Мужчина инстинктивно отклонил голову назад, но не ослабил захват плеча Бетси. Она снова провела кончиками пальцев у самых его глаз, и когда ее рука прошла мимо зеленушной рожи, девушка слегка согнула ее в локте. Резкий удар кулака в нос в соединении с ударом ногой в пах отбросил монстра назад. Прямо на нож Хоакина. – Текпатль! – в последний раз прохрипел «черный» и медленно осел на пол. Целый рой светящейся мошкары взлетел к потолку помещения. Молодые люди едва перевели дух, как в кабинет ворвались еще двое чернобалахонников. Увидев останки своих собратьев, они в недоумении замерли, а затем что есть мочи заголосили: – Сипактли, Чимальпо микицтли! Чимальпо – Щит, вероятно, было имя второго мертвеца. Бетси и Хоакин заняли боевые позиции. Парень уже изготовился метать спасительный нож, как на пороге появился третий человек в черном. Девушка узнала в нем посланца мистера Джентри, подходившего к ней в Туле. Очевидно, он был здесь за старшего, так как одного его окрика хватило, чтобы парочка бледнолицых застыла на месте. – Что за самодеятельность, мисс МакДугал? – обратился он к Бетси на английском языке. – Вам же было сказано, что сегодня ночью мы придем за золотым сердцем. От вас всего лишь требовалось отдать его, и мы убрались бы восвояси без лишних жертв. Но вы решили погеройствовать. Убили двух моих людей. А сделать это не так просто. Чем это вы их? – Не подходи! – угрожающе выставил перед собой кинжал Хоакин. – Ага! – удивленно вздел брови бледнолицый. – Текпатль? Понятно! Мисс МакДугал, велите вашему защитнику сложить оружие. В противном случае… Он щелкнул пальцами. Еще двое «черных» втащили в кабинет извивающуюся змеей Регентруду фон Айзенштайн. Завидев кузину, брюнетка завопила: – Бетси, прикажи этим ублюдкам немедленно отпустить меня! От них так несет помойкой! И у меня непременно останутся синяки от их лап. Вам никто не говорил, что иногда следует стричь ногти?! – это уже к конвоирам. Главный сделал какой-то знак, и один из «черных» схватил Труди за горло. – Эй, придурок припадочный!! – испуганно прохрипело чадо. – Немедленно убери руку, Отелло хренов!! – Итак, мисс МакДугал, проявите благоразумие, – главарь выжидающе уставился на девушку. Бетси кивнула Хоакину, и тот бросил нож на пол. К нему сразу же подлетели двое чернобалахонников и скрутили парню руки за спиной. Собирались было хорошенько отделать своего пленника, но их босс не позволил: – Отдайте нам то, за чем мы пришли, и расстанемся по-хорошему. – Я не могу этого сделать. При всем моем желании. – Тогда вы и ваши друзья умрете, а мы все равно заберем то, что не принадлежит никому в этом доме. – Но, послушайте! – взмолилась Элизабет и внятно поведала главарю о конструктивных особенностях сейфа мистера Васкеса. Выслушав ее, бледнолицый задумался. Потом вытащил из кармана своего балахона мобильный телефон и, выйдя в коридор, начал вполголоса с кем-то говорить. Как расслышала вполуха Бетси, говорил он на том же науатле. Странно. Если он говорит с Саймоном Джентри, то отчего не по-английски? Главарь вернулся в кабинет. – Вы пойдете с нами, – сообщил он и что-то сказал на науатле своим людям. Что именно, мисс МакДугал не разобрала. Ее лингвистические познания не были столь глубоки. – Куда это мы пойдем на ночь глядя?! – возмутилась брюнетка. Ответа она не удостоилась. Их везли долго. Не особо раздумывая, вампиры воспользовались тёмно-синим микроавтобусом Васкеса, стоявшим в гараже поместья. Затем, когда машина, наконец, остановилась, и связанных пленников выволокли наружу, Бетси поняла, что они находятся где-то в сельве. Микроавтобус стоял на освещённой лунным светом поляне, посреди которой высились руины чего-то древнего и большого. В свете луны Бетси удалось определить, что некогда эти развалины были то ли ацтекским храмом, то ли очередной пирамидой. Может быть, они составляли одно целое с комплексом в Теотиуакане. Но сюда, как видно, археологи еще не добрались. Через пролом в стене их грубо затащили внутрь сооружения. Здесь чернобалахонники, наконец-то, отпустили пленников. Вернее, попросту толкнули на холодный скользкий пол, а сами принялись хозяйничать. Зажгли несколько факелов, так что удалось разглядеть обстановку помещения. Это был квадратный зал примерно сто на сто футов. И где-то столько же в высоту. Стены были украшены традиционными рельефами. Все те же черепа, пернатые змеи, ягуары, ритуальные процессии. Ярдах в пяти-шести от того места, где лежали пленники, в землю были вкопаны четыре каменных столба, покрытых резьбой. Они слегка напоминали «атлантов» из Тулы. Но в отличие от них не держали в руках оружия. На месте «атль-атльс» из камня торчали круглые кольца. Их назначение стало понятным через минуту, когда обеих девушек привязали к этим столбам, а руки вдели в древние «наручники». Хоакина ждала иная участь. Парня подняли на руки и торжественно возложили на плоский камень-стол, находившийся посредине зала. Неподалеку от столбов, у которых томились Бетси и Труди. – Что они собираются с ним делать? – испуганно пискнула брюнетка, заметив, что с молодого человека снимают одежду и привязывают его руки и ноги к таким же каменным кольцам, расположенным по углам «стола». – Не знаю, – с трудом выдавила из себя Элизабет, хотя и догадывалась, что за зрелище их может ожидать. – Scheiβe! – выругалась Регентруда. – Не станут же они… рвать у него из груди сердце? Эй вы, гады, отпустите нас немедленно! Я буду жаловаться в Интерпол! В Гаагский трибунал по правам человека! Чернобалахонники продолжали заниматься приготовлением к страшному ритуалу. Бетси удивляло вялая, апатичная реакция на происходящее с ним самого Хоакина. Юноша практически не сопротивлялся. Даже ни разу не попытался шевельнуть ногой или рукой. Возможно, он находился в глубокой прострации, вызванной отчаянием и сознанием безнадежности ситуации? Или «черные» незаметно угостили парня неким дьявольским снадобьем, притупляющим силу воли? Заворожено наблюдая за приготовлениями, Элизабет втайне призналась себе, что в этих ритуалах было что-то возбуждающее, притягивающее, как магнит. Возможно, так на нее действовал вид обнаженного юношеского тела, распятого на «столе». Ей уже давно не доводилось видеть такого физического совершенства. Рельефные мышцы груди и живота бугрились под гладкой кожей оливкового цвета. Сильные мускулистые руки и длинные стройные ноги были словно вырезаны из мрамора. Отчего-то вспомнился святой Себастьян. Вот именно так запечатлевали его на своих полотнах многочисленные художники. Совершенное тело атлета с впившимися в него стрелами. И на лице не мука, а экстаз. Никакой разницы. Разве что Хоакин не стоял привязанным к столбу, а возлежал на смертном ложе. И не было стрел. – Смотрите, мисс МакДугал! – прогремел под сводами голос предводителя «черных». – Этот юноша умрет! Он настоящий герой, и его кровь послужит добрым напитком для укрепления нашего духа. А потом вы напишите письмо своему другу Васкесу. Если до завтрашнего вечера он не вернет золотое сердце Уицилопочтли, вы тоже последуете за этим юношей в царство мертвых Миктлан. Он подошел к столу и склонился над телом Хоакина. В его руках Бетси не заметила ни ритуального ножа, ни какого-нибудь иного оружия. Что же он собирается делать? Главарь припал губами к груди беззащитного юноши и осторожно прокусил кожу. Выступило несколько капель темно-алой влаги. Оборотень слизнул их языком. – Ты, извращенец! – возмутилась Труди. – А ну отлезь от него, паскуда! Кто тебе дал право кусать моего парня?! Второй джумби, а Элизабет догадалась, что за существа перед ними, присосался к большому пальцу левой ноги Хоакина. Так ближе к сердцу. – Это джумби! – пояснила она брюнетке. – Помнишь, Нуньес рассказывал, что они любят пить кровь здоровых молодых мужчин. Она для них имеет особую ценность. – Ничего себе, коктейльчик! Дороговато будет им это стоить! Третий чернобалахонник облюбовал для себя левое запястье юноши и приложился к нему с таким восторгом, словно это была нежная ручка первой в Мексике красавицы или местного кардинала-примаса. Девушки от бессилия только скрежетали зубами. А Хоакин улыбался. Улыбался так открыто и беззащитно, что просто плакать хотелось. Что Регентруда и сделала. И тут произошло непонятное. Все трое кровососов одновременно отскочили от стола и принялись усердно отплевываться и вытирать рты. Затем они начали громко чихать, что-то причитая на своем тарабарском диалекте. – Что, съели? – сквозь слезы усмехнулась брюнетка. – Знай наших! Джумби по щенячьи скулили и терли глаза. – Тотек! Тотек! – взывали они к кому-то неведомому. Воздух рядом с каменным столом, к которому был привязан Хоакин поплыл, и из мутного марева появилась высокая фигура в алом балахоне. Большое красное пятно мелькнуло перед глазами девушек и остановилось у жертвенника. Фигура, облаченная в алый балахон, склонилась над телом юноши и осторожно принюхалась. Потом выпрямилась и прикрикнула на «черных». Голос этого нового действующего лица драмы был Бетси знаком. «Алый» повернулся лицом к ней и медленно снял с головы капюшон. Глава тринадцатая Тотек чикауа – Герр Адам, не надо. Крюгер зловеще надвигался на помощника. – Фриц, отдай монтировку. – Не отдам. – Я предупреждаю тебя в последний раз… Внезапно со стороны поместья донёсся леденящий собачий вой, словно несчастных животных разрывали пополам. Крюгер с Думкопфом одновременно обернулись, и физиономии при этом у обоих были перекошены. У Адама от злости, у Фрица от страха. В поместье что-то происходило. Что-то жуткое и непостижимое, заставившее сторожевых ротвейлеров визжать, будто двухмесячных щенков. В зареве коротких вспышек невиданной пиротехники метались фигуры встревоженных людей. «Снова фейерверк, – удивлённо подумал Крюгер. – У них там что, каждую ночь устраивается праздничный карнавал?». Но то, что творилось сейчас у белоснежного особняка, даже отдалённо не походило на праздник. На карнавал да, но только особый карнавал. Карнавал смерти. Раздались первые выстрелы. – А ну отдай монтировку, – Адам грубо схватил помощника за шиворот. – Я должен быть сейчас там. – Нет, герр Адам, – грустно покачал головой Фриц, – это не наш бой. – Да ты что? – заорал Крюгер. – Это бунт? – Называйте как хотите, – безразлично пожал плечами толстяк, – но я туда сейчас ни за что не пойду и вас не пущу. – Да ты… Адам задохнулся от переполнявшей его злобы к дерзкому помощнику. – Но ведь там твоя Труди, ей угрожает опасность. Думкопф тяжело вздохнул: – Нет, герр Адам, мы останемся здесь. Сплюнув под ноги помощнику, отважный охотник за артефактами снял джинсовую куртку и, закатив рукава рубашки, решительно двинулся к поместью. Но далеко уйти он не успел. Мощные руки напарника буквально сгребли его в охапку, и через минуту связанный Адам уже лежал, извиваясь как червяк, на заднем сидении джипа. Фриц тщательно протирал найденным в ветеринарной аптечке спиртом прокушенную в двух местах руку. – Ну, ты ещё пожалеешь об этом, – прошипел с заднего сидения Крюгер. – Да, герр Адам, я знаю, – невозмутимо ответил толстяк. – Хотя в будущем, скорее всего, вы скажите мне спасибо за то, что я вовремя удержал вас от необдуманных поступков. – Я тебе покажу… – рычал Крюгер, пытаясь безуспешно разорвать крепко опутывающую его верёвку. Эту верёвку Думкопф нашёл в багажнике автомобиля и то, что она предназначалась для буйных, а возможно даже бешенных животных, сомнений не вызывало. А светопреставление на территории виллы продолжалось. Собачьих визгов больше не было слышно, что наводило на довольно зловещие размышления. Стрельба тоже утихла, вот только над землёй кое-где ещё продолжали вспыхивать яркие шары странного фейерверка. Мрачно нахмурившись, Фриц не сводил встревоженного взгляда с озаряемого вспышками света особняка. – Бинокль возьми, болван, – посоветовал с заднего сидения уже смирившийся со своей участью Крюгер. Думкопф подчинился. – Ну, что там? – с нетерпением спросил Адам. – Какие-то типы в чёрных балахонах, – хрипло ответил толстяк. – Сколько их? – Пять или шесть. – И что они делают? Фриц слегка покрутил рельефное колёсико настройки. – Да вроде пытаются проникнуть в особняк. – А где же охрана, мать её за ногу? – закричал Крюгер, чувствуя, что золотое сердце уплывает прямо из-под самого его носа и, судя по всему, навсегда. В том, что незнакомцы в чёрных балахонах пришли именно за сердцем, он не сомневался ни на секунду. – Нету охраны, – Думкопф опустил бинокль. – Всё, они уже в доме. – Развяжи меня, – угрожающе прошептал Адам, особо не надеясь на какой-нибудь результат. Фриц отрицательно покачал головой. Было видно, что парень борется с собой, однако от однажды принятых решений он никогда не отступал. В других обстоятельствах это качество было незаменимым. – Эти… – Крюгер попытался подобрать нужное слово, – эти чернобалахонники, ты хорошо их рассмотрел? – Да, герр Адам. – Это случайно не те же симпатяги, которые портят нам кровь с первого дня пребывания в этой стране? Толстяк задумался. – Возможно, что это они и есть, – чуть погодя ответил он. – Хотя… – Что хотя? – раздражённо бросил Крюгер, ворочаясь на неудобном сидении. – Эти мне показались… – Фриц неопределённо зашевелил пальцами, – более зловещими, что ли… – Куда уж зловещее, – прохрипел Адам, устраивая поудобнее согнутые в коленях ноги. На улице стал накрапывать мелкий дождик. Лобовое стекло джипа покрылось маленькими едва заметными капельками. Думкопф машинально включил дворники. Прошло около получаса, прежде чем со стороны поместья донеслись новые звуки. Фриц схватился за бинокль. – Ну, что там ещё? – простонал Адам, приподнимая голову. – От особняка едет машина. Похоже, что тот же микроавтобус, на котором сюда были доставлены мисс МакДугал с Регентрудой. – Чёрт, чёрт, чёрт!!! – выругался Крюгер. – Развяжи меня, сволочь. С оглушительным грохотом микроавтобус высадил железные автоматические ворота поместья и, резко развернувшись, покатил куда-то вдоль ночных улиц города. – За ним, – холодным голосом приказал отважный охотник за артефактами, – иначе, когда тебе всё-таки придется меня развязать, я тебя убью. – Слушаюсь, герр Адам, – коротко кивнул Фриц, и джип, сорвавшись с места, устремился вслед за мелькающим вдалеке тёмно-синим микроавтобусом. «Интересно, – подумал Крюгер, – что они оттуда вывезли. Неужели золотое сердце?». В данный момент Адаму было глубоко наплевать и на Бетси МакДугал, и на её молоденькую подружку. Вполне возможно, что их уже не было в живых. Он не чувствовал по этому поводу никакого сожаления, так как не был лично знаком с МакДугал. – Что ж, – тихо прошептал Адам, – одним конкурентом меньше… Затем он украдкой взглянул на сосредоточенно рулящего помощника. Особого расстройства на лице Фрица по поводу возможной кончины его бывшей подружки Труди не наблюдалось. «Чёрт возьми, – промелькнула в голове Крюгера короткая мысль, – может, действительно, потом ему спасибо скажу за то, что он удержал меня от так некстати проснувшегося героизма». Ещё Адам подумал, что героизм очень часто соседствует с такой неотъемлемой человеческой чертой, как идиотизм. Очень забавная закономерность. – Фриц, куда мы едем? Толстяк в ответ пожал плечами. – Не знаю, герр Адам. Я стараюсь держаться от них как можно дальше. Вот даже фары выключил. Отважный охотник за артефактами осторожно поднял голову, заглядывая в боковое окно джипа. Более нелепое положение, чем у него, было трудно себе представить. За окном стремительно летела тьма, изредка пронзаемая далёкими огнями ночного города. Лёгкий сквозняк из-за опущенного стекла теребил Адаму волосы. Судя по всему, они очутились на той самой дороге, по которой недавно ехали в Теотиуакан. Ещё немного и в лунном свете можно будет разглядеть далёкие очертания древних развалин. Внезапно Думкопф резко крутанул руль машины влево. Крюгер, словно мяч, подпрыгнул на заднем сидении, больно ударившись головой о ручку на дверце. – Они свернули в сельву, – спокойно пояснил Фриц, – здесь практически нет дороги. Но для джипа понятия «нет дороги» не существовало. Адам в который уже раз похвалил свою предусмотрительность, будто заранее предвидел ожидающие их в будущем опасные приключения… – Всё, приехали, – наконец сообщил толстяк, плавно останавливая машину. – Может, теперь ты меня развяжешь? – ехидно поинтересовался Крюгер. Думкопф с сомнением посмотрел на ухмыляющегося босса. Ничего хорошего эта ухмылка ему не сулила. – Герр Адам, а вы драться не будете? – осторожно спросил Фриц. Отважный охотник за артефактами снова дьявольски усмехнулся: – Лишь самую малость, мой друг. В рамках общего воспитательного момента. Толстяк судорожно сглотнул. – Развязывай меня, идиот! – злобно заорал Адам, забыв, где и зачем они находятся. – Иначе я не знаю, что с тобой сделаю… От невозмутимости Фрица не осталось и следа. Она слетела с него, словно сухие листья с дерева, терзаемого неистовым ураганом. Дрожащими пальцами Думкопф развязал веревку, после чего получил от босса чувствительную оплеуху. – С этого дня, – удовлетворённо добавил Крюгер, выбрасывая опутывающую его верёвку в окно джипа, – твой гонорар урезается наполовину. – Но, герр Адам… – Никаких «но», заодно похудеешь. – Но я же хотел как лучше… – Тише, – открыв дверцу, Адам осторожно вышел из джипа, скрытого от посторонних глаз густыми кустами. Микроавтобус стоял на небольшой, освещённой лунным светом поляне. У самого края поляны отважный охотник за артефактами заметил остатки некоего древнего сооружения, возможно, ацтекской пирамиды. В сердце Крюгера тут же закрались нехорошие предчувствия. Незнакомцы в чёрных балахонах уже вышли из машины. Часть их направилась к храму, остальные достаточно грубо вытолкнули из микроавтобуса двух связанных девушек и высокого парня. В девушках Адам без труда узнал постоянно ищущих на свою голову приключений англичанок. Почувствовал ли он при их виде облегчение? Конечно, почувствовал, хотя и частичное, так как теперь волей-неволей, но девушек необходимо было выручать. Тем более что они наверняка знали, где находится золотое сердце. Иначе, зачем чернобалахонникам их похищать. Что мешало прикончить иностранок ещё в особняке? То-то. – Герр Адам… – прошептал на ухо Крюгеру Думкопф. – Да подожди ты, – огрызнулся Адам, наблюдая, как девушек и парня буквально волоком тащат к древней пирамиде. – Что будем делать? – непростительно громко спросил толстяк. Крюгер пихнул помощника локтём в живот, но их уже заметили. Выбирающийся последним из микроавтобуса водитель резко обернулся. Словно у зверя, в вязкой черноте надвинутого на лицо капюшона, сверкнули красным глаза. – Фриц, какой же ты всё-таки идиот, – прошептал Адам, пятясь к джипу. Оглянувшись на скрывшихся в древних развалинах товарищей, чёрнобалахонник лёгкой бесшумной походкой заскользил к кустам, в которых стоял джип непрошеных гостей. Крюгер нервно зашарил под сидениями автомобиля в надежде найти хоть какое-нибудь оружие, но обнаружил лишь складную рогатину с петлёй на конце для отлова бешеных собак. – Может его биноклем огреть? – тихо предложил Думкопф, удостоившись испепеляющего взгляда босса. Незнакомец в чёрном балахоне был уже рядом, когда Адам, наконец, отыскал под водительским сидением верную монтировку. Но они не учли одной маленькой детали. Незнакомец прекрасно видел в темноте. Он настолько стремительно прыгнул на Крюгера, что тот от неожиданности даже выронил своё ненадёжное оружие. Стальные пальцы чернобалахонника мёртвой хваткой сошлись на шее охотника за артефактами. Из горла Адама донёсся отчаянный хрип. Немного заторможенный Думкопф среагировал с опозданием, не сразу разобрав в темноте, что происходит. Он машинально потянулся к карману, достав из него тонкий обсидиановый нож, подаренный благодарным владельцем своенравного ослика. Видя отчаянные трепыхания босса, Фриц, издав воинственный крик, по самую рукоять всадил нож в правый бок незнакомца. Руки, сжимающие горло Адама, мгновенно разомкнулись. Нападавший отскочил в сторону и, завертевшись волчком рядом с машиной, стал медленно оседать на землю. На глазах у ошеломлённых людей он уменьшался и уменьшался в размерах, затем случилась яркая вспышка, словно лопнула мощная лампа, и из сморщившейся на земле одежды в воздух поднялось небольшое фосфоресцирующее облачко. Целый рой светящейся разноцветной мошкары спиралью ушёл в небо, растворившись в лучах струящегося между ветвями деревьев лунного света. – Вот это да! – восхищённо произнёс Фриц. Массируя саднящее горло, Крюгер затравленно выглянул из кустов. Мощная вспышка вполне могла привлечь товарищей зловещего незнакомца. Но всё было тихо. Поляна у полуразрушенной пирамиды выглядела безлюдной. – Чем это ты его, Фриц? – сипло спросил Адам, продолжая тереть рукой горло. – Да вот, – толстяк поднял из вороха чёрной ткани тонкий матовый нож. – Это один из тех сувениров, которые тебе подарил сеньор Педро? – Ага, – подтвердил Думкопф. – Ничего себе, – Крюгер взвесил в руке необычно тяжёлый нож. – Так вот чем можно убить этих тварей. И охотник за артефактами вдруг вспомнил красивую и одновременно ужасную легенду об ацтекском царстве мёртвых Миктлане, где умершего поджидали страшные ловушки, одна из которых была ливневым дождём из лезвий обсидиана. Случайность? Адам не верил в случайности. – Сколько их у тебя? – Сколько чего? – не понял Думкопф. – Ну, ножей сколько? – нетерпеливо повторил Крюгер. – Да, вроде, шесть… Толстяк полез в бардачок джипа. – Да шесть. – Значит так, – Адам задумчиво погладил подбородок, – три оставь себе, остальные отдай мне. Думкопф послушно поделил оружие. Распихав ножи по карманам, охотник за артефактами брезгливо поднял с земли чёрный балахон погибшего незнакомца. Балахон был сшит из странной грубой ткани. – Э… герр Адам? – испуганно прошептал Фриц. – Вы что это собираетесь с этим делать? – Я это надену, – довольно сообщил Крюгер, встряхивая балахон. – Да вы что? Игнорируя яростные протесты помощника, Адам быстро облачился в чёрный балахон и, натянув на голову капюшон, предостерегающе погрозил оторопевшему Фрицу пальцем. – Смотри мне, герой, не перепутай меня с кем-нибудь из этих, – охотник за артефактами кивнул в сторону освещённой лунным светом пирамиды. – В облако светящейся мошкары я, конечно, вряд ли превращусь, но моего общества ты лишишься до конца своих дней, если конечно совесть позволит тебе жить с грехом на сердце. Толстяк испуганно закивал, опасливо таращась на зловещую поляну. – Ну что ж, – Крюгер оправил складчатые рукава своего балахона, – идём! Не будем заставлять прекрасных дам нас ждать. В конце концов, это неприлично. – Ох, не нравится мне всё это, – прошептал Фриц, заглядывая в чёрный пролом стены древнего ацтекского храма. Из пролома веяло сыростью и каким-то странным запахом, вызывавшем почему-то ассоциации с больницей. – Да мне тоже это не очень нравится, – согласился с помощником Адам. – Слушай, что за странный запах? Так, по-моему, пахнет йод. Немного в нерешительности постояв у пролома, Крюгер наконец-то сосредоточился в соответствии с древней боевой тайской техникой, до предела обострив все свои чувства. – Я пойду первым, – спокойно сообщил он Фрицу и решительно вошёл в тёмный пролом. От пролома вниз вели высеченные из камня ступеньки, покрытые влажным мхом. Крюгер несколько раз поскользнулся, но, слава Богу, сумел удержать равновесие и не упасть. Идущий сзади Думкопф намертво вцепился боссу в рукав балахона. Невдалеке послышались голоса. Адам остановился, прислушиваясь. Но разобрать, о чём говорили, было невозможно. Ещё немного спустившись вниз, незваные гости очутились у огромного входа, ведущего в освещенное светом горящих факелов помещение. Рядом имелся весьма удобный каменный выступ, являющий собой идеальный наблюдательный пункт. – Фриц, пригнись, – едва слышно приказал Крюгер. Спрятавшись за выступом, Думкопф с Адамом смогли лицезреть довольно странную картину. В дальнем конце зала находились четыре удивительных каменных столба, покрытые замысловатой резьбой. К двум из них за железные, вбитые в камень кольца, были прикованы девушки. Смуглый парень лежал посередине помещения на плоском каменном столе. Совершенно обнаженным. Над его распростёртой фигурой застыло несколько чернобалахонников, совершающих какой-то непонятный ритуал. Адам присмотрелся повнимательней. Чернобалахонники припали губами к телу парня. Один присосался к груди, второй к руке, а третий облюбовал ступню юноши. – Герр Адам, – с содроганием прошептал Фриц, – опять геи! Нигде от них спасу нет, от проклятых. – Тише, болван, это не геи, – зловеще прошипел Крюгер, – это кое-что похуже. Один из чернобалахонников резко дернулся, оторвавшись от левого запястья парня и, утерев рукавом окровавленные губы, стал неистово отплёвываться. – Так ведь это… – начал было толстяк. – Правильно, вампиры, – подтвердил Адам. – Уж лучше бы они оказались геями, – хрипло посетовал Думкопф, которому в этот момент захотелось оказаться где-нибудь очень далеко отсюда. Вампиры почему-то странно скулили и терли глаза. – Тотек! Тотек! – внезапно отчётливо раздалось в зале и это слово (или имя?) гулким эхом заметалось под сводом мрачного храма. Рядом с каменным столом, к которому был привязан смуглый парень, вдруг заструился туман. По воздуху пробежалась волнистая рябь и из мутного марева появилась высокая фигура в алом. Остальные чернобалахонники застыли, чуть наклонив головы в немом приветствии своего повелителя. – О, а вот и граф Дракула собственной персоной, – прошептал Фриц, которому от чего-то вдруг стало очень весело. Крюгер нехорошо посмотрел на помощника, хотя приступы веселья в опасных ситуациях на толстяка накатывали не впервые. Нервы у Фрица были железные, впрочем, как и у Адама. Незнакомец в алом балахоне что-то коротко бросил своим подчиненным, после чего медленно повернулся к Бетси. В происходящем было что-то от театральной постановки, и у Крюгера даже мелькнула мысль, а не прячется ли где-нибудь поблизости и сам режиссер. Алый капюшон опустился на плечи. Адам непроизвольно выматерился. Незнакомец в кровавом балахоне оказался никем иным, как Саймоном Джентри. Человеком (человеком ли?), нанявшим Крюгера для поездки в Мексику. Коллекционером, любой ценой желавшим заполучить золотое сердце Уицилопочтли. Что-то здесь не вязалось. Адам встряхнул головой, но наваждение никуда исчезать и не думало. – Вы?!! – глаза Бетси МакДугал округлились. «Чёрт! – подумал Крюгер. – Она тоже его знает. Но тогда получается, что…». Адам больно впился зубами в нижнюю губу. В принципе его и раньше подставляли, но на этот раз ему впервые заплатили за это деньги. Саймон Джентри галантно поклонился. – Да, мисс МакДугал, это я. Не скрою, но я рассчитывал, что мы встретимся с вами в более м… м… располагающей к приятной беседе обстановке. – Проклятый ублюдок! – внезапно закричала Труди, исказив бледное личико. – Чтоб ты сдох, кровопийца! Джентри лишь мельком взглянул на девушку, и та сразу поникла, свесив вниз голову с растрепавшимися длинными волосами. – Э… – дёрнулся Фриц, но Адам успокаивающе похлопал помощника по плечу, мол, не всё ещё потеряно. – Не беспокойтесь, пока я не причинил ей вреда, – вкрадчиво произнёс Джентри, – она всего лишь немного поспит. – Что всё это значит? – глаза Бетси пылали гневом. – Я объясню, – кивнул Джентри и, подойдя к алтарю, внимательно посмотрел на распростёртого на каменном столе парня. Черты лица старика отвратительно оплыли, по телу пробежала волнистая рябь, словно вся его фигура состояла из чудом застывшей воды. Мгновение, и перед ошарашенной Бетси стоял смуглолицый Хоакин, собственной персоной и мило ей улыбался. Мисс МакДугал медленно перевела взгляд на бесчувственное тело парня. Затем так же медленно посмотрела на преобразившегося Джентри. – Живая материя не имеет границ, – весело усмехнулся псевдо-Хоакин. – Во всяком случае, для меня… – Вампир-оборотень? – удивлённо прошептал Думкопф. – Это уже покруче Стивена Кинга. – Классику, болван, надо читать, – тихо огрызнулся Адам, – Брема Стокера. А теперь, заткнись. – Саймон Джентри действительно когда-то существовал, – спокойно продолжил оборотень, неспешно прохаживаясь по залу. – Мне пришлось на время занять его место. Полагаю, вам лучше не знать, что с ним произошло в дальнейшем. – Кто вы такой? – жестко спросила Бетси, с тревогой посматривая на безвольно висящую рядом Труди. – Меня зовут Тотек Чикауа. Я правая рука, правителя подземного народа бессмертных, Уэмака. «Ну-ну», – подумал Крюгер. – Вы имеете в виду вампиров? – уточнила мисс МакДугал. – Мы называем себя бессмертными, – поправил её оборотень, – хотя в ограниченном понимании этого слова. Как вы уже убедились, нас можно убить. – Но зачем я вам понадобилась? – Бетси смотрела на лже-Хоакина уже с откровенной ненавистью. – Всё очень просто, – оборотень картинно взмахнул руками. – У нас с правителем возникли некоторые разногласия по поводу будущего нашего народа. Вместе с группой братьев-единомышленников я решил покинуть подземное царство. И мы ушли, взяв с собой золотое сердце Уицилопочтли. Вы, конечно, спросите, зачем? Но вам не понять этого до конца. Скажу только, что согласно древнему пророчеству, с помощью золотого сердца можно открыть Западные Врата, дабы в наш мир смог вернуться великий Тескатлипока, способный подарить бессмертному народу свободу от темноты. Только он может сделать так, чтобы мы могли жить и при дневном свете, не прячась глубоко в пещерах под землёй каждый раз, когда на небе восходит солнце. – Но причём здесь я? – зло выкрикнула Бетси, безуспешно пытаясь выбраться из сковывавших запястья цепей. – Один из наших братьев ступил на скользкую дорогу предательства, – продолжил оборотень. – Мы не знаем, что подтолкнуло его к этому. Возможно, соблазны верхнего мира. Непонятно, на что он рассчитывал. Он похитил сердце и попытался его продать. Вот тогда нам и потребовалась помощь тех, кому не опасен дневной свет, то есть обыкновенных людей. Я разыскал вас, мисс МакДугал, зная, что вы не устоите перед соблазном изучить мифическую реликвию, и нанял ещё одного кретина, который вместо того, чтобы искать сердце, принялся следить за вами. – Это он обо мне, что ли? – удивился Крюгер, и они с Фрицем недоумённо переглянулись. – Я понял, что ошибся, и уже было собрался вывести его из игры, – оборотень зловеще усмехнулся, – но слуги Уэмака, тройка его самых верных асассинов, уже и так подписала этому кретину смертный приговор. Так что он, как и вы, мисс МакДугал, не жилец. – Ну, это ещё как сказать, – усмехнулся Адам, нащупывая в кармане обсидиановый нож. «Значит, в Лондоне нас пасли слуги Уэмака, а не этого многоликого, – лихорадочно соображал Крюгер, – Хотя поди разбери, кто на тебя нападает, когда эти твари все на одно лицо». – Вы нарушили нашу договорённость, – перед Бетси снова стоял Саймон Джентри. – Мы больше не нуждаемся в ваших услугах. Приятно было познакомиться. И фигура в алом исчезла в мутном мареве задрожавшего воздуха. – Ну и что дальше? – спросил Фриц, который с трудом врубался в то, что происходит. Где-то вверху у входа в древнюю пирамиду раздалась странная песня какой-то маленькой птички. Чернобалахонники вздрогнули. – Это кецаль!! Значит, скоро рассвет, – хрипло произнёс один из них, повернувшись к Бетси. – Не беспокойтесь, мисс МакДугал, мы сделаем всё быстро и безболезненно, вам даже понравится. – Сомневаюсь, что вы вообще что-либо успеете сделать, – громко произнёс кто-то, отделившись от одной из стен храма. Чернобалахонники резко обернулись. У стены, в падающем от коптящих факелов свете, стоял невысокий, средних лет мексиканец в зелёной панаме и самодовольно улыбался. – Но ведь это же сеньор Педро! – челюсть у Думкопфа медленно отвисла. Теперь он вообще ни черта не понимал. Не тратя времени на лишние разговоры, чернобалахонники ринулись на торговца сувенирами. Владелец своенравного ослика выбросил перед собой правую руку, в которой, словно разложенный веер, возникло пять обсидиановых ножей. – Аста лависта, бейби, – весело произнёс сеньор Педро, и ножи, со свистом рассекая воздух, вонзились в троих нападавших… Уже знакомые Фрицу с Адамом светящиеся насекомые в панике заметались под сводом древнего зала. – Это что, местный мексиканский Блэйд? – спросил Думкопф, озадаченно почёсывая макушку. – Возможно, – пожал плечами Крюгер, – только я бы предпочел, чтобы внешне он был похож на Бандераса. – Друзья мои, – сеньор Педро посмотрел туда, где за каменным монолитом прятались Адам с Фрицем, – выходите и освобождайте девушек. Я сам тут управлюсь. Оставшиеся чернобалахонники взяли мексиканца в кольцо. Покинув укрытие, Крюгер с Думкопфом бросились к прикованным девушкам. – Ах ты, ублюдок! – закричала Бетси, ударив Адама ногой в грудь. Крюгер успел выставить блок, но на ногах всё же не удержался. – Мы свои!! – утробно взревел Фриц. – А почему он тогда в балахоне? – огрызнулась мисс МакДугал. Сняв капюшон, Крюгер нехорошо посмотрел на Бетси. – Вот я теперь думаю, – сказал он, – освобождать вас после такого радушного приёма или нет? Девушка в ответ очаровательно улыбнулась, кокетливо подмигивая симпатичному молодому человеку. – А ладно, – махнул рукой Адам, – одним конкурентом будет больше. Труди уже очнулась и с изумлением смотрела на разбивающего камнем цепи Думкопфа. – Фриц, это ты? Что ты здесь делаешь? – Вы знакомы? – спросила Бетси, потирая затёкшие запястья, с красными следами от наручников. – Потом, – коротко бросил Крюгер, потащив девушек к выходу. – А как же Хоакин? – завизжала Труди. – Освободите Хоакина. Адам с Фрицем переглянулись… Хоакина пришлось нести. Уже у самого выхода из зала Крюгер всё же не утерпел и обернулся, рискуя уронить бесчувственного парня, которого он держал за ноги. Почти все вампиры, кроме отчаянно сопротивляющихся последних двух, были мертвы. Сеньор Педро ловко орудовал чем-то толстым и длинным, напоминающим мачете, наверняка, так же как и ножи, сделанным из обсидиана. «Почему он нам помогает?», – недоумевающе подумал Адам. «Потому что у меня к ним особый счёт», – внезапно раздался прямо в голове Крюгера вкрадчивый голос сеньора Педро. Охотник за артефактами вздрогнул, но перед тем, как окончательно покинуть древний зал, успел заметить между губами зловеще улыбающегося мексиканца белые сверкающие клыки. Глава четырнадцатая Эль-Чупокабра – О, Санта Мария, вы живы! – радостно закричал Мигель Васкес, встретив Бетси МакДугал с распростёртыми объятиями прямо у въезда в поместье. Бетси холодно от него отстранилась: – Там в машине Хоакин. Он без сознания. – О, Господи! – Васкес побледнел. – Хосе, Рикардо, быстро сюда… Следящие за прилаживающими новые ворота рабочими, чикос подбежали к боссу. Почти уже совсем рассвело. – Эй, а вы кто такие? – гневно закричал Васкес на Крюгера с Думкопфом, помогавших вытащить с заднего сидения автомобиля бесчувственного парня. Адам неприязненно посмотрел на полного коротышку, который почему-то сильно напомнил ему Человека-пингвина из фантастического фильма-сказки «Возвращение Бэтмена». – Если бы не они, – устало сказала Бетси, – то нас бы, пожалуй, уже не было в живых. О сеньоре Педро мисс МакДугал решила благоразумно умолчать. – М-м-м… – Васкес в замешательстве поскрёб подбородок, – ладно, поговорим об этом позже… Хоакин был совсем плох: бледный до синевы, с чёрными кругами вокруг глаз. Несчастная Регентруда не отходила от парня ни на шаг. – Пожалуй, заносить его в дом нет смысла, – сделал вывод Васкес, доставая из кармана сотовый телефон. – Нужно срочно вызвать скорую помощь. – Кстати, я не представился, – Адам галантно поклонился Бетси. – Адам фон Крюгер, ваш коллега. А это мой верный помощник Фриц Думкопф. Толстяк смущённо кивнул. «Снова немцы», – как-то безучастно подумала Бетси. – Фон Крюгер? – мисс МакДугал наморщила очаровательный лобик. – Не тот ли фон Крюгер, который несколько лет назад нашёл в Новой Гвинее золотой фаллос древнего божества Сиу. – Он самый, – подтвердил Адам, полагая, что в чёрном балахоне вампира, он выглядит сейчас крайне нелепо. На удивление быстро подъехала машина скорой помощи. Санитары бережно уложили Хоакина на носилки, расположив парня внутри салона просторной машины. – Я тоже поеду в больницу, – решительно заявила Труди и глаза у неё при этом странно блестели, словно она вот-вот заплачет. Один из врачей вопросительно посмотрел на Васкеса. Васкес едва заметно кивнул, и Регентруде разрешили присесть рядом с бесчувственным парнем на узкой скамеечке. Со щелчком захлопнулись двери и, включив сирену, скорая помощь умчалась в направлении центральной городской больницы. – Думаю, с Хоакином всё будет в порядке, – сказал Васкес, по-прежнему, размахивая сотовым телефоном. – Он крепкий парень. Бетси ничего не ответила. Адам с Фрицем опасливо переглянулись. Не исключено, что в них узнают ночных похитителей жриц любви, что может закончиться весьма плачевно. Лица у чикос Васкеса были, мягко говоря, уголовные. – Ладно, идёмте в дом, – наконец изрёк коротышка-мексиканец, делая знак своим людям. – Полагаю, у нас будет долгий разговор. Он ещё раз бросил хозяйственный взгляд на новые ворота, после чего забавно заковылял по асфальтовой дорожке в сторону особняка. «Ну, ей-богу, Человек-пингвин, – снова подумал Крюгер. – Только вот чёрного зонтика с вмонтированным автоматом и цилиндра не хватает»… Проводив гостей в свой роскошный кабинет, Васкес, извинившись, на несколько минут удалился. Порядком уставший Адам даже не особенно обращал внимание на внутреннюю роскошь особняка богатого мексиканца. Сейчас его мысли занимало совсем другое. Он на все сто был уверен, что события, произошедшие вчера ночью в заброшенном ацтекском храме, в скором времени будут иметь своё продолжение. Переглянувшись с Крюгером, Бетси подала ему безмолвный знак: поднеся руку к губам и закрыв их невидимой змейкой. Адам понятливо кивнул и, поглядев на Фрица, на всякий случай показал помощнику кулак. Думкопф в ответ лишь пожал плечами, мол, говорите, что хотите, я в вашей беседе вообще участвовать не намерен. Вернулся Васкес. Вид у Человека-пингвина был хмурый. – Эти твари убили трёх моих людей, – мрачно произнёс он, затем вальяжно расположился за могучим столом из орехового дерева и, достав из резной коробки душистую сигару, вопросительно посмотрел на Адама с Фрицем. – Нет, спасибо, – поблагодарил Крюгер, – мы не курим… Что-то с самого начала не понравилось ему в этом Васкесе. Мексиканец имел внешность человека, которому не стоит доверять. Адам хорошо разбирался в такого рода людях. – Прошу вас, садитесь, – Человек-пингвин указал на мягкие кресла рядом со столом. – Как я уже говорил, разговор будет долгим. Гости расположились в комфортных креслах. – Итак, я желаю знать, что произошло после того, как эти твари проникли в мой дом, – маленькие серебряные щипчики хищно откусили округлый кончик сигары. – Мисс, МакДугал, я вас внимательно слушаю. Бетси тяжело вздохнула: – Проникнув в дом, эти… как вы выразились, твари попытались открыть сейф с золотым сердцем, но сделать им это, естественно, не удалось… «Ага, – подумал Адам, и по спине у него забегали холодные мурашки, – значит, сердце где-то тут. С ума сойти…». Очередное его предположение как всегда подтвердилось. – Ну-ну, – Васкес выпустил к потолку кабинета струйку сизого дыма. – Тогда они решили захватить нас в заложники, – продолжила Бетси. – Нас связали и увезли с собой, воспользовавшись вашим микроавтобусом. – Вас, мисс МакДугал, не так-то легко захватить и уж тем более, связать, – нагло усмехнулся мексиканец, – если только вы сами того не пожелаете. – Что за грязные намёки? – вспылила Бетси, вскакивая с кресла. – Сядьте и успокойтесь, – мягко проговорил Васкес. – Я лишь строю предположения, и ни в коем случае не обвиняю вас в чём-либо. Пожалуйста, расскажите мне, что происходило дальше. Взяв себя в руки, мисс МакДугал опустилась обратно в кресло. – Нас привезли в какой-то древний храм и собирались там пытать, ну а потом… – Что это был за храм? – перебил девушку Васкес. – Где он находится? Бетси поёжилась: – Было темно, я не знаю. – Зато мы хорошо знаем, – вмешался в разговор Крюгер, самодовольно улыбаясь. – Этот храм находится возле шоссе, ведущего к Теотиуакану. – О, так это совсем рядом отсюда, – удивился Васкес. – Эти твари вас пытали? – Они собирались выпить кровь у Хоакина, – ответила девушка, – по-моему, они даже успели его укусить, прежде чем к нам на выручку пришли эти два смелых джентльмена. Мексиканец с интересом уставился на Адама с Фрицем. – А можно поинтересоваться, что эти джентльмены там делали? – Мы следили за мисс МакДугал, – невозмутимо ответил Крюгер. – Так-так, – Васкес глубоко затянулся сигарой, – ну и зачем вы следили за мисс МакДугал? – Э… – Адам замялся, – ну… – Господин фон Крюгер мой бывший любовник, – быстро выпалила Бетси, придя на помощь явно не знающему что ответить Крюгеру. – Да?!! – Васкес отложил сигару в сторону. Теперь он смотрел на Адама с нескрываемым интересом. – Значит, вот какого плана мужчины вам нравятся. Знаете, мисс МакДугал, у вас хороший вкус. – Мы совсем недавно расстались, – продолжала вдохновенно врать Бетси, – как раз перед моей поездкой в Мексику. Разрыв был довольно болезненным. Адам изменил мне со служанкой. – С двумя, – деликатно поправил девушку Крюгер. – Да с двумя, – подтвердила мисс МакДугал. – Нам пришлось расстаться, но он продолжал преследовать меня и, благодаря счастливому стечению обстоятельств, спас мне жизнь. Мило улыбаясь, Адам нежно взял Бетси за руку. – Любимая, – тихо произнёс он, – теперь, я надеюсь, у нас всё наладится. Я хочу начать всё сначала. В ответ мисс МакДугал нежно улыбнулась. – Какая идиллия, – усмехнулся Васкес, снова пыхтя сигарой. – Ладно. Ну, а кто этот м… м… упитанный молодой человек? Мексиканец указал сигарой на Фрица. – Это наш сын, – не моргнув глазом, ответил Крюгер, – внебрачный… Думкопф громко закашлялся, а Бетси резко выдернула свою руку из ладоней Адама. – То есть я хотел сказать, что это мой сын, – поправился Крюгер, – внебрачный… э… э… приёмный… – Я вижу, вы ничего не жалеете для своего ребёнка, – кивнул Васкес, – судя по всему, он у вас очень хорошо кушает. Адам смущённо пожал плечами. – О’кей, – мексиканец медленно затушил сигару в пепельнице, сделанной в виде чёрного человеческого черепа. – Вы, мисс МакДугал, можете идти. Мы с вами ещё обсудим события прошлой ночи. А вы, джентльмены, останьтесь. К вам у меня будет особый разговор. – Любимый, – Бетси повернулась к Адаму, – я буду ждать тебя в своей комнате. – О да, любимая, – расплылся в счастливой улыбке Крюгер, – мы сейчас быстро переговорим с сеньором и я весь твой. «По-моему, это уже перебор», – подумала Бетси, покидая кабинет Васкеса. «Ну, а сейчас он заговорит, конечно же, о тех шлюхах», – как-то безразлично предположил Крюгер. Но он ошибся. – Джентльмены, – Васкес лукаво взглянул на гостей, – я понимаю, что вы устали и всё такое. Но я хотел бы попросить вас сделать для меня одну небольшую услугу. – Да-да, мы вас слушаем, – Адам напустил на себя сосредоточенный вид. – Вы не могли бы после обеда съездить вместе со мной и моими людьми к тому храму, поскольку, как я понял, вы хорошо запомнили дорогу. – С большим удовольствием, – легко согласился Крюгер, у которого отлегло от сердца. – Но только обязательно после обеда, – впервые за весь разговор подал голос Думкопф. – Конечно, сынок, мы обязательно сперва покушаем, – успокоил толстяка Адам. – Ну что ж, в таком случае договорились, – Васкес довольно хлопнул в ладоши. – Может, хотите текилы? Крюгер с Фрицем переглянулись. – Я, пожалуй, выпью, – ответил Адам, – а вот сынишка у меня непьющий. Правда, Фриц? – Да, папуля, – грустно подтвердил Думкопф. Выехали, как и было договорено, после обеда. Впереди небольшого кортежа автомобилей лихо мчался «ветеринарный» джип, ведомый хорошо перекусившим и от того неимоверно счастливым Думкопфом. Следом за машиной «туристов» ехали три джипа с людьми Васкеса. В первом, крытом, сидел сам Человек-пингвин, во втором, находились Хосе, Круз и Леонсио, в третьем, Тобиас, Рикардо и Гарсиа. Адам знал всех головорезов по именам, так как Васкес не преминул их познакомить. Видимо, человек покоривший (а затем разбивший) сердце мисс МакДугал, вызывал у него искреннее восхищение. – Знаете, герр Адам, – сказал Фриц, когда они уже выехали на дорогу к Теотиуакану, – сейчас я чувствую себя торговцем наркотиками, спешащим на встречу с заморскими партнёрами где-нибудь на причале или на заброшенном старом заводе. – Тебе надо поменьше смотреть боевиков, – усмехнулся Крюгер, – а то мозги совсем протухнут. Со стороны кортеж автомобилей наверняка привлекал внимание, но Васкес был довольно влиятельной фигурой в городе, и полицейские хорошо знали его джипы с чёрными номерами, на которых весьма остроумно было выбито по три шестёрки. – Ох, смотри мне, не ошибись, – зловеще предупредил помощника Крюгер. – Да вы что, герр Адам, у меня ведь глаз-алмаз, – возразил Думкопф. – Знаю я, какой это алмаз, – проворчал отважный охотник за артефактами, думая о Бетси. Ему было интересно, догадалась ли девушка, что он и есть тот самый «кретин», которого так же нанял Саймон Джентри… или как там его… Тотек Чикауа, для поисков золотого сердца. Во всяком случае, решение мисс МакДугал умолчать о встрече с этим мексиканским Владом Дракулой, Адам всецело поддерживал. Мало ли как оно там в будущем всё обернётся. Сегодня Васкес, вроде как и друг, а завтра… кто знает. Всё-таки Фриц действительно не врал, что хорошо запомнил дорогу к заброшенному храму, что само по себе было удивительным. Джипы затормозили на небольшой поляне. Чикос ловко поспрыгивали с бортов. Микроавтобуса на поляне не оказалось. Либо его угнали, либо… Крюгер непроизвольно выругался. Хотя почему это он вдруг решил, что машиной воспользовались оставшиеся в живых после битвы вампиры? Вполне возможно, что на микроавтобусе укатил сам сеньор Педро, так ловко расправившийся с кровососами. Его роль во всей этой истории была для Адама настоящей загадкой. Кто он? Зачем помогал? Бравый охотник за артефактами всё же надеялся найти в ближайшем будущем ответы на эти, казавшиеся неразрешимыми, вопросы. Люди Васкеса тщательно осмотрели поляну, естественно, ничего кроме следов от протекторов микроавтобуса не обнаружив. Затем чикос гуськом спустились в древний храм. Сам же Васкес благоразумно оставался в крытом и, наверняка, бронированном чёрном «Черроки», задумчиво пыхтя очередной сигарой. – Ну что? – спросил помощника Крюгер. – Спустимся и мы? Думкопф неуверенно кивнул… Со времени их последнего пребывания внутри ацтекского храма в нём практически ничего не изменилось. Всё так же коптили насквозь просмоленные факелы. У каменного жертвенного стола, к которому совсем недавно был привязан Хоакин, валялись разрезанные Адамом верёвки. Казалось, всё произошедшее с ними случилось не просто недавно, а пару минут назад. Вот прямо сейчас от стены отделится тень загадочного сеньора Педро с веером обсидиановых ножей в правой руке и дьявольски усмехнется, обнажая ряд острых нечеловеческих зубов… Из дальнего угла древнего зала раздался удивлённый возглас. Фриц с Адамом подошли ближе и увидели, как из небольшого разлома в стене один из чикос с отвращением вытаскивает нечто, отдалённо напоминающее полуистлевшие рубашки-безрукавки из какого-то очень грубого материала. – Что это? – удивлённо спросил Думкопф, заметив на странных рубашках следы зелёной плесени. – Это куртки джумби, – с сильным акцентом ответил по-английски хмурый Гарсиа. – Джумби? – не понял Крюгер. – Вампиров, – пояснил чикос. – Они сделаны из человеческой кожи. Схватившись за живот, Фриц стремглав выскочил из храма наружу. «Надеюсь, он сможет сохранить столь сытный обед», – ехидно подумал Адам, довольный тем, что железные нервы помощника всё же дали осечку. Курток из человеческой кожи насчитали пять штук. Чикос о чём-то быстро по-испански переговорили, после чего стали посыпать находку чёрным порошком из яркой жестяной баночки. Крюгер громко чихнул. – Так ведь это же перец, – удивлённо сказал он. – Всё верно, сеньор, – кивнул Гарсиа. – Перец убьет джумби. Пожав плечами, охотник за артефактами покинул древний храм. Ему было неприятно смотреть, как здоровые взрослые мужики произносят какие-то дурацкие испанские заклятия, посыпая пол зала молотым перцем. Адам с детства не переносил всей этой суеверной ерунды. Слегка зеленоватый Фриц уже сидел в джипе, грустно поглядывая на кусты возле храма. Крюгер проследил за его взглядом. – Интересно, что там? – весело спросил он, забираясь на заднее сидение машины. – Мой обед, – горестно ответил Думкопф и, казалось, ещё немного и он зарыдает. Через несколько минут из храма появились довольные чикос, некоторые из них громко чихали. Васкес, высунувшись из джипа, стал их что-то спрашивать по-испански. Парни с готовностью принялись отвечать. Человек-пингвин несколько повеселел, на его мрачном озабоченном лице заиграла удовлетворённая улыбка. – Герр Адам, я снова хочу есть, – с вызовом заявил порозовевший Фриц. – Может, вернёмся в храм, и тебе мгновенно расхочется? – ехидно предложил Крюгер. Но Фриц был непреклонен. Его голодное нытьё могло кого угодно довести до сумасшествия. Выйдя из машины, Адам быстро переговорил с Васкесом, который посоветовал им посетить в городе «El Cafe De Paco», где подают восхитительные шоколадные пирожные и ароматный кофе. Поблагодарив, Крюгер вернулся к Фрицу и они, оставив Васкеса с людьми на поляне перед храмом, укатили обратно в город, дабы заполнить пустоты, внезапно возникшие в обширном желудке Думкопфа. Пустоты в желудке Фрица были заполнены с лихвой. Адам уже давно не видел, чтобы Думкопф так много жрал. Слово «ел» в данном контексте совершенно не годилось, ибо являлось лишь бледной тенью того, что вытворял с несчастными шоколадными пирожными прожорливый немец. – Двадцать восемь, – устало произнёс Крюгер, проводив взглядом, скрывшееся за щеками у Фрица, очередное пирожное. Сейчас жующий толстяк как никогда напоминал Адаму чудовищного хомяка из какого-нибудь шизофреничного романа Стивена Кинга. Немногочисленные посетители «El Cafe De Paco» во все глаза таращились на двух иностранцев, судя по всему, решивших попасть в книгу рекордов Гиннеса по поеданию шоколадных пирожных. Смуглый щуплый официант опасливо поглядывал на туристов из дальнего конца кафе. Бедняга был уверен, что фантастическая трапеза двух странных посетителей закончится экстренным вызовом скорой помощи. – Тридцать два, – вяло прокомментировал Адам смерть очередного кондитерского изделия. – Объеденье, – с набитым ртом промычал Думкопф. – Ты уже побил свой Мюнхенский рекорд, – прикрыв рот ладонью, Крюгер сладко зевнул. – Там ты за пол часа сожрал, насколько я помню, двадцать шесть эклеров. – Герр Адам, ещё парочку и мы уйдём, – глухо пробурчал Фриц, и через пять минут к неописуемой радости официанта они покинули кафе. Подойдя к джипу, отважный охотник за артефактами обнаружил на лобовом стекле маленький листок бумаги, рекламирующий, судя по всему, какие-то автоуслуги. Текст рекламки был написан по-английски. – Вниманию туристов нашего города, – вслух прочёл Крюгер, – у вас есть уникальная возможность незабываемо провести время и поучаствовать в развлекательном аттракционе «Охота на Эль-Чупокабру». – Чего? – удивился Фриц. – Да ты слушай дальше… В сельве, недалеко от древнего ацтекского города Теотиуакана, водится одно из этих жутких созданий, подлежащих немедленному уничтожению. Заплатив символическую сумму, вы сможете принять участие в охоте на монстра. Заодно развлечётесь и поможете мексиканскому народу в борьбе с нечистью. Регистрация участников по телефону… так номер телефона. Охота состоится… Фриц, так это же случится уже сегодня. – Ну и что с того? – безразлично спросил толстяк, которого после обильного ужина тянуло ко сну. – Как, ну и что? – разозлился Адам. – Мы обязательно должны в этой охоте принять участие. – Ещё чего, – фыркнул Думкопф. – Я слишком много съел, чтобы по сельве бегать. Да и вообще, зачем нам это? – А вдруг это кто-то из джумби? – Не понял? – Ну, Чупокабра, вдруг это имеются в виду вампиры, ты не подумал? Настоящая облава. Куча народу и все охотятся на джумби. Васкес от зависти лопнет, когда узнает, что мы парочку кровососов лично замочили. – Ну что ж, вполне резонно, – кивнул толстяк. – Но кто может дать гарантии, что данная охота, это охота туристов на Чупокабру, а не наоборот? – А вот это мы на месте и проверим, – усмехнулся Крюгер. – В конце концов, у нас есть обсидиановые ножи сеньора Педро. Отыскав ближайший телефонный автомат, Адам нервно набрал указанный в рекламке номер. Со второго гудка трубку сняли. Повисло странное молчание. – Алло, – хрипло произнёс охотник за артефактами. – Вы говорите по-английски? – Да, – донеслось из трубки. – Мы вас слушаем. – Я по поводу охоты на Чупокабру, – затараторил Крюгер, – ещё не поздно записаться? – Нет, ещё не поздно. Сбор участников ровно в семь часов вечера на автобусной остановке в начале дороги на Теотиуакан… И связь оборвалась. – Ну что? – нетерпеливо поинтересовался Думкопф. – Едем, – решительно ответил Адам. Он не верил в совпадения. То, что место охоты совпало с расположением лагеря джумби, наверняка было не случайно. Им чертовски сегодня повезло. Или, возможно, чертовски повезло Чупокабре. Кто знает. Участники облавы собрались колоритные. Вопреки ожиданиям Крюгера, они были довольно немногочисленны, что сильно увеличивало шансы мифического монстра. Вдоволь порезвиться на экзотическом сафари возжелали: пятеро совершенно пьяных китайцев, постоянно поющих дурными голосами нечто невразумительное, несколько негров, которые вполне могли оказаться местными жителями и один весьма колоритный русский. В том, что это русский, Адам не сомневался ни на секунду. Здоровый бритоголовый мужик, чем-то неуловимо схожий с Фрицем, был облачён в чёрную футболку с серпом и молотом, и красной надписью посередине, «СССР». На спине славянина был изображён Владимир Ленин, показывающий всем желающим отставленный средний палец. Чуть ниже хулиганящего вождя мирового пролетариата по-английски было написано: «Fucking Revolution». В правой руке русский держал бутылку водки, а в левой массивный камуфлированный рюкзак. Крюгера всегда интересовала «загадочная русская душа» и поэтому он даже обрадовался, когда бритоголовый громила вдруг ни с того ни с сего обратился к ним с Думкопфом. – Что, фрицы? – спросил он по-английски, приветливо улыбаясь. – Шпрехен зи дойчь? – Шпрехен, шпрехен, – подтвердил Адам, – очень даже шпрехен. – Будем знакомы, – весело произнёс русский, забавно мешая английские слова с немецкими. – Аллес гут, камераден. Меня зовут Серёга Черкасский, и сегодня я убью Чупокабру. – Вы очень самонадеянны, – в свою очередь улыбнулся Крюгер, пожимая мощную лапу Серёги. Фриц с уважением поглядел на могучие бицепсы славянина, играющие под облегающей торс футболкой. – Частный предприниматель, – добавил русский и протянул Адаму бутылку водки. – Охотник за артефактами, – в свою очередь представился немец. – Зовут меня Адам, а это мой напарник Фриц. – Ну, я же сказал, фрицы, – обрадовался Серёга. – Я как вас увидел, так сразу всё и понял. Вы ведь в ногу шагали, когда от джипа шли. Кстати, у меня на войне дедушка погиб. – Бывает, – кивнул Адам, делая небольшой глоток водки. После текилы она показалась ему кока-колой. Подъехал небольшой грязно-зелёный автобус допотопной модели. Из автобуса появился волосатый загорелый тип в сомбреро. – Кто едет охотиться на Эль-Чупокабру? – громко по-английски спросил он. – Мы!! – закричали китайцы и, отталкивая друг друга, полезли в древнюю колымагу. – Осторожно, вы сломаете дверцы, – протестующе замахал руками тип в сомбреро. – Ну что, пошли? – спросил Серёга Черкасский и Адам поднялся в автобус следом за галдящими китайцами. Фриц же, спохватившись, сбегал к припаркованному рядом джипу, и вернулся со своим любимым шестом с петлёй на конце для отлова бешеных собак. Водитель автобуса посмотрел на него, как на буйно помешанного, но вслух ничего не сказал. Автоматически закрылись дверцы и, развернувшись, автобус бодро покатил по шоссе. Мексиканец в сомбреро не спеша прошёлся по салону. – Итак, господа туристы, – торжественно произнёс он, – следующая остановка сельва. Китайцы оглушительно зааплодировали. Поморщившись, Адам, прочистил пальцем правое ухо. – Эй, вы там, хунвейбины недорезанные, – гневно взревел Серёга Черкасский, – а ну быстро заткнулись, а то я вам сейчас такой Холкин-гол устрою!! Китайцы сразу же притихли. – По приезде в сельву вам всем будет выдано оружие, – продолжил волосатый экскурсовод. – Охота продлится до самого утра. Счастливчику, подстрелившему Эль-Чупокабру, достанутся её рога и приз в виде ящика лучшей текилы. – Она что, с рогами? – удивился Думкопф. – Конечно с рогами, – хмыкнул Серёга, – а что тут неясно? Ей, этой Чупокабре, их муж наставил этот… Чупокабр с какой-нибудь местной чикиттой. Ферштейн? – Бывает, – улыбнулся Крюгер, с неудовольствием отмечая, что он уже слегка охмелел. Через полчаса хаотичной езды не то по какому-то парку, не то по лесу, автобус остановился. – Господа, – заявил экскурсовод, – сдавайте деньги. – Сколько? – поинтересовался один из негров. – По пятьдесят грин с человека. – Нормально, – Серёга протянул мексиканцу стодолларовую купюру. – Сдачи не надо. Адам так же расплатился, правда, с меньшим энтузиазмом. Охотники вышли из автобуса. Вокруг была сельва. Водитель разложил на капоте своего рыдвана какие-то бумажки и, участники экзотического сафари по очереди в них расписались. – Что это? – испугался Думкопф, которого стали терзать скверные предчувствия. – Это документ, снимающий ответственность с организаторов охоты, если кого-то из охотников сожрёт Эль-Чупокабра, – весело ответил мексиканец в сомбреро. – Нормально, – кивнул Серёга Черкасский, ставя на одной из бумажек замысловатую закорючку. Затем из багажника автобуса было извлечено оружие, при виде которого Фрицу совсем стало плохо. Китайцам были выданы бейсбольные биты. Неграм – клюшки для гольфа. Крюгеру к всеобщему удивлению достался автомат УЗИ. Русский категорически от оружия отказался, мотивируя свой отказ тем, что он справится с монстром и голыми руками. А вот Думкопфу… Думкопфу достались две медные тарелки, изрядно помятых литавров. – Таковы правила, – пожал плечами экскурсовод, глядя на медленно бледнеющего немца. – Это ещё ничего, – Серёга ободряюще похлопал Фрица по плечу. – Как бахнешь эту Чупокабру по голове с двух сторон, так ей капут и настанет. Водитель автобуса достал из кармана секундомер. – Раз, два, три, – громко скомандовал он, – охотники пошли. – А как же мы её узнаем, Чупокабру эту? – тихо прошептал Думкопф. – Да по рогам узнаем, – ответил русский, – нихт капитулирен, не дрейфь, bratello, держись рядом со мной и всё будет аллес гут. Охотники медленно шли через вечерний лес. Пьяные китайцы громко икали, являясь великолепной приманкой для Чупокабры. «Боже, что мы здесь делаем?», – промелькнула в голове Крюгера более-менее трезвая мысль, но он даже не успел её как следует обдумать. – А-а-а-а, р-р-р-р, – раздалось где-то совсем близко. От неожиданности Фриц подпрыгнул на месте. Китайцы, весело хохоча попадали, натолкнувшись в темноте друг на друга. Выбросив в ближайшие кусты идиотские литавры, Думкопф вытащил из-за пояса складную рогатину для отлова бешеных собак. С рогатиной ему было намного спокойней. Группы охотников разделились. Китайцы ушли влево, афроамериканцы вправо, а немцы с русским целеустремлённо двинулись вперёд. Крюгер задумчиво взвесил в руках свой автомат. Затем резко повернулся к Фрицу и несколько раз выстрелил тому в грудь. На серой майке толстяка возникли пять красных кружочков. – Герр Адам, да вы что? – возмутился Думкопф, пытаясь безуспешно оттереть вонючую краску. – Я так и знал, – тихо рассмеялся охотник за артефактами. Если бы они охотились сейчас на джумби, то в пору было составлять завещание. Хотя… – Тише, bratva, – хрипло произнёс Серёга Черкасский. – Глядите, вот она Чупокабра. Фриц с Крюгером присмотрелись. Впереди действительно что-то кралось, опасливо пригибаясь среди высоких кустарников. – Рога есть? – неуверенно спросил Адам. – Да вроде есть, – подтвердил Серёга, – сейчас мы её… И с этими словами русский расстегнул заплечный рюкзак, достав оттуда помповое ружьё. – Только рога не задень, – посоветовал Думкопф. – Да вы что? – сдавленно прохрипел Крюгер. – Сергей, остановитесь… Но было поздно. Резко передёрнув затвор, русский выстрелил. Грохот от выстрела был такой, что у немцев начисто заложило уши. Снова лихо передёрнув затвор, Серёга Черкасский бросился к поверженному монстру, затем вытащил из-за армейского сапога огромный охотничий нож и принялся спиливать Чупокабре рога. – Ай, вашу мать!! – басом заревел монстр и лягнул не ожидавшего такого подвоха Серёгу ногой. Охотники оторопело уставились на Чупокабру. Громко кряхтя, Чупокабра поднялась с земли, и туристы узнали в ней волосатого экскурсовода из подвозившего их до леса автобуса. – Уже второй такой случай за сезон, – грустно сообщил офигевшим охотникам мексиканец, снимая с головы искусственные лосиные рога. – Месяц назад один припадочный англичанин с настоящим арбалетом попался, в зад меня, сволочь, с пьяных глаз подстрелил. Робин Гуд хренов. Всё, с меня хватит. Следующую группу мы будем теперь обыскивать. – Э… blin, я не понял!! – заорал пришедший в себя после шока Серёга. – Что это у вас здесь за маскарад? – Каждый зарабатывает себе на жизнь как может, – развёл руками мексиканец. – А как же выстрел? – Фриц с подозрением оглядывал нелепый костюм экскурсовода, сделанный из зелёного искусственного меха. – У меня хорошая реакция, – усмехнулся мексиканец. – С годами выработалась. Я как щелчок затвора услышал, так на землю и упал. – Ну, blin, – с искренним восхищением произнёс Серёга. – На, держи, победитель, – Чупокабра протянул русскому искусственные рога. – Ты их по праву заслужил, а вот текилы не дам. Мне она теперь самому нужна, нервное потрясение лечить. Черкасский с довольным видом принял честно заработанный трофей. – Ну ладно, пойду я, – сказал мексиканец, оправляя на животе своего костюма зелёный мех, – китайцев тех пьяных по лесу погоняю… И он, зловеще завывая, скрылся в том направлении, откуда доносилось дикое пение веселящихся азиатов. Глава пятнадцатая Желтоволосый Сеньор Мигель Васкес находился в затруднительном положении. Вернее, в смятении чувств. И причиной был не очередной обвал на бирже курса акций фирмы «Васкес Текила Лимитед», самого, пожалуй, убыточного в сети предприятий, возглавляемых доном Мигелем. В последнее время из-за резкого всплеска потребления во всем мире и, в особенности, в далекой России этого экзотического мексиканского напитка в стране уменьшились площади, занимаемые чудо-растением агавой. На их воспроизводство требовался не один десяток лет. Вот и приходилось гнать суррогат. Причем довольно низкого качества. Последствия не замедлили сказаться. Васкес чудом избежал тюремного заключения, отделавшись крупным штрафом. Нет, текила здесь не при чем. На носу выборы. Васкесы уже давно занимали особое положение в мексиканском обществе. Они входили в первую двадцатку семейств, стоявших у кормила власти этой страны. И отец, и дед, и прадед дона Мигеля были депутатами то верхней, то нижней палат Национального Собрания. Он шел по стопам предков. Уверенно и неотвратимо. Однако имелись некоторые «затруднения», которые необходимо было устранить в ближайшее время. Иначе… Мигель не хотел и не мог даже представить себе это «иначе». Настолько оно не вписывалось в модель его будущей жизни, созданной воображением как самого сеньора Васкеса, так и усилиями его имиджмейкеров, психологов и прочей шушеры, всегда кормящейся со стола фигур такого ранга и значения. И вот позавчера главный консультант его предвыборной кампании сообщил ему неутешительные результаты последнего социологического опроса, проведенного среди электората, а также потряс дона Мигеля ошеломляющим выводом, к которому пришли он и его люди. Сеньору Васкесу необходимо… жениться. Причем срочно. Так как до выборов осталось всего ничего – каких-то четыре месяца. Основной конкурент Мигеля – выскочка и зазнайка Энрике Санчес согласно опросу обошел его на целых семь процентов. И именно потому, что был примерным семьянином. Наплодил шестерых детей и теперь кичится этим налево и направо. Вот и в последнем интервью, данном CNN, он предстал перед корреспондентами во всей красе почтенного отца семейства. Предвыборный лозунг, выкинутый им во время этой пиар акции, гласил: «Мы все – одна большая семья!». «Perra hijo! Сукин сын! Karnero! Баран!» – выругался дон Мигель. Нет, в принципе он был не против того, чтобы связать себя семейными узами. Семья, дом для мексиканца – это святое. Но делать это вот так, скоропалительно. Как-то нехорошо. Неприятно. Да и где взять подходящую кандидатуру на роль невесты? Это ведь должна быть не просто абстрактная «сеньора Васкес», а женщина, которой предстоит стать королевой его обширных владений. С которой не стыдно было бы показаться ни перед телеобъективами, ни во дворце архиепископа. То есть, ослепительная красавица и не дура. Он трезво оценивал свои мужские качества. Да, далеко не красавец. Некоторые даже назвали бы его уродом. Собственный маленький рост и непрезентабельная комплекция всегда удручали Мигеля, начиная еще со школьной скамьи. Когда его ровесники на занятиях по физкультуре красовались перед одноклассницами своими атлетическими торсами и наливающимися юношескими мускулами, он только завистливо вздыхал и сказывался больным, лишь бы не позориться в глазах девчонок. Повзрослев, он отчасти преодолел свои комплексы. Не последнюю роль здесь сыграли его деньги. С ними почти любой девушке он мог показаться Арнольдом Шварценеггером и Сильвестром Сталлоне. Так что женщин в жизни Мигеля Васкеса было предостаточно. И все же это было не то. В душе он все время надеялся, что встретит ту ЕДИНСТВЕННУЮ, которая оценит его не по содержимому кошелька и не по объему мускулов. Надеялся и ждал. Дождался! Здравствуйте, пожалуйста! Приказано жениться, и никаких возражений! Услужливый имиджмейкер приволок уважаемому клиенту кучу глянцевых журналов, рекламных проспектов и прочей ерунды. Вот, например, книга, в которой собраны данные обо всех благородных фамилиях Мексики. С фотографиями девиц на выданье и полной информацией о вкусах, пристрастиях, слабостях лучших невест государства. Дерьмо! Или пухлый справочник кинокомпании «Televisa». Интересно, кого это нам тут предлагают? Уж не Веронику ли Кастро? Да, это был бы неплохой пиар ход. Она как раз свободна. И ростом подстать жениху. Но старовата. На вкус сеньора Васкеса, так уж лучше бы ему подошла худощавая брюнетка Марианна Леви. К сожалению, она уже замужем и имеет двух детей. Жаль, жаль… Нет, ну какие все-таки кретины! Еще бы «Playboy» с «Penthouse» положили. Или вообще «Hustler»! Фу! Ничего нельзя поручить. Все приходится делать самому. После долгих размышлений, перебрав все имеющиеся в наличии подходящие кандидатуры, дон Мигель остановился на двух. Это были… Элизабет МакДугал и Труди фон Айзенштайн. Их появление в своей жизни сеньор Васкес счел не случайным. Возможно, само небо способствовало стечению этих роковых обстоятельств: золотое сердце, девушки-европейки, нападение джумби, выборы, необходимость женитьбы… Из двоих кандидатур на вакантное место королевы Мигель, конечно же, отдал бы предпочтение той, что постарше. Златовласая красавица из Перта была настоящей леди. Это то, перед чем коротышка благоговел и чего втайне боялся. Настоящая древняя аристократия. Белая кость, голубая кровь. Сами-то Васкесы отнюдь не отличались благородством происхождения. Ну и что с того, что их роду более четырех сотен лет? Ведь самый первый мексиканский Васкес, Хуан, был простым солдатом, выходцем из крестьян. Все так, да отчего-то дон Мигель сильно сомневался в успехе атаки в данном направлении. Глядя на Элизабет, он испытывал те же смешанные чувства, что и тогда, когда любовался на экране голливудской дивой Шарон Стоун. Нечеловечески-идеальная, но какая-то ледяная красота. Словно находишься в обществе Снежной королевы. Юная дикарка-брюнетка по всем статьям подходила ему куда больше. Живая и непосредственная, не лезущая за словом в карман. Как он сам. Со временем это мальчишество, несомненно, исчезнет. Хулиганистая барышня превратится в почтенную матрону. И тоже ведь голубых кровей. Баронесса, и, если судить по тем сведениям, которые собрал для него прыткий пиарщик, наследница довольно крупного состояния, находящегося в данный момент под опекой. Ничего, после замужества все поступит в совместное владение супругов. Главное правильно составить брачный контракт. Да, этот союз может быть очень сильным ходом. Во всех отношениях. Поглядим, поглядим. Конечно, девушки еще даже не догадываются о матримониальных планах Васкеса, но это дело поправимое. Сегодня вечером он устраивает в своем столичном доме малый прием по случаю удачного окончания охоты на вампиров-джумби. Разумеется, роль хозяек вечера предназначена прелестным кузинам из Европы. На всякий случай дон Мигель пригласил и этого неприятного блондинистого типа Адама Крюгера. Пусть побудет на глазах. Нужно к нему присмотреться. И вообще понаблюдать за тем, как немец будет себя вести в отношении мисс МакДугал. В сказку о «бывшем любовнике» Васкес не очень-то поверил. Слишком уж обалдевшим выглядел этот мерзкий «уакеро» – «расхититель гробниц», услышав «признание» из прелестных уст роскошной блондинки. Посмотрим, посмотрим. Но то, что, вернувшись в столицу, молодые люди продолжали жить в разных гостиницах и не делали ни малейшей попытки встретиться и романтически уединиться, вероятно, о чем-то да говорило. Да, чувства сеньора Мигеля Васкеса были смятенны… – Куда это ты собираешься? – недовольно поинтересовался Адам у своего верного спутника и оруженосца. – Небось, снова на свидание со своей разлюбезной Труди? Лицо Фрица озарила такая блаженная улыбка, словно хозяин пообещал ему сытный ужин в лучшем ресторане Мехико. – Ага! – подтвердил толстяк. – Она попросила меня сходить с ней в больницу, проведать Хоакина. – Как он там? – Потихоньку приходит в себя. Лекари сделали ему несколько переливаний крови, и теперь парень, кажется, выкарабкивается. – Не боишься конкуренции? – поддразнил Крюгер. – Хоакин писаный красавец, девчонки от таких прямо с ума сходят. Здоровяк набычился. – Ах, герр Адам, умеете же вы любую обедню испортить! – Ну, извини, извини, – примирительно похлопал его по плечу археолог, – я не хотел оскорбить твои чувства. Но ведь твое положение и правда выглядит двусмысленно. Ты неровно дышишь к девушке, и сам ее сопровождаешь к сопернику. Не странно ли? – Да че тут странного-то? – пожал плечами Думкопф. – Обычное дело. Парень болеет. Жалко его. У Труди к нему нет ничего серьезного. – Это она тебе сама сказала? – удивился Адам. – Ну! – кивнул Фриц. – Да я и сам не слепой. После того, как Хоакина покусали вампиры, девчонка к нему охладела. Переливание переливанием, а кто там разберет, может, внутри него уже начались всякие там разные процессы. – Какие еще «процессы»? – передразнил молодой человек. Он не любил, когда компаньон начинал умствовать. Не его это дело. – Необратимые, – выдал ученый термин Фриц. – «Дракулу» видели? Здоровский фильм! Он там ее покусал малость, а она: У-у-у! И из гроба встает жива-живехонька. Да как прыгнет! Жуть одна! Адам поморщился. Вот оно, тлетворное влияние американского масскульта. Нет бы почитать первоисточник. – Труди считает, что наш знакомый может в любую минуту стать таким же джумби кровососом. – Не пори ерунды! – возмутился Крюгер. – И ничего не ерунда, – возразил здоровяк. – Знаете, всякое бывает. После наших недавних приключений я в этом лишний раз убедился. Фриц понизил голос: – Между прочим, Хоакин сам просил меня, ежели что.… Ну, в общем, обсидиановый нож при мне. Так, на всякий случай. Блондин весь прямо вскинулся. – Какой такой «всякий случай»?! Ты, болван, хоть иногда думаешь, что говоришь? Как ты себе представляешь это самое «ежели что»?! Подкрадешься к бедному парню и изо всех сил вонзишь кусок острого камня в его беззащитную грудь?! Тоже мне, ацтек недоделанный! Еще сердце у него вырви и сожги! А кто тебя потом от мексиканской полиции отмазывать станет? Покойный Бисмарк или канцлер Колль? Вот засадят лет этак на сто – сто пятьдесят, будешь знать, как играться в Баффи – истребительницу вампиров!! Думкопф с самым несчастным видом стоял перед своим работодателем, недоумевая, чем вызвана гроза. Это, наверное, в герре Адаме бурлит застоявшаяся кровь. Он ведь уже несколько недель не был с женщиной. Вот завидки и берут, что у него, у Фрица, все в порядке. Конечно, Труди еще немногое ему позволила. Так, чуть-чуть приласкала. Но дело, судя по всему, на мази. Уже очень скоро они завалятся в какой-нибудь местный мотель и… – Послушайте, шеф, – вдруг пришла парню в голову здравая мысль, – а почему вы тут сиднем сидите? Пока я ухлестываю за Труди, отчего бы вам не приударить за ее распрекрасной кузиной? Девчонка, наверное, сильно тоскует здесь без нормального общества. Вот и развлекли бы ее, да заодно и сами бы развеялись, а? По-моему, она не будет сильно упираться. Сама же вас произвела в бывшие любовники! Адам поморщился. Как у этого Фрица все просто. – Понимаешь, приятель, мы с Бетси слишком похожи. И она, и я принадлежим к клану «черных археологов». Ну, ты же сам знаешь, что это за работа. Конкуренты жалят друг друга, словно пауки в банке. Завести любовную интрижку с коллегой в юбке? Оно бы и можно. Да что потом? Вряд ли мы сможем так вот запросто смотреть друг другу в лицо, не отводя и не пряча глаз. А у меня насчет нее есть кое-какие планы. Как раз сегодня вечером хочу с ней это обсудить. На вечеринке у этого коротышки Васкеса. – Как знаете, шеф, но я бы на вашем месте таки уложил ее в кровать. Так оно вернее. Любая баба, какой бы самостоятельной и деловой она ни пытается казаться, на самом деле мечтает о крепком мужском плече, на которое можно опереться и в которое можно поплакаться. – Может быть ты и прав, – задумчиво покачал головой молодой человек. – В любом случае, сейчас мне не до этого. Возможно, как-нибудь потом, после… «Casa de Vasquez» – «Дом Васкесов» был настоящим дворцом чудес. Хозяин, взявший на себя роль экскурсовода, с гордостью показывал гостям свои владения. По случаю малого приема было не людно. Если точнее, то компания, собравшаяся этим вечером в хоромах сеньора Мигеля, состояла из шести человек: самого домовладельца, двух девушек-кузин из Европы, Адама Крюгера с его великовозрастным «сынулей» и еще одного мексиканца, который представился Пако Соресом. – Сеньор Сорес руководит моим предвыборным штабом, – пояснил коротышка. В течение вечера он неоднократно перемигивался с Пако. Пару раз мексиканцы удалялись в уголок, где обменивались короткими, но весьма выразительными репликами на испанском. Труди даже засомневалась, не любовники ли они. Сорес был весьма смазливым молодым человеком лет двадцати семи, причем с явным налетом «голубизны». – Не говори глупостей! – шикнула на подозрительное чадо Бетси. – Просто у них какие-то планы. И, как мне кажется, мы в них занимаем не последнее место. В дальнейшем немочка изменила свое мнение о хозяине. Он был сама любезность. Подхватив обеих дам под ручки, он повел их по анфиладе комнат, которым, казалось, несть конца. Каждый из покоев причудливой волей и воображением дизайнера был отделан в своем неповторимом стиле. То промелькнут национальные мексиканские черты интерьера, то вдруг окажешься в средневековом арабском Востоке с его пестрыми коврами и мягкими диванами. Вот кабинет, отделанный в стиле германской готики. Или гостевая спальня, явно предназначенная для дамы, напоминающая будуары времен маркизы Помпадур. – Вот бы поспать на такой кроватке! – восхищалась брюнетка, пробуя на ощупь мягкость перины. Сеньор Васкес только самодовольно хмыкнул и в который раз подмигнул своему имиджмейкеру. – Вы еще не видели столовую и оранжерею! – мечтательно закатил глаза коротышка. – Ну-ка, ну-ка! – заинтересовалась Регентруда фон Айзенштайн и поволокла хозяина к выходу из будуара. Фриц угрюмо плелся сзади, одолеваемый самыми мрачными мыслями. Вот паскуда этот Человек-пингвин! Правильно его окрестил герр Адам. Пингвин и есть. Один к одному Денни ДеВито. Такой же маленький, кругленький и противный. Ишь, так и стелется перед девчонками, пускает пыль в глаза. Ну, конечно, куда бедному Думкопфу тягаться с этаким богачом. А Труди тоже хороша! Как сорока налетела на сокровища латиноса-недомерка. Никакой гордости, ни малейшего понятия о девичьей скромности и чувстве собственного достоинства! Ведь и сама не нищая. Как-никак владелица родового замка. Конечно, «замком» сооружение в Северной Вестфалии можно назвать с трудом. И все же. Адам тоже наблюдал за девушкой. Только не за брюнеткой, а за белокурой красавицей Элизабет МакДугал. Советы Фрица таки не пропали даром, а надоедливой занозой засели в сердце молодого человека. Нет, но какая же она красавица, эта блондинка из Перта. Сейчас, когда на Бетси были не грязные походные лохмотья, как в заброшенном храме в сельве, а роскошное вечернее платье от Версачче, Крюгер смог явственно разглядеть все прелести ее фигуры. Сильные руки, стройные длинные ноги, тонкая талия, плавно переходящая в широкие бедра. Грудь… О, эта грудь достойна того, чтобы в честь нее слагались целые поэмы! В Адаме вдруг проснулась чисто немецкая сентиментальность. Писывал, писывал он в юности стишки, посвященные прелестным одноклассницам. Потом как-то забросил это никчемное для настоящего мужчины занятие, но в мозгу нет-нет, да и мелькнут порою несколько рифмованных фраз. Бетси пару раз одарила его внимательным взглядом. Как показалось молодому человеку, в ее глазах был явный призыв. Или вызов? Как бы улучить время для серьезного разговора? По всей видимости, мексиканская эпопея закончена. Они оба остались, что называется, при своих интересах: без заказчика и без гонорара. Пора подумать о следующей поездке. Однако Человек-пингвин облапил обеих девушек как свою собственность и, видно, не собирается так просто расставаться с добычей. Так и буравит их глазками, то и дело переводя взгляд с одной на другую. Лучше бы занялся своим явно истосковавшимся по мужской ласке приятелем! Вон как тот увивается вокруг него. – А не пора ли нам подкрепиться, чем Бог послал? – спросил у гостей коротышка и повел всех в столовую. За такое угощение, которое предложил «товарищам по оружию» сеньор Васкес, двое из них были готовы для хозяина на все. Фриц Думкопф на какое-то время даже забыл о муках ревности, а лакомка Труди чуть не расцеловала дона Мигеля. Давненько ей не приходилось бывать за подобным столом. Васкес приказал сервировать стол старинным фамильным серебром. Толстые тарелки XVII века были украшены вензелями, кубки и изящные чарки тоже. «Он как невеста на выданье показывает сватам приданое», – подумалось Бетси. Вся эта суматоха ее необыкновенно забавляла, заставляя отвлечься от, в общем-то, невеселых мыслей. Поездка в Мексику явно не удалась. Она не принесла ни больших денег, на которые рассчитывала Элизабет, ни громкой славы. Золотое сердце Монтесумы так и останется навеки погребенным в сейфе сеньора Васкеса. Что еще? Несколько жизней, унесенных безжалостной погоней за ацтекским артефактом. Красавец-парень Хоакин, лежащий в больнице с подозрительными симптомами. Жуткие монстры, которых можно увидеть лишь в страшном сне да голливудском фильме ужасов. И пустота. Ноющая пустота в груди. Как-то тревожно. Словно все еще далеко не кончено. – Мигелито, а это что такое? – прервал ее размышления голосок брюнетки. «Ого! Мигелито? Ничего себе!» Широкое лицо сеньора Васкеса расплылось в лучезарной улыбке. – Где, солнце мое? – Вон в той тарелке! – Все, чем я вас сегодня угощаю – блюда нашей национальной кухни. Из мясного здесь есть бифштексы барбекю с ромом, говядина с бобами, само собой, цыпленок по-мексикански. Если кто любит рыбу, то рекомендую вот эту, под зеленым соусом, или красный лютианус в стиле Вера-Крус, или треску в стиле Юкатан. На сладкое кактусовое суфле, манго со сливками, апельсины в корице, тыква в сиропе, яблоки с ромом и карамелью… – Офигеть! – восторженно завопило чадо. – Хочу! Всего хочу! – Да ради бога, милая, только чтоб плохо потом не стало. – Расслабься! Я знаю свою меру! – Ну-ну! – покачала головой Элизабет. – Что вы намерены делать с золотым сердцем Монтесумы? – осторожно полюбопытствовала она, накладывая себе порцию экзотического текилового салата. – Я как раз сам хотел поговорить с вами на эту тему, – кивнул дон Мигель. – Отчасти по моей вине вы потеряли заказчика и гонорар. Сколько вам обещал этот проходимец? Девушка ответила. У Адама Крюгера вырвался судорожный всхлип. Это было вдвое больше по сравнению с суммой, обещанной ему. – Хорошо! Я возмещу вам убытки, мисс МакДугал. Полностью. Среди Васкесов никогда не было скупердяев. – И вы не останетесь без вознаграждения, – повернулся коротышка к Крюгеру, одарив его весьма нелюбезным взглядом. – Все-таки, Хоакин обязан вам спасеньем. – И мы тофе! – пискнула Труди, перемалывая зубами кусок красного лютиануса. – Мифелито, он фефь и наф спаф! И Ффиц с ним! – Да-да, радость моя. Я это учту. Что ж до золотого сердца, то я, посоветовавшись с сеньором Соресом, решил всю свою коллекцию отдать в дар Национальному музею антропологии. Васкес состроил важную физиономию и скромно потупился. Мисс МакДугал едва не онемела от неожиданности. Никогда бы не подумала, что коротышка способен на такие поступки. Оплатить ее неудачную экспедицию, в которой она выступала не всегда на его стороне, вознаградить немца, отдать артефакты мексиканскому народу… Хотя, как знать. После истории, рассказанной Хоакином, Элизабет во многом пересмотрела свое отношение к Мигелю Васкесу. – Всю-всю? – недоверчиво уточнила она. – До последней вещицы. Я уже договорился с руководством музея. Они выделят под мое собрание особый мемориальный зал. Золотое сердце Монтесумы по праву займет там центральное место. – В этом я сильно сомневаюсь! – раздался в столовой молодой сильный голос. Сидящие за столом обернулись и заметили появление в столовой нового действующего лица. Высокий симпатичный парень с открытым, правда, немного бледным лицом. Небольшие усики, широкие развернутые плечи, тонкая талия, перетянутая портупеей. И волосы какого-то ненатурального желто-соломенного цвета. Юноша приветливо улыбался, одаривая всех присутствовавших ласковым, мечтательным взглядом черных миндалевидных глаз. «Ордоньес!» – узнала его Элизабет, и ее сердце отчего-то учащенно забилось в груди перепуганной птицей кецаль. – А ты как здесь очутился? – выпучил на него глаза Васкес. – Как тебя пропустили мои парни? Лейтенант легонько вздохнул и посмотрел снисходительно, как смотрят матери на шалуна: что де с тебя взять. У дона Мигеля мгновенно выступила на лбу испарина и задавать лишние вопросы ему расхотелось. – Во, – пробурчало гостеприимное чадо, – явился, не запылился! Где только тебя черти носили все это время? Пока другие вовсю с оборотнями сражались, он в теплом сортире отсиживался! И на этот недружелюбный выпад молодой полицейский ничего не ответил. Только горько усмехнулся. Бетси заметила, что в уголках его оленьих глаз появились «гусиные лапки», которых прежде, кажется, не было. Бедняга! Вероятно, не сладко ему тут жилось. Ордоньес словно прочитал е мысли. Потому как повернулся к ней всем корпусом и несколько долгих мгновений всматривался ей в лицо. Затем… склонил перед Элизабет голову, прижав правую руку к сердцу. – Ишь, галантный кавалер выискался! – ревниво съязвила брюнетка. – Слушайте, люди, – медленно, размеренно, как будто читая стихи, обратился к хозяину дома и его гостям юноша в форме полицейского. – Вам всем грозит опасность. Сегодня было совершено нападение на «Банк оф Мехико». Грабители не взяли ничего, кроме содержимого одного сейфа. Его номер тысяча пятьсот одиннадцать. Знакомая цифра, не так ли, сеньор Васкес? Дон Мигель нервно захрипел и схватился рукой за сердце. – Да-да, это именно тот сейф, в который вы спрятали на прошлой неделе _подлинник_ золотого сердца Уицилопочтли. – Что?! – вскочил со своего места Крюгер. – Какой еще подлинник? – В сейфе, который вы, мисс МакДугал так героически защищали, находилась всего лишь жалкая копия. Подделка. – Так вот почему мне показалось, что с артефактом что-то не то! – хлопнула себя рукой по лбу девушка. – Теперь понятно, почему вокруг него не было «ауры». – Ах ты, негодяй! – заорала на коротышку взъярившаяся пантерой Труди. – И из-за обыкновенного куска золота мы едва не поплатились нашими молодыми жизнями! Scheiβe! Ордоньес, немедленно арестуй его! – Но как? – еле выдавил из себя Васкес. – Как они смогли проникнуть в банк с его суперсовременной системой охраны и, главное, как сумели открыть мой сейф с атомным замком? – Так же, как я проник в ваш дом. А замок не был взломан. – И такое под силу человеку? – не поверил дон Мигель. – Тотек Чикауа не человек, – развел руками юноша в форме. – Как, впрочем, и я. Регентруда разинула рот. Это еще что за бредятина? Фриц Думкопф на всякий случай сунул руку в карман, где у него был припасен обсидиановый нож. Пако Сорес превратился в соляной столб. Он ничего не понимал, так как наниматель ни словом не обмолвился ему о событиях прошедшей недели. – Кто же ты? – дрожащим от ужаса голосом вопросил Васкес. Еще до того, как желтоволосый ответил, Бетси уже знала, что он сейчас произнесет. По роду своей деятельности ей довольно часто приходилось сталкиваться с необъяснимыми, странными вещами. Из многих мест, которые интересны и перспективны для археолога, она, как правило, выбирала те, что были связаны с некоей тайной, чудом. То ли это заброшенные или исчезнувшие святилища, вроде того, что находилось на острове Змеиный. Или известные из анналов древности мощные мифические и полулегендарные артефакты. Никакой нормальный, трезво мыслящий ученый не стал бы на ее месте гоняться за подобными химерами. Но такой уж у нее характер… И вот, когда она оказывалась в очередном таком месте, с нею начинали приключаться таинственные происшествия. Казалось, что оживают древние, до этого мирно покоившиеся силы, и властно вмешиваются в ход исследований. Некоторые из них помогали, как бы желая, чтобы и эта тайна, хранимая Клио, была раскрыта. Другие, напротив, ревниво оберегали свои секреты, всячески вредя раскопкам. У нее даже специальный термин родился: «Сакральная археология». Девушка втайне мечтала, что когда-нибудь, когда она станет такой же тяжелой на подъем и ворчливой, как её учитель профессор Алекс Енски, то обязательно напишет об этом специальное исследование. То, что происходило с ней в Мексике, прекрасно укладывалось в уже привычную схему. – Мое имя Цонкоцтли! – просто сказал парень. – Кое-кто из присутствующих здесь его уже слышал. – Бред! Бред сумасшедшего! – захихикала баронесса фон Айзенштайн. – Докажи! – Не стоит, – подняла руку мисс МакДугал. – Мы верим тебе, друг и соратник Уэмака! Труди повертела пальцем у виска: – Еще у одной произошел сдвиг по фазе. Немедленно вызывайте карету скорой помощи! – Когда ты догадалась? – тихо молвил златокудрый, переходя на науатль. – Не после того странного случая в Чапультепеке со статуей Тлалока, – призналась девушка. – Гораздо позже, в Теотиуакане, когда купила у тебя статуэтку. Я узнала твои глаза. Ведь это был ты? Цонкоцтли кивнул. Черты его лица вдруг оплыли, по телу пробежала волнистая рябь, словно вся его фигура состояла из чудом застывшей воды. Мгновение, и перед изумленными гостями стоял загорелый субъект в зелёной панаме. – Педро! – воскликнул Адам. – Наш нечаянный помощник! – Вампир-оборотень!! – заорал Фриц, выхватывая из кармана убийственное для джумби средство из темного вулканического стекла. Труди просто хлопнулась в обморок, и Мигель с Думкопфом, отталкивая друг друга, кинулись ей на выручку. – Так ты все время находился рядом, – ласково уточнила Бетси. Золотоволосый, вновь принявший облик юного божества красоты, в который раз кивнул. – То кецалем, то собакой, то старцем. Я хотел быть уверенным, что с тобой не случится ничего плохого… – Scheiβe! Scheiβe! Scheiβe! – выругалась пришедшая в сознание брюнетка. – Какая мерзость! Целоваться с вампиром! Scheiβe! Мне нужно срочно сделать полное переливание крови! И не одно! Парни, кто из вас согласен стать моим донором?! – Не будь дурой! – не на шутку разозлилась Элизабет. – Немедленно закрой рот, а то мигом отправлю в родной фатерланд! – Позвольте, – вмешался в родственную склоку Васкес. – Кто дал вам право столь бесцеремонно обращаться с госпожой баронессой?! – Так ей, Мигелито! – обрадовалось чадо. – Задай этой зануде перцу! Тю-тю-тю, никак втрескалась в вампира?! В вонючего кровососа! В мерзкого оборотня! – Я не кровосос и не оборотень, – мягко поправил ее Цонкоцтли. – Да, наш метаболизм в значительной мере отличается от человеческого. И питаться кровью нам нужно только здесь, на поверхности. Иначе мы стареем. Причем, очень быстро. Но я не пил крови. Вот доказательство. Он коснулся пальцами рук морщинок у своих глаз. – А оборотничества на самом деле нет. Это всего лишь внушение. Гипноз. – И убить тебя тоже можно при помощи обсидианового ножа? – на всякий случай поинтересовался Фриц. – Текпатль сильное оружие, – подтвердил желтоволосый. – Да вы и сами могли в этом убедиться. Но мы сейчас не о том говорим. Вам всем грозит смертельная опасность. Вмешавшись в планы Тотека Чикауа, вы навлекли на себя его гнев. Он объявил вас своими личными врагами, и с минуты на минуту остатки его приспешников прибудут сюда. – Так нам не удалось полностью их уничтожить? – разочаровался Крюгер. – Увы! Теперь, завладев золотым сердцем, Тотек Чикауа почти готов произвести обряд призвания Тескатлипоки – Дымящегося Зеркала. Какими бедствиями это грозит людям, я просто не могу представить. Обряд следует проводить в Чинкалько – Доме Кукурузы. – А ему никак нельзя помешать? – вскинулась белокурая бестия из породы «черных археологов». – Тут свои бы кости унести, а она думает о судьбе всего человечества! – поразилась брюнетка. – Мигелито, у тебя, часом, нет припрятанного атомного бункера или лучше сверхскоростного самолета, чтоб убраться куда-нибудь на край света? – От Тотека Чикауа убежать нелегко, – охладил ее пыл желтоволосый. – По крайней мере, на поверхности. Здесь у него нет пределов могущества. Только в Чинкалько он вынужден будет подчиняться законам Дома Кукурузы. – Ой, Хуан-Антонио! – сразу залебезила хитрая немочка. – Цонкоцтли дорогой, ты ведь нас спасешь, не так ли? Ну, будь душечкой! Ты ведь такой добрый, такой красивый! В конце концов, ты мне обязан! Мы целовались! Пораженный ее логикой, парень некоторое время не мог прийти в себя. Только что его собирались убить обсидиановым ножом, и на тебе – спасай ради нашей былой любви. – Я упросил владыку Уэмака предоставить убежище той, которая ранила меня в самое сердце… – он осторожно взял Бетси за руку и приложился пересохшими горячими устами к пальцам девушки. – Осторожно, укусит! – не смогла себя сдержать Труди. – Уэмак ради нашей дружбы и своей любви ко мне согласился. Твои спутники могут последовать с нами. Им тоже обещано гостеприимство. Надо спешить! В полночь в склоне горы Чапультепек откроется проход… – Так чего же мы ждем?! – взвилось резвое чадо. – По коням! У нас осталось каких-нибудь сорок пять минут! Глава шестнадцатая Дом кукурузы Три чёрных джипа остановились у склона горы Чапультепек, когда до наступления полуночи оставалось около пятнадцати минут. – Это здесь, – Цонкоцтли первым выскочил из машины, указывая куда-то в темноту. – Проход откроется через несколько минут. Самое интересное было в том, что Адам с Фрицем видели соратника Уэмака в образе слегка полноватого добродушного сеньора Педро, а вот Бетси, Труди и Мигель Васкес лицезрели перед собой бравого юного полицейского Ордоньеса. Трудно сказать, специально ли Цонкоцтли делал так, чтобы люди воспринимали его в разных личинах. Скорее всего, это зависело от их индивидуального восприятия. Ведь Бетси впервые увидела соратника Уэмака, когда тот скрывался под маской молодого полицейского, а Адам впервые познакомился с ним, когда Цонкоцтли явился к бравому охотнику за артефактами под видом обыкновенного торговца сувенирами… Люди поспешно выбрались из джипов. «Чикос» Васкеса были настроены более чем решительно, каждый держал в руках по винтовке М-16. – Должен вас разочаровать, сеньор Васкес, – внезапно заявил Ордоньес, – но вашим людям придётся остаться снаружи. – Да вы что?! – мгновенно вспылил мексиканец. – Чтобы я спустился в логово этих тварей без охраны?! Соратник Уэмака холодно усмехнулся: – Успокойтесь, со мной вам ничего не угрожает. – Это просто возмутительно! Caramba! – Дон Мигель, как вам не стыдно, – вмешался в перепалку Адам. – Вон даже девушки спускаться в пещеру совсем не боятся… Крюгер весело подмигнул Труди. Труди фыркнула и показала Васкесу длинный розовый язычок. – Ладно, я согласен, – пристыжено кивнул Человек-пингвин. – Ребята останутся у склона горы ждать нашего возвращения. – Тише, – Ордоньес прислушался, зорко вглядываясь в освещённое светом полной луны подножие горы Чапультепек. – Смотрите… Тьма у самого подножия склона внезапно сгустилась, превратившись в небольшой вращающийся сгусток черноты. Гора едва ощутимо вздрогнула, и земля у её основания стала медленно разверзаться. Словно пасть зевнувшего ягуара, в склоне возникла чёрная зияющая дыра, обрамлённая острыми, будто клыки хищника, каменными выступами. – Вау… – тихо выдохнула Регентруда. Люди зачаровано смотрели на открывшийся проход, отказываясь верить в происходящее. – Идёмте, – желтоволосый решительно двинулся к зеву пещеры, – через десять минут проход закроется. – Секундочку, а как же мы выберемся назад? – с надрывом в голосе спросил слегка ошарашенный Думкопф. – Проход откроется ещё раз, – пояснил Цонкоцтли, – перед самым рассветом. Но с первыми звуками песни кецаля он снова исчезнет. – Значит, мы должны поспешить, – сделал логический вывод Крюгер. – Кто знает, сколько пройдёт времени, пока мы обнаружим там золотое сердце. – О, Санта Мария, – воскликнул Васкес, – это какое-то безумие… – Вот именно, – буркнул себе под нос Думкопф, нащупывая в кармане спасительный обсидиановый нож, который был для него не только эффективным оружием против кровососов, но и магическим талисманом, залогом того, что с ними всё будет в порядке. – А Фриц боится… – дурашливо пропела Труди, лукаво поглядывая на нервничающего толстяка. – И вовсе я не боюсь, – обиделся Думкопф. – Боишься, боишься… – Регентруда, – строго прикрикнула на девушку Бетси. Ордоньес уже стоял в проёме открывшегося прохода. Тьма была настолько густой, что, казалось, пещера до краёв заполнена дёгтем. Люди гуськом стали спускаться в удивительное подземное царство. Адам ступил в пещеру следом за Цонкоцтли, почувствовав, как его тело преодолело некий барьер, словно Крюгер зашёл в кузов гигантского рефрижератора. Холод на несколько секунд сковал его, проникнув в каждую клетку, но сразу же отпустил, удовлетворившись своей проверкой, будто заранее зная, что этому чужаку разрешено преодолеть порог подземного мира. Но разрешено кем? Словно прочитав его мысли (хотя почему, словно?), идущий чуть впереди Адама Цонкоцтли тихо произнёс: – Я уже говорил о том, что лично просил владыку подземного народа разрешить вам посетить обитель бессмертных, и Уэмак благосклонно позволил мне провести вас в Дом Кукурузы. – А почему этот Уэмак не вмешается во всё то безобразие, которое учинили его подданные? – ехидно поинтересовался Крюгер. – Бывшие подданные, – деликатно поправил охотника за артефактами златокудрый. – Хорошо, бывшие подданные, – легко согласился Адам. – Уэмак довольно своеобразно воспринимает окружающую его действительность. Он реагирует лишь на ту опасность, которая угрожает ему лично или которая может повлиять на давно сложившиеся устои жизни подземного народа. – А разве сейчас как раз не такая ситуация? – Уэмак так не считает… Осторожно, здесь начинаются ступеньки… – Чёрт!! – Крюгер споткнулся, чуть не сбив с ног шагающего впереди проводника. Где-то сзади слышались голоса остальных спутников: весёлое щебетание Труди, недовольное бурчание Думкопфа и визгливые реплики Васкеса, который без своих чикос ощущал себя лишившейся панциря черепахой. Наконец, глаза Адама привыкли к царящей вокруг тьме, и отважный охотник за артефактами понял, что темнота в пещере была весьма относительной. От каменных холодных стен исходило ровное мертвенное свечение, позволяющее разглядеть вырубленные в скалистой породе ровные ступени. – Эта пещера намного древнее нашего народа, – нарушил молчание проводник. – Старые легенды утверждают, что она уже была вырублена в горе, когда первые бессмертные обрекли себя на добровольное изгнание под землю. – Значит, пещера вырублена кем-то другим? – донёсся из-за спины Крюгера заинтересованный голос Бетси. – Да, именно, – подтвердил Ордоньес. – Во всяком случае, это сделали не бессмертные. У нас просто не имелось для этого специальных орудий и навыков, да и количество первых подземных поселенцев было невелико. – Но на их стороне вечность, – усмехнулся Адам. – Нет, – Цонкоцтли отрицательно покачал головой, – всё это сделано руками иных существ, не имеющих отношения ни к бессмертным, ни к людям. Теперь Крюгер взглянул на подземную пещеру совсем иными глазами. Не то, чтобы ему от откровений разговорчивого проводника сделалось жутко. Нет. Просто Адам всё больше и больше чувствовал, что находиться в этом месте он просто не имеет права. Что присутствие здесь людей противоестественно. Этот холодный тёмный мир не был рассчитан на их восприятие. Человеческие органы чувств здесь не годились. Крюгер был уверен, что их загадочный проводник ощущает всё по иному. Возможно, для него в каменном туннеле светло как днём, мрачные серые стены покрыты великолепными цветами, а лицо овевает приятный тёплый ветерок. Охотник за артефактами и не подозревал, сколь недалеки его предположения от правды. Он не мог видеть, как прочитавший эхо его мыслей Цонкоцтли едва заметно улыбнулся своими тонкими бледными губами. – Да прекратите вы, – раздался где-то сзади гневный фальцет Васкеса. – Хватит на меня падать. Я вам что, вьючный осёл? – Я плохо вижу в темноте, – извиняющимся тоном прогудел Фриц. – Я тоже плохо вижу, – раздражённо отозвался дон Мигель, – но это не повод для того, чтобы постоянно наступать мне на пятки. Кстати, мои сандалии из змеиной кожи, и стоят они пятьсот долларов, причём каждый. – Фриц, – строго крикнул в темноту Крюгер, – веди себя прилично. – Да, герр Адам. – А Думкопф боится, – снова начала дразнить толстяка Труди, непонятно по какому поводу веселящаяся с самого начала их удивительного спуска под землю. Бетси МакДугал шла почти рядом с Адамом. Её близкое присутствие, сильно волновало молодого человека. Этот интимный полумрак… Он навивал совсем не те мысли, которые были бы уместны в таких обстоятельствах. Аромат тонких духов девушки смешался с её естественным дурманящим запахом, той тонкой аурой, которая недоступна человеческому обонянию. Крюгер не на шутку испугался, ибо почувствовал, что под землёй все его чувства сильно обострились, как если бы он нарочно ввёл себя в боевой транс. Это пугало его и одновременно приятно удивляло. – Я хотел бы предупредить вас, – снова нарушил молчание проводник, – что многие вещи, которые вы здесь увидите, на самом деле выглядят совсем по-иному. Воспринимайте их как причудливую игру своего воображения и, главное, ничего не бойтесь. Когда возникнет настоящая, реальная опасность, я вам о ней непременно сообщу. – Очень любезно с твоей стороны, – отозвалась Бетси. Но Адам отнёсся к словам Цонкоцтли более скептически. Полностью довериться оборотню мог лишь законченный идиот. Крюгер не был уверен, успеет ли он в решающий момент воспользоваться обсидиановым ножом, но жизнь свою, если что, он постарается отдать подороже. – Да сколько можно, – в очередной раз заголосил Васкес. – Проклятый увалень, у меня уже волдырь на пятке вскочил. – А что я, что я?! – злобно огрызнулся Думкопф. – Вы сами всё время от страха спотыкаетесь. – Вот болваны, – тихо прошептал Адам, услышав, как за его спиной, нервно рассмеялась Бетси. – Далеко ещё до этого Дома Кукурузы? – спросила брюнетка, поравнявшись с идущим впереди Ордоньесом. – Не очень, – ответил проводник. – Вот перейдём Мост Последней Надежды, а там до Дома Кукурузы уже рукой подать. – Мост Последней Надежды, – повторила Труди. – Звучит захватывающе. – А выглядит ещё более захватывающе, – улыбнулся Цонкоцтли. Через несколько минут зрение Адама стало вытворять странные штуки и, судя по удивлённым возгласам остальных подземных путешественников, у них возникли те же проблемы. На стенах каменного коридора Крюгер стал различать странные светящиеся надписи, маленькими изумрудными ручейками струящиеся по камню. Некоторые из них складывались в целые предложения, состоящие из замысловатых непереводимых символов. Создавалось впечатление, что пещера пытается общаться с идущими, задавая им вопросы на неком древнем мёртвом языке. Затем непонятные надписи стали постепенно истаивать, их место сменили двигающиеся изображения каких-то жутких божеств. Особенно Адаму запомнилась гигантская жаба (во всяком случае, ему показалось, что это была именно жаба) с торчащими из чудовищной головы клубками извивающихся змей, в пасти которой исчезала цепочка бредущих с опущенными головами, связанных пленников. Крюгер зажмурился и несколько минут шёл в спасительной черноте. Когда он, наконец, снова открыл глаза, стены каменного тоннеля были мертвы, как и раньше издавая сумрачное холодное свечение. – Что это было? – нервно спросила Труди, но проводник ей не ответил. Казавшийся бесконечным спуск к всеобщей радости путешественников вскоре окончился в гигантском каменном гроте, по дну которого бесшумно текла подземная река. В поражающей своей удивительной прозрачностью воде плавали уродливые шарообразные рыбы, источавшие яркое белое сияние. – Грот Покаяния, – Цонкоцтли величественно указал рукой на покрытые коричневым лишайником влажные стены, словно это были его личные владения. Хотя… Ведь он являлся правой рукой владыки подземного мира. «Но всё-таки правая рука, это ещё не владыка», – подумал Адам и тут же поморщился, вспомнив о довольно неприятном инциденте, произошедшем в храме-логове опальных джумби. Он на время забыл о том, что проводник спокойно может прочесть его мысли. Непростительная оплошность. – Какая красотища! – восхищённо воскликнула Регентруда, подбежав к подземной речке. – А что это за светящиеся рыбки? Но Цонкоцтли снова ей не ответил, невозмутимо направившись вглубь грота по узкой, идущей вдоль реки, каменной тропинке. Светящиеся рыбы, собравшись в небольшие стайки, принялись сопровождать идущих, освещая им путь. Запрокинув голову, Адам безуспешно попытался разглядеть свод пещеры. Его не покидало странное чувство, что этот свод на самом деле отсутствует и вместо него вверху клубится лишь сама первозданная тьма. Идиотские мысли. Крюгер встряхнул головой, и наваждение исчезло. – Герр Адам, не нравится мне всё это, – прерывисто дыша, прошептал на ухо боссу Фриц. – Да мне тоже не нравится, – согласился Адам. – Надеюсь, этот… сеньор Педро, как и обещал, выведет нас к утру наружу. – Я тоже на это сильно надеюсь, – прошипел сзади Васкес подслушавший разговор немцев, которые по неосторожности беседовали на английском. – Если с первыми лучами солнца мы не окажемся на поверхности, мои ребята разнесут эту гору к чёртовой матери. В одном из джипов… Короче, я прихватил на всякий случай сорок килограммов тротила. Адам с Фрицем испуганно посмотрели на маленького мексиканца. В исходящем от призрачных рыб свете тот был похож на сумасшедшего мертвеца, по недоразумению восставшего из потревоженной лунным светом могилы. Глаза у дона Мигеля подозрительно бегали, потные ручки слегка дрожали. – Где ваше самообладание, дружище? – попытался подбодрить мексиканца Крюгер. – Вон берите пример с девушек, они у нас ничего не боятся. Но на этот раз устыдить Васкеса оказалось не так то просто. К мексиканцу медленно подкрадывалось безумие. «Надо бы следить за ним повнимательней», – подумал Адам, осторожно косясь на ковыляющего слева Человека-пингвина. Вскоре река удивительным образом куда-то исчезла. Даже сосредоточенно вглядывающаяся в окружающие предметы Бетси не смогла заметить, когда это произошло. Река просто взяла и пропала, а вот свет, источаемый исчезнувшими вместе с рекой призрачными рыбами, остался, и это поразило её больше всего. Как там сказал Ордоньес? «Многие вещи, которые вы здесь увидите, на самом деле выглядят совсем по-иному». Что же это за место? Как здесь вообще можно жить, когда всё вокруг ежеминутно меняется. «Пещера оборотень, – мысленно окрестила подземный грот мисс МакДугал. – Да, именно, оборотень, как и сам Ордоньес…». Проводник обернулся, ласково ей улыбнувшись. На душе у девушки сразу же потеплело. Этот парень не мог быть предателем, никак не мог. Бетси ощущала это всем своим женским чутьем, которое ещё ни разу её не подводило. – А вот и Мост Последней Надежды, – спокойно сообщил проводник, остановившись на краю чудовищного ущелья. Через ущелье был перекинут узкий каменный мост, ступить на который мог лишь отчаявшийся безумец, но именно это, судя по всему, их провожатый и собирался сделать. – Ни за что!! – заорал Васкес, когда до него, наконец, дошло, что дальнейший путь лежит через хлипкий каменный мост. Бесстрашно подойдя к краю ущелья, Крюгер попытался заглянуть вниз, но был остановлен твёрдой рукой Цонкоцтли. – Не стоит этого делать, – проводник слегка толкнул Адама назад. – Вы уйдётё, а ваша душа останется там навсегда. – Ого, – удивилась Труди, – а как же мы перейдём этот мост? – Очень просто, – улыбнулся желтоволосый и ступил на пористый, выщербленный камень ненадёжной переправы. – Главное, не смотреть вниз. – А-а-а-а!! – закричал Васкес и попытался броситься бежать в обратном направлении, но Цонкоцтли легко остановил его взглядом. После этого маленький мексиканец покорно взошёл на каменный мост, смотря перед собой пустыми бессмысленными глазами. Точно карабкающиеся по тонкой соломинке муравьи, гости подземного народа один за другим осторожно побрели по каменной переправе. Яростный ветер настиг их, когда они уже были на самой середине Моста Последней Надежды. Ветер усиливался с каждой секундой и Крюгер подумал, что ещё немного и их сдует вниз, будто игрушечных кукол, но в происходящее очень вовремя вмешался их проводник. Дав знак всем остановиться, он достал из-за пояса изящный кинжал. Затем на глазах у ошарашенных людей Цонкоцтли сделал этим кинжалом на своём левом запястье сильный разрез. Капли тёмно-алой крови удивительно быстро унеслись в бездну под их ногами. Вытянув левую руку над пропастью, соратник Уэмака сжал её в кулак. Через минуту ветер прекратился. Бетси передала парню свой платок, чтобы он смог перевязать руку. Златокудрый поблагодарил ее, осторожно перевязав запястье, после чего они беспрепятственно дошли до противоположного берега ущелья. – Вот он, Чинкалько – Дом Кукурузы, – сообщил путникам Цонкоцтли, когда они очутились в очередном коридоре, намного более широком и светлом, чем предыдущий. Мертвенный холод исчез. Серые ровные стены на ощупь были тёплыми. – А что это, Дом Кукурузы? – спросила Бетси, касаясь пальцами тёплого шершавого камня. – Ну… это что-то вроде Обетованной Земли, – мечтательно улыбнулся юноша. – Рай для бессмертных, целая подземная страна. Хотя вам, пришельцам из дневной реальности, здешний рай покажется несколько… странным. Во всяком случае, вы первые за четыреста с лишним лет, кто спустился сюда из поверхностного мира… Путешественники свернули в соседний коридор и охнули от изумления. Одна из его стен была совершенно прозрачной, отлитой из единого куска толстого стекла. А за стеклом… – С ума сойти, – хрипло прошептал Крюгер, отказываясь верить своим глазам. За стеклом простиралась гигантская долина, посредине которой раскинулся удивительный город. Большинство зданий было сложено из ярко красного камня, и среди них особенно выделялась высокая ступенчатая пирамида наподобие тех, что строили когда-то ацтеки. – Да, действительно, трудно поверить, что всё это помещается под землёй, – усмехнулся Цонкоцтли. – Здесь ещё и не такое можно увидеть… – Что это? – спросила Бетси, как завороженная глядя на фантастические строения вдалеке. – Это Клант-лик, столица Чинкалько, – ответил проводник. – А вон та высокая пирамида, дворец Уэмака, но вам никогда не побывать там, хотя… – Что, хотя? – нетерпеливо переспросила мисс МакДугал. – Всё может быть, – неопределённо произнёс Цонкоцтли. – Идёмте, у нас мало времени… Каменный коридор со стеклянной стеной пошёл под уклон. Город за прозрачной твердью значительно приблизился. Теперь можно было разглядеть не только здания, но и его обитателей, на которых нельзя было смотреть без содрогания. Жители города Клант-лик ходили по улицам практически обнажёнными. Тела многих украшала ритуальная татуировка, несущая в себе какой-то известный только владельцу сокровенный смысл. Ни одного похожего узора. Татуировка подчёркивала индивидуальность бессмертных намного лучше всякой одежды. Но не это поразило путешественников больше всего. На теле каждого бессмертного имелись небольшие раны, в которых торчали полые белые трубки. Через эти трубки на каменную мостовую города время от времени капала кровь, покрывая серый камень багровыми разводами. – Божественное кровопускание, – как нечто само собой разумеющееся пояснил людям проводник. – Самоистязание, как путь к вечному блаженству. Вам, смертным, этого не понять. – А они могут нас видеть? – вдруг ни с того ни с сего спросил Думкопф, пытаясь идти как можно дальше от прозрачной стены. – Нет, они нас не видят, – ответил Цонкоцтли. – С другой стороны стекло выглядит как обыкновенный серый камень. – Какая гадость! – Труди с отвращением сплюнула в сторону, заметив, как один из прохожих довольно безразлично выдернул белую трубку из своей кровоточащей губы. – Тише, – соратник Уэмака остановился, к чему-то чутко прислушиваясь, – я ощущаю след Тотека Чикауа. Переглянувшись, Адам с Фрицем нащупали в карманах обсидиановые ножи. На лице проводника мелькнула тень разочарования. – К сожалению, мои чувства не достаточно верно воспринимают действительность, – медленно произнёс Цонкоцтли, после чего превратился в громадную лысую собаку с уродливой клыкастой мордой. Сдавленно пискнув, Труди упала в обморок, прямо на руки обрадовавшемуся такому повороту дел Фрицу. – Слушай, Фриц, может ты устал? – Адам лукаво оглянулся на пыхтящего сзади толстяка. – Может быть, я понесу Труди? – Об этом не может идти даже речи! – гневно отрезал Думкопф, и Крюгер с Бетси тихо рассмеялись. Фриц нёс упавшую в обморок Регентруду так, словно в конце пути его ждало роскошное брачное ложе, усыпанное лепестками роз. Коридор со стеклянной стеной сменился круглым тоннелем из чёрного камня, под сводами которого росли отвратительного вида светящиеся наросты. Лысый пёс стремительно нёсся по туннелю, и люди едва поспевали за ним. – Эй, блохастый, помедленней! – крикнул собаке вышедший из гипнотического транса Васкес, судя по всему, бегущий первый раз в своей жизни. Со стороны это выглядело настолько забавно, что Бетси едва сдерживала себя, дабы не зайтись в приступе безудержного смеха. Крюгер снова оглянулся на своего помощника, наткнувшись на хитрый взгляд слегка приоткрывшей веки Регентруды. Похоже, девушка уже давно пришла в себя, сочтя способ передвижения на руках у Фрица более удобным. Адам осторожно погрозил проказнице пальцем, но Думкопфу ничего, естественно, не сказал. Пусть привыкает дам на руках носить. А то, понимаешь, совсем распустился в последнее время. Заодно, может быть, немного вес сбросит… Как Цонкоцтли ориентировался в подземных лабиринтах Чинкалько, оставалось загадкой. Когда чудовищный пёс остановился у небольшого, заросшего сталактитами сырого грота, никто из людей не сомневался, что золотое сердце Уицилопочтли где-то рядом. Крюгер осторожно заглянул в маленькую пещеру. Грот оказался проходом в следующий, более просторный подземный зал, откуда струился белый свет, и доносилось тихое заунывное пение. Пытаясь двигаться как можно тише, Адам с Бетси прошли через маленькую пещеру и оказались на пороге странного подземного храма. Стены храма были покрыты замысловатой росписью и изображениями божеств очень похожих на тех, которых Крюгер с Элизабет видели в одном из туннелей на подступах к Чинкалько. Но только с одной разницей: кошмарные уродцы на стенах подземного храма не двигались, застыв в нелепых устрашающих позах. Посередине просторного зала стояла маленькая трёхметровая копия ацтекской пирамиды пернатого змея Кецалькоатля, вокруг которой застыло девять сутулых фигур в чёрных балахонах. Великолепие невиданного храма на время отвлекло Адама с Бетси, и они не сразу обратили внимание на присевшего у подножия пирамиды черноволосого незнакомца в алом. Хотя почему незнакомца? Мисс МакДугал вздрогнула, попятившись обратно в заросшую сталактитами пещеру. У подножия мини-пирамиды стоял на коленях Тотек Чикауа, почему-то не удосужившийся поменять внешность Хоакина на какую-нибудь иную. Мятежный джумби держал в руках золотое сердце. Его глаза были закрыты, губы бесшумно шевелились. – Бетси, это не Хоакин, – прошептал Адам, пытаясь успокоить девушку, – это иллюзия, обман. Ты видишь то, что хочешь видеть. – Но я не думала сейчас о Хоакине… – Я тоже не думал, – кивнул Крюгер, – но мы оба присутствовали в заброшенном ацтекском храме, когда оборотень постоянно менял свою внешность. Я уверен, что Васкес увидит в предводителе джумби кого-нибудь другого. На то, чтобы проверить предположение Адама, уже не было времени. В странном подземном храме происходило нечто важное, нечто, последствия чего будут необратимы. – Что они делают? – мисс МакДугал потянулась к револьверу на поясе, но Крюгер вложил в её руку один из своих обсидиановых ножей. – Они пытаются призвать в материальный мир бога Тескатлипоку, – ответил возникший рядом Цонкоцтли, который снова был человеком. – Сердце Уицилопочтли и пирамида Кецалькоатля – это ключ к Западным Вратам Безысходности. – Но тогда, чего же мы ждём? – Крюгер ринулся в храм, но был остановлен подавляющим волю взглядом проводника. – Рано, – прошептал Цонкоцтли, – нужно подождать пока появится дымящееся зеркало. Верхушка маленькой пирамиды задрожала, покрываясь сеточкой синих молний. Пирамиду стал медленно окутывать серый туман. Вот он поднялся к её плоской вершине и тут же опал, обнажив возникшее на недавно пустующем месте овальное нечто, в котором бушевала неведомая материальному миру стихия. Чёрные тени бесновались и выли в пределах овальных границ, что-то по-прежнему сдерживало их, не давая вырваться наружу. Девять фигур в чёрном так же опустились на колени. Под сводом ритуального зала пронёсся глухой стон. – Пора, – тихо произнёс Цонкоцтли, и осторожно взял из руки Бетси обсидиановый нож. Девушка пыталась, но никак не могла оторвать взгляд от переливающегося всеми оттенками тьмы овала на вершине маленькой пирамиды. Желтоволосый сгруппировался и стремительно прыгнул на середину зала. Обсидиановый нож, посланный умелой рукой, со свистом устремился прямо в сердцевину кошмарного прохода. Раздался звон бьющегося стекла, будто вся пещера состояла из хрупкого, готового в любую секунду брызнуть ослепительными осколками, хрусталя. И вот теперь этот хрусталь разбился на миллионы острых, как лезвие частиц. Крюгер грубо толкнул Бетси обратно в маленький грот, одновременно закрывая своё лицо руками. Но осколки звенящей тьмы истаяли в воздухе, не успев его задеть. Для приверженцев Тотека Чикауа это был настоящий шок. Дымящееся зеркало оказалось разбито. Едва открывшиеся Западные Врата снова захлопнулись. Не давая врагам опомниться, Цонкоцтли метнул в чёрнобалахонников, внезапно возникший у него в руке светящийся синий шар. Шар с хлопком взорвался, и зал удивительного храма покрылся мерцающим налётом инея. В лицо Адама ударила волна холода. Чернобалахонники и их предводитель превратились в застывшие куски переливающегося льда. – Это слеза Кецаля, – прокричал Цонкоцтли, наклонившись над выпавшим из рук Тотека золотым сердцем. – Она задержит их лишь на время… Скорее, забирайте сердце. Крюгер с Бетси удивлённо посмотрели на соратника Уэмака. – Я не могу к нему притронуться, – с нетерпением пояснил тот. – Касаться безнаказанно золотого сердца может лишь рука владыки Уэмака, либо рука смертного. Тотек Чикауа нарушил древний запрет, и теперь должен поплатиться за это… Бледная Регентруда и трясущийся как осенний лист на холодном ветру Васкес, поджидали их в гроте. – Что это вы там взорвали? – с недоверием спросила Труди, – пару килограммов тротила? – Золотое сердце!!! – закричал Васкес, кидаясь к мисс МакДугал, несущей в руках завёрнутый в куртку Крюгера артефакт. – Вы его нашли?!! Цонкоцтли довольно бесцеремонно оттолкнул мексиканца в сторону. Бетси шагнула за порог грота и застыла как вкопанная. Вместо длинного чёрного коридора за порогом заросшей сталактитами пещеры оказалось небольшое округлое помещение, в центре которого прямо из каменного пола бил ярко красный подземный источник. Возле фонтана на небольшом каменном возвышении сидел красивый молодой человек с длинными ниспадающими на плечи чёрными волосами. Его бледная кожа светилась изнутри. Тёмные переливающиеся одежды делали его схожим если не с самим Дьяволом, то с каким-нибудь зловещим демоном, явившимся в мир живых, дабы искушать невинные души смертных. – Повелитель, – Цонкоцтли упал перед мрачным молодым человеком на колени, – прости меня, если я совершил что-то перечащее законам нашего народа. Могло случиться непоправимое, но благодаря этим смертным, мне удалось остановить великую необратимость… Бессмертные говорили на каком-то странном тягучем языке, но люди удивительным образом понимали каждое произнесённое ими слово. Перевод возникал сам собой, подкрепляемый яркой палитрой неописуемых образов. Уэмак (а это, без сомнения, был правитель подземного народа) улыбнулся, обнажая ряд белоснежных звериных зубов. Зубов сильного и беспощадного к своим жертвам хищника. – Этот спор будет решён согласно древним законам Чинкалько, – голос владыки бессмертных напоминал шелест мёртвых листьев на заброшенном осеннем кладбище. – Пускай всё решится во время тлачтли. – Но повелитель… – попытался возразить Цонкоцтли. Уэмак вяло шевельнул бледной кистью и через секунду перед ним стоял громадный пёс с грустными просящими глазами. – Я знаю, милый Цонкоцтли, это жестоко, – прошелестел владыка бессмертных, – но таковы древние законы… Бетси с Адамом быстро переглянулись. Они оба явственно почувствовали нависшую над ними опасность. Опасность, по сравнению с которой всё произошедшее до сих пор, казалось всего лишь детской игрой… Глава семнадцатая Тлачтли Элизабет проснулась очень рано. Прислушалась к себе. Такой счастливой и умиротворенной она не чувствовала себя уже почти год. Да, точно, со времени своей экспедиции на черноморский Змеиный остров, когда мисс МакДугал разыскивала сокровища храма Ахилла Понтарха. Осторожно скосила глаза. Счастье было на месте. Вот оно, вытянулось рядом во всей красе сильного и здорового мужского тела. Длинные золотистые локоны рассыпались по подушке. Рот трогательно полуоткрыт, и из него вылетает теплое дыхание. Выражение нежного юношеского лица какое-то мечтательное и одухотворенное, как после долгой и страстной молитвы. Бетси осторожно потянула на себя тонкую простыню. Приподнялась на локте, чтобы было лучше видно. Нет, ну до чего же он хорош. Руки, ноги и грудь, словно вырезанные из слоновой кости. Мускулы не бугрятся валунами под тонкой, какой-то полупрозрачной кожей, а выступают равномерным рельефом. Сильные широкие плечи, изящные лодыжки и ступни. После того случая в заброшенном храме, когда девушке довелось лицезреть обнаженного Хоакина, она не думала, что ей еще раз доведется увидеть столь совершенные формы. Не только увидела, но и… Боже, до чего же она сначала боялась сделать этот шаг. Еще бы, спать с… вампиром, оборотнем. Хотя Цонкоцтли и утверждал, что жители Дома Кукурузы никакие не вампиры и не оборотни, а самые обыкновенные люди, физиологические процессы которых чудесным образом законсервировались. Подданные Уэмака практически не старели, оставаясь в том же возрасте, что и тогда, когда пришли в это странное место. Например, самому Желтоволосому было в ту пору двадцать семь. Как и сейчас. Лишь попадая в верхний мир, они подвергались тлетворному влиянию Времени, остановить которое можно было либо вернувшись в Чинкалько, либо вкусив человеческой крови. И еще одно. В Доме Кукурузы не было детей. Вернее, не то, чтобы не было совсем. Просто они здесь не рождались. Все «малыши», которых видела Элизабет, пришли сюда вместе с родителями много сотен лет назад. Да так и не выросли. Как будто богиня любви Шоцикецаль, супруга Тлалока, разгневалась на подданных Уэмака и лишила семя мужчин животворящей силы, а лоно женщин способности давать жизнь потомству. И это притом, что здешние парни были неплохими любовниками. Правда, Бетси могла судить только на основании эксперимента с одним из них, но если остальные обладали хоть половиной навыков и талантов ее желтоволосого приятеля, то она просто завидовала местным девушкам. Неужели прошло уже десять дней, как мисс МакДугал и ее компаньоны пребывают в Чинкалько? Она до того забылась, увлекшись изучением нового мира и отдавшись своей столь внезапно вспыхнувшей страсти, что и не заметила, как промелькнула эта декада, выпрошенная Цонкоцтли у своего повелителя для того, чтобы гости могли хоть немного освоить правила тлачтли. Поединок, от результата которого зависит судьба многих, должен был состояться сегодня. – Уэмак лично заинтересован в вашей победе, – сказал им тогда Цонкоцтли, проводивший владыку Чинкалько и вернувшийся, чтобы поведать людям о милостивом решении насчет десятидневной отсрочки матча. – Иначе ему придется уступить власть Тотеку Чикауа. – Ну, дела! – воскликнул Фриц. – А без поединка никак нельзя было обойтись? Чтоб однозначно не подставляться? – Нельзя! – категорично отрезал Златокудрый. – Таковы традиции нашего мира. Если бы Уэмак сам не принял решения насчет тлачтли, этого бы публично потребовал сам Тотек Чикауа. А так повелитель опередил его на один шаг. – Тлачтли? – наморщила носик Труди. – Это что-то типа ацтекского баскетбола? – Да, – подтвердил проводник. – Caramba! – возмутился Мигель Васкес. – Какой еще баскетбол?! Вы что, издеваетесь? Посмотрите на меня! Видели вы хоть когда-нибудь подобного баскетболиста? Да я и до корзины не допрыгну! – Тем более что, если мне не изменяет память, – поддел его Адам, – эти самые корзины расположены на высоте что-то около восьми метров! – Что-о-о?! – одновременно взревели Васкес, Труди и Думкопф. – Сколько-сколько?!! – Восемь, или что-то вроде того, – подтвердила и Бетси. – Нет! Так дело не пойдет! – заявил коротышка. – Кто как, а я в этой авантюре не участвую! – Кстати, а сколько должно быть игроков в каждой команде? – поинтересовался Крюгер. – По четыре. Тотек не будет принимать участия. Он слишком сильный и опытный игрок и искусный маг. Состязание должно проходить по-честному. – Уже легче! – съязвил археолог. – Видите, видите! – верещал дон Мигель. – Четыре. Значит, я лишний, я не в счет! – Фи! – скривилась Регентруда. – Как вам не стыдно, Мигелито! Я-то наивно полагала, что вы рыцарь! А вы всего-навсего надутый мешок с деньгами. Прятаться за спинами беззащитных девушек… Васкес покраснел и громко засопел, но возражать ничего не стал. Совесть совестью, а собственное здоровье дороже. – Насколько я помню, – продолжал Крюгер, – правила игры достаточно суровые. Побежденный отвечает головой. Не так ли? Цонкоцтли только кивнул в ответ и, метнув косой взгляд на Элизабет, неловко потупился. – Ни хрена себе-е!! – схватилась за голову брюнетка, как будто пробуя, на месте ли еще она. – Что за штучки, Ордоньес? Кто ж так поступает с любимыми девушками?! Свинья!! – Sucio cerdo! – поддакнул сеньор Васкес по-испански. – Грязная свинья! – Ладно! – прикрикнула на всех блондинка и, подойдя к желтоволосому вплотную, ласково приобняла его за плечи. – Не видите, ему тоже нелегко! Ведь правда же? Парень утвердительно мотнул головой. – А сам-то ты что будешь делать? – не унималась Регентруда, ревниво наблюдая за новоявленной парочкой. – В болельщики подашься? А то присоединился бы к нашей команде! Что, слабо, кишка тонка? Молодой человек поиграл желваками и, с трудом сдерживая гнев и обиду, молвил: – Мне уготована роль судьи. Я тоже не могу играть на чьей-либо стороне. Как и Тотек Чикауа. – Неужели ты так же крут как и он? – ехидно ухмыльнулась брюнетка. – Я еще круче, – в тон ей ответил Цонкоцтли. – Ведь это именно я возглавлял команду Уэмака во время того матча с Тлалоками. Парень выразительно повел глазами. Регентруда вспомнила легенду, рассказанную Бетси в Туле, и охнула. – У нас есть десять дней, – прекратил бессмысленные споры златокудрый. – Я постараюсь помочь вам. Буду вашим тренером. А пока прошу ко мне в гости. Владыка разрешил разместить вас в моей хижине… Конечно, Цонкоцтли кокетничал, назвав свое жилище «хижиной». Это был настоящий дворец, подобающий по рангу второму вельможе государства. (Первым по традиции считался Тотек Чикауа, позиции которого значительно ослабли после его отступничества). Сооруженный из красного камня, как и все здания в Клант-лик, дворец Желтоволосого состоял из множества отдельных помещений, выходы из которых были обращены к внутренним дворикам – патио. Над некоторыми частями этого причудливого здания возвышался второй этаж. Плоская крыша сложена из множества балок, покрытых смесью щебня и известковым раствором. Окон не было, а дверные проемы закрывались шторами, сплетенными из перьев кецаля. Дверные косяки и перемычки, а также потолки были изготовлены из различных пород древесины: кипариса, сосны, кедра. Многие стены были покрыты разноцветными камнями – яшмой, порфиром, ониксом, черным камнем с красными прожилками. Но чаще они были просто выкрашены, иногда с дополнением рисунков на бытовые и ритуальные темы. Внутренние дворики, пять или шесть, были вымощены цветной плиткой и украшены бассейнами, наполненными теплой водой. В центральном, большом дворе имелся чудесный фонтан. Мебели было относительно немного. Возле стен в покоях стояли каменные скамьи, украшенные рельефными фризами. Столы и табуреты сплетены из камыша или тростника и покрыты звериными шкурами. Постели представляли собой хлопчатобумажные покрывала, наброшенные на циновки или на сено. Некоторые покрывала были так искусно вытканы, что казались шелковыми. Гостей поразило обилие ювелирных изделий и иных украшений, увиденных ими в комнатах. Золотые и серебряные изображения ягуаров, осыпанные драгоценными камнями; инкрустированные золотом и поделочным камнем сандалии; пропитанные благовониями и украшенные нефритами браслеты из черной кожи; плюмажи из перьев кецаля… Баронесса фон Айзенштайн ходила по дворцу мрачнее тучи. Надо же быть такой вороной, чтобы прошляпить Ордоньеса. Ну, чего ей стоило пересилить себя, не высовываясь со своими идиотскими репликами по поводу вампиров и оборотней. Гляди, теперь ходила бы в фаворитках принца Чинкалько. Нет, спать с ним она все равно бы не стала ни за какие сокровища мира. Еще чего! Покусает в порыве страсти, и что потом?.. Уж лучше быть бедной, но здоровой, чем богатой, но вампиршей. Однако на пару ласковых слов и несколько невинных поцелуев (в щечку) ее хватило бы. Десять дней она вполне бы продержалась. И на прощанье прекрасный принц подарил бы ей что-нибудь из своих несметных сокровищ. А так… Вон как он пялится на кузину. Так и съел бы без соли и горчицы. И она тоже так и льнет к желтоволосому красавчику. Тьфу! Смотреть тошно! Бетси находилась в состоянии эйфории, знакомом каждому настоящему фанату своего дела. Такие археологические открытия случаются раз в сто лет. Чувствовала себя одновременно Шлиманом, отрывшим свою Трою, Картером, стоящим в преддверии гробницы Тутанхамона. Но больше всего Эвансом, нашедшим на Крите дворец Миносов. Да, несомненно. Сходство налицо. Как это ей сразу не пришла в голову мысль о параллели между дворцом Цонкоцтли и легендарным Лабиринтом? Невероятно, но у Адама Крюгера возникли такие же ассоциации. – Вам не кажется, что мы каким-то чудесным образом очутились на Крите? – спросил он тихо. Девушка вздрогнула от неожиданности. – Откуда вы?.. Она хотела поинтересоваться, как немцу удалось прочитать ее мысли, но сдержалась. Цонкоцтли как раз показывал каждому из гостей предназначенные для него покои. Комната мисс МакДугал находилась в странной близости с личными апартаментами желтоволосого. «Интересно, что приснится на новом месте?» – подумалось ей. Ночь минула без сновидений. Вероятно, сказалось нервное переутомление, встряска от событий предыдущего дня. Как только ее голова соприкоснулась с подушкой (знак особого внимания хозяина, так как данный предмет не был здесь распространен), девушка тут же провалилась бездонную яму глубокого и спокойного сна. Наутро Элизабет ждал сюрприз. Одежды, которую она аккуратно сложила на табурете рядом с ложем, не оказалось на месте. – Эй! – возмущенно позвала мисс МакДугал. На зов тотчас же явилась служанка, предоставленная Цонкоцтли в полное распоряжение гостьи. – Где моя одежда? – показала знаками блондинка. Как это выразить на науатле она не помнила. Пришлось поочередно прикрыть руками грудь, живот, коснуться бедер. Индианка энергично закивала и, выскочив ненадолго из комнаты, вернулась с ворохом одежды. – Куэитль, – протянула длинный кусок ткани, показав, что это нужно оборачивать вокруг бедер. «Юбка», – догадалась англичанка. Следующий аксессуар. – Хуипилли. «Это, скорее всего, блузка», – определила девушка. В третий раз ей был предложен большой ромбовидный кусок материи с отверстием в центре для головы. – Кечкемитль. «Что-то вроде пончо». Она остановила свой выбор на куэитле и хуипилли, прикинув, что для предстоящей тренировки они подойдут более всего. Очутившись в столовой, она увидела там всех своих компаньонов. Те тоже оделись по местной моде. Адам и Фриц были полуобнаженными. Их чресла прикрывали набедренные повязки (макстлатль), представлявшие собой полосу ткани, пропущенную между ног и завязанную на талии так, что ее концы ниспадали спереди и сзади. На плечи молодых людей были накинуты плащи (тлиматли) – пестрые прямоугольные куски ткани, завязанные под горлом. Выглядели немцы при этом полными придурками, особенно Фриц, чьи телеса для всеобщего обозрения демонстрировать совсем уж не стоило. Однако, как известно в чужой монастырь со своим уставом не суются, обычаи есть обычаи, и Крюгер с Думкопфом это прекрасно понимали. Здорово комплексующий в отличие от Фрица Васкес был единственным, кто не захотел предстать пред ясны очи девушек во всей своей красе. Он надел мужской вариант кечкемитля, подпоясавшись лентой, расшитой бисером. Зато Регентруда выдала тот еще номер. Брюнетка явилась в наряде… местной простолюдинки. Правда, назвать ЭТО нарядом можно было с большим трудом. Нижняя часть ее тела была прикрыта куэитлем, ниспадающим до земли, а вот верхняя… Сверху у бесстыдного чада не было ничего, кроме нескольких широких лент из перьев кецаля, поддерживающих вызывающе торчащие девичьи грудки. Мужчины пытались по-джентльменски не замечать наготы Труди, но им это слабо удавалось. Особенно «слабо» не пялиться на бюст девчонки удавалось Думкопфу, глаза которого буквально вылезли из орбит, когда немочка кокетливо оправила перья кецаля. Затем Регентруда, как ни в чем не бывало, уселась за стол и непринужденно поинтересовалась, чем их собираются травить. – Если жареными червяками или солеными слизнями, то я лучше попощусь! И куда это запропастился наш тренер? Последняя фраза была произнесена _особым_ тоном. И Бетси сразу поняла, на кого был рассчитан весь этот маскарад. Регентруда никак не могла смириться с потерей такого завидного кавалера. Нет уж, дорогая, роток-то сильно не раскрывай. Что с возу упало, то пропало. Сама же отдала предпочтение другим объектам мужского пола. В столовую вошел Цонкоцтли. Он также сменил одежду верхнего мира на более привычную для себя. Как и Фриц с Адамом, юноша был полуобнажен. Вот только его плащ представлял собой настоящее произведение искусства и смотрелся на соратнике Уэмака вполне естественно. На рыжем фоне были вытканы белые бабочки, И у каждой в самом центре помещался человеческий глаз. Эти бабочки располагались по диагонали плаща, края которого были оторочены каймой с точно такими же глазами, но на черном фоне. Те же насекомые украшали и макслатль Желтоволосого. Бетси впервые смогла по-настоящему оценить достоинства его фигуры. Парень был сложен безупречно. Он вежливо поклонился гостям. Лишь на какую-то долю секунды его взгляд задержался на открытых прелестях Труди. Элизабет померещилось, что уголки рта молодого вельможи дрогнули в подобии иронической улыбки, а в глазах заплясали озорные огоньки. Не обращая внимания на остальных, словно вокруг вовсе никого и не было, Цонкоцтли приблизился к Бетси и, галантно предложив ей руку, проводил к столу и усадил рядом с собой. По его знаку прислуга начала вносить блюда. Регентруда, видя, что все ее попытки привлечь к себе внимание принца пропали втуне, лишь заскрежетала зубами и принялась с ожесточением поглощать пищу. Площадка для игры в тлачтли находилась рядом с пирамидой (теокали) Кецалькоатля. Как объяснил Желтоволосый, культ этого героя был официальным и единственным в Клант-лик. В память о своем лучшем друге Уэмак запретил жестокий ритуал кровавых человеческих жертвоприношений. Кецалькоатль в свое время уже пытался это сделать, но лишь вызвал недовольство жрецов и пострадал из-за своей излишней «мягкотелости». Владыка Чинкалько сумел довести начатое Пернатым Змеем дело до конца. Не всем из ближайшего окружения повелителя Дома Кукурузы пришлись по вкусу нововведения. Главным оппонентом Уэмака стал Тотек Чикауа, утверждавший, что именно от недостатка живой крови на алтарях преданных забвению богов и проистекают все бедствия народа Чинкалько. Прежде всего, отсутствие у местных жителей потомства… Само игровое поле напоминало формой букву «I». Прямоугольник длиной в триста и шириной в сто футов. С двух, длинных, сторон его обрамляли наклонные каменные стены высотой около тридцати футов. Выше их виднелись зрительские трибуны. На каждой стене вертикально были укреплены каменные кольца-ворота. Прикинув расстояние до них от земли, Фриц только грустно вздохнул и скептически почесал затылок. Адам ободряюще похлопал помощника по плечу. Ничего, мол, прорвемся. Хотя при виде игрового поля Крюгеру также немного поплохело. Похоже, они ещё не до конца осознали, во что ввязались. Беспечность штука хорошая, но только до того момента, пока она не начинает притуплять бдительность. Но обратного пути, увы, у них уже не было… Самое поразительное зрелище представляли собой рельефы, украшавшие стены ристалища. Это были изображения голов игроков в мяч в сопровождении знаков-имен, что наводило на мысль о том, что таким образом была увековечена память ритуально обезглавленных героев. Весьма приятная мысль, чёрт побери. «Тренер» объяснил им правила игры: – Понимаете, тут важна не столько прицельность, меткость броска, сколько его красота. Искусство пробежки с мячом. Насколько долго вам удастся не уронить его наземь, не уступить противнику. Оценивается изящество телодвижений… – Ну, это я вам обещаю! – прощебетало самоуверенное чадо. – Я им такие телодвижения покажу, что весь стадион ляжет! Она сопроводила свои слова образцами этих самых движений тела, отчего Бетси сделалось неловко, а Фриц с Васкесом так и вовсе обалдели, пребывая во временном эротическом экстазе. Ох, нельзя мужиков обнажённой грудью дразнить. Ох, нельзя. Плохо это может кончиться. Особенно тревожные опасения вызывал Думкопф, но, слава Богу, с ним рядом всегда находился Адам, который в любой момент мог осадить забывшегося помощника-эротомана, в котором медленно просыпался сексуальный маньяк… – Вот этого как раз никто и не увидит, – остудил пыл брюнетки Цонкоцтли. – Это еще почему?! – грозой надвинулась на него Труди. – Кто мне может запретить? Я уже достаточно взрослая и самостоятельная девчонка! Показываю, что хочу и, главное, кому хочу! – Да, конечно, – снисходительно, как несмышленому дитяти, улыбнулся молодой вельможа. – Однако по правилам нужно надеть соответствующую экипировку… – Что такое? – заинтересовался дон Мигель. Желтоволосый сделал знак, и к игрокам приблизилось двое слуг с огромными свертками. Они разложили на мелком гравии, которым было присыпано поле, «униформу» для игры в тлачтли. Это были наколенники, налокотники, протекторы для груди и шлемы, изготовленные из неизвестного европейцам материала. – Похоже на камень? – вопросительно глянула на Желтоволосого Бетси. – Нефрит! – авторитетно заявил Адам, повертев в руках нагрудник. – Только не понятно, каким образом мастерам удалось придать ему такие сложные формы? – Это их секрет! – рассмеялся тренер. – Я и сам много раз пытался это у них выяснить. Не говорят! – Я вижу здесь шесть комплектов, – подозрительно прищурился Васкес. – Зачем так много? – Вас пятеро… – начал молодой человек и, заметив протестующий жест коротышки, поспешил его успокоить. – Да, да. Я знаю, что вы не собираетесь участвовать в соревнованиях. И все же прошу поупражняться вместе со всеми. Запасной игрок всегда пригодится. Ну, а шестой комплект, естественно, для меня. Должен же вам кто-то показать все фигуры и пасы. Делать это без защитного снаряжения никак нельзя. – Интересно, почему? – встряла любопытная брюнетка, уже переставшая дуться. – А вот посмотришь на мяч, и всё сама поймешь, – ответила за парня Бетси. – Хм, – поджала губы Регентруда, но, увидев спортивный снаряд, которым им предстояло играть, округлила глаза. – Это что еще за пушечное ядро? – Ничего себе, мячик, – ужаснулся Думкопф, беря в руки тяжелый каучуковый шар. – Килограмма четыре, не меньше! – Дай-ка, – не поверила Труди, отнимая у толстяка мяч. – Точно! Если не все пять! И этим нужно попасть вон в то крошечное отверстие?! Они что, совсем обалдели! – Отверстие не такое маленькое, – возразила Элизабет. – Это нам снизу так кажется. Его диаметр вполне соответствует размеру мяча. К тому же, чем ты слушала? Цонкоцтли популярно объяснил, что смысл игры не только в том, чтобы попасть в кольцо. – Да я вообще в этой дурацкой игре не вижу никакого смысла! – вспылил Васкес. – Бегать, высунув язык, по полю, пихая локтями и бедрами громадный кусок резины. Да это полный идиотизм! – В вас говорит невежество, – ехидно уколол коротышку Крюгер. – Смысл в игре есть. Двойной: магический и ритуальный. Не говорю уже о спортивном азарте. Хотя куда вам до того, чтобы понять, что есть спортивный азарт. Археолог презрительно смерил богача взглядом. Дон Мигель рассерженным петушком подлетел к Крюгеру и, сжав кулачки, намерился дать ему взбучку. Бетси и Фриц еле-еле растащили буянов. Не до того, чтобы ссориться между собой. Между тем Цонкоцтли уже переоделся и помог облачиться Труди. Та была на седьмом небе от счастья и даже готовилась коренным образом пересмотреть свои взгляды на проблему секса с вампирами. Но парень, не уловив её призывных флюидов, быстро отошел к Элизабет и стал показывать блондинке, как лучше затянуть ремни шлема и нагрудника. Причем на последнем он задержался чересчур долго. Брюнетка от ярости прямо позеленела. – Итак, смотрите, – призвал к вниманию Желтоволосый. – Мяч, перемещаясь вместе с игроками от одного кольца к другому, символизирует движение солнца от восхода до заката и наоборот. Начинаем. Он высоко подбросил мяч и, ловко поймав его на левый локоть, перекатил на грудь, а затем начал двигаться мелкими пробежками к кольцу. Шар, подбрасываемый сокращениями грудных мышц юноши, подпрыгивал вверх, опускался на нагрудник, вновь взлетал к небу и так до тех пор, пока Цонкоцтли не оказался прямо напротив кольца. Тут он на мгновение остановился, перекатил мяч на изгиб правого локтя, несколько раз подбросил и резким движением локтя вверх послал снаряд в отверстие. – В яблочко! – восхищенно заорал Фриц Думкопф. – Ура-а!! – Чего ты орешь, carnero? – шикнул на него дон Мигель. – Нам так никогда не насобачиться. Он-то уже не одну сотню лет упражняется, а мы должны за десять дней все эти премудрости освоить. Учти, что против нашей команды выйдут не новички, а такие же тысячелетние ребятишки… – Не понимаю, на что вы надеетесь? – поинтересовалась у мексиканца Бетси. – Если мы проиграем, то вы разделите участь всех. – Хи-хи-хи! – затрясся брюшком Васкес. – Это мы еще посмотрим. Он выразительно покосился на часы. – Если вы рассчитываете на своих людей, – молвил тренер, – то зря. – Эт-то еще поч-чему-у?! У них есть мой приказ: если я не выйду отсюда ровно через двенадцать часов, они начнут атаку горы Чапультепек. Взорвут её к чёртовой матери! – Правильно. Но вы же сами шесть часов назад дали им отбой. Все поехали на ваше ранчо. Сеньор Васкес обалдело уставился на желтоволосого. – Я? Приказал?! Ты че, охренел совсем?!! – Думаю, здесь не обошлось без оборотня?! – невинно похлопало глазками чадо. Когда до коротышки дошел весь смысл сказанного и происходящего, он разъяренным зверем кинулся на Цонкоцтли: – А-а-а!! И тут же: – Ой-ой-ой!!! Дон Мигель свалился наземь и, схватившись руками за правую щиколотку, начал неистово кататься в пыли. При этом он не переставал вопить: – А-а-а!! Ой-ой-ой!! – Что это с ним? – заволновалась брюнетка. Думкопф выразительно покрутил пальцем у виска. Молодой вельможа встревожено склонился над коротышкой и что-то подобрал с земли. Когда он разогнулся, присутствующие увидели, что в правой руке Желтоволосый зажал небольшую серую змейку. Девушки как по команде ойкнули. Бетси от волнения схватилась рукой за сердце. – Брось! Брось немедленно! – закричала она. – Мне ничего не угрожает, – спокойно произнес юноша. – Тот, кто принес ее сюда, полагал, что яд достанется кому-либо из вас. Он отдал пресмыкающееся одному из своих слуг. Тот бережно спрятал змейку в мешок. – Вещественное доказательство, – пояснил Цонкоцтли. Нет, не зря он поработал в полиции. Желтоволосый осмотрел ранку Васкеса и заметно успокоился. Подозвав второго слугу, он велел ему отсосать яд, проникший в организм мексиканца. Потом совместными с Бетси усилиями, парень наложил на щиколотку брыкающегося дона Мигеля повязку с целебной мазью. – Будет жить, – заверил он. – Его счастье, что поблизости оказался я и мои люди. – Ты сказал, что кто-то намеренно принес сюда змею, чтобы уничтожить кого-либо из нас? – спросила мисс МакДугал, кладя юноше руку на плечо. – Как это понять? – Здесь, в Чинкалько, змеи не водятся. Мы их давно истребили. И яд пресмыкающихся не страшен жителям Дома Кукурузы. Некто принес гадину с поверхности. – Несложно догадаться, кто, – заметил Крюгер. – Угу! – поддакнул Думкопф. – Этот как его… Тотек, наверняка его рук дело! – Именно, – подтвердил Цонкоцтли. – И в этом огромная ошибка нашего противника. Он не должен был совершать столь опрометчивого поступка. Когда объявлен тлачтли, никто не вправе посягать на жизнь и здоровье вызываемой стороны. Наказание за нарушение этого закона очень суровое. – Ты доложишь Уэмаку? – Нет. Пока промолчу. Но дам Тотеку понять, что мне все известно. Я получил право на ответный ход и, кажется, уже знаю, что именно сделаю… Тренировки шли своим ходом. С каждым днем команда «верхних людей» все больше сплачивалась и набиралась навыков в древней игре. Получалось неплохо. Видимо, сказывалось то, что трое из европейцев регулярно занимались спортом. Увалень Фриц, конечно, уступал остальным в подвижности и сноровке, однако брал, что называется, массой. Единогласно решили, что он будет играть роль живой стенки, стараясь не подпускать игроков противника к мячу. Адам и Бетси показывали достаточно неплохие результаты. Крюгер, в прошлом заядлый футболист, выделывал виртуозные фортели, подбрасывая тяжеленный каучуковый шар поочередно то на левом, то на правом колене. Элизабет работала больше локтями и плечами. Правда, попасть в кольцо кому-либо из археологов никак не удавалось. Но тренер в целом был доволен, находя их игру даже очень сносной. Больше всех выделялась Регентруда. Как оказалось, девушка в пансионате занималась не только айкидо, но и баскетболом. Даже имела несколько очень престижных спортивных наград. Она очень быстро усвоила, что от нее требуется. Пробежка, удержание мяча на изгибе локтя, на груди или поверхности бедра – это для сноровистой брюнетки было парой пустяков. На третий день тренировок баронесса фон Айзенштайн повергла всех в изумление, лихо забросив шар прямо в корзину. Сначала подумали: случайность. Попросили повторить рекорд. Заносчивое чадо, презрительно хмыкнув, повторило на бис, и, подперев левой рукой бок, вызывающе уставилась на кузину: что, съела? Это тебе не шуры-муры с парнями разводить. Тут, дорогая, школа, класс. Не сговариваясь, выбрали Труди капитаном команды. Девушка восприняла оказанное ей высокое доверие как должное. Высоко задрав нос, она прошествовала мимо мисс МакДугал и парней, направившись прямехонько к бедолаге Васкесу, сидевшему на «скамье запасных». Коротышка, как и обещал Желтоволосый, проболел совсем немного. Уже на следующий день он выглядел здоровым и веселым. Однако охромел. Цонкоцтли сказал, что это через пару недель, от силы через месяц пройдет – сказываются последствия укуса. Но было ясно, что как потенциальный игрок дон Мигель для них потерян. Это как-то сразу привело к своеобразной изоляции Васкеса. Он воспринимался как ненужный балласт. Возиться с ним не было ни времени, ни охоты. Мексиканец прекрасно чувствовал перемену в отношениях к нему коллег по несчастью и впал в уныние. И тут снова отличилась Регентруда, взявшая «Мигелито» под покровительство. Девушка всячески пыталась развеселить коротышку, отвлечь его от мрачных мыслей. То во время обеда сядет с ним рядышком и рассказывает анекдоты, то притащит Васкеса на тренировку и заставит подавать ей мяч. В общем, бедняга Фриц совсем извелся от ревности. Лишь истинно немецкое хладнокровие, желание сохранить голову на плечах да дружеское участие Адама помогали ему пережить неудачи на любовном фронте. А вот у Бетси в этом плане все было в полном порядке. Она полностью отдалась новым ощущениям, закрутив «роман с вампиром». Все свое свободное время, остававшееся от изнуряющих тренировок, блондинка проводила с Цонкоцтли. Молодой вельможа показывал ей местные достопримечательности, рассказывал об истории своего народа, о быте, нравах и обычаях Дома Кукурузы. Элизабет только удивлялась глубине его познаний, умению подметить самое главное в проблеме, образности и выразительности речи парня. Желтоволосый совсем не походил на тот тип недоразвитого индейца, который сложился в представлении мисс МакДугал после прочтения исторических исследований об аборигенах Древней Америки. Может быть, здесь сказалось то, что Цонкоцтли некоторое время жил наверху, среди людей. Она поинтересовалась у молодого человека, в первый ли раз он покидал Чинкалько, когда играл роль лейтенанта Ордоньеса. Оказывается, нет. Делал это довольно часто. Как и Тотек Чикауа. Уэмак, который в последний раз выходил на поверхность почти пятьсот лет назад, чтобы встретиться с Монтесумой, разрешал своим ближайшим сподвижникам подниматься и собирать сведения о том, что происходит там, в верхнем мире. Не то, чтобы это его сильно волновало. Дом Кукурузы был надежно защищен от внешнего воздействия. Он жил по своим законам, подчиняясь особому ритму. И все же любому человеку, даже тысячелетнему, свойственно любопытство. – И как тебе наша жизнь? – полюбопытствовала Элизабет. – Знаешь, мне понравилось! – с жаром признался парень. – Но долго бы у вас я, конечно, не выдержал. Сама понимаешь… – он красноречиво вздохнул. – Но проводить «отпуск» вполне можно. Эти ваши компьютеры. И еще телевизор… Осознав, что явно сболтнул лишнее, не вписывающееся в понятие о патриотизме и долге высокопоставленного сановника, Цонкоцтли нахмурился и переменил тему. Предложил прогуляться в Хрустальный Грот и посмотреть на водопад. Там-то между ними все впервые и произошло. Просто и естественно… Хрустальный Грот был во владениях подземного народа чем-то вроде местной достопримечательности. Бетси и представить себе не могла, что под землёй может находиться такая красота. Нечто неописуемое словами открылось взору, когда парень привёл её в это удивительное место. Сначала девушка решила, что попала в ледяную пещеру, но на самом деле отвесные стены грота покрывал не лед, а застывшее прозрачное стекло. Оно призрачно светилось в темноте нежным голубоватым сиянием. Словно электрические разряды, в стеклянных прожилках пробегали яркие фиолетовые змейки. – Господи, какая красота! – мисс МакДугал, как зачарованная, смотрела на «живые» мерцающие стены грота. – Мы называем это место Пещерой Стеклянных Миражей, – хрипло прошептал Цонкоцтли, будто боялся нарушить царящий в гроте волшебный покой. – Некоторые утверждают, что если подолгу находиться здесь, то в стекле можно увидеть свое будущее. Многие приходят сюда для медитации и душевного успокоения. Идём, я хочу показать тебе Водопад Мицуе. Как в волшебном сне, Бетси последовала за своим загадочным проводником, и вскоре они очутились у водопада. Водопад, так же как и стены грота, был застывшим потоком синего мерцающего стекла. Казалось, что некий могучий маг приказал однажды воде замереть, наложив на водопад древнее могучее заклятие. Подойдя ближе, девушка смогла рассмотреть, что в застывшем стекле волшебно переливаются удивительные золотые бусины, навеки заключённые в потоке синевы… – А почему ты назвал это место Водопадом Мицуе? – Есть древняя легенда, – губы Цонкоцтли тронула мечтательная улыбка, – о парне из Верхнего Мира и девушке по имени Мицуе, прекрасной дочери подземного народа, равной которой по красоте не было ни одной женщины, ни здесь, ни наверху. – Они полюбили друг друга? – Мицуе нравилось прогуливаться по ночам вокруг горы Чапультепек. Там они первый раз и встретились.… Думаю, у многих народов существуют подобные красивые легенды. – Так это всё-таки легенда? – немного с грустью поинтересовалась Бетси. Цонкоцтли загадочно улыбался. – Трудно сказать. Ведь это было около двухсот лет назад. – И что стало с той девушкой? – Она погибла, превратившись в стеклянный водопад. Её горе было столь велико, что перед ним отступило само бессмертие. – Значит, её возлюбленный умер? – Его принесли в жертву Уицилопочтли жрецы подземного народа. Он пытался пробраться в подземный город, но был схвачен и казнён. Вот такая грустная легенда. – Какой ужас, – Бетси даже содрогнулась. – Зря ты мне рассказал эту историю. Я теперь всё время буду думать об этих несчастных. Парень нежно коснулся губами плеча девушки. Его ласка была настолько внезапна, что Бетси на несколько секунд пришла в полное замешательство. – Я постараюсь, чтобы ты думала о чём-нибудь более приятном… Почувствовав на себе ее взгляд, Желтоволосый проснулся. Улыбнулся ей и _посмотрел_ так, как умел смотреть и улыбаться только он – ясно, трогательно-ласково, так, что душа таяла, а сердце учащенно билось и пело, как кецаль на ветви ауэуете. Протянул руки. Девушка прильнула щекой к его теплой, твердой груди. Цонкоцтли зарылся лицом в ее роскошные белокурые волосы. Элизабет захотелось, чтобы это мгновение тянулось вечность, чтобы не нужно было вставать и идти туда, откуда, возможно, нет возврата. Словно прочитав ее мысли (хотя, как знать, вдруг и прочитал, ведь он не раз уже демонстрировал свои паранормальные способности), парень крепко прижал Бетси к себе и нежно прошептал на ушко: – Не бойся, все будет в порядке. Поверь мне. – Тебе это нашептали твои боги? – попробовала пошутить Элизабет. Вместо ответа он запечатлел на её устах долгий томный поцелуй. Девушка почувствовала, что парень готов повторить ночь их любви. Но всё же, сдержался. Встал с постели и в мгновение ока стал иным: решительным, властным, серьёзным. – Пора, – с едва ощутимым налётом грусти кивнул Цонкоцтли. Трибуны арены для игры в мяч были переполнены зрителями. Тысячи, тысячи лиц. Бетси не могла разглядеть, что за выражение господствует на них: любопытства, азарта, равнодушия, ненависти? Кто их поймет, этих живых мертвецов. Они с Желтоволосым прошли в помещение для переодевания. Здесь уже были все члены ее команды, дон Мигель и неизменные слуги-помощники Цонкоцтли. Настроение у «верхних людей» было слегка подавленным. Оно и понятно. Как повернется к ним Фортуна, чем закончится поединок? Сплошная пугающая неизвестность. Молодой вельможа приказал слугам облачить европейцев в «доспехи». К удивлению присутствовавших, снаряжение оказалось не тем, к которому они успели привыкнуть на тренировках. Это было намного богаче, легче и… древнее. Явно не новодел. – Одевайте! – приказал Желтоволосый. – Добротные доспехи. Те самые, в которых мы победили Тлалоков. – Ого! – восхитилась Труди. А Крюгер с лихорадочным блеском в глазах принялся рассматривать нагрудники, шлемы, налокотники. – Боже мой! Боже мой! – повторял он, не веря в такое чудо. – Ожившая легенда! – Знак личного расположения Уэмака. Теперь все увидят, на чьей стороне симпатии владыки. Кстати, он несколько раз наблюдал за нашими тренировками и остался доволен. Особенно его восхитила госпожа баронесса фон Айзенштайн. Повелитель уже давно не видел таких прицельных бросков в кольцо. Польщенная брюнетка загордилась. – Ха! Я постараюсь и сегодня не ударить в грязь лицом. – Уж, пожалуйста! – съязвил Фриц. – Заткнись! – цыкнул на здоровяка Адам. – Через пару минут нам всем будет не до шуток. – Да, ладно, герр Адам, – обиженно проворчал Думкопф. – Боюсь, прелести Регентруды нас только отвлекут, да и… Он не успел договорить. К нему подлетел, вернее, подковылял Васкес и отпустил толстяку звонкую затрещину. Как ни странно, это отрезвило зарвавшегося Фрица. А чадо вознаградило своего верного рыцаря жарким поцелуем. В щёчку. – Труди, дорогая, – коротышка закатил от восторга глаза. – Если бы я только был здоров, то непременно вышел бы с вами на поле. И утер бы нос этим carneros! Caramba! Чёрт бы побрал эту подлую змеюку! – Мигелито, дорогой, успокойся. Ты мой герой! – Вам сейчас представится возможность выйти на поле, – загадочно улыбнулся златокудрый. – Не откажетесь от своих слов? Мексиканец вспыхнул: – Васкесы никогда не отказывались от слов, данных любимым женщинам! Но моя нога!! – Она вам не потребуется. Точно так же как и иные части тела. – Это как же? – оторопел дон Мигель. – А вот как! Цонкоцтли снял с плеч свой рыжий плащ с бабочками и накрыл им коротышку. – Секундочку! – возмутилась Труди. – Что это ты с ним делаешь? Не обращая на брюнетку внимания, Желтоволосый продолжил свои священнодействия. Забормотав что-то на науатле, он то прикасался рукой к закутанному в плащ коротышке, то дотрагивался до лежавшего на столе каучукового мяча. Речи его становились все громче и отрывистей. Запеленатый Васкес закружился вокруг своей оси, точно юла. Быстрее, быстрее… Цонкоцтли дернул плащ на себя, и взорам европейцев предстало… два одинаковых мяча для игры в тлачтли. – Гос-споди-боже-мой!! – охнула Регентруда. – А куда делся Человек-пингвин? – изумился Фриц. – Наверное, это опять игра воображения? – глубокомысленно изрёк Крюгер, дав себе слово ничему больше в подземелье не удивляться. Бетси ничего не сказала. Только подошла вплотную к Желтоволосому, положила ему обе руки на плечи и посмотрела в глаза. Парень ответил _тем_ своим _особенным_ взглядом, который она любила и которому верила… Зрители на трибунах замерли. В своей ложе появился тлатоани – повелитель Чинкалько Уэмак. Как всегда задумчивый и спокойный. Он уселся в кресло, сплетенное из камыша и обтянутое шкурой ягуара. По левую руку от государя встал по стойке смирно угрюмый и злобно сверкающий глазами Тотек Чикауа. Уэмак вяло махнул рукой, разрешая начать поединок. К повелителю приблизился судья соревнований Цонкоцтли и на вытянутых руках поднес два мяча. Тлатоани положил ладонь сначала на один, потом на другой. Удовлетворенно кивнул и легонько хлопнул по тому шару, который был в правой руке Желтоволосого. Мяч был освящен. Тотек Чикауа дернулся всем телом и попытался было что-то возразить, однако, наткнувшись на красноречивый взгляд государева фаворита, прикусил язык. Судья высоко поднял мяч и потряс им в воздухе. Трибуны разразились громкими криками. Размахнувшись, Цонкоцтли метнул каучуковый шар на поле. Его тут же принял на грудь капитан команды Тотека, но не успел сделать и нескольких шагов, как наткнулся на монолитную фигуру Фрица Думкопфа. Тот широко расставил руки, как будто хотел поймать индейца в крепкие объятия. – Цып-цып! – радостно осклабился здоровяк. Нервы капитана дрогнули, и он уронил мяч. Зрители с издевкой заулюлюкали. Мяч, отпрыгнув от земли, угодил прямо в плечо Крюгера. Отважный охотник за артефактами ловко послал его себе на левое бедро и начал свой коронный прием ножницы. Правое колено, левое, правое, левое. Ближе, ближе к кольцу противника. Капитан тотековцев что-то крикнул одному из своих. Высокий плотный парень, слегка напоминающий комплекцией Думкопфа, ринулся в контратаку. Грубо толкнул Адама в спину, и немец потерял мяч. Упал на колени, но тут же поднялся. А странный каучуковый шар ненадолго задержался у здоровяка. Едва тот закатил снаряд себе на левый локоть, как мяч непонятным образом отлетел прямо на нагрудник Бетси МакДугал. Блондинке показалось, что, соприкоснувшись с ее грудью, шар издал резкий звук, в котором при желании можно было разобрать нечто вроде: «Caramba». Или это просто игра разгоряченного воображения? Элизабет пробралась уже на половину поля, принадлежавшую противнику, и тут ее атаковал невысокий, юркий индеец. Выбив у нее мяч, он резким движением правого колена послал снаряд в сторону своего капитана, который находился почти рядом с кольцом команды европейцев. Зрители повскакивали с мест и восторженно завопили. Англичанка и сама оценила красоту броска «Вертлявого». Да, такого бы игрока в ее любимую футбольную команду «Манчестер Юнайтед»! Точно вывел бы в чемпионы мира. Капитан тотековцев, поймав мяч на голову, толкнул его по направлению к кольцу. Арена замерла в предвкушении гола. Не тут-то было. Грациозной пантерой взметнулось вверх тело Труди фон Айзенштайн и шар приземлился ей прямо на левое плечо. Придержав его ухом, брюнетка опустилась на землю и яростно ринулась в атаку. Мяч попеременно касался всех дозволенных правилами частей тела девушки. Голова, левое плечо, левый локоть, правое бедро, правый локоть, грудь. Грудь, левое бедро, правое бедро, грудь, голова. Вертлявый и толстяк наперегонки ринулись вдогонку за живой молнией. Толстяка нейтрализовал Фриц, легонько приложив того плечом, отчего индеец растянулся на гравии во весь свой немалый рост. Вертлявого взял на себя Адам. Неуемное чадо остановилось в пяти шагах от кольца тотековцев. Повертела головой и, заметив поблизости Бетси, сделала ей пас, а сама стала наизготовку. Англичанка приняла подачу и отправила мяч обратно. «Мазила!» – возопила она про себя, видя, что снаряд летит кузине прямо в бок. Из такого положения поймать мяч было невозможно. Однако брюнетка сделала это. А дальше… Бетси не поверила собственным глазам. Приняв тяжелый шар на бедро, Труди начала подбрасывать его. Раз, другой, третий. Резкий толчок левой ягодицы, и мяч влетел прямо в центр кольца. Гол. Арена неистовствовала. На трибунах творилось что-то невообразимое. – Уэй! Уэй оселотль! – орали зрители. – Великий ягуар! Брюнетка, сцепив пальцы рук над головой, приветственно потрясла ими в воздухе, поочередно повернувшись к правой и левой трибунам. И это еще было не все. Толпа еще дважды за игру приветствовала немочку громким титулом «Уэй оселотль». Когда мяч в третий раз поразил кольцо команды Тотека Чикауа, тлатоани встал со своего кресла и рубящим горизонтальным движением правой ладони прекратил поединок. Цонкоцтли спустился вниз, выстроил всю команду и повел ее к царственной ложе. Государь стоя приветствовал победителей. По его знаку четверо придворных поднесли пришельцам драгоценные плащи, головные уборы из перьев кецаля и тяжелые золотые цепи. Брюнетке была оказана особая милость. Уэмак пожаловал ей три цепи – по одной за каждый гол. И в придачу девушке подарили нефритовую маску ягуара, исключительной красоты. – Это целое состояние! – шепнул ей на ухо Адам. Еще четверо сановников схватили Тотека Чикауа и, сорвав с него одежду, сбросили мятежника вниз, на поле. Повелитель Чинкалько повернулся к своему фавориту и что-то тихо сказал на науатле. Элизабет разобрала только одно слово: «Микицтли». «Смерть». Желтоволосый склонился перед тлатоани. – Вам не следует видеть того, что произойдет здесь дальше, – сказал Уэмак, обращаясь к пришельцам. – Сейчас отправляйтесь во дворец Цонкоцтли, как следует отдохните. Вечером приглашаю вас к себе на пир. Ну, а завтра поутру вас с миром проводят наверх, в ваш мир… Эпилог Зелено-лазурные, как перья кецаля, волны с легким шумом накатывались на белоснежный песок пляжа. Акапулько – тропический рай на мексиканском побережье Тихого океана. Да, ради того, чтобы вот так вот понежиться, сидя в шезлонге с бокалом ледяного мангового сока в руке, подставляя разгоряченное лицо дуновению океанского бриза, стоило пересечь полмира. Бетси лениво огляделась по сторонам. Если не считать их маленькой компании, пляж был не по сезону пустынным. Сеньор Васкес был непреклонен. Ему не хотелось видеть на расстоянии полумили никого постороннего. На две недели этот пляж стал собственностью дона Мигеля и его близких. Он вообще сильно изменился со времени их возвращения из Чинкалько, этот Мигель Васкес. Как будто бы и не было смешного суетливого коротышки с металлическим голосом, так резко контрастировавшим с внешностью мексиканца. Теперь никто не решился бы назвать его Человеком-пингвином. Прозвище, придуманное Фрицем Думкопфом и столь понравившееся Элизабет своей меткостью, стало неактуальным. Потому как Васкес резко похудел и даже как будто вытянулся. Его прежде пухлые щеки запали, под глазами появились темные полукружия. Да и вообще лицо богача приобрело некоторую романтическую бледность и меланхолически-задумчивое выражение, придававшее облику Васкеса некую значительность и интеллигентность. На смену легкомысленному хвосту пришла стильная прическа. И европейские костюмы уже не выглядели на нем снятыми с чужого плеча. Жизнь поработала над кандидатом в депутаты Национального Собрания не хуже любого имиджмейкера. Жизнь и еще… кузина Труди. На торжественном приеме, устроенном Васкесом в Национальном музее антропологии через неделю после их возвращения из недр горы Чапультепек, дон Мигель передал в дар мексиканскому народу свою уникальную коллекцию предметов древнеацтекской культуры. Специалисты признали, что лучшим украшением собрания является, несомненно, золотое сердце, изготовленное по приказу Монтесумы II для бога Уицилопочтли. Экспонат был подлинным. На прощальном пиру в честь победителей Уэмак возвратил артефакт потомкам ацтеков. Ведь в свое время, как пояснил тлатоани, он принял золотое сердце всего лишь на хранение. Подлинной сенсацией вечера стало объявление дона Мигеля Васкеса о его помолвке с госпожой баронессой Регентрудой фон Айзенштайн. Сама невеста блистала в роскошном вечернем платье от Версаче, даря налево и направо ослепительные улыбки. Бетси была не очень удивлена решением кузины. В конце концов, как любила повторять Труди, она и впрямь уже достаточно взрослая и самостоятельная девчонка. Васкес для нее очень выгодная партия. А разница в возрасте – это не проблема. Особенно если принять во внимание, что партию первой скрипки в будущем семейном оркестре явно станет исполнять Регентруда. Это можно предугадать уже по одному тому, что сотворила брюнетка с женихом всего лишь за неделю. А взгляды, бросаемые Васкесом исподтишка на свою будущую женушку? Сколько в них любви, обожания и того, что просто не выразить словами. – Представляешь рожу дражайшей тетушки Германгильды, когда она получит официальное приглашение на нашу свадьбу? – радостно заливалось чадо. – Да ее просто кондрашка хватит! – Полагаю, все пройдет более безболезненно, – возразила Элизабет. – Ты так считаешь? – разочаровалась брюнетка. – Да. Графине сейчас не до того. Она сама в предсвадебных хлопотах. – Кто?! Германгильда?!! Не может быть!!! И кто сей «счастливчик»? – Угадай. И мисс МакДугал стала тихонько напевать: – «Возле казармы, в свете фонаря Кружатся попарно листья сентября…» – Не может быть!! – снова изумилась Труди. – Полковник МакДугал? – Они прекрасно спелись. Фриц Думкопф тяжело перенес «измену» своей давней симпатии. Он даже до чертиков напился по такому случаю. Утром, зайдя в его комнату, Адам обнаружил компаньона лежащим под столом, на котором стояло три пустых литровых бутылки из-под текилы «Sauza». Охотник за артефактами испуганно склонился над толстяком, пытаясь определить, жив ли тот еще. Внезапно Фриц открыл глаза и абсолютно трезвым голосом четко изрек вечную сентенцию обманутых кавалеров: – Все бабы стервы! И вновь заснул мертвецким сном. Крюгеру, наконец, удалось переговорить с Бетси насчет своих дальнейших планов. Он собирался совершить поездку в Колумбию. Целью предприятия было, конечно же, легендарное и таинственное Эльдорадо. – Не желаете ли присоединиться? – предложил немец. – Так сказать, на паях. Деньги у меня и у вас, благодаря щедрости дона Мигеля, имеются. Их должно вполне хватить на снаряжение приличной экспедиции. Бетси было засомневалась. Снова экспедиция, снова встряски и неудобства. Нужно ли это ей? Хотелось бы хоть немного отдохнуть от Ветра Странствий. Но тут вмешалась сама судьба в лице неугомонной Регентруды фон Айзенштайн. Прознав насчет замыслов Адама, она загорелась идеей «увеселительного путешествия» на озеро Гуатавита, где, по преданию, и находилась когда-то страна Золотого Человека. Девушка тут же пристала к сеньору Васкесу с «настоятельной просьбой» организовать все как надо. – Ты тоже хочешь присоединиться к уакерос, дорогая? – посмотрел на нее исподлобья дон Мигель. – Стать гробокопательницей? Мало ль уже выпало приключений на наши бедные головы? Мексиканец замолчал. Перед глазами вновь встало жуткое видение. Он – мяч, летящий в каменное кольцо. Эта картинка не переставала преследовать Васкеса с _того самого_ рокового дня. Надо бы сходить к психоаналитику. Но как ему расскажешь о том, что с доном Мигелем приключилось? Еще примет за сумасшедшего. – Ну, Мигелито, будь паинькой! – надуло губки чадо. – Пусть эта поездка станет нашим свадебным путешествием. Сдался. А что тут поделаешь? Любовь. Он и сам не верил, что с ним когда-нибудь может приключиться нечто подобное. Так вот же, произошло. Океан о чем-то нашептывал. Как будто пел. Словно птица кецаль на ветви ауэуете. Бетси рассеянно вертела в руках маленького нефритового идольчика, имевшего национальные ацтекские черты лица. Пышная шевелюра божка была выкрашена в соломенно-желтый цвет, а лицо было дихромным. Половина черная, а половина красная. Цонкоцтли. Все, что у нее осталось от знакомства с Желтоволосым. Их расставание было печальным и болезненным. Элизабет раньше никогда не опускалась до того, чтобы униженно просить парня не покидать ее. А тут не просто просила, билась в истерике. Даже вспоминать стыдно. – Пойми, – терпеливо объяснял златокудрый, прижимая ее к своей груди. – У нас нет будущего. Я не смогу жить там, наверху, а ты не сумеешь приспособиться к здешней жизни. – Как Мицуе и ее возлюбленный, – вспомнила рассказанную им в Хрустальном Гроте легенду. От этого стало еще тоскливее, и девушка вновь зарыдала. – У вас тут рядом свободно? – раздался вдруг веселый и такой знакомый голос. «Нет! Не может быть! Это все проклятый океан. Убаюкал меня своей песнью кецаля! Вот мне и снится такое». Однако подняла глаза. Широкополое щегольское сомбреро. Пестрая гавайская рубашка – рыжая, с вышитыми белыми бабочками. Такой же нелепой расцветки шорты-бермуды. И ЕГО глаза, лукаво смотрящие на Бетси из-за темных солнцезащитных очков. – Ты?!! – Знаешь, я тут хорошенько подумал… В конечном счете, за прошедшую тысячу лет неужели я не заработал себе хоть две недели отпуска? С диким визгом повисла у него на шее, опрокинула прямо на белый горячий песок и впилась жадным поцелуем в теплые мягкие губы. Щегольские усики парня приятно защекотали кожу… Сколько времени прошло? Час, два, вечность?.. Их поцелуй был прерван тихим деликатным покашливанием. Что там еще? Как?! Здесь? Сейчас?! Ну, что же это за наказание-то, Господи-и?! – Ваша почта, миледи! Харьков 2003 Андрей Чернецов, Валентин Леженда Уакерос _(археологический роман-фантазия)_ Все события, происходящие в романе, вымышлены. Любое сходство с реально существующими людьми, местностями, сооружениями – случайно. Авторы И он устал, В степи упал… Предстала Тень из Ада, И он без сил Ее спросил: «О Тень, где Эльдорадо?» «На склоны черных Лунных гор пройди, – где тени Ада!» В ответ Она – «Во мгле без дна – Для смелых Эльдорадо!» Эдгар По Глава первая Они существуют – Ваша почта, миледи! Молоденькая медсестра, вошедшая в спальню, раздвинула тяжелые бархатные шторы, впустив в помещение яркий поток солнечных лучей, а затем подошла к кровати. Стройная белокурая девушка с большими голубыми глазами приподнялась в постели и протянула дрожащую руку к серебряному подносу, на котором лежало несколько конвертов. Если бы еще месяц назад ей сказали, что она с нетерпением будет ждать, когда в очередной раз кто-нибудь произнесет эту до чертиков надоевшую ей фразу, Элизабет МакДугал рассмеялась бы шутнику прямо в лицо. Но жизнь, как водится, во все вносит свои коррективы. Бесстрастно и неумолимо. А как все здорово начиналось тогда, полутора месяцами раньше… Только-только закончилось головоломное приключение, связанное с поисками древнего ацтекского артефакта – золотого сердца, некогда изготовленного по приказу Монтесумы II для бога Уицилопочтли. Бетси приехала сюда, в Мексику, нанятая странным бледнолицым заказчиком, назвавшимся Саймоном Джентри. Тот поручил ей отыскать золотое сердце. Как оказалось впоследствии, под личиной английского коллекционера скрывался Тотек Чикауа – взбунтовавшийся подданный повелителя подземной страны Чинкалько, Уэмака, задумавший с помощью легендарного артефакта приблизить приход эры кровавого бога Тескатлипоки. Вместе со своей кузиной Регентрудой фон Айзенштайн, увязавшейся за англичанкой в Мехико, чтобы сбежать от опостылевшей опеки грозной тетки Германгильды, Элизабет побывала во многих передрягах. Девушки пережили нападение оборотней джумби – приспешников Тотека Чикауа, едва не стали жертвами этих вампиров, потом очутились в Чинкалько – Доме Кукурузы, где им по повелению Уэмака пришлось сойтись с бунтовщиками в ритуальной игре в мяч – тлачтли. За время своих злоключений они познакомились с коллегой мисс МакДугал, таким же, как и она «черным археологом» из Германии Адамом фон Крюгером и его компаньоном Фрицем Думкопфом. Еще одним их знакомым стал мексиканский криминальный воротила, миллионер Мигель Васкес. После возвращения из чрева горы Чапультепек сеньор Васкес предложил Труди руку и сердце, и юная вестфальская баронесса согласилась. Вся компания отправилась восстанавливать расшатанное здоровье в Акапулько, где Крюгер и высказал Бетси идею насчет совместной экспедиции в Колумбию. Цель предприятия, конечно же, поиски сокровищ легендарной страны Эльдорадо. Так сказать, на паях. Деньги у него и у Элизабет, благодаря щедрости дона Мигеля и владыки Чинкалько, имелись. Их должно было вполне хватить на снаряжение приличной экспедиции. Бетси было засомневалась. Снова экспедиция, снова встряски и неудобства. Нужно ли это ей? Хотелось бы хоть немного отдохнуть от Ветра Странствий. Но тут вмешалась сама судьба в лице неугомонной Регентруды фон Айзенштайн. Прознав о замыслах Адама, она загорелась идеей «увеселительного путешествия» на озеро Гуатавита, где, по преданию, и находилась когда-то страна Золотого Человека. Девушка тут же пристала к сеньору Васкесу с «настоятельной просьбой» организовать все как надо. – Ты тоже хочешь стать уакеро, дорогая? – посмотрел на нее исподлобья дон Мигель. – Гробокопательницей? Мало ль уже выпало приключений на наши бедные головы? Мексиканец замолчал. Перед его глазами вновь встало жуткое видение. Он – мяч, летящий в каменное кольцо. Эта картинка не переставала преследовать Васкеса с _того самого_ рокового дня, когда их команда вышла на игровое поле столицы Дома Кукурузы Клант-лик. Вернее, вышли только четверо: Бетси, Труди, Адам и Фриц. Самого дона Мигеля превратили в тяжелый, двенадцатидюймовый каучуковый мяч. Живой шар, все видящий и понимающий, во многом и определил исход этого поединка, где ставкой были жизни самих игроков и судьба трона Чинкалько. – Ну, Мигелито, будь паинькой! – надула губки сероглазая невеста. – Пусть эта поездка станет нашим свадебным путешествием. Сдался. А что тут поделаешь? Любовь. Две недели ушли на подготовку к поездке: закупку необходимого оборудования и провианта, оформление всевозможных справок и разрешений. По меркам обычных археологических экспедиций, уложились в рекордно короткий срок. Но люди, отправлявшиеся на колумбийское озеро Гуатавита, не были «нормальными», обычными археологами. Они были «уакерос» – так в этих местах назывались археологи «черные», не связанные никакими научными правилами и методиками, работающие сами на себя или на богатого заказчика. Несчастье приключилось уже перед самым отлетом. Прибыв в столичный аэропорт Бенито-Хуарес, Бетси внезапно почувствовала, что у нее сильно кружится голова. Сначала она подумала, что как-нибудь обойдется, пройдет. Однако, поднимаясь по трапу самолета, летевшего рейсом «Мехико-Богота», девушка с ужасом ощутила, что ступеньки ускользают из-под ее ног. Слабо охнув, Элизабет начала падать назад и вниз. К счастью, идущий следом за ней Крюгер, успел подхватить ее на руки. Очнулась в больничном помещении – санчасти при аэропорте. Осмотревший ее врач категорически запретил мисс МакДугал продолжать полет. – У вас тропическая лихорадка, леди! – заявил он. – Это надолго? – поинтересовался хмурый Васкес. Медик развел руками: – Ничего не могу сказать так сразу. Нужны дополнительные анализы. И, конечно, постельный режим. Но не меньше месяца – это точно! – Да, ситуация! – почесал в затылке раздосадованный Адам. – Что же теперь делать? – Вы поезжайте без меня, – прошептала пересохшими губами Бетси. – Я потом к вам присоединюсь. Когда выздоровею. – И речи быть не может! – взвилась кузина Труди. – Чтобы я оставила тебя, умирающую, одну-одинешеньку в чужой стране? Дудки! Мигелито, немедленно пойди и сдай билеты. И пусть только попробуют не вернуть нам все сто процентов их стоимости! Немецкая практичность и бережливость и тут взяли свое. Васкес – невысокий темноволосый мужчина с небольшим брюшком – изо всех ног помчался выполнять распоряжение своей королевы. Сказать, что он сильно расстроился, было бы неправдой. Наоборот. Дону Мигелю была как никогда на руку сложившаяся ситуация. Дело в том, что у него на носу были выборы. Сеньор Васкес баллотировался в депутаты Национального Собрания. И эта поездка, будь она неладна, полностью ломала план предвыборной кампании, намеченный специалистами его избирательного штаба. – Ну, а вы, – повернулась властная немочка к Адаму и Фрицу, – вполне можете оправляться в Колумбию. Приедете, освоитесь, начнете без нас. Так и месяц пролетит незаметно. – Да-да, – поддержала ее Бетси, – не стоит резко менять свои планы из-за столь незначительного обстоятельства, как моя лихорадка. В общем, договорились, что едва врачи позволят англичанке передвигаться по земле и по воздуху, Васкес с дамами тотчас же присоединятся к парням. Месяц постельного режима, пусть даже и не в госпитале, а в фешенебельном особняке дона Мигеля, расположенном в самом престижном районе Мехико Зона Роса, измучил несчастную девушку. Она не привыкла к подобному образу жизни. …Бетси уже с самого детства хотела стать археологом – настоящим, профессиональным. Очень хотела. Единственная дочь вестфальского барона Генриха фон Эссенхауза и истинно британской леди Эмили МакДугал появилась на свет божий в самый разгар «сексуальной революции» и бунтов хиппи. Ветер Эпохи ворвался даже в ее детскую, где у колыбели молодые родители вели отчаянный спор о том, как называть наследницу. Мать хотела, чтобы девочке дали «настоящее», то есть английское имя. Барон, чей отец сложил голову под Тобруком, яростно махал в воздухе тевтонскими кулаками, но, в конце концов, был вынужден смириться, рассудив, что по-немецки «Элизабет» звучит вполне пристойно – «Эльза». Так он и называл дочь, когда поблизости не было супруги. Разочарованный Ветер Эпохи выпорхнул в окошко и помчался по своим делам дальше, а для маленькой Элизабет-Эльзы началась обычная жизнь. Обычная, конечно же, для таких как она. Чьи имена вписывают в Готский альманах и чьи родители не успели еще растратить достояние предков. Правда, ее прадед по линии отца сколотил капитал на поставках в прусскую армию, а предки по материнской линии нажились в британских колониях, главным образом в Индии, но в таких кругах «это» полагалась не вспоминать. Достаточно того, что семья живет «как должно», что отцовский замок красуется на берегу Рейна, а особняк МакДугалов украшает графство Перт. Приемы, высшее общество, скачки, «роллс-ройс» у подъезда… Первая трещина расколола семью, когда Элизабет исполнилось семь. Тогда она думала, что все дело в школе, куда ее собирались отдать, и очень удивлялась, отчего папа впервые в жизни кричит на маму, а та не спорит, как обычно, а плачет. Не все ли равно, где учиться, в Германии или в Англии? Тем более, девочка вовсе не торопилась покидать родной дом и куда-то ехать. Почему бы не учиться прямо здесь, в соседней деревенской школе, ведь по-немецки она говорила ничуть не хуже, чем по-английски и по-французски! Пришлось. Мать увезла Эльзу в Великобританию. Правда, не в Англию, как думала девочка, а в Шотландию, ибо графство Перт, как выяснилось, находится именно там. С тех пор отца она видела всего несколько раз, да и письма от него приходили исключительно к очередному Рождеству. Уже очень скоро маленькая леди МакДугал поняла, что ее мама плакала отнюдь не из-за педагогических проблем. Когда после совершеннолетия Элизабет-Эльза приняла британское подданство, барон фон Эссенхауз не стал возражать. Он даже прислал деньги на ее первую экспедицию в Египет, посоветовав, однако, найти более достойное занятие для молодой девушки, чем археология – а заодно и альпинизм, которым Бетси в это время всерьез увлеклась. На этом барон счел отцовские обязанности завершенными. Естественно, Элизабет не прислушалась ни к совету отца, ни к разноголосому хору родственников, пытавшихся убедить непокорное чадо, что представительнице рода, занимающего не последнее место в «Готском Альманахе», негоже заниматься гробокопательством. Она таки стала археологом. Правда, не профессиональным, как ей хотелось, а «черным». Но для начала карьеры и это неплохо. Бетси еще так молода. У нее еще все впереди. Ведь хотя бы тот же великий Шлиман, разве он не начинал свою карьеру как обыкновенный «расхититель гробниц»? Куда только не забрасывала девушку за это время судьба. Элизабет МакДугал побывала в индийских Гималаях, где отыскала давно утерянную реликвию индуистов – бивень слоноголового бога Ганеши. На маленьком черноморском острове Змеиный ей посчастливилось найти остатки храма Ахилла Понтарха. Самой же своей большой удачей Бетси считала открытие сокровищ гробницы фараона Сети I и находку легендарного камня Бен-Бен. Ну, и самые свежие события, связанные с поисками золотого сердца Уицилопочтли… Блондинка заскрежетала зубами в бессильной ярости. Нет, ну надо же такому случиться! Она всегда считала себя достаточно закаленной и неподдающейся всевозможным вирусам и бактериям. И где только могла подцепить эту самую «тропическую лихорадку»? «Не иначе как в Чинкалько!» – убеждала ее кузина Труди. Что ж, вполне возможно. Но от этого не легче. Тем более сейчас, когда там, в Колумбии, терпят бедствия ее друзья… Ужасное известие пришло неделю назад. В среду утром к ней в спальню ворвалась будущая сеньора Васкес и, подлетев к кровати, сунула под нос только что проснувшейся Бетси журнал. – Нет, ты только полюбуйся! – завопила она, картинно заломив руки. – Этих мужчин ни на минуту нельзя оставлять без присмотра! Ну, прямо дети малые! Scheiβe! Англичанка развернула журнал на заложенной странице и впилась глазами в текст: «Дерзкое похищение людей было совершено экстремистами в департаменте Кундинамарка вблизи столицы Колумбии. Как стало известно во вторник, двое немецких туристов, прибывших две недели назад на озеро Гуатавита, были захвачены в минувшие выходные группой вооруженных людей, которые увели заложников в неизвестном направлении. Вооруженные силы и полиция Колумбии начали операцию по поиску туристов. Известно, что в районе поселка Сипакира, где было совершено преступление, действуют незаконные вооруженные формирования как правого, так и левого толка, которые занимаются похищениями людей с целью получения выкупа. Напомним, что Колумбия занимает первое место в мире по количеству похищений людей. Ежегодно здесь совершается более 3 тысяч подобных преступлений». – И ты полагаешь?.. – Естественно! – хмыкнула брюнетка. – Эти «двое немецких туристов» не иначе, как твой коллега Крюгер на пару с моим старым приятелем Фрицем Думкопфом! Вот же болваны! Scheiβe! – Но почему именно они? – попыталась слабо возразить мисс МакДугал. – Мало ли в Колумбии туристов из Германии… – Ага! – скорчило гримасу чадо. – И все тусуются возле озера Гуатавита! Точно они. Вот увидишь! К сожалению, баронесса фон Айзенштайн оказалась права. Уже на следующий день газеты опубликовали имена пропавших: Адам фон Крюгер и Фридрих Думкопф. – А я что говорила! – самодовольно уставила руки в боки Регентруда и развернула бурную деятельность по спасению бедолаг. Она заставила дона Мигеля задействовать все свои колумбийские знакомства, резонно заявив, что участие в столь благородном деле станет для него неплохой пиар-акцией в предвыборной кампании. Пока поиски не дали результатов. И далось же им это Эльдорадо, в который раз корила себя мисс МакДугал. Нужно было и самой не соглашаться на эту авантюру, и Адама отговорить. Виданное ли дело, чтобы уважающий себя археолог, пусть даже и «черный», гонялся за подобными миражами. Знала ведь, что все это – не более чем красивая легенда, придуманная конкистадорами на заре завоевания Америки. За время своей болезни девушка собрала и перечитала кучу материалов, связанных с мифической страной Золотого Человека. Великое дело – Интернет. Не выходя из дома можно получить практически любой документ. Были бы только деньги на кредитной карточке. Ее ноутбук, подключенный к принтеру, буквально раскалился, скачивая все новую и новую информацию. Благодаря чудо-программе «Клио-5» ненужные, случайные материалы отсеивались, и на диске оставались только самые достоверные данные. Сильно выручил и будущий родственник. Дон Мигель, по уши завязший в предвыборных делах, не мог уделять должного внимания ни своей очаровательной невесте, ни ее хворающей кузине. Поэтому старался как можно лучше обеспечить их быт и досуг. К девушкам был приставлен самый расторопный и сообразительный из парней Васкеса (которых хозяин звал по-испански «чикос») Хоакин. Парень, здорово пострадавший во время нападения оборотней на загородное ранчо дона Мишеля и пролежавший более месяца в госпитале, где ему раз в три дня делали переливания крови, наконец-то выздоровел. Труди и Бетси ужасно обрадовались, когда вновь увидели этого красивого юношу-атлета. В качестве «специалиста по особым поручениям» он из-за болезни пока не мог пригодиться Васкесу. Но как человек, прекрасно разбирающийся в вопросах латиноамериканской истории, которая стала его хобби, был просто незаменим. Да и вообще девушкам нравилось с ним общаться. Не последнюю роль здесь играла яркая привлекательная внешность Хоакина. Но и по своим человеческим качествам молодой мексиканец вполне заслуживал дружеского расположения. Хоакину был поручен сбор и доставка печатных материалов по Эльдорадо. Парень справлялся с этим просто блестяще. Словно не был циркачом-акробатом, промышлявшим в ранней юности в Акапулько прыжками со скалы в волны океана, а всю жизнь проработал аналитиком в каком-нибудь научно-исследовательском заведении. Итак, первые известия об Эльдорадо относятся к началу XVI века, когда соратнику покорителя Перу Франсиско Писарро, Себастьяну Белалькасару, один старый индеец поведал удивительную историю о том, что за горами есть чудесная страна, где золото и драгоценные камни буквально валяются под ногами, словно грязь. А правит этим благословенным краем вождь, разгуливающий в «наряде» из золотого песка, которым его каждое утро осыпают с ног до головы, предварительно умастив тело специальным составом, чтоб золото не осыпалось. Вечером же все это богатство смывается в водах священного озера. Белалькасар отправился по маршруту, указанному аборигеном, и очутился в современной Колумбии. Здесь он обнаружил, что явился не первым. Уже несколько лет земли народа муисков, коренного населения здешних мест, обирали его соотечественники во главе с генерал-капитаном Гонсало Хименесом де Кесадой. Новая Гранада (так назвал эту местность Кесада в честь своей родины) и впрямь была богатым краем. Здесь водилось золото и изумруды. Имелось и священное озеро Гуатавита, в водах которого совершалась церемония, описанная старым индейцем. Однако золото было, в основном, привозным. А владыку Гуатавиты осыпали с ног до головы золотым песком всего лишь один-единственный раз, в день восшествия на престол. И благородный металл для церемонии собирали по крупицам не один год. Завоеватели не унывали. Есть, есть, твердили они, легендарная страна Эльдорадо. И священное озеро, до краев полное золота, тоже имеется. За два с половиной века была снаряжена не одна экспедиция, пытавшаяся найти этот золотой рай на земле. Сколько их было, «уакерос» – кладоискателей, не счесть. История сохранила лишь самые известные имена: испанцы Педро де Урсуа, Гонсало Писарро, английские авантюристы Уолтер Рели и Перси Фоссет. Последним крупным походом к Эльдорадо стала экспедиция, организованная в 1775 г. губернатором испанской Гвианы доном Мануэлем Сентурионом. Конец прекрасной легенде положили исследования великого немецкого путешественника и натуралиста Александра фон Гумбольдта. Он провел в Латинской Америке пять лет и пришел к выводу, что миф об Эльдорадо относится к тому же ряду, что и аналогичные предания древних индусов, персов и греков. Единственным реальным местом, где могут находиться подлинные сокровища, Гумбольдт считал озеро Гуатавита. По его предположениям, сюда в качестве жертвоприношений было брошено до пятидесяти миллионов золотых изделий общей стоимостью около трехсот миллионов долларов. Ученый даже предложил частично осушить озеро, чтобы извлечь индейские реликвии и выставить их в специальном музее. Позже идею Гумбольдта неоднократно пытались осуществить. Однако добыча «уакерос», вооруженных новейшими техническими приспособлениями, оказалась незначительной, несоизмеримой понесенным затратам. Таким образом, если говорить о поисках золота муисков, то их стоило проводить именно в колумбийском департаменте Кундинамарка в окрестностях озера Гуатавита. Как раз там, куда и отправился Адам фон Крюгер со своим помощником, и где они были похищены террористами. Бетси не сомневалась, что немцам таки удалось напасть на след сокровищ. Уж слишком долго Крюгер не подавал о себе никаких известий. Это было верным признаком того, что «черный археолог» взял след. В противном случае он непременно стал бы заваливать Васкеса телеграммами с бесконечными и униженными просьбами выделить дополнительные средства, убеждая спонсора, что золото уже где-то совсем рядом, остается только руку протянуть. Уж Элизабет ли МакДугал не знать этого. Сама не один год промышляла подобным бизнесом. Правда, ну, сколько можно валяться в постели? Бетси весьма и весьма рассчитывала, что сегодняшний консилиум, собираемый ее лечащим врачом, будет последним. Доктор Сегундо Арана два дня назад ей это твердо обещал. Неужели она, наконец, освободится? Не верилось. – Что там у вас, Вероника? – спросила она медсестру, забирая почту. Впрочем, вопрос был чисто риторическим, не предполагавшим ответа, ибо уже через секунду, погрузившись в чтение корреспонденции, мисс МакДугал напрочь забыла о присутствии молодой мексиканки. Писем было два. Одно из них не имело обратного адреса, а вот отправителем второго значился… Айвен Джункоффски. Ничего себе! С Иваном Петровичем Джунковским, потомком русских эмигрантов первой волны, финансовым главой Русского Монархического Центра девушка не виделась уже больше года. Со времени своей египетской экспедиции. Он финансировал несколько её экспедиций и вполне мог считаться если не другом, то, по крайней мере, близким приятелем Элизабет. Иметь дело с Джунковским Бетси было всегда приятно, несмотря на некоторые разногласия, иногда случавшиеся между ними. И как он только ее вычислил? Впрочем, чему удивляться. Иван Петрович обладал поистине феноменальными связями во всех странах мира. Деньги – великая сила. А денег у Русского Монархического Центра было предостаточно. И от Романовых кое-что осталось, и подкопить что-то удалось. Все, все для великого дела восстановления монархии в России. Вернувшийся на родину помазанник Божий не должен стать попрошайкой в своей собственной стране. Само собой, кое-что из приобретаемого оседало золотой пыльцой в карманах главного финансиста будущего русского царя. «Вот кто по-настоящему может считаться Золотым Человеком – Эльдорадо, – мелькнуло в голове Элизабет. – Интересно, что ему от меня нужно?» Джунковский писал: _«Элизабет!_ _С огорчением узнал о Вашей болезни. Надеюсь, впрочем, что это не опасно и никак не скажется на Вашей красоте и очаровании. На всякий случай я отослал Вашему лечащему врачу необходимые препараты, которых не сыщешь в этой ужасной дыре Мексике и которые должны как можно скорее поставить Вас на ноги. Так что, полагаю, читая это письмо, Вы находитесь уже в добром здравии или близки к выздоровлению._ _Также спешу разделить с Вами скорбь и беспокойство в связи с печальным инцидентом, приключившимся с Вашими друзьями в Колумбии. Хочу внести свой посильный вклад в благородное дело их освобождения, для чего на Ваше имя мною переведена некоторая сумма. Думаю, что господину Васкесу говорить об этом не стоит. Всегда лучше иметь под рукой свободные, никем не контролируемые средства._ _С неизменным и искренним уважением,_ _Иван Джунковский._ _P.S. Да, совсем забыл. Когда будете на озере Гуатавита, обратите, пожалуйста, внимание на местную легенду о неких таинственных существах, обитающих в его водах. Что-то там вроде женщины-змеи или еще как-то так. Вы же знаете мою слабость. Уважьте старика, соберите для меня материал по данному вопросу._ _Заранее благодарю, И.Д.»_ Ну, Иван Петрович, ну, хитрец. Постелил соломки для мягкости, а самое основное приберег напоследок. Конечно, с какой бы это стати ему меценатствовать? Деньги, присланные им, выделены специально для исследований озера Гуатавита. Что он там надеется найти с ее помощью? Уж не колумбийского ли родича Несси? Страсть Джунковского к экзотическим животным была общеизвестна. Первым заданием, полученным Элизабет от русского чудака-богача, была поимка гималайского йети. И, следует признать, мисс МакДугал блестяще справилась с головоломкой по криптозоологии. Из экспедиции на остров Змеиный Бетси привезла Ивану Петровичу зуб живого тираннозавра, сражение с которым произошло в подземной карстовой пещере. Египет обогатил коллекцию спонсора так и вовсе уникальным экспонатом – клочком шерсти то ли дикой собаки, то ли волка, то ли шакала. Девушка утверждала, что это шерсть самого древнеегипетского бога Анубиса. Джунковский сделал вид, что поверил ей на слово. Сам же отдал пару волосков на экспертизу. Результаты исследований настолько потрясли русского, что он едва не лишился дара речи. И с тех пор его уважение и вера в сверхъестественное чутье и удачу мисс МакДугал стали безграничными. Новое задание было из той же оперы на запредельную, мифическую тему. Ладно, посмотрим. А это письмо от кого же? Конверт какой-то помятый, неаккуратно заклеенный. И запах странный. То ли бензин, то ли гарь. _«Леди!_ _Если хотите видеть своих друзей живыми и здоровыми, то доставьте двести тысяч долларов США наличными в Боготу не позднее следующего воскресенья. После прибытия в столицу остановитесь в гостинице «Каса Данн Карлтон» и зарегистрируйтесь под своим именем. С вами свяжутся._ _И не вздумайте обращаться в полицию. В противном случае вы больше никогда не встретитесь с господами Крюгером и Думкопфом._ _Сеньор Крюгер посылает вам пламенный привет._ _Адьеос»_. К письму прилагался небольшой обрывок бумаги, на котором неровным почерком Адама были написаны по-немецки всего два слова: _«Sie bestehen»_. «Они существуют». Что имел в виду немецкий археолог? Уж не легендарные ли сокровища муисков? От размышлений Бетси отвлекла еще одна бумага, которую девушкаа сначала не заметила. Надо же. Телеграмма. Срочная. Распечатала, пробежала глазами и… не сдержала нервного смешка. Нет! Только не это! «Встречайте аэропорту завтра. Германгильда». Господи! Никак тетушка решила припожаловать. Это был фортель как раз в духе графини Германгильды Клюге фон Клюгенау: примчаться за тридевять земель, через океан, чтобы устроить личные дела племянниц как раз накануне своей собственной свадьбы! Бетси лихорадочно посмотрела на дату отправления телеграммы. Она была датирована… вчерашним числом. Вот ужас-то! «Который час? Силы небесные!» Самолет с теткой на борту должен был приземлиться в аэропорту Бенито-Хуарес полтора часа назад. «Теперь точно все отправятся в концлагерь». Это было любимое выражение «последней валькирии Третьего Рейха» (как звала Германгильду мать Элизабет, недолюбливающая немецкую родню). Мисс МакДугал потянулась было к колокольчику, но тут в комнату пулей влетела Труди. На брюнетке не было лица. Серые глазищи превратились в два чайных блюдца. Маленькие острые грудки бурно вздымались под топиком. – Т-ты предс-представляешь?! – задыхаясь, заорала немочка с порога. – Здесь! ОНА! Это _«она»_ было произнесено именно так: все три буквы получились заглавными. Не понять было невозможно. Речь шла, конечно же, о милой опекунше баронессы Регентруды фон Айзенштайн. – Спрячь меня куда-нибудь! – вопило чадо. – Она же меня просто сожрет с потрохами и не подавится! – Это кого ты имеешь в виду?! – раздался с порога спальни трубный рык. – Неблагодарное существо! В комнату величественно прошествовала графиня Германгильда Клюге фон Клюгенау. «Началось!» – приуныла Бетси. Но из головы ее не шли два таинственных немецких слова, написанных нетвердой рукой:_ «Sie bestehen»_ – «Они существуют». Глава вторая Кровавая охота – Великое множество богов, и добрых, и мстительных, в облике птиц и зверей окружает нас, муисков… – тут Кури поднял вверх указательный палец правой руки и многозначительно посмотрел на учеников. Мальчишки, разинув рты, внимали словам наставника. Старый ехчки был прекрасным рассказчиком. Лучшим из тех, кто занимался в «кука» обучением воспитанников. Тикисоке долгое время дивился тому, что в их кука – школе будущих жрецов на пятерых учеников припадало так много – целых трое воспитателей. Двое из них денно и нощно заботились о духовном и физическом развитии малышей. А вот ехчки – верховный жрец их селения появлялся раз в десять дней. Оно и понятно. У Кури и без того много обязанностей. Без его участия не решается ни один вопрос, так или иначе связанный с жизнью односельчан. Нужно ли погоду предсказать, чтобы знать, пора ли сеять абу; или сразиться с засухой, грозящей оставить людей без урожая; или поймать вора, повадившегося воровать фуко-кроликов – обязательно обращаются к ехчки. Ну, а уж с богами общаться – его главное занятие. А поскольку богов у муисков, как это верно сейчас отметил Кури, великое множество, то и свободного времени у старого жреца оставалось совсем немного. И все-таки ехчки всегда выкраивал чуточку, чтобы посетить кука и проследить, как готовят молодежь к нелегкой жреческой профессии. Учителя наставляли мальчиков обрядам и церемониям, толковали о верованиях, учили исчислять время, лечить всевозможные недуги, беседовать с богами и людьми, особенно же с людьми высокопоставленными, как, например, вождь их селения усаке Мичуа. Кури рассказывал им старинные предания народа муисков и учил правильно произносить магические слова-заклинания. Ведь если, допустим, в слове «суна», обозначающем большую дорогу, изменить одну букву, то вместо грядки для желто-золотых зерен маиса-абы может появиться злобная пума и сожрет горе-заклинателя. Ехчки недавно рассказывал им подобную историю о жреце-недоучке. Интересно, о ком же сегодня пойдет речь? О прародительнице Бачуе, которая велела людям поклоняться Суа и Чиа – Солнцу и Луне и научила их жить по закону? Или о ее божественном супруге Бочике, пришедшем с востока, из мест, где зарождается солнце, и научившем муисков многим полезным делам – ткать красивые плащи и прикрывать ими наготу, возделывать йомги-картофель и абу, делать разноцветные горшки и ковать украшения из золота. А, может, о радуге Кучавире – покровительнице рожениц и страдающих лихорадкой, чье появление в небе всегда сулило несчастье? Сам Тикисоке очень любил, когда Кури рассказывал им о Чиминигагуа – существе великом и всемогущем. Тот сперва обучал свет служить и повиноваться ему, а потом создал огромных птиц, которые разнесли в своих клювах клочки света во все концы вселенной и озарили самые дальние ее уголки. Владыка всего сущего, Чиминигагуа, сотворил также Суа, Чиа и все прекрасное в мире. А чтобы земля не пустовала, он населил ее людьми. Мужчин он сделал из желтой глины, а женщин из высоких побегов травы. Кури прокашлялся и продолжил. – Да, много у нас богов. Но самым загадочным и таинственным существом из них является великая женщина-змея Фуратена, живущая в водах священного озера Гуатавита. О ней-то я и хочу вам поведать… Однако рассказать ребятам о женщине-змее ехчки не удалось. Только он собрался с мыслями и хотел начать свое повествование, как в зал для занятий быстрым шагом вошел первый наставник Фуко и, низко поклонившись верховному жрецу, сообщил, что прибыл гонец от усаке Мичуа. Вождь просил Кури срочно прибыть в селение. Старик нахмурился. Он не любил, когда ему мешали заниматься с учениками кука. Это было святое. Это было будущее. Среди пятерых мальцов, возможно, находился и его преемник. – Что там за спешность? – проворчал недовольно. – Усаке собрался на охоту. Двум «приносящим смерть», посчастливилось-таки выследить медведя-убийцу! Ученики взволнованно переглянулись между собой и стали шептаться. В другое время несдобровать бы им из-за такого грубого нарушения дисциплины. Но сегодня обошлось. Жрецы то ли не заметили, то ли им попросту было не до того. Слишком уж важной была новость. Медведь, появившийся в окрестностях селения полтора месяца назад, уже успел задрать четырех женщин и троих мужчин. И ведь не просто каких-нибудь худосочных хлюпиков, а самых что ни на есть крепких и молодых. Один покойный даже был из гуеча – «приносящих смерть», отборных воинов-атлетов, составляющих личную охрану усаке. Долгое время кровожадного зверя пытались выследить. Тщетно. И вот такая новость. Кури заторопился. Уже на пороге он обернулся к мальчикам и погрозил пальцем: – За допущенное безобразие сегодня лишаетесь рыбы. Будете есть одну кашу из абы и размышлять, как себя следует вести в присутствии старших. «Ага, как же, не заметил», – приуныли ученики. На сегодня занятия были закончены, и ребятня помчалась на озеро купаться. На бегу срывая одежду, с брызгами ворвались в спокойную, холодную гладь Гуатавиты. Ух, до чего же хорошо освежиться в жаркий солнечный полдень! Тикисоке плавал, как рыба. Этому искусству его научил отец. Еще до того, как ехчки Кури приказал ему отдать пятилетнего наследника в кука. Уже целых пять лет мальчик не видел никого из родных. Строгие правила жреческой школы запрещали видеться с кем-либо из той, прошлой жизни. Только с «братьями» и наставниками. Ну, еще разве что с усаке Мичуа. Тому можно было все. Усаке – почти живой бог… Что это там задумал Ксика? Почему не плавает вместе со всеми? Ага, он приволок с собой снасти и хочет поймать пару рыбешек гуапуча. Ишь, какой смелый. Впрочем, Ксике позволялось многое из того, что остальным ученикам делать строго возбранялось. Он уже совсем большой. Ему почти шестнадцать лет. Даже волосы растут под мышками и в паху. Уже совсем скоро ему проколют нос и уши и вставят в них серьги и кольца из золота. Потом парня отведут к озеру, где он омоет тело и нарядится в новый плащ. Оттуда в сопровождении наставников Ксика проследует в дом усаке, который возведет его в жреческий сан. По этому случаю в селении устроят пышный праздник. Ведь новый молодой жрец, полный сил и способностей, должен принести удачу всем односельчанам. Вот только Тикисоке так ничего и не увидит. Ему еще целых шесть лет обучаться в кука. И до исхода этого срока вход в родное селение парню заказан. Ого, кажется, Ксике сегодня везет! Экую рыбину-то поймал. Быть сегодня у них пиру. Вот сейчас Тикисоке разведет костерок. Рыбу обмажут глиной и запекут на угольях. А вечером можно и каши поесть. Наставник Фуко ничего не узнает. А даже если и узнает, не велика беда. Он добрый, только старается казаться грозным и придирается по мелочам. А глаза в это время смеются. Да разве же можно человеку со смеющимися глазами быть злым? Вот у усаке Мичуа глаза никогда не смеются. И хоть он и не кричит, а видно, что не добрый человек глава их племени. Не он ли в прошлом году приказал забить камнями двоих суачиас, случайно очутившихся в окрестностях селения? Об этом мальчик узнал из подслушанного им разговора ехчки с наставником Фуко. Ты смотри, еще две рыбины. Молодчина Ксика! Ловко управляется со снастями. Не иначе как сама владычица озера Фуратена ему помогает. Может, он ей приглянулся. А что, парень видный собой. Высокий, широкоплечий, сильный. Предания гласят, что раньше, при древних владыках, таких вот молодых людей иногда приносили в жертву женщине-змее, чтобы доставить ей удовольствие. Что значит «доставить удовольствие», Тикисоке не очень разумел. Ехчки Кури говорил об этом как-то туманно, намеками. А когда Ксика попытался уточнить, что да как, жрец сильно рассердился на любопытного и лишил его на два дня каши. Мальчик поднялся с песка и побрел вдоль воды, собирая хворост и плавник для костра. Он и сам не заметил, как отошел почти на полполета стрелы от того места, где расположились его приятели. Громкий всплеск воды привлек внимание паренька. Он посмотрел на серебряную гладь озера и обмер. В нескольких шагах от него на отмели плескалась гигантская змея. Тикисоке еще ни разу за десять прожитых им лет не приходилось видеть ничего подобного. Чудовище было огромным и в длину, и в обхвате. Попытался на глаз определить расстояние от головы до хвоста змеи и не смог. Лоснящееся мощное тело, разукрашенное причудливым орнаментом, ни на миг не прекращало движения. То сплеталось в тугие кольца, то извивалось замысловатым зигзагом, то складывалось пополам, затем еще пополам и так далее. Словно завороженный, глазел мальчик на сказочную тварь и не мог пошевелиться. Казалось, что чудище… танцевало. И эта пляска завораживала, не отпускала. Тикисоке готов был поклясться творцом Чиминигагуа, что змея таким образом… разговаривает. Но с кем? Не с ним же, безродным парнем, будущим жрецом? Видение не исчезало еще несколько мгновений. А затем… Мальчик даже не понял, что произошло, но вдруг вода вблизи берега окрасилась в темно-красный цвет. Змея медленно повернула голову и уставилась прямо в глаза Тикисоке. Он почувствовал, что кровь застыла у него в жилах, а сердце вот-вот разорвется в груди. И тут чудовище улыбнулось. Вернее, парню показалось, что монстр ухмыляется. На самом же деле он просто открыл пасть. Ведь такого не бывает, чтобы змеи скалились, как люди. И, тем не менее, страх почему-то отступил от трепещущего сердца мальчика. Стало как-то сразу спокойнее. Не потому ли, что огромные желтые глаза, смотрящие на Тикисоке, «смеялись»? А ведь существо со смеющимися глазами не может быть злым. Даже если это змея. Тварь лениво пошевелила кончиком хвоста, и в лицо мальчику полетели алые брызги воды. Но полно, воды ли? Тикисоке дотронулся до своей щеки. Она была покрыта чем-то липким. И запах. Вода так не пахнет. Сладко, одурманивающе. Посмотрел на руку. Боги великие! Да это же… кровь!! Он очнулся оттого, что кто-то брызгал ему в лицо водой. Тикисоке открыл глаза. Над ним склонились испуганные лица его товарищей. – Что с тобой? – тревожно спросил Ксика. – А где… она? – едва ворочая непослушным языком, выдавил из себя мальчик. – Кто? – Змея. Она уползла? – Какая змея? – подозрительно взглянул на него юноша. – Ты, наверное, перегрелся. Или голоден. Вот и привиделось что-то. Тикисоке быстренько ощупал свое лицо. Оно было гладким и чистым. Никакой крови. А вдруг и впрямь привиделось? Но Тикисоке отчего-то был уверен, что ему явилась ОНА. Хозяйка озера Гуатавита. Женщина-змея Фуратена. А, как известно, каждое очередное появление владычицы озера не сулило ничего хорошего. Даже если она и улыбалась… Разноцветный попугай, мирно дремавший на ветви дерева, настороженно поднял голову и завертел ею туда-сюда. Кажется, ничего страшного. Наверное, показалось. Птица деловито ткнула клювом себе в бок. Надо пригладить перья, а то растрепались до безобразия. Нет, точно кто-то приближается. Тяжелый и неповоротливый. Вон как треснула сухая ветка. Ага, сам Космач припожаловал. Так-так. Что же это ему здесь понадобилось? Попугай не преминул тут же задать этот вопрос косолапому. Но Космач и ухом не повел. Нет ему дела до глупой, любопытной птицы. По-хозяйски окинул взором поляну. Где-то здесь на прошлой неделе он заприметил кусты дикой малины. Тогда не соблазнился. Уж больно зелеными были ягоды. Но вот сейчас самое время полакомиться. Ленивой, медленной походочкой Космач затрусил к малиннику. Вломился в кустарник и начал неспешно, размеренно объедать сладкие темно-лиловые плоды. Возмущенный столь бесцеремонным поведением медведя попугай сперва только клюв разинул, а затем разразился такой трескучей бранью, что даже испугал семейство морских свинок – кури, которые вышли на поляну попастись в густой траве. Когда до Космача дошел смысл выкрикнутого попугаем оскорбления, он оторвался от своего занятия и, повернув морду к обидчику, издал свирепый рык. Вконец перепуганные кури с пронзительным визгом бросились прочь, подальше от беспокойного места. Пускай спорщики сами разбираются, кто прав, кто виноват. Попугай между тем опустился чуть пониже, чтобы косолапый лучше слышал. Набрав полную грудь воздуха, птица выдала трель еще забористее. Однако на сей раз медведь не ответил. Решил, что негоже ему опускаться до перепалки с неразумным пернатым. Пусть себе ругается хвостатый. Лишь бы на малину не зарился. Солнце послало озорной лучик, который угодил Космачу прямо в нос. Зверь фыркнул и прикрыл пасть лапой. Что это все сегодня на него ополчились? Продолжил завтрак. Конечно, малина – это баловство. Хорошо бы подкрепиться чем-нибудь посущественней. Вот бы толстый пекари подвернулся. Или, на худой конец, парочка кроликов – фуко. В последний раз он наелся досыта пару ночей назад, когда заломил надоедливое двуногое существо, которое все пыталось ткнуть в его, Космача, морду длинной заостренной палкой. Да куда там недомерку против медвежьей силы. Пару ударов лапой, и он затих. Не трепыхался даже тогда, когда Космач добрался до его внутренностей. Эх, жаль, что не прикопал тогда двуногого. Оставил на поляне как есть. Думал, что никто не позарится на ЕГО добычу. Знают же все вокруг, что тягаться с Космачом не стоит. Все равно он выйдет победителем. Просчитался. Пришел на то место на следующий день, а добычи-то и след простыл. Понюхал вокруг, порыскал. И понял, что были здесь сородичи двуногого нахала. Они и забрали с собой еду. Ладно. Он запомнил их запахи. Встретит, непременно постарается наказать обидчиков. Будут знать, как с ним тягаться… Пернатый оппонент медведя тревожно завертелся на ветке. Со своего наблюдательного пункта он заметил, что к поляне с нескольких сторон подкрадываются новые действующие лица. А этим что надо? Мало на его бедную голову Космача, что ли. Издал возмущенную трель и, взмахнув крыльями, полетел себе восвояси. Искать более спокойное местечко. Медведь проводил его удивленным взглядом, и тут чуткий нос Космача учуял сперва один, затем другой и третий знакомый запах. К ним прибавились еще несколько, которые зверю еще не встречались, но, тем не менее, не понравились. Так мог пахнуть только ВРАГ… «Враг! Враг!» – бешено пульсировало в голове усаке Мичуа. Вождь с ненавистью всматривался в огромного медведя, стоявшего у куста дикой малины и тревожно внюхивающегося в воздух. Наверное, учуял людей. Учуял свою смерть. Долгонько пришлось за ним побегать. Хитрющий попался, гадина. Обходил все ловушки, словно кто его предупреждал об опасности. Мичуа даже советовался по этому поводу с ехчки Кури. Попросил поговорить с богами, спросить, не прогневал ли кто из его людей владык всемогущих. Жрец обещал посредничество, а через несколько дней явился испуганным и смущенно развел руками. Было-де ему видение. Говорила с Кури женщина-змея Фуратена, но речи её были до того невнятными и запутанными, что ехчки так ничего и не понял. Однако богиня показалась в алом сиянии. Это, по всей видимости, означало кровь. Так что можно надеяться, что исход противостояния людей и зверя сложится в пользу первых. Сегодня перед охотой верховный жрец совершил жертвоприношение в честь повелительницы озера Гуатавита. Принес ей в жертву десять попугаев, пару морских свинок, воскурил благовонный моке. По одному ему понятным приметам сообщил, что подношение принято Фуратеной благосклонно. Усаке со своей стороны посулил, что в случае благополучного завершения охоты всё медвежье мясо будет отдано богине, а, кроме того, она получит пять драгоценных расписных плащей, несколько золотых фигурок чунсо и три больших куска чуекуты – «зеленого льда». Жрец потупил глаза, чтобы скрыть алчный блеск, загоревшийся в них. Обещанного вождем было более чем достаточно… Медведь оказался именно в том месте, которое указал, посоветовавшись с Фуратеной, ехчки. Молодец старик. Сколько уже лет верой и правдой служит своему племени. Ну и зверюга. Вождь еще никогда не встречал такого огромного медведя. Правду сказать, в последнее время они почти перевелись в этих местах. Проклятые суачиос! Все беды от них. А ведь Кури рассказывал, что в старых преданиях говорится о том, что земли муисков раньше изобиловали всевозможными животными. – Не пора ли начинать? – почтительно обратился к усаке один из дюжих телохранителей-гуеча. Возлежавший на позолоченных носилках Мичуа нахмурился. Совсем распустились. Обратиться к вождю в то время, когда он предается раздумьям. Надо будет наказать нахала, чтобы другим неповадно было. Строгость в отношении черни всегда полезна. Впрочем, и впрямь пора начинать. Мичуа взмахнул рукой. На поляну со всех сторон посыпались его воины. Завидев людей, медведь злобно оскалился и встал на задние лапы. Стало видно, что он на добрых три, а то и четыре головы выше самого высокого из гуеча. Зверь замахал в воздухе передними лапами и издал угрожающий рык. Лучники выпустили в него тучу стрел, но те практически не нанесли медведю урона. Лишь одна из них расцарапала ему нос, и Космач обиженно завизжал. Вновь опустившись на четыре лапы, он попытался вырваться из кольца, но был встречен новым градом стрел. На этот раз несколько оперенных палочек застряли в его шкуре. Вреда они, конечно, не причинили – слишком уж толстой была шкура у Космача. Однако медведь разозлился не на шутку. Он стал вертеться на одном месте, угрюмо рассматривая неприятелей. Кому из них первому пустить кровь? Больше всего Космачу не приглянулся двуногий, почему-то не стоявший, а лежавший на чем-то блестящем, которое держали за толстые ветки четверо его сородичей. Но путь к этому двуногому преграждали еще несколько врагов, державших в лапах длинные острые палки. Вот одна из таких палок, свистнув в воздухе, впилась в правую заднюю лапу медведя. Еще одна угодила ему в бок, но отскочила. Зверь бросился на обидчиков, но те оказались более проворными и сумели улизнуть от острых когтей. Зато живая стена между Космачом и лежебокой заметно прохудилась. Можно попытаться атаковать. Животное проворно затрусило в сторону носилок. Мичуа презрительно поглядел на медведя. Сейчас ему покажут. С трех сторон к зверю подскочили гуеча с сетками. Метнули их в Космача. Попали. Запутавшийся медведь свалился наземь и принялся кататься по траве, пытаясь освободиться от прочных уз. «Как бы не так!» – злорадно ухмыльнулся усаке. По его знаку несколько воинов принялись колоть зверя копьями. Тот пронзительно визжал, точно дикая свинья пекари. Кровавая пена выступила на оскаленных зубах Космача. Он рванулся изо всех сил, и путы ослабли. Еще один мощный рывок. Свобода. И всего несколько шагов до того, лежащего. Медведь в один миг преодолел это расстояние. Усаке ничего не понял. Вот только что его носилки держали четверо верных гуеча. Всего миг назад. И… их уже нет. Они… бросили своего вождя. Своего повелителя. Данная мысль настолько не укладывалась в сознание Мичуа, была настолько невероятной, абсурдной, что усаке забыл обо всем на свете. О том, где он, собственно, находится. Об охоте. О медведе. Забыл. И зря. Потому что через мгновение, вспомнив обо всем и подняв взор, он увидел перед собой два желтых, горящих ненавистью глаза и оскаленную окровавленную пасть. Странно, но Мичуа показалось, что медведь… смеялся. И это было последним, о чем успел подумать усаке перед тем, как зверь размозжил его череп своей тяжелой лапой… Совет племени заседал уже второй день. Предстояло решить сложную задачу – выбрать нового усаке. Мичуа умер бездетным. Не было у него и ближайших родственников. Да и вообще, в племени он был чужим. Пять лет назад пришел откуда-то с гор во главе отряда верных гуеча и власть захватил силой. Правил жестко, почти не собирая совет. Военачальники и жрецы были унижены. Так что никто особенно и не горевал из-за безвременной кончины правителя. Однако члены совета единогласно постановили предать четверых телохранителей, которые бросили усаке, мучительной и позорной смерти. Негодяев повесили. И снова никто не опечалился. Казненные были из пришлецов, явившихся с гор вместе с Мичуа. Через несколько дней состоятся похороны усопшего владыки. По традиции, до этого должен быть избран новый вождь, чтобы не прерывалась преемственность власти. – Братья мои и дети, – обратился ко всем присутствующим ехчки Кури. – Предлагаю вам вновь хорошенько подумать над моими словами. Я считаю, что у нас нет иного пути. Он встал. Члены совета почтительно склонили головы перед верховным жрецом. Не он ли помог избавиться от жестокого тирана, не открыв тому истинный смысл своих видений. Ведь Фуратена явно давала понять, что усаке ожидает смерть. Это любому ребенку понятно, не то, что взрослому. Каждый муиск, уроженец здешних мест хорошо знал, что появление хозяйки озера Гуатавита в алом сиянии было грозным предзнаменованием для правителей. – Итак, единственно правильным решением будет избрать новым вождем, усаке усакия прямого потомка наших древних правителей, достойного Психипкуа из рода Орла. Прошу высказать свое мнение. Ехчки начал поочередно обращать свой взор к каждому из присутствовавших. Член совета, на котором останавливался взгляд Кури вставал и громко объявлял свое решение. Единогласно усаке усакия был избран сорокалетний Гуаска Психипкуа. Новый вождь встал и с достоинством поблагодарил соплеменников за высокую честь, ему оказанную. Во всем его облике: в гордой осанке, в благородных чертах лица была видна порода, древняя царственная кровь земных владык Гуатавиты, родичей женщины-змеи Фуратены. – Не угодно ли усаке объявить имя своего преемника, чтобы мы могли начать обряды посвящения? – вопросил ехчки. Психипкуа назвал имя. Это был сын его сестры – еще одна древняя традиция муисков, согласно которой наследование всех должностей и имущества шло исключительно по женской линии, от дяди к племяннику. – Я так и думал, – вздохнул Кури. – Боги давно мне открыли свой промысел. Хотя, признаться, мне виделась и иная судьба парня. Из него бы вышел неплохой ехчки, сначала мой помощник, а затем и… Он не договорил. Похороны усаке Мичуа прошли в соответствии с обычаями, но быстро и без лишней помпы. Еще с момента прихода вождя к власти жрецы приготовили ему тайное место для погребения. Теперь, когда Мичуа скончался, его тело поместили в выдолбленный ствол священной пальмы. Снаружи и изнутри ствол был покрыт тонкими золотыми пластинами. Но не в три слоя, как это полагалось, а всего лишь в один. И золота стало у муисков поменьше, чем прежде, и тратить благородный металл на недостойного правителя было жалко. Но какой ни был, а все же владыка. Гроб опустили в глубокую яму, пол которой был выстлан шкурой медведя-убийцы. Тут же были брошены тела четырех повешенных гуеча. Покойный должен был попирать их ногами. Все это было засыпано тонким слоем песка. Сверху уложили прощальные дары, которые могли пригодиться покойному в загробном царстве: расписные плащи, золотых идольчиков чунсо, оружие. После чего яму тщательно заровняли землей, чтобы скрыть всякие следы захоронения. И в завершение всего на могилу отвели воды ближайшего ручья, чтобы навсегда утаить от людских глаз место успокоения усаке. Ехчки даже не стал совершать заупокойного жертвоприношения. Боги ждали иного действа. Радостного. Предстояла церемония возведения на престол нового правителя. Конечно, для полного соблюдения ритуала нужен был мельчайший золотой песок. Но где его взять? Последний раз такая пышная церемония проводилась еще при старых владыках. К удивлению Кури и совета племени Гуаска Психипкуа отказался от публичного праздника. Не до того. Суачиас совсем близко. Не стоит привлекать их внимание. Всем памятны беды, которые принесли бледнолицые народу муисков. Усаке твердо заявил, что в одиночку справится с обрядом. Жрецы, военачальники и народ сопроводят его к берегу священного озера Гуатавита, где и станут дожидаться возвращения своего вождя. Естественно, Психипкуа велит приготовить праздничное угощение и хмельную чичу, чтобы день его восшествия на престол надолго запомнился соплеменникам. После недолгих споров совет признал справедливость решения усаке. Старый Кури, для виду поворчав, на самом деле в душе был доволен поступком Психипкуа. Жрец увидел, что не ошибся в своем выборе. Это как раз тот вождь, который и нужен их народу в столь трудное время. Покойный Мичуа ни за что не разрешил бы урезать свою церемонию введения во власть. На то он и был пришельцем, так и не ставшим здесь по-настоящему своим. Гуаска Психипкуа волен поступать так, как считает нужным. Он плоть от плоти этого народа, потомок древних властителей из племени Орла. Ему близки и понятны проблемы соплеменников. Глубокой ночью усаке усакия тихо выплыл на середину священного озера Гуатавита. Не было на нем золотого покрова, и не стояли на плоту блюда с богатыми приношениями женщине-змее. Воззвал Психипкуа к великой Фуратене, чтобы благословила она его править народом муисков. И увидели люди, стоявшие на берегу, как нечто огромное и темное вынырнуло из озерных вод. И были это извивающиеся кольца огромной змеи. Через мгновение видение исчезло, но поняли муиски, что пришелся по нраву женщине-змее их новый вождь. Ехчки прибыл в кука во внеурочный день. Едва завидев старого жреца, Тикисоке понял, что произошло нечто серьезное. И действительно, новости, принесенные Кури, были ошеломляющими. Погиб на охоте усаке Мичуа, и теперь селением правит другой вождь. Сердце мальчика сильно застучало. Так вот что означало его видение на священном озере. Верховный жрец велел Ксике ехать с ним. Юноша станет помощником Кури. Уже завтра усаке усакия совершит над молодым жрецом обряд посвящения. Потом ехчки обернулся к мальчику, стоявшему рядом с Ксикой. – Собирайся и ты, Гуаска Тикисоке. Племя призывает тебя на службу. Великая Фуратена! Неужели он через столько лет вновь увидит родных: маму, отца. Как бы прочитав его мысли, Кури печально покачал головой: – Нет, Тикисоке, ты отправишься не в селение, а гораздо дальше, в горные пещеры, где тебе предстоит прожить в уединении семь лет. Только я, Ксика, да несколько старших жрецов будем время от времени навещать тебя. Боги всеблагие! Да что же за службу придумало для него племя? И вновь отозвался ехчки на тревожные мысли мальчика: – Усаке усакия Гуаска Психипкуа назвал тебя своим преемником. Ах, Фуратена, Фуратена! Не зря ты улыбалась… Глава третья Сказание о Фуратене _(Интерлюдия)_ …Так рассказывают. А правда ли это, ложь, кто знает? Старый Немекене насмешливо «взглянул» на собравшихся вокруг его хижины селян. И каждого от этого взгляда пробрала в тот момент дрожь. Они знали, что Немекене безнадёжно слеп, но всё равно, когда он «смотрел» на них своими невидящими бельмами, им казалось, что старик лишь притворяется беспомощным, видя каждого члена общины насквозь, заглядывая в их души намного глубже, чем даже сам демон смерти Гуахайоке. – И какую же историю вы хотите послушать сегодня? – хрипло прошелестел Немекене, уже примерно догадываясь, о чём попросят рассказать собравшиеся этим вечером у его жилища соплеменники. Среди селян пронёсся тихий шёпот, словно ветер трепал сухие початки абы. Немекене снова усмехнулся. Вечер выдался прохладным, а в такие вечера старик был готов рассказывать свои удивительные истории хоть до самого утра, когда на небе снова засверкает ясноликий бог солнца Суа… Никто не знал, сколько времени живёт Немекене в маленьком заброшенном селении у подножия Кордильер. Ставшие стариками воины рассказывали, что Немекене был стар уже тогда, когда они были совсем молодыми. Никто не знал, сколько ему на самом деле лет. Некоторые утверждали, что Немекене когда-то был великим воином-охотником, и звали его тогда совсем по-другому. Всю свою жизнь великий охотник вёл непрекращающийся поединок с чёрной пумой, которую жители окрестных деревень окрестили Демоном Смерти. Много жизней забрало чёрное исчадие, прежде чем копьё Немекене навеки оборвало её жизнь. То была последняя охота великого воина. Он убил зверя, но и сам не уберегся, потеряв в решающей схватке ногу. Никто не знал, действительно ли всё так и было. Нельзя было с точностью утверждать, что Немекене и есть тот самый охотник за Демоном Смерти. Во всяком случае, сам старик никогда о себе ничего не рассказывал. Он рассказывал о другом, удивительном и внушающем слушателям суеверный страх. Откуда ему были известны все эти истории, этого тоже никто не ведал. Члены маленькой общины заботились о Немекене, как о какой-нибудь реликвии: кормили его, помогали по хозяйству. Им страшно было даже подумать, что они будут делать, когда старик, наконец, умрёт, а вместе с ним умрут и его удивительные истории, запомнить которые не раз безуспешно пытались члены общины. Хотя находились и те, кто утверждал, что Немекене бессмертен. Но так ли это, сказать наверняка было невозможно. Во всяком случае, Большой Паук ещё не выткал волшебную паутину его жизни. – Что же вы молчите? – притворно удивился Немекене, прислушиваясь к тихому перешептыванию селян. – Вскоре на небе взойдёт богиня Чиа, самое время для моих историй. – Расскажи нам о женщине-змее, – неуверенно попросили мужчины, – о Фуратене. – Грустная история, – старик усмехнулся, – она ещё раз подтверждает, что от участи, предписанной тебе в жизни богами, не уйти. Это история о предопределённости, о том, чего невозможно избежать, как бы человек не пытался. Давно это было, очень давно… Немекене задумался. Его затуманенные зрачки «смотрели» сейчас на постепенно темнеющее вечернее небо и селяне снова подумали о том, что не так уж и слеп старец. Да, он не мог видеть окружающий его сейчас мир, но наверняка перед его мёртвыми глазами проносились картины прошлых лет. Ведь никто не знал его возраст и никто, скорее всего, так этого никогда и не узнает… …Предопределённость ждала своего часа. И это случилось. Подёрнутые белоснежной рябью облаков небеса раскололись, извергнув из себя на землю Огненный Шар. Всё живое замерло на земле, когда Огненный Шар спускался по дуге вниз. Страшный гул и грохот сотрясал воздух, а Огненный Шар искал воду, чтобы остудить в ней свои раскалившиеся до красна бока. И ему повезло. Окружённое высокими скалами, под ним раскинулось удивительное озеро с абсолютно гладкой зеркальной поверхностью. Оно обещало долгожданную прохладу и забытье. Именно в это озеро и упал Огненный Шар, и сопровождалось его погружение в прохладную пучину жутким воем, возвещавшим радость освобождения от оков всепожирающего огня. С тех пор каждое утро над озером, укрывшим в своих прохладных объятиях Огненный Шар, стоял молочный туман, скрывающий окрестности от взора просыпающегося бога Суа. Но суров и жесток был Суа, безжалостно разгоняя своими лучами молочную пелену – свидетельство вечного союза Пришельца с Небес и Горного Зеркала. Глубоко на дне озера дремал остывший Огненный Шар. Возможно, ему даже снились волшебные сны, многие из которых были прекрасны, а другие являлись жуткими кошмарами, и тогда по зеркальной поверхности горного озера пробегала тревожная рябь. Что же снилось Пришельцу с Небес? Какие образы тревожили его в прохладной обители прозрачных вод? В каких мирах успел он побывать, прежде чем обрёл вечный покой? В глубокой чёрной воронке, образовавшейся в услужливо расступившемся грунте озера, дремал Огненный Шар. Но одно из существ, живущее в его снах, порождённое удивительным воображением, всё же вырвалось наружу, покинув пределы глубокой воронки. Неизвестно откуда ОНО явилось: из кошмара ли или из некоего прекрасного сновидения. ОНО всплыло на поверхность озера, превратившись в могучего гигантского змея, от соприкосновения с кожей которого, холодная вода бурлила и шипела. Но ведь кожа обычных змей всегда холодна? Особый то был змей. Змей из сна Огненного Шара, рождённый воображением пришельца из расколовшегося неба. Никто не ведал, что змей сулил людям: благо или проклятие? Скорее всего, он явился к ним, дабы причинять и то и другое: радость и страдание, горе и печаль, тоску и успокоение. Неспроста всплыл он на зеркальной поверхности озера, ибо была в нём Великая Сила… Со временем много наплодил этот змей гигантских анаконд, которыми так и кишели прибрежные заросли горного озера. Но задолго до этого произошли жуткие и непостижимые события, и в этих событиях гигантский змей сыграл роковую роль, повлияв на судьбу целого народа… …Немекене сделал небольшую паузу и, выпив немного воды, прислушался к ночным звукам, окружающим, словно непроницаемый колпак, их маленькое селение. На небе уже давно безраздельно царствовала бледнощёкая холодная богиня Чиа, но старик, конечно же, не мог видеть её жёлтый безразличный лик. Хотя слушатели были уверены – Немекене знал о том, что богиня висит сейчас прямо над его головой, и старик наверняка уже мысленно поприветствовал Чиа, которая всегда была благосклонна к его рассказам, посылая Немекене в меру прохладные тихие ночи. Те самые ночи, когда слова сами собой рождаются в волшебном воздухе, звенящем в холодных лучах Чиа. – А как называлось то озеро? – вдруг спросил один из мужчин-охотников. Немекене задумчиво пожевал растрескавшимися губами: – Некоторые называли его Горным Зеркалом, но вы, наверное, знаете его, как озеро Гуатавита. Спокойна, почти недвижна водная гладь этого озера, которое день и ночь стерегут прибрежные горные утёсы. Со стороны кажется, что они вырастают прямо из воды, уходя высоко в небо. Словно рука гигантского великана бережно держит каменную чашу с зеркальной водой, на дне которой покоится остывший Огненный Шар… Немекене прекрасно помнил то, о чём ему придется рассказывать дальше, и временами даже казалось, что он сам являлся участником тех далёких зыбких, как утренний туман на берегах горного озера, событий. Хотя кто знает, может, так оно и было? Сколько тебе лет, Немекене? Откуда ты пришёл? Как тебя звали раньше до решающей битвы с чёрной пумой? Но молчит старик, высоко задрав седую голову к ночному небу. Ответ написан на его лице. Он есть в избороздивших тёмные щёки морщинах, он кричит, он рвётся наружу из мёртвых слепых глаз, напоминающих два покрытых клубящимся туманом смертельно опасных озера, в которые совсем не следует заглядывать. Ответ покоится в седых волосах и растрескивающихся кровоточащих устах старика. Но только боги способны прочесть эти письмена, оставленные на теле живого человека беспощадным временем… Молчит Немекене, заставляя слушателей с нетерпением ёрзать на жёстких плетёных циновках. Но вот по лицу рассказчика пробегает мечтательная улыбка, слепые глаза раскрываются шире и он каким-то неуловимо изменившимся голосом произносит: – Её звали Фуратена… …Фуратена была красавицей. Той самой девушкой, на которую достаточно бросить всего лишь один короткий взгляд, чтобы сразу же в неё влюбиться. Это была та самая красота, которой хотелось безраздельно обладать, лелеять и холить её, подносить к ногам этой красоты дары, словно некоему божеству, сошедшему по недоразумению с недоступных для смертных небес. Прекрасный лик Фуратены заставлял сходить с ума многих мужчин, заканчивающих свои жизни на виселице, ибо Фуратена была женой могущественного правителя Кемунтесусы, и возжелать её означало вынести себе смертный приговор. Бедняги, которым посчастливилось увидеть девушку, умирали с её именем на устах. В конце концов, правитель принял единственное мудрое решение. Он окружил жену женской прислугой, а те немногие мужчины, которые прислуживали Фуратене, были по его приказу ослеплены. Сам же правитель никогда не боготворил своей жены, обращаясь с ней как с обыкновенной собственностью. Конечно, он выделял Фуратену среди прочих своих наложниц, делал ей бесценные подарки, оказывал большее, чем прочим жёнам внимание, но боготворить девушку ему даже не приходило в голову. Кемунтесуса был по натуре воином, а воин в отношении к женщинам груб и ненасытен. Правитель привык только получать, а боготворить обыкновенную земную женщину из плоти и крови ему и в голову не приходило. Да, она была красива, искусна в плотской любви, чему специально обучалась перед тем, как стать главной женой Кемунтесусы. Неглупа, хотя и довольно молода, она идеально подходила на роль любимой жены повелителя, которая если что с ним случиться, отправиться вслед за мужем в ту далёкую страну, куда живые по поверьям попадают после смерти… В тот роковой день Фуратена отдыхала на берегу Зеркального Озера, окружённая многочисленной свитой из молодых прислужниц. Отряд бритоголовых воинов-гуеча – телохранителей любимой жены Кемунтесусы из отборной гвардии правителя расположился чуть вдалеке. И воины старались даже краем глаза не смотреть на возлежащую на роскошных, отделанных золотом носилках, красавицу. Носилки медленно двигались вдоль озера влекомые четырьмя ослеплёнными юношами, единственными мужчинами в её многочисленной свите. Слепые носильщики удивительным образом ловко ориентировались, подчиняясь строгим приказам идущей чуть впереди служанки, заменяющей им утраченные глаза. Озеро как обычно выглядело спокойным, действуя на красавицу умиротворяюще, навевая мысли о неге и несбыточном счастье, коего она были лишена в грубых объятиях Кемунтесусы. Фуратена и сама не знала, чего хотела, чего ждала, но каждый раз, гуляя у Зеркального Озера, она ощущала разгорающийся в ней огонь, словно невидимый любовник нежно ласкал её тело. Наваждение было столь сильным, что Фуратена со стоном закрывала глаза, полностью отдаваясь внезапно нахлынувшим странным чувствам. Она была уверена, что именно озеро является причиной её чувственных переживаний, и поэтому красавицу постоянно влекло сюда, влекло желание раскрыть эту сладостную тайну. Почему она? Почему только одна она испытывала ЭТО? Но не было ответа на её вопросы. Пока не было. До того самого рокового дня… Как всегда грациозно сойдя с остановившихся по её приказу роскошных носилок, Фуратена стала прохаживаться у самого берега озера. Её босые ноги едва касались прозрачной прохладной воды, в которой испуганно разбегались маленькие рыбёшки. Служанки следовали за своей госпожой на почтительном расстоянии, стараясь быть как можно более незаметными… Красавица не сразу обратила внимание на небольшое волнение на гладкой поверхности озера. В конце концов, там вполне могла плескаться крупная рыба, и ничего удивительного в расходящихся на воде кругах не было. Но круги всё увеличивались в размерах, раздался отчётливо громкий всплеск, и Фуратена с удивлением подняв свои задумчивые глаза, взглянула на середину озера, где происходило что-то необычное. Вода больше не была зеркально гладкой. Вода бурлила, словно её терзал внезапно пролившийся с неба тропический ливень. С яростным шипением на поверхности озера плясали маленькие дымящиеся фонтанчики. Красавица как завороженная смотрела на всё увеличивающуюся воронку водоворота, из которой появилась.… Нет, в это невозможно было поверить. Фуратена попыталась зажмурить глаза, но собственные веки почему-то не подчинялись ей, и девушка продолжала, как зачарованная смотреть на удивительный водоворот, забыв обо всём на свете. А из центра водяной воронки медленно поднималась гигантская змеиная голова. Фуратене никогда ещё не доводилось видеть таких огромных змей, и если бы её тело по-прежнему ей подчинялось, то девушка наверняка бы закричала. Вместо глаз у фантастического змея ярко сияли красные драгоценные камни, раздвоенный язык трепетал, кольцеобразное тело складывалось в немыслимые фигуры. Чудовище плыло к берегу. Плыло к тому месту, где у воды застыла прекрасная Фуратена. Через несколько секунд девушка почувствовала, что тело снова слушается её. Сковавший мышцы страх отступил, и красавица смогла обернуться, вспомнив о своей многочисленной прислуге, которая была обязана её защищать. Но лучше бы она вообще не оборачивалась. Новая волна леденящего ужаса сковала красавицу… Слуги в нелепых позах замерли невдалеке от берега, словно каменные изваяния. На их лицах застыла жуткая маска бессмысленности. Так, наверное, должна была выглядеть статуя бога-создателя Чиминигагуа: бессмысленная, пугающая, подавляющая волю, лишённая всего человеческого. Красавица слышала об этой статуе, но никогда её не видела, зная, что непосвященных глупцов, посмевших взглянуть в каменное лицо всемогущего бога, ждала неминуемая смерть… Змей был уже близко. Фуратена даже ощущала жар, исходящий от невиданного чудовища. Вода озера теперь кипела у самого берега. И девушка поняла, что если она сейчас же не посмотрит своей смерти в глаза, то сойдёт с ума, ибо неопределённость была во много раз ужасней клыкастой пасти гигантской змеи. Сжав кулаки, красавица посмотрела в лицо неминуемой смерти и обмерла от неожиданности… Никакого чудовищного змея перед ней не было, лишь в снова ставшей прозрачной воде, над которой стелился едва заметный пар, плавали маленькие мёртвые рыбёшки гуапуча, сварившиеся заживо. Попятившись как можно дальше от опасной воды, девушка оглянулась на свою свиту. Слуги, как ни в чём не бывало шли на почтительном отдалении от жены правителя. Увидев её испуганное лицо, они в замешательстве остановились. – Что случилось, госпожа? – девушки поспешно подбежали к красавице. – Вам плохо, госпожа? – Нет, – справившись со своим лицом, Фуратена жестом отстранила обеспокоенных служанок. – Озеро… Красавица осторожно посмотрела на безмятежную воду. – Вы ничего не заметили странного на озере? Девушки испуганно переглянулись. – Нет, госпожа, мы ничего не видели. Вы стояли у берега, а потом обернулись, и ваше лицо… вас что-то сильно испугало?.. – Хватит, – резко оборвала служанок Фуратена. Когда этого требовали обстоятельства, она умела быть резкой. Несмотря на свой довольно юный возраст, красавица хорошо усвоила правила окружающего её мира. Мира, где каждый должен был находиться на только ему одному предназначенной ступеньке, и за любую провинность тебя ждала неминуемая смерть. Жестокие боги не ведали пощады. Бесконечная карусель, сменяющих друг друга дня и ночи, была возможна лишь благодаря пролитию человеческой крови… – Со мной всё в порядке. Я надеюсь, вы не станете тревожить правителя подобными мелочами и отвлекать его от дел государственной важности, – холодным тоном добавила Фуратена, и служанки, потупив взор, почтительно ей поклонились. Жена Кемунтесусы понимала, что от ненужных свидетельниц её необоснованного страха следует в самое ближайшее время избавиться. Без сомнения, кто-нибудь из них донесёт правителю о случившемся, и Фуратена не сможет вразумительно объяснить мужу, почему её лицо внезапно свело от ужаса. Этого неприятного разговора следовало, во что бы то ни стало избежать. Избавиться от служанок можно было разными способами. Скажем, отравить ядом из корней растения чугуа или приказать бросить их на растерзание диким зверям в специальные ямы на северном берегу Зеркального Озера. Слуги были собственностью Фуратены, и она могла делать с ними все, что ей заблагорассудится. Никто не посмеет спросить ее, куда пропало пятнадцать девушек, приставленных к красавице полгода назад самим Кемунтесусой. Может быть, госпоже не понравилось, как служанки укладывали ей причёску? Именно в тот день Фуратена пожалела, что не все её служанки ослеплены, как юноши, носящие роскошные носилки. Но жестоким планам Фуратены так и не удалось осуществиться, ибо последующие события, произошедшие вслед за видением (видением ли?) ужасного змея, чуть не повредили красавице рассудок. Её мнимое безумие было лишь защитой. Она спасала себя, мысленно уговаривая, что всё происходящее лишь иллюзия, болезнь, нежданно-негаданно поразившая ранимую юную душу. Но РЕАЛЬНОСТЬ оказалась ещё более жестокой, чем любой из горячечных кошмаров несчастной, которые посещали её с того самого рокового дня каждую ночь. Девушка перестала ходить к озеру. Это могло вызвать у правителя подозрение, но он настолько был занят государственными делами, что даже перестал призывать свою любимую жену по ночам. Как поняла Фуратена из обрывков случайно подслушанных разговоров, Кемунтесуса готовился к грандиозной войне. Больше всего красавица опасалась того, что правитель объявит свою молодую жену сумасшедшей, в которую вселился демон Гуахайоке. Таких девушек чаще всего приносили в жертву богу солнца Суа, так как они считались его невестами. Страшная участь ждала несчастных. Невесту Суа обычно сажали в деревянную клетку, находящуюся высоко над землёй на длинном выкрашенном ярко-красной краской столбе. Этот столб называли «красными руками Суа», а клетку на его вершине – «сидением солнца». Поражённая демоном Гуахайоке девушка должна была по капле отдать свою кровь владыке вселенной – Суа. Связанную по рукам и ногам, жрецы поднимали её и усаживали на «сидение солнца» таким образом, чтобы открытой оставалась обнажённая грудь и голова жертвы. Затем самые искусные стрелки из лука расстреливали невесту всемогущего бога… Нет, Фуратена не желала себе такой участи и эта война была ей очень даже кстати. Это был настоящий подарок судьбы. Но на четвёртый день после удивительного происшествия на Зеркальном Озере произошло нечто ужасное… В ту ночь к Фуратене во сне явился гигантский змей, с которым красавица занималась любовью. Его продолговатое сильное тело вовсе не было таким горячим как тогда в озере. Оно было прохладным, невероятно возбуждая находящуюся в кошмарном бреду девушку. Она не могла остановиться, проснуться, закричать… Змей нежно обвивал кольцами обнажённое тело красавицы. Он касался своим раздвоенным языком каждой части её прекрасного тела. Безумный ритм кошмара напоминал танец демона смерти, уносящего на своих плечах душу умершего. Змей выжал из неё всё, опустошив душу, оставив лишь пустую, пульсирующую оболочку сжавшейся от ужаса плоти. Наутро Фуратена проснулась сама не своя. Тело казалось ей чужим, непослушным, отвратительным. Девушка не сразу вспомнила все подробности своего кошмара, а когда она всё же его вспомнила, то была в тот момент как никогда близка к помешательству. Кое-как набросив на себя накидку из тонкой шерсти, красавица незаметно для спящих слуг покинула свои покои и побежала, как была полуобнажённой, к Зеркальному Озеру. Там на берегу, она отшвырнула накидку в сторону и, погрузившись в воду, стала смывать с себя остатки ночного кошмара. К счастью, на озере и его берегу безраздельно царил густой утренний туман, и ей удалось уберечь себя от чужих любопытных взоров. Она плавала в прохладной, ласкающей тело воде и тихо смеялась от внезапно нахлынувшего счастья. Это было необъяснимо. Кристально чистая вода безвозвратно смыла ужасный сон, унеся его на дно глубокого озера. На туманный берег из прохладной воды вышла прежняя Фуратена: жизнерадостная, полная сил, грациозная и насмешливо-высокомерная жена могущественного правителя Кемунтесусы. Все её страхи и переживания отступили, как только вода Зеркального Озера коснулась её великолепного тела, достойного обладания самими богами. Утро было на удивление тихим и умиротворённым. Будто заранее зная о беде красавицы, туман стелился по земле настолько густой, что девушка даже задумалась, а не специально ли он скрывает её от чужих, не в меру любопытных глаз? Весь мир казался ей одним большим сонным царством, в котором бодрствовала одна лишь Фуратена и молочный туман, игриво касающийся своими неощутимыми пальцами её грудей, живота, бёдер. Ей очень не хотелось покидать прохладный берег Зеркального Озера. Ей хотелось, чтобы эти мгновения навеки застыли, словно пчела, попавшая в ловушку капли янтаря. Фуратена страстно желала оказаться этой пчелой и взирать сквозь золотистые стены своей темницы на проплывающую мимо вечность. Но прекрасные мгновения быстро истаяли. Человеческое счастье было так же иллюзорно, как и слезинка на докрасна раскалённой щеке бога Суа. Но, покидая берег горного озера, девушка всё же не удержалась и обернулась. На какую-то долю секунды ей показалось, что оттуда из тёмной глубины на неё кто-то внимательно смотрит. Возможно, это ей всего лишь привиделось, но посередине озера прямо на воде, окутанный клубящимся туманом, стоял прекрасный обнажённый юноша с длинными, ниспадающими по пояс чёрными волосами. Туман не позволил ей рассмотреть его подробней, и видение мгновенно исчезло. Фуратена не предала этому происшествию особого значения, она вообще плохо отличала в последние дни сон от яви. Но в одном она была твёрдо уверенна: она непременно снова увидит странного юношу и, возможно, это произойдёт очень скоро. Возможно. Очень. Скоро… – Возможно, если бы Фуратена рассказала мужу о своих видениях с самого начала, то ещё неизвестно как бы закончилась эта трагическая история, – Немекене загадочно усмехнулся. – Возможно, Кемунтесуса и простил бы свою жену. Ведь подобной красавицы не рождалось на свет Суа ни у одного народа. Вряд ли правитель объявил бы девушку невестой солнца, бросив её на растерзание жестоким жрецам. Однако змей уже полностью овладел не только прекрасным телом красавицы, но и её душой… Старик замолчал. Слушатели напряжённо смотрели на рассказчика, желая, наконец, узнать, чем же вся эта история завершится. Немекене ещё ни разу не досказывал легенду о женщине-змее до конца. Это было необъяснимо. Много раз жители селения просили старика пересказать эту историю, рассчитывая, что он однажды доведёт своё повествование до финала. Но по некой необъяснимой причине Немекене каждый раз прерывал свой рассказ в одном и том же месте. В том самом месте, когда красавица Фуратена видит прекрасного юношу, идущего по зеркальной поверхности горного озера. Но в ту ночь произошло нечто невероятное, ибо Немекене решил закончить свою легенду. Одно было непонятным, почему он не сделал этого раньше, и жители селения, затаив дыхание, слушали, пытаясь запомнить каждое слово мудрого рассказчика… Немекене снова усмехнулся, слушая, как в покрытой соломой крыше его маленькой хижины, возятся летучие мыши. – Это произошло на девятую ночь… …Восемь ночей подряд являлся к Фуратене ужасный змей, терзая тело и душу несчастной девушки, и каждое утро красавица шла в тумане к Зеркальному Озеру смыть с себя ночные кошмары. Но на девятую ночь случилось непредвиденное… Фуратена проснулась. Едва задремав, она вздрогнула от чьего-то холодного прикосновения. Открыв глаза, красавица с ужасом увидела, как в её спальню заползает гигантский змей. Ведь до этого он приходил к ней только во сне, в тот момент, когда сознание бедняжки балансировало на зыбкой грани мутных кошмаров, где небо неотличимо от земли и где воздух напоминает туман над Зеркальным Озером. Фуратена впервые видела змея наяву и испытывала она в этот момент не вожделение, а физическое, до спазмов в желудке, отвращение. Змей заполз в её спальню и принялся сворачиваться в кольца, создавая из своего лоснящегося тела некое подобие живой пирамиды. Девушка загипнотизировано смотрела на чудовище, не в силах оторвать взгляд от диковинных узоров на его тёмно-коричневой шкуре. Вот живая пирамида поднялась вверх в человеческий рост… Мгновение, и змеиная шкура опала, явив взору красавице прекрасного обнажённого юношу с длинными чёрными волосами, прикрывающими его чресла, словно шерстяная руана. – Кто ты? – Фуратена испуганно отшатнулась от ночного пришельца, узнав в нём того самого незнакомца, который гулял в тумане по поверхности горного озера. – Моё имя ничего тебе не скажет, – тихо ответил юноша, садясь на корточки рядом с дрожащей от страха девушкой. Красавица всё никак не могла отвести взгляд от сморщившейся сухой змеиной кожи, валяющейся в углу её спальни. – Кто ты? – снова прошептала девушка, обхватив смуглые колени руками. – Разве ты меня не узнала? – парень игриво улыбнулся, коснувшись рукой волос красавицы. – Я тот самый змей, владыка Зеркального Озера. Ты так часто ко мне приходила, что я просто не смог сдержаться и решил показаться тебе, хотя моя телесная оболочка не имеет особого значения, ведь вы, люди, видите то, что хотите видеть. С вами очень легко играть в эти забавные перевоплощения. Скажи, тебе понравилось? – Что понравилось? – Фуратену била мелкая дрожь. – Ну… мой змей? – юноша обаятельно улыбнулся. – Я создал его для тебя. Ты боялась его, но всё же приняла, даже не подозревая, что именно этого тайно желала. Я осуществил твои самые сокровенные фантазии, о которых ты никогда бы не посмела говорить вслух, и теперь я пришёл к тебе за платой. – Платой? – девушка судорожно дёрнулась. – Какой платой?.. – За мой подарок тебе, – заявил юноша. – Ты подаришь мне ночь своей любви наяву, а не во сне, и тогда я уйду и мой змей, наконец, оставит тебя в покое. До крови кусая губы красавица лихорадочно соображала, запутываясь всё больше и больше. – Мне не понятен твой страх и твои странные сомнения, – добавил юноша, – ведь ты же сама каждый день приходила к озеру. Я ведь не звал тебя. Твои фантазии заставили меня всплыть на поверхность, и я воспринял их как просьбу. Заглянув в тебя, я увидел там змея, сосредоточие всех твоих плотских желаний и страхов, и я создал ЕГО для тебя. Скажи мне, почему ты дрожишь?.. Сидящий рядом с Фуратеной юноша был настолько прекрасен, что напоминал бога, и если не жестокого Суа то… Да, именно, больше всего удивительный незнакомец напоминал легконогого Чакена, бога покровителя бегущих, лучшего друга бога веселья Ненкатоке. Девушка перестала дрожать, позволив юноше обнять себя. Незнакомец ловко освободил красавицу от лёгкой одежды. Коснулся горячими ладонями её грудей, дотронулся губами до ложбинки внизу шеи. – Змея больше нет, – хрипло прошептал хозяин Зеркального Озера, – есть только мы с тобой… Откинувшись на спину, Фуратена закрыла глаза, позволив незнакомцу делать с собой все, что ему захочется. Он пришёл за платой, и он её получил, и эта плата в ту ночь была приятна им обоим. Но красавица не знала тогда, что обрекает себя этим на смерть… Хозяин озера ушёл под самое утро. Не спавшая всю ночь Фуратена, наконец, слегка задремала, как вдруг услышала чьи-то крики. Через минуту в её спальню ворвались вооружённые гуеча. Они грубо схватили девушку. Фуратена закричала, пытаясь вырваться из цепких рук гвардейцев Кемунтесусы. Она догадалась, ЧТО произошло, её жуткая тайна была раскрыта. Но тут воины увидели гигантскую змеиную шкуру. На лицах гуеча был написан искренний ужас. Отпустив Фуратену, они покинули её спальню, и теперь девушке сделалось, по настоящему, страшно. Ужас недавних дней вернулся, холодным ознобом пробегая по обнажённой спине. Воины гуеча всегда отличались особым бесстрашием, ведь не даром враги называли их «приносящими смерть». Они ничего не боялись: ни смерти, ни плена, на даже ужасных богов войны Гигвае и Чиба-Фруиме, которым гуеча поклонялись. Но сброшенная шкура гигантского змея напугала их больше, чем все демоны смерти вместе взятые. Девушка понимала, что теперь её ждёт неминуемая и наверняка мучительная смерть. Коварный любовник обманул ее, специально подстроив всё это перевоплощение со змеиной шкурой и ночью любви, чтобы погубить красавицу. Зачем ему это понадобилось, Фуратена не знала, но обратного пути для неё уже не было. Ей следовало немедленно бежать, но она опоздала, потеряв драгоценные минуты, минуты равные жизни. В её спальню уже заходили жрецы. Девушку быстро связали и, накинув на голову чёрный мешок, грубо выволокли наружу, где уже во всю светил бог Суа, с вечным презрением взиравший на жалких смертных. А дальше была неизвестность. Не снимая с головы мешка, Фуратену поместили в какое-то холодное сырое помещение, при этом жрецы не обмолвились с пленницей даже коротким словом. Они вообще были в повседневной жизни немногословны, всегда держась в стороне, подчёркивая этим свою особую избранность. По доносящимся издалека крикам гуеча Фуратена поняла, что воины безуспешно пытаются поймать её коварного любовника, которого красавица ненавидела теперь всем своим сердцем, желая ему скорой мучительной смерти. Коварный змей всё-таки погубил её… Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем за ней снова пришли и грубо повели куда-то наверх к солнцу, теплу и свету. Без сомнения девушку вели либо на казнь, либо (и это, скорее всего) во дворец к правителю, который недавно вернулся из удачного военного похода. И вот с её головы, наконец, сняли чёрный мешок, и на сердце у красавицы немного отлегло, ибо как она и предполагала, её привели во дворец правителя. Фуратена не раз бывала здесь, когда Кемунтесуса призывал её на ночь. Сколько бы раз она сюда не приходила, она всё не переставала восхищаться великолепием прекрасной обители правителя. Облицованные золотыми пластинами стены богато украшали замысловатая резьба и удивительные росписи из диковинных узоров. Но при этом красавица знала, что во время строительства дворца под его центральный столб была живьём закопана молодая знатная девушка, окуренная дурманящим благовонием моке. Фуратена хорошо помнила об этом, лично присутствуя во время чудовищного обряда… Кемунтесуса, как всегда восседавший на ярко-красной циновке, был окружён мрачными жрецами и воинственно настроенными гуеча, достоинство и честь которых была сильно унижена, так как они не смогли поймать преступника, осквернившего лоно любимой жены правителя. – Подойди ближе, – Кемунтесуса небрежно взмахнул рукой и один из воинов толкнул Фуратену в спину древком копья. Девушка подчинилась. – Полагаю, сказать в своё оправдание тебе нечего? – насмешливо спросил правитель. Его правая рука была перевязана целебными листьями, на лице алел свежий боевой шрам. Недавняя победа безвозвратно омрачилась изменой неблагодарной жены, но Кемунтесуса не показывал своих чувств, по-прежнему, оставаясь безразлично холодным. Однако в его взгляде пылал настоящий огонь, и уже по одному этому взгляду можно было предположить, что изменницу ждёт страшная участь. – Прелюбодея, осквернившего тебя, мы не нашли, – спокойно продолжил вождь. – Слуги утверждают, что видели, как он утопился в Зеркальном Озере. Что ж, тем лучше для него. А вот как поступить с тобой?.. Кемунтесуса перевёл взгляд на стоящих рядом жрецов. Один из них тут же стремительно подошёл к девушке, больно схватив её за локоть. – Что это? Отвечай мне, немедленно отвечай, – дрожащий палец жреца указывал на лежащую в большой плетёной корзине змеиную шкуру. – Ответь ему, – холодным тоном приказал правитель, сверля жену опасным взглядом. – Я не знаю, – тихо прошептала Фуратена, понимая, что для неё всё уже кончено. – Я не знаю… что это… – Врешь, – завизжал жрец, потеряв на время своё хвалёное самообладание. – Признайся, ты изменила правителю со змеем?.. Отвечай, кто был тот юноша, который сегодня утром выходил из твоих покоев… Кто он?.. – Я не знаю… – повторила Фуратена, опуская глаза. Ей уже было всё равно. Главное, чтобы её мучили не долго, хотя рассчитывать на это было, конечно же, наивно. – Ладно, – жрец быстро переглянулся с правителем. Кемунтесуса в ответ презрительно скривил губы, любимая жена для него уже была несколько часов как мертва. Теперь её судьба правителя нисколько не интересовала. Он больше не был её владельцем и её защитником. Он отдавал Фуратену жрецам. – Сегодня вечером ты всё нам расскажешь, – противно прошипел жрец, сжимая локоть изменницы. – Это произойдёт на закате, прилюдно. Ты сильно пожалеешь о том, что совершила, но раскаяние всё равно не спасет тебя от пыток… Место казни Фуратены было выбрано не случайно. Жрецы решили казнить, предавшую правителя жену, на берегу Зеркального Озера. Именно там, где как утверждали очевидцы, утром утопился соблазнивший красавицу преступник. Перед самым заходом солнца у Зеркального Озера собралось огромное количество народа. Многие хотели поглядеть на невиданное событие. Перед казнью жрецы собирались подвергнуть красавицу пыткам, дабы та при всех созналась в прелюбодеянии. Правитель Кемунтесуса восседал на небольшом деревянном возвышении прямо напротив места жестокой расправы. По правую руку от правителя стояла маленькая девочка лет пяти, она должна была по достижении зрелого возраста родить наследника Кемунтесусы. Правитель хотел, чтобы девочка обязательно присутствовала на казни своей матери. Это будет хороший урок для ребёнка и одновременно сделает смерть Фуратены ещё более ужасной. Красавицу торжественно привязали к толстому бревну, подвешенному над большим позолоченным чаном с кипящим маслом. Именно в это масло и собирались постепенно погружать девушку жрецы, пока она не сознается в своём преступлении. Сама же Фуратена была абсолютно безучастна к происходящему, даже не пытаясь сопротивляться, когда её привязывали к бревну чудовищного орудия пыток. Девушка принялась кричать и вырываться лишь тогда, когда увидела рядом с Кемунтесусой свою дочь. – Ты чудовище, – кричала и бесновалась Фуратена, – будь ты проклят… Но правитель в ответ лишь холодно улыбнулся. – Начинайте, – наконец приказал он, и двое жрецов принялись с помощью длинных верёвок вращать массивное бревно с жертвой. С каждым оборотом Фуратена опускалась всё ниже и ниже к котлу с кипящей смертью. Внезапно девушка услышала шепот, раздавшийся прямо у неё в голове. Сначала она решила, что сходит с ума, но голос непрерывно повторял одно и то же: «Ничего не бойся». Фуратена вздрогнула, устремив свой взгляд в сторону близкого озера. Глаза всех присутствующих на казни были прикованы к извивающейся на бревне жертве, поэтому никто кроме Фуратены не заметил, как зеркально гладкая поверхность озера за какие-то доли секунд покрылась маленькими фонтанчиками, словно там бушевал неистовый тропический дождь. – Ничего не бойся, – шептал на ухо девушке вкрадчивый голос, – тебе ничего не угрожает… Ноги Фуратены медленно коснулись кипящей поверхности, вот они погрузились в неё по щиколотки, ещё немного и кипящее масло достигнет колен… Девушка зажмурилась, но к своему удивлению ничего не почувствовала. Совершенно ничего. Ни боли, ни жжения, ничего. Фуратена с удивлением открыла глаза и недоверчиво посмотрела в позолоченный чан. В чане была обыкновенная речная вода. Кипящее масло исчезло. И тогда Фуратена рассмеялась, да так, что от неё в страхе отшатнулись, заподозрившие неладное жрецы. Так мог смеяться кто угодно, но только не подвергаемая пыткам жертва. Наверное, так мог бы смеяться безумный бог войны Гигвае, убивающий каждую осень своего брата Чиба-Фруиме, воскресающего весной ради новой войны. Верёвки, опутывающие запястья и лодыжки девушки внезапно ослабли и, превратившись в маленьких змей, поползли вниз на землю. Один из жрецов вскрикнул и через секунду упал замертво, ужаленный маленькой юркой зелёной змеёй. Ещё один жрец схватился за горло, обвитое живым зелёным ошёйником. Этого было достаточно, чтобы оставшиеся в живых жрецы бросились бежать. Всё случилось настолько неожиданно, что присутствующие не сразу поняли, ЧТО произошло. Стремительно выбравшись из позолоченного чана, Фуратена ринулась к повелителю. Искушение вонзить пальцы в ненавистное горло было очень велико, но девушка сдержалась. Воинственные телохранители гуеча не успели ничего сделать. Фуратена ловко подхватила на руки заплаканного ребёнка, бросившись к спасительному озеру. Ей в спину со свистом полетело несколько стрел – бритоголовые гуеча, наконец, очнулись. Но то ли у них дрожали руки, то ли невидимая сила отводила от бегущей девушки стрелы, ни одна из них не достигла живой цели. Фуратена бежала к озеру. Путь в любую другую сторону был отрезан толпой. Кто-то швырнул в беглянку копьё, но так же как и стрелков из лука, неизвестного метателя постигла неудача. Дико взревел Кемунтесуса, боясь, что кто-нибудь случайно может ранить ребёнка. Побросав оружие, гуеча, сломя голову кинулись следом за беглянкой, но девушка уже вошла в озеро. На что она рассчитывала с ребёнком на руках? Озеро ласково расступилось перед ней, принимая в себя, увлекая вниз. Соскочив с деревянного возвышения, правитель тоже побежал к берегу, где тонула предавшая его жена. Гуеча попрыгали в воду, понимая, что они уже не успеют схватить обезумевшую беглянку. Могучая невидимая рука влекла Фуратену под воду, всё дальше и дальше вниз от дневного света. Звенящий, полный громких звуков мир, остался там, далеко наверху. На смену ему пришла ватная тишина иного пространства, в котором невозможно было дышать, двигаться, жить. Сжимая в сведённых судорогой руках маленькую дочку, Фуратена, словно в одном из своих кошмарных снов, медленно опускалась на дно Зеркального Озера. Она думала, что умерла. Однако, несмотря ни на что, вопреки здравому смыслу, продолжала жить. Глаза, по-прежнему, видели, но дышать Фуратена уже не могла. Лёгкие были наполнены холодной, неприятно давившей изнутри, водой. Странное ощущение. Ощущение смерти. Девушка парила в подводной невесомости. Она была мертва, но при этом могла мыслить, видеть и слышать удивительные звуки чужого подводного мира. Фуратена тонула, медленно опускаясь в глубокую каменную бездну, бесконечную впадину, пронзавшую дно горного озера. Сумрачное сияние, струящееся снизу, освещало лицо и руки девушки мертвенным зеленоватым светом. Девочка, прижавшаяся к плечу матери, казалась спящей. Фуратена очень надеялась на то, что она спит, ведь смерть так легко спутать со сном. Спуск был долгим. Возможно, он занял всего лишь несколько минут, возможно, несколько часов. Под водой не было ощущения времени. Оно замедляло свой ход в медленном танце бесконечности. Фуратена старалась не думать о том, что поджидает её внизу, в конце этого подводного путешествия. Но одно ей было ясно: она уже никогда не сможет вернуться на поверхность в мир воздуха и света, ибо там нет места утопленницам. Долгожданное дно каменной бездны встретило Фуратену удивительным покрывалом из серебряных водорослей. Ноги легко коснулись долгожданной тверди. Девушка осмотрелась. Вода здесь была настолько прозрачна, что ей подумалось, а не оказалась ли она вновь на поверхности в странной сумрачной долине, накрытой колышущимся покрывалом из волшебной травы… Вдалеке Фуратене удалось разглядеть подводный дворец, и утопленница, по-прежнему, прижимая ребёнка к груди, двинулась через удивительное поле, приятно ласкающее её босые ступни. Подводный дворец был прекрасен. Фуратене ещё ни разу не доводилось видеть таких гигантских сооружений. Больше всего оно напоминало огромный гриб. Блестящие, чуть сияющие тусклым зелёным светом стены вырастали прямо из каменного грунта подводной впадины. Разной формы несимметрично расположенные странные наросты делали дворец похожим на некий священный храм неизвестного могущественного божества. Девушка подходила всё ближе и ближе. Её движения были плавными, будто она исполняла медленный ритуальный танец… Блестящие гладкие врата раздвинулись перед ней в стороны. Девушка испуганно отшатнулась, но невидимая сила ласково подтолкнула её вперёд и Фуратена подчинилась, сделав шаг в светящийся проём. Яркий белый свет ослепил её, но она не стала зажмуривать глаза, остановившись посередине круглого абсолютно пустого помещения. Так, наверное, должна была выглядеть вечность: холодно, бессмысленно, враждебно… Уже знакомый ей юноша возник из сгустившейся на мгновение воды. Фуратена не стала ничему удивляться, рано или поздно она ожидала встретить его на дне горного озера. – Вот мы и снова встретились, – хозяин Зеркального Озера звонко рассмеялся, и эхо его смеха причудливо отразилось от стен круглого помещения. – Ты предал меня, – прошептала Фуратена, понимая, что она, по-прежнему, может говорить. – Что ж, прошу у тебя прощения, – юноша картинно поклонился. – Но мне скучно здесь в моём подводном мире, и я решил скрасить своё одиночество тобой, самой прекрасной из когда-либо виденных мною смертных. – Кто ты? – тихо спросила Фуратена, особо не рассчитывая на ответ. Хозяин Зеркального Озера снова звонко рассмеялся: – Зачем тебе это знать? Я прибыл сюда из далёкого мира, тебе никогда не понять этого. Мне повезло, что я оказался в горном озере. Там, откуда я прибыл, мои сородичи жили под водой, и здесь я обрёл свой новый дом, свою вторую родину. Но мне скучно, и я знаю, что уже никогда не смогу вернуться туда, где некогда жил. Стань моей женой, укрась моё одиночество, и я дарую тебе бессмертие. Девушка безразлично смотрела потухшими глазами на усмехающегося Хозяина Зеркального Озера. Он всё-таки сумел погубить её, но она не собиралась сдаваться так просто. Что ей бессмертие, такая плата её не устраивала… – Этого мало. – Что?!! – брови молодого человека взлетели на лоб. – Ты хочешь со мной торговаться? Да, похоже, я сильно недооценил свою будущую супругу, но я люблю неожиданности. Говори, чего ты ещё хочешь? – Моя судьба мне безразлична, – холодно ответила Фуратена, но голос её при этом слегка дрогнул, – спаси моего ребёнка и я навеки стану твоей… Хозяин Зеркального Озера перевёл взгляд на спящую на плече у матери девочку. – Ты поступила очень необдуманно. Гнев лишил тебя разума. Тебе не следовало забирать в озеро ребёнка. – Я хотела наказать Кемунтесусу… – И ты его наказала… Что ж, мне не нужна невинная душа этой девочки, и я верну её на поверхность в мир живых, но ты навсегда останешься здесь вместе со мной. – Я согласна, – Фуратена вымучено улыбнулась. Она больше не испытывала ненависти к этому непостижимому, погубившему её существу. Может быть, ЭТОГО она и хотела всю свою короткую жизнь, неосознанно стремясь к горному озеру, где лежали леденящие кровь неразгаданные тайны. Что ж, её безумные фантазии из мира грёз переселились в реальность, и некого было винить в этом кроме себя самой… …Тёмный горизонт на востоке слегка посветлел, но Немекене, конечно же, не мог этого видеть. – На следующий день, – слегка охрипшим голосом добавил он, – одинокие мужчина и женщина случайно нашли на берегу Зеркального Озера спящую маленькую девочку. Они давно молили богов послать им дочку или сына и с радостью забрали девочку, которая не помнила ни своего имени, ни своих родителей. А Фуратена вместе со своим молодым мужем Хозяином Зеркального Озера поселилась в подводном сияющем дворце, и вскоре супруг научил её превращаться в гигантскую анаконду, которая сделала очень много добра для живущего у горного озера народа… Старик закончил свой рассказ с первыми лучами солнца. Поражённые удивительной историей, жители селения не спеша разошлись по своим домам. И впервые за многие годы Немекене весело рассмеялся, подставляя обезображенное морщинами лицо ещё слабым лучам просыпающегося бога Суа. Когда общинники на следующий день вновь собрались у ветхой хижины старика, надеясь послушать очередную историю, они к своему удивлению его там не нашли. Немекене исчез. Мужчины охотники обыскали всю хижину, но кроме кусочков странной змеиной шкуры ничего в доме старика не обнаружили… Некоторые потом утверждали, что его забрала чёрная пума. Другие говорили, что он ушёл сам. Но были и те, кто видел на окраине селения в тот день, когда пропал слепец, гигантскую змею с красными, драгоценными камнями вместо глаз… …Так рассказывают. А правда ли это, ложь, кто знает? Глава четвертая Расставания и встречи – Фронтера! – показала большим пальцем куда-то вниз появившаяся в проходе стюардесса. Бетси недоуменно посмотрела на девушку. – Фронтера! – повторила та и добавила по-английски. – Граница! А, все понятно. Их самолет пересек воздушную границу Колумбии. Элизабет прижалась носом к иллюминатору, стараясь рассмотреть, что же там внизу. Внизу были горы, покрытые густыми лесами. Показалось, что они стали как будто бы зеленее и как-то сочнее по сравнению с мексиканскими. Мисс МакДугал повернулась к соседу по ряду, чтобы спросить его мнение по этому поводу. Хоакин мирно посапывал в своем кресле… Обстоятельства ее отъезда в Колумбию напоминали землетрясение или цунами. Главным источником стихийного бедствия стала, конечно же, многоуважаемая графиня Германгильда Клюге фон Клюгенау, примчавшаяся в Мексику, чтобы лично сопроводить под венец свою любимую племянницу Регентруду. Сразу же навалилась масса «неразрешимых проблем». – Ein – неприлично молодой девушке до свадьбы жить в доме холостого мужчины, пусть даже и жениха! Zwei – на свадьбе обязательно должны присутствовать родственники невесты, если не все, то как можно больше! Drei – отчего еще никто не позаботился о приличном подвенечном платье для новобрачной, а также о нарядах для подружки невесты и, главное, для её посаженных родителей?! Само собой, посаженными матерью и отцом невесты станут лично она, Германгильда, и сэр Арчибальд МакДугал, который из-за приступа подагры не смог прибыть вместе с графиней, но вот-вот воспоследует. Vier – почему до сих пор никто не озаботился тем, что невеста лютеранка, а жених – католик?! Надо же что-то решать!!.. Первым под напором будущей «тещи» пал сеньор Васкес. Вернее, ретировался подальше от урагана, сославшись на неимоверную занятость на выборах. «Последняя валькирия Третьего Рейха» милостиво приняла от него бразды правления в виде платиновой карточки «VISA» и символической связки ключей от дома. Что касается любезной племянницы, то здесь нашла коса на камень. Баронесса Регентруда фон Айзенштайн, еле-еле вырвавшаяся из-под опеки графини, упорно не желала возвращаться «под материнское крылышко». – Ein – я уже достаточно самостоятельная девочка, чтобы принимать ответственные решения! Zwei – свадьба моя, и я приглашаю на нее того, кого хочу!! Drei – кому не нравится, может катиться на все четыре стороны! Естественно, ни о какой экспедиции в Колумбию при сложившихся обстоятельствах речи быть не могло. У дона Мигеля как-то сразу накопилось множество неразрешимых проблем в бизнесе и по предвыборным делам. Как бы ни ерепенилась Труди, но в резонах Германгильды имелись рациональные зерна. Особенно это касалось межконфессионального вопроса. Так что, в конце концов, выяснилось, что в Колумбию может отправляться одна лишь Элизабет. Да и то ненадолго, чтоб поспеть к свадьбе, на которой ей уготовили роль подружки невесты. Графиня Клюге фон Клюгенау попыталась было и тут вставить свое слово. – Негоже тебе ехать Бог знает куда, едва-едва оправившись от тяжелой болезни! Поезжай-ка, милая, на курорт. В Баден-Баден или Лозанну. Горный воздух, прогулки на лыжах – это как раз то, что тебе сейчас нужно. Вот я телеграфирую своей кузине графине фон Болен унд Гальбах, чтобы она приготовила для тебя комнату в своем загородном доме на Женевском озере. Заодно познакомишься с ее внуком. Прелестный молодой человек! Погоди, где-то у меня была его фотография… Еле отбилась, сославшись на необходимость внести выкуп за Крюгера и Думкопфа. Васкес снабдил её нужной суммой и в качестве личного телохранителя выделил ей Хоакина. Элизабет немного поломалась для порядка, но на самом деле была вне себя от восторга. И сам парень ей нравился, да и ощущение мужского плеча в столь деликатном деле как общение с террористами – вещь немаловажная. Кузина Труди была явно недовольна их тандемом, но это, как говорится, уже её подробности… «Нет! – возмущалась про себя Бетси. – Надо быть именно мужчиной, чтобы вот так преспокойненько спать, прикрыв лицо газеткой, когда прямо под тобой, внизу расстилаются земли Колумбии, легендарного Эльдорадо!» Из прочитанного перед отъездом вспомнилось, что по своей площади Колумбия превышает площадь Великобритании и Германии вместе взятых. Через всю страну сплошной цепью протянулась горные массивы Восточной, Центральной и Западной Кордильер. К востоку от гор лежит почти не населенная равнинная часть Колумбии – Льянос Ориента – непроходимые джунгли. Движение здесь осуществляется только по рекам. Восточная Кордильера с запада ограничивается глубокой долиной реки Магдалены – главной водной артерии страны, протянувшейся на сотни километров до северного побережья Колумбии, где она впадает в Карибское море вблизи города-порта Барранкилья. Второй по значимости рекой является Каука, по выходе из горных теснин сливающаяся с Магдаленой и вместе с ней текущая в теплое Карибское море… – Всем сидеть на своих местах! – диссонансом ворвался в ее размышления резкий, похожий на треск попугая, голос. Девушка оторвала глаза от расстилающегося внизу пейзажа и взглянула на источник шума. У шторы, отделяющей кабину самолета от пассажирского салона, стоял коренастый мужчина средних лет в пятнистом маскировочном костюме. Всклокоченные курчавые волосы выбивались из-под черного берета. Пышные бакенбарды переходили в небольшую бородку и усы. Выпуклые, навыкате глаза горели мрачным безумием. В руках новоявленный Че Гевара держал автомат УЗИ израильского производства. «Этого еще не хватало!» – подумала Бетси и тяжко вздохнула. Да, она знала, что в Колумбии ей придется столкнуться с террористами, но не так же сразу. Не прямо же в воздухе! Легонько толкнула локтем в бок Хоакина. Парень скосил на нее глаза и сделал едва заметный знак ресницами, дескать, ситуацию понял. – Проклятые гринго, слушайте меня внимательно! – продолжал бесноваться захватчик. – Я представитель Объединенных Сил Самозащиты – единственной по-настоящему революционной силы нашей многострадальной Родины! Понятненько. Объединенные Силы Самозащиты. Ультраправая боевая организация, противостоящая сразу всем: и правительству, и так называемым «партизанам». По данным правозащитных организаций, семьдесят пять процентов политических убийств, происходящих в Колумбии, лежит на совести боевиков из ОСС. Значит, дело серьезное. И подходить к решению проблемы тоже следует на полном серьезе. Но почему он именует всех пассажиров «проклятыми гринго»? Как заметила при посадке Элизабет, в их авиалайнере собралась достаточно пестрая компания. Добрую её половину составляли мексиканцы и прочие латиносы, было несколько китайцев или японцев, парочка индийцев в национальных костюмах. Собственно «гринго» или людей европейской внешности в салоне наберется не больше десятка. Видимо, это обстоятельство не смущало Лупоглазого, потому что он продолжал упорно обращаться к пассажирам не иначе как к «гринго», сопровождая презрительную кличку всевозможными уничижительными эпитетами. – Итак, паршивые гринго, сейчас мы меняем курс и садимся на нашей э-э-э базе. Там, значится, каждый из вас э-э-э пройдет проверку на лояльность к революционному движению… Чтэ? Не понял?! Кому-то что-то не нравится?! Молчать!! Значится, ублюдочные гринго, продолжаю э-э-э. Большую часть из вас наше командование отпустит на все четыре стороны. Мы э-э-э не воюем с честными людьми. Но некоторым э-э-э придется, значится, раскошелиться. Если, конечно, они захотят выбрать свободу, а не смерть! Довольный своей «революционной» шуткой, террорист заржал, оскалив щербатый рот. – Чтэ? Всем все понятно? Тогда сидите, и не рыпайтесь! Кто, значится, хоть немного шевельнется, станет покойником. Он выразительно поводил дулом автомата перед лицами перепуганных пассажиров. У Бетси почему-то не исчезало ощущение некоторой искусственности, картинности данной ситуации. Что-то было в ней от малобюджетного голливудского боевика. Вот сейчас в салон ворвется непобедимый спецназовец в исполнении Стивена Сигала или Майкла Дудикоффа и лихо расправится с террористом-одиночкой. Да, вот это действительно странно. Обычно захватчики самолетов не действуют в одиночку. Как правило, их должно быть минимум трое. Один находится в кабине, а двое контролируют ситуацию в салоне. Она снова хмыкнула. На этот раз достаточно громко. Так, что услышал Лупоглазый. – Чтэ? Кто это там лыбится? Ну-ка, милашка, двигай, значится, сюда. Хочешь поиграть? Сейчас папа тебе кое-что покажет. Мисс МакДугал не сдвинулась с места, и это вывело террориста из себя. – Я не понял! Значится, у тебя плохо э-э-э со слухом? Потаскушка-гринго! Встать! Кому э-э-э сказал! Он с лязгом передернул затвор автомата и направил его на девушку. – Иди сюда! И не дергайся! А то получишь третий глаз во лбу! Кто-то из пассажиров переднего ряда угодливо захихикал, но тут же присмирел под грозным взглядом захватчика. Элизабет медленно поднялась из своего кресла. Хоакин тоже встал, чтобы дать ей возможность выйти. Шагнул в проход и… исчез. У вояки от удивления отвисла челюсть, а глаза еще больше вылезли из орбит. – Это э-э-э чтэ за фортели? Куда он, значится, делся? – Отвечай! – рявкнул он на мисс МакДугал, выкинув вперед правую руку. Автоматный ствол уперся девушке прямо в грудь. Неприятный холодок подступил к горлу. – Где он? Где этот грязный мексикашка? «Откуда он знает, что Хоакин мексиканец?» – мелькнула и сразу испуганно исчезла мысль. – Не хочешь говорить? – зловеще обнажил гнилые зубы Лупоглазый. – Ладно! Выбирай сама, что тебе больше по вкусу: третий глаз или третий сосок? Ствол УЗИ поочередно коснулся лба и груди Элизабет. «Надоело!» – Ты меня утомил! – сказала она вслух, заметив, как за спиной террориста образовалась неясная тень. – Сначала научись автомат держать! С этими словами Бетси изо всех сил двинула Лупоглазого ногой в пах. Мужик дико взвыл. Автомат в его руках дернулся, а затем куда-то пропал. Сильный удар обрушился прямо на черный берет. Террорист закатил глаза, его рот расплылся в блаженной улыбке. Постояв несколько секунд по стойке смирно, Лупоглазый с грохотом растянулся на полу. На спину ему тут же сел Хоакин и принялся скручивать террористу руки его же собственным ремнем. Пассажиры в салоне сразу же повскакивали со своих мест, дружно загалдели. Появившаяся как чертик из табакерки стюардесса принялась их успокаивать, говоря, что все уже позади, все уже просто замечательно, а их лайнер с минуты на минуту прибудет в Боготу. Так что просьба ко всем занять свои места и покрепче пристегнуть ремни. На помощь Хоакину поспешили двое крепких парней, представившихся агентами службы безопасности авиакомпании. – Где вы раньше-то были? – поинтересовался парень, уступая им свою добычу. – Извините, сеньор, мы действовали согласно инструкции, – виновато развел руками один из секьюрити. – Главное – безопасность пассажиров. Ведь могли быть жертвы. Он был настроен достаточно серьезно. Безопасник ткнул террориста в бок носком туфли. Мужик приоткрыл левый глаз и уставился на обидчика. – Ну-ну! Секьюрити весь как-то сразу оплыл и съежился, его глазки виновато забегали. Террорист открыл и второй глаз. Теперь его полный ненависти взгляд был устремлен на стоявших рука об руку Бетси и Хоакина. Он с трудом приподнялся и сел на полу. – Вы покойники! – процедил сквозь зубы и сплюнул. – Оба! Вам э-э-э ясно? Тебя, мексикашка, значится, сразу в расход пущу! А ты, сиськастая, сначала помучаешься! Сама станешь умолять, чтоб тебя пристрелили. Хоакин отвесил ему звонкую затрещину. У Лупоглазого аж голова дернулась. Он грязно выругался, а к мексиканцу подскочили безопасники и попросили быть повежливее с арестованным. Ведь тот как никак связан и не может ответить. Его нужно передать представителям закона, что и будет незамедлительно сделано по прибытии в аэропорт. Полиция уже предупреждена по рации. Юноша пожал плечами и уселся на свое место. – Странно они себя с ним ведут, – прошептала ему на ухо Элизабет. – Видел, как дернулся тот парень, когда бандит на него цыкнул? Его чуть по полу не размазало… В аэропорту «Эльдорадо» самолет встречала шумная толпа, сплошь состоявшая из журналистов и полиции. Террориста сопроводили к черному автомобилю, подкатившему прямо к трапу. Руки бандита освободили от пут и заковали в наручники. Уже забравшись в машину, Лупоглазый обернулся к спускавшимся по трапу пассажирам и, найдя среди них своих обидчиков, погрозил им указательными пальцами сразу двух рук. Одним это сделать ему было затруднительно. – Ждите! – пообещал. – Я приду! Полицейский с лязгом захлопнул дверцу, едва не прищемив арестанту нос. Кортеж из машин с мигалками, в центре которого находился автомобиль с заключенным, с воем умчался прочь. Настал черед журналистов. И тут Элизабет отметила еще одну очень странную особенность. Ей неоднократно приходилось общаться с пишущей братией. И, как правило, щелкоперы отличались традиционной назойливостью и бесцеремонностью, словно мухи увиваясь вокруг интересующего их объекта. Порой они возникали в самых невероятных местах, вроде уборной комнаты или шкафа-купе. Да и в формулировке вопросов особенно не деликатничали: «Не спали ли вы с собственным отцом?» или «Как вы смотрите на проблему легализации наркотиков и проституции?». И это во время пресс-конференции, посвященной открытию сокровищницы в гробнице фараона Сети I! Колумбийские представители «четвертой власти» были сдержанны и нелюбопытны. Словно солдаты, которым заранее раздали бумажки с текстом, а они его вызубрили, и теперь по чьей-то незримой команде задают высокому начальству заведомо легкие вопросы, чтобы не дай бог не поставить его в неловкое положение. Уже первый вопрос, которым ее встретили журналисты, поверг Бетси в легкий шок: – Как прошел полет? За ним последовал аналогичный: – Каковы ваши первые впечатления от Колумбии? Ну, и такой же третий: – Вы уже попробовали наш знаменитый колумбийский кофе? – Черт знает что! – возмутилась мисс МакДугал. – По-моему, вы не о том спрашиваете! – Да-да! – согласно закивали солдаты пера. – Конечно! Скажите пожалуйста, госпожа баронесса, вы твердо намерены отыскать легендарное Эльдорадо? Вконец рассерженная англичанка повернулась к Хоакину и отрывисто произнесла: – Пойдем отсюда, пока я не сделала кого-нибудь калекой! Журналисты испуганно шарахнулись в разные стороны от разъяренной белокурой бестии. Отослав носильщика получить их вещи и пройдя все необходимые процедуры, связанные с визами и таможней, молодые люди отправились в местное кафе. Элизабет неоднократно приходилось читать и слышать, что самый вкусный колумбийский кофе в этой стране можно попробовать лишь в аэропорту Эльдорадо, прилетев из-за границы. – Должны же мы и впрямь продегустировать их «знаменитый кофе», – передразнила девушка журналистов. Кофе и впрямь был божественным. Вкусный, душистый и невероятно крепкий. Бетси по привычке пила его без сахара, чем несказанно удивила обслуживающий персонал кафе. Официант, подававший им чашки и кофейник, несколько раз переспросил, не желает ли сеньорита сахару. А когда получил очередной сердитый отказ, то поспешно удалился за стойку и принялся что-то рассказывать бармену и двум другим своим коллегам. При этом он энергично жестикулировал и кивал головой в сторону их столика. Колумбийцы цокали языками, закатывали глаза, а бармен даже сделал выразительный жест пальцем у виска. – По-моему, ты произвела на них неизгладимое впечатление, – усмехнулся Хоакин. – Ага, что-то вроде пожирательницы огня или шпагоглотательницы. Бесплатный аттракцион! Последняя и единственная гастроль несравненной Элизабет МакДугал! Нервных просим не смотреть! За второй чашкой кофе девушка изложила парню терзавшие ее сомнения и подозрения. – У меня ощущение, что мы стали участниками какого-то дешевого балагана, – подытожила она. – Однако автомат в его руках был отнюдь не муляжом, – возразил юноша. – Жаль, что мне не удалось проверить содержимое магазина. – Но поведение секьюрити, журналистов? – повторила Бетси. – Как ты это объяснишь? И если самолет свернул с курса, то почему он так быстро приземлился в Боготе, словно и не было никакого отклонения? – Бог его знает, – пожал плечами молодой человек. – Но это же сплошное сумасшествие! Подыгрывать шизофренику? Тогда кем он может быть? Президентом? Главой парламента? Сомневаюсь. – Поглядим, что напишет об этом происшествии местная пресса, – разумно рассудила англичанка… Богота произвела на Бетси благоприятное впечатление. Она совершенно не походила на Мехико. Хотя и здесь еще можно было увидеть кварталы с неширокими улочками и строениями в колониальном, староиспанском духе, представляющие старый город, но не они характеризовали сегодняшнюю Боготу. Широкие асфальтированные проспекты – «каррера», увенчанные современными многоэтажными небоскребами в центре. Более мелкие улочки – «калье», располагающиеся перпендикулярно каррерам. Утопающие в цветах уютные коттеджи в предместьях. И зелень, море зелени, расцвеченной пестрым разноцветьем диковинных бутонов. А вверху неимоверная синь неба, от которой Элизабет уже почти отвыкла в задымленном промышленном гиганте Мехико. В остальном же столица Колумбии была обычным многомиллионным муравейником-мегаполисом. Перенаселенность, перенасыщенность автомобилями, многочасовые пробки. До отеля «Каса Данн Карлтон», расположенного на 94-й калье (все улицы Боготы обозначаются по порядку номеров и лишь отдельные, наиболее крупные калье и участки каррер выделяются как авениды, носящие какое-либо собственное имя), в десяти километрах от аэропорта Эльдорадо добирались почти час. Бетси вся изнервничалась. К счастью, отель оказался выше всяческих похвал. Неизвестный, выбравший «Каса Данн Карлтон» в качестве резиденции для мисс МакДугал, вероятно обладал хоть малой толикой вкуса. Восьмиэтажный, построенный в современном стиле, отель располагался в сердце самого престижного района Боготы. Великолепные номера, очень комфортные и оборудованные по последнему слову туристического бизнеса. На последнем этаже находилась терраса, где был закрытый бассейн, гимнастический зал, кафе, где подавали прохладительные напитки и традиционный колумбийский кофе. Элизабет все-таки отметила, что в аэропорту кофе и впрямь был гораздо вкуснее. Или это ей просто показалось? Но, главное, с террасы открывался изумительный вид на город. Санта Фе де Богота. Богота Святой Веры. Таково полное название колумбийской столицы. – Чем займемся? – поинтересовался Хоакин, когда они, наконец, управились с вещами. Номера у молодых людей были смежными, соединяющимися общей дверью. – Есть какие-нибудь соображения? – ответила вопросом на вопрос девушка. – Да, знаешь, как-то не хочется целыми днями просиживать в отеле, ожидая, когда некто соизволит выйти с нами на связь. Новый, незнакомый город. Десять часов утра. У нас еще уйма времени до вечера. Правда, если ты устала… Бетси фыркнула и подбоченилась. – Это я-то? Да как ты смеешь говорить подобные вещи настоящему археологу?! Я тебе еще фору дам в соревновании на выносливость. Ну, что у тебя там за мысли? – Предлагаю прошвырнуться в Сипакиру… Элизабет наморщила лоб. Название показалось ей знакомым. – Постой, Сипакира.… Это не там ли похитили наших приятелей? Полагаешь, нужно провести разведку местности? Юноша помялся. – Вообще-то я хотел осмотреть одну из местных достопримечательностей – соляной собор. Ну, и заодно помолиться… – Если это тебе так необходимо, то я, в принципе, не возражаю. Сама мисс МакДугал была равнодушна к вопросам веры. Её с детства воспитывали в духе религиозной терпимости. Мать – католичка, как и все шотландские МакДугалы. Отец – лютеранин. Но ни один из родителей не настаивал, чтобы дочь сделала окончательный выбор между костелом и кирхой. Так Бетси и выросла почти атеисткой… Поселок Сипакира, издавна славившийся крупными соляными месторождениями, располагался в тридцати милях от столицы. Молодые люди за смехотворную сумму в двадцать пять долларов наняли на стоянке у отеля такси и по дороге, идущей вдоль ровного горного плато, отправились к чудо-храму. В середине шестидесятых годов по инициативе католической церкви провинции Кундинамарка, к которой относится и Богота, один из отработанных подземных соляных рудников было решено превратить в храм Господень. К богоугодному делу подключился Банк Республики, взявший на себя львиную долю финансирования, и работа закипела. Вскоре Сипакира обогатилась уникальным сооружением, ставшим не только культовым центром, но и памятником, привлекательным для тысяч туристов. Выйдя из такси, Бетси и Хоакин подошли к входу в храм, зиявшему у подножия довольно крутой горы. Здесь столпилась группка нищих, выпрашивающих подаяние. Молодой мексиканец достал кошелек и начал оделять убогих. Элизабет отошла в сторонку. Не то, чтобы она не сострадала этим несчастным. Просто вид нищеты всегда вызывал у нее какую-то брезгливость. Она с трудом понимала, как можно опуститься до такой черты, чтобы униженно попрошайничать, даже и Христа ради. Ну, пусть там калеки или дряхлые старики, которые уже не могут самостоятельно заработать себе на кусок хлеба. Так нет же. Чаще всего среди тех, кто клянчит на паперти деньги у добрых христиан, она замечала людей среднего возраста, еще вполне способных добыть пропитание собственным трудом. Вот и здесь то же самое. Молодая женщина с ребенком на руках с такой прытью расталкивает локтями конкурентов, что впору позавидовать ее энергии. Инвалид лет сорока с небольшим перевязал руку, но все время забывает, что она у него калечная. Вон как наподдал ею в бок старухе, попытавшейся сунуться раньше него. А этот негр. Что он здесь делает со своей морской свинкой? Нашел место для фокусов! Еще и темные очки надел в пол-лица. Небось, думает никто не сообразит, что он не слепой. Между тем глазки-то так и бегают за стеклами. Вон как на неё уставился. Даже рот открыл от удивления. «Утри слюни, дорогой!» – так и подмывало посоветовать. Хоакин, разобравшись с нищими, подошел к своей спутнице и предложил проследовать в храм. – Молодые люди! – внезапно обратился к ним негр на вполне приличном английском языке. – Не желаете ли испытать судьбу? Недорого. Всего один доллар с двоих. – Нет, спасибо! – вежливо, но сухо поблагодарила Бетси и хотела пройти мимо гадателя, но тот уцепился за подол ее платья, которое девушка специально одела перед походом в церковь. – Один доллар за то, чтобы заглянуть в грядущее! Ну же, леди, не мелочитесь. Испытайте судьбу! Что-то знакомое почудилось ей в этом глубоком, проникновенном голосе. До того знакомое, что Элизабет остановилась и повнимательнее присмотрелась к негру. Да нет, вроде бы они нигде раньше не встречались. Старый, оборванный мужчина с жутким шрамом на левой щеке и со сведенными артритом пальцами рук. Нет, она его положительно не знает. И все же девушка достала кошелек и извлекла оттуда долларовую купюру. Колумбийскими песо она обзавестись еще не успела. В отеле вполне хорошо шла североамериканская валюта, да и за прокат такси с них тоже взяли долларами. Гадатель проворно схватил бумажку с презрительным анфасом Вашингтона. И как только он ее «разглядел»? Не иначе на шелест ткнул руку. – Ну, Лара, – обратился негр к своей четвероногой подружке. – Поработай для молодых людей. Толстенькая аккуратная морская свинка деловито просеменила по ноге хозяина к небольшой картонной коробке, в которой лежала груда карточек. Сев на задние лапки, двумя передними она извлекла кусочек картона. – Молодец! – похвалил зверька гадатель и ласково почесал за коричнево-черным ушком. Свинка затрещала от удовольствия и лизнула хозяйскую руку. – Давай, Лара, тащи вторую. Когда была извлечена и вторая картонка, животное было вознаграждено кусочком киви, который оно незамедлительно начало поедать, громко повизгивая. Совсем как ее большие тезки с пятачками. Негр протянул Хоакину и Элизабет карточки. Каждому отдельно. – Что у тебя? – полюбопытствовала девушка, заметив, что мексиканец, прочитав карточку, нахмурился. – Ерунда! – попытался отмахнуться парень. – Бред какой-то! – Нет, – заупрямилась она, – покажи-и! «Будь начеку! Опасность рядом!» И впрямь глупости. Да и у меня не лучше: «Расставания и встречи». Такое любому подойдет. Эх, Лара, Лара, что же ты нам нагадала? Свинка внимательно уставилась на Бетси черными глазками-бусинками. Словно понимала, о чем идет речь. Потом презрительно фыркнула, как бы желая сказать: на всех не угодишь, и продолжила уплетать свое киви. По просторному, чуть наклонному тоннелю молодые люди проникли под землю и, осторожно ступая в полумраке по сыроватой почве, побрели куда-то в глубину горы. Путь этот, в свое время использовавшийся горнорабочими для транспортировки добытой соли на поверхность, показался Элизабет неимоверно долгим. Или это у нее просто испортилось настроение из-за дурацкого гадания? Внезапно они оказались в огромном подземном зале с тускло поблескивающими соляными стенами. Здесь все было сделано из соли! Огромные соляные колонны уходили ввысь на добрых тридцать футов, атлантами подпирая своды старого рудника. Статуи, кресты, алтарь, вырубленные из хлористого натрия. Все было очень эффектно, хотя и не ярко освещено люминесцентными лампами. Некоторые из них смонтированы в окошечках, вырезанных в соляных колоннах и стенах так, что создавалась иллюзия, будто свет в помещение лился извне. Кое-где сверху с большой высоты падали капли соляного раствора, глухо ударяясь о пол. Бетси и Хоакин подошли к огромному, футов десять-пятнадцать в высоту, соляному кресту. Символ мук, перенесенных Спасителем во искупление грехов людских, таинственно мерцал, заставляя задуматься о бренности существования. Не верилось, что это творение рук человеческих. Наверное, сама природа постаралась создать его людям в назидание и для поклонения. Невольный трепет и восторг объял душу Элизабет. Она протянула руку в сторону спутника и натолкнулась на его протянутую к ней руку. Их пальцы переплелись. Они рядом. Они вместе. Они команда. И это главное. И плевать им на любые пророчества… Возвратившись в отель, сразу же поднялись к себе. Даже не стали ужинать. Не хотелось расплескивать то драгоценное, что возникло между ними в соляном соборе Сипакиры. Договорились встретиться через полчаса в номере Бетси, чтобы выработать план дальнейших действий. «Выработать план действий, – хмыкнула девушка, отправляясь в душ. – Это теперь так называется». Предварительно она открыла засов на смежной двери. Мало ли что соседу придет в голову. Зачем создавать парню лишние препятствия? Долго с наслаждением плескалась под душем, время от времени прислушиваясь, не скребется ли кто в двери ванной комнаты. Кто-то, мечтающий потереть ей спинку. Или принять совместную ванну. Никто не пришел. Она даже слегка расстроилась. Ладно, может быть, ее приятель привык принимать водные процедуры в гордом одиночестве. Мало ли у кого какие понятия о личной гигиене. Некоторое время обсыхала, закутавшись в простыню. Потом надела халат и слегка забеспокоилась. Заснул он там, что ли? А как же их стратегическое совещание? Подождав еще полчаса, девушка, плюнув на все условности, закреплявшие право на инициативу за мужчиной, поскреблась в соседний номер. Дверь, поддавшись ее несильному натиску, бесшумно отворилась. Элизабет просунула нос в образовавшуюся щель… Её изумленному взору предстал жуткий беспорядок. Все вещи были разбросаны по полу. Стол и кресла перевернуты. И никого. Лишь на простынях разобранной кровати алели два небольших пятна. Кровь?! Тихий стук отвлек внимание Элизабет. Кто-то осторожно скребся в дверь её номера. Вернувшись к себе, девушка подошла к двери и вполголоса спросила: – Кто? – Бетси, открой. Это я, Перси. Голос показался ей знакомым. – Перси? Какой Перси? – Перси Лоуренс! Открывай побыстрее! Итак, ей все-таки не почудилось там, в Сипакире… Глава пятая Наследник Долгих семь лет прожил Тикисоке в Горных Пещерах Чиминигагуа. Это был сложный нелёгкий путь духовного становления юноши, несущего на себе печать великого предназначения. Чиминигагуа – означало Вместилище Света, а ещё так звали могущественного бога-создателя, владыку света и тьмы, творца солнца, луны и всего сущего на земле. С каждым прожитым в Горных Пещерах годом Тикисоке безвозвратно менялся, воспринимая окружающий мир всякий раз по-новому. Ему открывались удивительные тайны бытия. Он учился задавать вопросы, что оказалось намного сложнее умения давать ответы… – Правильно заданный вопрос, – вкрадчиво говорил Сина, личный наставник будущего правителя, – это уже половина ответа. Вопрос должен быть мудрым. Ты спрашиваешь у Создателя не потому, что не знаешь, ты спрашиваешь, так как среди множества известных тебе ответов верен лишь один. Тот самый ответ, именуемый Абсолютной Истиной. Но простому смертному не хватит и жизни на то, чтобы понять это… Голос наставника напоминал тихую музыку, заставлял вслушиваться в каждое слово, хотя Тикисоке не всегда понимал то, что пытается донести до него мудрый учитель… – Можно задавать вопросы Творцу всю свою жизнь, но не многим он даёт ответ. Может ли мотылёк увидеть человека? Может ли примитивное создание постичь, ЧТО перед ним, дать ЭТОМУ правильное название, увидеть лицо иного непостижимого существа? Вот так и мы слепо тычемся в глухую стену бесконечности, не в силах осознать деяний Творца, не в силах увидеть ЕГО, услышать божественный голос. Но кто может запретить нам мечтать об этом?.. Сина казался юноше очень странным человеком. По его внешнему виду было трудно сказать, сколько ему лет, сорок, пятьдесят или тридцать. На довольно молодом лице наставника не было морщин, но его глаза… Глаза дряхлого столетнего старца, глаза переполненные мудростью и странной болью по безвозвратно ушедшему. Что утратил Сина в своей прошлой жизни, что обрёл, какие рубцы остались на его сердце, в его душе? Тикисоке часто думал об этом. Его наставник казался ему человеком-загадкой, непостижимым существом иного мира, мира всемогущих богов. Но вполне возможно, что всё это было частью его странного обучения. Возможно, именно такой наставник и полагался будущему правителю. И уже то, что Тикисоке задавался подобными вопросами, говорило о его успешном обучении в Горных Пещерах. Но чему его учили? Задавать вопросы? Быть невозмутимым в любой ситуации? Всё это чепуха. Человека можно обучить чему угодно, кроме одного – мудрости. Мудрость это то, что приходит с годами, это целая череда фатальных ошибок, жестоких уроков, которые преподносит человеку жизнь. Умные учатся на чужих ошибках, дураки учатся на своих, но на чьих же тогда проступках должны учиться мудрецы? Такие, как Сина! Но был ли Сина мудрецом, Тикисоке не знал. Наставник ничему его не учил, а лишь рассуждал. И то, что казалось молодому человеку логичным, он принимал, к остальному же оставался глух. Учитель никогда не интересовался мнением своего ученика, никогда насильно не заставлял его отвечать. Ему это было просто ни к чему, ибо каким-то непостижимым образом он всё уже знал. Возможно, Тикисоке выдавало лицо, так как он не сразу научился полностью контролировать свои эмоции. Однако всегда быть внешне беспристрастным сложная наука, одолеть которую юноше удалось лишь на седьмой год своего обучения. Но этому предшествовали, казавшиеся бесконечными, десятки удивительных дней, недель, месяцев, складывающихся в замысловатую мозаику вечности. Только в Горных Пещерах Чиминигагуа Тикисоке, наконец, понял, насколько мимолётна и ничтожно коротка человеческая жизнь. Его поселили в маленькой уютной пещере на живописном склоне высокой горы. В пещере было всё необходимое для жилья: мягкая подстилка из листьев, бьющий прямо из стены прозрачный ручеёк, журчание которого действовало на Тикисоке усыпляюще. Кроме этого, в его пещере росли цветы и маленькое карликовое деревце. Это деревце ученик был обязан каждый день поливать и следить за тем, чтобы в его стволе или на листьях не завелись паразиты. Потолка в маленьком жилище Тикисоке как такового не было. Потолок заменяло небо, проглядывающее сквозь большую круглую дыру в каменном своде пещеры. Через эту дыру в пещеру попадал яркий солнечный свет, радовавший глаз ученика до полудня. Затем ясноликий бог Суа клонился к закату, и Тикисоке мог, лёжа на мягкой подстилке из листьев, любоваться бесконечной синевой неба. Когда же шёл дождь, молчаливые незаметные слуги обитателей Горных Пещер закрывали круглое отверстие в потолке специально выделанными шкурами животных… Отдыхая в своём скромном жилище, Тикисоке чувствовал себя частью природы. У него было все, что она могла давать человеку: чистое небо, лучи солнца, ручей, ласкающая глаз зелень. Всё навевало спокойные мысли, дивное состояние полудрёмы, раскрывающее в тебе то, о чём ты раньше даже и не подозревал… – Ты прав, Тикисоке, – говорил Сина, чуть прикрыв мудрые глаза, – человеческая жизнь слишком коротка и ничтожна. Она доля взмаха ресницы всемогущего Творца, часть его дыхания, кусочек угасающей плоти. Но мы не можем представить ЕГО так, как он выглядит на самом деле. – Но ведь есть статуи, – удивлённо восклицал ученик, – барельефы… Сина едва заметно усмехнулся: – Ты забываешь, КЕМ они созданы, ЧЬЁ воображение их породило, КТО вдохнул в них призрачную жизнь. – Человек, – тихо соглашался Тикисоке, – но ты то, учитель, должен знать, как выглядит сам Создатель? – Даже имя, которым мы наделили его, на самом деле отображает лишь одну из ЕГО многочисленных сущностей, – спокойно, словно вечерний ветер, отвечал наставник. – Мы называем его Чиминигагуа, Несущий в Себе Свет, но на самом деле он непостижим. То, что есть свет для нас, для него, возможно, тьма. Одни и те же вещи выглядят по-разному, если повнимательней к ним присмотреться. Сущности очень часто подменяют друг друга. Скажи мне, Тикисоке, что ты видишь вон там, у горной тропы? Наставник указал на высокий цветущий кустарник, источавший резкий сладостный аромат. – Я вижу цветы, – удивлённо ответил ученик, – по-моему, они расцвели совсем не по сезону. – А я вижу там большой чёрный камень, – спокойно заявил Сина. – В одном месте он выщерблен, и этот след на нём напоминает мне летящую птицу. Тикисоке резко вскочил с земли и, подбежав к дурманящему кустарнику, осторожно потрогал его ветви руками. Несколько белых лепестков легко осыпалось к его ногам. Ученик оглянулся, посмотрел на наставника. Прикрыв веки, сидящий на траве Сина умиротворённо дремал, но ученик был уверен, что наставник внимательно за ним сейчас наблюдает. – Камень, что ещё за камень? – вслух повторил Тикисоке, раздвигая пахучие ветки высокого кустарника. Догадка пришла не сразу. Обсыпанный с головы до ног белой пыльцой, ученик медленно обошёл кустарник, обнаружив за ним тот самый чёрный камень, о котором говорил наставник. – Вы намеренно запутали меня, – с нескрываемой обидой в голосе сказал Тикисоке, дремавшему на солнце учителю. – Вовсе нет, – ответил Сина, – я всего лишь преподал тебе ещё один простой урок. Ты не видел камня, ты видел кустарник. Ты не знал, что камень существует, но это не означает, что его действительно там нет. Я видел этот камень и раньше, до того как в том месте вырос кустарник. Для меня он всё время оставался на одном и том же месте. Образы не должны подменять понятия, двойственность бытия проявляется во всём. Нельзя с уверенностью говорить, что в жизни ты что-то знаешь лучше других. Всегда найдётся человек, способный уличить тебя во лжи, поэтому никогда не будь категоричен, особенно в своих суждениях. Кто знает, куда девается этот мир, когда мы закрываем глаза… – Да никуда он не девается, – немного раздражённо ответил Тикисоке, не в силах понять смысл, произносимых наставником слов. – Мы просто засыпаем, вот и всё. – Сейчас ты слишком категоричен в своём ошибочном суждении, – улыбнулся Сина. – Но тебе простительно это, ибо ты ещё слишком молод. Да, мы засыпаем, но перед этим какое-то время бодрствуем. Бодрствуем с закрытыми глазами и попадаем в совсем иной мир. Мир без красок, тени, солнца. Мир простых грубых предметов, которые мы можем потрогать, но не в силах в точности сказать, КАК они будут выглядеть, когда откроются наши глаза. Верно ли мы в таком случае воспринимаем окружающий нас мир? Ведь глаза могут обманывать нас, подменять одно другим, запутывать и сбивать с толку. Вот где находится та самая зыбкая грань двух миров: мира красок и мира предметов. Представь, что каждое утро весь окружающий тебя мир возникает за долю секунды до того, как ты открываешь глаза. Тикисоке представил, и ему стало по-настоящему страшно. А что, если в один ужасный день он проснётся, и увидит совсем иной мир, чем тот, к которому уже привык? Будет ли это означать, что он умер? – Мне всегда было интересно, как люди выглядят в глазах Творца, – задумчиво добавил Сина. – На что они похожи: на камень или прекрасный кустарник?.. Таких бесед было множество. Вернее, даже не бесед, а неторопливых монологов наставника, изредка прерываемых глупыми вопросами Тикисоке. С возрастом ученик научился не задавать пустых вопросов. С возрастом он понял, что в общении с учителем кроется нечто большее, чем неторопливые, словно лесной ручей, вечерние беседы. Сина подсказывал, но не давал прямых ответов. Он подталкивал ученика к ним, хотел, чтобы Тикисоке сам отвечал себе на мучавшие его вопросы и, в конце концов, так и произошло. Ученик и сам удивлялся, почему раньше его пониманию не были доступны такие простые вещи, как деяния Творца. Смысл и надежды, которые тот вкладывал в заведомо созданного примитивным из жёлтой глины и побегов высокой травы, человека. – Лучшие из людей давно ушли, – продолжал свою бесконечную «беседу» Сина, – именно из них Создатель сотворил Луну и Солнце. Самые прекрасные мужчины и женщины пожертвовали собой, и из их живой плоти появился бог Суа и богиня Чиа. Однако не думай, что они живут на небе. Небо необитаемо. То, что мы видим, это обман, злая шутка нашего зрения, неспособного увидеть суровые лики этих двух божеств. Запомни, земля, как и человеческая жизнь, не бесконечна, глупо полагать, что наш мир будет вечно оставаться нерушимым. – Но что там под нами? – не удержался от рвавшегося наружу вопроса Тикисоке, указывая на землю. – На чём держится всё это? Наставник тихо рассмеялся, и если бы суровый бог Суа мог смеяться, то, скорее всего, его смех напоминал бы смех учителя Сина. – Я отвечу тебе, но помни, образы ничего в материальном мире не значат. Чтобы увидеть камень, нужно срубить кустарник. Чтобы увидеть кустарник нужно сдвинуть камень. Ведь не случайно земля держится на очень больших гуайяка – кустах с невероятно твёрдой древесиной. Их покой незыблем, но лишь на первый взгляд. Кто может поручиться, что однажды кому-нибудь не придет в голову срубить их, дабы поискать за ними камень. Всё-таки я очень надеюсь, что это будет не Чиминигагуа, хотя смысл его деяний всегда был недоступен смертным… Тикисоке понимал, что наставник имеет в виду не самого всемогущего Творца, а лишь одну из его многочисленных сущностей, но всё равно ученика каждый раз пробирала дрожь, когда он представлял, как могучая чудовищная рука срезает гигантским ножом кусты гуайяка… Так проходили дни, недели, месяцы, годы и, казалось, нет им числа. На третий год обучения Сина стал показывать Тикисоке странную медитативную гимнастику, что оказалось неотъемлемой частью учебы будущего правителя. – Ты должен уметь защитить себя, – говорил наставник, неподвижно сидя на зелёном склоне живописной горы. – Неизвестно, как ещё сложится твоя жизнь. Неизвестно, что ждёт тебя в дальнейшем: слава или забвение, вечность или смерть. Мои братья отговаривали меня. Они говорили, что тебе ни к чему эти умения, но я рассудил по-своему. Старые традиции пренебрегаются. Твои предшественники не желали познавать сущность Великого Слияния. Хочешь ли ты знать, что это такое? – Да хочу, – ответил Тикисоке, и с того дня стал заучивать странные телодвижения, то плавные, то стремительные, то бессмысленные… Как оказалось, пластика и натренированность тела были не самым главным. Самым главным и самым сложным была тренировка духа. То, что, как сказал наставник, доступно не каждому, доступно лишь самым одарённым ученикам. Однажды Сина продемонстрировал Тикисоке своё умение Великого Слияния. Наставник невозмутимо сидел на траве, мгновение… и он исчез. Это настолько поразило ученика, что тот утратил на время дар речи. – На самом деле я никуда не пропадал, – усмехаясь, стал пояснять юноше снова возникший на склоне горы Сина. – Я всего-навсего заставил тебя поверить в то, что меня нет. – Но как?.. – только и сумел выдавить из себя поражённый Тикисоке. – Да, можешь мне поверить, это не просто, – кивнул наставник, – но я научу тебя. Я вижу в тебе скрытые дремлющие способности. В твоём лице мне попался на удивление способный ученик… И Тикисоке внимательно слушал. Истина доходила до него с трудом. Суть Великого Слияния постоянно ускользала, но кое-что ученик всё-таки понял. В удивительном исчезновении наставника срабатывал тот же принцип двусмысленной разномерности бытия, что и с камнем, сокрытым от глаз густым кустарником. Окружающий человека мир, окружающая его природа была тем мостиком, который соединял постижимое и удивительное. Смысл Великого Слияния лежал в пределах человеческих возможностей, он был чем-то сродни гипнозу. Ведь даже змеи при помощи одного лишь взгляда способны обездвижить свою беззащитную жертву. Но для того, чтобы исчезнуть, оказалось мало внушить мысль, что тебя нет, другому человеку. В то, что ты невидим, нужно было поверить и самому. Это особое, непередаваемое словами чувство. Чувство полного слияния с природой, с окружающим тебя зыбким миром. Тикисоке учился. Учился становиться колышущейся на ветру травой, учился быть неподвижным тяжёлым камнем, лежащем на прохладном берегу глубокой реки, учился сливаться с деревьями, птицами, синим небом. Ведь всё ЭТО могло легко скрыть, желающего спрятаться человека. Просто не все могли ЭТИМ воспользоваться. Наставник Сина вот мог, а у Тикисоке пока ничего не получалось. – Ты, главное, не отчаивайся, – успокаивал Сина своего молодого ученика, – нет ничего хуже незавершённости. Если ты взялся за какое-то угодное богам дело, то ни в коем случае не должен его бросать, останавливаться на полпути, сходить с почти пройденной до конца дороги. Тебе многое удаётся, но не всё. Даже я потратил около десяти лет на постоянные тренировки, прежде чем смог первый раз испытать Великое Слияние. Помни, это не только самозащита, неуязвимость, это и особое состояние духа, когда ты можешь с лёгкостью проникнуть в каждый кусочек окружающего тебя мира, понять его многообразность, сложность и жестокость по отношению к жизни… И Тикисоке учился, усердно учился, боясь показаться в глазах учителя трусом, боясь сойти с той маленькой неуверенной дорожки, которую он неуклюже протоптал к пониманию Великой Истины… Без сомнения, это было удивительное оружие, более полезное, чем умение убивать. Стать охотником может каждый, но научиться манипулировать сознанием и восприятием другого человека могли лишь единицы. Пугающие способности просыпались в Тикисоке с каждым годом всё сильнее и сильнее. Будущий правитель чувствовал, как его переполняет странная чужеродная сила, готовая вырваться наружу. Эта сила яростно бушевала в нём оттого, что её заключили в таком неумелом и пока неспособном воспользоваться ею теле. Со временем Тикисоке научился быть травой, и тогда небо опрокидывалось на него, а тело становилось плоским и невероятно широким, состоящим из маленьких, трепещущих на ветру частичек. Он научился быть неподвижным камнем, мрачным препятствием на берегу холодной речки. Будущий правитель был деревом, птицей; крадущейся по ночному лесу пумой, но ни разу ему не удавалось стать небом. Синяя бесконечность пугала Тикисоке. Лишь только он представлял себя там над облаками, растворённым в синеве, как у него сразу же начинала кружиться голова. Ученик говорил об этом с наставником, но Сина в ответ лишь многозначительно улыбался. – Через несколько лет ты покинешь Горные Пещеры, – вкрадчиво отвечал учитель, – но твоё обучение не прекратится и после этого. Ты будешь учиться всю свою жизнь. Однако способностью Великого Слияния ты овладеешь очень скоро, даже скорее, чем вообще можешь себе это представить… Тикисоке очень рассчитывал на то, что Сина окажется прав, хотя порою ему было трудно отличить, где наставник откровенно смеялся над ним, а где говорил правду. Наверное, эта двусмысленность так же являлась частью его долгого семилетнего обучения в Горных Пещерах Чиминигагуа. Несколько раз Тикисоке навещал старый ехчки Кури. Жрец сильно постарел за те годы, пока будущий правитель жил в Горных Пещерах. Кури рассказывал Тикисоке о государственных делах, о его друзьях и, в особенности, о Ксике, который делал большие успехи. Будущий жрец Ксика так же как и Тикисоке жил в специальном доме при храме в строгом уединении вдали от простых людей. Там, питаясь одной лишь кукурузной кашей без соли, Ксика слушал наставления старых жрецов, в том числе и Кури. Способный к знаниям юноша изучал обряды и церемонии, толкование веры, предания далёких предков. Ксику обучали времяисчислению, врачеванию, беседам с богами, всему тому, что изучал бы Тикисоке, если бы всемогущие боги распорядились по иному, и он стал не наследником правителя, а жрецом. Тикисоке искренне радовался за друга, хотя и не понимал, почему Кури уделяет рассказам о Ксике так много внимания. Будущий правитель понял это потом, на следующий год, когда до Горных Пещер дошла скорбная весть о том, что Кури направился в страну мёртвых, располагавшуюся в центре земли. Его душа переправилась через Бурную Реку на плоте, сплетённом из паутины, а затем спустилась по крутым обрывистым дорогам в жёлто-чёрную землю Вечного Покоя. Туда, откуда не было возврата. Юноша долго грустил по старому доброму ехчки, почётное место которого занял молодой, подающий большие надежды Ксика. Конечно же, осчастливленный высокой должностью Ксика, не преминул посетить, находящегося в уединении приятеля. И эта встреча надолго запомнилась Тикисоке… – Ну как ты тут? – спросил Ксика, после того как приятели обменялись ритуальными приветствиями. Теперь это были совсем другие люди. Маленькие мальчики, некогда ловившие рыбёшек гуапуча на озере Гуатавита, давно бесследно исчезли, и их место заняли двое высоких и стройных, как стебли маиса, юношей. Ксика очень не понравился Тикисоке. Сперва он не смог даже толком объяснить себе, чем старый приятель был ему так неприятен. Да, они не виделись чуть больше шести лет, да, они кое-чего достигли. Казалось, общие успехи должны были только сплотить их. Молодой талантливый ехчки и будущий правитель, у них бы получился неплохой взаимовыгодный союз. Но Тикисоке сразу же установил со старым приятелем дистанцию, невидимый непроницаемый барьер и Ксика, конечно же, не мог этого не почувствовать, что сильно уязвило его самолюбие… – Что же ты молчишь? – удивился молодой ехчки, с недоверием глядя на хмурого друга. – У меня всё в порядке, – довольно сухо ответил Тикисоке, – и я рад за тебя. Ты получил хорошую должность. – Старый пень Кури очень вовремя ушёл в страну мёртвых, – громко рассмеялся Ксика. – Не правда ли? Внешне Тикисоке остался абсолютно спокоен. Годы, проведённые в Горных Пещерах, не прошли для него зря. Молодой ехчки не знал, что произнесённые им слова острым ножом резанули по сердцу будущего правителя. Именно тогда у Тикисоке и зародилось смутное подозрение, что не всё чисто с внезапной кончиной Кури, что, возможно, кто-то помог старику раньше времени сесть на сплетённый из паутины плот смерти. Возможно, как раз тогда в будущем правителе впервые проснулось Великое Слияние, позволив Тикисоке подслушать довольно примитивные мысли приятеля. В каждом небрежно величественном жесте Ксики, в каждой его нелепой шутке проглядывала вина, словно голый отвратительный череп, белеющий в куче сгнившей отмершей плоти. Молодой ехчки в присутствии друга вёл себя довольно непосредственно, чего жрецы никогда не позволяли себе на людях. Ксика откровенно хвастался своими успехами. Правитель, судя по его рассказам, был чуть ли не самым лучшим его другом, а все прочие приближённые сипы подхалимы и лизоблюды. Тикисоке тяготил этот разговор, эта встреча, и он постарался как можно скорее избавиться от общества старого друга. У него всё не шёл из головы неприятный смех Ксики и небрежно, с неприязнью брошенная фраза, по поводу смерти старого Кури. Когда, наконец, молодой ехчки покинул Тикисоке, юноша решил прогуляться по окрестным горам, дабы собраться с мыслями и окончательно выяснить, чем же его так сильно вывел из себя этот Ксика… Но поразмышлять наедине в тот день Тикисоке не удалось… Присев на покрытый мхом холм у подножия высокой скалы, юноша вдруг провалился в небольшую яму. Осмотревшись, Тикисоке понял, что яма искусственного происхождения. Его подозрения подтвердились, как только парень обнаружил на её дне старый гнилой деревянный ящик, развалившийся от одного неосторожного прикосновения. Каково же было удивление будущего правителя, когда в развалившемся ящике он обнаружил золото. Подробно рассмотреть находку Тикисоке не успел, так как услышал чьи-то приближающиеся голоса. Ловко выбравшись из ямы, юноша мгновенно слился с ближайшим кустарником. Незнакомцев было двое. Один высокий, худой, второй медведеобразный толстяк. Без сомнения это были светлолицые суачиас, которые в последнее время слишком часто стали появляться в окрестностях Горных Пещер. Пришельцы сразу обратили внимание на свежую яму и сверкающее на её дне в лучах заходящего солнца золото. Суачиас осторожно спустились туда, возбуждённо переговариваясь на непонятном Тикисоке языке. Парень был уверен, что они заберут золото, но будущий усаке ошибся. Наспех забросав яму землёй, суачиас ушли, оставив на верхушке полуобвалившегося холма странный шестиконечный символ, сложенный из сухих веток. Символ чужой, неизвестной Тикисоке магии. Тот день был щедрым на удивительные сюрпризы. Парень решил проследить за суачиас, при этом оставаясь для них совершенно незаметным, как крадущаяся в ночной тьме чёрная пума. И его любопытство было вознаграждено. Поражённый Тикисоке стал свидетелем того, как на бледнокожих напали другие суачиас. Завязалась короткая драка, после которой незнакомцев, отметивших удивительным знаком холм, схватили и уволокли куда-то в лес. Юноша не стал следовать за ними, сразу потеряв интерес к судьбе бледнокожих. Теперь ему следовало подумать не только о неприятной встрече с Ксикой, но и о том, что делать с нежданно-негаданно найденным в земляной яме золотом. Глава шестая Ничего не бойся В Колумбии существует три «партизанских» движения. Крупнейшее из них – Революционные Вооруженные Силы Колумбии – Армия Народа (ФАРК-ЭП), считающееся «традиционным марксистским», контролирует почти сорок процентов муниципалитетов страны, насчитывает около семнадцати тысяч бойцов, удерживает сотни «военнопленных» и регулярно действует на подступах к столице (примерно в двадцати милях от Боготы). Армия Национального Освобождения (ЭЛН) – вторая партизанская сила Колумбии, почему-то считающаяся «геваристской», объединяет до четырех тысяч человек и специализируется, преимущественно, на взрывах нефтепроводов. Наименее влиятельная «маоистская» Народная Армия Освобождения (ЭЛП). В военном отношении уже много лет как сложилась тупиковая, патовая ситуация двоевластия, так как на территориях, контролируемых ФАРК, действует законодательство, установленное руководством этого движения. Все бизнесмены и, в первую очередь, наркоторговцы выплачивают партизанским властям «революционный налог», что свидетельствует о сращении партизан с наркомафией. Вообще же Колумбия давно ассоциируется не столько с такими её природными богатствами, как кофе или изумруды, сколько с товаром тайного производства и экспорта – наркотиками. Она занимает первое место в мире по производству кокаина, поставляет на мировой рынок дурманящего зелья и большие объемы марихуаны и героина. К середине девяностых годов в половине департаментов страны осуществлялось производство наркотиков. Доходы от него являются главным источником существования для полумиллиона крестьянских хозяйств. Общие площади, занятые посевами наркотических культур, равны, приблизительно, восьмидесяти тысячам гектаров. Из них кустами коки засеяно шестьдесят восемь тысяч, семь тысяч под посевами опиумного мака и пять тысяч занимает конопля. Соединенные Штаты, обеспокоенные ростом терроризма и преступного бизнеса в этом регионе, осуществляют «План Колумбия». Его цель – помочь латиноамериканским странам очиститься от заразы. Все это поведал Элизабет мистер Персиваль Лоуренс, неожиданно, как снег в середине июля, появившийся в ее номере. С Перси (друзья звали его еще и «Мочалка Перси») мисс МакДугал познакомилась пару лет назад. Опытный сотрудник ЦРУ, он был нанят представителями русских эмигрантских кругов для проведения нескольких операций, которые могли бы дискредитировать Бетси, а через нее и нанимателя девушки Ивана Петровича Джунковского в глазах общественности. Сначала они столкнулись в индийских Гималаях, затем на маленьком черноморском острове Змеиный. Здесь им пришлось плечом к плечу сражаться с древним мировым злом, угрожавшим существованию всего человечества, а затем и с одесскими бандитами. Так что англичанка по-настоящему обрадовалась, увидев боевого товарища. Он снова сменил имидж. В облике нищего гадателя его, само собой, не пропустили бы в фешенебельный отель. Теперь Перси выглядел заправским франтом, прожигателем жизни, приехавшим из Штатов в Колумбию просадить пару тысяч баксов. Мистер Лоуренс сразу же поспешил успокоить девушку насчет судьбы Хоакина. Парень был жив и в относительной безопасности. В противном случае его попросту прикончили бы на месте. Вероятно, он понадобился для того, чтобы оказывать давление на нее, Элизабет. – Но кому мы перешли дорогу? – недоумевала Бетси. – Неужели похитители немецких археологов решили подстегнуть меня, и таким образом заработать еще чуток? – Нет, это не фарковцы, – возразил Мочалка. – Кстати, твоих «бошей» захватили именно они. Информация получена из вполне достоверных источников. Еще я знаю, что уже завтра с тобой должен связаться кое-кто из руководства ФАРК. – Откуда? – поразилась девушка. Негр загадочно ухмыльнулся, обнажив белоснежные зубы, и только развел руками. Она поняла, что все расспросы бессмысленны. ЦРУ умеет надежно хранить свои тайны. – Твоего же мексиканского красавца, по-моему, его зовут Хоакин, похитил совсем другой человек. Это некий Вальтер Федерман… Англичанка никак не отреагировала на это имя. Оно было ей совершенно незнакомо. – Как же? – иронически молвил цэрэушник. – Ведь вы его так лихо отделали сегодня утром. В самолете. – Так это тот самый лупоглазый террорист-неудачник?! – поразилась Бетси. – Довольно известная и весьма колоритная личность. «Команданте» одного из головных отрядов Объединенных Сил Самозащиты, называющихся еще и «парамилитарес», миллионер, наркобарон и заодно владелец авиакомпании. Это на его самолете вы прилетели в Колумбию. – Что он за человек? – Как говорят русские: «polniy otmorozok». У него нет никаких психологических барьеров, тормозов. Между прочим, вы стали зрителями одного из его самых любимых представлений: «Захват авиалайнера воздушными террористами». Он такое проделывает раз-другой за год. – И что пассажиры, масс-медиа? – ужаснулась Элизабет. – Неужели молчат?! – А что им? Все заканчивается просто и красиво. В финале появляются двое крутых секьюрити и обезоруживают захватчика. Пассажирам авиакомпания выплачивает небольшую моральную компенсацию, а в прессу поступает очередной панегирик во славу расторопности ребят из службы безопасности перевозок. Вот и все. А вы сорвали Федерману сольный концерт. Да еще и отлупили в придачу. Такое не прощается! – Так вот почему мне все время казалось, что я нахожусь в театре… – Вот-вот. – Он может причинить реальный вред Хоакину? – Не думаю. Хоакин из ближайшего окружения Мигеля Васкеса. А твой будущий родственник весьма внушительная фигура в нелегальном бизнесе этого региона. Федерман не решится на крайние меры. Возможно, попугает малость. Посмотрим. – О, так ты и о свадьбе моей кузины Труди знаешь, – не удивилась, а просто констатировала девушка. Негр кивнул и сказал серьезно: – Я вообще стараюсь не упускать тебя из вида. Слишком многое нам довелось пережить вместе. Бетси тоже кивнула в ответ и, помолчав, спросила с надеждой: – Ты мне поможешь? – Разумеется, – подтвердил Лоуренс. – Но у меня здесь свое задание. Поэтому, чтобы не демаскироваться, я не смогу находиться непосредственно рядом с тобой. Только поблизости. – Спасибо! – с чувством пожала ему руку девушка. Трель телефонного звонка разбудила ее среди глубокой ночи. Проводив Перси, она долго не могла заснуть. Хотя цэрэушник и успокоил ее, но лишь отчасти. Кто знает, что может прийти в голову этому маньяку Федерману? А вдруг он как раз в это время пытает Хоакина? Бедный парень. Лишь совсем недавно он пережил ужас нападения злобных кровососов джумби… _Заброшенный ацтекский храм посреди непроходимой сельвы._ _Четыре фигуры, облаченные в черные балахоны, поднимают на руки Хоакина и торжественно возлагают на плоский камень-стол, находящийся в центре зала. Снимают с парня одежду и привязывают его руки и ноги к каменным кольцам, расположенным по углам «стола»._ _Юноша практически не сопротивляется. Даже ни разу не попытался шевельнуть ногой или рукой. Возможно, он находится в глубокой прострации, вызванной отчаянием и сознанием безнадежности ситуации? Или «черные» незаметно угостили парня неким дьявольским снадобьем, притупляющим силу воли?_ _В этих ритуалах есть что-то возбуждающее, притягивающее, как магнит._ _Возможно, так действует вид обнаженного юношеского тела, распятого на «столе». Ей уже давно не доводилось видеть такого физического совершенства. Рельефные мышцы груди и живота бугрятся под гладкой кожей оливкового цвета. Сильные мускулистые руки и длинные стройные ноги словно вырезаны из мрамора._ _Отчего-то вспоминается святой Себастьян. Вот именно так запечатлевали его на своих полотнах многочисленные художники. Совершенное тело атлета с впившимися в него стрелами. И на лице не мука, а экстаз._ _Никакой разницы. Разве что Хоакин не стоит привязанным к столбу, а возлежит на смертном ложе. И нет торчащих из тела стрел._ _Главарь чернобалахонников склоняется над каменным столом. Припадает губами к груди беззащитного юноши и осторожно прокусывает кожу. Выступает несколько капель темно-алой влаги. Оборотень слизывает их языком…_ Назойливая муха звенит прямо возле самого лица. Мешает смотреть, отвлекая от жуткого, завораживающего действа. Пошла прочь! Прочь, кому сказано! Элизабет открыла глаза. Ах, это был всего лишь сон. А звенит не муха, а телефон на тумбочке у кровати. – Алло! – сняв трубку, буркнула в нее недовольно. – Чтэ? – услышала знакомый голос. – Не спишь, милашка? – Доброй ночи, господин Федерман. – Узнала, значится? – удивился собеседник. – Постой, постой! А откуда тебе известно мое имя? – Не только у вас есть источники информации, – облила холодом. – Ты, значится, не выпендривайся! Больно умная! Значится так! Слушай сюда. Твой парень у меня. – Чего вы хотите? – Я еще не решил. Надо, значится, пораскинуть мозгами. – Учтите, сеньор Мигель Васкес за Хоакина вам голову снимет! – Тю-тю-тю, – передразнил ее террорист. – Не пугай. С доном Мигелем я как-нибудь сам разберусь! – Тогда зачем вы звоните? – А так, бессонницей мучаюсь. Вот и решил найти себе компанию. Подумал, чего это я, значится, должен один не спать? Пусть со мной не поспит еще кто-нибудь. – Вы шизофреник! Вам лечиться надо! В сердцах бросила трубку. Телефон через секунду вновь разразился длинной, требовательной трелью. – Ты чего это трубками бросаешься? А пожелать дяде спокойной ночи? – Спокойной ночи! – заорала, что было сил. – Вот так-то лучше! Гуд бай! – Чтоб ты сдох! – в сердцах выпалила Элизабет в уже гудящую сигналами отбоя трубку. – Хорошо, дядя, поиграем! – процедила мстительно немного погодя и раскрыла свой ноутбук. Насвистывая под нос национальный гимн «Боже, храни королеву», быстро набрала пару строк сообщения и отправила электронное письмо по хорошо известному ей адресу. Удовлетворенно откинулась в кресле. – Да, мистер Лоуренс, достоверная информация – это большая ценность. Утром пришел ответ на ее запрос. Иван Петрович был, как всегда расторопен и обстоятелен. Он слил ей все материалы о Федермане, которые ему удалось раздобыть, вплоть до записей медицинской карточки. Успокоил её насчет Хоакина. Парень жив и к нему пока не применялись меры физического воздействия. Обещал подстраховать и уже связался со своими людьми, чтобы те оговорили условия выкупа или обмена. На всякий случай, на ее счет в Банке Республики переведена дополнительная сумма. Во второй половине письма содержалась информация, относящаяся, собственно, к археологической части поездки Элизабет в Колумбию. В городок Гуатавита, расположенный над одноименным священным озером, уже доставлен контейнер со снаряжением, предназначенным для подводных исследований. Со многими образцами Бетси уже знакома по экспедиции на Святой остров. Кое-что усовершенствовано, и инструкции прилагаются. «Хорошо, когда среди хороших знакомых есть такие люди, как господин Джунковский», – подумалось Элизабет. Итак, что там имеем на «дядюшку Вальтера»? После завтрака Бетси решила, что самое время наведаться в Банк Республики. Ребята из ФАРК вряд ли побеспокоят ее в такую рань. Для них привычнее появляться ближе к вечеру, если не ночью. Так что вполне можно заняться финансовыми делами. Проверить состояние счета, взять немного наличности на текущие расходы. К деньгам, выделенным ей Васкесом, прикасаться не хотелось. Пусть преступные деньги достанутся преступникам. О том, насколько «чистыми» являются деньги Джунковского, она не задумывалась. Спустившись ко входу в отель, девушка взяла такси и назвала водителю адрес. Едва их автомобиль отъехал от «Каса Данн Карлтон», как следом за ними увязался старенький «опель» неприметного серого цвета. Заметив его в зеркале заднего вида, Бетси хмыкнула. «Пасут». Знать бы, кто именно. Впрочем, не все ли равно? Быстро уладив денежные вопросы, мисс МакДугал увидела, что у нее есть еще уйма времени. Отчего бы не потратить его с пользой для дела? Вряд ли ей еще раз представится возможность побывать в знаменитом Музее Золота. Решено. Этот музей – один из самых уникальных в мире. Открыли его по инициативе французского ученого Поля Риве. Видный исследователь Южной Америки, основоположник парижского Музея Человека, в 1938 году он обратился к колумбийскому правительству с предложением создать музей древнего населения этой страны – индейцев чибча-муисков. Правительство Эдуардо Сантоса согласилось, и уже в том же году государство начало приобретать старинные изделия из золота. Через десять лет экспонаты были выставлены для обозрения в здании Банка Республики, а в 1956 году под них был отведен Малый дворец в Боготе. Коллекция продолжала расти, и для нее пришлось построить специальное сооружение. Проектировал его ученик Корбюзье Герман Стампер. Музей Золота представлял собой глухой параллелепипед с выступающим первым этажом. Всего же здесь было три этажа. Заплатив четыре тысячи песо за билет, Бетси вошла внутрь. На первом этаже экспонировались старинные гравюры, посвященные важнейшим эпизодам завоевания Колумбии. В центре зала было выставлено золото в различных видах: крупные и малые самородки, слитки, старинные монеты, предметы утвари, украшения. Второй этаж заинтересовал мисс МакДугал тем, что здесь были представлены результаты археологических раскопок в Колумбии: фотографии, карты, предметы, найденные во время экспедиций, в частности, мумии из «уак» (тайных захоронений), покрытые драгоценными украшениями. Англичанка с любопытством изучила реконструкцию одной из уак, созданную колумбийскими учеными. Сразу же проснулась профессиональная зависть. Вот бы и ей попалось хоть что-нибудь в этом роде. В главной сокровищнице музея царил полумрак. Золото переливалось желтыми бликами на фоне зеленого, голубого и фиолетового бархата. Под большими увеличительными стеклами покоились изумительные статуэтки тончайшей работы. Золотые посмертные маски, латы, барельефы, бокалы, огромные тяжелые серьги, гребни и рыболовные крючки. И здесь же, рядом с благородным металлом соседствовали добытые в Колумбии необработанные изумруды весом в несколько фунтов. Основные сокровища музея располагались на третьем этаже. Здесь сберегались произведения ювелирного искусства древних муисков – народа легендарного Эльдорадо. Кстати, именно так и называлась эта часть экспозиции. Бетси прошла через двери, охраняемые двумя полицейскими, вооруженными автоматами, и оказалась в круглой полутемной комнате футов тридцати диаметром. Сразу же откуда-то из-под потолка полилась музыка, стилизованная под древнеиндейские ритмы. Через несколько мгновений по комнате забегали лучи света, раз за разом выхватывая то одну, то другую золотую вещицу. Постепенно свет в помещении становился все более ярким, словно наступал рассвет. Уже можно было различить витрины, заполненные изделиями из благородного металла. И вот потоки света залили всю комнату. Девушка невольно зажмурилась. Еще никогда в жизни она не видела столько золота, собранного в одном месте. Золотые скульптуры, ожерелья, оружие, четки. Больше всего здесь были представлены ритуальные фигурки «чунсо» или «тунха». Типичная тунха – это удлиненная треугольная или прямоугольная пластина с овальной головой и трапециевидным телом. Средняя величина от двух до шести дюймов. Отличительной особенностью этих золотых изображений является отделка их филигранью. Вытянутая золотая проволока схематично подчеркивала линии ног и рук, овал лица, глаза, нос и губы. Руки-проволочки, всегда скрещенные на груди, держат какой-либо предмет, чаще всего копьеметалку, лук и стрелы, жезл, символ власти. Ноги намечены двумя трубочками без особой обработки, иногда с едва намеченными пальцами. Фигурка покрыта всеми видами украшений – от серег до ожерелий и браслетов на шее, руках и ногах. Кого представляют собой эти тунхос? Для каких целей они отливались? Наука еще до сих пор не могла дать однозначного ответа. У Бетси, перечитавшей за время болезни множество специальной литературы, по этому поводу имелась своя теория. Она считала, что тунха – это изображение личных или семейных богов-покровителей. Золотые статуэтки только на первый взгляд кажутся примитивными. На самом деле их схематичность вызвана не отсутствием у муисков чувства прекрасного, а обусловлена определенными религиозными канонами. Уже само слово «тунха» переводится как «истукан, идол». Все фигурки заканчиваются острым углом. Это, вероятно, для того, чтобы их было удобно втыкать в землю, а затем молиться. Тунхос были чем-то вроде христианских икон. Их также в огромном количестве приносили в жертву, бросая в воду или закапывая; клали в могилы. Видны определенные параллели с древнеегипетскими ушебти, размышляла мисс МакДугал. Возможно, тунхос должны были выполнять в загробном царстве различные работы вместо покойника или заменяли во время жертвоприношений живых людей. «Обязательно нужно будет написать об этом статью. Или целую монографию. Представляю, что скажет по этому поводу профессор Енски! Он же не признает теорию взаимного влияния древних цивилизаций. Только бы материала набрать побольше». Внимание Бетси привлекла витрина, в которой было выставлено всего одно золотое изображение, точнее, целая композиция. Диск, сделанный из концентрических кругов золотой проволоки в форме плота. На нем расположились десять человеческих фигурок. В центре находилась самая большая, высотой три с половиной дюйма. Как видно, правитель или очень важная персона. Об этом можно было судить по высокой короне, возлежащей на голове фигурки, а также по миниатюрным золотым трубочкам, подвешенным к щекам около губ. В руках вождь сжимал стрелы и копьеметалку. Вокруг центральной фигуры расположились еще девять человечков высотой по полтора-два дюйма. В руках того, который находился на носу плота, прямо перед правителем, имелась плетеная корзинка, очевидно, с жертвоприношениями. Глядя на золотой плот, Элизабет вспомнила легенду о Золотом человеке – Эльдорадо. О том, как происходила коронация владык озера Гуатавита. А потом вдруг всплыли слова из записки Адама Крюгера, нацарапанной немецким археологом впопыхах, в плену: _«Sie bestehen»_ – «Они существуют»… Ни с того ни с сего она поежилась. Показалось, что на нее кто-то смотрит. И этот взгляд был тяжелым и пронзающим насквозь. Девушка огляделась по сторонам. Никого. То есть, конечно, в зале, кроме нее, были еще посетители. Парочка японских туристов, несколько латиноамериканцев, молодой охранник, настороженно поглядывающий на праздных зевак, готовый в любую минуту защитить грудью достояние Колумбии. Никто из них не мог ТАК смотреть. Тогда откуда же взялся этот сгусток ментальной энергии? Кроме этих людей в салоне находятся лишь золотые безделушки… Обвела взглядом витрины. Что, вот этот самый вождь на плоту или кто-то из его подчиненных попытался просверлить своим взглядом её затылок? Нонсенс. Или ты, милая змейка с рубиновыми глазками? Подошла поближе к витрине, в которой была выставлена заинтересовавшая ее статуэтка. Ярлычок, аккуратно приклеенный тут же, на испанском и английском языках сообщал, что за стеклом находится изображение покровительницы озера Гуатавита женщины-змеи Фуратены. Присмотревшись к фигурке повнимательнее, Бетси заметила, что у змейки, действительно, есть некоторые человеческие рудименты. На голове обозначены волосы, уложенные в традиционную прическу чибчаских женщин. Две маленькие руки плотно прижаты к длинному змеиному телу. Имелось даже некоторое подобие грудей. Занятная штучка. Интересно, из какого минерала сделаны ее алые глаза? Отчего не из традиционного для этих мест изумруда? И почему кажется, что эти глаза… смеются? Отогнала наваждение. Золотой идол, рассматривающий её со снисходительной улыбкой? Полный бред! Это, наверное, от переутомления, связанного с событиями прошедших суток. Нужно отдохнуть. Или отвлечься, по самую макушку загрузившись работой. Да и в отель давно пора возвращаться. Намекал же Перси, что с нею должны встретиться представители ФАРК. «Иди. И нич-чего не бойс-с-ся», – прошелестело у нее в голове. Элизабет энергично потрясла головой. «Ну, вот, – расстроилась вконец, – уже и слуховые галлюцинации начались». – Пока! – помахала рукой рубиновоглазой змейке. «До вс-с-с-треч-ч-чи», – всплыло из закоулков сознания. Бред! Нонсенс! Словно ошпаренная, она промчалась мимо перепугавшегося насмерть и уже взявшего автомат наизготовку охранника. В отеле её уже поджидали. Едва Бетси влетела в холл, как навстречу ей из мягкого фотеля, стоявшего под кадкой с искусственной пальмой, поднялся мужчина в военном камуфляже. Англичанка заметила, что здешние мужчины вообще падки на военизированный прикид. Это у них, наверное, особая форма проявления того, что великий колумбиец Маркес метко охарактеризовал как «мачизмо». – Мисс Элизабет МакДугал? – спросил он на ломаном английском. Видно было, что интересовался просто так, для порядка. Наверняка знал ее в лицо. То ли по фотографии, то ли где видел. Кивком подтвердила его слова. Пусть первым скажет, что ему от неё нужно. – Может быть, найдем более спокойное местечко для разговора? – предложил гость. – Пожалуй, – согласилась Бетси. – Позволите угостить вас чашечкой кофе? Здесь, по-моему, его недурно готовят. – На мой взгляд, в аэропорту кофе гораздо вкусней. – О, это предвзятое мнение, навязанное путеводителями. Администрация «Эльдорадо» ежегодно выкладывает значительную сумму туроператорам, чтобы они включали в свои каталоги байку об их исключительном кофе. Так, мило болтая, они прошли в кафе и, заказав по чашечке ароматного напитка, перешли к делу. – Полагаю, вы понимаете, – поспешил уточнить гость, – что я всего лишь посредник между вами и… Он запнулся, подбирая нужное слово: – Революционерами. Никакой личной заинтересованности в этом деле я не имею. Внимательно посмотрел на Элизабет, но та бесстрастно попивала свой кофе. Мужчина в камуфляже занервничал. – Надеюсь, вы привезли необходимую сумму? – Разумеется. – Наличными? Все двести тысяч? – Естественно. – И они у вас в номере? Англичанка скорчила презрительную гримасу: – А то вы не проверили? Конечно, нет. Деньги сегодня были помещены мною в сейф Банка Республики. Вернее, в два сейфа. В первом пятьдесят тысяч. И вот от него ключи, которые я могу передать вам прямо сейчас. Ключи же от второго сейфа получите сразу после того, как мои друзья окажутся рядом со мной. – Мне нужно посоветоваться с клиентами! – всполошился латинос. – Как скажете! «Посредник» вскочил со стула, отбежал в сторонку и начал что-то лихорадочно нашептывать в свой мобильник. Спустя пару минут он вернулся и удовлетворенно улыбнулся: – О'кей, все улажено. Ваши условия вполне разумны и приемлемы. – Вот и отлично! Ключи перекочевали к новому владельцу. – Когда я смогу увидеть господ Крюгера и Думкопфа? Очень хочется верить, что с ними все в порядке! Ей показалось, что «посредник» слегка замялся. – О, в ближайшее время! Сами понимаете, революционерам нужно соблюсти все меры предосторожности. Все же могу вас заверить, что не позднее, чем через три-четыре дня уже будете общаться с вашими коллегами. – Хорошо. Но я хотела бы выехать на озеро Гуатавита, где собираюсь заняться археологическими исследованиями. Возможно ли это? – Какие проблемы?! – расплылся в покровительственной ухмылке гость, совсем забыв о своей роли и заговорив как человек, имеющий право принимать ответственные решения. – Поезжайте! Вам не будут чиниться никакие препятствия! Уже сегодня, нет, лучше завтра, с утра сюда доставят специальный пропуск в зону, контролируемую соединениями ФАРК. Это все? Бетси засомневалась, говорить ей или нет. Потом решилась. – Знаете, вчера произошел еще один досадный инцидент. Похищен мой спутник, личный телохранитель и друг моего будущего родственника Мигеля Васкеса, Хоакин. Брови латиноса удивленно взмыли ввысь. Было видно, что он не знал об этом инциденте. – Похититель – некий Федерман. Он уже звонил мне, но пока не выдвинул никаких требований. Девушку удивила бурная реакция собеседника на её слова. Едва заслышав имя Федермана, он, как-то мигом растеряв всю свою галантность, разразился таким потоком испанской брани, что мисс МакДугал даже покраснела. Поорав так минут пять или шесть, гость поспешил откланяться, перед своим уходом заверив госпожу баронессу, что его приятели сделают все возможное, чтобы по заслугам наказать этого зарвавшегося кретина Федермана. Её спутник и друг глубокоуважаемого сеньора Васкеса будет в ближайшее время освобожден и доставлен сюда вместе с немецкими археологами. Причем совершенно бесплатно. В качестве особой услуги родственнице сеньора Васкеса… Вернувшись в свой номер, она заметила, что здесь, естественно, побывали непрошенные гости. Работали профессионально. Все вещи лежали на тех же местах, где их оставила хозяйка. И все же одной Элизабет известные метки были затронуты. Слава богу, хоть ноутбук не распотрошили. Ввела пароль и вошла в свою почтовую программу. Поступило одно письмо с неизвестного ей адреса. Поколебавшись, открыла. _«Крюгер и Думкопф сегодня утром были отбиты у фарковцев людьми Федермана._ _Перси»._ Интересно, откуда мистер Лоуренс раздобыл ее Е-мэйл? Впрочем, от ЦРУ можно ожидать всякого. Так вот чем объясняются странности в поведении ее визитера. Ведь он даже не дал Бетси поговорить по телефону с заложниками, что, в общем-то, не по правилам. Да, господин Федерман снова опередил ее на один ход. Глава седьмая Изменчивая удача Положение было хреновым. Мало того, что их связали, им ещё и заклеили глаза каким-то чёрным скотчем. – Герр Адам, – тихо позвал Думкопф лежащего рядом босса. Крюгер не ответил. В кузове фургона, куда боевики поместили пленных немцев, было душно и воняло почему-то керосином. – Герр Адам, – чуть не заплакал Фриц, – вам плохо? – Нет, мне хорошо, – злобно прошипел Крюгер. – Какого чёрта тебе надо, я только задремал. Фриц задумался, ещё раз восхитившись выдержкой босса, не унывающего даже в самой безнадёжной ситуации. Как раз именно в такой ситуации, как сейчас. Ещё Фриц подумал, что попытаться заснуть в подпрыгивающем на каждой дорожной колдобине грузовике, практически невозможно. Машину трясло так, что казалось, она едет не по дороге, а по железнодорожным шпалам. Именно по шпалам, а не рельсам. – Герр Адам, что теперь с нами будет? – тоскливо простонал Думкопф. – Что будет, что будет, – передразнил напарника Крюгер, – да ничего не будет. Выкуп, наверное, потребуют, а по получении денег нас пристрелят. – Но как же так? – возмутился толстяк. – Как же пристрелят, если им за нас деньги заплатят. Ведь я в кино много раз видел, как заложников после уплаты выкупа отпускают. – Ага, – усмехнулся Адам, – в цинковых гробах. – Да как же это? – А вот так же. Это тебе не кино, тоже мне возомнил тут себе «Рэмбо-4». Лежи да помалкивай, и не раздражай меня глупыми вопросами. «И как это они нас схватили? – мысленно недоумевал Крюгер, вспоминая драку в сельве. – Я же, вроде, шестерых на месте уложил. Что за чертовщина?». Все эти сомнения в РЕАЛЬНОСТИ происходящего стали посещать Адама с того самого момента, как они с Фрицем случайно наткнулись в лесу на странную полуобвалившуюся земляную яму, на дне которой лежало золото. Спустившись вниз, Крюгер почувствовал головокружение, словно проклятое золото излучало заряд некой отрицательной энергии, подавляющей биополе человека. Адам весьма благоразумно не стал притрагиваться к удивительной находке, да и Фрицу не разрешил. В голову сразу же стали лезть всякие идиотские мысли о сокровищах Нибелунгов и висящем над этими сокровищами жутком проклятии… С самого начала всё в этой дурацкой Колумбийской поездке шло наперекосяк. Крюгер не любил незапланированных поездок. Из Мексики он собирался вернуться прямёхонько в родной Ганновер, а тут на тебе, ни с того ни с сего его переклинило искать это идиотское Эльдорадо. Авантюрный запал быстро прошел, но сворачивать экспедицию было уже поздно. В том, что решение ехать в Колумбию большая ошибка, Адам понял, трясясь в вонючем кузове раздолбанного грузовика местных наркоторговцев. Как жаль, что мудрые решения приходят в голову, как правило, с большим опозданием. Приходят тогда, когда изменить что-либо уже невозможно… – Фриц. – Да, герр Адам. – Ты смотри, о золоте не проболтайся, а то… сам знаешь, что будет. Обмолвишься хоть словом, и я лично тебя придушу. – Да что вы, шеф, я буду нем как… как сушёная треска. – Лучше, как покойник… Крюгер нервно рассмеялся, да так, что у Думкопфа по спине побежали мурашки. Явным сумасшествием веяло от этого смеха. – Герр Адам, вы чего? – осторожно спросил Фриц. – Вы себя плохо чувствуете? – Вот же пристал, – извиваясь всем телом, Крюгер попытался отползти от докучливого помощника в сторону. – Отстань, слышишь, ОТСТАНЬ! Мне надо сосредоточиться, подумать… Короче, дай мне немного отдохнуть. Изумлённо хрюкнув, толстяк решил благоразумно промолчать. У босса явно ехала крыша. «Интересно, с чего бы это? – меланхолично размышлял Думкопф. – Может, его какой-нибудь местный комар Цеце укусил? Но ведь от этой пакости мы ещё перед поездкой в Мексику прививались. Хотя.… Наверное, герр Адам не может простить себе, что не справился с теми боевиками. Это ж надо, шестерых из семи одним махом уложить, а последнего прозевать, подпустив со спины?..». И Фриц злорадно усмехнулся. Всё-таки при мысли, что и Крюгер не застрахован от роковых ошибок, на душе становилось как-то теплее. Неуязвимые супермены бывают лишь в кино. Думкопфу почему-то очень некстати вспомнился киноактер Брендон Ли, сын того самого Брюса Ли, погибший по недоразумению на съёмках своего лучшего фильма «Ворон». Тогда в пистолете одного из статистов оказалась настоящая пуля, навсегда оборвавшая жизнь талантливого актёра. Среди десятков холостых патронов, один настоящий. И это даже не русская рулетка. Тогда что это? Может быть судьба?.. Грузовик резко затормозил. Ойкнув, Фриц врезался лбом прямо в деревянный борт фургона. Грязно выругался Крюгер, так как толстяк упал ему на ногу. Хлопнули дверцы, послышались хриплые голоса боевиков, спорящих о чём-то по-испански. – Где мы? – еле слышно прошептал Думкопф. – А ты вспомни, как там было в подобных ситуациях в твоих дурацких фильмах, – невозмутимо ответил Адам. – Ну… тогда мы на их базе… Створки фургона со скрипом разошлись в стороны и несколько пар крепких рук грубо выволокли пленников наружу. Шёл противный тёплый дождь. Воздух был до предела насыщен влагой. От боевиков воняло табаком и дешёвым виски. Крюгера замутило. Полуторачасовая езда по ухабам дала о себе знать неприятными спазмами в желудке. Снимать липкую ленту с глаз немцев никто не собирался. Боевики гнали пленников, отпуская им чувствительные тычки прикладами автоматов. Адама с Фрицем втолкнули в какое-то странное сырое помещение с неровным полом и влажными каменными стенами. Наручники с них, слава Богу, сняли, а вот избавиться от липкой ленты пленникам предстояло собственноручно. – Ай, вашу мать, – закричал Думкопф, пытаясь отодрать со лба чёрный вонючий скотч, – мои брови! – По всей видимости, эти обаятельные ребята фанаты сериала «Полицейская академия», – не очень удачно попытался пошутить Крюгер. – Как же там в этой тупой комедии было, – принялся вслух вспоминать Фриц, – ага, вспомнил… нужно сделать всё очень быстро, одним резким движением. – Ну что ж, давай попробуем, – без особого энтузиазма предложил Адам, – на счёт три. Раз, два, три… – Himmelherrgott! – хором взревели немецкие горе-археологи. Крюгер с тоской безвозвратной утраты посмотрел на липкую ленту, где частично остались его великолепные кустистые арийские брови. Охотники за артефактами осмотрелись. Помещение, куда их посадили, оказалось небольшим подвалом. Высоко под потолком светилось квадратное зарешеченное окошко, в котором время от времени мелькали голенища армейских сапог боевиков. Пол земляной, стены каменные, покрытые кое-где белёсым грибком и отвратительными слизнями. – Ну, от голодной смерти мы теперь застрахованы, – радостно сообщил толстяку Адам, указывая на полупрозрачных родичей улиток. – Вы что, хотите сказать, что ЭТО можно есть? – Не можно есть, – торжественно объявил Крюгер, – а нужно есть…. Ты ведь когда-то проходил уроки школы выживания в военизированных лагерях скинхедов… С этими словами отважный охотник за артефактами бережно снял одного из слизней с каменной стены и с улыбкой отправил «деликатес» в рот. Справившись с рвотным позывом, Фриц отшатнулся от босса, как будто у того внезапно обнаружилась проказа. Теперь Думкопф окончательно уверился в сумасшествии Адама. Слопав слизняка и придирчиво пересчитав собратьев бедолаги, Крюгер принялся изучать дверь их темницы. Дверь оказалась добротная, железная, вся изъеденная ржавчиной, но это не означило, что она потеряла свою былую прочность. Бежать, мягко говоря, было невозможно. – Фриц, – позвал Адам, испуганно жмущегося к стене напарника, – сейчас ты подсадишь меня. Я хочу заглянуть в это окошко… – Да, герр Адам, – грустно вздохнув, безропотно согласился Думкопф. Забравшись помощнику на плечи, охотник за артефактами заглянул в находящееся на уровне земли окно. Взору Крюгера предстал большой двор, с трёх сторон окружённый густой сельвой. Во дворе стояло несколько американских джипов «Виллис» с пулемётными турелями и небольшой танк, который Адам определил как американскую десантную бронемашину. По всему выходило, что местные боевики жили на широкую ногу, хотя оно и понятно, торговля наркотой весьма выгодное дело и, главное, оно в Колумбии совершенно бесконтрольное. За дверью подвала послышались чьи-то голоса, заскрипел ржавый засов. Адам быстро спрыгнул на земляной пол, метнувшись в самый тёмный угол. С тоскливым воем открылась дверь. Двое боевиков втолкнули в подвал нового пленника: здорового бугая в камуфлированных шортах, сандалиях на босу ногу, в чёрной майке с изображением черепа и броской надписью Megadeth. – Uh, suki! – непонятно выругался незнакомец, сдирая с глаз чёрную ленту. – Ну, я с вами ещё разберусь. Последняя фраза была произнесена на английском, и Крюгеру акцент незнакомца почему-то показался очень знакомым. Бугай в чёрной майке недоумённо посмотрел на застывшего под зарешеченным окошком Фрица. – Опа!!! – радостно взревел здоровяк. – Ганс, а ты что тут делаешь? – Я не Ганс, я Фриц, – поправил сокамерника Думкопф, неуверенно вглядываясь в знакомую физиономию. – Odin hren, – заржал незнакомец, хлопая Фрица по спине. – Ну, вспоминай-вспоминай, Мексика, сельва, Чупокабра… – Сергей Черкасски?!! – спросил появившийся из тёмного угла Адам, наконец, узнав случайного знакомого, не запомнить которого было практически невозможно. – Фредди Крюгер и ты здесь, дружище!!! – ещё больше обрадовался русский бизнесмен. – Не Фредди Крюгер, а Адам Крюгер, – оскорблённо вспыхнул отважный охотник за артефактами. – Вот так встреча! – Думкопф с удовольствием разглядывал бритую голову Сереги, напоминающую пушечное ядро. Сразу вспомнилась родная и такая сейчас далёкая Германия, скинхеды, рок концерты. У Фрица даже слёзы на глаза навернулись, так ему сейчас захотелось оказаться дома на концерте Rammstein или Grave Digger. – Но как ты то здесь очутился?!! – спросил Крюгер, улыбающегося до ушей русского. – Да я сразу после Мексики рванул сюда в Колумбию, – с готовностью ответил Серёга. – Мне один текильерос в баре рассказал о гигантской анаконде, живущей якобы в озере… как же его… Грутутабита. – Гуатавита, – подсказал русскому Адам. – Ну да, Гуатавита, – покладисто согласился Серёга. – Я, короче, как об этом узнал, так крышу у меня и сорвало. Загорелся этой змеюкой, как маленький. Купил на чёрном рынке в Мексике М-16 и сюда подорвался. Тем более что «Роман с камнем» одна из самых любимых моих кинушек. – Но там не было змей! – удивлённо заметил Фриц. – Неважно, – махнул рукой здоровяк, – зато там были крокодилы, во-о-о-т такие… Короче, у этого самого озера меня те уроды и замели. Автомат отобрали, бабки слямзили, говорят, будут в плену держать, пока меня родственники выкупят. Ну, этого им долго ждать придется. Я ведь круглый сирота, детдомовский я, из-под Тамбова… Думкопф с Крюгером переглянулись, ибо не совсем понимали, чему Серёга, собственно, радуется, если выкупить его у боевиков будет некому. – Ну а вас каким ветром сюда занесло? – в свою очередь поинтересовался русский, садясь прямо на земляной пол. Адам в ответ невесело усмехнулся: – Нас занесло сюда ветром, дующим в Эльдорадо… Идиотская была затея, что ни говори. Добирались немецкие археологи до Гуатавиты с большими проблемами: то автобус ломался, то сомнительная перестрелка где-нибудь поблизости начиналась, то попутчики какие-то странные из местных, с бегающими глазами. В принципе Крюгер знал, во что ввязывается. Колумбия страна не для увеселительных прогулок и уж, тем более, не для туристических экскурсий. Пристрелить человека здесь могли запросто и, главное, совершенно безнаказанно. Иди, ищи потом через местное посольство пропавшего родственника. Гиблое дело. Гиблое место. Гиблая страна. Правительство продажное, армия аморфная, города напоминают осажденные крепости. На улицах на каждом углу военный пост. Обыскивают въезжающие машины, каждого человека. Жизнь, как на жерле действующего вулкана. И главное, ничего, живут себе, особо не жалуются. Богатеют на продаже наркотиков, гибнут от шальных пуль преступных группировок. Жалкое наследие цивилизации великих предков, погибшей под каблуками сапог конкистадоров… Остановились Адам с Фрицем в маленьком городке Гуатавита, названном в честь расположенного неподалёку знаменитого озера, которое, по сути, и являлось тем самым Эльдорадо. Багаж у немецких археологов частично разворовали. Деньги заканчивались, но отступать на полпути было не в правилах Адама фон Крюгера. Местность у легендарного озера называлась Сипакира. Именно туда через две недели бесцельного сидения в жалком подобии местной гостиницы отважные охотники за артефактами и направились… На протяжении этих двух недель Адам рассчитывал получить денежную помощь от Бетси МакДугал. Он послал ей из Гуатавиты срочную телеграмму, поскольку сотовый у него украли. На четырнадцатый день в городок привезли труп местного почтальона, с которым и была отправлена в Мексику телеграмма с просьбой о финансовой помощи. Именно в тот день Крюгер и принял решение сделать дерзкую вылазку к озеру. При этом археолог прекрасно знал от местного старика уакеро, с которым познакомился в гостинице, что в районе Сипакиры сейчас неспокойно, что окрестности озера кишат фарковцами и парамилитарес, боевиками двух самых могущественных, вечно враждующих друг с другом, бандитских группировок. Само собой разумеется, никто из жителей Гуатавиты не отважился провести сумасшедших иностранцев к горному озеру. Даже за двести долларов, которые в Колумбии считались очень неплохой суммой. Эти двести долларов были последними, но Адаму так и не удалось никого ими соблазнить. Пришлось идти по раздобытому у доброжелательного «коллеги» плану. Местность в районе озера Гуатавита была просто потрясающая, и отважные путешественники очень жалели, что не взяли с собой фотокамеры. Подножия живописных гор утопали в тёмно-зелёной сельве, напоминая мифических великанов, подпирающих своими могучими плечами небо. Именно здесь в этих диких живописных землях и родилась легенда об Эльдорадо. Адам прекрасно знал, сколько человеческих жизней унесла эта красивая сказка, но, тем не менее, он желал воочию убедиться в том, что горное озеро действительно существует и что на его дне спрятаны несметные сокровища. Передвигаться по сельве без проводника было неимоверно трудно. Карта помогла, как мёртвому припарки. Никаких ориентиров практически не было. Как тут жили цивилизованные люди, оставалось непостижимой загадкой. Несколько раз отважные охотники за артефактами слышали чьи-то голоса, пару раз вдалеке звучали автоматные выстрелы, словно кто-то рвал сухую бумагу. Когда поблизости раздавались крики или стрекот автомобильного двигателя, Крюгер приказывал своему изнывающему от жары помощнику замереть, пока эти звуки не затихнут вдали. Местные жители оказались правы: окрестности кишели бандформированиями, разводящими здесь непонятную бурную деятельность, словно тоже заинтересовавшись древней национальной легендой. Но это, конечно, маловероятно, так как торговля наркотиками намного выгодней ныряния на дно древнего озера за мифическими полуистлевшими сокровищами. К полудню немецким археологам повезло. Им удалось выйти к знаменитому озеру. Со всех сторон оно было окружено серыми скалами, и Адам ещё подумал, что Гуатавита напоминает круглую чашу в руках каменного исполина. Что ж, они нашли озеро, убедились в том, что оно существует. Но у охотников за артефактами не было ни денег, ни снаряжения, чтобы заняться подробным изучением дна водоёма. Поездка в Колумбию была довольно преждевременным решением. Решением, продиктованным одними эмоциями. Крюгер стоял на берегу Эльдорадо и в бессилии смотрел на ровную гладь озера, напоминающую гигантское тёмное зеркало. На что он, собственно рассчитывал, когда сюда ехал? Немного побродив по берегу, археологи решили вернуться в городок, где остановились. План дальнейших действий Адам представлял себе с большим трудом. Насколько он помнил, они договорились встретиться с Бетси ровно через три недели в одноимённом с озером городке и уже вместе начать исследования. На Крюгера возлагалась разведка местности, но итоги этой разведки были довольно неутешительны. Вывод напрашивался однозначный: исследовать Гуатавиту сейчас крайне опасно. Пока сельва кишит обезумевшими головорезами ни о каких сокровищах не может идти и речи. Да тут целая армия нужна, готовая обеспечить археологам безопасность. А где её возьмёшь, эту армию с парой сотней долларов в кармане? Мисс МакДугал, конечно, виднее, но участвовать в этой безумной затее Крюгер больше не желал. Будь они неладны эти сокровища. Тут надо думать, как шкуру свою поскорей унести… Возвращались в городок в спешке, ибо рассчитывали добраться туда до темноты. С наступлением ночи в сельве появлялась новая опасность, намного более серьезная, чем банды военизированных головорезов. Старик, пытавшийся отговорить Адама от похода к озеру, рассказывал, что в последнее время в окрестностях городка объявились чёрные пумы, что было плохой приметой. Хищники всегда чувствовали момент, когда двуногие начинали убивать друг друга, спеша к месту кровавого пиршества… Горе-исследователи шли, соблюдая крайнюю осторожность. Крюгер старался держаться поближе к горам, где не было широких устойчивых дорог, по которым сновали джипы боевиков. Но случилось непредвиденное. Проходя мимо небольшого, поросшего травой холма, отважные охотники за артефактами наткнулись на свежую земляную яму. По всему выходило, что провал образовался совсем недавно. Адам с Фрицем осторожно спустились вниз, так как Крюгеру показалось, что там что-то ярко блеснуло. Профессиональное чутьё не подвело опытного археолога. На дне ямы в импровизированной земляной пещере валялся полусгнивший ящик с золотом. Это золото было какого-то странного тускло-кровавого цвета. Адам вдруг почувствовал сильное головокружение и тошноту, после чего поспешил выбраться на поверхность. Несколько минут он ожесточённо спорил с Фрицем, который желал забрать золото прямо сейчас. Но всё-таки доводы Крюгера оказались разумнее. По его предложению Фриц наспех забросал проход в яму свежей землёй, оставив на холме особую метку. Тихонько посмеиваясь, Думкопф выложил из сломанных веток на верхушке холма шестиконечную звезду Давида. Этот символ белой краской некогда рисовали на немецко-еврейских могилах его бывшие приятели скинхеды. Вряд ли кто-нибудь из местных головорезов знаком с подобной символикой, но археологи на всякий случай присыпали звезду сухими листьями. – Мы сюда ещё обязательно вернёмся, – заверил напарника Адам… Через несколько минут немцы были схвачены смуглолицыми боевиками. Схватка оказалась короткой. Фриц, благодаря своей природной заторможенности, мало что успел предпринять. Крюгер же, в совершенстве владеющий восточными единоборствами, и в особенности айкидо, обладал просто потрясающей реакцией. Адам успел уложить шестерых нападавших, но пропустил седьмого, подкравшегося со спины и оглушившего охотника за артефактами прикладом. Боевики не убили их сразу лишь потому, что поняли: перед ними иностранцы. Местных жителей они пристрелили бы на месте без особых разговоров. Дальше были наручники, деревянный приклад автомата под рёбра и душный фургон раздолбанного грузовика… – Вот такая наша история, – подвёл итог своему грустному рассказу Крюгер. Он уже жалел о том, что разболтал Серёге о находке странного золота, но им с Фрицем нужен был верный надёжный союзник и русский под эту роль подходил как нельзя лучше. А между союзниками и, тем более товарищами по несчастью, не могло быть никаких секретов. – Да, дела, – кивнул Серега, потирая бритый затылок. – Завидую я вам, ребята, увлекательная у вас жизнь. Не то, что у меня, лишь раз в два года могу вырваться попутешествовать. А так бизнес-шмизнес, стрелки, разборки, взятки. Надоело, blin, всё по самое zdrawstvuite. Если будем все, дай Бог, живы, здоровы, помогу вам, чем смогу, и золотишко из этой банановой республики вывезти и голову на плечах сохранить. Эти ублюдки ещё не знают, с кем связались, на кого наехали… Русский гневно погрозил кулаком в сторону двери. Дверь внезапно со скрипом открылась, и в подвал вошли трое боевиков. Не обращая внимания на нагло показывающего им отставленный средний палец Серёгу, головорезы надели на Адама наручники и спокойно вывели наружу. За ржавой дверью находилось небольшое полуосвещённое помещение со столом, стулом и скучающим в углу на табурете часовым. Немного попинав свалившегося на пол археолога сапогами, боевики на ломаном английском любезно предложили пленнику написать письмо кому-нибудь из знакомых, либо родственников, с просьбой о выкупе. Особо не раздумывая, отважный охотник за артефактами написал письмо Бетси МакДугал, обойдясь всего лишь одной коротенькой фразой: «Они существуют». Теперь он был твёрдо уверен, что Бетси, где бы она сейчас не находилась, обязательно придёт к нему на выручку, дабы выяснить, что же он, в конце концов, имел в виду. Ну, а Адаму было, что ей рассказать. Глава восьмая Сизый туман над водою Хорхе Солана недовольно попыхивал сигарой, исподлобья посматривая на стройную светловолосую девушку-гринго, суетящуюся возле большущего контейнера со снаряжением. Надо же, баба-археолог! Ничего себе коллега! Пятьдесят четыре года прожил на свете Хорхе Солана, из них добрых сорок отдал благородному занятию уакеро, а такого не видел. Статочное ли дело, чтоб женщина копалась в старых могилах! Её дело – доставлять мужчине наслаждение, рожать детей, кухарничать, прясть и шить. А чтоб искать золото или там глиняные черепки и кости людские, так это срам Божий. Он так прямо и заявил ей это, когда помог перевезти контейнер на подворье гостиницы и вскрыть его. Сначала, конечно, увидел, что находилось в ящике. Да расспросил хорошенько, зачем вот эти штуковины и вон те гидрокостюмы. Получив ответ, что все это нужно для археологических исследований озера Гуатавита, старый уакеро озадаченно почесал в затылке и, сплюнув, уселся на чурбан, чтобы выкурить сигару да пораскинуть мозгами над небывалой историей. Сам Хорхе Солана вот уже полтора года не выходил на промысел. С тех самых пор, как отряд «парамилитарес» расстрелял его семью. Каждую ночь он медленно прогуливается по пустынным, кажущимся призрачными улицам селения Гуатавита. Мало кому из его земляков придет в голову выйти из дома в эту пору. Еще на случайную пулю, не приведи Господь, нарвешься. Хотя данная территория и контролируется партизанами из ФАРК и обстановка в целом, вроде бы, спокойная, но все же всякое случается. Как, например, полтора года назад, когда на селение внезапно напала шайка парней из «самообороны». Но Хорхе уже ничего не боится. Вновь и вновь обходит он три места: начальную школу, недавно побеленное здание госпиталя и футбольное поле. Он ждет, когда же ему попадутся навстречу его дорогие покойники. Тогда он спросит их, спросит свою жену Эстреллу Маркес, своего брата Луиса Альберто, сыновей Карлоса и Энрике, почему их убили. Кому помешали пожилая женщина, калека-сапожник и двое совсем еще зеленых парней? Старший, Карлос, уже хоть успел стать мужчиной, готовился к свадьбе с самой красивой девушкой их муниципии. А у Энрике еще молоко на губах не обсохло, всего семнадцать сравнялось. За что, Матерь Божья, за что, святой Хозе? А ведь какие удальцы были, его парни-то. Отцу первые помощники. Особенно младшенький. Такой нюх имел на древности, что все уакерос только диву давались. Это именно он открыл три года назад богатую уаку под Сипакирой. Продали все, что не забрали в качестве «налога» партизаны. Да, продали, хотя некоторые умники и утверждали, что мумия-то совсем не древняя, что ей на вид не более пяти лет. Но ведь золото-то было самым настоящим? А мумия, мумия могла просто хорошо сохраниться во влажном песке. Не случайно над ней протекал ручеек, отведенный от речушки, что текла здесь же, в овраге. Да и два скелета, найденных тут же, в могиле. Кто же это сейчас человеческие жертвы приносит? Так что пусть заткнутся умники. Настоящая была уака, старая. И зажили они после той находки совсем неплохо. Вон, Карлос даже жениться вздумал, собственный дом начал строить. Сейчас его фундамент занозой вонзается в саднящую от горя грудь Хорхе. И это горе не залить никаким агуардьенте, сколько этой проклятущей водки ни старается Солана выплеснуть себе в глотку. Девушка спрашивает, не встречался ли он с двумя ее коллегами из Германии. С месяц назад они приехали на Гуатавиту и готовились к приезду остальных участников экспедиции. Но, к сожалению, попали в руки партизан… Как же, как же, кивает головой Хорхе Солана. Были. Адамо и Федерико. Славные парни. Особенно толстяк Федерико. Сколько они с ним бутылок с пивом и агуардьенте в местном пабе выпили! Мужчина мечтательно закатывает глаза и выпускает большой клуб ароматного дыма. Сизая поволока на мгновение окутывает его кряжистую фигуру. Кажется, что это древнее индейское божество Гуатавиты, вдыхающее запах воскурений. Да, хорошие ребята. Оказали достаточно уважения своему коллеге. Он даже предложил им вступить в профсоюз. Кстати, знает ли уважаемая сеньорита-археолог, что уакерос имеют собственный профсоюз? С разрешения Министерства труда. Уакеро в этих местах весьма почетная профессия. Нет ли здесь запрещения на раскопки могил? Нет, если они очень старые. А это что такое? Деньги. Двести тысяч песо? За что? Ах, за занимательный и очень ценный рассказ. Грасиас. Мучо грасиас, сеньорита. Правда, деньги сейчас почти не нужны старому Хорхе. У него еще осталось немного с тех пор, как было продано золото из сипакирской уаки. Вот-вот. И Адамо тоже заинтересовался индейскими сокровищами. Попросил, чтобы уакеро нарисовал ему небольшой планчик того места, где Энрике наткнулся на яму с мумией. Всего одна и была. А то, говорят, раньше находили уаки, где были сразу пять или шесть мумий. Только Солане такие не попадались. Получив план, парни все время тратили на обследование окрестностей Сипакиры. Там их и сцапали фарковцы. Нельзя ль нарисовать этот план еще раз? Отчего бы и нет. Вот тут озеро. Потом большая гора, похожая на лежащего медведя. Лес покрывает ее бока. Очень густой, почти непроходимый лес. Одному тяжело там пройти. Он сам не прошел бы, если б не Карлос и Энрике. Вжик, вжик, своими мачете. Толстые ветки и даже тонкие деревца так и стелятся под ноги, срезанные острыми стальными клинками. Дальше нужно быть осторожным. Там глубокий овраг с отвесными склонами. Глубина этак футов тридцать. Так что не обойтись без крепкой веревки. И лучше брать натуральную, пеньковую, а не из новомодного нейлона. И руки будут целее, и не так накладно. По самому дну оврага течет небольшая речушка. Совсем мелкая, собака вброд перебежит. Нужно идти вдоль нее, пока не упрешься в каменные ступеньки. Потом поднялся, и вот оно, то место, где его младшенький нашел уаку. Удачи доброй сеньорите. Конечно, лучше бы одной никуда не ходить. Лучше, если б рядом с нею был крепкий мачо с пистолетами у пояса, а то и три мачо. Да и вообще, не женское это дело – копаться в древних уаках… Признаться, Бетси немного подустала от навязчивого внимания колумбийца. Ей было и жаль его – трагическую историю своей жизни он рассказал ей почти сразу же после их знакомства. В то же время, у англичанки и своих собственных проблем было по уши, чтобы забивать себе голову чужими. Но больше всего девушку раздразнил традиционный мужской шовинизм Хорхе Соланы. Как всегда одна и та же песня: Женщина – «черный археолог»? Что за ерунда! Элизабет уже до того устала доказывать всем и каждому, что она не белая ворона, что предпочла просто-напросто быстренько спровадить «коллегу», снабдив его небольшой суммой в благодарность за сведения и план. Вот уж и впрямь удача. Получить план хотя бы приблизительного места исследований Адама фон Крюгера. Оттуда и будем плясать. Но какая у этого пьяницы поразительная память и твердая рука. План нарисован весьма профессионально. У Бетси даже мелькнула мысль, а не морочит ли ей Солана голову своим излишне простецким видом. Не так он и стар, как пытается это продемонстрировать. Глядя на Хорхе, можно было распознать в нем настоящего авантюриста, охотника за сокровищами: стальной блеск глаз, то и дело поспешно прикрываемых веками, темный загар, решительное и волевое лицо человека, не признающего компромиссов и полумер. Настоящий волк, изготовившийся к прыжку. Кто знает, что сделалось бы с его врагами, дай Солане возможность вооружиться до зубов и поставь под его руку десяток спецназовцев. Его бездействие идет от бессилия. Надо будет обязательно присмотреться к колумбийцу и в случае чего иметь его в виду. В принципе он прав. Гораздо более уверенно Бетси чувствовала бы себя, если бы сейчас рядом с ней находился кто-нибудь из её друзей. Хоакин, или хотя бы Перси. Но мексиканец сейчас томится в застенках Федермана. А где находится в данный момент мистер Лоуренс, Бог весть. И в это время зазвонил её мобильник. Нажав кнопку приема, девушка услышала знакомый голос. И как это Мочалка догадался, что она только что думала о нем. Странно, но от этого звонка на душе как-то сразу полегчало, хоть цэрэушник не сказал ей ничего ценного. Так, обычный дружеский треп: как добралась, где поселилась, не было ли каких проблем. И все-таки с души свалился камень. Она не одна. О ней беспокоятся. – Ты где? – поинтересовалась, не надеясь получить ответ. – Рядом! – лаконично изрек американец. – Ничего нового нет о ребятах? – С ними все в порядке. По крайней мере, пока. Хорошо, что все они собраны в одном месте. Так за ними легче присмотреть. Ладно, мне пора. – Ужасно рада была тебя слышать. Ей показалось, что она увидела, как на том конце оскалились белоснежно белые зубы, а в глазах, прикрытых темными очками, мелькнула довольная лукавинка. Иван Петрович постарался предусмотреть буквально все. Как всегда. Бетси ошеломленно рассматривала доставшееся ей богатство. О таком снаряжении может только мечтать профессиональный уакеро. Не зря Хорхе Солана даже не понял, что есть что в её контейнере. Тут были и три палатки (зачем столько много?), изготовленные по спецзаказу военного министерства. Сделанные из некоего сверхпрочного материала, они не просто натягивались, а надувались с помощью прилагавшегося насоса. В результате получался вполне комфортный и симпатичный домик на две комнаты – «прихожую» и «спальню». Крепился он не к колышкам, вбитым в землю, а к тяжелым половым плитам, придававшим сооружению, с одной стороны, устойчивость, а с другой, служившим вместо батареи центрального отопления. Как они действуют – Элизабет так и не поняла. В инструкциях сообщалось, что для успешного функционирования достаточно подключить их к динамо-машине. Она же снабдит дом необходимым запасом электроэнергии. Попробовав на вес одну из плит, девушка поняла, что может обойтись и без помощника. Поставить палатку ей удастся и в одиночку. Надувное жилище «черного археолога» комплектовалось удобной и элегантной надувной же «мебелью»: три мягких пуфика в древнеегипетском духе и широкий двуспальный лежак. Стол, правда, был алюминиевый, раскладной. Девушка представила себе, что было бы, если б Джунковский решил, что и стол нужно выдержать в едином стиле с прочей обстановкой. «Кухонный набор» состоял из легкой титановой печки-примуса, алюминиевой и пластиковой посуды и трех ящиков с консервами: мясными, рыбными и фруктовыми. По поводу последних Элизабет только фыркнула. Да, Иван Петрович настоящий уроженец Британских островов, хоть в его жилах и течет русская кровь. Слать консервированные экзотические фрукты в тропическую страну, где все это растет прямо на деревьях? Вот умора-то. И все равно было приятно. Даже в этой мелочи сказывалась рачительность и внимательность ее нанимателя. Еще несколько ящиков занимало специальное снаряжение. Лопаты и лопатки, кирки, кисточки, закрепляющие растворы, лотки для промыва и для просева, ящики для хранения находок, фотоаппараты с метрами чувствительной пленки, три кинокамеры, в том числе одна для подводной съемки, ручной сканер для получения объемного изображения (экспериментальный образец, полученный из того же ведомства, что и палатки). В особом ящике находились гидрокостюмы. Бетси уже приходилось пользоваться ими во время экспедиции на Змеиный остров. Вместо громоздких баллонов с воздухом на спине крепилась небольшая плоская коробочка размером с «ноутбук» – устройство для выделения из воды кислорода. Жизнетворный газ поступал по специальным капиллярам-трубочкам прямо в маску акванавта, так что была исключена малейшая возможность повреждения воздухопроводных шлангов. Широкий пояс костюма был снабжен ускорителями, помогающими пловцу развить под водой достаточно приличную скорость. Не забыли разработчики и о мерах безопасности. Наручные часы подводников были снабжены устройством, издающим сигналы, отпугивающие хищников. Как сообщал Джунковский, диапазон этих сигналов был значительно расширен с учетом латиноамериканской фауны. Например, поставили звуки, призванные обезопасить пловца от гигантских рептилий – змей и крокодилов. За что еще была благодарна девушка Ивану Петровичу, так это за коробку с «игрушками». Они-то ей пригодятся в первую очередь. Ее любимые «глоки» соседствовали с «береттами», классические автоматы Калашникова с модерновыми израильскими УЗИ. Пару десятков ручных гранат какой-то невиданной конструкции. Бетси взяла одну из них. Легкая, как раз по ее женской руке. Интересно, а какова же ее взрывная мощность? Экспериментировать, однако, не стала. А то чего доброго разнесет в пух и прах гостиничный гараж, где она сейчас обосновалась, да еще и с самой гостиницей в придачу. Что тогда будут делать несчастные жители Гуатавиты. Ведь в их небольшом средневековом городишке всего-то и достопримечательностей, что этот отель, небольшой собор да английский паб «Солсбери Грин». Надо бы туда наведаться, поскольку его хозяином является бывший футболист из Саутгемптона. Какой-никакой, а «земляк». Вдруг чего расскажет нужного и любопытного. Там же можно арендовать и лошадь, чтобы проехаться на озеро. Тут всего полторы мили, но зачем бить ноги, если можно совместить приятное с полезным. Решено. Сейчас же и отправимся на верховую прогулку. Элизабет быстренько сложила все вещи обратно в металлический контейнер. И как это Джунковскому удалось переправить сюда такие сокровища в целости и сохранности? Или он волшебные слова знает? Теперь главная проблема в том, чтобы обезопасить снаряжение от посягательств любопытных. Хитрых замков, навороченных комплектовщиками на контейнер, явно маловато. Хороших специалистов по взлому можно легко найти даже в таком забытом богом и людьми месте, как Гуатавита. Мисс МакДугал пока не придумала ничего лучшего, как арендовать все помещение гаража на два месяца. Поскольку все автомобили, некогда содержавшиеся здесь, были конфискованы партизанами и парамилитарес, хозяин отеля особенно не стал возражать, чтобы гараж был временно преобразован в исследовательскую археологическую лабораторию. Три тысячи североамериканских долларов привели его в экстатически коматозное состояние. Он даже предложил англичанке выставить у ворот вооруженную охрану, но девушка решительно отказалась. Зачем привлекать лишнее внимание к обыкновенному складу? Хорхе Солана, попыхивая неизменной сигарой, сидел на крыльце своего дома, расположенного прямо возле паба «Солсбери Грин», где уакеро любил осушить кружечку-другую темного «Гиннеса» или пропустить пару рюмок агуардьенте. Он увидел, как в заведение зашла эта полоумная девушка-гринго, вздумавшая в одиночку искать здесь сокровища индейских уак. Странно, однако белокурая леди понравилась Хорхе. Поговорив с ней совсем немного, уакеро признал в иностранке родственную душу. О древностях девушка говорила с удивительным для ее пола и возраста восторгом. Причем искренним, а не наигранно-экзальтированным. Точно так же относился к старым индейским цацкам его младшенький, Энрике. Нельзя сказать, что для самого Соланы-старшего находимые им артефакты были всего лишь кусками драгоценного металла, которые можно толкнуть за приличные деньги скупщику, а потом долго жить в свое удовольствие. Нет, он с должным уважением и даже трепетом прикасался к славному достоянию своей страны. Просто Хорхе был в своем деле профессионалом. Время остудило в нем юношеский восторг. Старое золото муисков было его работой. Он знал о нем если не все, то многое. В кабинете старого уакеро целая стена была отведена для книг о колумбийских древностях. А вот девчонка, по всей видимости, еще не растратила молодого задора. Хорхе ей даже позавидовал чуток. Ему всегда хотелось дочку. Но жена после вторых родов заболела и уже не смогла дарить Солане детей. А теперь у него и вовсе никого не осталось. Белокурая девушка появилась из-за угла паба уже верхом на лошади. Молодец Хесус Аррубла, дал ей Ласточку – быстроходную, но весьма смирную и покладистую лошадку. Да, видать и хозяину паба приглянулась красивая «землячка». Ласточку он не дает кому попало, только ближайшим друзьям и уважаемым клиентам. Уакеро одобрительно посмотрел в спину удалявшейся в сторону озера наездницы. Хорошо держится в седле. По всему видно, что не новичок в верховой езде. Хорхе и сам был в этом деле мастаком. Пару раз брал приз на ежегодных скачках, устраиваемых сеньором Аррублой по случаю Рождества. Ну-ка, ну-ка, а это что за хмырь увязался следом за ней на джипе? И едет этак медленно, подленько. Километров десять-пятнадцать в час, не больше. Сердце Хорхе Соланы бешено забилось в груди. В водителе он узнал одного из ближайших соратников Федермана. Того самого гада, чьи люди лишили Хорхе Солану семьи… Спустя пять минут еще один наездник помчался карьером в сторону озера Гуатавита. Разноцветный попугай, примостившийся на ветке невысокого дерева, пригорюнившись, склонил голову набок. Птице было скучно. Вокруг не происходило ничего любопытного. Нет, конечно, покой – вещь замечательная. Никто не мешает думать о том, о сем. Можно вот так сидеть и час, и два… Но всему же есть предел. Например, сейчас попугаю хотелось бы за кем-нибудь понаблюдать. Однако в поле его зрения не было ровным счетом никого и ничего. Только Озеро. Над его серебристо-темным зеркалом стоял негустой туман. Крутые черные скалы, поросшие густым лесом, всматривались в воду. То ли любовались своим отражением, то ли им тоже было скучно, и они хотели рассмотреть там, в глубинах, что-то любопытное. Легкий ветерок парил над водами, тщетно стараясь разогнать туман. Не получалось. Ветерок переключил свое внимание на прибрежные деревья, чтобы те своими ветками помогли ему справиться с белесой дымкой. Но был он слишком слаб, чтобы совладать с могучими зелеными великанами. Те лишь презрительно шелестели листьями, отвечая на неуклюжие попытки ветра заключить с ними союз против тумана. Попугай было заинтересовался всей этой возней, но почти сразу же отвлекся. Его привлекло что-то более достойное внимания. Сначала мимо его дерева промчалась девушка-наездница. На самом берегу Озера она прервала бег своей лошади и соскочила на землю. Подойдя совсем близко к воде, присела на корточки и зачерпнула ладонью прохладную влагу. Брызнула ею себе в лицо. Представив, как ледяные капли летят ему прямо в голову, попугай поежился. То, что вода обжигающе ледяная, он убедился совсем недавно, когда летал к Озеру, чтобы утолить жажду. Скосив глаз, птица заметила, что в окрестностях появился еще один человек. Одетый в зеленое, он почти сливался с окружающим лесом. Бесшумно приблизившись к дереву, на котором восседал пестрый крылатый наблюдатель, человек взялся руками за какую-то штуку, висевшую у него на груди, и, приставив ее к глазам, уставился на девушку. Надо же! Только что не было ровным счетом никого, и вдруг посыпались, как горох из прорвавшегося мешка. Вот и третий пожаловал. Этот тоже притаился, но уже за спиной «зеленого». Что за нелепая игра? Ох уж эти люди. Такие же недоросли, как и ветерок-неудачник. Все бы им баловаться. Попугай презрительно крякнул. Стрекот какой-то птицы, судя по всему, попугая, отвлек Элизабет от размышлений. Повертев головой, девушка заметила пеструю птицу, сидевшую на ветке дерева, росшего в десятке ярдов от берега. Приветливо помахала рукой хранителю покоя здешних мест. Попугай не ответил. Ну и ладно. Его дело. Пусть сердится. Все равно она так скоро не уйдет отсюда. Озеро манило ее с загадочной силой. Бетси просто не в силах была оторвать взгляд от царственно спокойных вод. Гуатавита. Озеро-загадка. Озеро, полное тайн. Еще великий Гумбольдт предполагал, что в его водах покоятся несметные богатства. А сколько охотников за золотом пытались извлечь их на свет божий! Первым был сподвижник генерала Кесады капитан Ласаро Фонте. Дождавшись, когда его командир убыл в Испанию держать ответ в своих делах перед королем, Ласаро согнал к Гуатавите окрестных индейцев и заставил их рыть канаву на берегу озера. Однако работа не заладилась. Некто по ночам засыпал все то, что прокапывалось за день. Пришлось капитану отказаться от своей затеи. Почти сразу же нашелся и другой охотник до индейских сокровищ – брат Кесады Эрнан. Как и Ласаро Фонте, он привлек к работам местных жителей, под страхом смерти приказав им рыть многочисленные канавы и рвы. Ему удалось немного понизить уровень воды в озере и выудить из него несколько золотых статуэток – изображения рыб и птиц. Вскоре важные заботы отвлекли Эрнана Кесаду от кладоискательства, и он уехал. В 1592 году купец из Боготы по имени Антонио де Сепульведа попытался осушить озеро и нанял 8000 индейцев, начавших по его приказу копать на берегу озера глубокий канал, следы которого сохранились и до наших дней. Когда, наконец, туда хлынула вода, уровень озера понизился примерно на пятьдесят футов. Однако мощный поток подмыл берега канала, и они обрушились, похоронив под собой многих рабочих. И все же Сепульведа отчасти преуспел – среди его находок, в частности, оказались золотой нагрудник боевых доспехов, золотой посох и огромный изумруд размером с куриное яйцо. Все эти ценности предприимчивый купец преподнес в дар королю Испании Филиппу II. В 1625 году жители столицы основали первое общество по осушению озера, другое общество повторило эту попытку в 1677 году. В 1823 г. этим же вопросом занимался Хосе Игнасио Парис. Самая серьезная опасность нависла над Гуатавитой в 1912 году. На этот раз дело было поставлено на широкую ногу. Основная подготовка к нему велась за океаном, в Лондоне. Фирма «Контрэкторс Лимитед» потратила 150 тысяч долларов на закупку партии мощных паровых насосов, которые с невероятными трудностями были доставлены на берега священного озера. Гигантские механизмы заработали, поглощая невероятные порции дров. И вот прозрачные воды Гуатавиты с шумом ринулись вниз в долину. За три недели уровень воды в озере понизился на сорок футов. Это притом, что глубина озера составляет сто двадцать футов. Вскоре показались скопления темно-зеленой тины, источающей страшную вонь. Рабочие принялись вычерпывать грязь и выуживать из нее находки. Первые же корзины принесли потрясающую добычу: золотые подвески, фигурки, мелкие изумруды. И тут произошло невероятное. Едва горячее колумбийское солнце прогрело обнажившуюся толщу ила, как тот начал затвердевать. Через несколько дней ил превратился в окаменевшую массу, твердую, словно бетон. Пробиться сквозь эту каменную броню незадачливым охотникам за сокровищами было не под силу. Чаша озера вновь медленно, но неотвратимо начала заполняться водой. Потом начался сезон дождей, принесший полный крах предприятию. Его инициаторы потеряли сто тысяч долларов, выручив за найденное едва-едва десятую часть от затраченного. Пришлось им удалиться, не солоно хлебавши. А гигантские насосы еще долго высились на берегах Гуатавиты, постепенно превратившись в груду ржавого металла. Ревниво оберегает покой своих владений женщина-змея Фуратена. Вспомнив о великой богине, Бетси встала во весь рост и отвесила низкий поклон водам озера. – Приветствую тебя, о Фуратена! Будь ко мне милостивой! Это была неписанная традиция. Всегда, когда Элизабет МакДугал прибывала к новому месту раскопок, она обращалась за помощью и советом к местному божеству. Если сведения о таковом сохранились. И случалось, что учтивость срабатывала. Вот и сейчас ей показалось, что вода посреди озера… зарябила, и над поверхностью вздыбилось нечто гладкое и большое, напоминающее кусок толстой резиновой трубы. Змея? Обман зрения? Кто знает. Но отчего так тревожно заржала Ласточка? И почему вдруг снова возникло уже знакомое ощущение, что на нее кто-то смотрит? Причем сразу из нескольких мест: сзади, спереди и сбоку. Девушка вновь повертела головой. Никого. Только любопытная птица никак не улетает со своего насеста. Однако неприятное чувство, словно ее рассматривают сквозь толстое увеличительное стекло, как энтомолог диковинную букашку, не исчезало. Самым мощным был позыв, идущий спереди, из вод озера. Бетси зажмурила глаза и прижала пальцы рук к вискам. На нее нахлынула темная волна, полностью затопившая весь мозг. Постепенно из мрака выделились две алые точки, которые начали неумолимо приближаться. Вот они стали уже совсем огромными. Это не «точки», а… глаза. Улыбающиеся глаза-рубины маленькой золотой змейки из Музея республиканского банка. – Кто ты? – прошептала Элизабет. – С-с-сдравс-с-с-с-вуй! И все разом исчезло. Девушка потрясла головой и опять, зачерпнув пригоршню холодной воды, брызнула себе в лицо. Ледяной душ помог. В голове просветлело. Англичанка подошла к Ласточке, которая спокойно продолжала пастись, и потрепала лошадку по холке. Животное, чувствуя ласку, потерлось благородно красивой головой о плечо девушки. – Ну что, пора домой? – спросила у лошадки Бетси. Та, словно понимая, о чем идет речь, тоненько заржала и тряхнула гривой. – Тогда поехали. Проезжая мимо попугаева дерева, она помахала клювастому ручкой. Птица только хмыкнула: к чему такие фамильярности, и отвернулась. Ну и девица, покачал головой попугай. Едва появилась на Озере, как стала объектом внимания номер один. Вон, даже Сама ею заинтересовалась. САМА! А эти двое людишек? Что они? Тоже уберутся прочь вслед за девушкой? Скатертью дорога. Совсем утомили. Достаточно на сегодня зрелищ. Уже одного вида спины Самой с лихвой хватило бы на неделю воспоминаний. Постой-ка, что там делает второй? Молниеносной пумой бросается он на «зеленого». Падает ему на спину. В его руках что-то блестит. Короткий жалобный вскрик. Один из людей встает на ноги. Второй, тот, что в зеленом, так и остается лежать, прижавшись всем телом к земле и широко раскинув руки. Запрокинув голову высоко к небу, вставший издает победный, какой-то звериный крик. Перепуганный попугай слетел с ветки и подался восвояси, от греха подальше. Глава девятая Из огня да в полымя – О-о-о… – простонал Думкопф, держась обеими руками за живот. – Вы слышите как урчит? Адам с Серёгой прислушались. В животе у Фрица действительно шло сражение у Эльбы, желудочный сок яростно бросался на не менее яростно отбивающиеся стенки желудка. – Не могу больше, – прошептал толстяк, кусая кулак. – Что, жрать хочешь? – спросил русский, хотя это и так было вполне очевидно. – Угу, – промычал Думкопф. – Для меня похудение хотя бы на килограмм равносильно насильственной смерти. Герр Адам, что делать? Как всегда неунывающий Крюгер обаятельно улыбнулся: – Милый друг, если хочешь, я уступлю тебе свою порцию слизняков. Вон видишь тех жирненьких в уголке… Адам указал пальцем в угол подвала, где на влажных стенах паслись целые стада живых «деликатесов». – Вон те у потолка, это Марта и Удо. Я думал оставить их на чёрный день, но вижу, они понадобились нам раньше времени. – Ну, blin, – искренне восхитился Серёга Черкасский. – Чувствую, мне с вами будет весело. Классные вы немцы мужики! Никогда бы не подумал, что боши обладают таким великолепным чувством юмора. – А кто сказал, что я шучу? – удивился Крюгер, лукаво поглядывая на позеленевшего Фрица. Напоминание о слизняках значительно притупляло у толстяка чувство голода. – Фриц, Марта и Удо твои, – продолжал издеваться над помощником Адам, – можешь их забирать. Зажимая рот руками, Думкопф в панике заметался по камере. – Слушайте, а v nature, – возмутился Серёга, – они нас кормить вообще-то сегодня собираются? С этими словами русский подошёл к ржавой двери подвала и начал яростно бить в неё кулаком, выкрикивая при этом что-то по-испански. Дверь мгновенно, как по волшебству, открылась и из-за неё выскочил тяжёлый приклад автомата, ударивший Черкасского прямо в лоб. Ухнув, Серёга грузно осел на земляной пол. Железная дверь со скрипом закрылась. Адам с Фрицем осторожно оттащили тело мятежного славянина на середину подвала. – Ого! – сказал Думкопф, рассматривая широкое чело находящегося в отключке Серёги. Прямо на середине лба русского отпечатался серийный номер автомата, выдавленный, по-видимому, на торце деревянного приклада. – Шестьсот шестьдесят шесть, – вслух прочёл номер Фриц, – дьявольские шестёрки. Да, не повезло бедняге. – Это как ещё на это посмотреть, – открыв глаза, хрипло произнёс зловеще ухмыляющийся Серёга. – Что такое? – удивился Адам. – Он что, ещё жив?!! – Да вроде разговаривает, – пожал плечами Думкопф, – улыбается даже. – Ну, это понятно, – знающе кивнул Крюгер, – от такого удара кто угодно идиотом станет. – Сами вы идиоты, – обиделся Серега, ощупывая лоб. – Однако этот гадёныш хорошо меня саданул. Но я его рожу усатую запомнил. Немцы недоумённо переглянулись. – Ну что, братья тевтонцы, – усмехнулся русский, тяжело поднимаясь с пола. – Думаете, у меня крыша поехала. А это вы видали?!! Резким движением руки Серёга выхватил из-за спины здоровый армейский нож с толстым зазубренным лезвием. – Ух ты, – восхитился Фриц. – Сергей, где ты его взял? – Да у того же придурка, что меня прикладом промеж глаз приложил, – хвастливо ответил русский. – Но КАК?!! – А вот так, уметь надо. Я когда-то таким штучкам ещё в детдоме обучался. – Ну а откуда ты знаешь испанский? – в свою очередь удивился Крюгер. – И вообще, что ты им сказал? – Испанский я знаю не очень, – нехотя признался Серёга. – Но одна фраза мне запомнилась ещё в Мексике. Там один случайный знакомый меня обучил. Перевести довольно трудно… – Ну а ты всё-таки попробуй, – настаивал любознательный Адам. – Э… э… э… – русский замялся, не в силах подобрать нужные английские слова, – что-то вроде… сын бешеной гиены, изнасилованной сумасшедшим орангутангом… Немцы присвистнули. – И как это ты вообще жив остался, ума не приложу? – искренне удивился Крюгер, с уважением смотря на бесшабашного брата славянина. – Да для меня самого это загадка, – согласился Серёга. – Но уж такой я человек, если решил отмочить какую-нибудь глупость, то ничто меня уже не остановит. Вот охотился я однажды в Индии на священных коров. Вернее, что они священные, я узнал потом, но это не суть важно. Мне один лох в туристической фирме наплёл с три короба, что в Индии дикие коровы прямо по улицам свободно разгуливают, стреляй не хочу. Мне в этой фирме даже специальную лицензию на отстрел этих самых коров выписали. Лохотрон, короче, у них там был продвинутый, ну а я по простоте душевной попался. Восемь тонн баксов уплатил за это, якобы, модное развлечение. Купил, короче, винтарь с оптическим прицелом и в Индию подорвался. С таможней как всегда никаких проблем не было, у меня удостоверение Общества Свободных Егерей Тамбова. Спокойно провёз ружьишко. Ну а дальше… В общем, арестовали меня местные копы за убийство рикши… – Чьего убийства?!! – хором переспросили, увлечённые рассказом русского, Адам с Фрицем. – Ну рикши, – повторил Серёга. – Ну, это что-то типа местного такси. Садишься в коляску, а этот дистрофик впереди босой скачет, вроде вьючного животного… – Да знаем мы, кто такой рикша, – перебил рассказчика Крюгер. – Ты лучше объясни нам, почему ты его убил, если приехал в Индию охотиться на диких коров. Или тебе в той фирме и лицензию на отстрел рикш выдали? – Сейчас объясню, – Серёга ловко крутил в умелых руках украденный у боевика нож. – Короче, я прямо из коляски той в корову прицелился, а рикша это заметил, ну и заслонил собой бурёнку. Откуда мне было знать, что эти копытные у них священны. Засадил я свинец этому чумазому прямо между глаз. Думаю, что тот индус даже рад был такой развязке. По мне так лучше по Гангу в виде праха плыть, чем всю жизнь коляску с иностранцами на горбу по городу таскать. – А как же тебя после этого из страны выпустили? – с отвисшей челюстью поинтересовался Думкопф. – Да Интерпол вмешался, – беззаботно махнул рукой русский. – Я им своих коллег по игорному бизнесу выдал. Тех, что в Лас-Вегасе толстосумов на рулетке нагревали. Небось, слышали о знаменитой русской мафии? – Слышали, – дружно кивнули немцы, с ещё большим уважением посмотрев на сокамерника. – Ну так вот, выдал я корешей и моё дело замяли. Правда киллеры теперь за мной по пятам ходят, но это не беда, я уже к ним привык. Зад вот в прошлом году мне прострелили, когда я в Египет на сафари ездил, верблюдов сумасшедших мочил. – А ты говоришь, что только у нас жизнь увлекательная, – улыбнулся Адам. Этот добродушный русский нравился ему всё больше и больше. С таким попутчиком любая передряга казалась платным развлечением для повышения адреналина в крови. – Рассказал бы я вам ещё пару интересных историй, друзья, но пора нам отсюда драпать, – спокойно заявил Серега, ковыряя острием ножа правую сандалию. – То есть?!! – лица у отважных охотников за артефактами слегка вытянулись. – Ну, делать ноги будем, – пояснил русский, – побег, то есть. – Интересно, каким образом? – перейдя на полушепот, спросил Крюгер. – Ты предлагаешь зарезать охранника? Но он там наверняка не один. – Не нужно никого резать, – беззаботно зевнул Серёга. – С помощью этого ножа я за двадцать… нет, за пятнадцать минут справлюсь с вон той решёткой. Только нужно, чтобы кто-нибудь из вас, меня подсадил. – Фриц, – Крюгер многозначительно посмотрел на помощника. – Да, герр Адам, – угрюмо согласился Думкопф, становясь на четвереньки. Сняв сандалии, русский забрался немцу на спину. Сжав зубы, Фриц тихо выматерился по-немецки. – Справлюсь и за десять, – весело пообещал Серёга, с силой тряхнув изъеденные ржавчиной прутья решётки. К счастью, окошко в подвале оказалось достаточного размера, чтобы через него убежать. По всей видимости, боевики постоянно меняли расположение своей базы, переезжая с места на место и захватывая различные населённые пункты. Иначе трудно объяснить причину значительной ветхости темницы, в которую и были помещены иностранные заложники. Помещение, бывшее некогда овощным погребом, плохо подходило на роль временной тюрьмы. Крепкая закаленная сталь армейского ножа без труда крошила изъеденный сыростью камень. Закусив губу, Серёга с остервенением долбил слой легко крошащегося цемента. Фриц, тихо подвывая, стойко удерживал брата-славянина на своей широкой спине. Адам дежурил у двери, прислушиваясь к каждому доносящемуся из-за неё звуку. – З-з-з-зараза, – Серёга со злостью дёрнул решетку, и та совершенно неожиданно осталась у него в руках. – Ну, blin, вот это prikol!!! – Что? – Крюгер нервно взглянул вверх. – Герр Адам, что там? – простонал с пола Фриц. – Наш русский друг сломал решётку, – тихо прошептал охотник за артефактами, довольно потирая руки. – Есть контакт, – удовлетворённо пробасил Серега, водружая решётку на место, – теперь только осталось дождаться темноты. И русский ловко спрыгнул со спины Думкопфа. – Спасибо, мой арийский камерад. – Не за что, – прохрипел Фриц, с трудом разгибая затёкшую спину. Каким образом на протяжении двадцати минут он выдерживал на себе тушу русского тяжеловеса, так и осталось загадкой. – Каков наш план? – заговорщицки спросил Крюгер. – Наш план, это отсутствие всякого плана, – тихо ответил Серёга. – Под покровом темноты выберемся наружу, а там действуем по обстановке. – Какой обстановке? – не понял Думкопф. – Боевой, – Черкасский обнадёживающе подмигнул толстяку. – Не дрейфь, приятель, со мной вы не пропадёте. Русские никогда не сдаются. В ответ немцы благоразумно промолчали, так как ответить им на это было решительно нечего. То, что русские никогда не сдаются, предки Думкопфа с Крюгером испытали на собственной шкуре… – Что ж, прощайте милые мои, – с грустью в голосе сообщил Адам двум упитанным слизнякам в углу темницы, после чего со слезами на глазах их сожрал. – Адам, – воскликнул Серёга, – ты съел Марту с Удо?!! – Я бы не перенес длительного расставания с ними, – виновато пояснил отважный охотник за артефактами. Фрицу снова стало дурно. – Порядок, – Серёга осторожно вынул из окна ржавую решётку и, подтянувшись на руках, выбрался во двор базы наркоторговцев. Во дворе было тихо, лишь где-то в отдалении хрипло брехала собака. Часовых нигде не было видно. Эту особенность Черкасский подметил ещё тогда, когда ковырял ножом цемент, крепящий прутья решётки. Часовые были расположены за высоким каменным забором, где ежеминутно обходили базу по периметру. Время от времени были слышны их перекрикивания, что противоречило любому военному уставу. Но с армией колумбийских головорезов связывало разве то, что все они носили камуфлированную форму. Вслед за Серёгой из чёрного проёма появился Адам, и они с русским пожали друг другу в темноте руки. – Эй, а как же я? – жалобно донеслось из подвала. Крюгер с Черкасским переглянулись. Что и говорить о том, как выберется из подвала Думкопф, они не подумали. Ведь Фрица ночные беглецы использовали в качестве удобной ступеньки, без которой достать до окна было невозможно. – Помогите мне выбраться, – значительно громче донеслось из проёма окна. – Я помогу, – Серёга по пояс скрылся в подвале. Раздалась еле слышная возня, затем что-то с глухим стуком упало вниз. – Тевтонский крест тебе в задницу, – взвыло это что-то, и Крюгер тревожно огляделся по сторонам, так как Фриц вопил непростительно громко. – Что там уже случилось? – Ганс не смог удержать мою руку, – тихо из темноты ответил русский, – по-моему, ему в самое ближайшее время не помешает диетическое питание. – Я не Ганс, я Фриц, – завывал внизу Думкопф, – я подвернул ногу… – Да заткнись же ты, – не выдержал Адам. Вторая попытка извлечения Фрица из сырой темницы увенчалась успехом. Правда, в какой-то момент Крюгер испугался, что в окно подвала не пролезет зад его габаритного помощника. Но всё вроде бы обошлось. – Так, – деловито произнёс Серега, доставая из-за спины украденный нож. – Ждите здесь, я сейчас. Сказав это, русский скрылся в темноте и через несколько минут до обострившегося слуха охотников за артефактами донеслось странное шипение, словно где-то рядом злилась измученная за день садистом-факиром кобра. – Молодчина этот русский, – восхищённо прошептал Крюгер, – я, наверное, никогда бы не додумался. – А что он делает? – засопел растирающий ушибленную ногу Думкопф. – Что он делает? – весело переспросил Адам. – Он прокалывает шины на джипах. – Неплохо, – согласился Фриц, – но полагаю, местные головорезы и пешком нас поймают. Особенно, если учитывать то, что на местности мы ориентируемся как крот, случайно угодивший в метро… Серёга вернулся где-то минут через десять. – Всё, – довольно сообщил он товарищам по несчастью, – я им и запаски порезал, пусть теперь по кругу поездят, уроды. – Всё это, конечно, хорошо, – согласился Крюгер, – но что нам делать дальше? – Доверьтесь мне, – русский зорко вглядывался во тьму, едва разгоняемую выглядывающей из-за туч луной. – И всё-таки, – продолжал настаивать отважный охотник за артефактами. – Вон видите танк? – Не а. – Днём вы его, наверняка, видели. Американская боевая машина пехоты на гусеницах. По-моему, М-18 называется, хотя я не силён в военной технике янки. – Ну видели, – подтвердили немцы. – Вот к ней мы сейчас на четвереньках, чтобы лишний раз не светиться, и поползём. – Да ты что с ума сошёл?!! – возмутился Адам. – Я танки видел только в журналах на картинках. Что мы будем с ним делать? – Понятно что, – тихо заржал Серёга, – мы его заведём. Чувствовалось, что всё происходящее казалось русскому одним большим и, практически бесплатным, развлечением. Вооружённые до коренных зубов головорезы, плен, сырая камера, танк – всё это воспринималось Серёгой Черкасским, как необходимые атрибуты опасных, но чертовски увлекательных приключений. – Но как же мы его заведём? – продолжал недоумевать Крюгер. – Ведь никто из нас ни черта не смыслит в этой технике. Да и заведи мы его, куда нам ехать, в сельву? – Главное, завести, – не соглашался с немцем Серёга, – а куда ехать, это мы потом подумаем, после того как я разнесу этим ублюдкам их вонючую базу. – План совершенно идиотский, – подал голос Фриц, – и именно поэтому, он мне нравится. – Но КАК мы его заведём? – всё не унимался Адам, которому меньше всего хотелось сейчас оказаться в бронированном гробу. – У меня в гараже дома стоит израильский «Миркава», – хвастливо сообщил офигевшим немцам русский. – Мне его деловые партнёры из Хайфы вместо долга всучили, без боекомплекта, правда. Я на нём с корешами по выходным на рыбалку езжу. Местные гаишники, как рёв мотора услышат, так и драпают на своих «Жигулях» подальше из города. Я один раз двух ментов немного придавил, так они теперь даже моего шестисотого «Мерса» боятся. – Значит ты разбираешься в управлении бронетехникой? – сделал логический вывод Крюгер. – В общих чертах, – зевнул в темноте русский, и они брасом поползли к темнеющему невдалеке чуду боевой инженерии. Впоследствии, вспоминая всё произошедшее с ними в Колумбии, Адам никак не мог понять, каким образом он позволил уговорить себя на эту абсолютно провальную авантюру с угоном танка. По всей видимости, на лихую троицу в тот момент напал внезапный приступ умопомрачения, ибо объяснить иначе их безумный поступок было невозможно. Однако не угони они тогда этот проклятый танк, всё могло сложиться совсем по иному… Ползком добравшись до бронемашины, беглецы попытались забраться на её борт, но это удалось им лишь с третьего раза. – Здесь есть специальные скобы на носу, – сообщил Серега, тщательно исследовавший каждый сантиметр брони американского танка. Забрались на корпус. Все люки были открыты, внутри горел неприятный кроваво-красный свет. – Лезьте за мной, – скомандовал русский, с трудом протиснувшись в узкий люк. Адам мысленно прикинул размеры люка и размер задницы Фрица. Выводы оказались не в пользу толстяка. Но Думкопф, вопреки мрачным ожиданиям босса, каким-то чудом в люке не застрял. В кабине танка было неимоверно душно. Теперь понятно, почему все его люки оказались открытыми. – Ну, blin, заморская техника, – весело заявил русский, садясь в кресло водителя. – Что это тут у них за рычаги?.. – Может лучше не будем ничего здесь трогать? – осторожно предложил Крюгер. – В смысле? – не понял Серёга. – Ты предлагаешь посидеть и подождать, пока танк сам поедет? Ганс, а ну-ка лезь сюда, – подозвал толстяка русский. – Я не Ганс, я Фриц, – который уже раз поправил его Думкопф. – Смотри, тут всё очень просто. Сейчас я тебе объясню для чего эти рычаги. – Но зачем мне это? – искренне изумился толстяк. – Затем, что ты поведёшь танк, – спокойно сообщил немцу Серёга. – Как поведу?!! – ноги у Фрица подкосились. – А вот так. – А где же будешь в это время находиться ты? – ехидно поинтересовался Адам. – В машинном отделении? – Я буду находиться наверху, – русский указал пальцем на открытый люк, в котором виднелось затянутое тучами ночное небо. – И зачем ты будешь там находиться? Серёга уступил, трясущемуся от нервного возбуждения Думкопфу водительское место. Всё-таки не каждый день Фрицу приходилось управлять настоящим танком. – Там наверху установлена турель с крупнокалиберным пулемётом, – спокойно пояснил Крюгеру русский. – Ну-ну, – Адам скептически поскрёб заросший короткой щетиной подбородок. Быстро проинструктировав Фрица, что делать, Черкасский проворно вылез из танка. Управление бронемашиной и вправду оказалось делом простым. Вместо руля два рычага, внизу педали как в обыкновенном автомобиле. Толстяк с облегчением вздохнул и, взявшись за рычаги управления, принялся с нетерпением ждать команды Серёги. – Ух, ё… – донеслось из открытого люка, – вот это, blin, пулемётик, чтоб мне сдохнуть. Ганс, включишь сцепление, как только я прекращу стрелять. – Я не Ганс, я Фриц, – безнадёжно простонал Думкопф. – Боже, это какое-то безумие, – закричал Адам, – театр дьявольского абсурда… Остальные его слова потонули в рявкающем грохоте крупнокалиберного пулемёта. – A, suki, vashu mat’, – словно раненый носорог ревел Серёга, сквозь производимый пулемётом гул, – получайте, смугложопые твари… Любопытство победило в Крюгере осторожность, и он решил высунуться из люка, дабы поглядеть на производимые темпераментным русским разрушения. А поглядеть, надо сказать, было на что. Часть армейских джипов уже горела, и совершенно непонятно зачем понадобилось прокалывать им покрышки. В красном зареве пожара по двору беспорядочно метались полуодетые боевики и какие-то жирные голые шлюхи, которых бравые колумбийские головорезы, судя по всему, сняли в ближайшей деревне. Шлюхи громко визжали, головорезы с чувством матерились по-испански. Двухэтажное здание, в подвале которого недавно томились пленники, тоже вовсю полыхало, озаряя округу призрачным, пляшущим светом и если бы не стрекот пулемёта, то происходящее вполне можно было принять за праздничный карнавал. Расчёт Серёги Черкасского оказался стопроцентно верен. Местные боевики об армейской дисциплине имели весьма смутные представления и являли собой скорее преступную группировку, нежели военизированный отряд. Никто не ожидал такого дерзкого нападения. База наркоторговцев за каких-то десять минут была практически полностью уничтожена. – Ганс, давай, – взревел Серега, прекратив стрелять. Бледный от духоты и недоедания Фриц передёрнул какие-то рычаги, и танк медленно ввалился в податливо расступившуюся перед железной махиной сельву. – A-а-а-а… suki, – снова донеслось из открытого люка, и пулемёт застрочил с удвоенной силой. На глазах у ошалевшего Крюгера два камуфлированных джипа взлетело на воздух. Обильно потея и тихо молясь Деве Марии, Думкопф жал педали и дёргал рычаги в одному только Богу известной последовательности. Бронетранспортёр сильно трясло на неровностях почвы, что могло закончиться для машины весьма плачевно, танк вполне мог запросто перевернуться. «Хотя какой это к чёрту танк, – невесело подумал Фриц, вытирая тыльной стороной руки, градом катящийся по лбу пот. – Так, прикрытие для пехоты, даже башни с пушкой нет». Прав был Думкопф, ох как прав. Пушка в данной ситуации им действительно не помешала бы, так как у Серёги через пару минут закончились патроны. – Ах ты, paskuda!! – заорал Черкасский прыгая в люк танка. В том месте, где он только что сидел, по зелёной броне чиркнули автоматные пули. – Что, не всех уложил? – поинтересовался, вцепившийся в какую-то трубу, Крюгер. – Да какое там, – Серёга сокрушенно махнул рукой. – Может пару десятков уродов и замочил, не больше. Мне бы сейчас базуку или, на худой конец, с десяток гранат Ф-1. Вот тогда я бы им показал, как упоительны в России вечера. – Может задраим люки? – благоразумно предложил отважный охотник за артефактами. – Не-а, – русский отрицательно покачал головой, – душно. Мы в этой консервной банке заживо сваримся. Утробно ревя работающим двигателем, бронетранспортёр неумолимо прокладывал дорогу через джунгли. Оправившиеся после первого шока боевики преследовали бронированную машину по пятам, поливая её горячим свинцом. – Вот же уроды, – усмехнулся Серёга, – на фиг патроны понапрасну тратить, ума не приложу. – Эй, ребята, – жалобно позвал товарищей Думкопф. – По-моему, я сломал тормозной рычаг. Черкасский с Крюгером стремительно обернулись. Фриц, виновато улыбаясь, держал в правой руке отломанную железную ручку. – Ну ты, Ганс, и мутант, – не сдержавшись заржал Серёга. – Это ж надо, ручной тормоз сломать. – А я думал, что танк тормозится педалью, как автомобиль, – удивился Адам. – Так и есть, – нервно подтвердил Думкопф, – только она не работает. – При этом сломан и ручной тормоз, – задумчиво изрёк русский. – Что ж, свистать всех наверх. – Но там же пули?!! – Секундочку, – Черкасский прислушался. Вокруг медленно ползущего по сельве бронетранспортёра шло непонятное сражение, похоже, местные боевики внезапно наткнулись в темноте на силы неизвестного сопротивления. – Так и есть, – хрипло подтвердил Серега, высунувшись из люка, мы вместе с нашими негостеприимными колумбийскими друзьями попали в засаду. – В засаду?!! – хором возопили Адам с Фрицем. – В какую ещё засаду?!! Русский в ответ лишь недоумённо пожал плечами. – No pasaran! – внезапно донеслось снаружи и в кабину бронетранспортёра через люк засунулась весёлая бородатая физиономия. Серёга Черкасский среагировал мгновенно, направив мощный кулак прямо в ехидно ухмыляющуюся рожу. Но бородатый незнакомец обладал не менее феноменальной реакцией, успев увернуться. – Ты кто? – ошарашено по-английски спросил Крюгер, мало что понимающий в происходящем. – Меня зовут Вальтер Федерман, – весело ответил беглецам незнакомец, направляя на них свисающий с правого плеча чёрный УЗИ. – Немедленно остановите танк. – Легко сказать, остановите, – недовольно пробасил русский, осторожно шаря за спиной в поисках ножа. Проклятый нож никак не находился. Глава десятая Незримая преграда С самого утра у Элизабет что-то не заладилось. Она сама не могла объяснить толком, что именно. Вот не было настроения и баста. Возможно, причиной этого была пропажа её мобильника? И где это она его умудрилась посеять? Не иначе как вчера, у озера. Поехать поискать, что ли. Надежды мало. В принципе, и бог с ним, с этим телефоном. Однако теперь она оказалась практически без связи с «внешним миром». Её не мог разыскать Перси, чтобы сообщить свежие известия о приятелях Бетси. Не работал и Интернет в ноутбуке девушки. Выйти в сеть здесь, в Гуатавите, обычным образом оказалось делом невозможным. В этом захолустье не было ни провайдеров, ни Интернет-кафе, и даже обычный телефон работал с пятого на десятое. Ну, с мобильником-то разобраться несложно. Вчера, заглянув в паб, чтобы взять напрокат лошадь, Элизабет обратила внимание, что хозяин заведения неплохо укомплектовал его сопутствующими товарами. Помимо разных прочих мелочей были здесь и мобильные телефоны. Причем достаточно новых моделей, предусматривающих опцию выхода в сеть. Итак, связь с Джунковским она восстановит быстро. Но как сообщить новый номер господину Лоуренсу? Своего телефона он ей в целях конспирации не дал. Неужели придется ехать в Сипакиру? В таких раздумьях переступила мисс МакДугал порог паба «Солсбери Грин». На пороге её встретил сам хозяин, достопочтенный сеньор Хесус Аррубла – представительный мужчина, в котором с большим трудом угадывался бывший спортсмен-футболист. – А, сеньорита уакеро! – шутливо обратился он к девушке. Еще при их знакомстве Элизабет вкратце ввела Аррублу в курс того, чем она собирается заняться на Гуатавите. Толстяк понимающе покивал, только по обыкновению подивился тому, что такая красивая и молодая дама занимается археологией. Впрочем, у каждого свой бизнес, здраво рассудил он. – Чем могу быть полезен? – поинтересовался дон Хесус, вытирая руки полотенцем. – Откушать не желаете? У меня сегодня есть отменные блюда. Его английский был безупречным, но каким-то уж больно книжным, неживым. – Да, пожалуй, – не отказалась Бетси, которая и впрямь была голодной. Пока хозяин что-то втолковывал своему помощнику, англичанка окинула скучающим взором зал, чтобы выбрать себе местечко поудобнее. В это время, слишком позднее для завтрака и слишком раннее для обеда, посетителей в пабе было немного. Человека два-три, не больше. Ближе всех к ней расположился ее новый знакомый Хорхе Солана, страдающий над очередной порцией агуардьенте. Уловив на себе сочувствующий взгляд Бетси, он приподнялся, снял шляпу и поклонился коллеге. Жестом предложил девушке присесть за его столик. Та с извиняющейся улыбкой отрицательно покачала головой. Солана пожал плечами, как знаете, мол. Хорхе вчера вернулся домой довольно поздно. Все возился с трупом ненавистного врага. В каком-то параноидальном порыве уничтожив соратника Федермана, спустя час он спохватился и задумался о содеянном. Не пожалел, нет. Еще чего! Собаке собачья смерть. Однако своим невыдержанным поступком он, сам того не желая, подставил девушку. Что подумает Федерман, когда узнает о гибели своего человека, посланного явно для того, чтобы следить за молодой англичанкой. Зачем ему понадобилась эта слежка? Бетси и словом не обмолвилась, что она знакома с команданте парамилитарес. Итак, реакцию этого шизофреника на смерть помощника предугадать нетрудно. Озеро, покинутый в сельве джип и труп. Само собой подозрение падет на девушку, которая, как это могут подтвердить многочисленные свидетели, прогуливалась вчера вечером на Гуатавиту. Достанется и ей, да и жителям городка заодно. Федерман долго разбираться не станет. Поставит к стенке десятка полтора местных жителей, как это произошло ТОЙ ночью. Поэтому уакеро решил устроить маленький спектакль. Погрузив труп бандита в джип, он отогнал машину на пару десятков километров к северу. Поближе к тому месту, где базировался большой отряд партизан-фарковцев. Здесь Солана, направив джип прямо в ближайшее толстое дерево, сбросил скорость и выпрыгнул на ходу. Машина врезалась в мощный ствол, но плавно, так, что взрыва не произошло. Лишь изрядно помялся передок. Этого и добивался дон Хорхе. Произойди воспламенение мотора, и все свелось бы к банальной автокатастрофе. Такого уакеро допустить никак не мог. Успокоить Федермана? Черта с два! Пусть полютует, побесится! Из подсумка покойного Солана вытащил пару гранат. Как раз такими пользуются и партизаны, и парамилитарес. Видать, из одного источника поставляются. «Сделано в США». Ага, вот тебе и план помощи Колумбии. Эти паршивые янки всегда не прочь нажиться на чужой крови. Выдернув чеку, Хорхе метнул гранату прямехонько в джип, а сам бросился на землю. Рвануло. С окрестных деревьев с недовольными криками спорхнула стайка попугаев. Солана подошел к развороченному автомобилю и удовлетворенно кивнул головой. Все получилось как надо. Федермановец геройски пал в неравной битве с подлыми партизанами. С них и спрос. Вернувшись к тому месту, где он оставил своего коня, Хорхе Солана вскочил на четвероногого товарища, потрепал его по холке и поскакал в сторону городка. По пути он напевал старинный боевой гимн местных индейцев. Ему когда-то научил уакеро знакомый муиск из далекой деревни, затерянной где-то в глубине сельвы. Звали того индейца Кури и был он у муисков чем-то вроде священника или врача. Приехал же в Гуатавиту за необходимыми лекарствами. Односельчан Кури охватила неизвестная эпидемия, которую можно было вылечить только с помощью зелий суачиас (так муиск называл всех светлокожих). Славный был человек. Весельчак, большой знаток старины. Хорхе его специально подпоил агуардьенте. Думал, что по пьяни у жреца развяжется язык и можно будет выведать что-нибудь полезное насчет индейских сокровищ. Но Кури оказался крепким орешком. Скоро сам Солана лыка не вязал от спиртного, а муиску было все ни по чем. Тогда-то, во время их первого и единственного застолья уакеро и выучил эту песню. – С нею в старину ходили в бой наши предки, – пояснил Кури. Наутро жрец исчез. Даже не попрощался. Больше им встретиться не довелось… Вторым, кого увидела в пабе Элизабет, был… мистер Персиваль Лоуренс собственной персоной. Как он почувствовал, что Бетси осталась без связи, что она нуждается в нем, было загадкой. Может и впрямь существует между некоторыми людьми телепатическая связь? Цэрэушник был в том же амплуа, что и возле соляного собора в Сипакире – слепого гадателя. На столе перед ним лежала коробочка с предсказаниями, а также стояли две тарелки. В одной, побольше, была намешана какая-то бурда, по всей видимости, долженствовавшая играть роль «мясного» соуса. Гадатель вяло макал в нее куском лепешки. «Пустые» глаза его были повернуты к стене. Возле второй, меньшей тарелочки трудилась неунывающая Лара. Её харч был более разнообразным. Кусочки сочной моркови, капустные листочки, кружочки свеклы и киви. Вероятно, она вытащила для хозяина паба «счастливое» предсказание, и страстный любитель животных и футбола решил отблагодарить свинку хорошей закуской. Подходить к Перси было нельзя. Как же сообщить ему нужную информацию? – У вас продаются мобильные телефоны? – громко спросила Бетси у Аррублы. – А то свой я где-то посеяла. – А как же! – радостно осклабился дон Хесус. – У нас большой ассортимент аппаратов. Вас какая фирма интересует? «Nokia», «Siemens», «Sony», «Alcatel», «Samsung»? – Я как-то привыкла к «Nokia»… – Тогда разрешите предложить вашему вниманию следующую модель… «Господи! Что за стиль! Говорит как по писанному». – Вот, полюбуйтесь, чудо техники! Позволяет передавать изображения. А цветовая палитра какова! Аррубла закатил глаза от восторга. – Уговорили, беру. А sim-карты у вас тоже есть? – Обижаете! Как же без них? – Тогда и ее также. Сколько с меня? Достав из кошелька деньги, девушка расплатилась. – Вам помочь? – вежливо осведомился хозяин паба. – Пожалуйста. И еще, запишите мне, если вас не затруднит, мой новый номер. А то я так сразу его не запомню. Дон Хесус нацарапал на салфетке строчку цифр. Поднеся бумажку к глазам, Элизабет громко и четко прочитала номер. Перси услышал. Он незаметно дал ей это понять, легонько кивнув головой. – И еще, – продолжала в той же тональности мисс МакДугал. – Нельзя ль мне арендовать у вас на несколько дней трех лошадей? Двух для перевозки груза и Ласточку для меня лично. Они мне понадобятся уже завтра. Собираюсь проехаться в сторону Сипакиры и там разбить лагерь. Пора начинать работы. Ведь не на экскурсию же я сюда приехала. – Моя конюшня к вашим услугам. Перси, получив всю необходимую информацию, засобирался. Взял коробку с билетиками, посадил на плечо Лару и неспешно подался к выходу. И тут дорогу ему преградила мощная фигура нового посетителя, только что вошедшего в паб. По всей видимости, это был один из любителей военных игр и камуфлированной одежды. Вероятнее всего, партизан, потому что парамилитарес предпочитали появляться в городке с наступлением сумерек. – Куда прешь, черномазый?! – заревел бугай. – Житья не стало от этих вонючих нигеров, расплодились в Колумбии, точно мыши. Скоро дойдем до того, что выберем себе чернорожего в президенты! Цэрэушник попытался по мирному, тихонечко скрыться. Но не на того напал. – Что, пихаться вздумал?! – взвыл партизан. – Меня, красного героя, пихать в грудь?! Да я кровь за эту страну проливал! Эх, держись, черный! Он изо всех сил толкнул Лоуренса и тот, не удержав равновесия, плюхнулся на пятую точку. Лара с громким визгом кинулась прочь. Уткнувшись в стойку, она заметалась возле нее, ища убежище и, наконец, спряталась за ногами Элизабет. Наклонившись, девушка осторожно взяла в руки зверька. Сердце морской свинки бешено колотилось. Все четыре лапки она расставила так, словно собиралась взлететь. Но ведь, как известно, свинки не летают. Поднеся пушистый комочек к глазам, Бетси взглянула в большие черные бусины. В них плескался неописуемый ужас. – Успокойся, подруга! – прошептала англичанка ободряюще. – Никто вас не даст в обиду. Потом она передала животное под защиту паренька-официанта, а сама решительно направилась к фарковцу. Кто-то сильно сжал ей запястье, не давая двигаться дальше. Бетси опустила глаза и увидела, что ее рукой завладел Хорхе Солана. Уакеро криво и нехорошо ухмылялся. – Погоди-ка, дочка, – прошептал он. – Это не твоя драка. Дай старику поразмяться. Усадив девушку на свое место, археолог-любитель одним прыжком очутился за спиной бугая. – Слышь, сынок, – ласково обратился он к закамуфлированному, – а не пошел бы ты отсюда подобру-поздорову? – Чего?!! – замычал фарковец, поворачиваясь к Солане. – Я что-то не расслышал, дядя. Ты, кажись, чегой-то там тявкнул? – Эх, – тяжело вздохнул дон Хорхе. – Видать, плохо тебя учили в школе. Придется преподать тебе урок хороших манер… – Отползи подальше, – прошептал уакеро «гадателю». Тот быстренько очистил место предполагаемого боя. Фарковец проводил Лоуренса подозрительным взглядом, но преследовать не стал. У него вырисовался более достойный противник. А кулаки уже так и чесались. Звали лихого партизана Мануэль Диас. Товарищи же по оружию величали его просто Гризли. Был он таким же драчливым, сварливым и тупым, как горный медведь. И имел примерно такую же комплекцию. Хорхе Солана уже несколько раз сталкивался с Гризли, однако до открытой потасовки дело не доходило. Так, обменялись парочкой тумаков. Зато острый глаз археолога успел заприметить слабые места Мануэля, из которых, несомненно, самым «уязвимым» была голова. В том смысле, что предмет этот не был обременен излишним количеством серого вещества. Солана решил предоставить Гризли право нападения. Нужно было посмотреть, какую тактику выберет противник и в соответствии с этим строить защиту. Фарковец без лишних раздумий сделал шаг вперед и обхватил своей ручищей правое запястье уакеро. Понятно. Сейчас двинет кулаком прямо в глаз, рассчитывая кончить дело одним-единственным ударом. Извини, дорогой, у меня другие планы. Расставив ноги шире, чем обычно, Хорхе равномерно распределил на них вес своего тела. Причем вынес вперед правую, ту, со стороны которой был произведен захват. Удерживая левую руку у левого бедра, сжал её в крепкий кулак тыльной стороной вниз. Твердо опираясь на левую ногу, уакеро перенес на нее вес тела. Скользнул правой ступней немного назад, при этом следя, чтобы ступни не соединялись вместе. – Эй! – окликнул его Гризли. – Ты чего это там танцуешь? Кому говорю, стой на месте, дерись, как настоящий мужчина. Вот так! Пудовый кулак просвистел в воздухе… и не нашел препятствия. Солана, не обращая внимания на удары, легко, как от надоедливых комаров, уклоняясь от них, продолжал свои маневры. Перенеся вес на левую ногу, он использовал силу перемещения своего корпуса и выдернул руку из захвата, развернув кисть большим пальцем к себе. Картинно поклонившись фарковцу, прижал подбородок к груди. – Ах ты, падаль! – выругался Гризли. Освободив руку, Солана тут же сжал ее в крепкий кулак и продолжил круговое движение руки, пока она не оказалась на уровне груди тыльной стороной вверх. Затем он нанес Гризли серию ударов по лицу: в подбородок, правую скулу, в нос. Любой другой на месте Мануэля уже свалился бы наземь. А лихому партизану было как с гуся вода. Он только вошел в еще больший раж. – Ты так, да?! – заревел Гризли, хватаясь за деревянный табурет. – А ну, отведай моего угощения! Ситуация явно выходила из-под контроля. Нужно было что-то предпринимать. Бетси увидела, как мгновенно пополотнело лицо Хорхе Соланы. Партизан сделал два гигантских шага и… грянулся со всего маху на пол. Это забытый всеми «гадатель» сделал ему подсечку с помощью своей палочки. Гризли разразился такой площадной бранью, что девушка даже покраснела. Фарковец начал отлеплять свое тяжелое тело от пола, грозя «разнести к чертовой матери все это дерьмовое заведение». Тут уж не выдержал сам дон Хесус Аррубла. Раз речь зашла о судьбе его любимого детища, он, как истый латиноамериканский мужчина, грудью встал на защиту родного крова. Ничтоже сумняшеся, он подскочил к раскоряченному Гризли и приложил его табуретом по голове. Партизан так и застыл на четвереньках. На какое-то мгновение в его глазах появилось осмысленное выражение. Аррубле оно явно не пришлось по вкусу. Поэтому он, не долго думая, повторил угощение. Гризли блаженно улыбнулся и во весь рост улегся на пол. – Что же теперь будет? – встревожилась Бетси. Краем ока она заметила, что Перси поспешил испариться, впрочем, не забыв прихватить свою верную помощницу Лару. Молодец. Нечего ему здесь делать. Не ровен час, объявятся соратники Гризли. – Да ничего и не будет, – спокойно заявил Солана, уже оправившийся от испуга не без помощи рюмочки агуардьенте. – Не впервой. Правда же, Хесус? – Истинная, Хорхе, истинная, – подтвердил хозяин, наливая и себе приличную порцию спиртного. – Эти «защитнички» такие твердолобые, что обычной табуреткой их не возьмешь. – Эй, Пако, – обратился он к своему молодому помощнику, – подсоби мне. Вместе они оттащили бесчувственное тело красного партизана к одному из столов, стоявших у самой стены. Там Гризли был не без труда посажен на скамью. Затем провели процедуру «оживления». В рот фарковца с помощью ножа было влито три или четыре порции самого крепкого джина из хозяйских запасов. Мануэль заглотил это все, открыл глаза, грозно посмотрел на собравшихся, погрозил им пальцем и… уткнулся носом в столешницу. – Все! – объявил Аррубла. – Теперь будет спать до завтра. Ручаюсь, что утром он ни о чем не вспомнит. Тут главное хорошенько его опохмелить. – И все же, – он неловко посмотрел на Элизабет, – я бы вам посоветовал как можно скорее выбираться в Сипакиру. Да и тебе, Хорхе, не мешало бы схорониться. Взял бы, и составил девушке компанию. Ты ведь там копал, по-моему? Посмотри, такая маленькая, нежная, прекрасная сеньорита. Что она будет делать в сельве одна, без проводника? Солана испытывающе глянул на англичанку. – Вообще-то я не против, – медленно, как бы нехотя протянул он. – Я тоже! – обрадовано воскликнула мисс МакДугал. – Вот и чудненько! – удовлетворенно потер ручки хозяин. – Так я велю тот час же готовить лошадей? «Господи! Как же мне повезло с напарником!» Эти слова Элизабет неустанно повторяла про себя уже несколько дней. Практически с того момента, когда она на пару с колумбийским археологом отправилась в окрестности Сипакиры. С самого начала они разделили функции. Бетси получила статус научного руководителя экспедиции, а Хорхе Солана взял на себя все остальные обязанности. Очертить их круг было почти невозможно. Начать хотя бы с того, что англичанка даже при наличии подробного плана, нарисованного уакеро, наверняка сбилась бы с пути и заблудилась в сельве. Это был какой-то кошмар. Непроходимая чаща обступала со всех сторон, так и норовя проглотить или хотя бы унизить жалкого человека, рискнувшего бросить ей вызов. Зеленая масса подавляла, раздражала, кусала и жалила. – Как вы могли, – раз за разом вопрошала у проводника выбившаяся из сил Бетси, – жить и раскапывать могилы в этом зеленом аду, где человек, особенно белый, фактически обречен на гибель? – Привычка, – пожимал плечами Солана. – Проходить каждый день по двенадцать часов, часто сутками находиться без еды, спать на земле под дождем или в давящей тишине тропической ночи, которую на части разрывает рев ягуара… Неужели все это только для того, чтобы стать богатым? – Такова доля уакеро. А разве вам не приходилось работать в подобных условиях? Мисс МакДугал вынуждена была признаться, что привыкла трудиться в более комфортных ситуациях. Хорхе поздравил девушку, так сказать, с боевым крещением. После колумбийской сельвы её уже ничего не должно испугать. – Немножечко наклоните голову вперед, – попросил проводник. Она инстинктивно повиновалась. Над ее головой мелькнула стальная молния мачете, и теплая алая капля упала на щеку Элизабет. Англичанка дернулась и чуть не свалилась с лошади. – Что это было?! – завопила она не своим голосом. – Так, небольшая змея. – Змея-а?! Решительно развернула Ласточку и отправилась на осмотр места происшествия. «Небольшой змеей» оказалось пресмыкающееся футов восьми длиной и в добрую руку толщиной. Бетси судорожно сглотнула слюну, живо представив себе картинку: она со змеей, обвитой вокруг ее шеи. И ведь это только начало… До места, где они разбили лагерь, добрались без заметных происшествий. Правда, пару раз Элизабет все-таки померещилось, что хладнокровие покидало Солану. Он бросал встревоженные взгляды в чащу, хватался то за мачете, то за пистолет. Как-то даже пустил его в ход, сделав пару выстрелов наугад. – Что, снова змея? Или на сей раз ягуар? – Да нет, – усмехнулся уакеро. – Мне показалось, что там был человек. – Человек? – ойкнула девушка. – Вы так хладнокровно выстрелили, полагая попасть в человека? – Таков уж здесь закон. Не дожидайся, пока враг вскинет оружие, стреляй первым. – Но кому могло понадобиться следить за нами? – не унималась Бетси. – Партизанам? Гризли навел? Тут Солана и поведал о событиях, разыгравшихся на озере Гуатавита в день её приезда в городок. – Вот только ума не приложу, чем вы заинтересовали Федермана? Элизабет красочно изобразила историю своего знакомства с команданте парамилитарес. – Серьезного врага вы себе нажили, – поцокал языком Хорхе. – Да еще и ваши друзья у него в заложниках… – Как вы полагаете, есть ли надежда на их освобождение? – спросила девушка с замирающим сердцем. За время поездки она уже несколько раз выходила на связь то с Перси, то с Джунковским, и оба уверяли ее, что Хоакин и немцы живы и здоровы и им ничего не угрожает. – Все в руках Господних, – вздохнул старый уакеро. – Надо уповать на чудо… Лагерь обустроили основательно, со вкусом. Как будто не двое человек участвовало в их экспедиции, а, по крайней мере, пять или шесть. Поставили две палатки. Солана только и знал, что восхищенно цокал языком (такая уж у него была привычка). Он признал, что работать в комфортных условиях гораздо более приятно. И намного эффективнее. А когда уакеро познакомился с ассортиментом съестных припасов и оружия, его восторгу не было предела. Сразу же позаимствовал у Бетси парочку «симпатичных штучек» и устроил несколько хитроумных ловушек на ближних и дальних подступах к лагерю. – Свои здесь не ходят, – резонно возразил Хорхе на упреки руководителя экспедиции, – а чужих не жалко. – С чего начнем? – задал он вопрос на следующее утро, сразу после завтрака. – Будем копать сушу или нырнем в озеро? Их лагерь был разбит почти на самом берегу Гуатавиты. Мисс МакДугал предложила разделиться. Солана отправится на поиски той уаки, которую он открыл пару лет назад, а сама Элизабет опробует подводное снаряжение. Колумбиец слегка обиделся. Он был и сам не прочь понырять с аквалангом. Успокоился только тогда, когда заручился твердым обещанием начальницы выделить в его распоряжение персональный гидрокостюм. «Так-то лучше, – подумал хитрый кладоискатель. – А то заберет себе все лакомые кусочки. У нас так: каждый сам за себя. Что найдешь, то и твое. Делиться находками не принято. Работаем на собственный мешок и карман». Отправив Солану на поиски старой уаки, Элизабет быстренько облачилась в гидрокостюм. Хоть и давненько ей это приходилось делать в последний раз, навыков она не утратила. Благо, костюм был скроен как раз по ее фигурке. Первое погружение прошло нормально. Вода, как и в первый раз, показалась девушке обжигающе ледяной. Так что пришлось включить автоподогрев. Через минуту Бетси согрелась. И еще. Видимость была ужасной, практически нулевой. Как будто вокруг находилась не вода, а смола. Отчего так, анализировать было некогда. Нужно будет взять пробы для химического анализа. А пока мисс МакДугал воспользовалась специальной лазерной подсветкой. Обзор сразу улучшился, но не намного. Можно было разглядеть окрестности всего футов на десять, не больше. Поплыла вдоль берега, не углубляясь пока к центру и вниз каменной чаши. Читая отчеты об экспедициях предшественников, она помнила, что и прибрежные районы дали немало интересных находок. Странно, однако пока ей не попалось ни одного представителя озерной флоры и фауны. Воды Гуатавиты как будто отторгали любую жизнь. «Мертвая вода», – горько пошутила Элизабет. А не спуститься ли поглубже? Еще пять футов. Ничего себе! Унылая картина резко изменилась. На глубине двадцать футов появились признаки жизни. Да еще какой оживленной! Вот мимо прошмыгнул косячок мелких разноцветных рыбешек. Быстрота их перемещения выяснилась очень скоро. Малюток преследовала гигантская серая хищница. Элизабет с ходу не смогла определить, что это за рыба. Узкая, длинная, футов трех, она отдаленно напоминала карликовую акулу. Попадись такой на зуб. «Б-р-р!!» – поежилась девушка, уловив на себе холодный сонный взгляд рыбины. Очевидно, Бетси не заинтересовала хищника в качестве добычи, потому что «акула» проследовала прежним курсом, нагоняя улепетывающую мелочевку. Обнаружились и кое-какие растения. На каменных стенах чаши, состоявших из больших валунов, шевелились бледно-зеленые, синеватые и темно-пурпурные щупальца. Они так и тянулись к девушке, словно намереваясь ее обнять. Или манили к себе, желая показать что-то интересное? Мисс МакДугал не преминула воспользоваться приглашением. И не пожалела. Как только она приблизилась к одному их алых кустиков, почти сразу заметила, что его корни оплелись вокруг небольшого продолговатого предмета. Достав нож, англичанка осторожно освободила находку от ила. Сердце учащенно забилось. Неужели первая удача? Осветила предмет фонариком. Тускло желтый блеск утвердил её во мнении, что перед нею золото. Золото. Эль д Оро. С помощью специального скребка привела фигурку в тот вид, когда можно было понять, что же, собственно, она нашла. Это была «тунхос» – ритуальная жертвенная фигурка человека. Точно такие Бетси видела в столичном Музее Золота. Вспомнилось, как она тогда пожелала иметь несколько таких изображений для своих исследований. Что ж, если повезет, то материал для очередной монографии наберется. Как там она её хотела назвать? «Тунхос и ушебти». «Ага, размечталась! А работать кто будет? Можно подумать, что золото так само к тебе и повалит. Побежит на коротеньких ножках!» Сунув находку в подсумок, Элизабет продолжила исследование каменной стены. Поработав еще час, девушка поверила в чудо. В то, что она напала на след легендарного Эльдорадо. Находки буквально сами лезли ей в руки. Еще несколько тунхос, фигурки ягуара, птицы, змеи. И все исключительной сохранности. Будто и не пролежали несколько веков в воде, а были специально кем-то положены накануне в одном месте, чтобы Бетси наткнулась на этот клад. Напряжение и работа под водой все-таки дали о себе знать. Мисс МакДугал почувствовала страшную усталость. Пора возвращаться. Нужно передохнуть. Рассмотреть находки. Описать их, сфотографировать. В конце концов, сегодня ведь только первый день поисков. К тому же еще утро. Можно будет повторить заплыв после обеда. Да и старый уакеро уже, возможно, вернулся. Будет беспокоиться. Но Хорхе Соланы в лагере еще не было. Может, это и к лучшему? Зачем преждевременно волновать колумбийца. Еще чего доброго потащится следом за нею на глубину. А он для этого недостаточно подготовлен. Тренировки нужно начинать на мелководье. Бетси не хотела признаться себе в том, что ей попросту не хочется делиться с Соланой добычей. «Сам же говорил, что в ремесле уакерос каждый сам за себя. Чем я лучше?» Спрятала находки в своей палатке. Приготовила обед и стала дожидаться Солану. Но тот так и не появился. Терять драгоценное время Бетси не хотела. Поэтому написала напарнику записку, проинформировав его о том, что она вновь пошла под воду. Скоро будет. На этот раз девушка попробовала нырнуть еще глубже. Сначала спустилась до уже покоренной ею глубины в двадцать футов. Вроде бы, нормально. Еще пять. Тоже ничего. Поплыла вдоль каменной стены, присвечивая себе фонариком. Те же растения, только уже менее яркие. Что там они скрывают? Надо же, снова тунхос, статуэтки животных. С такими темпами она за один день покроет все расходы на экспедицию. Адам, когда он, наконец, вернется из плена, будет себе локти кусать от зависти… Бедные ребята. Как они там, в лапах этого ублюдка Федермана? И Хоакин… Как-то сразу испортилось настроение. Даже находки, сыпавшиеся на нее, как из рога изобилия, уже не радовали. Опустилась еще на пять футов… И тут началось непонятное. Бетси почувствовала, что вода начинает выталкивать ее. Она словно уперлась в невидимую преграду, напоминающую батут или эластичную ленту. Попробовала включить ускорители на поясе, но вышло еще хуже. Неведомая сила попросту вышвырнула ее на поверхность озера. Быстро гребя руками, девушка выбралась на берег. Едва она встала на ноги и отдышалась, как вода в центре Гуатавиты забурлила, запузырилась и над поверхностью возникло жуткое видение. Гигантская змея с алыми глазами. Бетси чудом осталась в сознании. – Т-ты к-кто? – Я Ф-фуратена, – улыбнулось ей чудовище. По роду своей деятельности Элизабет МакДугал довольно часто приходилось сталкиваться с необъяснимыми, странными вещами. Из многих мест, которые интересны и перспективны для археолога, она, как правило, выбирала те, что были связаны с некоей тайной, чудом. То ли это заброшенные или исчезнувшие святилища, вроде того, что находилось на острове Змеиный. Или известные из анналов древности мощные мифические и полулегендарные артефакты. Никакой нормальный, трезво мыслящий ученый не стал бы на ее месте гоняться за подобными химерами. Но такой уж у нее характер… И вот, когда она попадала в очередное такое место, с нею начинали приключаться таинственные происшествия. Казалось, что оживают древние, до этого мирно покоившиеся силы, и властно вмешиваются в ход исследований. Некоторые из них помогали, как бы желая, чтобы и эта тайна, хранимая Клио, была раскрыта. Другие, напротив, ревниво оберегали свои секреты, всячески вредя раскопкам. У нее даже специальный термин родился: «Сакральная археология». Девушка втайне мечтала, что когда-нибудь, когда она станет такой же тяжелой на подъем и ворчливой, как её учитель профессор Алекс Енски, то обязательно напишет об этом специальное исследование. То, что происходило с ней сейчас на озере Гуатавита, прекрасно укладывалось в уже привычную схему. Когда Бетси немного пришла в себя, ей удалось получше рассмотреть свою странную «собеседницу». По сути, та не произносила слова вслух. Они просто сами собой вспыхивали в мозгу англичанки. Спустя какое-то время Элизабет поняла, отчего Фуратену называют женщиной-змеей. Если вглядеться в нее попристальней, до рези в глазах, то облик хозяйки озера начинал двоиться. Казалось, что у нее два лица – змеиное и обычное, женское. – Ч-ч-что ты с-с-дес-сь ищщещщь? – спросила Фуратена и сама же ответила. – С-с-солото! Тебе мало с-с-солота? Я дам тебе ещщще. Но на дно ос-с-сера не с-с-суйс-с-ся! Ещщще не пришшшло время рассскрыть вссе его тайны! Договорилис-с-сь? Англичанка судорожно кивнула. Она не была уверена даже в том, что вообще теперь захочет подойти к Гуатавите на пушечный выстрел, не то, что погружаться в него с аквалангом. «Но каков Иван Петрович! – пронеслось у нее в голове. – И откуда у него только нюх на подобные вещи?» – Тебя ч-что-то гложет? – поинтересовалась женщина-змея. И Бетси решилась. Солана говорил о том, что ее друзей спасет только чудо. Может быть, это тот самый случай? – Мои друзья попали в беду. – С-с-с-наю, – кивнула Фуратена. – Им помогут. – Что-то все вокруг обещают им помочь, – взвилась девушка, – а толку нет никакого! – Парящ-щий орел ушше полетел с-са добычччей. У него с-с-соркие глас-с-са и горяч-ч-чее сссердццце! – Какой еще парящий орел? – не поняла Элизабет. Фуратена между тем начала медленно погружаться в воды священного озера. – Узнаешшшь, – глухо, издалека донесся ее голос. – Он помош-ш-шет тебе, а ты помош-ш-шешшшь моему народу. До вс-с-стреч-ч-ч-и! И воды озера Гуатавита вновь превратились в неподвижное, темного серебра зеркало. Глава одиннадцатая Услышавший зов – Немедленно-э-э-э остановите танк, канальи! – злобно закричал бородач, страшно тараща глаза, которые и без того у бедняги были сильно на выкате. По всей видимости, перекосившая Федермана гримаса должна была внушать противнику страх, но Серёга Черкасский в ответ лишь громко, не скрываясь, заржал. – Ты чего бесишься, лупоглазый? – сквозь смех бесстрашно заявил русский. – Лучше убери свою пуколку и спускайся сюда. Федерман недоверчиво посмотрел на свой УЗИ, ибо впервые в жизни встретил человека, нагло игнорирующего направленное на него оружие. – Это, интересно, зачем я буду к вам спускаться? – спросил бородач, ища в предложении бритоголового бугая откровенный подвох. – Но ведь ты хочешь остановить танк? – искренне удивился Серёга. – Ну и? – Федерман зловеще качнул дулом УЗИ, но особого впечатления на угнавших бронетранспортёр наглецов, это не произвело. – Ну, так спустись сюда и сам его останови? – хрипло предложил русский. – Но я предупреждаю, – бородач стал неуклюже спускаться в люк, – сельва, значится, кишит моими людьми, не делайте глупостей. – Я уже сделал одну большую глупость, когда сюда приехал, – тихо проворчал Крюгер. Выглядел бородатый коротышка довольно забавно: в чёрном берете, камуфлированных шортах и в майке с изображением зелёного листика конопли. Бунтарский наряд завершала защитная жилетка, сплошь обвешанная гранатами. На ногах коротышки были надеты чёрные армейские ботинки, на несколько размеров больше, чем надо. – Что вылупился? – бородач грубо ткнул бледного Фрица под рёбра коротким дулом УЗИ. – А ну, где тут ручной тормоз? – Вот, – Думкопф обиженно протянул коротышке отломанный рычаг. – Кретин, это ты его сломал? В ответ толстяк хмуро отвернулся. Покраснев, Федерман с остервенением стал жать педали, но танк от этого только поехал быстрее. – Вы, значится, сборище тупых недоносков! – закричал бородач. – Испортили мою боевую машину. – Чего? – нагло спросил Серёга Черкасский, который благоразумно отложил нападение на коротышку, решив дождаться более благоприятного момента. Русскому было очень интересно, что же произойдёт дальше. – Ну не совсем мою, – поправился Федерман. – Вы, трое недоделанных дятлов, сорвали гениальную операцию «Жук-Рогач» по захвату у вонючек– фарковцев американского танка. Вы смешали все мои планы, а Вальтер Федерман такого не прощает. УЗИ снова смотрел на горе-путешественников. – Давайте, живо, – скомандовал коротышка, – пошли вон из моего бронетранспортёра. Пожав плечами, Серёга Черкасский не спеша выбрался по маленькой лесенке на корпус танка. Вслед за ним понуро последовал Крюгер, которому страшно хотелось спать. – А тебе, толстозадый, что, особое приглашение надо? – прикрикнул на Фрица воинственный бородач. Тяжело сопя и вздыхая, Думкопф протиснулся в люк и… застрял. – Герр Адам, – истошно завопил он, – помогите. – Ага, – обрадовался внутри танка Федерман, – сейчас я прострелю этому бегемоту задницу. – Himmeldonnerwetter! – отчаянно выругался Думкопф, и коротышка с изумлением опустил автомат. Пройдя в конец салона боевой машины, неутомимо ползущей по сельве, Федерман выбрался наружу через другой люк. – Вы немцы?!! – удивлённо спросил он, сидящих на вибрирующем корпусе у бесполезного пулемёта, Адама с Серёгой. – Мы с Фрицем из Германии, – Крюгер кивнул в сторону припадочно дёргающегося в узком люке толстяка. – А я из России, – довольно безразлично добавил Серёга. – Ну, это немного меняет дело, – странно улыбнулся коротышка, поправляя съехавший на затылок берет. Черкасский с Крюгером обменялись недоумёнными взглядами. Быстро переговорив с кем-то на испанском по маленькой, висящей на плече рации, бородач с некоторым уважением посмотрел на своих пленников. – База фарковцев тоже ваших рук дело? – Угу, – гордо подтвердил Серёга. – Они держали нас как иностранных заложников, – добавил Адам, на которого очень некстати напал приступ излишней разговорчивости. – Ага, – весело кивнул коротышка, – что ж теперь, значится, вы мои заложники. – Боже, – простонал борющийся с люком Думкопф, – позволь мне похудеть хотя бы на пол килограмма. Федерманн задумчиво смотрел на причитающего толстяка. – Одного я не пойму, – через некоторое время снова заговорил бородач, – на что вы рассчитывали, когда похищали бронетранспортёр? – На внезапность, – ответил Серега, с русской щедростью сплёвывая на броню танка. – А куда мы, собственно, едем? – устало поинтересовался Адам. – А это, собственно, и не важно, – отозвался коротышка, раскуривая извлечённую из кармана жилетки сигару. – Я жду, пока в танке закончится горючее. Кстати, деньги на его ремонт я включу в сумму вашего выкупа. – Ну, спасибо тебе, – недружелюбно буркнул Серёга, – лучше бы мы у этих… как их… факовцев остались. – Не думаю, – весело заржал Федерман. – Это ж надо факовцы! Это необходимо обязательно запомнить, производное от слова FUCK, очень симпатично… – Не по теме базаришь, мужик, – вяло огрызнулся русский, второй раз щедро сплёвывая в сторону. Горючего в бронетранспортёре оставалось не так уж и много. На горизонте появились первые светлые блики просыпающегося солнца. В сельву медленно прокрадывалось утро. – Вы, значится, до сих пор ещё живы только потому, что двое из вас немцы, – дымя сигарой, весело сообщил пленникам коротышка. – Ты чё из этих, из скинхедов? – Серёга кивнул в сторону притихшего в люке Фрица. – Нет, – смешно тряхнул головой бородач, – наци уже в прошлом, будущее за анархией. Просто в моих жилах течёт тевтонская кровь… – А я думал, что ты еврей, – удивился русский, но скрытого сарказма в брошенной Черкасским фразе Федерман, к счастью, не понял… …Биография такой незаурядной личности, как Вальтер Федерман, достойна десятитомного собрания сочинений латиноамериканских историков. То, что успел натворить за свои неполные тридцать семь лет этот, мягко говоря, неординарный человек, походило больше всего на детективно-приключенческий роман с шизофреническим уклоном. Но обо всём по порядку. Особого упоминания, без сомнения, стоит далёкий родственник Вальтера, некий Николаус Федерман, сын зажиточного бюргера из славного немецкого города Ульма. Являясь агентом фирмы братьев Вельсеров из Аугсбурга, Николаус Федерман вошёл в историю, как один из первооткрывателей Эльдорадо. Эту славную участь он разделил с испанцами, которые одновременно с отрядом немцев вышли с разных сторон к озеру Гуатавита. Естественно, ситуация грозила серьёзным кровопролитием и случись оно, измученным оборванным солдатам Николауса, которых с трудом можно было отличить от местных индейцев, пришлось бы очень худо. Но сражения не произошло. Конкистадоры как-то ухитрились договориться друг с другом, и опасный инцидент оказался исчерпан. Кровь того самого мятежного авантюриста из города Ульма и струилась в венах потомка знаменитого конкистадора Вальтера Федермана. Правда, родство было довольно далёким, однако кровь, как известно, гуще воды. Через несколько поколений своих родственников, Вальтер унаследовал от Николауса Федермана целеустремлённость, наглость, жестокость, хитрость и изворотливый ловкий ум. Однако такие качества, как благоразумная осторожность и возможность компромисса, обошли далёкого потомка конкистадора. А ведь именно эти черты характера и спасли первооткрывателю жизнь, когда жалкие остатки озверевших от лишений людей, столкнулись у озера Гуатавита. Да и с головой у Вальтера было не всё в порядке, так как, переболев однажды тропической лихорадкой, злобный коротышка стал окончательно невменяем. В молодости Федерман (современный) учился в элитной Колумбийской школе, где его увлекли утопические идеи друга всех китайских физкультурников Мао Цзэдуна. Долгое время Вальтер был уверен в том, что Мао Цзэдун негр и что он борется с проклятыми янки за права чернокожих. Узнав, что за права нигеров борется Нельсон Мандела, а не великий Мао, уже начинающий потихоньку сходить с ума Федерман увлёкся другой крайностью, а именно: образом и идеями великого революционера всех времён и народов Че Гевары. Вот тогда-то юный Вальтер и отрастил свою неизменную чёрную бороду подстать кумиру. Правда, при этом бедняга очень сильно стал походить на ортодоксального еврея, но друзья и родственники, зная вспыльчивый характер коротышки, хором утверждали, что он вылитый Фидель Кастро в свои лучшие террористические годы. Хотя на Фиделя Федерман был похож так же, как макак резус на Майка Тайсона. В общем, сходство, вроде, как и было, пока повнимательней не присмотришься. Пламенный Че безраздельно занял воспаленное воображение Вальтера. Быстрая решительная революция в отдельно взятой банановой стране – вот цель достойная целой жизни. Но судьба, как известно, жестока к наивным юношеским мечтаниям. Захват элитной Колумбийской школы прямо перед выпускными экзаменами с целью уничтожения диктатуры преподавателей, закончился оглушительным провалом. Молодого Федермана и десятерых его сообщников арестовала полиция. Мало того, что эмоционально неуравновешенный юноша хотел поджечь школу, он ко всему ещё организовал в её стенах анархо-синдикалистскую молодёжную группу «Отважные скунсы», членами которой и оказались те десять сообщников. У пытающихся разобраться во всей этой каше полицейских, глаза лезли на лоб. Молодым идиотам в худшем случае грозил расстрел, в лучшем – пожизненное заключение. Но в дело вовремя вмешался отец Вальтера, влиятельный колумбийский миллионер, владелец крупной авиакомпании, учредитель той самой школы, чьи преподаватели чуть не стали жертвами пламени революции. Злые языки, правда, поговаривали, что Леон Федерман имеет непосредственное отношение к подпольной торговле наркотиками, но это были всего лишь непроверенные слухи. Тем не менее, через несколько дней «Отважных скунсов» отпустили восвояси, предварительно намяв им в полицейском участке бока, дабы неповадно было революции замышлять. Именно тогда, сидя в сырой грязной камере, бедняга Вальтер и заболел той самой тропической лихорадкой, которая стала последней каплей во взрывоопасном коктейле его безумия. Прошло около двух лет и вот неугомонного последователя Че Гевары можно было видеть среди безбашенных головорезов-партизан, для которых грабёж и насилие было милым делом. Они даже не всегда знали, за что борются. Главное, побольше трупов и зловещей славы отъявленных придурков. Так, наверное, и остался бы Федерман геваристом, не облажайся он однажды во время липового теракта, когда Вальтер со своими дружками пытался ограбить Национальный Колумбийский Банк. Обвязавшись бутафорской взрывчаткой, хорошо обкурившийся накануне коноплей юный бунтарь, всё перепутал и ворвался не в Национальный Банк, а в городскую баню, где в тот момент мылась сборная колумбийская команда по регби. Визгливый вопль: «Всем на пол, суки!», был воспринят парящимися качками как вызов. Революционера скрутили и, запихнув ему в зад его же бутафорскую взрывчатку, погнали по городу, предварительно подпалив длинный фитиль. Казалось, подобный позор невозможно пережить. Но в жизни всё, как говорится, весьма относительно. Национальный Банк, к слову сказать, партизаны ограбили и без участия Вальтера, изгнав несчастного придурка из своих рядов на следующий день и, естественно, не поделившись с соучастником славной добычей. И что в этой ситуации предпринимает Федерман? Стреляется от пережитого позора? Или, может быть, с камнем на шее прыгает в озеро Гуатавита? Нет, дудки! Собрав вещи, и утерев сопли, бравый геваровец направился прямо в лагерь к своим злейшим идейным врагам, военизированным отрядам парамилитарес. Там, отступника-ренегата приняли с распростёртыми объятиями, так как папочка Вальтера к тому времени благополучно скончался, перенеся четыре инфаркта. Революционные подвиги свихнувшегося сыночка окончательно доконали старика. Других сыновей у Федермана старшего не было, и всё богатство, вместе с прибыльной авиакомпанией, отошло Вальтеру. И действительно, какого чёрта молодому Федерману делать с геваровцами, когда они борются против всякого богатства, за равенство, мир и прочий псевдо – коммунистический бред. Проходит время и Вальтер уже ни много не мало, а команданте главного отряда Объединенных Сил Самозащиты, насчитывающего полторы тысячи человек. Естественно, подпольную наркоторговлю усопшего папочки неугомонный отпрыск прибирает к своим рукам. Геваристы кусают себя за локти, а обретший новые идеи Федерман, громит своих бывших соратников с тем же запалом и азартом, что и в бесшабашном юношестве, когда чертил в школьном подвале план захвата и казни тиранов-учителей. Единственное, что могло время от времени вгонять сумасшедшего коротышку в депрессию, так это неприятные воспоминания о том случае в бане, ибо отомстить мускулистым регбистам Федерману так и не удалось… – Давайте-э-э-э, прыгайте, живо, – Федерман небрежно указал сигарой на неспешно следующий за танком открытый джип с двумя зверообразными головорезами, рядом с которыми фарковцы казались милыми приветливыми ребятами. Два небритых орангутанга в защитной форме уже приготовили верёвки для упаковки иностранных пленников. – Снова верёвки, – жалобно простонал по-прежнему сидящий в люке Фриц. – Давайте, давайте, прыгайте пока я добрый, – пыхтел сигарой довольный коротышка, вальяжно облокотившись о приклад пулемёта, уничтожившего базу фарковцев. В джунглях окончательно рассвело. Бронетранспортер, управляемый человеком Федермана, который лишь с третьей попытки смог запрыгнуть с джипа на борт боевой машины, медленно ехал по дороге. Горючее бронемашины было на исходе, и это внушало Вальтеру определённые надежды на скорую остановку двигателя. – Думаю, до моей базы дотянем, – радостно сообщил пленникам Федерман, сияя, словно новенькая стодолларовая купюра. Как и у всех шизофреников, настроение Вальтера было непредсказуемым. Сейчас он бодр и весел, а через пять минут с перекошенным от злости лицом стреляет из автомата во всё, что движется. «С такими клиническими придурками нужно быть крайне осторожным», – подумал Крюгер, прыгая в кузов ползущего рядом с танком джипа. Двое боевиков тут же ловко связали бравого охотника за артефактами, но глаза, к счастью, заклеивать всякой гадостью не стали. – Эх, – Серёга Черкасский прыгнул следом за Адамом и как бы невзначай сшиб двух боевиков на асфальт. – Эй! – возмутился Федерман, – не калечьте моих людей… Смерив испуганно обернувшегося водителя джипа презрительным взглядом, русский тяжело плюхнулся на сидение рядом со связанным Крюгером. Момент для побега был, мягко говоря, неподходящий и Серёга прекрасно это понимал. – Я, значится, внесу сумму на их лечение в ваш выкуп, – истошно заорал Вальтер, оглядываясь на дорогу, где неподвижно лежали две гориллообразные фигуры. – Ты хотел сказать, сумму на их похороны? – весело заржал Черкасский. – Сергей, зря ты так, – тихо прошептал Адам. – Ты что, до сих пор не понял, что мы имеем дело с законченным психом?!! – Именно это я и понял с самого начала, – также полушепотом ответил русский. Но Федерман после дерзкой выходки пленника, казалось, только больше зауважал Серегу, уже посматривая на него не как на заложника, а как на потенциального бойца отряда Объединенных Сил Самозащиты. Что и говорить, психи непредсказуемы. – А как же я? – закричал очнувшийся Фриц. – Помогите мне выбраться из люка. – Я тебе помогу, – зловеще пообещал Федерман. – У меня на базе есть чудесная американская бензопила марки «Хеллэрейзер». – Зачем пила?!! – продолжал орать Думкопф. – Не надо никакой пилы. – А как мы иначе тебя оттуда э-э-э вытащим? – развёл руками сумасшедший коротышка. – Только при помощи бензопилы. – Герр Адам, помогите… – А зачем тебе э-э-э задница? – продолжал философски рассуждать маньяк. – Ты ведь ею не кушаешь, в футбол не играешь, через неё не дышишь или, может, она у тебя поёт? – Дева Мария, помогите… – Лупоглазый, не трож Ганса, урою, – хрипло пообещал из джипа Черкасский. Федерман хотел на это ответить что-то весьма остроумное, но тут бронетранспортёр дёрнулся и, проехав ещё немного, заглох. Из переднего люка появилась чумазая физиономия водителя. – El tanque separo, сеньоре команданте, no partira' adelante, – весело доложил довольный боевик. – Молодчина, Рауль, – Вальтер ловко спрыгнул с танка и, достав из кармана жилетки сотовый, принялся деловито кому-то звонить. Джип с пленниками также остановился. – Скукотища, – Серёга Черкасский демонстративно зевнул. – Может подраться с кем-нибудь? – Сергей, пожалуйста, не надо, – взмолился Крюгер, – не усугубляйте… – А… фигня, – улыбнулся русский, развязывая Адаму руки. – Эй, вы куда это, значится, собрались? – подбежал к джипу Федерман, снова схватившись за УЗИ. – Да куда тут соберешься, – огрызнулся Серёга, – сельва ведь кругом… – То-то, – согласился коротышка, опуская автомат. – Вас тут живо э-э-э пумы задерут, на моей базе безопасней. – Конечно, – кивнул русский, – посещение базы парамилитарес входит в мою туристическую путёвку по Колумбии. – Да?!! – искренне удивился Федерман. – Надо бы и мне в эту туристическую фирму заглянуть. Как она называется? – Полный Lohotron, – ответил Серега, с интересом наблюдая, как сумасшедший коротышка записывает название турфирмы в маленький блокнот. Через пять минут на глазах у офигевших «туристов» к заглохшему бронетранспортёру подкатил роскошный белоснежный лимузин. – Вот это, blin, тачела, – от души восхитился русский. Невысокий коренастый головорез со шрамом через всю правую щеку подобострастно распахнул перед команданте заднюю дверцу. Федерман величественно уселся в лимузин и небрежным жестом пригласил в машину Черкасского. – Чего? – не поверил своим глазам Серёга. – Давай, садись, значится, что рот открыл, – добродушно предложил коротышка. – Если все русские такие как ты, то я, чёрт возьми, люблю Россию. Справившись с удивлением и пожав плечами, Черкасский грузно забрался в лимузин, и роскошный автомобиль стремительно сорвался с места. – А как же мы? – снова принялся орать, застрявший в люке танка Думкопф. Крюгер недоумённо посмотрел на шофёра джипа. Шофёр в ответ улыбнулся, сверкая золотыми фиксами. – На базу? – спросил он по-английски. Адам пришибленно кивнул, и джип рванул за маячащим вдалеке лимузином. – У-у-у… – взвыл несчастный Фриц, вложив в этот вой все переполняющие его в данный момент эмоции. Чумазый водитель танка задумчиво оглядел застрявшего толстяка. – Ты, американа, не бойся, – с сильным акцентом картаво сказал он. – Я сейчас починить тормоз и мы поехать на база за пилой. – Какой, мать твою, пилой?!! – яростно закричал Думкопф. Но чумазый ему не ответил, принявшись с помощью большой отвёртки скручивать на носу бронетранспортёра какую-то съёмную панель… А Крюгер с ветерком нёсся в джипе вслед за красиво разрезающим знойный воздух белым лимузином. Адам всё никак не мог избавиться от странного неприятного чувства посторонней слежки. Чужой взгляд буквально сверлил затылок, словно маленькую процессию из двух автомобилей преследовал опасный хищник, двигающийся вдоль дороги по джунглям. Но как охотник за артефактами ни напрягал своё зрение, вглядываясь в проносящиеся мимо зелёные заросли, разглядеть невидимого преследователя ему никак не удавалось. «Может это пума?» – мелькнула у Крюгера странная мысль. Но Адам ошибался. Это была не пума… Тикисоке невидимой тенью мягко скользил по сельве. Невероятно, но странный суачиас почувствовал его присутствие. Это был тот самый светлолицый, которого парень видел тогда в окрестностях озера Гуатавита у земляной ямы с золотом. Правда, на этот раз суачиас был без своего медведеобразного напарника… Но что делает здесь он, Тикисоке? Зачем он хочет помочь этим совершенно чужим незнакомым людям? Парень не знал ответа. Он просто чувствовал, что если не вмешается, то произойдёт что-то очень и очень плохое. Им двигало некое необъяснимое шестое чувство. А может, его просто ненавязчиво подталкивала к действию Хозяйка Озера? Сколько месяцев он её уже не видел, два или три? Что-то давненько гигантская змея не появлялась на поверхности Гуатавиты, а это плохой знак. Чей же Зов он услышал? Не желая забивать голову ненужными мыслями, которые можно будет спокойно додумать на досуге, Тикисоке вышел из завесы невидимости, так как две железные вонючие повозки с суачиас уже въехали за ворота, окружающие то место, куда старые жрецы строго-настрого запрещали ходить. Но Тикисоке услышал Зов, и теперь ему было плевать на запреты. Парень с лёгкостью перепрыгнул высокий в два человеческих роста забор. Снова став невидимым, он бесшумно проследовал вглубь запретной территории. Того самого суачиас, который почувствовал присутствие Тикисоке, отвели в странное помещение, больше всего напоминающее клетку для крупных животных и вскоре к пленённому присоединился другой суачиас, чья аура была настолько неразборчива, что парень тут же отвёл свой внутренний взор. Тот, кого он искал, находился под землёй в сырой тёмной яме. Тикисоке не знал, КТО он. Но это существо было сродни ему самому. Оно томилось взаперти, и всё ЕГО сознание занимал дивный образ прекрасной светловолосой девушки. Он ли звал на помощь Тикисоке? Времени на раздумья как всегда не оставалось. Будущий правитель легко просочился под землю, превратившись на время в холодную дождевую пыль… В подземелье было темно, но Тикисоке смог рассмотреть забившегося в угол узника. Нет, ЕГО дух был далеко ещё не сломлен, Тикисоке хорошо это чувствовал, осторожно изучая ауру чужих мыслей. – Кто здесь? – узник встрепенулся, открыл глаза, но ничего кроме вязкой тьмы, естественно, не увидел. – Я пришёл помочь тебе, – тихо ответил Тикисоке, снова принимая человеческий облик. – Кто ты? – Какая разница, кто я. Главное, что я помогу тебе выбраться на свободу. Узник встал и, вытянув вперёд руки, слепо зашарил по земляным стенам. – В тебе чувствуется зверь, кто твой тотем? – осторожно спросил Тикисоке. – Что? – узник явно опешил. – О чём ты говоришь, я не понимаю. – Мой тотем орёл, – ответил будущий правитель. – Птица – это моя вторая сущность. Тебе незачем скрывать свои мысли, если я захочу, то всё равно их узнаю. Ответь мне, кровь какого зверя течёт в твоих жилах? Узник задумался, неподвижно замерев у стены. Тикисоке не хотел читать его мысли, почему-то он был уверен, что это не понадобится. Однако будущий правитель явственно ощущал, что узник что-то вспоминает. Вспоминает нечто крайне для него неприятное, гадкое, чего он стыдится и одновременно боится об ЭТОМ думать. – Мой зверь летучая мышь, – через некоторое время хрипло прошептал он. – Как ты поможешь мне убежать? – Это довольно просто, – Тикисоке беззаботно рассмеялся. – Возьми мою руку и ничего не бойся. Сегодня с тобой произойдёт первое в жизни ПРЕВРАЩЕНИЕ… – Превращение? – узник явно был напуган, его аура за секунду окрасилась тёмным багрянцем. – Я же сказал тебе, ничего не бойся, – вкрадчиво повторил Тикисоке. – Ты ведь хочешь снова увидеть ту девушку, о которой всё время думаешь? – Но откуда ты?.. – Ответь мне… – Да, хочу, – с безнадёжной усталостью подтвердил узник. Будущий правитель улыбнулся, протягивая Незавершенному руку… – Чёрт, – Серёга Черкасский вцепился руками в бамбуковые прутья их новой довольно комфортабельной тюрьмы. – Адам, ты видел? – Что видел? – Крюгер устало развалился в плавно раскачивающемся удобном гамаке. – Орёл и летучая мышь, прямо из земли выпорхнули, – ошарашено пробасил русский. – Сергей, не мели ерунды, – отмахнулся Адам, которому страшно хотелось вздремнуть. – Ты с этим придурком травы случайно не курил? – Курил, – подтвердил Черкасский, с удовольствием плюхаясь во второй гамак. – Ну, так чему ты удивляешься? – сквозь подступающую дрёму усмехнулся отважный охотник за артефактами. – Орёл, летучая мышь, а Дональда Дака ты с покемонами, случайно, не видел? – Нет, – совершенно серьёзно ответил Серёга, – там были только орёл и летучая мышь. – Конопля друг молодёжи, – тихо рассмеялся Адам и беззаботно уснул. – Но я же действительно ВИДЕЛ… – с отчаянием повторил Черкасский, однако захрапевший Крюгер его уже не слышал. Глава двенадцатая Разборки по-колумбийски Что и говорить, новое место заключения горе-путешественников даже ни в какое сравнение не шло с сырым погребом, куда их посадили возжелавшие халявного выкупа, фарковцы. С виду это была бамбуковая клетка, но зато какая клетка?!! С железным навесом, удобными гамаками, телевизором (!), двумя душевыми и особой кабинкой под отхожее место. Как позже выяснилось, свихнувшийся команданте Федерман, соорудил клетку для редких африканских орангутангов, которых выписал из далёкой Руанды. Обезьянки были неимоверно дорогие, и поэтому Вальтер решил построить им клетку с максимальным комфортом. Федерман с детства питал слабость к человекоподобным братьям меньшим, и на его роскошной вилле в столице Колумбии был целый зоопарк всевозможных редких зверюшек. Но, к несчастью, орангутанги по пути в Колумбию каким-то образом сбежали. Хитрые руандийцы тут же заменили обезьянок двумя своими соотечественниками, но обман быстро раскрылся, когда один из «орангутангов» на чисто английском языке попросил у Федермана закурить. Единственное, что немного смущало Крюгера с Черкасским, так это свисающая на канате с потолка клетки резиновая покрышка от какого-то весьма габаритного автомобиля. Серёга предложил проснувшемуся Адаму немного попрыгать на импровизированной обезьяньей качельке, но Крюгер данное предложение воспринял довольно агрессивно. Хотя небольшая зарядка им обоим действительно не помешала бы… Завтрак пленникам подали ровно в одиннадцать часов утра. О, что это был за завтрак! – Вот что значит побазарить с психом по душам, – с набитым ртом промычал Серега, весело подмигивая обалдевшему от местного сервиса Крюгеру. На завтрак им принесли связку бананов, кофе со сливками, запеченные в тесте сосиски и две бутылки отличного пива. – Как там наш бедный Фриц, – вспомнил о своём помощнике насытившийся Адам. – Федерман обещал мне, что ничего плохого с ним не случится, – сообщил русский, с завидным аппетитом лопая бананы. – Хотя мало ли что этому полоумному в голову взбредёт. – Вот, то-то и оно, – сокрушённо покачал головой охотник за артефактами. – Ладно, рассказывай, о чём вы вчера в лимузине беседовали. – Ну… – Черкасский задумчиво потягивал прохладное пиво. – Неплохой, в общем-то, парень, этот Федерман. Ему нужно было не в Колумбии родиться, а где-нибудь в США. Стал бы там киноактёром или рок-звездой. Янки знаешь, как психов любят. – Знаю, – подтвердил Крюгер, так же открывший баночку пива. – Ну, так вот, – продолжил Серёга, – не в той стране Вальтер родился. Оказывается кумир его молодости Че Гевара, а ещё он Куртом Кобейном восхищается. «Нирвана», говорит, полный ништяк. Закрутили мы, короче, в лимузине их альбом, косячок выкурили…. И, знаешь, даже меня пропёрло, а ведь я не фанат гранджа, мне нравится более брутальная музыка… – Так, если можно, ближе к насущным проблемам, – перебил Адам. – Ну, потрепались мы, по косяку выкурили и Вальтер пообещал, что в сырой подвал он нас сажать не будет, жратвы нам классной подкинет. А всё потому, что мы базу фарковцев к чертям собачьим разнесли и танк, считай, ему на блюдечке с каёмочкой преподнесли. – Ну, не совсем… – деликатно кашлянул Крюгер. – А ты про тормоза, – догадался Черкасский, – ну это… так уж получилось. Да починит он этот проклятый танк, нам теперь главное не зевать и смотреть в оба. А на чёрный день я вот что припас… И русский, пошарив в карманах своих обширных шорт, извлёк на свет Божий две зелёные гранаты. – Ты где это взял?!! – перейдя на полушёпот, ошарашено спросил Адам. – А ты как думаешь? – довольно осклабился Серёга. – У Федермана спёр, когда он к нам в бронетранспортёр спускался. У него весь жилет в этих гранатах был, я две незаметно и подцепил. – И ты их так просто носишь в штанах?!! – А что мне сделается? – удивился Черкасский. – Чека вот на месте и на одной и на другой. Уверен, эти игрушки будут нам очень полезны, причём как мне кажется, они понадобятся в самом ближайшем времени. – Новый побег? – с тоскою в голосе поинтересовался охотник за артефактами, одним мощным глотком допивая пиво. – Кто знает, – глубокомысленно изрёк Серёга. – С этим Федерманом, как я понял, иметь дело очень опасно. Он ведь типичный шизик. Сегодня коноплей угощает, а завтра в чистом поле к стенке поставит. Так что задерживаться нам здесь надолго нельзя… Крюгер не стал спорить, ибо прав был Серёга. Но куда им бежать? В сельву? Глупо. Если не пумы задерут, так какие-нибудь фарковцы снова схватят. Их тут по округе бродит видимо-невидимо. Так что может и к лучшему, что они с русским у этих парамилитарес в плену оказались. Хотя, кто знает?.. – Парамилитарес, шмилитарес, все они на одно рыло, – философски заявил Черкасский. – Бандюганы, террористы, наркотой торгуют, крестьян мочат. Куда там этим недомеркам до нашей русской Солнцевской братвы. Вот это были беспредельщики. Они бы Колумбию за неделю срыли вместе со всеми этими Федерманами, Че Геварами и прочими евреями. – Че Гевара не был евреем, – осторожно поправил приятеля Крюгер. – Да все они евреи, – махнул рукой Серёга. – Ты лучше скажи мне, где их нет. Вот даже в Колумбии один нашёлся. Соломоново племя. Сионистский заговор. – Неужели ты веришь во всю эту чепуху? – возмутился Адам, не терпящий всякой национальной болтовни. – Конечно не верю, – усмехнулся Серёга, – но факты налицо… На территории базы протрубило что-то наподобие горна, и в поле зрения пленников появились озабоченно суетящиеся боевики. За ночь что-то произошло. Что-то непредвиденное. – Гляди, как забегали, – заржал русский, – словно ишаки беременные. Крюгер глядел, и вся эта суета не нравилась ему с каждой минутой всё больше и больше. «Как бы Фриц чего не учудил», – с опаской подумал Адам, искренне волнуясь за судьбу своего нерадивого помощника. Гневные вопли Федермана пленники услышали ещё задолго до того, как бравый команданте появился возле их клетки. – Идиоты, проклятые кретины!! – во всю глотку орал коротышка, мешая английские ругательства с испанскими. Раздалась автоматная очередь и через пять минут, мимо сидящих у бамбуковых прутьев Адама с Серёгой, боевики пронесли два завёрнутых в брезент тела. – Началась раздача розовых слонов, – коротко прокомментировал русский. – Эх, вот бы сейчас сигару… или нет, лучше косяк… Однако новых выстрелов не последовало. Вместо них к пленникам явился собственной персоной команданте. – Что случилось, Вальтер? – довольно фамильярно спросил раскрасневшегося коротышку Черкасский. Федерман посмотрел на русского совершенно невменяемым взглядом. Так посмотрел, словно с ним внезапно заговорил отбитый у фарковцев бронетранспортёр. – Он сбежал, – наконец ответил Вальтер, справившись с новым приступом безумия и узнав своих иностранных пленников. – Кто сбежал? – ужаснулся Крюгер. – Фриц? – Какой в задницу Фриц? – подпрыгнул на месте коротышка. – Сбежал этот поганый мексикашка, любовничек той белокурой сучки из самолёта. Ну, я тебе ещё покажу. Адам с Серёгой недоумённо переглянулись. Указывая глазами на команданте, Серёга многозначительно покрутил пальцем у виска. В этот момент из-за угла серого одноэтажного здания (не то барака, не то сарая) появился живой и невредимый Думкопф. Толстяка вели под конвоем двое ржущих басом головорезов и причину их гомерического хохота Крюгер смог узнать лишь тогда, когда маленькая процессия подошла ближе. На животе у Фрица был надет странный железный обруч с грубыми зазубренными краями. – Что это такое?! – снова заорал Федерман, указывая на живот толстяка. Конвоиры тут же перестали смеяться. Затолкнув Фрица в клетку, они испуганно уставились на грозного коротышку. – Это часть люка, – опустив глаза, грустно ответил из-за решётки Думкопф, – её вырезали из танка вместе со мной при помощи автогена. – ЧТО?!! – завизжал Вальтер. – Я же сказал распилить этого толстозадого бензопилой. Вы испортили мой бронетранспортёр! Федерман схватился за свой верный УЗИ, но конвоиров уже и след простыл. Лишь слегка дымили на земле выроненные ими в спешке бычки сигарет. – Вальтер, ты же мне обещал, – вкрадчиво напомнил сумасброду Серега, на всякий случай нащупывая в кармане шорт украденную гранату. – Ах, да, – спохватился коротышка, – я совсем э-э-э забыл. Я, значится, внесу сумму на ремонт нанесённых обшивке бронетранспортёра повреждений в счёт вашего выкупа. – Вноси, вноси, – улыбнулся Черкасский, которому почему-то очень сильно захотелось прямо сейчас прикончить команданте. Но русский сдержался. – Начальника охраны ко мне! – хрипло заголосил Федерман, после чего скрылся в одноэтажном здании неподалёку. – Совсем, бедняга, сбрендил, – сокрушённо покачал головой Серёга. Сидящий на полу бамбуковой клетки Фриц с тоскою взирал на великолепные тёмно-зелёные гамаки. Но забраться в один из них с пудовой железякой на пузе было совершенно не реально. – Худей, камерад, – русский ободряюще похлопал толстяка по плечу. Адам, тихонько хихикая, обошёл кругом приунывшего напарника. – Кому рассказать, не поверят, – еле сдерживая смех, проговорил он. – Да что это, – Черкасский с удовольствием запрыгнул в свой гамак. – Вот я вам сейчас историю расскажу, закачаетесь. Отдыхал я, в общем, недавно в Египте. Верблюдов местных ездил отстреливать. – Каких ещё верблюдов? – удивился Крюгер, также забираясь в гамак. – Ну всяких там, – ответил Серёга, – одногорбых, двугорбых, сумасшедших и не очень. Погонщиков я не трогал, а вот верблюдов мочил. Мне один такой однажды в Московском зоопарке в рожу плюнул. Ну, я его прямо там, в вольере из береты и положил. С тех пор вот в охоте на этих копытных практикуюсь. – Забавно, – с интересом хмыкнул Адам, раскачивая ногой подвешенную к потолку покрышку. – Местные погонщики даже облаву на меня устроили. Загнали в какую-то идиотскую пирамиду в Гизе и пол ночи там меня гоняли. Но я ничего, не растерялся. Смотрю, в одной из каменных комнат какой-то жмурик в бинтах лежит. Ну, думаю, заблудился видать бедняга на экскурсии и от голода и тоски помер. Снял я с него бинты, а остаток одежды на себя напялил. Выхожу к этим бусурманам, а те как меня увидели, так и полегли все как есть прямо под пирамидой. До сих пор понять не могу, что их так тогда напугало… – Наверное, ты перед этим пару дней не брился, – весело предположил Крюгер, мимоходом подумывая, что эту историю нужно будет обязательно занести в походный дневник. – Вполне возможно, – почёсывая макушку, глубокомысленно согласился с ним русский. Ближе к полудню от нечего делать пленники решили посмотреть телевизор. – Сейчас я его включу, – пообещал Серега, нехотя выбираясь из гамака. – Так, пульта ДУ у них, конечно, нет. – Он хоть не черно-белый? – подал голос дремлющий Адам, который от жары окончательно разомлел. – Не а, цветной, – довольно сообщил Черкасский, щелкая включателем. – О-о-о-о, а-а-а-а, yes, yes, darling… О my God, yes, yes, – донёсся из динамиков стонущий женский голос. – Ну, blin, – обалдело восхитился русский. Расслабленной сонливости у Адама, как и не бывало. Резко выскочив из гамака, Крюгер оторопело уставился на экран телевизора, где творилась умопомрачительная оргия. Три здоровых негра развлекались с белокожими блондинками. – Порнуха!! – восхищённо закричал русский. – По всем каналам порнуха… Он попытался переключить телевизор на другую волну приёма, но экран лишь мигнул, а изображение осталось неизменным. – Я совсем не удивлюсь, если трансляция этой передачи идёт прямо с базы Федермана, – весело захохотал потешающийся Крюгер. – Какой кошмар!!! – внезапно закричал Фриц, спавший на соломенной циновке в углу клетки. – ЧТО ЭТО?!! – Экстремальное киноискусство, – улыбнулся Адам. – Да нет, там же негры!!! – Думкопф угрожающе затряс кулаками. – Негры с белыми женщинами, позор. – Слушай, Ганс, а я не знал что ты расист, – удивился Серёга. – Я не расист, – гневно отрезал Фриц, – просто я ненавижу нигеров и косоглазых… Удобно расположившись у телевизора, пленники с интересом стали смотреть местную телепрограмму. – Эх, вот бы ещё поп-корна, – грустно вздохнул русский, но нормально посмотреть телевизор им не дали. К клетке подъехал джип, из которого выбрался хмурый Федерман, вызвавший Черкасского на личный мужской разговор. – Ну, братва, не поминайте лихом, – попрощался с друзьями русский. Серёгу вывели из клетки и, посадив в джип, увезли в неизвестном направлении. – Хороший был мужик, – с чувством сказал Крюгер, и они с Фрицем снова уставились на мерцающий экран телевизора. – Значится так, – серьёзно заявил недоумевающему Серёге Федерман, когда кавалькада джипов с боевиками покинула пределы базы. – У меня есть к тебе, приятель, деловое предложение. – В тему базаришь, – теребя щетинистый подбородок, согласно кивнул Черкасский. – Ну что ж, – Вальтер вздохнул, – подобное предложение я делаю только… э… э… один раз. Ты не хотел бы пойти ко мне на службу? – То есть? – Ну, работать на меня, получать деньги, военный прикид, оружие. – Круто. – Что ж, предлагаю тебе стать моим помощником, так сказать, правой рукой. Тем более что помощь такого человека как э-э-э ты, мне сейчас нужна позарез. – Я согласен, – особо не раздумывая, ответил Черкасский. Войти в доверие к психу? О подобном он даже не смел и мечтать. Видно, Федермана сильно поразило хладнокровное бесстрашие русского, и то, с какой лёгкостью он разнёс одну из баз фарковцев. Но психи, они люди противоречивые. Кто знает, может быть через пару дней болтаться русскому на какой-нибудь местной пальме. Черкасский рассчитывал совершить побег в ближайшие сутки и, обстоятельства пока складывались для этого весьма благоприятные. Внезапно свалившейся удачей грех было не воспользоваться. Серёге тут же выдали автомат и зелёный пробковый шлем. Федерман дружески похлопал русского по спине: – Сейчас мы сделаем боевую вылазку в джунгли. Этот проклятый мексикашка не мог далеко уйти. – А как он вообще от вас сбежал? – осторожно спросил Серёга. Коротышка в ответ недоумённо пожал плечами. – Мы держали его в земляном колодце под ангаром с техникой. По всей видимости, у него был на базе сообщник. Я, значится, ещё проведу внутреннее расследование. Виновные э-э-э будут жестоко наказаны. Съехав с дороги, джипы с рёвом вломились в джунгли, растительность которых не чинила им особых препятствий. – Здесь неподалёку есть небольшое индейское селение, – задумчиво сообщил Федерман. – Я лично никогда там не был, индейцы ведут довольно замкнутый образ жизни. Думаю, беглец спрятался там. Ему просто негде больше прятаться… До горного селения добрались к вечеру. Ревущая кавалькада джипов застала индейцев врасплох. Боевики проворно высыпали из остановившихся внедорожников. – Ну, blin, – только и нашёлся, что сказать Серёга, первый раз в жизни видевший настоящее селение индейцев. Маленькие круглые дома с соломенными крышами, диковинные украшения на полуобнажённых женщинах. Черкасский будто попал в популярную телепередачу «Клуб путешественников» и ему всё казалось, что вот прямо сейчас из какой-нибудь хижины появится Юрий Сенкевич и с радостью сообщит, что Серёгу снимала скрытая камера. – Где вождь?!! – орал Федерман, потрясая тупорылым УЗИ. – Кто здесь главный? Боевики принялись беспорядочно гоняться за перепуганными индейцами, но отловить кого-либо из них не представлялось возможным, так как те уж больно прытко бегали. Федерман хотел уже было поджечь парочку хижин, но тут в селении появилась торжественная процессия ярко разодетых индейцев с носилками, на которых восседал, судя по всему, местный правитель. К счастью, правитель знал испанский. Размахивая кулаками, доведённый жарой до очередного приступа безумия, Федерман принялся требовать у индейцев выдать ему молодого суачиас, сбежавшего от него этой ночью, иначе селение будет уничтожено. Во всяком случае, так понял Серега, следя за злобными гримасами на лице неистового коротышки. О чём они говорили с вождём на самом деле, русский, конечно, не знал. Престарелый вождь был спокоен и отвечал на вопросы Вальтера короткими быстрыми фразами, приводившими коротышку во всё большее неистовство. Наконец Федерман застрелил из автомата одного из индейцев, тащивших носилки с вождём. Но вождь не отреагировал, сохраняя на своём лице высокомерное хладнокровие. – Сергей!! – заорал команданте, ища безумным взглядом русского. Черкасский, придерживая рукой висящий на плече автомат, быстро подошёл к белому от злости коротышке. – Сергей, как вы в России пытаете своих… э… э… врагов? Серёга задумался. В принципе, желать зла этому старому индейцу у него не было никаких оснований, поэтому русский ответил первое, что пришло ему в голову. – Мы медленно спаиваем их водкой, – наобум ляпнул Черкасский. – Ага! – радостно вскричал Федерман. – Как же я раньше не догадался. Огненная Вода, ведь она великолепно развязывает язык. Разогнав свиту правителя выстрелами в воздух, боевики поволокли несопротивляющегося старого индейца в одну из круглых хижин, обитатели которой уже давно убежали в сельву. «Может, тут кино снимают? – снова подумал, сильно сомневающийся в реальности происходящего Серёга. – Например, “Индиана Джонс в поисках Эльдорадо”». Но Гаррисона Форда нигде поблизости видно не было… Каким образом у Федермана нашлась бутылка русской водки, для Серёги Черкасского оказалось неразрешимой загадкой. Несчастный индеец отдал концы уже после третьего глотка. – М-да, слабоват дедок оказался, – сокрушённо покачал головой русский, – может водка палёной была? – Чего? – не понял Федерман, делая мощный глоток русской Огненной Воды. – Да ничего, – ответил Серега, с неодобрением наблюдая, как боевики не спеша поджигают соломенные крыши таких симпатичных индейских домиков. Судя по более менее осмысленному выражению лица, приступ умопомрачения немного отпустил Федермана. – Только водка мне и помогает, – сообщил он, ошалело таращась на мёртвого вождя. – Это мы его так?!! – Угу, – подтвердил Серёга. – Наверное, у него сердце больное было?.. – Дьявол, – тихо выругался команданте. – Мне только войны с местными чумазыми не хватало, уеду в столицу к чёртовой матери. Большая часть деревни уже вовсю пылала, объятая красным пламенем всепожирающего пожара. «Нехорошо, – подумал Черкасский, поглаживая приклад выданного ему автомата. – Может прямо сейчас и пришить придурка?». Но идея была откровенно идиотской, ибо со смертью Федермана все проблемы не разрешатся. Отбиться от остальных боевиков Сереге, конечно, будет за не фиг делать, но кто даст гарантию, что автомат ему выдали исправный? То-то и оно. Федерман псих психом, но считать его полным идиотом ошибочно. Вот когда пулю себе в башку ни с того ни с сего пустит, тогда да. А так… Далеко не полным придурком был Вальтер, и русский это хорошо понял ещё при первом их знакомстве. Окончательно стемнело. С автоматами наперевес боевики уныло бродили среди пылающих домов деревни. Стрелять было решительно не в кого. Все жители селения убежали ещё тогда, когда ревущие джипы внезапно вынырнули из сельвы. Но произошло непредвиденное. В селении появился странный высокий индеец в тёмном одеянии, который игнорируя направленные на него дула автоматов обратился к Федерману на испанском. Боевики обыскали пришельца, и они с команданте уединились в той самой хижине, где лежал накрытый куском брезента мёртвый вождь. «Пара делать ноги», – весело подумал Серёга. Пользуясь всеобщей неразберихой, он вскочил в один из джипов, осторожно выведя машину из индейского селения. – Теперь, главное, не заблудиться, – сквозь зубы проговорил русский, мёртвой хваткой вцепившись в баранку внедорожника. Мощные фары джипа выхватывали из темноты яркую зелень буйной растительности. Где-то в сельве уже бродили голодные пумы, но Серёга не унывал. – Ничего, прорвёмся, – тихо шептал он, снося какое-то маленькое деревце, – не впервой… Корчась от боли, Тикисоке катался по влажной траве. Тикисоке ВИДЕЛ. Правитель был мёртв. Его убили проклятые суачиас, влив ему в глотку Огненную Воду. Горное селение было уничтожено. Погибло ещё несколько человек. Десятки муисков остались без крова. Тикисоке ВИДЕЛ. Он видел, как в догорающее селение пришёл Ксика и СЛЫШАЛ, о чём Ксика говорил с безумцем, учинившим эту ужасную расправу… _– Вы кого-то ищите, зачем вы пришли в горное селение? – хищно улыбаясь, поинтересовался Ксика._ _Суачиас, держа в руках оружие, хрипло рассмеялся._ _– Вы покрываете одного человека, он был моим пленником, но сбежал вчера ночью._ _– Я знаю, о ком вы говорите._ _– Да?!!_ _– Именно, – довольно подтвердил Ксика, – ему помогли бежать, и теперь он скрывается в окрестностях озера Гуатавита._ _– Кто помог? – лицо суачиас перекосила ужасная гримаса. – Назови имя?_ _– Его зовут Тикисоке, – невозмутимо ответил Ксика. – Он племянник умершего вождя, его наследник._ _– Ты мне нравишься, – суачиас опустил оружие. – Чувствую, мы найдём с тобой общий язык. Помоги мне отыскать этого индейца._ _– Хорошо, – жрец снова хищно усмехнулся, – но взамен вы поставите меня на место погибшего вождя, думаю, никаких проблем с этим не возникнет._ _– Договорились, – суачиас противно захихикал. – Метишь на трон местного правителя, решил устроить маленький переворот. Ты мне определённо нравишься, меднокожий, и я приглашаю тебя сегодня на свою базу…_ Тикисоке ВИДЕЛ. Поднявшись с земли, парень побрёл на дрожащих ногах вглубь джунглей. Он знал, у КОГО попросит помощи, и он был уверен, что в этой помощи ему не будет отказано. Тикисоке шёл к горному озеру… – Что это там за зарево? – растолкав заснувшего Адама, Думкопф указал на ночное небо. – Что? Где? – Да вон же, над деревьями. – Ну… может фейерверк? – В джунглях? – Ну… не знаю! Что пристал? Зачем ты меня будишь? Мне как раз снились те самые блондинки. – Вместе с неграми? – ехидно усмехнулся Фриц. – Нет, без негров, – огрызнулся Крюгер. – Эй, подожди-ка, а где твой… – Железный обруч? – толстяк довольно похлопал себя по животу. – Да вот снялся. Видно, Бог услышал мои молитвы, и я немного похудел. – Сомневаюсь, – заметил охотник за артефактами, скептически осматривая упитанную фигуру своего напарника. – Эй, мужики, кончайте трепаться. Немцы нервно обернулись. У бамбуковых прутьев клетки стоял Серёга Черкасский в пробковом шлеме и с автоматом наперевес. – Отойдите от решётки, – скомандовал русский и скрылся в темноте. Послышался стрекот автомобильного двигателя. Клетка вздрогнула, и одна из её стен с грохотом обрушилась на землю. Выскочив на свободу, Адам с Фрицем заметили, что бамбуковые прутья были обвязаны прочной верёвкой, тянущейся к урчащему невдалеке джипу. – Айда ко мне, камерады! – весело закричал с водительского сидения внедорожника русский. – Только верёвку сзади машины отцепите… Крюгер с Думкопфом, особо не раздумывая, забрались в кузов джипа и, отцепив от заднего бампера веревку, осторожно огляделись по сторонам. База боевиков выглядела на удивление спокойной. – Практически все головорезы в джунглях, – пояснил Серега, направляя джип к выезду с базы. – Громят какое-то индейское селение. Этот Федерман окончательно спятил… Но вы не волнуйтесь, часовых на въезде я уложил без шума и пыли, так что пока нам везёт. – А куда мы, интересно, поедем? – недоумённо спросил Адам, понимая, что так или иначе, они попадут в очередную ловушку этой проклятой банановой республики. – А не один хрен? – с русской беззаботностью возразил Черкасский, проносясь мимо тихо лежащих у ворот часовых. Ответить на это Крюгеру было решительно нечего. Глава тринадцатая Ла лус дель оро! К тому времени, как в лагерь возвратился Хорхе Солана, Бетси уже немного пришла в себя. Удивительная встреча с хозяйкой озера Гуатавита уже не казалась ей чем-то сверхъестественным. Просто очередной эпизод ее неспокойной, богатой приключениями жизни. Она не стала рассказывать коллеге ни о Фуратене, ни о своих находках. С этим можно подождать. Тем более что в ближайшие дни Элизабет пока не планировала продолжать подводные исследования. Временно можно заняться и сушей. А то вон как хитро и многозначительно ухмыляется старый кладоискатель. Не иначе как унюхал какой-нибудь след. Уакеро тоже не спешил делиться с англичанкой новостями. Он уселся за стол и трапезничал долго, со вкусом, не обращая внимания на нервно-призывные взгляды, которыми его одаривало очаровательное существо, сидевшее напротив. Закончив, наконец, заправляться, Хорхе достал из кармана свою неизменную сигару. Основательно осмотрел ее со всех сторон, несколько раз понюхал, поцокал языком и, раскурив, закутался в дымовую завесу. – Да, – изрек он веско, а затем вновь повторил. – Да. – Вы что-то нашли? – нетерпеливо вцепилась в него девушка. – Ла лус дель оро… – мечтательно произнес уакеро. – Что? – сначала не разобрала Элизабет. – Ла лус дель оро, – тем же тоном молвил Солана. – Свет золота, сеньорита! Мисс МакДугал ничего не поняла. Поэтические метафоры были чужды её практичному, научному складу мышления. – Вы обнаружили золото? Хорхе с сожалением посмотрел на нее и выпустил большой клуб сизого дыма. – Только след, всего лишь слабый след. Золото поманило меня. Бетси скорчила кислую рожицу. – Но оно там есть, – поспешил ее утешить уакеро. – Даю голову на отсечение. Хотите сами посмотреть? Это очень любопытное зрелище. – А не поздно? – засомневалась англичанка. Начинало темнеть. Ехать об эту пору в сельву ей ужасно не хотелось. На берегу озера она чувствовала себя гораздо более уверенно, чем в зеленой непроглядной чаще. Но Солана уверил ее, что это недалеко и безопасно. И к тому же увидеть «ла лус дель оро» можно только в сумерки. Что поделаешь, пришлось согласиться на вечернюю верховую прогулку. Овраг разверз свою пасть до того неожиданно, что Бетси едва не свалилась в него с Ласточки, резко ставшей на месте. – Осторожнее! – обеспокоился Солана. – Предупреждать надо! – огрызнулась девушка. Стреножив лошадей, уакеро снял с седла своего скакуна моток веревки и приготовил все к спуску. Пару минут ушло на перепалку, кому спускаться первым. Наконец, выяснив отношения, кладоискатели таки оказались на дне оврага. Все соответствовало плану, нарисованному для Элизабет Соланой. Неглубокая речушка, нет, скорее даже ручей, таинственно журчал по каменистому дну. Пройдя вдоль него, они увидели широкие каменные ступени, судя по всему, вырезанные здесь в незапамятные времена. Кто были эти древние строители? Зачем им понадобилось делать ступени в столь труднодоступном месте? Надоедливые вопросы так и роились в голове англичанки. Ступени вели к широкому каменистому плато, посредине которого протекал все тот же ручей. Было видно, что в одном месте его русло искусственно отводили. Вода совершала плавный изгиб, оббегая большое углубление. – Это и есть та самая уака, которую обнаружил мой Энрике, – сказал колумбиец. Бетси кивнула. Типичное захоронение индейцев чибча. О таких ей несколько раз приходилось читать в специальной литературе. – А теперь смотрите… – перешел на таинственный шепот её компаньон и выключил фонарик. Всё вокруг сразу же погрузилось во мглу. Девушка чуть не вскрикнула от неожиданности. Некоторое время ничего не происходило. А потом… Над плато словно пролетел гигантский зеленоватый светлячок. Покружился на одном месте, исполняя причудливый танец, и исчез. Вскоре из ниоткуда выскочил еще один. Теперь бледно-желтого цвета. И тоже заплясал, но уже в другом месте площадки. Затем появилось сразу три огонька: зеленый, желтый и белый. Полетав над плато, то сходясь, то разбегаясь в разные стороны, они вдруг остановились в трех разных местах. Зависли над каменистой поверхностью, словно в раздумье, и ни с того, ни с сего начали расти. Вытянулись ввысь, превратившись из небольших шариков в столбы света. От этого на плато стало светлее. Мисс МакДугал заметила, что белый столб возвышается прямо над разрытой могилой. Два других находились от него на приличном расстоянии. Солана схватил ее за руку. – Примечайте места! – сдавленно прохрипел он. Как будто испугавшись звуков человеческого голоса, столбы исчезли. Хорхе вновь зажег фонарь. – Что это было? – собравшись с духом, поинтересовалась девушка. – Ла лус дель оро! – все так же хрипло ответил уакеро. – Свет золота! – И что бы это значило? – не сдавалась Элизабет в надежде получить более вразумительное объяснение. – Говорят, что такие огни точно указывают место, где спрятаны сокровища. Бетси поморщилась. Фольклор. Наверное, для таинственного природного явления, свидетельницей которого она была, у науки есть свое толкование. – Теперь главное, чтобы дьявол не помешал их достать, – на полном серьезе изрек колумбиец. – Где золото – там непременно и дьявол, сеньорита! – Ну, с ним-то я вам помогу договориться, – на полном серьезе сказала англичанка. Напарник в испуге шарахнулся от нее прочь и перекрестился. – Святая Дева, смилуйся! Не богохульствуйте! – Даже и не думала! Давайте-ка лучше выбираться отсюда. Уже поздно. Займемся исследованиями завтра, при свете дня. Обещаю вам свое самое активное содействие. Мы перероем все это плато, чтобы вы окончательно успокоились… Ночью Бетси снилась всякая чертовщина. Сначала привиделся к ночи помянутый дьявол. Огромный, рыжий и косматый. С рогами и хвостом. Он вскапывал большущей лопатой каменную пустыню и при этом напевал какие-то похабные куплетцы. Причем на испанском языке. Девушка хотела пристыдить его, что это он себе позволяет в присутствии дамы. Нечистый обернулся и заговорщицки подмигнул ей. К вящему ужасу Элизабет узнала в лукавом… Федермана. Потом появилась женщина-змея Фуратена. Хозяйка Гуатавиты тоже принялась отчитывать рогатого, но уже за какие-то более серьезные провинности. Черт не обращал на нее ни малейшего внимания. Только досадливо махнул в сторону Фуратены хвостом. Не доставай, мол, и без тебя хлопот полон рот. Тогда женщина-змея рассердилась не на шутку. Твердая каменистая почва под копытами нечистого начала умягчаться, наполняться влагой. Мгновение, и на месте плато разлилось небольшое озерцо. Лукавый тоненько завизжал от неожиданности и страха. И визг его был до того ужасен, что вода, уже достигшая дьяволу по пояс, превратилась в лед. Из-за облаков спустился огромный остроклювый орел. Сделав несколько кругов над ледяной пустыней с торчащим посреди нее дьяволом, он взмахнул могучими крыльями. Раз, другой, третий…. Лед растаял, вода продолжила прибывать. Вот она уже достигла груди врага рода человеческого, затем покрыла его макушку. Несколько секунд над поверхностью торчали две шпильки рогов нечистого. Но вот исчезли и они. На месте каменистой пустыни застыло неподвижное, темного серебра зеркало озера Гуатавита…. – Приснится же такое! – сказала сама себе Элизабет утром. – Надо побольше есть витаминов, как советует тетушка Германгильда. И больше никаких романтических прогулок при луне! Её внимание привлек подозрительный шум. Кажется, Хорхе Солана вступил с кем-то в жаркую перебранку. Причем, ругались на испанском. Кого там принесла нелегкая? Неужели это фарковцы решили припожаловать за оставшейся частью выкупа? Или, не дай бог сон в руку, сам Федерман явился? Бетси решительно вышла из палатки, грозно взглянула в ту сторону, откуда доносилась брань… и почувствовала, как ее ноги наливаются тяжестью. В десяти шагах от нее друг напротив друга, набычившись, стояли старый уакеро и… Не может быть! Точно, она еще продолжает спать и видит сон. Прекрасный, несбыточный сон. Напротив Соланы, широко расставив ноги и поигрывая мускулами обнаженного торса, стоял… Хоакин! Завидев девушку, парень бросился к ней и, схватив в объятия, легко поднял на руки. Потом, устыдившись своего порыва, а вдруг некстати, он бережно поставил Бетси на землю и впился в нее вопрошающим взглядом. Элизабет ответила на его молчаливый призыв просто. Она шагнула ему навстречу и, обвив руками крепкую шею юноши, жадно прижалась своими губами к его потрескавшимся устам. Их поцелуй длился долго. Казалось, целую вечность. Слегка отдышавшись, англичанка вдруг отстранилась от Хоакина и задала резонный вопрос: – Послушай, а каким образом тебе, собственно, удалось сбежать, да еще и так быстро разыскать меня? – Это все он, мой чудесный спаситель. Тут Бетси заметила еще одного участника авансцены. Рядом с молодыми людьми стоял, смущенно переминаясь с ноги на ногу, невысокий, но стройный и хорошо сложенный юноша, фактически, еще мальчик. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы определить, что паренек относится к коренному населению Колумбии. – Как тебя зовут? – приветливо обратилась к индейцу Элизабет по-английски. Мальчик улыбнулся, но не ответил. – Он не понимает, – пояснил мексиканец. Девушка повторила вопрос на испанском языке. – Гуаска Тикисоке, – легонько ударил себя кулаком в грудь юный индеец. – На языке суачиас это значит Парящий Орел. «Парящий Орел! – поразилась мисс МакДугал. – Фуратена не обманула». – А где ты живешь? Кто твои родители? – засыпала его вопросами она. Парень сурово насупился. Видно было, что говорить об этом ему тяжело. – Я тебе потом все объясню, – пообещал Хоакин. – Правда, боюсь, что ты многому не поверишь. Я сам еще верю не до конца. Англичанка внимательно посмотрела на него, потом на Тикисоке, а затем перевела взгляд на озеро. Ей показалось, что на его поверхности, прямо в центре зеркала появились пузыри. – Может быть, ты ошибаешься, – сказала она медленно. – Теперь я готова поверить в самые невероятные чудеса. – Да! – всполошилась она. – Но ведь Федерман, наверняка, уже отправил за тобой погоню. Нам нужно срочно сворачивать лагерь и убираться отсюда, чтобы получше спрятаться от парамилитарес. – Не беспокойтесь! – вмешался Тикисоке. – Федерману сейчас не до того. Хорошо бы ему самому уцелеть. И в его голосе было столько спокойной и твердой уверенности, а взгляд улыбающихся глаз мальчика был так правдив, что Бетси сразу же поверила своему новому знакомому. Поверила и забыла обо всех своих страхах и тревогах. По случаю прибытия новых членов экспедиции её начальница объявила выходной день. Вопрос с размещением вновь прибывших был решен быстро. Хоакин обосновался в палатке Элизабет, а Тикисоке был отряжен в распоряжение Хорхе Соланы. Старый уакеро что-то поворчал себе под нос насчет слишком свободных нравов современной молодежи, но, уловив недовольный взгляд девушки, суливший громы и молнии, предпочел заткнуться и выбрать иной объект воспитания. Естественно, им стал юный индеец. Солане парень как-то сразу пришелся по сердцу. Может быть потому, что внешне юноша сильно смахивал на его младшенького, Энрике? Видя, что девушка что-то заскучала, Хорхе предложил устроить пир по поводу удачного избавления её друга из плена. – Эх, – мечтательно протянула мисс МакДугал, – хорошо бы полакомиться свежатинкой. До чего же надоели консервы, бр-р! Уакеро хитро прищурил на неё правый глаз. Дескать, понятно, пташка, чего ты хочешь на самом деле. Но упираться не стал. – Тикисоке! – скомандовал он своему юному помощнику. – Собирайся! Отправляемся на охоту! Мальчик с готовностью подхватился с плетеного кресла, в котором он раскачивался последние полчаса. Немудреный предмет мебели приводил его в дикий восторг. – Ты как, хорошо знаешь здешние места? – поинтересовался Солана. – Как свои пять пальцев! – гордо выпятил грудь индеец. – И что, водится тут что-то путное? Годящееся на барбекю? Тикисоке не понял смысла последнего слова. Пришлось колумбийцу пояснять: – Чтобы можно было поджарить на костре и наесться до отвала. Парень широко развел руки в стороны. Мол, здесь этого добра сколько угодно. Наконец, охотники удалились, оставив молодых людей наедине. Несмотря на почти недельное пребывание в плену, Хоакин не ударил в грязь лицом. У него были и сила, и желание. А главное, он тонко чувствовал женщину, давая ей то, что она хотела получить. В общем, Бетси осталась весьма и весьма довольной их первой близостью. Потом, лежа на широкой мускулистой груди парня, она поведала ему о своих приключениях. В особенности красочно расписала знакомство с хозяйкой озера Гуатавита. – Представляешь! – захлебывалась Элизабет. – У неё как бы два лица. То она кажется гигантской змеей, то молодой красивой женщиной! – Очень красивой? – поддразнил ее юноша. – Ты у меня смотри! – двинула его кулачком в бок девушка. – Нечего на других женщин засматриваться. – Даже если они богини? – состроил невинное выражение лица мексиканец. – Тем более! Хоакин тоже рассказал ей о своем похищении, плене и обстоятельствах побега. – Я сам толком не понял, что произошло. На меня как будто нашло затмение. Вдруг показалось, что вместо рук у меня выросли большие перепончатые крылья, а сам я стал чем-то вроде… летучей мыши. А Тикисоке, так тот и вовсе превратился в орла. Наверное, Федерман пичкал меня какой-то дрянью. Он ведь и сам наркоман, и над другими любит ставить эксперименты. Я слышал краем уха, что у него в лагере работает целая лаборатория, занимающаяся составлением новых видов наркоты. – Хм! – возмутилась Элизабет. – По-твоему, и я дури нанюхалась перед тем, как мне явилась Фуратена?! Слишком ты все просто объясняешь, по-мужски. Она вскочила с постели и, открыв тайник, извлекла оттуда свои находки. – Смотри! Это что, тоже галлюцинация? А между тем все это подарки женщины-змеи. Она мне разрешила забрать часть своих сокровищ, веками скапливавшихся на дне озера! – Эй, вы, любовнички, не ссорьтесь! – раздался из-за полога палатки насмешливый голос. Бетси, вдруг заметив, что на ней практически ничего не надето, громко взвизгнула и забралась под простыню. – Бессовестный! – возмутилась она. – Вуайерист несчастный! Ты уже давно здесь? Хоакин ничегошеньки не понимал. – Достаточно, – отвечал голос. – Но я ровным счетом ничего не видел. – И не слышал? – Этого я утверждать не стану. – Дай людям одеться, шпион всех времен и народов! – Да ради бога! Я что, мешаю? Меня здесь вообще нет. Наскоро приведя себя в порядок, молодые люди выскочили из палатки. В кресле-качалке, так полюбившемся Тикисоке, развалился улыбающийся мистер Персиваль Лоуренс. На сей раз он не стал мудрствовать лукаво и облачился в излюбленный костюм местных мачо – пятнистую униформу коммандос. – Познакомься поближе, – представила его Хоакину Элизабет. – Лучший агент Центрального разведывательного управления США, а также мой давний приятель Перси Лоуренс. Для друзей просто Мочалка Перси. – А в костюме гадателя ты выглядел гораздо колоритнее, – пожал руку негра мексиканец. – Неужели моя тогда так плохо замаскировалась, что ты мою сразу узнал? – с деланным ужасом воскликнул Лоуренс, переходя на шутовской гарлемский акцент. – Пора, брателло, моей уходить на пенсию. Стареет. – Что-нибудь случилось? – встревожено нахмурилась девушка. Не к добру эта буффонада, ох, не к добру. – Ну, в общем-то, да, – признался цэрэушник и поведал о вещах весьма серьезных и невеселых. Прежде всего, он рассказал о набеге парамилитарес Федермана на индейскую деревню и о нелепой гибели вождя, человека почтенного и уважаемого соплеменниками. – Насколько я понял, гнев Вальтера был вызван твоим побегом, – кивнул Перси Хоакину и тот потупился. Слишком дорогой оказалась цена его свободы. – И он снова останется безнаказанным? – возмутилась Бетси. Американец покачал головой. Вскоре, сказал он, в этом районе должна начаться секретная операция ЦРУ, направленная на очистку территории от бандформирований и наркоторговли. Особенно заинтересовала Перси информация, сообщенная Хоакином, о секретной лаборатории Федермана. Эти сведения могут ускорить начало военных действий против террористов. Правда, лазутчики сообщают, что за последние сутки в лагере парамилитарес начали твориться вещи непонятные, необъяснимые. Словно кто-то разворошил гигантский муравейник и заливает его водой, пытаясь уничтожить вредоносных насекомых. Не ясно и в отношении немецких друзей Бетси. По одним свидетельствам, им тоже удалось сбежать от Федермана, по другим – их снова поймали. И опять упустили. Но это дело у Перси на особом контроле. В ближайшее время он наведет порядок в работе своих информаторов. Зато оживились «красные партизаны». Их руководство в ближайшее время попытается получить с Элизабет остальные деньги. Не исключено, что фарковцы заинтересуются и находками археологов, в особенности золотом. Так что будет лучше, если все ценное Перси заберет с собой. Он постарается переправить их за границу, а там мисс МакДугал сможет получить свой груз и спокойно заняться его изучением. – Ты ему доверяешь? – прошептал Хоакин на ухо подруге по-испански. – А что мне остается делать? – так же отвечала она. Мочалка сделал вид, что не расслышал, но слегка расстроился. Кажется, он уже не один раз доказывал Элизабет свое дружеское расположение. – Ладно, мне пора, – засобирался он. – Удачи вам. И, пожалуйста, не говорите о моем визите вашим друзьям… Уже на следующий день, покончив с празднествами, уакерос приступили к исследованию каменистого плато, на котором Солана и Бетси видели таинственные столбы света. Оказавшись в этом месте, Тикисоке заметно поскучнел и стал неразговорчивым. Бетси попыталась выяснить, в чем дело, но мальчик только хмурился и прятал от нее глаза. Решили начинать раскопки от центральной, уже пустой могилы. Подойдя к ней, индеец опустился на колени перед отверстием в земле и, ритмично раскачиваясь из стороны в сторону, начал с закрытыми глазами и поднятыми к небу руками напевать тихую молитву. – Ты что, знаешь, кто здесь был похоронен? – удивленно спросил Хорхе, когда парень закончил свой ритуал. Тикисоке кивнул. – И кто же? – Усаке Мичуа. – Это кто? – заинтересовалась Элизабет. – Какой-нибудь древний вождь? Когда он умер? – Шесть лет назад. Он погиб на охоте. Медведь задрал. Солана присвистнул. Так, выходит, специалисты были правы. И его уака не была древней. Хорошо хоть удалось сорвать неплохой куш, вовремя распродав находки. А то за новодел он не смог бы выручить и трети полученной суммы. Пришлось бы сдать золото на вес, как лом. В голову колумбийцу пришла кощунственная мысль о том, что хорошо, что его Энрике не дожил до этого позора. Малыш бы просто не перенес такого. Не было предела и разочарованию мисс МакДугал. Она-то рассчитывала, что нашла древнее кладбище чибча-муисков, где можно будет откопать что-нибудь любопытное. А вышло… Вот тебе и «ла лус дель оро»! Выходит, дьявол сыграл-таки с нею недобрую шутку. Что ж, «на худой конец» у нее еще осталось озеро. Не хотелось бы, конечно, злоупотреблять гостеприимством хозяйки Гуатавиты, но что поделаешь. Работа есть работа. – Будем сворачиваться! – скомандовала начальница экспедиции. – А, может, все-таки рискнем? – просительно взглянул на неё Солана. – Чего ж это столбам попусту объявляться? Ну, хотя бы пару деньков? – Не знаю, не знаю, – буркнула англичанка. Признаться, ей и самой не хотелось так быстро расставаться с призрачной надеждой. Неожиданно колумбийца поддержал Хоакин, заявивший, что он тоже чувствует здесь присутствие некой ауры. Причем достаточно древней. Не такой, какая исходит от могилы Мичуа. – И где она проявляется больше всего? – не было предела скептицизму Элизабет. Впрочем, скептицизм мисс МакДугал был в большей степени показным. Она уже почти сдалась и просто хотела, чтобы мужчины окончательно уговорили её остаться на плато. К удивлению девушки, мексиканец почти точно указал те самые места, где они с Хорхе видели светящиеся столбы. Бетси хмыкнула… И раскопки начались. Работали по методике, принятой у здешних уакерос. От могилы усаке Мичуа в разные стороны были прорыты длинные туннели. Таким образом пытались «зацепить» другие захоронения. Кладоискатели тщательно «процеживали» каменистую почву, но пока попадались лишь обломки старинной керамики. Бетси определила, что черепки относятся, примерно, к XIV–XVI векам. Совсем неплохо. Времена до колонизации или самого начала конкисты. На второй день раскопок они вплотную приблизились к тому ареалу, над которым высветился желтый столб. Стали работать более осторожно. На смену киркам пришли саперские лопатки. Крупное решето для просеивания почвы сменилось мелким ситом. Сперва нашли красивый, идеально сохранившийся глиняный сосуд с задраенной крышкой. Завидев его, Тикисоке рухнул на колени и вновь принялся совершать молитвенный ритуал. – Никак, еще один знакомец? – забеспокоился Солана. Его опасения оказались напрасными. Юноша подтвердил, что их находка очень старая, времен прежних владык муисков. И он даже догадывается, что может быть там, внутри. Самому Тикисоке этого ни разу не доводилось видеть. Он только слышал о подобных вещах от своих наставников. Дрожащими от волнения руками Бетси сняла крышку. Внутри сосуда находилось пять или шесть деревянных дощечек, покрытых причудливыми резными узорами. – Тьфу! – разочарованно сплюнул уакеро. – Деревяшки! Зато Элизабет застыла в немом восторге. – Солана! Хоакин! – слова с трудом давались ей. – Это же… Это же первые образцы письменности муисков! – Ты уверена? – засомневался было Хоакин. Молодой человек осторожно извлек пару дощечек, пристально вгляделся в черточки, кружочки, змейки, покрывавшие деревянную поверхность. Это не было похоже на обычный абстрактный орнамент. В расположении значков чувствовалась некая система. – Похоже, ты права, – подтвердил парень. – И впрямь письменность. Старый колумбиец схватился за сердце. У него подкосились ноги, так что пришлось даже усесться на ближайший валун. Этого просто не могло быть. Такая находка и во сне не грезилась Хорхе Солане. Письменные памятники чибча-муисков бесследно исчезли вместе с самим древним народом. Археологи даже сомневались, а была ли вообще письменность у коренных жителей Колумбии. И вот он дожил до этого дня. Да этим «деревяшкам» цены нет! И если уже первая находка такая значительная, то что же их ждет дальше? – Оле! Оле! – весело запел Хорхе Солана. Работа закипела с утроенной силой. К вечеру уже очертился контур небольшой, почему-то круглой ямы. Когда был вынут и просеян весь грунт, кладоискателей ожидало некоторое разочарование. Дьявол вновь вылил на них ушат ледяной воды, чтобы не расслаблялись. Нет, находки, конечно, были. И даже очень неплохие. Еще несколько хорошо сохранившихся сосудов, правда, уже пустых. Четыре или пять золотых тунхос. Традиционный клыкастый золотой ягуар, почти такой же, как хранящийся в столичном Музее Золота. Всего тысяч на семьдесят долларов, как подсчитал знающий цены черного рынка уакеро. Но ни мумии, ни даже фрагментов человеческих костей найдено не было. Элизабет выдвинула предположение, что они нашли кенотаф. Однако Хоакин не был уверен, устраивали ли муиски ложные захоронения. О подобных прецедентах он не читал. Солана также подтвердил, что случаев открытий кенотафов колумбийская историография не зафиксировала. – Что ж, будет над чем поразмыслить на досуге, – не приуныла девушка. – Хоть в чем-то мы станем первооткрывателями. Теперь все надежды оставались на второе место. Когда и здесь обнаружился контур круглой ямы, у кладоискателей опустились руки. Два кенотафа на одном плато – не слишком ли много? Так, лениво ковыряясь, они понемногу извлекали из колодца грунт. Углубились уже почти на семь футов и забеспокоились. Что за глубокая могила? Первое ложное захоронение залегало всего на глубине в пять футов. Дальше – больше неожиданностей. В стене колодца обнаружилось еще одно отверстие, на этот раз замурованное. Бережно расчистив кладку, археологи принялись расшатывать камни и извлекать их. В конце концов, перед ними открылся лаз, в который с трудом мог протиснуться человек. Посветив фонариком, увидели, что лаз недлинный, всего каких-то десять-двенадцать футов. – Кто полезет первым? – обратилась девушка к компаньонам. Судя по лицам мужчин, быть первопроходцами им не очень хотелось. Мало ль что там, впереди. – Тогда первой полезу я, – решилась Элизабет и сразу же нарвалась на твердый протест Хоакина. – А давайте я попробую, – вызвался до этого малоразговорчивый Тикисоке. – Мне кажется, именно я должен идти впереди. Я чувствую зов. – Какой еще зов? – нахмурился Солана. Он беспокоился за мальчугана, к которому уже успел прикипеть душой. Не вышло заиметь дочку, так пусть будет хотя бы сынок. – Не знаю. Кто-то зовет меня по имени. Индеец снял с себя лишнюю одежду, оставшись лишь в набедренной повязке, и юркнул в лаз. Хорхе Солана присвечивал ему фонариком. Какое-то время парня было видно, но потом он исчез в темноте. – Ну, что там?! – нетерпеливо окликнула его англичанка. – Лезьте сюда! – послышалось в ответ. – Здесь такое!.. Кладоискатели по одному преодолели подземный ход и очутились в помещении с низким сводом. Все зажгли свои фонари и огляделись. – Святая Матерь! – только и смог промолвить Солана. Перед ними была уака. И, судя по её обстановке, принадлежала она отнюдь не простому покойнику. На это указывало хотя бы уже одно гигантское, вырезанное из дерева изображение королевского орла с широко распростертыми крыльями. Птица отличалась удивительным сходством с живым оригиналом. Казалось, вот сейчас орел повернет голову, увидит непрошенных гостей и грозно заклекочет. Прямо у когтистых лап хищника помещалось низкое сидение из узорчатого позолоченного дерева. На нем разместилась прекрасно сохранившаяся мумия человека средних лет. Голову покойного венчала массивная золотая корона, на груди висело богатое золотое же ожерелье, состоящее из нескольких шнурков, на которых были нанизаны миниатюрные изображения лягушек, ящериц, змей, всевозможных птиц, обезьян, рыб. В руки мумии были вложены золотая копьеметалка «кеске» и комплект дротиков. Вокруг тела было навернуто множество великолепных прекрасно сохранившихся плащей. Эти куски материи особенно ценились у муисков, выполняя функции денег. Плащ расписывали от руки разными узорами. Вдоль всей его длины наносили полосы – «мауре», узкие ленты незатейливого рисунка, как правило, красные и черные. Узоры простые, но очень красивые. Чем больше было полосок на плаще, тем дороже он ценился. На плащах покойного можно было разглядеть около пяти таких полосок – максимально возможное количество. Рядом с сидением громоздились керамические изделия, деревянные идолы, какие-то орудия труда. Вот ларец, полный золотых монет-дисков, служивших индейцам для обмена. И все же было заметно, что захоронение совершалось в спешке. Не все ритуальные подношения, встречавшиеся в такого рода уаках, были здесь представлены. Вероятно, что-то или кто-то помешал похоронить усопшего прилично его сану. Иначе как объяснить отсутствие трупов рабов и жен покойного. «Кто же ты?» – вопрошала мумию Бетси. Девушка обратила внимание на юного индейца. Его поведение показалось ей немного странным. Хотя после нескольких увиденных ею ритуальных молитв, которые совершал мальчик на плато, удивить мисс МакДугал уже было трудно. На этот раз Тикисоке не встал на колени, а буквально распростерся ниц у ног мумии. Черпая с каменистого пола гробницы полные пригоршни пыли, он посыпал ею себе голову, издавая при этом громкие жалобные стоны. У Элизабет зародилось смутное подозрение, что паренек снова знает, кто перед ним. Дождавшись перерыва в его стенаниях, англичанка присела на корточки рядом с мальчиком и потеребила его за плечо: – Послушай, если тебе не трудно, ответь, пожалуйста. Кем был этот человек? Не поднимая головы, юный индеец ответил: – Это Гуаска Тикисоке! Последний Великий Гуатавита, подло убитый суачиас пять столетий назад! Глава четырнадцатая Безликая смерть Вальтер Федерман был доволен как никогда. Всё у него складывалось удачно. Проклятого беглого мексикашку практически выследили, это раз, горное селение уничтожили, это два, получили в союзники алчного жреца из местных индейцев, это три. Есть от чего подняться настроению. Правда, этот комплект удач немного омрачало внезапное бегство русского, который поначалу вроде согласился работать на Федермана, а когда дело дошло до серьёзной разборки, удрал, прихватив с собой джип парамилитарес. Впервые в своей жизни команданте ошибся в человеке, казавшемся ему раскрытой книгой. Но русские они все такие. Непредсказуемый народ. Со стороны Федермана было глупо рассчитывать на то, что Серёга Черкасский действительно перейдёт на его сторону. Серега, может быть, и перешёл бы. Просто ему всё очень быстро надоедало. Острые ощущения не должны повторяться. Однообразие убивает опасность. – Карлос, Андре, живо ко мне! – визгливо прокричал команданте, взмахом руки останавливая колонну джипов. Уже давно настало утро. Где-то позади ещё тлела уничтоженная индейская деревня. Двое солдат поспешно подбежали к командиру. – Мы здесь, сеньоре команданте. – Как вы знаете, мы возвращаемся на базу, – наставительно произнёс Федерман, осторожно косясь на сидящего рядом в джипе закутанного во всё чёрное, странного невозмутимого индейца. Боевики быстро кивнули. – Но вы двое не вернётесь со всеми, – Вальтер пристально вглядывался в сельву. – Вы, значится, возьмёте ещё несколько солдат и на двух машинах прочешете лес в районе Гуатавиты. «Далеко этот русский сбежать никак не мог, – мысленно рассуждал команданте. – Пумы такого здоровяка вряд ли сразу завалят, так что… либо он поехал на мою базу, что конечно маловероятно, либо к озеру». – Заодно поищите и того поганого мексикашку, – добавил Федерман, зловеще ухмыляясь. – Какого мексикашку? – недоумённо переспросили боевики. – Чернявого, болваны, чернявого, – закричал Вальтер, – того, который сидел у нас в земляной яме. – Так точно, сеньоре команданте, – браво отчеканили солдаты и Вальтер, неприязненно скривившись, отпустил их. Пол дела было сделано, а при удачном стечении обстоятельств можно было убить сразу двух зайцев: и предателя русского, и поганого мексикашку. Славянина ждал военный трибунал, мексикашку скорая и мучительная смерть. Федерман собирался посадить его на бамбук. Ни о каком выкупе после дерзкого побега заложника теперь не могло идти и речи. – Поехали… Колонна внедорожников, взревев моторами, снова покатила по пыльной дороге. Два джипа с восемью боевиками свернули прямо в сельву, направившись к горному озеру… До базы оставалось каких-то два жалких километра, когда Федерман внезапно занервничал. Он не мог объяснить, что именно ему не понравилось, но чувство, что что-то идёт не так как надо, не давало ему покоя, словно заноза в заднице. То же самое нехорошее предчувствие Вальтер ощутил в то утро, когда из казавшейся неприступной земляной ямы, совершенно непостижимым способом сбежал поганый мексикашка. Тогда душевное спокойствие команданте смогло вернуть лишь убийство провинившихся часовых, стороживших захваченного в плен заложника. Но сейчас… Федерман никак не мог понять, что же ему не дает покоя. Угнетаемый самыми мрачными предчувствиями, Вальтер снова остановил колонну и, выпрыгнув из джипа, быстро пересчитал камуфлированные машины. Трёх не хватало. «Так, – Федерман нервно защипал бунтарскую бородку, – два джипа вместе с солдатами я отправил к Гуатавите, где же ещё один?». Ведь он прекрасно помнил, что десять минут назад в колонне были все машины, кроме тех двух, которых он направил к горному озеру. Взяв с собой несколько боевиков, Вальтер поспешил в противоположном от базы направлении. Через пять минут парамилитарес обнаружили валяющиеся прямо посередине дороги откушенные по пояс ноги в тёмно-зелёных армейских штанах и чёрных рельефных ботинках. – Что это?!! – заорал Федерман, тыча дулом УЗИ в кошмарные останки. Остальные боевики оторопело переглянулись. – Это Родригес, – неуверенно ответил один из солдат, – он ехал в замыкающей колонну машине. – А где его торс? – продолжал неистово орать Вальтер. – Где, значится, его руки, голова?.. – Может ягуары? – осторожно предположили боевики. – Какие, мать вашу, ягуары? – в вытаращенных глазах команданте заплясали опасные огоньки, предвестники очередного приступа безумия. – Ягуары никогда не бросают добычу, и они не могут целиком перекусить человека!!! Солдаты испуганно попятились от побагровевшего командира. Передёрнув затвор на автомате, команданте дал длинную очередь по ближайшим кустам. Затем, дьявольски рассмеявшись, Вальтер зачем-то расстрелял останки несчастного Родригеса. По всей видимости, Федерман боялся, что мёртвый солдат оживёт и по частям явится в одну из лунных ночей на базу требовать у команданте жалование, которое Вальтер в последнее время здорово задерживал. – Вот так, – довольно констатировал психопат, расстреляв обойму УЗИ до конца. Лежащие на дороге лицом вниз боевики боялись даже пошелохнуться, но приступ умопомрачения уже отпустил их командира. – Идите, обыщите джунгли, – спокойно приказал Федерман, вставляя в автомат новую обойму. Поднявшись с земли, головорезы испуганно переглянулись. – Трусливые шакалы, – зло сплюнул в сторону Вальтер. – Ладно, чёрт с ними с джунглями, возвращаемся к колонне. А вот тут то команданте ждал очередной сюрприз. Странный индеец, обещавший помощь в поимке поганого мексикашки, исчез. – Где он? – кричал близкий к новому приступу Федерман, страшно вращая выпученными глазами. – Как он мог пропасть, когда всё время был у вас на виду?!! Но боевики в ответ лишь пожимали плечами. Создавалось впечатление, что индейский жрец просто взял и растворился в воздухе. Ему не следовало пренебрегать гостеприимством команданте, который пригласил индейца посетить базу парамилитарес. Для чумазого дикаря это была великая честь, а он возьми и, не сказав ни слова, исчезни. Ещё немного повращав глазами, Вальтер поклялся пристрелить чумазого при первой же встрече. Список его врагов пополнялся с катастрофической быстротой, и было в этом что-то нехорошее, будто некто невидимый играл с команданте, как играет кот с загнанной в угол мышью. Это чувство выводило Федермана из себя похлеще внезапно свалившихся на его ненормальную голову неудач. Команданте был близок к новому нервному срыву, и даже русская водка не могла вернуть ему хотя бы долю былого спокойствия… Но нет, это ещё был не конец всех неприятностей, случившихся с Вальтером в тот злосчастный день… «Брошу всё к чёртовой матери, – мрачно размышлял команданте, когда колонна джипов уже была практически на подступах к базе. – Уеду в столицу. Женюсь, продам авиакомпанию и отбуду в Америку. Надоела эта собачья жизнь, когда тебя окружают сплошные идиоты». Разуверился Вальтер в своих прежних идеях, сильно разуверился. Ему уже было тесно в рамках Колумбии. Торговать наркотиками прямо в США намного выгодней. Хотя там, конечно, не любят выскочек-конкурентов, но с коллегами всегда можно договориться и если не с помощью денег, то при помощи верного УЗИ. Единственное, что мешало Федерману спокойно переехать в Штаты, так это вездесущее ФБР со своим знаменитым отделом по борьбе с наркотиками. Там Вальтер был весьма известной персоной, подлежащей поимке в первую очередь. Но опять же это для Федермана не проблема, внешность и фамилию легко изменить. Но как быть со знаменитой Геваровской бородкой? Команданте злобно сверкнул глазами. Ну уж нет. Он ни за что не сбреет свою мужскую гордость, даже если его будут ловить все спецслужбы мира… Невесёлые размышления Вальтера внезапно были прерваны встревоженными возгласами боевиков, едущих в самой первой машине. Федерман встрепенулся и сразу заметил два неподвижно лежащих на земле у ворот базы тела. Да и сами железные ворота оказались открыты, причём настежь. – А-а-а-а… – заорал команданте, спрыгивая с джипа. Беглый осмотр тел часовых позволил заключить, что солдаты были всего лишь сильно оглушены, и это означало, что их уложили не фарковцы, а кто-то другой. Фарковцы часовых парамилитарес сразу бы пристрелили без лишних разговоров. – Так, главное держать себя в руках, главное не сорваться, – шептал Вальтер, нервно оглядывая свою базу. Всё было спокойно. Ничего не горело. Даже танк стоял на месте, и уже одно это успокаивающе подействовало на ненормального коротышку. Но что же здесь всё-таки произошло? На выяснение этого вопроса понадобилось всего около получаса. Всё стало ясно, как только Федерман увидел вывороченную стену комфортного обезьянника, где недавно сидели пленные немцы. – О нет, – простонал Вальтер, но застрелить виновных в побеге заложников не удалось, так как этих виновных не оказалось. Команданте сделал большую глупость, забрав почти всех людей в карательный рейд. Ему ещё повезло, что этой непростительной оплошностью не воспользовались фарковцы. Покинутую базу парамилитарес мог уничтожить отряд всего из пяти человек. Сделав большой глоток водки, Федерман стал лихорадочно набрасывать в голове план своих дальнейших действий. В длинный список врагов добавилось ещё два человека. По следам, оставленным протекторами армейского джипа стало ясно, что бежать немцам помогли. Не нужно быть гением частного сыска, дабы понять, что удрать пленникам помог никто иной, как предатель русский. Значит, своё предательство он задумал ещё тогда, когда соглашался на любезное предложение команданте пополнить ряды Объединенных Сил Самозащиты. – Ах какой мерзавец, – вслух произнёс Вальтер, по-прежнему, с некоторым уважением, вспоминая Серёгу Черкасского. – Пожалуй, я посажу его на бамбук вместе с тем поганым мексикашкой. Удивительно, но русский всё ещё был симпатичен Федерману, который всегда восхищался такими же отъявленными мерзавцами, как он сам. – Сеньор команданте… Вальтер резко обернулся, оторвавшись от созерцания сломанной клетки. К нему со всех ног бежал его личный адъютант Луис Мариутти. – Что такое, Луис, что случилось? – недовольно спросил Федерман, уже порядком уставший от лезущих из всевозможных дыр неприятностей. Адъютант остановился рядом с командиром, защитная рубашка на нём намокла, на лбу блестели бисеринки пота. – Тела пропали, – борясь с отдышкой хрипло сообщил он. – Какие тела? – не понял команданте. – Тела часовых, – виновато улыбаясь, пояснил адъютант. Лицо Вальтера Федермана стало наливаться опасным багрянцем. – Что такое? – Адам нервно переглянулся с изнывающим от жары Думкопфом. Ещё немного проехав по дороге, джип вздрогнул, и окончательно остановился. – Всё, звездец тачке, – Серёга сокрушённо ударил кулаком по рулю. – Бензин закончился. – Надеюсь, мы успели отъехать от базы на приличное расстояние, – устало произнёс Крюгер, отгоняя от себя каких-то не в меру кровожадных москитов. Несчастного Фрица комары доставали особенно сильно. На щеках и носу толстяка уже красовались россыпи зудящих волдырей. – Герр Адам, это просто непереносимо, – простонал Думкопф, обмахиваясь старым номером «Плейбоя», найденным под сидением джипа. – Да Фриц, – кивнул Крюгер, – это тебе не Мексика. – Та что эта Мексика, – усмехнулся Серега, выбираясь из джипа. – Если бы я знал, что в Колумбии будет так весело, то давно бы уже сюда приехал вместо Египта с его идиотскими верблюдами. – Ноги моей здесь больше не будет, – недовольно проворчал Адам. – При условии, что мы благополучно отсюда выберемся, – деликатно напомнил Фриц. – Да выберемся, выберемся, я вам это гарантирую, – заверил немцев русский, пытаясь найти под сидением джипа канистру с бензином. Но канистра, к сожалению, никак не находилась. – Что ж, – Черкасский с удовольствием почесал затёкшую спину, – бывало и похуже. – Куда уж хуже, – огрызнулся Фриц, приканчивая на щеке очередного кровососущего гада. – Да в той же Африке, – возразил Серега, осматривая подаренный Федерманом автомат. – Одно время я туда с женой каждый год ездил. – Женщина на сафари лишь помеха, – знающе заметил Крюгер. – Ну, не скажи, – Черкасский довольно осклабился, – тут всё ещё зависит, в каком качестве ты её на сафари берёшь. – То есть? – немцы заинтересованно посмотрели на Серёгу. – Лично я брал жену в качестве приманки, – хвастливо продолжил русский. – Эта дура, топ-модель, на большее и не годилась. Целыми днями или у зеркала сидела, или по бутикам дорогим с подругами шлялась. Вот я и стал брать её с собой на сафари, хоть какая-то польза от неё была. Ко всему она ещё любила ярко одеваться и духи у неё были на редкость вонючие, правда, по три штуки баксов за флакончик. Дикие звери от этих духов просто фонарели. Короче, посажу я её под баобабом и говорю «Сиди тут, сейчас автобус подойдёт, в местный бутик поедем». Ну, она и сидит, а мы с корешами в кусты. В общем, двух львов завалили и одного носорога. Хорошие были времена. – А почему ты говоришь обо всём этом в прошедшем времени? – удивился Адам. – Что тебе мешает снова на сафари поехать? – Да копы местные, – нехотя ответил русский. – А что такое? – Да мы недосмотрели с братвой, выпить в кустах решили, ну один из львов жену мою и сожрал, а у неё туфли на шпильках были, в итоге лев подавился и тут же подох. – А причём тут полиция? – поинтересовался, яростно размахивающий журналом Думкопф. – Да дело в национальном парке было, – Серёга сладко зевнул, – в заповеднике местном. Тот лев государством охранялся, мы еле ноги унесли. – А как же жена?!! – хриплым голосом спросил Крюгер, пришедший в ужас от кошмарного рассказа русского. – А что жена? – изумился Черкасский. – Думаю, она и не заметила, что её лев сожрал. У меня знаешь сколько в России этих жён, я даже одно время мусульманство хотел принять, гарем завести, евнухов там всяких, но уж больно много бабок на это нужно. «Боже, какие дикие нравы, – с содроганием подумал Адам. – Шикельгрубер был полным идиотом, когда решил напасть на эту ужасную непостижимую страну». – Ладно, – Серёга ударил ладонью по горячему капоту джипа. – Конечная станция, дальше пойдём пешком. Фриц протяжно заскулил. – Ну что ж… – Крюгер нехотя спрыгнул в траву. – И куда мы пойдём? – Прямо, – передёрнув затвор автомата, русский двинулся вглубь джунглей. Немцам не оставалось ничего иного, как последовать за своим неугомонным приятелем. – Да, мачете нам бы сейчас очень не помешало, – заметил Думкопф, надевший на голову раскрытый посередине журнал. – Ёж вашу мать!!! – через некоторое время заорал, идущий чуть впереди Черкасский. На небольшой полянке валялся перевёрнутый тёмно-зелёный джип, из-под которого торчали чьи-то волосатые ноги в камуфлированных шортах. «Не Федермана ли это ненароком привалило?», – с надеждой подумал Адам. Но это был не Федерман. К сожалению. Хотя… – А головы-то нет, – громко заржал Серега, обойдя перевернутую машину кругом. – Нет-нет, я не желаю этого видеть, – протестующе замахал руками Крюгер. Перевёрнутый джип был намного интересней трупа неизвестного боевика. Создавалось впечатление, что машину кто-то здорово пожевал, а затем выплюнул. Следы, похожие на следы от гигантских зубов, украшали капот и левый борт внедорожника. Одно из передних колёс было и вовсе оторвано, коленвал погнут, мотор вывернут наизнанку, словно черепаха из ненадёжного панциря. – Это кто же тут, интересно, позавтракал? – Черкасский глубокомысленно почесал затылок. – Уж, скорее, пообедал, – поправил русского Крюгер, взглянув на наручные часы, хотя труп солдата мог лежать тут и со вчерашнего дня. – Круто, blin, – восхитился Серега сильно жалея, что сейчас у него нет фотоаппарата. Снимок на фоне перевёрнутого джипа с трупом колумбийского боевика стал бы настоящим раритетом в фотоколлекции Черкасского. Во всяком случае, его друзья точно от зависти бы лопнули. Серёга даже был готов немного приврать, приписав подвиги неизвестного колумбийского чудовища себе. Но, увы, фотокамеру у русского забрали проклятые фарковцы. – Может это сделала какая-нибудь местная Чупокабра? – неуверенно предположил Фриц, с опаской поглядывая на обступающую поляну сельву. – Самое опасное из колумбийских животных это – наркоторговцы, – ответил помощнику Крюгер, неприязненно косясь на волосатые ноги покойника. – Идёмте-ка отсюда по добру по здорову. – На, камерад, держи, – Черкасский поднял с земли пистолет, протянув оружие отважному охотнику за артефактами. Адам взял пушку и, проверив обойму, запихнул пистолет в штаны, спрятав его под рубашкой. – А чего-нибудь помощнее здесь не валяется? – с надеждой спросил Думкопф, осматривая траву под ногами. – Есть оторванная рука в кожаной перчатке, – с готовностью предложил Серёга. Толстяка передёрнуло. – Ладно, так уж и быть, уходим, – русский весело подмигнул Крюгеру. У Адама возникло странное чувство или, скорее не чувство, а твёрдая уверенность в том, что Черкасский не просто так наугад бредёт по сельве, что он знает, куда идёт. Русский искал новых острых ощущений, а такой попутчик в их ситуации был крайне опасен. Адам не желал нарываться на новые неприятности. Единственное, что он сейчас страстно хотел, так это как можно скорее покинуть проклятую Колумбию и забыть всё произошедшее как далёкий кошмарный сон. И идиоту было ясно, что затея с поисками легендарного Эльдорадо с треском провалилась. В том бардаке, который творился в Колумбии, нормально работать было совершенно невозможно. Какие к чёрту археологические исследования, когда тебя всё время похищают всякие клинические психи, комары кусаются, словно обезумевшие мексиканские джумби, а под каждым кустом сидит обкурившийся травы головорез с автоматом. В этой ситуации легенда об Эльдорадо так, пожалуй, легендой и останется… Что-то со свистом пролетело в двух сантиметрах от головы размашисто шагающего Серёги и врезалось в ствол ближайшего дерева. Русский охнул и, отпрыгнув в сторону, смешно распластался по земле. Адам с Фрицем недоумённо переглянулись. – Эй, Сергей, ты чего?!! – удивлённо спросил Крюгер опасаясь, что русский вполне мог заразиться безумием от бравого команданте Федермана. – Ц-ц-ц-ц, – зашипел на земле Серёга, – тихо, спрячьтесь в соседних кустах. Если Черкасский говорил «спрячьтесь в соседних кустах», значит дело было серьёзным. Немцы, воздержавшись от дальнейших расспросов, безропотно скрылись в зарослях. Расположившись на влажной, резко пахнущей перегноем почве, Адам принялся наблюдать. Серёги на том месте, где он только что лежал, уже не было, по всей видимости, брат славянин отполз в более укромное местечко. От кого же они прятались? Может быть, русский почувствовал, что за ними крадётся попятам тот самый жуткий монстр, сожравший армейский джип? Но тогда прятаться не имело смысла. Крюгер приготовился к самому худшему… Ответ на мучавшие его вопросы ловко вынырнул из джунглей, скользя вдоль деревьев походкой бывалого профессионала. – Кто это?!! – ошарашено прошептал Думкопф, за что получил от Адама хороший тычок в поясницу. Высокий длинноволосый парень, одетый во всё черное, как ни в чём не бывало, прошёл мимо кустов, в которых прятались немцы. На плече молодого человека висела изящная снайперская винтовка с оптическим прицелом. В руках незнакомец держал пластиковый кулёчек с орешками, которые он с удовольствием хрупал. «Что за бред?!! – мысленно удивился Крюгер. – Неужели Сергей испугался этого хмыря?!!». Через десять минут в кусты к затаившимся немцам вломился потный Черкасский. – Фух, – с облегчением выдохнул он. – Слава Богу, пронесло. Адам с Фрицем удивлённо уставились на приятеля, ожидая от него самых подробных объяснений. – А что вы на меня так смотрите? – обиделся русский. – Будто меня бешеная муха Цеце укусила. – Кто это был? – поднимаясь с сырой земли, хрипло спросил Крюгер. – Кто, кто, – передразнил его Серёга, – Чистильщик. – Кто?!! – Да киллер! Он уже давно меня выслеживает. В Египте вот на меня охотился, в Мексике. Теперь в Колумбию подался. Он один из лучших, профессионал. Я ведь вам рассказывал, что корешей спецслужбам сдал, вот с тех пор этот парень за мной и охотится. – С ума сойти, – немцы с уважением посмотрели на бесстрашного русского. Подойдя к дереву, Адам выковырял из его ствола блестящую пулю. – А как же… – начал было Думкопф, но развить мысль так и не смог. – Да вот так же, – не очень весело усмехнулся Черкасский, – у нас негласная договорённость. Пока я жив, у него есть хорошо оплачиваемая работа, ну а у меня целый комплект острых ощущений… Комментарии, как говорится, были излишни. Боевики, отосланные к озеру Гуатавита бравым команданте, неспешно приближались к цели. Восемь головорезов под предводительством Карлоса Анданте были настроены более чем решительно. Ведь наверняка Федерман раскошелится на хорошую премию, при условии, что они успешно выполнят возложенное на них задание. Чертовщина стала происходить уже на подступах к озеру. Как водители джипов не старались, выехать к его берегу они никак не могли. – Да что там уже случилось? – Карлос затряс испуганного водителя за плечо. – Виктор, в чём дело? – Не знаю, – водитель недоумённо пожал плечами, – всюду сельва, мы, словно, ездим по кругу. – Ты же, как свои пять пальцев, знаешь эту местность?!! Солдаты, сидящие во второй машине, также занервничали. Карлос отвлёкся всего лишь на несколько минут, до боли в глазах вглядываясь в серую ленту дороги, стелящуюся под колёса джипа. Когда он снова обернулся, чтобы посмотреть на второй джип, второго внедорожника на дороге уже не было. – Стой, – боевик ловко снял с плеча автомат. – Думаешь, индейцы? – сидящий рядом с Карлосом солдат расстегнул кобуру. – Нет, это что-то другое. Выйдя из джипа, боевики осторожно двинулись в джунгли. – Может, поедем дальше? – тихо предложил Виктор. – А команданте скажем, что на нас напали индейцы. – Это не индейцы. – Тогда зачем далеко уходить от машины? – Да тихо ты, – Карлос угрожающе посмотрел на шофёра. Второй джип они нашли неподалёку. Машина спокойно стояла посредине дороги… Боевики не сразу поняли, что произошло. Лишь подойдя ближе, они увидели сидящих в джипе людей. Все были в машине, четверо лучших штурмовиков Федермана, включая водителя. Все неподвижно сидели в непринужденных позах, а руки шофёра по-прежнему лежали на руле. Всё выглядело довольно обычно, если не брать в расчет то, что у солдат не хватало голов. Их смерть наступила мгновенно. Орудием кошмарного убийства могло быть разве что остро заточенное гигантское лезвие. Тихо стрекотал двигатель джипа, работая на холостом ходу. – Назад, уходим, – Карлос бросился обратно в джунгли. – Всем держаться вместе. – Что это было? – шепотом спросил один из солдат. – Я не знаю, – Карлос нервно передёрнул затвор автомата, – но я чувствую, что оно идёт за нами. Боевики в спешке вернулись к брошенной в сельве машине. Но джипа на том месте, где они его оставили, не было. – Но я ведь точно помню, что затормозил именно здесь, – начал оправдываться Виктор. В воздухе что-то с тихим звоном щелкнуло, и на шее боевика возникла тонкая красная царапина, увеличивающаяся в размерах. Карлос резко отскочил от солдата. Голова Виктора с глухим стуком упала на землю, с небольшим опозданием в траву рухнуло и обезглавленное тело. Карлос выстрелил. Остальные боевики последовали его примеру. Став спинами друг другу они принялись нашпиговывать, таящие неведомую смерть джунгли, горячим свинцом. Автоматы в руках людей раскалились. У ног парамилитарес уже валялось несколько пустых обойм, но они всё продолжали стрелять… Но через пять минут всё было кончено. Три обезглавленных тела остывали на сырой, после недавно прошедшего дождя, земле. Дымились зажатые мёртвой хваткой в сведённых предсмертной судорогой руках оказавшиеся бесполезными автоматы… Грациозно переступая через мертвецов, в сельве скрылась стройная обнажённая девушка… Вечерело. Тела пропавших часовых так и не были найдены, и это заставило Вальтера вновь взяться за успокоительное. Но водка лишь путала мозги, не принося долгожданного облегчения. Команданте даже стал подумывать, не выкурить ли ему косячок, для прояснения сложившейся ситуации. Но Вальтер знал, что тогда он станет совершенно невменяемым. На его базе происходили странные вещи. Бежали пленники, пропадали часовые. И так, оставлявшая желать лучшего дисциплина, была окончательно подорвана. Да, Федерман всегда выступал за хаос и анархию, ведь в царящем вокруг тебя бардаке намного легче затеряться, осуществив свои самые сокровенные планы. Но когда хаос касался личного благополучия команданте… извольте. Он во что бы то ни стало был обязан в самое ближайшее время разобраться в происходящем. Поймать сбежавших заложников, поквитаться с двуличным индейцем, найти часовых, в конце концов. И не важно, в каком виде, живом или мёртвом. Неизвестность всегда пугала Вальтера похлестче старухи с косой. Пусть они сбежали, пусть их задрали в сельве пумы, но когда люди исчезают бесследно, накатывает первобытный страх. То, что способно подточить психику, даже здоровому человеку. В тот день Федерман подошёл к своей грани, как никогда близко. До чёрной бездны в его сознании, откуда не было возврата, оставался всего лишь один шаг… Команданте и сам не заметил как уснул, уткнувшись лицом в карту Гуатавиты, лежащую на заваленном бумагами столе. Проснулся Вальтер от чьих-то душераздирающих криков. Он машинально посмотрел на часы, стрелки которых давно уже пересекли зону полуночи. – Какого чёрта?!! – встав из-за стола, Федерман подошёл к распахнутому окну штаба. Сначала он ничего не увидел. В темноте раздавались отчаянные вопли боевиков и короткие выстрелы яркими вспышками возникающие то тут, то там в пределах переполошившейся базы. – Неужели снова фарковцы напали, – как-то безразлично произнёс команданте, сладко зевая. В конце концов, и к сплошным, сыплющемся на тебя неприятностям, со временем привыкаешь. Выпив из графина, отдающей железом воды, Вальтер не спеша облачился в бронежилет, распихал по карманам камуфлированной куртки маленькие гранаты и, проверив обойму в верном УЗИ, вышел наружу. То, что предстало его немного затуманенному после сна взору, было настолько непостижимо, что Федерман даже слегка ущипнул себя за задницу, полагая, что всё ещё спит, уткнувшись носом в карту на столе. Однако это был не сон. Большая часть солдат уже была мертва. Их тела в беспорядке валялись в лучах, бьющих с наблюдательных вышек прожекторов. У многих оказались свёрнуты шеи, у некоторых не хватало голов. Кровавые срезы кое-где ещё дымились и о том, что это означало, Вальтер благоразумно не стал задумываться. В своё время он видал и не такое. Хотя… Неведомая сила расправлялась с боевиками. Поднимала их в воздух, швыряя на штыри каменного забора, окружающего оружейный склад, ломала им кости, сводила с ума, заставляя бросаться на находящуюся под высоким напряжением ограду базы. Облокотившись о прохладную стену штаба, Федерман нервно раскурил сигарету. Руки у команданте дрожали, и зажигалка сработала лишь с пятого раза. Мимо пробежал белый как мел солдат, истошно визжа, он стрелял куда-то себе за спину вверх. Но далеко удрать бедняга не успел. То во что он стрелял, нагнало его и мощным ударом впечатало в землю, словно невидимая гигантская рука прихлопнула докучливое насекомое. – Неплохо, – Вальтер осторожно стряхнул пепел, после выкуренной сигареты ему почему-то очень сильно захотелось выжить. – Если мне удастся уцелеть, – хрипло прошептал команданте, – закрою к чёртовой матери свой наркотрафик, продам авиакомпанию и уеду в Голливуд. Если кто-то Вальтера и услышал то, похоже, он остался безучастен к клятвенному обещанию психопата. Стараясь не смотреть на мокрую лужу, оставшуюся от пытавшегося укрыться в здании штаба солдата, Федерман собрал всю свою волю в кулак и, дымя маленьким окурком сигареты, уверенно двинулся к ангару с техникой. Вокруг плясала смерть. Команданте знал многие её лики, но такого видеть ему всё же не доводилось. С хрустом осела одна из сторожевых вышек. Лопнувший прожектор осыпал землю снопом ярких искр. За первой вышкой последовала вторая, третья. База погрузилась в полутьму. Вальтер шёл. Считать шаги он не хотел, смерть воспринималась им как нечто само собой разумеющееся. Просто хотелось знать, от чего ты погибнешь. Проклятая неизвестность сводила с ума, но команданте не оборачивался. Истошные вопли и звуки выстрелов были для него ничего не значащим шумом. С оглушительным взрывом взлетел на воздух оружейный склад, к утру база парамилитарес выгорит дотла. Вальтера ничего больше здесь не держало. Бронетранспортёр, слава Богу, оказался на месте. К счастью, никому кроме Федермана не пришло в голову им воспользоваться. Тормоза, как помнил команданте, были исправны, дело оставалось за малым… Заведя бронемашину, Вальтер мысленно представил план своей базы. Ангар с техникой находился в её северной части в самом углу, у недостроенного каменного забора. Усмехнувшись, Федерман направил танк прямо на одну из стен ангара. Бронированный борт с лёгкостью прошиб кирпичную кладку, за которой начинались спасительные джунгли. Спасительные ли? Этого команданте не знал. Глава пятнадцатая Призраки прошлого Бетси отчего-то не спалось. Она сама не могла толком объяснить, что именно её тревожило. Какая-то тяжесть камнем легла на грудь и не давала расслабиться, погрузиться в сладкую дрему. Рядом мирно посапывал Хоакин, утомленный событиями минувшего дня и недавней жаркой любовной баталией, разыгравшейся между молодыми людьми и закончившейся к их обоюдному удовольствию кратковременным перемирием до следующего раза. Девушка легонько поцеловала парня в плечо. Тот пробормотал во сне нечто невразумительное и перевернулся на бок. «Счастливец!» – позавидовала его безмятежности Элизабет. В принципе, она догадывалась о причинах беспокойства, мешавшего ей заснуть. Всему виной была их сегодняшняя, нет, уже вчерашняя находка. Уака Великого Гуатавиты Гуаски Тикисоке. Такие открытия выпадают на долю археологов не часто. Бывает, всю жизнь отдашь ковырянию в земле, в старых костях и черепках, и к исходу научной карьеры так и не найдешь ничего стоящего, могущего обессмертить твое имя, навсегда запечатлеть его на скрижалях Археологии рядом с именами Шлимана, Картера, Эванса, Масперо. Самой мисс МакДугал грех было жаловаться на злодейку-судьбу. За свою недолгую карьеру «расхитительницы гробниц», как упорно именовали Бетси в обличительных статьях её оппоненты из числа «настоящих ученых», девушка не раз заставляла говорить о своих находках всю археологическую и околонаучную братию. Разумеется, о тех, которые по определенным причинам она не могла утаить. Хотя бы вот о сокровищнице, найденной ею недавно в Луксоре в гробнице фараона Сети І. Сколько шума было в прессе. Его отголоски не утихли и до сих пор… Открытие могилы известного деятеля колумбийской истории было из того же ряда. Археологи даже и не мечтали хоть когда-нибудь найти захоронение современника и друга покорителя Колумбии Кесады. Друга, втихомолку преданного великим конкистадором, отданного на растерзание оголтелой толпы испанцев, озверевших от алчности и жаждавших вырвать из уст правителя, где именно он спрятал несметные сокровища блаженной страны Эльдорадо. Но Гуаска Тикисоке умер, так и не открыв поработителям его страны великую тайну народа муисков. Его тело таинственным образом исчезло. А испанский хронист предпочел описать это неприглядное событие расплывчато и туманно. И вот мумия вождя найдена. Да еще и с ритуальными предметами, представляющими немалую историческую и материальную ценность. Соблазн велик. Продай уакерос втихомолку свои находки на черном рынке, и они обеспечат себе жизнь до конца дней. Но ведь не хлебом же единым жив человек. Бетси вспомнила, как с замирающим сердцем она рассматривала экспонаты Музея Золота. Вот бы воссоздать там в специальном зале реконструкцию могилы владыки Эльдорадо. Каким захватывающим выйдет это зрелище. Совесть ученого, пусть и не признанного официальной наукой, не позволяла мисс МакДугал скрыть эту находку от общественности. Но что скажут её компаньоны? Насчет Хоакина девушка не сомневалась. Парень ни за что не станет оспаривать ее решения. Юный индеец тоже не вызывал беспокойства. Ему, кажется, невдомек, что такое золото и какова его реальная цена и власть в далеком и непонятном мире суачиас. А вот с Хорхе Соланой могут возникнуть осложнения. Старый кладоискатель ни за что не упустит своей выгоды. Он хоть и громогласно заявляет о своем патриотизме, но на самом деле не так прост. Отказаться от нескольких сотен тысяч полновесных североамериканских долларов в обмен на мемориальную табличку в музее, на которой будет выгравировано его имя, уакеро, точно не согласится. Конечно, кто знает. Чужая душа – потемки, в чем Элизабет убеждалась неоднократно. В любом случае, с колумбийцем можно поторговаться. Предложить ему «равноценный» обмен. «Наловить» в озере золота и соблазнить Солану солидным весом. Какая, в конце концов, кладоискателю разница, откуда добыт «тунхо» или ягуар. Лишь бы сделано было из благородного металла. И еще. Как безопасно доставить находку из территории, подконтрольной партизанам, в столицу? Чтобы не вызвать подозрений и экстремистских вылазок здешних «хозяев» фарковцев. Нужно будет надо всем этим хорошенечко поразмыслить на свежую голову… В эту ночь не спалось не только Элизабет МакДугал. Тикисоке, поворочавшись несколько часов с боку на бок в безуспешной попытке заснуть, потихоньку выскользнул из палатки и отправился на берег озера. Было свежо. Закутавшись потеплее в плащ, юноша присел на один из прибрежных валунов и принялся всматриваться в темные воды Гуатавиты. Чего он ожидал, кто знает. Может надеялся, что вновь объявится хозяйка здешних мест и тогда невеселые мысли, червями копошившиеся в его голове, сами собой придут в порядок? Наверное. Но женщина-змея не спешила на пылкий призыв Тикисоке. Обиделась, что ли? Раньше у него получалось лучше. Только позовет Фуратену и та непременно или явится сама или подаст какой-нибудь знак: слышу, мол. Эти способности появились у парня сразу же после инициации. После того, как Учитель передал ему дар Великого Слияния. Чем, чем провинился он перед Хозяйкой? «А что, – спрашивал внутренний голос, – разве нет на тебе вины?» Как же не быть, есть, и немалая. Он, естественно, сразу почувствовал, что в недоброе дело ввязался, когда согласился помогать суачиас раскапывать старые могилы. Да что там, в «недоброе». Нужно прямо признаться, что дело это страшное, святотатственное. Конечно, красивая белая женщина, чьи волосы сияют как лучи великого бога солнца Суа, подробно разъяснила Тикисоке, что такое «археология» и чем занимаются ее жрецы. Все это понятно. И однако рыться в земле, беспокоя мертвых, – грех. Мальчик попытался было замолить часть грехов, хоть немного умилостивить и упокоить потревоженные тени предков, но не все было так просто. Его силы хватило только на то, чтобы ублажить дух усаке Мичуа. Да и то требовалась очистительная жертва. А как её совершить? Не скажешь же суачиас, что непременно нужно убить оленя или дикого кабана и, окропив свежей кровью могилы, остальное мясо следует сжечь на высоком костре. На смех поднимут. А в одиночку с ритуалом ему не справиться. Он еще не вошел в полную Силу. Учитель говорил, что нужно будет немного подождать. Но сколько именно, не уточнил. Когда они отрыли пустую могилу, Тикисоке чуть в обморок не упал. В голове зашумела кровь, а уши буквально заложило от пронзительного нечеловеческого вопля. Мальчик завертел головой, чтобы увидеть, кто бы мог издать такой звук. И, конечно же, никого не заметил. А чего, спрашивается, оглядываться? Разве же и так не понятно, что кричали потревоженные души мертвых. А позже этот ЗОВ. Кто-то тихо, но настойчиво окликал его по имени. И снова никого вблизи парень не заметил. Только у ног мумии Великого Гуатавиты все, хвала всемогущим богам, прекратилось. А то еще немного, и Тикисоке непременно сошел бы с ума. Что же ему теперь со всем этим делать? Кто посоветует? Фуратена, Фуратена. Отчего ты молчишь? Как же сейчас не хватает твоей улыбки. Легкая, почти неосязаемая рука легла на плечо юноши. От неожиданности он чуть не свалился с камня. Фуратена?! Ужель услышала? Неужто простила? Обернулся. Фигура, стоявшая перед ним, была явно не женской. Высокий, сухощавый старик, закутанный в национальный индейский плащ. Откуда он тут взялся? Кто он? Отчего-то Тикисоке не мог рассмотреть черт лица пришельца. И не потому, что было темно. Юноша и в ночи мог различать все вокруг почти так же, как днем. Но лицо старика было каким-то странным. Оно постоянно… менялось, оплывая, как вода в ручье. То перед мальчиком стоял слепец с ужасными бельмами на глазах. А то вдруг показалось, что это… ехчки Кури. В какое-то неуловимое мгновение так и вовсе померещилось, что сюда посмел явиться предатель Ксика… – Т-ты к-кто? – обратился к незнакомцу парень. – У меня много имен, – тихо ответил старик. – Когда-то, очень давно меня звали Немекене. Можешь обращаться ко мне так, если хочешь. – И откуда ты пришел, Немекене? – А то ты уже не догадался, Парящий Орел? – улыбнулся пришелец. Тикисоке посмотрел на темную гладь озера, потом снова перевел взгляд на странного гостя. Тот, подтверждая догадку мальчика, кивнул. – Тебя послала хозяйка? Старик отрицательно покачал головой. – Я сам себе хозяин. Тикисоке замер. Кто же он, этот Немекене, что не страшится столь непочтительно отзываться о женщине-змее? Догадка свежевылупившимся птенцом появилась в голове парня. Неужели?.. Не может быть! – Ты все верно понял, вождь! – похвалил «старик». Вождь? Он назвал Тикисоке «вождем»? Конечно, гость прав. После смерти дяди юноша получил права на власть в родном селении. Но как-то еще непривычно осознавать себя в новой роли. Уж больно он молод для такого дела. Да и предатель Ксика захватил сейчас бразды правления. Что же, драться с ним? Снова проливать кровь соплеменников? – Не тревожься, – отвечал его мыслям Немекене. – Никакой крови тебе проливать не придется. Разве что подлых убийц суачиас. Судьба уже сама обо всем позаботилась. – Как? – Не торопись. Завтра все узнаешь. – А как быть с уакой Великого? – Её нельзя отдавать на забаву суачиас, – твердо сказал старик. – Утром сделаешь следующее… Напрасно Тикисоке думал, что его уход остался незамеченным. Хорхе Солана тоже не спал. Вернее, он часто просыпался. Потому что стоило ему смежить веки, как тут же являлся его младшенький. – Привет, папа, – улыбался Энрике. – Соскучился я по тебе тут страшно. И мама тоже скучает. И Карлос. В холодном поту вскидывался старый Солана. Потом снова погружался в тревожное забытье, и все начиналось сначала. Наконец, не выдержав пытки, Хорхе выбрался из палатки, чтоб подышать свежим воздухом. Надо же. Покойники зовут его к себе. Не к добру это. Ой, не к добру. А все проклятый старый могильник. Не иначе как души древних муисков проказничают в отместку за нарушенный покой. Или сам дьявол голову морочит. Не зря же говорят, что возле кладов, указанных «светом золота», шныряет враг христиан. И куда это мальчишечка индеец запропастился? Уакеро огляделся по сторонам. Ага, вот он. Сидит на камне на берегу озера и с кем-то разговаривает. По виду, со своим соплеменником. Фигура этого второго индейца показалась Солане подозрительной. Не потому ли, что от нее исходило слабое свечение, словно гость специально обмазался фосфорной краской? – Кто там? – грозно окликнул Хорхе в темноту. Светящаяся тень испуганно шарахнулась в сторону озера и исчезла. Колумбиец потрясенно потер глаза. Примерещится же спросонья. Но на всякий случай, подойдя к Тикисоке, поинтересовался: – Кто это с тобой беседовал? – Когда? – неподдельно удивился мальчик. – Да вот, с минуту назад. – Никого не было. Это, наверное, ветер. Солана недоверчиво хмыкнул. – Ветер? Ага, значит ветер. Может быть, может быть. Но сам он готов был голову заложить, что «сияющий» не был обманом зрения. – Ладно, пойдем спать. С утра предстоит немало хлопот. Если бы Хорхе только знал, насколько он окажется прав. Утром, едва археологи позавтракали, к Элизабет подошел Тикисоке. Потупившись (Бетси заметила, что юный индеец вообще избегал смотреть на нее в упор), он попросил выслушать его. Мисс МакДугал удивилась, что обычно спокойный мальчик как-то по-особенному волновался. Видимо, и впрямь хотел сообщить нечто важное. От его слов у девушки удивленно полезли вверх брови. – Что значит, перенести вашу палатку в другое место? Зачем?! – Увидите, – твердо стоял на своем индеец. Руководительница экспедиции хмыкнула. В конце концов, что она теряет. Перенести палатку на пару ярдов – пустяковое дело. Стоит ли из-за этого поднимать шум. Подозвав Солану и Хоакина, она объяснила, чего хочет самый юный член их отряда. Мужчины недоуменно переглянулись. У колумбийца мелькнула было мыслишка, а не связано ли все это с тем, ночным «светящимся» визитером, но вслух Хорхе ничего говорить не стал. На душе и без того было муторно. Сон, в котором ему привиделся Энрике, не шел из ума. Без долгих проволочек вытащили колышки, которыми крепился пол, и разбили «домик» несколькими ярдами южнее. – Теперь доволен? – усмехнулся уакеро. – Хорошее место? Индеец ничего не ответил. Только взял со склада свою кирку и, примерившись, очертил некое подобие круга. Футов десяти в диаметре. Потом начал неспешно ковырять землю. Кладоискатели с любопытством смотрели на его манипуляции. – Помочь? – дружелюбно поинтересовался Хоакин. Мальчик кивнул. Остальные, не исключая и Бетси, взялись за кирки. Через полчаса слаженной работы из грунта показалось каменное полушарие, изрезанное волнистыми линиями. Стали копать более осторожно. При этом троица опасливо поглядывала на Тикисоке. – Эй, парень, ты часом не экстрасенс? – пошутил Солана. Уже вскоре Бетси поняла, что под землей скрывается какое-то гигантское изваяние. Судя по всему, достаточно древнее. Скорее всего, ему веков этак семь или восемь. Это была сенсация не хуже уаки Великого Гуатавиты. Столь огромных статуй, относящихся к древнему периоду колумбийской истории, здесь находить еще не приходилось. «Еще одно потрясающее открытие, – размышляла Элизабет. – Словно кто-то специально подсовывает нам находку за находкой, предлагая разом решить все накопившиеся загадки этой земли. Или, наоборот, хочет отвлечь нас от чего-то более существенного». Она вспомнила свое подводное путешествие в глубинах озера, невидимую преграду и предупреждение Фуратены, приказавшей не соваться раньше положенного времени в её тайны. Вот из грунта показались брови, затем глаза статуи, её нос. Уже можно было понять, что это голова мужчины. Хоакин схватил девушку за руку. – Послушай! – взволнованно, охрипшим голосом прошептал он. – Тебе это ничего не напоминает? – Я и сама тебя хотела спросить о том же! Но подумала, что мне просто мерещится. Так значит и ты заметил это сходство? – Конечно! Это просто невероятно! Ольмекская гигантская голова. Точь-в-точь такая же, как в у нас в Ла-Венте! Элизабет хорошо помнила мексиканские изваяния. Огромные круглые головы с широким плоским носом и толстыми губами. Явно негроидный тип. Губы слегка приоткрыты, демонстрируя крупные ровные зубы. Лицо выражает некую древнюю терпеливую мудрость, а взгляд словно устремлен в вечность. Никто толком не знает, откуда пришли ольмеки, кто они, куда и отчего исчезли. Не прольет ли их находка хоть немного света на эту загадку археологии? Или, наоборот, еще больше все запутает? Размышления девушки внезапно прервал гул автомобильных двигателей. Из сельвы, со стороны Сипакиры, к лагерю выехало пять или шесть джипов, битком набитых вооруженными людьми в камуфляже. – Это еще кто припожаловал? – нахмурился Солана. Вскоре всё выяснилось. Как только из переднего джипа выскочил мужчина, в котором Бетси тотчас же узнала того самого человека, выступившего в роли «посредника» на ее переговорах о выкупе за Крюгера и Думкопфа. Значит, партизаны. ФАРК, а не парамилитарес Федермана. Уже легче, хотя тоже не сахар. Что же им нужно? Из последних сообщений Джунковского и Лоуренса Бетси уже знала о разгроме отряда команданте Вальтера. Правда, кто именно уничтожил силы парамилитарес, ее информаторы сказать затруднялись. Не знала мисс МакДугал и того, где же в данный момент находятся ее немецкие коллеги. Может, хоть сейчас что-то прояснится? Она надела на лицо самое любезное и доброжелательное выражение, какое только нашлось в ее арсенале. – Ба! – радостно воскликнула девушка. – Какими судьбами? «Посредник» подозрительно уставился на англичанку. С чего бы это такой энтузиазм. Сам он выглядел уже не робким просителем, как при их первой встрече, а вполне уверенным в своей силе и возможностях мачо. На нем красовался все тот же полувоенный наряд, который теперь был дополнен новенькими скрипящими кожаными ремнями, внушительной кобурой и автоматом Калашникова, небрежно висящим за спиной. Пронзительно просверлив взглядом спутников мисс МакДугал, в особенности Хоакина, партизан все же нашел в себе силы вспомнить, что он таки мужчина, и кисло улыбнулся в ответ на сияющий девичий взгляд. – Вот, сеньорита, решили проверить, как у вас тут идут дела. Никто не мешает работать? – Спасибо вам огромное за заботу! Не знаю, что бы мы делали, если бы не ваши бумаги! Фарковец самодовольно ухмыльнулся: ну вот, а разве ж я не говорил. – Мы, собственно, сюда заехали случайно. На днях моими ребятами была успешно завершена блестящая военная операция по уничтожению крупного формирования парамилитарес. Кстати, помнится, я вам обещал, что ваш обидчик будет наказан? – Это Федерман, что ли? – Именно, – подтвердил партизан. – Так вот, этот уничтоженный нами отряд возглавлял как раз похититель вашего друга. «Ну у него и фантазия, – подивилась Элизабет. – Если бы не сообщения Джунковского и Перси, я бы даже поверила, что он и впрямь приложил руку к разгрому бандитовФедермана». Естественно, ничего подобного девушка и не думала говорить вслух. – Ой! – зашлась в бурном восторге. – Так это вам я обязана возвращением Хоакина?! Она пихнула мексиканца локтем в бок, и тот согнулся в благодарственном поклоне. Фарковец покровительственно похлопал юношу по плечу, мол, не стоит благодарностей. Но взгляд его стал еще более ледяным и настороженным. – А сам Федерман? Он тоже… погиб? Или захвачен в плен? Кривая болезненная гримаса в ответ. – Нет, ему пока удалось от нас скрыться. Мы как раз сейчас и занимаемся его преследованием. Буквально, наступаем ему на пятки. Не сегодня-завтра схватим. И будем судить по законам военного времени за все преступления, совершенные им против своего народа. Скосив глаза в сторону Тикисоке, он громко и важно продолжил: – Вот, например, этот мерзавец напал на мирное селение индейцев и зверски расправился с тамошним вождем. Почтенным человеком. В этом Федерману помогли местный шаман или кто он там и его подручные. Мы побывали в этом селении и восстановили справедливость… Фарковец перевел дыхание и внезапно поинтересовался: – Вот вы, например, знаете, что такое «пальцы бога»? – Ну да, – подтвердила англичанка. – Это такие ритуальные столбы с клетками. С их помощью древние муиски приносили жертвы Солнцу. – Вот-вот! – почему-то обрадовался партизан. – Такие точно столбы мы обнаружили в этом селении. Правда, аборигены утверждали, что уже более трех сотен лет «пальцы бога» не использовались по прямому назначению. Так, всего лишь архитектурные излишества. Дань, так сказать, традиции. Ну мы их и обновили. Га-га-га! Бетси ужаснулась. – Как? – Да раздели этого шамана и его подручных догола, связали и посадили в клетки таким образом, чтобы были видны грудь и голова. Все как в исторических документах. – А потом? – Что потом? Ну, дали по прицельной очереди. Полагаю, их боги остались довольны жертвенной кровью. Девушку чуть не стошнило. Однако она нашла в себе силы подойти к Тикисоке и крепко обнять его. Мальчика буквально трясло. Он с плохо скрываемой ненавистью смотрел на лихого партизана и тихонько шептал: – Ксика, Ксика. Что это значит, Бетси не поняла. Между тем фарковец сообщил, что уже, возможно, завтра в лагерь будут доставлены Крюгер и Думкопф. Они живы и здоровы, передавали всем пламенный привет. Раньше они не могли появиться по медицинским соображениям. Врачи советовали им пройти полный карантин из-за обнаруженных у немцев признаков некоей неизвестной тропической лихорадки. Теперь уже все в порядке. Карантин окончен. – Ну, теперь хвастайтесь, что вам удалось откопать. Гигантская каменная голова, глиняные сосуды из кенотафа и даже дощечки с резьбой его, естественно, не заинтересовали. Зато он заметно оживился, взглянув на золотые изделия, извлеченные из ложной гробницы. – Это мы вынуждены будем изъять, – безапелляционно заявил красный командир. – На нужды революции! А то снова уйдет к этим богатеям, сосущим кровь из трудового народа. Позволить этого мы не вправе! Мисс МакДугал развела руками: делайте, что хотите. Хорхе Солана судорожно сглотнул слюну. Такой куш уходит прямо из-под носа. Вот же сволочи! – Больше ничего нет? – сурово поинтересовался партизан. – Ничего не утаили от революционных властей? Археологи поклялись, что золота и драгоценностей больше нет. Командир почесал в затылке. Было видно, что он не поверил ни единому слову уакерос. Вечно они хитрят, пряча самое ценное. Немного подумав, партизан принял волевое решение. – Так, оставляю у вас в лагере наших представителей. Это для охраны. Не приведи Святая Дева, объявится Федерман или кто из его недобитков. Ну, и контроль в вашем деле тоже нужен. Чтобы не было урона народу Колумбии. А сейчас вынужден попрощаться. Дела. До скорой встречи, сеньорита, сеньоры. Увидимся. Партизаны укатили, оставив один джип с тремя вояками. В одном из них Бетси и Солана узнали своего старого знакомого Мануэля Диаса. Мануэля-Гризли. Тот, в свою очередь, не признал свидетелей своего позора, приключившегося в пабе «Солсбери Грин». Само собой, что под дулами автоматов работа не ладилась. Археологи вяло ковырялись в грунте, все более и более освобождая каменную голову. Партизаны с интересом наблюдали за их действиями. Элизабет поделилась с Хоакином догадкой, что фарковцев оставили главным образом для того, чтобы не упустить выкуп за немцев. Буде те каким-нибудь чудесным образом вдруг объявятся в лагере, Гризли тотчас даст знать своему начальству и оно прибудет за второй частью «причитающейся» суммы. Золото, конечно, хорошо. Но где гарантия, что уакерос в ближайшее время откопают нечто стоящее. А вот сто пятьдесят тысяч долларов, лежащих в сейфе Банка Республики, – вещь вполне осязаемая. Сеньор Диас вразвалочку приблизился к раскопу. – Ну, что, док, – обратился он к Бетси, – хорошую штуку нашли? Англичанка прочитала лихому партизану небольшую лекцию об ольмеках, о следах, оставленных ими в Центральной Америке. Свой рассказ она адресовала больше коллегам, чем Мануэлю, который почти сразу заскучал. А вот Солана слушал с глубоким вниманием. И даже понурый Тикисоке чуток отвлекся от мрачных раздумий. Мисс МакДугал помогал Хоакин, вставляя по ходу её лекции дельные замечания и комментарии. Девушка в который раз имела возможность удивиться начитанности своего приятеля. – Все это хорошо, – перебил повествование Гризли. – Но сколько, примерно, может стоить эта штуковина? – Вы хотите продать изваяние?! – поразилась Элизабет. – Да знаете, что оно весит около двух-трех тонн? Понадобится уйма времени и транспорта, чтобы перевезти его отсюда. Вряд ли кто захочет купить статую. Уж больно дорого и хлопотно. – А-а, – разочарованно протянул Диас, сразу же потерявший всяческий интерес к каменной голове. Пол дня провели в состоянии вооруженного перемирия. Фарковцы откровенно скучали. От безделья они предложили археологам после обеда погонять мяч. Бетси отвели роль рефери. Однако кладоискатели, сославшись на усталость и занятость, вежливо отказались от спортивного поединка. Партизаны обиделись и отдались любимому занятию – начали накачиваться спиртным. Из недр своего внедорожника они извлекли канистру с агуардьенте и стали накачиваться самогоном, приходя во все более и более воинственное расположение духа. Солана с любопытством и тревогой поглядывал в их сторону. Он отлично знал свойства местной сивухи. На себе неоднократно испытывал. Если охранники дойдут до критической точки, последует неизбежный взрыв. Необходимо что-то срочно предпринять. Но что? Пока уакеро лихорадочно раздумывал над планом действий, он пропустил необходимый момент. Когда Хорхе это понял, было уже поздно. – Эй ты, краснокожий, – вдруг обратился один из фарковцев к Тикисоке, – а ну-ка греби сюда! Парень никак не отреагировал на грубость, и партизан завелся. – Обезьяна! Ты что, не слышишь, когда к тебе обращается цивилизованный человек?! Бетси с тревогой посмотрела на Хоакина, затем на Солану. Ситуация становилась все более драматичной. Добраться до потайного арсенала, чтобы вооружиться, было почти невозможно. Пьяные бандиты просто не дадут им такой возможности. – Ах ты, маленький ублюдок! – заорал уже и Гризли. – Глухим прикидывается! – Может ему еще пару дырок в голове проделать, чтоб лучше слышал? – предложил третий партизан и, довольный своей шуткой, покатился от хохота. – Помнишь, как верещал тот шаманишка, когда мы посадили его в клетку? – спросил первый. – А кто первым пустил ему кровь? – самодовольно осклабился Диас. – Ну, ты у нас самый меткий! – польстили ему товарищи. Тикисоке поднялся во весь рост. Его буквально шатало. В три прыжка достиг мальчик кружка пьяных фарковцев и яростной пумой вцепился руками в горло Мануэля-Гризли. Никто из присутствовавших и опомниться не успел. Громадный Диас от неожиданности грохнулся на землю и принялся кататься по траве, пытаясь сбросить паренька. Остальные партизаны сначала оторопело, а затем, все больше распаляясь, с интересом наблюдали за поединком, ни на минуту не сомневаясь, кто выйдет из него победителем. Они даже ставки начали делать, на какой именно минуте Гризли свернет шею желторотику. Но минуты проходили, а юный индеец и не думал ослаблять хватку. Зато сопротивление Диаса становилось все более слабым. Фарковцам с пьяных глаз это не было заметно, а вот археологи, особенно Хорхе Солана, увидели, на чьей стороне теперь перевес. «Святая Дева! – удивлялся колумбиец. – И откуда в нем только силы берутся?» Из груди Тикисоке вырвался гортанный звук, похожий на орлиный клекот. Парень как-то странно изогнулся и с силой рванул правую руку. Гризли замолотил ногами по земле, затем дернулся всем телом и затих. Его горло зафонтанировало кровавым током. А в руке разогнувшегося индейца был зажат окровавленный кусок человеческой плоти. Эта картина была столь ужасной, что все присутствовавшие буквально оцепенели. Первым опомнился Солана. – Беги, парень! – воскликнул он. – В лес! Юноша сорвался с места и птицей помчался в сторону сельвы. Партизаны выпустили ему вдогонку пару автоматных очередей, но они не достигли цели. Тогда вояки прыгнули в свой джип и бросились догонять беглеца. – Сначала прямо, а затем направо! – надрывал легкие уакеро. – Прямо и направо! Что это значило, никто не понял. Но обозленные партизаны на всякий случай пальнули и по крикуну. Тот упал, обливаясь кровью. Бетси с Хоакином подскочили к колумбийцу. Одного взгляда, брошенного девушкой на его пробитую очередью грудь, было достаточно, чтобы понять: Солана на этом свете не жилец. – Прямо и направо, – продолжали шептать его побелевшие уста. – Прямо и направо. Там минное поле… Невдалеке сильно громыхнуло. Над сельвой поднялся клуб черного дыма. Старый кладоискатель удовлетворенно улыбнулся: – Услышал-таки… Вернувшийся вскоре Тикисоке еще успел застать Хорхе живым и проститься с ним. Последними словами Соланы были: – Здравствуй, Энрике. Вот видишь, я снова с вами… Глава шестнадцатая Ускользающий клад – Говорила мне мама, учись сынок, человеком станешь, но я её не слушал, рисовал свастики на заборах и вот теперь должен умереть в какой-то вонючей тропической дыре от малярии… Оборвав себя на полуслове, Думкопф утёр рукой навернувшиеся на глаза слёзы. Его искусанная комарами физиономия теперь напоминала молодой, сильно разваренный картофель. – Смерть от малярии нам не грозит, – весело отозвался идущий в хвосте их маленького отряда Адам. – Если ты помнишь, перед поездкой в Мексику нас от всей этой гадости прививали. – Ну, значит, мы умрём от тропической лихорадки, – горестно возразил толстяк. – От этого нас тоже привили, – невозмутимо отозвался Крюгер. – Ну тогда от укуса бешеной мухи Цеце. – Привили. – Ну тогда… даже не знаю… э… э… тогда нас задерут пумы. – И от этого приви… кто задерёт? – Адам нехорошо посмотрел на помощника, пребывающего в явно пессимистическом расположении духа. – Пумы, – повторил Фриц, шмыгая распухшим носом. – Пум бояться, в сельву не ходить, – громко заржал шагающий во главе отряда искателей приключений Серёга Черкасский. – С тобой, Ганс, нам не страшна даже мексиканская Чупокабра. Увидев твою опухшую рожу не то, что пумы, фарковцы вместе с парамилитарес в штаны наделают. – Что верно, то верно, – глубокомысленно поддержал русского Крюгер. – Иди-ка ты, Фриц, впереди. Эй, Сергей, сбавь обороты. – Да пошли вы! – хрипло огрызнулся Думкопф, спотыкаясь о какую-то гнилую корягу. – Да что это, – продолжал веселиться Черкасский. – У меня кореш один есть, Чипполино его кликуха. Не от слова ЧИП, а от персонажа одноимённой сказки, ее, по-моему, Пушкин написал. – Ну, не совсем Пушкин… – деликатно кашлянул Адам. – А я знаю, я знаю! – закричал Фриц. – Сказку «Чипполино» написал Хемингуэй! – О, Боже! – Крюгер взялся за голову. – Да не важно, кто её написал, – гулко пробасил русский, используя подаренный Федерманом автомат в качестве мачете. – Главное во всей этой истории то, что голова у этого моего приятеля действительно напоминала луковицу. Урод, короче, он был редкостный, но бабы по нему сохли, так как зелёных тот много зашибал. И вот однажды шёл он ночью домой… – Эй, вы не слышали? Странный какой-то звук? – встрепенулся Адам, но Думкопф с Черкасским даже ухом не повели. – Возвращался, в общем, этот парень ночью домой, – продолжил рассказывать свою историю русский, – а дело в первом часу ночи было на окраине города. Здорово был Чипполино в ту ночь навеселе. Проходит мимо городского кладбища, видит сторож на скамеечке у какой-то могилки сидит, водку пьёт и салом закусывает. Решил, значит, этот Чипполино от нечего делать сторожа напугать. Перелез через забор, подкрался и как заорёт: «Твою мать!!!». И что вы думаете? – Наверное, тот сторож на месте концы от страха и отдал? – предположил Думкопф, ехидно улыбаясь. – А вот и нет, – Серёга довольно осклабился, – сторож даже не вздрогнул, лишь посмотрел на Чипполино каким-то мутным немигающим взглядом и ничего тому придурку не сказал. Чипполино, понятное дело, расстроился и грустный к выходу с кладбища побрёл. Только он за ворота ступил, как слышит хриплое из-за спины: «По территории кладбища гуляй сколько влезет, но за ограду не заходи». И в следующую секунду на его лукообразную голову обрушилась совковая лопата. Такая вот жуткая история. – Так это что же получается, – удивился Крюгер, – что кладбищенский сторож принял твоего приятеля за покойника? – Странные вы, фрицы, люди, – сокрушённо покачал головой Серёга. – Нет у вас русского чувства юмора. – Русского размаха фантазии у нас нет, – обидевшись, огрызнулся Адам. – О, снова этот звук, прислушайтесь! Черкасский с Думкопфом прислушались. – И действительно, – согласился русский, – будто бензопила где-то работает. – Это не бензопила. – Тогда что же? – Не знаю… Странный звук был Крюгеру определённо знаком, но где он его уже слышал, вспомнить сразу не удавалось. – Если я не ошибаюсь, оно приближается прямо к нам, – вкрадчиво заметил Фриц. – Кто, бензопила? – не понял Серёга. – Нет, – Адама озарило, – это танк!!! – ЧЕГО?!! – Не орите, болваны! Это танк однозначно. Давайте лучше найдём подходящее укрытие. Приличного подходящего укрытия, как назло нигде не находилось, а танк уже ревел совсем рядом, и определить, из какой части сельвы он появится, было решительно невозможно. – Разойдёмся в разные стороны, – строго приказал Крюгер. – Сергей, приготовь свой автомат. Но воспользоваться оружием не понадобилось. Часть густо разросшейся растительности судорожно затряслась, и из неё появился бронированный тёмно-зелёный борт ревущего бронетранспортёра. – Так ведь это же… – высунулся из кустов Черкасский. Адам многозначительно покрутил пальцем у виска, и Серёга снова исчез в своём ненадёжном укрытии. Конечно, они не могли не узнать ту самую боевую машину, которую отважные путешественники угнали с базы фарковцев, преподнеся её прямо в волосатые лапы бравого команданте Федермана. Танк неумолимо давил сельву, прорубая своим бронированным корпусом в её буйной растительности целые туннели. Вопреки ожиданиям, машина никем не сопровождалась. Не было видно ни кортежа из джипов, ни спешившихся боевиков, что само по себе казалось странным. – Давайте вперёд, – хрипло прокричал Серега, и Адам с Фрицем нехотя поспешили за своим неугомонным приятелем, так и норовящим нарваться на очередные неприятности. От всего происходящего веяло крайним идиотизмом. Как стало ясно через несколько минут, Черкасский решил захватить танк и поиграть в увлекательную игру под названием: «Рэмбо против Че Гевары». – Сергей, погоди! – в отчаянии закричал Крюгер, но было поздно. Вытащив из кармана гранату, Серёга выдернул чеку, ловко швыряя маленький снаряд под правую гусеницу танка. Раздался взрыв. Танк дёрнулся. Разорванная гусеница сползла с вращающихся колков машины, и бронетранспортёр смешно закрутился на месте, словно атакованный полчищами муравьёв жук-рогач. С лязгом откинулась в сторону бронированная крышка люка, и из недр боевой машины послышались отборные испано-английские ругательства. Танк остановился. Черкасский, передёрнув затвор на своём автомате, взял открывшийся люк в перекрестие прицела. – А… карамба, – донеслось из бронетранспортера, – мазэ фака, крэйзи счит… И из люка появилась перемазанная чем-то чёрным физиономия Вальтера Федермана. Серёга пригнулся, чтобы психопат не заметил его раньше времени. «Что за чертовщина? – недовольно размышлял команданте, спрыгивая с борта бронемашины на землю. – Откуда тут мины, неужели снова фарковцы?». Увидев разбитую гусеницу, Федерман пришёл в такую ярость, что, казалось, от злости у него на голове сейчас загорится берет. Черкасский понял, что лучшего момента для внезапного нападения уже не будет. Посчитав до трёх, русский стремительно вскочил с земли. – Руки за голову, ублюдок… Федерман дёрнулся, как от удара током. Глаза у команданте полезли из орбит. Но его замешательство было недолгим. Как только Вальтер понял, что перед ним не фарковец, он мгновенно взял себя в руки. – А ты знаешь, что в Колумбии, значится, делают с предателями? – невозмутимо спросил Федерман, снимая с плеча верный УЗИ. – А ну брось оружие, придурок! – угрожающе проревел Серёга и в том, что он выстрелит, не было никаких сомнений. – А что ты сделаешь? – громко заржал команданте, направляя на русского тупое дуло УЗИ. Черкасский выстрелил. Вернее, нажал на курок. Сначала он решил, что произошла осечка. Серёга дёрнул курок автомата ещё раз, но всё тщетно. Федерман нагло улыбался во весь рот, вовсю наслаждаясь замешательством противника. – Что такое? – весело спросил команданте. – Курок заело, или, может быть, осечка? Неужели ты думал, что я, значится, выдам тебе исправный автомат? Я пока что в своём уме. – Сволочь! – Серёга с ненавистью высморкался в траву. – Сеньор Вальтер, опустите УЗИ, – вкрадчиво произнёс чей-то тихий голос за спиной Федермана. Ноги у команданте немного похолодели, а по спине побежали мурашки, ибо психопат отчётливо почувствовал упирающийся ему в затылок ствол пистолета. Руки Вальтера автоматически разжались. УЗИ мягко свалился на землю. Зловеще ухмыльнувшись, Черкасский выбросил свой неисправный автомат и, подняв с земли чёрный УЗИ, ткнул его дуло в подбородок команданте. – Ну что, лупоглазая обезьяна, – хрипло спросил русский, – кто из нас оказался прав? Из-за спины Федермана вышел неимоверно довольный собой Крюгер с пистолетом в правой руке. Прятавшийся за бронированным бортом танка Думкопф, уже готовил прочную верёвку. – А-а-а-а!!! – истошно заорал Вальтер, увидев опухшее лицо толстяка. – Будешь брыкаться, – тихо добавил Серёга, – и с тобой случится то же самое. Команданте покорно позволил себя связать. – Что вам от меня надо? – спросил он, когда его руки были крепко связаны за спиной. – Мои люди мертвы, база уничтожена, я решил покончить с прошлой жизнью. Какого чёрта?!! – Решил покончить с прошлой жизнью? – Черкасский хитро осклабился. – И, интересно, надолго? Ты что нас за полных кретинов держишь? – Нет, это правда, – закричал Вальтер. – Я даже обещание давал Безликой Смерти. – Кому?!! – Кому слышали. Отважные путешественники с тревогой переглянулись, и безо всяких слов было ясно, что команданте окончательно сошёл с ума. – А зелёные человечки к тебе ночью не приходили? – поинтересовался Серега, тыча пленнику дулом УЗИ под рёбра. – Отстаньте от меня, уроды, – снова заорал Вальтер, пытаясь укусить Черкасского за нос. – Сергей, надо посоветоваться, – Адам указал глазами в сторону. Оставив Думкопфа сторожить сумасброда, русский с немцем отошли от танка как можно дальше. – Помнишь, я рассказывал тебе о золоте? – заговорщицки прошептал Крюгер, и глаза у него при этом азартно горели. Черкасский кивнул. – Это место находится рядом с озером Гуатавита. Нам главное добраться до этого озера, там мы яму с кладом найдём в два счёта. – Ну и… – Серёга озадаченно почесал дулом УЗИ макушку. – Что, ну и? – немного разозлился охотник за артефактами. – Терять-то нам уже нечего. Ведь и болвану ясно, что мы заблудились. А Федерман знает джунгли, как свои пять пальцев. Нужно заставить придурка провести нас к озеру. – Да какие проблемы? – расплылся в довольной улыбке Черкасский. – Сейчас с Вальтером побазарю… Базарили они с Вальтером довольно своеобразно. Говорил в основном Серега, подкрепляя свои слова чувствительными зуботычинами. Через десять минут Федерман согласился провести иностранцев к озеру. Хотя он и подозревал, что с этой просьбой что-то нечисто. Надев на шею психопата импровизированный верёвочный поводок с петлёй-ошейником на конце, русский пинками погнал команданте вперёд. К удивлению путешественников, к горному озеру они вышли всего лишь через каких-то полчаса. – Надеюсь, вы оставили на том месте какие-нибудь ориентиры? – тихо спросил Серега, внимательно поглядывая на ковыляющего впереди с верёвкой на шее Федермана. Вальтер оглянулся, пытаясь прислушаться к тихой беседе туристов, за что получил от Черкасского хороший удар под зад. – Конечно, мы пометили ту яму, – Адам быстро переглянулся с Фрицем. – Вернее, Фриц пометил. – Так и есть, – толстяк хмуро кивнул. – Только на кой чёрт нам это золото, если вывезти его из Колумбии мы в любом случае не сможем? – Да мне оно вообще na fig нужно, ваше золото, – добродушно улыбнулся русский. – Я и так богат, как персидский шейх. Просто мне кажется, что благодаря этому золоту мы все снова нарвёмся на крутые неприятности. – Да ты я вижу только этого всё время и ждёшь, – недовольно пробурчал Думкопф, мысленно окрестив брата-славянина экстремальным мазохистом. – Кстати, по поводу вывоза из Колумбии золота ты, Фриц, не беспокойся, – Крюгер обнадёживающе подмигнул помощнику. – Скорее всего, оно представляет немалый интерес для археологии, а это значит, что оно непременно заинтересует мисс МакДугал. А мисс МакДугал, думаю, найдёт способ вывезти золото за пределы этой банановой республики. – А кто такая эта ваша мисс МакДугал? – странно оживился Черкасский, в качестве профилактики отпуская Федерману очередной пинок под зад. – Да конкурентка наша, – вздохнув, ответил Адам. – Тоже охотница за всякими древностями. Слишком многие, кроме нас этим делом занимаются, так что приходится делиться, сотрудничать, работа-то вредная. – Это точно, – усмехнулся русский, – вот я думаю, может и мне этим самым охотником заделаться? Крюгер вздрогнул, испуганно посмотрев на Серёгу. Иметь подобного коллегу конкурента? Ну уж нет. В тот день, когда Черкасский действительно станет охотником за артефактами, Адам окончательно осядет в Ганновере, где откроет маленькую булочную… – Ну, вот оно, ваше озеро, – Федерман с трудом раздвинул крепко сцепившиеся густые заросли чего-то, что очень живо напомнило Крюгеру камыш. – Так, – Адам довольно потёр руки, – сейчас мы… Но сообщить то, что они сейчас все вместе сделают, отважный охотник за артефактами так и не успел. Отчётливо прозвучавшие выстрелы, оборвали Крюгера на полуслове. Одна из выпущенных неизвестным стрелком пуль сбила с головы Серёги пробковый шлем. Другая угодила в берет Федерману, ещё две пули со свистом пролетели мимо. – Мой берет!!! – негодующе завизжал команданте. – Они прострелили мой любимый берет… Немцы среагировали мгновенно, упав на землю и откатившись в сторону. Черкасский чуть-чуть замешкался, но новых выстрелов не последовало. – Вы бегите, – весело прокричал бледным товарищам русский, – а я постараюсь увести его как можно дальше от озера… – Сергей, а как же ты? – в отчаянии спросил, распластавшийся на земле Адам. – Не в первой. За меня не беспокойтесь, не пропаду, – Черкасский ловко подобрал свой пробковый шлем, водружая его обратно на бритую голову. – Может еще когда свидимся… И проявляя чудеса лёгкой атлетики, русский быстро помчался по сельве, оленем перепрыгивая через встречающиеся на пути мелкие препятствия. – За одно и вес лишний сгонит, – ехидно прошептал лежащий рядом с Крюгером Думкопф. Как только Черкасский скрылся в зарослях у самой кромки горного озера, мимо затаившихся в траве немцев бесшумно пронёсся уже виденный ими длинноволосый молодой человек во всём чёрном. И Адам мог поклясться, что в левой руке зловещий русский киллер держал блестящую баночку с пивом. Хотя вполне возможно, Крюгеру это всего-навсего показалось. – Где Федерман? – спохватившись, бравый охотник за артефактами резко вскочил с земли. Фриц быстро огляделся по сторонам: – Сбежал, сволочь. Воспользовался нашим замешательством и сбежал. Крюгер внимательно осмотрел примятую траву, подняв с земли моток грубой верёвки, служившей поводком для сумасшедшего команданте. – А как же он распутался? – изумился Думкопф. – Или он со связанными руками по сельве поскакал?!! – Да нет, верёвки он, похоже, каким-то непонятным образом всё-таки снял. – Адам задумчиво поскрёб давно небритый подбородок. – Чувствую, мы ещё встретимся с сеньором команданте, не в ближайшем будущем, но обязательно встретимся. Причём эта встреча наверняка произойдёт далеко за пределами Колумбии. – Не дай Бог, ещё раз увидеться с этим маньяком, – от подобной перспективы Фрица даже передёрнуло. – Кто знает, кто знает, – невесело ухмыльнулся Крюгер. – Пути Господни неисповедимы, и две иголки, брошенные в стог сена, раз в столетие да встречаются… Приступ внезапно накатившей на него философской меланхолии Адаму очень не понравился. Скорее всего, он был вызван тревогой за судьбу чертовски обаятельного и чертовски бесшабашного русского. Охотник за артефактами сильно надеялся, что с Серёгой Черкасским ничего плохого не произойдет. Такие ребята в огне не тонут, как часто любил говаривать отец Адама Тиль фон Крюгер… Несмотря на свои опасные приключения, охотники за древностями всё же не отказались от заманчивой мысли найти сокровища, случайно обнаруженные ими в районе Гуатавиты. Так удачно обвалившийся холмик манил их, приглашая прикоснуться к древней Колумбийской тайне. О том, что внезапно открывшиеся сокровища могли открыться неслучайно, Адам особенно не думал. Ну мало ли в жизни совпадений? Около двух часов, измученные, смертельно уставшие археологи пробродили вокруг озера, пока не нашли специально оставленные в сельве ориентиры. Всё-таки Крюгер был высококлассным профи, обладавшим поистине феноменальной фотографической памятью… – Вот он! – радостно закричал Фриц, указывая на сложенный из сухих веток шестиконечный символ Давида. В ответ Адам лишь торжествующе улыбнулся. Даже в порванной одежде, с ноющим от недоедания желудком и слезящимися от усталости глазами, он оставался профессионалом. Теперь дело было за малым: расчистить искусно прикрытый ветками лаз… – Arschloch-h-h-h… – отчаянно взвыл Думкопф, с шумом проваливаясь в замаскированную яму. Сокрушённо покачав головой, Крюгер осторожно последовал за оступившимся помощником. – Фриц, ты цел? – Цел, герр Адам, здесь невысоко… – Да сам вижу, что невысоко. Золото на месте? Толстяк в ответ что-то неопредёлённо хрюкнул, но Адам уже и сам спустился на дно земляной ямы. Ящики с золотом оказались в целости и сохранности. Всё на дне ямы было точно таким же, как и тогда, когда немецкие археологи совершенно случайно обнаружили странный клад. Рассматривая полусгнившие ящики с сокровищами, Фриц вдруг тихо засмеялся, очень некстати напомнив сбежавшего Вальтера Федермана. – Почему ты смеешься? – спросил Адам, уже прикидывая приблизительную стоимость обнаруженного клада. – Я смеюсь от того, – продолжая дурашливо хихикать, ответил Думкопф, – что мы всё равно не сможем это золото забрать, да и куда мы с ним пойдём? Крюгер задумался. В словах помощника был определённый смысл. Оставалась единственная надежда на Бетси МакДугал. Но где она сейчас? Благополучно ли добралась до Гуатавиты? А что, если она попала в грязные лапы фарковцев или их коллег парамилитарес? Чем больше Адам об этом думал, тем хуже ему становилось от мрачных нехороших предчувствий… Фриц потянулся к одному из ящиков, но был остановлен ставшим не в меру агрессивным боссом. – Не касайся их, болван, – Крюгер злобно посмотрел на помощника, – без моего разрешения ничего здесь не трогай! – Да ладно вам, герр Адам, – слегка обиделся Думкопф, громко шмыгая носом. Что-то с этим золотом было не так. Крюгер отчётливо это чувствовал, хотя и не находил объяснений своей странной тревоге. Что же им дальше делать? Снова замаскировать яму и уйти за подмогой? Но кто может дать гарантии, что и в следующий раз золото окажется на месте. Да и за какой, к чертям собачьим, они могут пойти подмогой? Крестьяне сразу же сдадут их местным бандформированиям, и тогда прощай золото, а заодно и жизнь. Знать бы, где сейчас находится мисс МакДугал. Многие проблемы тогда были бы решены. – Фри-и-и-и-ц!! – заорал Адам, отрываясь от задумчивого созерцания полуразвалившихся ящиков. – Я же сказал ничего здесь не тро… Договорить охотник за артефактами не успел, провалившись в затмившую его сознание черноту… Крюгер открыл глаза. Сначала он решил, что попросту умер, однако Адам с детства помнил, что в прозрачных гробах хоронили лишь волшебных принцесс, да и то пока их не разбудит поцелуем какой-нибудь прекрасный принц. Совершенно неуместные мысли. Адам дернулся, выныривая из полусонного оцепенения. Он действительно покоился в каком-то ужасном прозрачном саркофаге, подсвеченным мягким жёлтым светом, струящимся вообще непонятно откуда. Если бы охотник за артефактами страдал клаустрофобией, то наверняка бы сошёл с ума. Но паниковать было преждевременно. Важно, что он жив, дышит, видит, может более-менее связно мыслить и, главное, двигаться. Крюгер вытянул вперёд руки, пытаясь дотронуться до прозрачного купола над головой. Не встретив никакого сопротивления, руки легко прошли сквозь казавшуюся прочной стеклянную поверхность. Хотя почему он решил, что это стекло? «Боже, куда я попал?!!», – Адам попытался сесть, и это удалось ему без особого труда. Прозрачная сфера исчезла, как только он приподнял голову. Крюгер в замешательстве оглядывал круглый белоснежный зал абсолютно правильной формы. Сквозь удивительное помещение проходила гигантская прозрачная колонна, в которой парили невиданные рыбы ярких необычных цветов. Великолепный аквариум был подсвечен приятным нежно голубым светом, от которого Адаму не сразу удалось оторвать завороженный взгляд. Справившись с прекрасным наваждением, он увидел рядом с собой ещё один полупрозрачный саркофаг, где спокойно храпел, заложив правую руку за голову, Фриц. Беззаботность спящего толстяка вывела охотника за артефактами из себя. Он тут, понимаешь, с ума сходит, не в силах понять, где оказался, а Думкопф, значит, не у дел. Эту несправедливость требовалось срочно исправить. Крюгер спрыгнул с импровизированного ложа, заметив, что оно парит над белоснежным полом без всякой опоры. У Адама закружилась голова. Не спеша подойдя к саркофагу со спящим Фрицем, он сильно удивился, так как на умиротворённом лице помощника не осталось и следа от укусов москитов. Лицо Думкопфа больше не было опухшим, на круглых щеках лежал здоровый румянец. – Фриц, – осторожно позвал Крюгер, испуганно оглядываясь. Круглые стены помещения странным образом поглощали любые звуки, делая их какими-то ватными. – Фриц, – уже намного громче и смелее повторил Адам. Думкопф проснулся и последующие пять минут Крюгер не без удовольствия наблюдал за довольно глуповатым выражением его лица. Наверняка сейчас Фриц испытывал все те приятные ощущения и мысли, которые совсем недавно посещали, очнувшегося в непонятном месте Адама. – Герр Адам, где мы?!! – наконец с понятным Крюгеру отчаянием спросил толстяк, неуклюже спустившись с парящей над полом платформы. – Хороший вопрос, – Адам ободряюще похлопал помощника по спине. Затем, немного поразмыслив, он направился к чему-то, очень сильно походившему на входную дверь. Белоснежная прямоугольная панель бесшумно ушла вверх, как только охотник за артефактами приблизился к ней на полметра. За дверью был не менее странный коридор, стены которого покрывали светящиеся наросты из непонятного вещества. Коридор немного пульсировал, неприятно напоминая живую кишку некоего гигантского монстра. – Фриц, держись ко мне как можно ближе, – приказал Крюгер и, пройдя пульсирующий коридор, горе путешественники оказались в очередном белом помещении, в котором они увидели… Адам с Фрицем оторопело уставились на Бетси МакДугал. Бетси спокойно улыбнулась. Рядом с ней стоял чем-то немного смущённый Хоакин и дивной красоты обнажённая девушка со смуглой оливковой кожей. Впрочем, присмотревшись, Адам увидел, что девушка не совсем обнажена. Просто на ней было одето платье из тончайшей прозрачной материи, не скрывавшей всех прелестей её фигуры. – Э… – неуверенно произнёс Крюгер, однако развить свою мысль так и не сумел. – Ничего не бойтесь, – глядя на перекошенные физиономии немцев, мисс МакДугал звонко рассмеялась. – Мы в гостях у Хозяйки горного озера. Бетси весело посмотрела на свою спутницу. Та едва заметно кивнула. – Её зовут Фуратена и она хочет нам помочь. – Помочь? – непонимающе повторил Адам. – Именно, – мисс МакДугал поманила к себе, по-прежнему немного пришибленных немцев. – Я понимаю, что в двух словах всего не объяснишь, но мы сейчас находимся на дне озера Гуатавита, в самой его глубокой части, в подводном дворце Хозяйки озера. – В подводном дворце? – Крюгер в замешательстве огляделся по сторонам. – Уж скорее это похоже на… – Я знаю, на что это похоже, – быстро перебила охотника за артефактами Бетси, – об этом мы поговорим потом, сейчас есть более важные вещи. Адам не стал с ней спорить. – Перед тем как вы здесь появились, – мягко добавила мисс МакДугал, – Хозяйка озера рассказывала нам о своём муже, который сейчас спит во временном анабиозе, ожидая прихода своих собратьев… Крюгер решительно ничего не понимал во всей этой белиберде, но даже он открыл рот, когда увидел за внезапно исчезнувшей стеной белоснежного помещения огромный прозрачный саркофаг с чудовищным чёрным змеем. Казалось, несчастную рептилию заспиртовали в формалине какие-то неведомые инопланетяне. Но ведь на земле не водятся такие кошмарные пресмыкающиеся? Откуда тогда здесь взялся этот змей? Адам осторожно перевёл взгляд с ужасной рептилии на стройную фигуру Хозяйки озера, и мысли у него при этом возникли весьма неприличные. С точки зрения Крюгера, тело прекрасной незнакомки было идеальным. «А что, если она умеет читать чужие мысли?», – вдруг подумал охотник за артефактами и тут же ужаснулся. Но Хозяйка озера своим внешним видом никак не проявляла возмущения… Тем временем Бетси о чём-то полушёпотом переговорила со смуглокожей незнакомкой, и обе девушки понимающе переглянулись. – Наверху стало очень горячо, – сообщила мисс МакДугал, серьезно глядя на своих немецких коллег. – Боевики совершенно обнаглели. Фуратена милостиво согласилась приютить нас на время в своём дворце, пока наверху всё не уляжется. Я послала индейца по имени Тикисоке за подмогой. Думаю, нам следует переждать здесь какое-то время. Больно наступив на ногу, немного заторможенному Думкопфу, Адам галантно поклонился прекрасной Хозяйке озера. С небольшим опозданием это сделал и смущённый наготой незнакомки Фриц. Фуратена в ответ благосклонно улыбнулась. Глава семнадцатая Разборки по колумбийски-2 Это была нелепая смерть. По сути, жизнь Соланы оборвала глупая случайность. Беднягу необходимо было похоронить. Но скорбная церемония прощания со старым уакеро оказалась прервана самым неожиданным образом… Археологи предали тело погибшего земле, насыпав невысокий холм, обозначенный двумя крестообразно сплетенными ветками. Бетси пояснила, что это всего лишь временное пристанище для колумбийца. Потом нужно перезахоронить его на кладбище в Гуатавите, где лежат члены семьи Хорхе Соланы. Так, несомненно, распорядился бы сам кладоискатель, не оборви роковая автоматная очередь столь нелепо и преждевременно его жизнь. Хоакин, как единственный среди присутствовавших католик и старший мужчина, прочитал приличествующую молитву. Элизабет тоже постаралась припомнить хоть один погребальный псалом, но это у нее плохо получилось. Юный же индеец совершал свой уже ставший привычным для его коллег ритуал: стоя на коленях и вздев руки горе, он шептал на языке муисков слова, обращенные к всемилостивым богам. О чем просил их Тикисоке, было ведомо одному ему да тем, кому адресовалось заклинание. Внезапно люди заметили, что на поляне появился кто-то четвертый. Прямо из воздуха возникла невысокая стройная девушка с длинными черными волосами и смуглой оливковой кожей. Поначалу археологам показалось, что она совершенно обнажена. Однако, присмотревшись повнимательнее, уакерос разглядели, что незнакомка все-таки одета. Но ткань, из которой был сшит её наряд, оказалась настолько прозрачной, что оставляла прекрасное тело практически открытым. На лице у Хоакина отразилось такое неприкрытое восхищение и заинтересованность, что мисс МакДугал тут же захотелось отрезвить своего приятеля подзатыльником. Тикисоке при виде красотки по своему обыкновению скромно опустил глаза. Девушка приблизилась к могильному холму, положила на него венок из ярких цветов и склонилась в низком скорбном поклоне. Постояв так несколько мгновений, она пытливо уставилась на археологов. Бетси вдруг показалось, что зрачки в глазах красавицы странно отливают багровым цветом. Наваждение тут же исчезло, но неприятный осадок остался. Словно на какую-то секунду ей удалось заглянуть в совершенно чуждую бездну… – Простите, – обратилась она к незнакомке по-испански, – кто вы? И как вы тут оказались? Девушка молчала. Её взгляд был устремлен на молодого индейца. – Ты её знаешь, Тикисоке? – спросила Элизабет юношу. Тот кивнул, по-прежнему не смея поднять глаз от земли. – Она из твоего селения? – вмешался Хоакин. Тикисоке отрицательно покачал головой. Что-то он стал совсем немногословным, словно язык проглотил. На лбу парня блестела испарина. – Ты меня понимаешь? – уже с плохо скрываемым раздражением вновь обратилась к смуглянке Бетси. Слишком много потрясений выпало на долю археологов сегодня, чтобы любезничать с этой бог весть откуда свалившейся им на голову особой. – Вам грозит опасность, – заговорила гостья, произнеся фразу на вполне сносном испанском, а затем, к вящему изумлению Элизабет, повторила то же самое по-английски. «Ничего себе!» – хмыкнула мисс МакДугал. Смуглянка улыбнулась, и ее лицо показалось Бетси знакомым. Она его точно уже видела. Но когда, где, при каких обстоятельствах? «Может быть, во сне?» – подумалось ни с того ни с сего. – Откуда ты знаешь?.. – Она знает, – вдруг заявил Хоакин. Наградой ему была теплая и одновременно какая-то царственная, величественная улыбка незнакомки. – Ты тоже увидел! – не спросила, а как бы подтвердила она. Мексиканец склонил голову. – Не случайно Парящий Орел выбрал именно тебя. Ты тоже наделен даром Великого Слияния, хотя и сам тому не рад. Взгляды, которыми обменялись Хоакин со смуглянкой, Бетси сильно не понравились. Слишком уж много в них было особого, скрытого смысла, какого-то призыва, побуждения к более решительным действиям. Она переводила мрачный взгляд с одного «заговорщика» на другого. Ситуация явно вышла у нее из-под контроля и это смущало девушку. В конце концов, кто здесь начальник экспедиции? Все что-то знают и недоговаривают, скрывают, так дальше продолжаться не может. – Не время и не место для загадок, господа! – язвительно воскликнула она. – Ты права, – легко согласилась смуглянка. – Помнишь, как тебя вытолкнуло на поверхность озера? Тогда было сказано, что еще не пришло время проникнуть в тайны Гуатавиты. И вот теперь я приглашаю тебя и твоего друга в гости. – А ты, Гуаска Тикисоке, – обратилась она к индейцу, – спеши к своему народу и зови воинов на великую битву. Пришла пора положить конец беззакониям суачиас! Тебе помогут другие светлокожие, которые уже на подходе, а также твои друзья. Девушка кивнула на Бетси и Хоакина. – Им сейчас небезопасно оставаться здесь, и потому я скрою их у себя во дворце. Но через две луны все будут на месте. – Кстати, – незнакомка повернулась к Элизабет, – те двое молодых людей, о судьбе которых ты так беспокоилась, уже пользуются моим гостеприимством. – Так ты и есть та самая Фуратена?! – изумлению мисс МакДугал не было предела. – Какая же ты догадливая! – заливисто рассмеялась женщина-змея. Так англичанка и мексиканец оказались гостями хозяйки горного озера. Едва быстроногий Тикисоке скрылся в сельве, Фуратена жестом пригласила молодую пару подойти к озеру. – Как же мы попадем в твой дворец? – не на шутку разволновалась Элизабет. – Нам ведь следует надеть гидрокостюмы?.. Бетси вопросительно смотрела на Хозяйку горного озера. Женщина-змея в ответ загадочно улыбнулась. Она вообще слишком часто улыбалась, что, впрочем, ей очень шло. – Я, конечно, могу сразу же перенести вас внутрь моего дома, как поступила с вашими приятелями. Но подобный переход потребует слишком большого расхода энергии, которую нужно будет восстанавливать в специальных комнатах. На это нет времени. Поэтому давайте лучше воспользуемся традиционным для людей способом. К тому же, думаю, вам самим будет любопытно взглянуть на мой дворец снаружи. А то о нем такого насочиняли в легендах… Смуглянка сделала неопределенный жест рукой… Бетси вспомнила древние сказания муисков, повествующие о жилище хозяйки священного озера. Её дворец покоится на золотых сваях, в ограде сияют золотые столбы, с ворот свешиваются золотые щиты и пластины тихо позванивающие при малейшем движении волн. Змеятся дорожки, выложенные изумрудами, золотыми песчинками вытканы узоры на стенах покоев. А в главном, тронном зале на помосте лежат золотые покровы правителей из рода Орла. Всех тех, кого благословляла Фуратена править своим народом… Разумеется, ничего этого не было в глубинах Гуатавиты и в помине. Реальность, открывшаяся глазам спустившихся на дно озера акванавтов, была намного прозаичнее и в то же время более грозной и волнующей. Поначалу они вообще не увидели ничего интересного. Только затянутое илом дно. Их проводница, подплыв к небольшому валуну, слегка нажала на него. В грунте открылось прямоугольное отверстие, приведшее пловцов в длинный грот. Преодолев его, они очутились в огромной пещере, в центре которой и размещался «дом» Фуратены. Первого же взгляда, брошенного на это сооружение Бетси, было достаточно для того, чтобы понять, с ЧЕМ они столкнулись на этот раз. Девушка многозначительно переглянулась с Хоакином. Дескать, тебе все понятно? «Конечно», – едва заметно кивнул парень. И что здесь можно было не понять, если перед ними высился самый настоящий инопланетный космический корабль. Естественно, Элизабет впервые в жизни видела нечто подобное своими собственными глазами, а не в кинотеатре или по телевизору. Но именно таким она себе его и представляла. Благо, Голливуд неплохо потрудился в деле просвещения человечества по проблемам контактов с «чужими». Хотя, скорее они видели всего лишь иллюзию, то, что было доступно их человеческому восприятию. Сознание подсовывало нужные картинки, и мозг с лёгкостью реагировал на них. Доступные образы спасали рассудок. Как на самом деле выглядел космический корабль чужих знала, пожалуй, одна лишь Фуратена. Сказать, что корабль был большой, – ничего не сказать. Он был огромным. Понятное дело, в сравнении с размерами самих людей. Однако если верить уфологам, потрудившимся над созданием классификации летательных аппаратов инопланетян, это сооружение не было пределом фантазии пришельцев из Внеземелья. Их звездолеты, по мнению некоторых ретивых ученых, могли достигать нескольких километров в длину. Этот же, скорее всего, предназначался для освоения ближнего космического пространства и был рассчитан на небольшой экипаж. Бетси честно пыталась вспомнить все, что она знала о контактах с инопланетянами, но этой информации было не так уж и много. В конце концов, это выходило за рамки её компетентности. Внешне космический корабль напоминал разросшийся до невиданных размеров гриб-дождевик. Невысокая «ножка», оказавшаяся лифтом, венчалась большой круглой «шляпкой». Иллюминаторов или каких-нибудь окошек не наблюдалось. Не обнаруживалось и признаков антенн или прочих подобных устройств. Вместо них по всему корпусу невиданного звездолёта располагались странные блестящие наросты, словно корабль был поражён какой-то невиданной уродующей обшивку болезнью. Элизабет обратилась за разъяснениями к Фуратене. К удивлению англичанки, смуглянка на самом деле не была фактической хозяйкой этого «дома». Она здесь всего лишь изрядно задержавшаяся гостья. Потому Фуратена и не могла толком объяснить, что к чему. В свое время её привел сюда новый муж. Он пытался рассказать возлюбленной историю появления здесь своего подводного дворца, но так и не смог пробиться сквозь разделявший их барьер непонимания. Они были слишком чуждыми друг другу существами. Женщина-змея только и смогла разобрать, что муж сначала был не один. С ним находились во дворце еще пятеро подобных ему существ. Потом дворец столкнулся в небе с огромной «звездой», в нем что-то случилось, и он был вынужден опуститься на землю. Все, кроме мужа погибли. Связь с родиной была утеряна. И дворец так и остался здесь, на дне чаши, образовавшейся в результате его падения. Потом выемка постепенно заполнилась водой и образовалось озеро Гуатавита. Странно, но Бетси заметила, что общаться с Фуратеной ей было на удивление легко. Будто после долгой разлуки встретились старые добрые подружки. – А где сейчас твой муж? Ты нас с ним познакомишь? – Только в том случае если он сам этого захочет, – развела руками смуглянка и провела своих спутников в огромный белый зал, где они и встретили очнувшихся ото сна Адама и Фрица… Люди с любопытством разглядывали существо, прибывшее из глубин космоса. – Ну и страшилище! – с опаской прошептал Фриц. Крюгер злобно покосился на помощника: – Заткнись, кретин, вдруг ОНО нас слышит? – Конечно, он вас слышит, – подтвердила улыбающаяся Фуратена. – Но вреда вам мой муж не причинит. Вы ведь наши гости. – И как давно он здесь лежит? – поинтересовалась мисс МакДугал. – Не знаю. Когда я впервые тут появилась, он уже находился в этом саркофаге. – А как же?.. – поразилась Бетси и не договорила, но хозяйка Гуатавиты поняла, что смутило девушку. – Понимаете, это трудно объяснить, но ему совершенно не обязательно выбираться оттуда, чтобы что-то предпринять. Усилием воли и разума, которые у него вечно бодрствуют, мой муж создает различные материальные объекты. В том числе и живых существ. Змей, медведей, но чаще всего людей. – Что-то типа аватар древнеиндийских богов, – глубокомысленно изрек Крюгер. – Помните, в «Махабхарате»… – Так, пожелав меня, – невежливо перебила немца Фуратена, – он «превратился» в прекрасного юношу. Почти такого же красивого, как Хоакин… Она лукаво прищурилась на молодого мексиканца, и в её взгляде Бетси вновь уловила призывные волны. «Старая кокетка!» – возмутилось сердце. – Но самым любимым его «обличьем» является слепой старец по имени Немекене. Почему именно он, муж не пожелал мне объяснить. Это его маленькая тайна. – Мастер иллюзий, – мечтательно протянула Элизабет. – Кстати, твой «змеиный» облик – тоже его работа? – Да. Он беспокоится о моей безопасности. – И даровал тебе бессмертие? – Почти. Мне иногда тоже приходится ложиться в похожий саркофаг, чтобы восстанавливать силы и молодость. Муж внимательно следит за этим. – А он не боится, – ехидно заметил Адам, – что, оказавшись вновь наверху, мы разболтаем всем о тайнах озера Гуатавиты? И сюда понаедет куча всевозможных экспедиций: уфологи, криптозоологи, палеонтологи. В общем, покоя вам не видать, как собственных ушей. Впервые в жизни Крюгер сморозил откровенную глупость. О подобных вещах совсем не следовало говорить. Фуратена не была полноправной хозяйкой подводного дворца. Они вполне могли больше отсюда и не выйти. По всей видимости сказалась усталость, проклятый хоровод безумных приключений мог свети с ума кого угодно… «Если бы Адам знал, как близок к истине», – поразилась мисс МакДугал, припомнив, что ей еще предстоит живописать все это в отчете Джунковскому. Что поделаешь, нужно отрабатывать полученные от спонсора деньги. Фуратена одарила Крюгера ледяным взглядом. Было видно, что немецкий археолог не слишком пришелся ей по сердцу. Возможно, он раздражал её своей несколько навязчивой манерой поучать всех и вся. И еще этот его насмешливый, немного высокомерный тон… – Он ничего не боится. Тем более что, вернувшись к людям, вы начисто забудете обо всем, что здесь видели и слышали. – Это как? – испугался Думкопф. – Промывка мозгов?! – Что-то в этом роде, – легко согласилась смуглянка. – Но я не хочу стать идиотом! – Милый друг, тебе не нужно опасаться стать идиотом, ты им уже стал, – громко заржал Крюгер, близкий к нервному срыву. Подводные космические корабли, змеи оборотни, это, пожалуй, слишком для одного дня. Схватившись за голову, Фриц стал затравленно оглядываться по сторонам, как будто кто-то уже собирался вскрыть ему череп. – Ладно, – молвила Фуратена. – Идёмте в столовую. Думаю, вам не мешает подкрепиться. Да и пообщаться друг с другом после долгой разлуки. А мне тоже нужно присмотреть за своим хозяйством. Пора готовиться к бою. Парящий Орел уже близко. Как и наши общие враги… – …А потом мы очнулись и увидели, что вместо ямы с сокровищами находимся в этом странном месте, – закончил свой увлекательный рассказ Крюгер. – По-моему, герр Адам, это еще слишком мягко сказано: «странном», – хрюкнул Фриц. – Жуткое место, жуткое! Мне в плену у террористов было не так мерзко, как здесь. Первый нехороший признак – у меня резко пропал аппетит. Археологи скептически покосились на толстяка, хищно вонзившего зубы в мягкую булочку. Уже четвертую или пятую с начала обеда. И это не считая нескольких бараньих котлет, двух или трех свиных эскалопов и прочей снеди, уже отправленной Думкопфом в свое бездонное чрево. Вся эта снедь возникала на продолговатом столе из маленьких выдвижных ящичков. Стоило лишь произнести заказ вслух, как тут же на столе появлялась горячая дымящаяся порция. Похоже, удивительный кухонный комбайн «черпал» образы нужных продуктов прямо из голов археологов. А чему тут собственно удивляться, если и хозяйка и её муж обладают даром телепатии. Почему бы и бытовой технике звездолёта не работать по тому же принципу?.. – А промывка мозгов! Подумать только?!! Одному дьяволу известно, что это за процедура! – продолжал неистово возмущаться толстяк. – Обычная мера предосторожности, – попыталась успокоить его Элизабет, хотя у нее самой на душе было муторно. – Надо же им как-то обезопасить себя. А то, как сказал Адам, и впрямь примчатся на озеро всевозможные ученые… – Боюсь, не успеют, – меланхолично заметил Хоакин. – Что ты имеешь в виду?!! – с подозрением поинтересовался Фриц. – Еще раньше здесь появятся военные, и все быстренько засекретят. Да хотя бы тот же приятель Бетси из ЦРУ. Попадись ему в руки такая сенсационная информация… да он здесь в районе десятка миль ничего живого не оставит. Всех нежелательных свидетелей придется зачистить. Так что… Парень злобно сплюнул сквозь зубы. Англичанка нахмурилась. Хоакин был совершенно прав. Узнай Перси о корабле инопланетян, и контртеррористическая операция мигом превратится в карательную. Янки не станут разбираться, кто друг, а кто враг. И, главное, ничего личного. Лоуренсу просто не дадут возможности что-либо предпринять. Военная машина просто подомнет его под себя… – Нет никаких соображений насчет открытого нашими немецкими друзьями клада? – предпочла она сменить тему разговора. – Откуда бы ему тут взяться? Посмотрела на мексиканца, как наибольшего знатока латиноамериканских древностей. Юноша кивнул и изложил свою точку зрения… Когда муиски увидели, какие бедствия несут их народу жадные до золота испанцы, то начали активно прятать свои сокровища. Некоторые, как, например, касик Симихака, попросту принесли все богатства в жертву великой женщине-змее, сбросив их в глубины озера Гуатавита. Но были и такие вожди, которые зарывали золото и драгоценности в землю, надеясь, что когда-нибудь владычеству суачиас придет конец, и они или их наследники смогут выкопать сокровища и принести в жертву всемогущим богам. Известно, что касик из Чиа нагрузил золотом сто рабов и отправил их в горы. После того, как все было закопано, невольники, а также два индейских военачальника, указавшие им место захоронения клада, были на обратном пути тайно убиты. Аналогичным образом поступил и сам Великий Гуатавита Гуаска Тикисоке. Он отобрал сотню самых крепких своих рабов, призвал сборщика податей и приказал ему уложить в ящики золотые украшения, бесценные плюмажи из перьев священных птиц, сосуды с золотым порошком, предназначавшимся для ритуала возведения на престол правителей Гуатавиты. Затем владыка указал одну недоступную и неприметную для глаз пещеру. Невольники перенесли туда сокровища, не ведая, какая судьба их ожидает. Никто из них не вернулся обратно. Об этом позаботились пятьдесят преданных вождю воинов гуеча. После разорения конкистадорами Боготы и сожжения ими священного для муисков храма Солнца в Согамосо, многие правители сделали то же, что и Великий Гуатавита. – Не исключено, – подвел итог Хоакин, – что наши немецкие коллеги наткнулись на один из таких тайников. Судя по тому, что клад велик… – Он просто огромен! – на минуту отвлекся от еды Думкопф. – …сокровища могут принадлежать самому Гуаске Тикисоке. – А не слишком ли для одной экспедиции? – удивился Адам. – Вы нашли уаку последнего Гуатавиты, мы обнаружили его сокровища. Что бы это могло означать? – Это значит, что пришло время возродить былую славу моего народа! – торжественно произнесла бесшумно вошедшая в обеденный зал Фуратена. Мужчины, приветствуя хозяйку, встали из-за удивительного стола. – Пора подумать о плане военных действий! – жестко заявила смуглянка, усаживаясь во главе пиршества. – У кого есть соображения по этому поводу? Археологи потупились. Воевать при их профессии им выпадало не часто. Так, мелкие стычки. Но стратегия, тактика.… Для них это был самый, что ни на есть тёмный лес. – Эх, – громко вздохнул Фриц. – Жаль, Серёги Черкасского с нами нет! Но на его реплику никто из присутствующих внимания не обратил. – У меня есть одна неплохая идея! – вдруг раздался сухой, скрипучий голос. За столом внезапно возник слепой, бельмастый старец. При взгляде на него казалось, что бельма на глазах – не более чем иллюзия, обманчивая беззащитность, за которой дремала нечеловеческая сила. Каждый из уакерос ощутил на себе тяжелый пристальный взгляд, словно выворачивающий наизнанку, обнажающий помыслы, «видящий» самые сокровенные тайны и желания. – Мы почтительно внимаем тебе, Немекене! – едва сумела выдавить из себя Бетси. Старик одобрительно кивнул. * * * Разноцветный попугай, примостившийся на ветке раскидистого дерева, деловито чистил перышки. Вокруг была благословенная тишина. Как раз такая, которую так любила разговорчивая птица. Ну, сколько можно травить байки с соседями? Надоедает. Иногда хочется спокойствия, уединения. Чтобы вот просто так посидеть, покачаться на упругой ветке. Посмотреть на неподвижную гладь озера. Глядишь, и мысли интересные появятся. Хор-р-рошо!! Попугай склюнул зазевавшуюся жирную гусеницу. Вот и завтрак сам подоспел. Оно, конечно, маловато для такой большой птицы как он. Вот если бы парочку заглотать – в самый раз будет. Ты смотри, никак судьба к нему сегодня благоволит. На ближний листок выползли сразу две гусеницы. Щелк! Щелк! Хор-р-рошо!! Запрокинув голову, птица разразилась заливистой радостной трелью. Словно в ответ ей издалека донесся гул приближающихся машин. Ну вот, разочаровался попугай. Весь праздник души испортили эти жалкие и суетливые людишки. Чтоб им… Придется убираться с такого хорошего места. Или подождать? Вдруг не сюда, вдруг мимо проедут. Ага, как же. Размечтался! На прибрежную поляну выползла кавалькада урчащих стальных тупоносых существ, заполненных людьми в пятнистой одежде. Птица-говорун сердито обругала пришельцев и подалась прочь, в глубь сельвы. Искать уединения. Командир передового отряда ФАРК, прибывший «проведать» археологов, недоуменно озирался по сторонам. В этот раз что-то ему здесь определённо не нравилось. И главное, он не мог взять в толк, что именно. Однако нюхом, загривком чувствовал опасность. Прежде всего, было непонятно, куда задевались эти гробокопатели? То мухами облепили свою новую находку, а теперь вон стоит каменная башка одна-одинешенька, и даже изгороди вокруг неё нет. Подозрительно. А вдруг кто позарится на это многотонное сокровище? И где эти бездельники Мануэль Диас со компанией? Уже второй день не выходят на связь. Он и приехал-то главным образом из-за того, что Гризли дважды пропустил условленное время. Хорошо, что догадался с собой половину людей привести. Как знал, что его ожидает прохладный прием. Да и остальные бойцы предупреждены и находятся в состоянии готовности номер один. Вот сейчас еще хорошенько осмотримся и подадим им сигнал «все ко мне». Команданте приказал одному из партизан проверить, что да как. Тот короткими перебежками приблизился к палаткам и заглянул сначала в одну, затем в другую. Сделал знак руками крест-накрест: никого, мол. Странно. Вымерли они все тут, что ли? Должны же были хоть кого-нибудь оставить на хозяйстве. Ну, с гражданских-то чего взять. А его люди, получается, тоже набрались от этих штафирок беспечности? Посланец вернулся в командирский джип. Доложил, что в палатках беспорядка не обнаружил. Все вещи, на первый взгляд, на месте. Но людьми и не пахнет. Костер, судя по всему, последний раз жгли то ли вчера, то ли позавчера. Ни следов нападения, ни следов борьбы. Чёрт знает что!!! – Эй! – командир злобно гаркнул в громкоговоритель. – Есть здесь кто-нибудь? Сеньорита МакДугал? Диас, Гризли, ты где? Молчание. Даже ветки на деревьях в ответ не пошевелились. – Смотрите! – водитель джипа тронул командира за рукав. – Там, кажется, Гризли?!! Предводитель фарковцев посмотрел туда, куда Указывал боец. На противоположном конце поляны, прямо у деревьев стоял этот поганец Мануэль Диас и нагло помахивал ручкой соратникам по оружию. Вот нахал! Совсем он, что ли спятил от жары?!! – Рядовой Диас! Немедленно ко мне! Никакой реакции. Все так же машет, будто зовет за собой. Так и есть, совсем свихнулся мужик. Повернулся спиной и подался вглубь сельвы. – Каррерас! Умберто! Живо за ним! Посмотрите, что там такое! – прохрипел приказ громкоговоритель. – Оружие держать наготове! Два джипа помчались в ту сторону, где только что стоял Гризли. Через пять минут оттуда донесся взрыв. Потом второй. Над деревьями взметнулись два черных гриба. – Что за?.. – подавился команданте. – К машинам!! – истерично скомандовал он. – Залечь в траву! Занять круговую оборону! Партизаны ловко выпрыгнули из внедорожников. Люди прижались к земле, прячась на ее гостеприимной груди. Командир нажал кнопку вызова на своей рации и подал сигнал сбора. Его заместитель, находившийся на другом конце, подтвердил получение приказа. – Не задерживайтесь! – заорал фарковец. – Кажется, мы попали в засаду! Это явно недобитки Федермана! Принимаю бой! Некоторое время ничего не происходило. Партизаны даже немного расслабились. А вдруг машины нарвались всего лишь на случайную мину? Сколько их тут по сельве валяется, бесхозных. Все-таки район активных боевых действий. То партизаны рейд совершат. То парамилитарес ответную вылазку предпримут. Не успевшие еще как следует нюхнуть пороху желторотики до того осмелели, что решились отлепиться от земли и привстать на корточки. Завертели головами, оглядываясь по сторонам. Вроде бы, всё тихо. Старики только хотели одернуть беспечных новобранцев, как откуда-то сверху, с самих крон высоченных деревьев, жужжа, как дикие пчелы, посыпались стрелы. Один «рой», другой, третий. От них не было спасенья. Они хищно впивались в руки, ноги, шеи, спины и груди партизан, разя кого насмерть, кому просто пуская кровь. – Огонь, сукины дети! Немедленно открыть огонь!!! Засвистели пули, сбивая с деревьев листья, срезая ветви и даже целые кроны. Тяжелыми мешками упало вниз пять или шесть безжизненных тел. – Ага! – возликовал партизанский предводитель. – Попали! Так им дикарям чумазым!!! Но радость его была преждевременной. Вслед за стрелами в сторону залегших в траве партизан полетели гранаты. Одна из них упала на брезентовое покрытие грузовика, спружинив, отскочила от него и откатилась прямо под ноги команданте. Тот замер от ужаса, однако, присмотревшись к снаряду, едва не покатился со смеху. – Святая Дева! Вот остолопы! Они забыли выдернуть кольцо! Ну, точно дикари! Еще парочка аналогичных бесполезных снарядов угодило в грузовик. – Ты что это творишь? – зло прошипел Крюгер на ухо своему помощнику. – Кто тебя учил так обращаться с гранатами, болван?! – Бросали бы сами! – резонно огрызнулся Думкопф. – Ты же знаешь, что так далеко я не доброшу, руку потянул. – Вот и не мешайте! Может быть, у меня своя тактика. Немцы с Бетси сидели в специально оборудованном окопчике, хорошо замаскированном и прекрасно оснащенном. Англичанка перенесла сюда большую часть вооружения, присланного ей Джунковским. Кое-что, впрочем, перепало и Хоакину. Были тут и американские М-16, пара калашниковых, израильский УЗИ и целый ящик гранат Ф-1. Похоже, что боевой арсенал старик Джунковский подбирал в большой спешке. Индейцы, приведенные Тикисоке, от оружия суачиас презрительно отказались. Не оттого ли, что попросту не знали, как с ним обращаться? – Что за тактика? – недоумевал Адам. – А вот, смотрите. С этими словами толстяк вырвал кольцо из запала очередной гранаты и метнул её в грузовик. Бетси с любопытством проводила снаряд взглядом. Прекрасный бросок. Прямо в цель. Раздался оглушительный взрыв. Все заволокло огнем и дымом, а когда они рассеялись, то на месте автомобиля осталась лишь глубокая воронка. – Таким образом я увеличил силу заряда, – хвастливо пояснил Фриц. – Нет слов, – развел руками Адам. – Ты прямо Клаузевиц. – Чего это вы ругаетесь? – обиделся здоровяк. – Что я вам такого сделал, герр Адам? – Когда я тебя обругал? – изумился Крюгер. – Да только что. Обозвали Клаузевицем. А за что? – Но это же похвала! Клаузевиц – гений военной науки. – Что, правда? – Думкопф вопросительно уставился на Элизабет. – А я думал это что-то вроде разновидности клозета. Мисс МакДугал в ответ звонко рассмеялась. Адам угрожающе затряс перед носом помощника кулаком: – Не отвлекайся, Фриц! Кажется, латиносы уже опомнились после нанесенного тобой гранато-метательного удара. Сколько там у нас осталось боеприпасов? – Не густо, – вздохнула мисс МакДугал. – Иван Петрович вряд ли предполагал, что я здесь начну третью мировую войну. – Что-то наши союзники-янки запаздывают! – с сомнением покосился на небо Крюгер. – Переколошматят нас тут всех к чертовой бабушке! – Смотрите! – указал в сторону фарковцев Фриц. – Да они никак в атаку собрались! Что делать?! И чего бы это хозяйке озера нам не помочь? Так нет же, принципы у неё! У всех чёртовы принципы… – Ведь Фуратена, кажется, ясно выразилась, – раздражённо напомнила Бетси. – Муиски сами должны научиться защищать свою землю. Ну, скажем, с этими врагами она поможет управиться. А что потом? Если за ними следом придут другие? А они наверняка придут. – Так то оно так, – вздохнул толстяк. – Но умирать страшно неохота. Что нам за дело до этой чужой войны? Мы же здесь всего лишь гости. – Неси бремя белого человека, Фриц. Ведь ты человек? – Ну да. – А те, что напротив нас, не люди… – Немедленно сложите оружие! – рявкающе скомандовал громкоговоритель. – Или будете уничтожены на месте без пощады! Вы окружены! На подходе наши основные силы! Команданте блефовал. Только что на связь вышел его заместитель, который сообщил о вещах удивительных и необъяснимых. Основные силы партизан никак не могли прорваться к авангарду. – Здесь творится что-то непонятное! – орал несгибаемый зам. – Перед нами словно кто-то стену выставил. – Какую к дьяволу стену?! – Невидимую! – Вы там что, агуардьенте обпились? – Никак нет, команданте! – Попробуйте в другом месте! – Пробовали – там то же самое… Боже милостивый! А это еще что? Кар-рамба! Гигантские змеи! Из динамика донесся резкий свист, шипение. А потом все смолкло. Напрасно командир вслушивался в эту тишину. Тишина была мертвой. – Все кончено, – раздался в голове Хоакина вкрадчивый голос женщины-змеи. – Размыкай цепь. – Но они ведь прорвутся и соединятся с теми, другими! – так же мысленно ответил юноша. – Я же тебе говорю: с ними покончено. – Как?! – Немекене выпустил на них свои создания. – Вы же не собирались вмешиваться? – Ему надоела эта игра. Он устал и рассердился. Остались только те, что в кругу. Разберетесь с ними сами. Мы с мужем уходим в озеро. Нужно восстановить силы. – Четыре часа подряд держать ментальное поле – это не шутка, – послышался скрипучий старческий голос. – Удачи вам, дети мои. Справитесь? – Да, повелитель, – это уже отозвался Тикисоке. Итак, они все-таки сделали это, подумал мексиканец. А он до самого конца сомневался, выйдет ли у них то, что измыслил старый Немекене. Целых четыре часа Хоакин, Тикисоке, Фуратена и её муж находились в четырех углах гигантского энергетического квадрата, поддерживая между собой мыслесвязь и создав непреодолимую для нападавших преграду. «Ментальный барьер», как назвал это Немекене. В самой середине этого квадрата находилась Бетси. Она олицетворяла необходимый пятый элемент. Не обладая даром Великого Слияния девушка стала проводником неслыханной ментальной силы воздвигшей в сельве непробиваемый воздушный барьер. Она неосознанно сдерживала чудовищную по своей силе энергию. Энергию готовую вырваться наружу и стереть с лица земли и своих и чужих. Её слабость волшебным образом укрощала ментальное поле, питавшее квадрат из недр древней земли предков Тикисоке. Изо всех людей только Тикисоке и Хоакин обладали необходимыми способностями, Даром Великого Слияния. – Они уже совсем близко! – завопил Думкопф. – Герр Адам, пришла пора прощаться! Надеюсь, что я вам был неплохим компаньоном! – Заткнись, Фриц! – А может, сдадимся на милость фарковским орангутангам?!! Глядишь, они и об угнанном бронетранспортёре не вспомнят. – Фриц, как вам не стыдно? – попробовала урезонить разбушевавшегося толстяка Бетси. – У нас еще есть боеприпасы. Будем сражаться! Индейцы нас поддержат! И впрямь, стрелы муисков буквально косили фарковцев. Но все же на стороне боевиков было огневое преимущество. Рожки их автоматов казались бездонными. Беспощадный свинцовый шквал сметал на своем пути все живое. Затем в дело вступили ручные гранатометы. Через пять минут перевес был на стороне партизан. Бетси уже видела перекошенное злобной ухмылкой лицо командира. Он смотрел ей прямо в глаза. И уже не предлагал сдаваться на милость победителя. В нем чувствовалось желание уничтожить, растереть в порошок людей, осмелившихся бросить ему вызов. Девушка выстрелила прямо в этот звериный оскал. Раз, другой. Промахнулась. Рядом с ней умолкли автоматы немцев. У отважных охотников за артефактами кончились патроны. Бросив ставшее бесполезным оружие наземь, Фриц в отчаянии схватился за голову и со стоном сполз на дно их хлипкого укрытия. Адам остался стоять плечом к плечу с Элизабет. Команданте на миг остановился, чтобы лучше прицелиться. И тут что-то привлекло его внимание. Что-то, находившееся у него над головой. Он запрокинул лицо к небу. И вдруг, словно при замедленной съемке, начал оседать на землю. В его лбу открылся третий, кровавый глаз… – Союзнички, мать их за ногу, – с каким-то безумным весельем ткнул пальцем в небо Адам, указывая на тройку гигантских стальных стрекоз, круживших над поляной. – Явились, не запылились!.. Эпилог Темная гладь зеркала была как всегда неподвижной. Казалось, что никто и ничто не может поколебать спокойствия вод священного озера. Прибрежные утесы могучими воинами гуеча обступили со всех сторон Гуатавиту, готовые в любую минуту защитить его своими мощными телами. Раньше, во времена старых владык множество дорог вело к берегам древней святыни муисков. Теперь они почти все исчезли, как и само коренное население здешних мест. Лишь по одной или двум стекаются сюда со всего мира любопытные суачиас в тщетной надежде разгадать тайны, скрывающиеся в глубинах Гуатавиты. Вот и сейчас небольшая группка белокожих застыла на невысоком деревянном помосте, сооруженном почти у самой кромки воды. Их лица напряжены и сосредоточены. И наряжены суачиас в торжественные, белого же цвета одежды. Резким диссонансом с общей бледностью, царящей здесь, является веселая физиономия черного цвета, принадлежащая мужчине средних лет, почему-то не пожелавшему надеть праздничное, а вырядившемуся в зеленый с темными пятнами костюм. Поблескивая белоснежными зубами, «пятнистый» что-то втолковывает на ухо толстенькой морской свинке, с любопытством поглядывающей на мир из нагрудного кармана мужчины. Стоящая рядом стройная белокурая девушка с огромными голубыми глазами с легким осуждением косится на странную парочку, но и сама не в силах сдерживать улыбку, глядя на то, с каким важным видом внимает зверек словам хозяина. Повизгивает в ответ, как будто отвечая. Рядом с этим помостом высятся еще три или четыре размером побольше. На них разместились меднокожие, скуластые, темноволосые, крепкого сложения люди. Мужчины, женщины. На отдельном помосте сгрудились под присмотром двух старушек дети. Все присутствовавшие чего-то ожидали. Наконец, их долготерпение было вознаграждено. Вдалеке, из сельвы вышла торжественная процессия. Впереди медленно, размеренным шагом шествовали четыре рослых воина гуеча. На их плечах разместились ручки роскошных золотых носилок, в которых восседал некто, с головой закутанный в белоснежный праздничный плащ. Вслед за носилками двигались суровые воины в замысловатых головных уборах из перьев, жрецы в золотых коронах и нагрудных пластинах. В руках у каждого из идущих был горящий факел. Процессия приблизилась к ступенькам каменной лестницы, врезанной в берег озера. Фигуру в белом осторожно сняли с носилок. Все зрители поворачиваются спиной к воде. Смотреть на прибывшего строго запрещено. Можно сглазить весь священный обряд. На воде, у самых ступенек тихо покачивался связанный из тростника легкий и изящный, но вместе с тем богато украшенный плот. В его углах находились четыре бронзовые жаровни, в которых едва курились пахучие травы. Старейшина, спустившийся на плот, подошел поочередно к каждому из углов, и жаровни запылали. Сразу же на берегу ярко загорелись сотни факелов. Жрецы подошли к закутанному в белый плащ и сбросили с него покровы. Перед служителями богов предстал полностью обнаженный юноша. Гуаска Тикисоке – Парящий Орел, которому предстоит ныне принять титул Великого Гуатавиты. Тело молодого касика – победителя суачиас натерли душистой и очень липкой древесной смолой. Затем в руках жрецов появились короткие тростниковые трубочки, которые по команде старшего ехчки они поднесли к губам. Из трубочек изверглись струйки темно-желтого порошка. Это золотой песок. Десятилетиями собирался он по крупицам для такой торжественной церемонии. Тот, которым пользовались сейчас жрецы, был припрятан предками пять веков назад и предназначался для наследника последнего Великого Гуатавиты, которого звали точно так же, как и нынешнего вождя. В этом совпадении старики усмотрели знамение, ниспосланное самой хозяйкой озера Фуратеной. Старый Гуаска Тикисоке стал свидетелем и успел оплакать закат могущества народа муисков, порабощенных бледнолицыми пришельцами, а его молодой тезка привел последних из сохранившихся в этой стране муисков к великой победе над суачиас. Победе, которая может стать началом возрождения былой славы и могущества коренных жителей Долины Замков… Постепенно лицо, плечи, грудь, руки, спина, ноги молодого касика покрылись тонкой золотистой пеленой. Перед вновь повернувшимися лицом к озеру зрителями предстал золотой обнаженный человек. На языке суачиас – «Эльдорадо». К Тикисоке приблизились четверо старейшин. Они также обнажены и держат в руках щедрые подношения владычице Гуатавиты, также взятые из того же источника, что и ритуальный золотой порошок. Тайник старого Гуаски нашли те белокожие друзья молодого касика, которые нынче удостоились великой чести присутствовать при священной церемонии его восшествия на престол. Старейшины с великим благоговением подняли повелителя на руки и перенесли его на середину плота. К его ногам они сложили множество изделий из золота, а также кучу отборных изумрудов. Плот отошел от берега и бесшумно заскользил по глади священного озера. Вслед ему неслись радостные песни. Победоносно грохотали барабаны, смеялись флейты, пронзительно заливаются морские раковины. От этого гула содрогались окрестные леса и горы. И вдруг разом все смолкло. Плот достиг середины Гуатавиты. Полились слова пылкой молитвы, обращенной юным вождем к покровительнице его народа Фуратене: – О, ты, сердце озера! Ты, трижды почтенная мать лагуны! Великая, могущественная женщина в змеиной плоти! Источник изобилия, благодетельница наших сынов и дочерей! Дай жизнь и радость твоим детям, взывающим к тебе с порога твоей обители. Пусть плодятся и множатся чада твои муиски, пусть недуги и злосчастья минуют их, пусть солнце и луна озаряют их живительным светом. Яви любовь, о великая мать, и прими в свое лоно священные жертвы и главный дар – сияющего солнцем посланца народа твоего. Да будет благостен и нерасторжим этот союз! Тикисоке опустил развивавшийся над плотом флажок. И сразу же его спутники сбросили в озеро груду драгоценностей. Вслед за ними в воду прыгнул и сам молодой касик. Смывая золотой порошок с тела юноши, Гуатавита благосклонно приняла чудесный дар. Все пятеро – касик и старейшины – поплыли к берегу. На мускулистом теле правителя не осталось ни одной золотой песчинки. Значит, угоден он женщине-змее, значит, правилен выбор народа муисков. Ликующие крики огласили прибрежные скалы. В озеро полетел град золотых украшений. Это спешили выразить свою признательность Фуратене счастливые подданные Гуаски Тикисоке. Церемония закончилась. Но не завершились торжества по случаю избрания нового вождя. Муиски пустились в пляс. Стали откупориваться сосуды с хмельной сапкуа – напитком жизни, настоянным на зернах маиса… … – Нет, герр Адам, вы видели, сколько нашего золота даром сгинуло в озере! – возмущался Фриц Думкопф, запивая огорчение доброй чашей сапкуа. Напиток оказался на диво вкусным и приятно пахнущим. А уж о крепости его и говорить не стоит. Слона с ног свалить может. – Не ворчи, не ворчи, – урезонивал помощника Крюгер. – Можно подумать, что тебе мало досталось. – Да, но могло быть и гораздо больше. – А мог бы и вовсе ничего не получить. Если бы не добрая воля нашего приятеля Тикисоке… Фриц умолк. В словах его начальника был резон. Молодой правитель не остался в долгу перед людьми, помогавшими ему справиться с превозмогающими силами противника. Многое из того, что было найдено в тайнике Гуаски Тикисоке (а клад, действительно, принадлежал именно этому правителю древности – археологи сумели атрибутировать предметы, находившиеся в пещере), передал касик в качестве подарков друзьям. Все это уже было запаковано и отправлено за пределы страны на вертолете, принадлежавшем ВВС США. Мистер Персиваль Лоуренс посодействовал по знакомству. Сам Мочалка ужом увивался вокруг Элизабет МакДугал. Предстояла очередная разлука. Когда-то еще приведет судьба встретиться? Хорошо бы поразведать у англичанки, что за чертовщина приключилась в сельве с арьергардом фарковцев. Американцы сделали радиоперехват последнего разговора командира партизанского отряда со своим заместителем, но так ничего толком и не поняли. Какие-то гигантские змеи… Обследование останков партизан не выявило ничего сверхъестественного. Не было никаких следов борьбы, а на телах не оказалось видимых признаков насильственной смерти. Большинство из фарковцев погибло от… страха. Что было причиной дикого ужаса, застывшего посмертной маской на лицах людей – так и осталось загадкой. Да и с гибелью отряда Федермана не все ясно. Перси отправил соответствующий рапорт своему начальству, но живо представил себе, какие разборки ожидают его дома. Наверняка, это была не последняя его операция в данном регионе. Но что хорошо, так это то, что весть о таинственном уничтожении отрядов парамилитарес и партизан с невероятной скоростью распространилась по всей стране. Правительство собиралось даже отправить сюда специальную комиссию для расследования всех обстоятельств, но в последнюю минуту передумало. Мистер Лоуренс догадывался, что здесь, пожалуй, не обошлось без вмешательства его начальства. Что ж до партизан и незаконных военных формирований, то они, как информировали надежные источники, были в глубочайшем шоке. Гибель нескольких тысяч хорошо вооруженных человек – это не шутка, а повод глубоко задуматься. Так что в ближайшее время племени муисков нечего было опасаться, если не считать дружественных визитов американских союзников. Хоакин как мог, пытался развлечь Бетси, которая выглядела слегка опечаленной. Такое с ней частенько случалось после окончания очередной экспедиции. Очень хотелось домой, в Великобританию, в родной Перт. Признаться, девушка изрядно подустала за время своего турне по Латинской Америке. Сначала Мексика с её вампирами-джумби, затем Колумбия со своими террористами. Нет, конечно, много было и приятного. Она приобрела новых друзей, встретилась со старыми. Набрала достаточно материала для научных изысканий. Одни таблички с письменностью муисков – это настоящая сенсация. С ними придется много повозиться, но игра стоит свеч. Да и, чего там кокетничать и жеманиться, Бетси неплохо подзаработала в этом своем колумбийском турне. Увезет домой целую кучу золота и изумрудов. Хватит, чтобы заплатить большую часть долгов по закладной за пертское поместье. И от Джунковского кое-что перепадет. Её доклад «Культ женщины-змеи у муисков: легенды и реальность», предварительно согласованный с самой Фуратеной, произвел на спонсора неизгладимое впечатление. Иван Петрович даже чуть было не примчался в Колумбию, чтобы своими собственными глазами взглянуть на священное озеро, в котором обитают таинственные существа. Кстати, Элизабет была единственной из гостей подводного дворца, кому его хозяева оставили нетронутыми воспоминания о пребывании на корабле инопланетян. Смуглянка лично упросила своего супруга не «промывать» подруге мозги. Немекене поворчал, поворчал, но согласился. Только взял с Бетси слово, что она не злоупотребит их доверием. Так что ничего запретного в докладе Джунковскому не промелькнуло. Гипотезы, фотографии (Фуратена с удовольствием позировала, но лишь на дальнем плане), фрагменты кожи гигантской змеи… Но надо бы и отдохнуть. Закатиться куда-нибудь на берег Женевского озера, как советовала тетушка Германгильда. Подняться в горы, покататься на лыжах. Красота! Элизабет, естетственно, знала, что длительного ничегонеделанья она не выдержит. Не позволит её кипучая, неуёмная натура, нуждающаяся в постоянной порции адреналина. И все же домой, домой… К ней с заговорщицким видом приблизился Перси. Опять у него на уме какие-нибудь проказы. Точно дитя малое. – Кстати, – спросил, – не хочешь напоследок вновь попытать судьбу? Девушка недоуменно подняла брови. – Что ты имеешь в виду? – А вот что. Он похлопал себя по нагрудному карману. Оттуда выглянула толстенькая мордочка Лары. Морская свинка держала в зубах бумажный квадратик. Её черные глазки-бусины, казалось, источали лукавство. Мистер Лоуренс шутливо отдал Бетси честь и торжественно произнес: – Ваша почта, миледи! Андрей Чернецов, Валентин Леженда Врата дракона _(археологический роман-фантазия)_ Все события, происходящие в романе, вымышлены. Любое сходство с реально существующими людьми, местностями, сооружениями – случайно. Авторы Мы выходим из устья И поплыли рекою. Где Ворота Дракона? Их уже я не вижу. Только сердцем тянусь к ним, Только думой тревожусь. Путь далек, и не знаю, Где ступлю я на землю. Гонит странника ветер За бегущей волною. Цюй Юань Глава первая Уроки поэзии – Ваша почта, миледи! Ну вот, начинается. Сколько раз она безуспешно пыталась перепрограммировать настройки своей электронной почты. Но компьютер был неумолим. Словно бес в него вселился. Едва в её ящик поступало новое сообщение, на экране монитора высвечивалась эта самая надпись: «Ваша почта, миледи!». А все проделки Макса. Не нужно было подпускать его к своему компьютеру. Ох уж эти родственнички! От них одни убытки и нервное расстройство. Месяц, который провел у нее в гостях кузен Максимилиан фон Гросс, показался Бетси сущим адом. Юное компьютерное дарование перевернуло родовой замок МакДугалов буквально вверх дном. Теперь шагу нельзя было ступить, чтобы не угодить в какую-нибудь хитроумную ловушку. Старый дворецкий Сэдрик только за сердце хватался, когда из-за угла или из-под дивана, любезно расшаркиваясь и скаля зубы, появлялся очередной виртуальный монстр. И как это всё так ловко удалось обстряпать пронырливому барону фон Гроссу? Мисс МакДугал поняла _как_ только тогда, когда через две недели после отъезда Макса домой, в Германию, получила счет от компьютерной фирмы «Веселый хакер». Количество нолей было впечатляющим. Девушка чуть было не помчалась на землю своих тевтонских предков, чтобы устроить Максимилиану второй Сталинград. Но потом поразмыслила и махнула рукой. В конце концов, мальчишка хотел сделать как лучше. Давно пора было оживить этот музей древностей, нимало не напоминавший жилище конца девяностых. Только вот с её собственным компьютером шутить не стоило. Наверняка кузен заметил, как дергалась Бетси всякий раз, когда в её кабинет величественно вплывал Сэдрик с серебряным подносом, на котором лежал ворох бумаг, и торжественно возвещал о приходе почты. Заметил и не преминул отколоть очередную хакерскую приморочку. Ну не нахал ли? Вот и делай после этого людям добро. И что там пишут? «Миледи! Если Вас интересует клад Великого Юя, а именно: светящаяся жемчужина, служившая герою фонарем, когда он прорывал тоннель в горе Лунмынь, а также его знаменитый нефритовый угольник, то мы могли бы обсудить это дело. Жду Вас ровно через неделю, 3 июня 199.. года около полудня в баре отеля «Айленд Пасифик» в Гонконге. Меня можно будет узнать по томику Цюй Юаня, который я положу на край стола. Уверяю, что все, о чем пойдет речь, совершенно серьезно». И никакой подписи. Даже непонятно кто писал: мужчина или женщина. Бетси задумалась. …Она уже с самого детства хотела стать археологом – настоящим, профессиональным. Очень хотела. Единственная дочь вестфальского барона Генриха фон Эссенхауза и истинно британской леди Эмили МакДугал появилась на свет божий в самый разгар «сексуальной революции» и бунтов хиппи. Ветер Эпохи ворвался даже в ее детскую, где у колыбели молодые родители вели отчаянный спор о том, как называть наследницу. Мать хотела, чтобы девочке дали «настоящее», то есть английское имя. Барон, чей отец сложил голову под Тобруком, яростно махал в воздухе тевтонскими кулаками, но, в конце концов, был вынужден смириться, рассудив, что по-немецки «Элизабет» звучит вполне пристойно – «Эльза». Так он и называл дочь, когда поблизости не было супруги. Разочарованный Ветер Эпохи выпорхнул в окошко и помчался по своим делам дальше, а для маленькой Элизабет-Эльзы началась обычная жизнь. Обычная, конечно же, для таких как она. Чьи имена вписывают в Готский альманах и чьи родители не успели еще растратить достояние предков. Правда, ее прадед по линии отца сколотил капитал на поставках в прусскую армию, а предки по материнской линии нажились в британских колониях, главным образом в Индии, но в таких кругах «это» полагалась не вспоминать. Достаточно того, что семья живет «как должно», что отцовский замок красуется на берегу Рейна, а особняк МакДугалов украшает графство Перт. Приемы, высшее общество, скачки, «роллс-ройс» у подъезда… Первая трещина расколола семью, когда Элизабет исполнилось семь. Тогда она думала, что все дело в школе, куда ее собирались отдать, и очень удивлялась, отчего папа впервые в жизни кричит на маму, а та не спорит, как обычно, а плачет. Не все ли равно, где учиться, в Германии или в Англии? Тем более, девочка вовсе не торопилась покидать родной дом и куда-то ехать. Почему бы не учиться прямо здесь, в соседней деревенской школе, ведь по-немецки она говорила ничуть не хуже, чем по-английски и по-французски! Пришлось. Мать увезла Эльзу в Великобританию. К сожалению, не в Англию, как думала девочка, а в Шотландию, ибо графство Перт, как выяснилось, находится именно там. С тех пор отца она видела всего несколько раз, да и письма от него приходили исключительно к очередному Рождеству. Уже очень скоро маленькая леди МакДугал поняла, что ее мама плакала отнюдь не из-за педагогических проблем. Когда после совершеннолетия Элизабет-Эльза приняла британское подданство, барон фон Эссенхауз не стал возражать. Он даже прислал деньги на ее первую экспедицию в Египет, посоветовав, однако, найти более достойное занятие для молодой девушки, чем археология – а заодно и альпинизм, которым Бетси в это время всерьез увлеклась. На этом барон счел отцовские обязанности завершенными. Естественно, Элизабет не прислушалась ни к совету отца, ни к разноголосому хору родственников, пытавшихся убедить непокорное чадо, что представительнице рода, занимающего не последнее место в «Готском Альманахе», негоже заниматься гробокопательством. Она таки стала археологом. Увы, не профессиональным, как ей хотелось, а «черным». Но для начала карьеры и это неплохо. Бетси еще так молода. У нее еще все впереди. Ведь хотя бы тот же великий Шлиман, разве он не начинал свою карьеру как обыкновенный «расхититель гробниц»? Куда только не забрасывала девушку за это время судьба. Элизабет МакДугал побывала в индийских Гималаях, где отыскала давно утерянную реликвию индуистов – бивень слоноголового бога Ганеши. На маленьком черноморском острове Змеиный ей посчастливилось найти остатки храма Ахилла Понтарха. Самой же своей большой удачей Бетси считала открытие сокровищ гробницы фараона Сети I и находку легендарного камня Бен-Бен. Ну, и самые свежие события, связанные с поисками золотого сердца Уицилопочтли в Мексике и сокровищ легендарного Эльдорадо в Колумбии… И вот теперь Китай. Насколько можно верить этому безликому посланию, чтобы вот так, сломя голову мчаться за тридевять земель? Поднебесная пока была для Бетси terra incognita. Ей никогда прежде не доводилось там бывать. Да и китайский язык не входил в перечень лингвистических познаний девушки. Но заманчиво. Чертовски заманчиво. Еще бы! Ведь речь идет о сокровищах, принадлежавших Великому Юю. Тому самому культурному герою, который, согласно преданиям, спас Китай от всемирного потопа. В Интернете через поисковую службу Элизабет нашла информацию о гонконгской гостинице «Айленд Пасифик». Четыре звезды. Ну, положим, одну можно снять. Знаем мы эти восточные обычаи – раздавать звездочки налево и направо. Хотя, впрочем… Номер стоит примерно сто двадцать фунтов в сутки. Неплохо. Не какая-нибудь дешевая ночлежка. Возможно, и впрямь может выгореть что-то стоящее. В подобное заведение уличного бомжа или мелкого жулика не пустят. Об этом позаботится служба охраны. А язык? Как быть с проблемой языкового барьера? «Ладно, – отмахнулась от невеселых мыслей. – Что-нибудь придумаем на месте. Не дикие же аборигены там живут. После смерти Мао многие стали понимать и говорить по-английски. А Гонконг так и вовсе пока еще наша колония»… Бетси с любопытством разглядывала современный гигантский мегаполис, мелькавший за окном такси. Она даже не представляла себе, что в Азии может быть такое. Как-то привыкла уже к грязи и убожеству и в то же время претензиям на роскошь, с которыми ей приходилось сталкиваться, бывая в крупных восточных городах. Каир, Дели, Бомбей – огромные старые муравейники. Гонконг тоже был муравейником. Но не полуразрушенным, рассыпавшимся, а новеньким, гордо взметнувшимся ввысь стеклянно-бетонными башнями небоскребов. Глядя на все это, мисс МакДугал испытывала детский восторг. Несмотря на свою профессию, предполагавшую любовь к заброшенным руинам и древним памятникам, Бетси была заядлой урбанисткой и обожала современную архитектуру. Иногда, чтобы окончательно не задохнуться от удушающей атмосферы провинции, она убегала из Перта, чтобы прошвырнуться по Лондону или своему любимому Берлину. И бродила не по центральным улицам и площадям, а именно в районах новостроек. Там девушка восстанавливала равновесие, баланс между седой древностью, с которой ей приходилось сталкиваться по работе, и современностью, частью которой была сама Элизабет МакДугал. Но куда там самодовольным европейским столицам до буйства архитектурных форм, с которыми столкнулась молодая англичанка в Гонконге. Тут и заокеанский гордец Нью-Йорк должен бы скромненько помолчать в сторонке. Однако жаль, что все это вскоре отойдет к Китаю. Кто его знает, что сделают коммунисты с бывшим «капиталистическим» городом. Насажают везде комиссаров, экспроприируют экспроприаторов или как это там у них называется. Заставят всех ходить в полувоенной форме и зубрить крикливые цитаты из пухлой книжицы, сочиненной покойным Мао Цзэдуном. И плевать им на «Декларацию о Сянгане», подписанную в 1984 году, согласно которой правительство Народного Китая обязалось в течение полувека ничего не менять в социально-экономической системе, законах и образе жизни населения Гонконга. Такси, проскочив по подводному тоннелю, соединявшему материковую часть города с островной, подкатило к роскошному многоэтажному зданию-игле. – «Айленд Пасифик», – приветливо улыбнулся водитель китаец. Расплатившись банкнотой с портретом Елизаветы II, Бетси вышла из машины и направилась к входу в отель, где монументальной статуей застыл швейцар-сикх в шитой золотом ливрее, огромном тюрбане и с залихватски закрученными вверх усами. Покосившись на стройную белокурую девушку с большими голубыми глазами и профессионально оценив её платежеспособность, сикх оскалился и с низким поклоном распахнул перед Элизабет дверь. Щелчком пальцев подозвал мальчишку-носильщика и указал на багаж уважаемой гостьи. С достоинством принял чаевые. Девушка заметила, что на некоторых монетах, особенно новой чеканки, уже не было гордого профиля королевы. Его заменила пятилепестковая белая орхидея – герб Особого административного района Сянган. Гонконгцы загодя готовились к hand over – переходу своего города под протекторат КНР. Зарегистрировавшись на рецепции, Бетси поднялась в свой номер. До полудня оставалось полтора часа, так что у неё еще было время принять душ, переодеться и немного передохнуть с дороги. Номер не блестел роскошью, но был вполне комфортным. Пожалуй, можно и остаться в «Айленд Пасифик» на пару дней. Если даже ничего не выгорит из ее сегодняшней встречи не беда. Будет повод осмотреть этот удивительный город. Мало ли когда придется вновь здесь побывать. Особенно после 1 июля 1997 года, когда Гонконг перестанет быть колонией Великобритании. В баре отеля было не людно. Наверное, из-за раннего времени. Бетси осмотрелась по сторонам. Пятеро мужчин за столиками потягивали пиво из высоких бокалов, с интересом рассматривая роскошную блондинку, возникшую в поле их зрения. Кто же из пяти посетителей был её клиентом? У двоих на столах лежали книги. Но поди тут узнай, какая из них написана поэтом четвертого века до рождества Христова Цюй Юанем. Элизабет совсем не разбирала иероглифическую вязь китайцев. «Будем действовать на ощупь!» – решила девушка и уверенно зашагала к стойке бара. Проходя мимо одного из книгочеев, она как бы невзначай задела лежавший на краю стола томик. Книга слетела на пол. – Ох, извините, пожалуйста! – смущенно воскликнула англичанка, поднимая том и протягивая его улыбающемуся китайцу. При этом она ухитрилась раскрыть книгу и взглянуть на страницу. По расположению на ней иероглифов было непохоже, что это поэзия. Слишком уж густо теснились черные червячки на белой бумаге. Скорее всего, это проза. Может быть даже цитатник Мао. Вон, обложка красного цвета. Подойдя ко второму любителю чтения, Бетси широко улыбнулась и спросила: – У вас свободно? Худощавый парень лет двадцати пяти или около того метнул на неё затравленный взгляд, и мисс МакДугал отчего-то сразу поняла, что перед нею тот, кто ей нужен. Уж больно взвинченным и напряженным был этот китаец. Словно за ним черти гнались. Парень быстро кивнул и огляделся по сторонам. Его лицо выражало крайнюю степень беспокойства. – За вами не было хвоста? – хрипло осведомился он по-английски, когда Бетси уселась и сделала заказ: стакан минеральной воды «Перье». Англичанка пожала плечами. – Вы не предупреждали, что я должна принять меры повышенной бдительности. Что, наше дело сопряжено с такой секретностью? «Перепуганный» несколько раз энергично кивнул. – Понимаете, я только что оттуда… Он кивнул куда-то в сторону окон. Бетси непонимающе подняла брови. – Ну, из-за линии… От коммунистов… – И? – Они охотятся за мной. Им тоже нужны сокровища Великого Юя. Кто бы мог подумать, безбожники проклятые! – Да, но здесь вы в безопасности, уважаемый… Тут девушка запнулась. Собеседник не назвал своего имени. – Зовите меня Чжан, – представился молодой человек. – А что до безопасности, то она весьма относительна, миледи, весьма относительна. Город буквально наводнен агентами коммунистов. Тоже готовятся к переходу города в их руки. Парень отхлебнул из своего стакана. Начало их беседы мисс МакДугал не нравилось. Она уже пожалела, что приняла это приглашение. Её собеседник явно страдал нервным расстройством, манией преследования. Нужно расплатиться и уходить. – Вот план, – китаец выудил из кармана смятую бумажку и положил её перед девушкой. – Я указал здесь место тайника, где хранится клад. Это стоит десять тысяч фунтов. – А нельзя ли поподробнее узнать, о чем, собственно, идет речь? – осадила его прыть Бетси. Выкладывать деньги за кусок бумаги с линиями и иероглифами она не собиралась. Нашел дуру. – Вы знакомы с китайской мифологией? – нервно поинтересовался собеседник. – В общих чертах, – уклончиво ответила девушка. Не будет же она сообщать этому неучу о том, что хорошо подготовилась к разговору. – Ну, так слушайте… Когда земля покрылась водами потопа, Верховный владыка Шан-ди призвал к себе героя Гуня и приказал тому осушить Поднебесную. Девять лет бился Гунь со стихией, однако не справился с задачей. В конце концов, Шан-ди казнил неудачника на Горе птичьих перьев – Юйшань и поручил усмирить наводнение сыну Гуня Юю… – Кстати, Гунь был выдающейся личностью, – отвлекся Чжан. – Он, как греческий Прометей, хотел помочь людям, для чего похитил у Повелителя Небес волшебную землю сижан, которая была способна быстро остановить потоп. Естественно, это не входило в планы повелителя небес. С помощью сижана люди могли стать очень могущественными. Вот что писал о Гуне в «Вопросах к небу» великий Цюй Юань. Парень открыл книгу и процитировал: – Стремился Гунь, но не сумел Смирить потоки!.. Почему Великий опыт повторить Мешали все-таки ему? Ведь черепаха-великан И совы ведьмовской игрой Труд Гуня рушили!.. За что Казнён владыкою герой? – Юй прибегнул к несколько иной, чем его отец, тактике. Гунь возводил на пути вод дамбы. А его сын рыл каналы, чтобы отвести воды. В этом нелегком труде ему помогал дракон Ин-лун. Когда Юй прокладывал проход через Гору драконовых ворот Лунмынь, то случайно зашёл в огромную пещеру. В ней было очень темно и сыро. Чем дальше шёл Юй, тем становилось темнее, и скоро уже нельзя было сделать ни шагу. Юй зажёг факел и пошёл вперед. Вдруг впереди забрезжил свет, и это мерцание наполнило всю пещеру. Герой внимательно осмотрелся и заметил большую чёрную змею длиной десять чжанов. На голове у неё были рога, во рту она держала огромную светящуюся жемчужину. Змея поползла впереди, указывая Юю путь. Он бросил факел и пошёл вслед за чёрным гадом. Через некоторое время герой подошел к освещённому помещению, похожему на зал. Люди, одетые в чёрные платья, толпились вокруг божества с человечьим лицом и змеиным туловищем, сидящего в центре. Юй догадался, кто это, и спросил: – Уж не Фу-си ли вы, сын Хуасюй? – Да, – ответил бог, – я Фу-си, сын богини девяти рек Хуасюй. Они почувствовали симпатию друг к другу. При Фу-си тоже был потоп. Поэтому он выразил глубокое уважение Юю, выполнявшему великий труд, и хотел помочь ему. Фу-си вытащил из-за пазухи нефритовую пластинку и подарил её Юю. По форме она напоминала бамбуковую планку длиной один чи и шириной два цуня. Фу-си объяснил, что ею можно измерять небо и землю. После этой встречи Юй всегда носил пластинку при себе, чтобы укреплять землю и усмирять воду. На протяжении многих веков сберегались жемчужина и нефритовая пластинка при императорском дворе, представляя великую ценность для владык Поднебесной. Артефакты символизировали передачу власти от самих богов Сыну неба. Напомню, что Юй основал первую императорскую династию Китая – Ся. В конце концов, сокровища попали в руки властолюбивой императрицы Цыси. Незадолго до своей кончины, последовавшей в 1908 году, Мудрая, Возвышенная, Лучезарная государыня, как бы предчувствуя скорое падение династии Цин, приказала верным слугам хорошенько спрятать артефакты. Её повеление было выполнено, а самой Цыси доставили план расположения тайника. Потом он перешел в руки малолетнего императора Пу И, низложенного в 1912 году в результате Синьхайской революции. Ну, о судьбе Пу И вам должно быть известно по фильму Бертолуччи… Элизабет кивнула. «Последнего императора» она смотрела несколько раз. – Пу И так и не рассказал о кладе ни своим покровителям японцам, ни пленившим его коммунистам. Тайну сокровищ Юя он унес с собой в могилу. А план остался в его бумагах, засекреченных маоистским правительством. Мне удалось раздобыть копию плана. Каким образом, не спрашивайте. Знаю только, что за мной снаряжена погоня. Коммунисты не ведают, что это за бумага, но догадываются, что она связана с каким-то важным секретом императорского дома… – Знаете, – он заговорщицки понизил голос, – мне кажется, что за мной охотятся не только красные. – Кто же еще? – Может быть, местная мафия? – предположил Чжан. – А как вам самому стало известно о сокровищах и плане? Китаец замялся. – Это не моя тайна. – Неужели вы думаете, – язвительно уставилась на него девушка, – что я поверю во все, сказанное вами, только на основании каких-то мифов, цитат из древнего поэта да подозрительного клочка бумаги? Не считаете ли вы меня наивной глупенькой девочкой? – Ни в коей мере! – замахал руками молодой человек. – Я прекрасно осведомлен, кто передо мной. Потому и написал именно вам. Мисс МакДугал была польщена, но не уподобилась Ворону из басни Лафонтена. – Итак?.. – Вам нужны доказательства? – обреченно сник Чжан. – Именно! Парень насупился. На его лице отразилась гамма разнообразных чувств. Наконец, он решился. – Пойдемте со мной. Я представлю вам доказательства. – Какого свойства? – Увидите. – Это далеко? – Нет, совсем рядом. Я так и предполагал, что вы мне не поверите на слово. Бетси расплатилась за пиво, и они спустились вниз, к выходу из отеля. Очутившись на улице, Чжан совсем потерял голову. Некоторое время он просто не мог сдвинуться с места. Вертелся, как юла, вглядываясь в окрестные дома, присматриваясь к прохожим. Девушку всё это необычайно раздражало. – Послушайте, – она тронула китайца за руку, отчего тот шарахнулся в сторону, будто от удара тока, – давайте возьмем такси. Так будет безопаснее. Не дожидаясь согласия нового знакомого, выбросила правую руку вперед, пытаясь привлечь внимание водителя такси, стоявшего неподалеку от входа в «Айленд Пасифик». – Не нужно! – взвился Чжан. – Нам не нужно такси! Рядом раздался визг тормозов. Элизабет заметила, как мгновенно посерело лицо молодого человека, и посмотрела в ту же сторону, что и он. Из новенького черного «Мерседеса», остановившегося в нескольких ярдах от них, выбирались наружу мрачные молодые люди в строгих деловых костюмах и в чёрных очках, похожие друг на друга как братья близнецы или, скорее, уж как клоны. Их было четверо. Судя по тому, как парни смотрели на господина Чжана, у китайца назревали крупные неприятности. – Подвезти? – косо ухмыляясь, спросил один из «клонов». Чжан резко ответил по-китайски. Ребятишки посуровели еще больше. – Коммунисты? – тихо спросила Бетси. – Нет, это те, другие. Вам нужно спасаться. Им не нужны лишние свидетели. Я отвлеку их. – Может, вызвать полицию? – Бетси неуверенно оглянулась на швейцара-сикха, все так же невозмутимо стоявшего на своем посту. – Бесполезно, – с выражением крайней обреченности ответил Чжан и вдруг с громким криком прыгнул вперед. Всё произошло за какие-то доли секунды. Один из парней в строгом костюме сложился пополам и со стоном свалился на землю. Его коллеги от неожиданности слегка растерялись. Пока они приходили в себя, новый знакомый Бетси уложил еще одного и приготовился отразить натиск остальных. Но тут фортуна слегка изменила Чжану. К нему подскочил рослый крепыш, который никак не хотел падать, несмотря на серию молниеносных ударов, проведенных юрким знатоком Цюй Юаня. Наоборот, он схватил Чжана спереди левой рукой за пояс и размахнулся, чтобы нанести увесистый удар… Симпатичный, с тонкими щегольскими усиками парень, расставив руки, ринулся прямо на Элизабет. Девушка хмыкнула. Видели, мол, таких героев. – Что, красавчик, есть проблемы? – съязвила англичанка. Усатый не ответил. – Ну, смотри, милый, сам нарвался! – предупредила равнодушно Бетси. И сразу же нанесла ему резкий удар правым локтем вперед по ребрам, а затем – удар левым локтем в челюсть. Усатый клацнул зубами и кулем сполз по стене. Элизабет гадливо вытерла руки платком и глянула, что там у её невольного напарника. Похоже, пока выигрывал крепыш. Всё так же держа рукой Чжана за пояс, он один за другим наносил парню удары в лицо. Не все они попадали в цель. Молодой человек ловко уворачивался. И все же было видно, что ему приходится несладко. В один из моментов, когда крепыш замахивался, чтобы нанести Чжану очередной удар, тот отвел левую ногу назад и выполнил верхний блок. Затем Чжан, немыслимым образом извернувшись, нанес крепышу удар в нос, резко вынеся вперед-вверх основание ладони. Нападающий зашатался. Не дожидаясь падения голиафа, китаец подскочил к Элизабет и, схватив ее за руку, крикнул: – За мной! Молодые люди бросились к такси, все так же стоявшему на обочине. Водитель с интересом уставился на лихую парочку и на всякий случай повернул ключ. Мотор весело заурчал. Чжан уже схватился за ручку двери такси и даже успел открыть ее, как вдруг зашатался и стал медленно оседать на землю. Из уголка его рта потянулась тоненькая красная струйка. – Эй, приятель, что с тобой? – тревожно окликнул его водитель. Бетси подхватила парня под руки. Он оказался неожиданно тяжелым. Левая ладонь девушки вдруг стала влажной и липкой. Поднеся её к глазам, англичанка с ужасом убедилась, что рука стала красной. Кровь! Но откуда? Ведь она могла поклясться, что никто не стрелял. Посмотрела на четверку из «Мерседеса». Громилы только-только начинали приходить в себя. Значит, стрелял кто-то другой? Кто-то, спрятавшийся в расположенных поблизости домах. Чжан слабо сжал её руку. Он пытался что-то сказать. Наклонившись к нему, Бетси услышала: – Сиань… Пагода… гуся… По телу молодого человека прошла судорога, и он умолк навсегда. Мисс МакДугал беспомощно сидела на корточках, сжимая в объятиях мертвого Чжана. На неё напало какое-то оцепенение, из которого Бетси вывел резкий щелчок. На желтом крыле такси, в нескольких дюймах от головы девушки образовалась небольшая круглая дырочка. Новый щелчок, и рядом с первым появилось второе отверстие. Таксист грязно выругался. – Леди, по-моему, по вас лупит снайпер! – крикнул он Элизабет. – Это, конечно, не моё дело, но лучше бы вам сейчас убраться отсюда подальше! Англичанка запрыгнула на переднее сидение. – Газуй! – скомандовала она. Глава вторая Крутые виражи – Газуй! – велела пассажирка. – Легко, – отозвался водитель. – Очень легко. И с удовольствием. Машина, несмотря на свою внешнюю неуклюжесть, дернула вперед с удивительной резвостью. Водитель обернулся и, положив одну руку на спинку соседнего сидения, решил познакомиться. – Я – Джимми Чен! – с восторженной мимикой сообщил он, глядя прямо в расширившиеся от испуга глаза девушки. – Между прочим, лучший водитель Гонконга. И лучший таксист! А вообще эта машина очень быстрая и крепкая. Он постучал по рулю, и такси отозвалось каким-то жалобным не то всхлипом, не то стоном. Англичанка выразительно хмыкнула. Уловив ее скептическое настроение, китаец продолжил самовосхваления: – Конечно, на первый взгляд все может показаться не так, но на самом деле это лучшее такси Гонконга. Могут найтись разные люди, которые скажут вам, что они самый лучшие водители, но это будет вранье, потому что лучший водитель это я и только я. Вообще, я очень много чего умею, потому что очень часто имею дело с иностранцами, и много им помогаю, советую, рассказываю, как гид, проводник, переводчик… Бетси принялась бесцеремонно рассматривать своего нового знакомого. Лукавое круглое лицо с носом-картошкой. Густые, стриженые «под горшок» черные волосы. Широкие плечи. Сколько же ему лет? Кто их, этих китайцев поймет. Мистеру Чену с равной легкостью могло быть и двадцать пять, и тридцать пять. И вообще, было в нем что-то киношное. Словно сошел с экрана непобедимый герой гонконгских боевиков Джеки Чан. Вон, даже имена похожи. Правда, она еще не видела парня в деле. Может, он вовсе не знаком ни с одним из восточных единоборств? Полно. Теперь ей на каждом шагу будут мерещиться бойцы кун-фу. Она просто еще не отошла от недавней потасовки. – А за руль держаться ты умеешь? – За руль? – Ага! Джимми отвлекся от очаровательной пассажирки и скосился на лобовое стекло. – А-а-а!! – А-а-а-а!! – закричал амбал, ухватившийся за дворники и болтающийся на капоте, как мешок картошки. – А-а-а-а-а!! – взвизгнула Элизабет вроде бы за компанию, но на самом деле ей было страшно. Неизвестно, что было хуже – эдакий лихач из местных в качестве спасителя или те здоровяки, от которых таксист ее спасал. Джимми Чен, тем временем дергал и поворачивал разнообразные ручки и переключатели на «торпеде». – Убирайся! Убирайся! – кричал Джимми. – Пошел вон! Наконец заработали дворники и омыватели одновременно. Амбалу прищемило палец, он забулькал, пытаясь увернуться от струй воды. Такси с исключительной прытью вписалось в крутой поворот, и здоровяк, что-то крича, слетел с капота. Бетси обернулась и еще успела разглядеть, как амбал, словно пушечное ядро, врезается в лоток с какой-то экзотической пищей. В стороны брызнули разноцветные брызги: красные креветки, желтые креветки, тигровые креветки… Полная палитра соусов. Тяжело подпрыгнула и неторопливо опрокинулась огромная бадья с вермишелью. – Лапша по-гонгконгски! – радостно воскликнул водитель и снова повернулся к девушке. – Кстати, вы обратили внимание, с какой легкостью мы вписались в поворот? Ни один из здешних таксистов не смог бы провернуть такой маневр! – Это отлично, – согласилась пассажирка, хватаясь за ручку двери. Машину мотало немилосердно. – Но нельзя ли сбросить немного скорость? – Конечно можно, – покладисто согласился Джимми. – Но тогда нас быстро догонят. – Кто? Вместо ответа водитель начал делать невероятные знаки бровями. Бетси задумчиво склонила голову набок. У нее возникли сильные сомнения насчет вменяемости таксиста. Наконец, устав от своей мимики, Джимми пояснил: – Те, кто едет сзади. Элизабет обернулась. Через грязное заднее стекло она увидела хищный оскал решетки черного «Мерседеса». Погоня. – Ого! – То-то и оно! – обрадовано воскликнул таксист. – Но вы не беспокойтесь, этой машине нас никогда не догнать. Мощности не хватит. Бетси с сомнением оглядела такси. Судя по всему, автомобиль видал лучшие времена. И было это очень, очень давно. Может быть, раньше она и представляла из себя что-то особенное, но сейчас… По крайней мере, соперничать с «Мерседесом» потертая таксишка никак не могла. Однако водитель явно не разделял скептического настроя девушки. Джимми Чен весело крутил баранку, укладываясь в крутые повороты на предельной скорости. Удивительно, но при этом он ухитрился ни разу не зацепить многочисленные лотки; в то время как преследователи на «Мерседесе» уже выглядели довольно помято. И грязно. – Интересно, насколько их хватит? – пробормотала Бетси, тихонько сползая на сидении вниз. – Чего хватит? – поинтересовался китаец, в очередной раз поворачиваясь к пассажирке. Он посмотрел назад. – А-а-а! Если бы кто догадался в этот момент снять с лица Джимми Чена гипсовую маску, то ее можно было бы легко показывать на курсах повышения театрального мастерства в качестве примера мимики, отражающей высшую стадию испуга. Брови подняты вверх настолько, что едва ли не касаются кромки волос; рот открыт так, что видна качественная работа китайских стоматологов; глаза расширены до пределов своих возможностей и даже чуть больше. «Вообще китайские мимы самые выразительные, – отрешенно подумала Бетси, посильнее вжимаясь в подушку сидения. Она уже знала, что увидел водитель в заднее стекло. – Странно, что никто до этого не додумался». Чен, не прекращая кричать, нырнул куда-то вниз, и только его руки торчали над спинкой сидения, удерживая руль. Как уж он управлялся там внизу с педалями, оставалось загадкой. В тот же момент на мисс МакДугал посыпались осколки стекла. Преследователи вовсю палили по такси из автоматического оружия. – Моя машина! Моя машина! – вопил Джимми, скорчившись на переднем сидении. – Моя машина!! В промежутке между очередями он, как суслик, высунулся из укрытия, посмотрел на дорогу и вывернул руль вправо. Такси занесло, противно заскрипели по асфальту скаты. На какой-то миг машина застыла на двух колесах, но вот двигатель взревел, амортизаторы весело скрипнули, и мимо замелькали красочные вывески, иероглифы, вперемежку с английскими буквами. – Значит так! Значит, не хотите по-хорошему! – кипятился водитель. – Хорошо! Я с вами сейчас поиграю! Поиграю! Вы у меня еще узнаете, что такое гонконгский бильярд! Вы узнаете! Сзади нарастал рев двигателя приближающегося «Мерседеса». – Догоняют! – завизжала Бетси, стараясь переорать шум. Джимми не ответил. На его лице отражалась та степень решимости, когда человеку свойственно с презрением смотреть на опасность. На всякий случай девушка еще сильнее вжалась в сидение. Несколько раз подошедший вплотную «Мерседес» преследователей пытался прижать потрепанное такси к стене. Но Чен ловко уходил в ближайший переулок, настолько узкий, что в нем могла поместиться только одна машина. Позади слышался визг. Высунувшись из-за сидения, Элизабет видела, как от более широкого «Мерседеса» сыплются снопами искры. Металл терся о каменные стенки домов. Качки внутри испуганно кричали и закрывали лица руками. – Погодите, – бормотал Джимми. – Бильярд… Где же они… Он притормозил на какой-то улочке, вертя головой. – Ага! И истерзанная машина снова рванулась вперед. Вытянув шею, Бетси успела разглядеть, как по параллельной улице, тяжело урча, движется что-то жутко огромное. «Что-то будет», – обеспокоено подумала она, прикидывая, что лучше: пристегнуть ремни, или же не делать этого, чтобы успеть покинуть машину в самый последний момент. Они еще некоторое время петляли по улицам, пока совсем не потеряли «Мерседес» из вида. Такой исход дела удовлетворил бы Элизабет. Но не Джимми. Водитель, сурово прищурив и без того узкие глаза, чего-то ждал. Мисс МакДугал даже не отважилась спросить, чего именно. Потрепанная и побитая таксишка натужно взревывала, готовая прыгнуть с места в карьер. И вот на противоположном конце улицы показался не менее потрепанный «Мерседес». Бандитская компания внутри него радостно заголосила, увидев добычу, загнанную, как им показалось, в угол. «Мерседес» торопливо развернулся и, увеличивая скорость, помчался по направлению к жертве. Джимми прокашлялся и утопил педаль газа в пол. «Мексиканская дуэль! – сообразила Бетси. – Кто смелее! Вот угораздило!» Машины мчались навстречу друг другу с диким ревом. Дым выхлопных газов смешивался с дымом горящих покрышек. Еще мгновение! Еще миг и они врежутся, сомнется металл, пылающий двигатель влетит в салон, сокрушая все на своем пути… Осталось немного! Сосредоточенные лица китайцев за рулем, уже готовых умереть! Элизабет показалось, что она видит, как расширились зрачки у водителя «Мерседеса». До столкновения оставались считанные мгновения. И тут!!! Джимми утопил тормоз, опираясь грудью на баранку руля. Бетси швырнуло вперед, она, едва не сорвав ногти, ухватилась за спинку переднего кресла. Такси встало, как вкопанное, а «Мерседес», грозно рыча, выскочил на середину перпендикулярной улицы, где и был в одно мгновение снесен огромным многоколесным грузовиком! Еще сыпались на асфальт осколки стекла, а мистер Чен уже повернулся к Бетси, чтобы радостно сообщить: – Гонконгский бильярд! Куда бы вы хотели, чтобы я вас доставил? Надо отметить, что распространяться о своей биографии Джимми Чен не любил. Та же ее версия, которую он иногда выдавал приятелям, была весьма примечательной, хоть и противоречивой. Он де родился в очень бедной гонконгской семье. Даже для того, чтобы рассчитаться с доктором, принимавшим роды, родителям пришлось залезть в долги. Свое первое образование Джимми получил в беднейших кварталах Гонконга. До семи лет он проходил жестокую школу жизни под руководством самых суровых учителей: Голода и Нищеты. Однако на восьмом году жизни удача все же улыбнулась ему и его семье. Родители получили выгодную работу, появились деньги, и Джимми отдали в престижную школу, где он и жил, поскольку работа родителей была связана с постоянными разъездами. Занятия в школе начинались в пять утра, с ежедневного ведра холодной воды, выливаемого на ученика, и продолжались до полуночи. Дисциплина поддерживалась при помощи древнейшего и действеннейшего метода – телесных наказаний. Такой оборот событий, однако, только укрепил дух мальчика, сделал его более выносливым, крепким физически и развил его сообразительность. Еще бы, попробуйте остаться тугодумом, когда за нерасторопность учитель хватает палку и начинает гоняться за вами по всему классу. От учителей, кстати, тоже требовалось многое. Обучать детей, которые уже после первого класса мастерски увертываются из-под палки, а в случае, когда наказания избежать не удается, скулят так жалобно, будто у них умерли все ближайшие родственники, вместе с дальними, очень дальними, а также с любимыми собачками, кошечками и хомячками. В общем, парню в школе пришлось нелегко, но еще тяжелее было его учителям. Закончив школу, Джимми нашел себе работу в съемочной группе знаменитого в Гонконге Вей Лоя. Но на должности каскадера он задержался недолго. Молодого Чена манили другие страны. Путешествия. Будучи человеком действия, он нанялся грузчиком в труппу гонконгского театра, который как раз отправлялся на гастроли по Европе. Насмотревшись на чужие страны, Джимми вернулся в Китай совсем другим человеком. Он занялся бизнесом. Прогорел. Возил в Большой Китай мелкую контрабанду. Едва не попался. Но все же продолжал возить до тех пор, пока это приносило прибыль, и было ему интересно. Однако полученные деньги Джимми не тратил, а старательно сберегал, чтобы через четыре года открыть маленькую школу боевых искусств и акробатики для бедных детей при знаменитой школе Китайской Оперы. Вскоре этот проект встал на самостоятельную основу и начал функционировать независимо от своего основателя. Никаких доходов сие предприятие Джимми не принесло, да он к этому особенно и не стремился. Жизнь несла Чена как полноводная Янцзы, которую в свое время частенько, если верить слухам, доходящим из Большого Китая, переплывал Председатель Мао Цзэдун. Иногда все происходящее вокруг казалось Джимми слишком пресным. Хотелось остроты, бурных событий. Но играть в излишне рискованные игры с законом, как было это во времена контрабандистской молодости, не хотелось. Вероятно, поэтому мистер Чен и зарабатывал на жизнь поисками приключений. Такой подход обеспечивал вполне безбедные периоды существования и огромное количество впечатлений. Работа, которую избрал для повседневного существования Джимми, была наиболее подходящей и будто притягивала неприятности. Таксист. – Так куда же вас отвезти? – снова спросил улыбающийся водитель. Бетси вытерла со лба испарину. – Туда, где можно спокойно подумать. – Я знаю такое место! – радостно откликнулся Джимми. «Кто бы сомневался», – подумала англичанка. И буквально через несколько минут избитая, вся в дырах и вмятинах машина лихо тормознулась около ворот темного дерева с иероглифической вывеской над створками. – Что это? – То, что вы и хотели! – Чен указал пальцем на вывеску и, тыча в каждый иероглиф по отдельности, прочитал: – Место, где думают. Очень хорошее место. – Ну, ладно, – вздохнула Элизабет. – Пойдем, подумаем. Внутри оказалось вполне уютно. Седой, с длинной бородой старик встретил их и вежливо проводил в маленькую комнатку, отгороженную от всего остального пространства резными деревянными стенами, за которыми от легкого сквозняка трепетали красные шторы. – Где мы? – тихо спросила Бетси. На удивление Джимми тоже ответил шепотом: – Тут можно подумать. Сюда приходят люди, чтобы посидеть в тишине и пораскинуть мозгами. Можно говорить, но тихо. Считается, что те, кто говорит тут громко, уже придумали все, что хотели, и должны уходить. Еще можно поесть. Если хотите. – А вкусно? – спросила девушка, у которой от дневных приключений разыгрался аппетит. – Вкусно. И много, – делая загадочные знаки бровями, ответил Джимми. – Тогда закажи, а я пока подумаю. Но если много, то только себе. Мне же чего-нибудь… Чтобы не очень большое. Мистер Чен радостно кивнул и исчез за портьерами, а когда появился, в его руках был поднос, доверху заставленный всякими чашечками, пиалушками, кувшинчиками и прочими предметами, от которых одуряюще пахло едой. – Это все мне? – испуганно пискнула Бетси. – Ну, в некотором смысле, – ответил китаец. После этого на некоторое время думать стало невозможно, потому что голодный желудок требовал к себе внимания, а разные вкусности желали быть съеденными. Когда, наконец, принесли чай, и можно было удовлетворенно откинуться на мягкую спинку низкого дивана, девушка присмотрелась к своему водителю. – Джимми, ты бывал в Европе? – Да, а как вы догадались? – Ты не бросаешь объедки на пол, а складываешь их на краешек тарелочки. К тому же стараешься говорить тише, чем обычно говорят китайцы. – Вы очень наблюдательны! – воскликнул Чен. – Я действительно путешествовал, вместе с театром. Очень интересно. Я знаю три языка! – А в Китае был? Я имею в виду, за чертой, у коммунистов? – Конечно, и не один раз. Только не всегда по визе, если вы понимаете… – Понимаю. Но и по визе тоже? – Конечно! – Прекрасно! – кивнула Элизабет. – Скажи, трудно получить визу в Большой Китай? – Как посмотреть, – пожал плечами Джимми. – Если знать, куда и к кому идти, то, пожалуй, даже очень легко. Кстати, говорите тише, мы все-таки в месте, где думают. – Сможешь помочь? – Ну… – парень неопределенно покрутил в воздухе пальцами. – А насколько хорошо ты знаком с коммунистическим Китаем? – О! Очень хорошо! Я провел там много времени. – Тогда, – Бетси немного помедлила, прикидывая в уме правильность своего решения. – Тогда, может быть, ты согласишься стать моим проводником? О цене договоримся. – Договоримся! – обрадовался Джимми, но, вспомнив, в каком месте находится, закрыл рот ладонями. Он уже давно понял к чему идет дело, но боялся спугнуть удачу. – Для начала мне нужно знать все про Сиань. И о том, что мне необходимо, чтобы попасть в Большой Китай и иметь там свободу передвижения. – Сущая ерунда! – заявил Чен. – Визы – это вообще безделица. Нужны только документы и деньги. – Вот меня и интересует, какие документы… – Паспорт, конечно, – немного удивился таксист. – Конечно, можно и без паспорта, но это значительно дороже. – Нет, нет. Паспорт, так паспорт. А Сиань? – О! – Джимми закатил глаза. – Про Сиань можно рассказывать долго. Очень долго. И лучше, если мы пойдем куда-нибудь, потому что тут делать больше нечего. Куда бы вы хотели, чтобы я отвез вас? – Сейчас, пожалуй, в гостиницу, там документы и все прочее, я бы хотела выехать незамедлительно. – Это как пойдет, – в сомнении потер подбородок Чен. – С коммунистами не так просто договориться. – Но отправиться в течение недели, это реально? – О да! Конечно. Вполне вероятно, мы сможем продолжить путешествие уже завтра или послезавтра. Но не сегодня. Сегодня очень трудно. – Хорошо. Тогда в гостиницу. – Прекрасно! – легко согласился Джимми. – Только сначала заедем к моему автомеханику. Боюсь, что путешествие с _такой _машиной будет несколько затруднительно. А по пути я расскажу вам про Сиань. Странно, но автомобиль завелся. И даже поехал. Чен некоторое время что-то бормотал про рулевые тяги, про покрышки и двигатель, про ремонт, все время дергался, прислушивался и волновался. Однако, после того как потрепанное такси ухитрилось лихо вписаться в совершенно невозможный, с точки зрения Бетси, поворот, водитель немного успокоился, уверившись, что уж до механика они доедут. – Так вы хотели, чтобы я рассказал вам о Сиане? – повернулся Чен к Бетси. – Это удивительное место. Он был столицей двенадцати династий, от эпохи Западная Чжоу до династии Тан. Более 1100 лет Сиань был политическим и культурным центром Древнего Китая. Расцвет Сианя пришелся как раз на династию Тан. Это был золотой век феодального Китая. Общая площадь города доходила до восьмидесяти пяти квадратных километров! Это очень много. Фактически это в семь раз превышает площадь нынешнего Сианя. Там есть все! Я считаю, что это одно из чудес света. Грандиозные царские гробницы, дворцы, все для увеселения и забав царской семьи. Красота! Удивительно, во время раскопок гробницы Цинь Шихуанди обнаружили целое глиняное войско. Шесть тысяч всадников и пехотинцев! Все выполнены в полный рост, в доспехах и при оружии. Сейчас этот похоронный курган достигает в высоту семьдесят шесть метров, а раньше, говорят, он был еще выше, более сотни метров. Опасаясь, что мастера, которые строили эту гробницу, разболтают о ее сокровищах, всех, кто работал над ее созданием, замуровали в стену. А к Северу от Сианя располагается Спящее поле императоров, их жен и наложниц. Там тоже многочисленные захоронения и воины, выполненные из дерева и одетые в шелка. Говорят, что не всех этих воинов нашли. И многие из них так же стоят на страже покоя своих повелителей. Ведь никто не нашел пока воинов в тяжелых доспехах и с тяжелым вооружением, только одна колесница. А ведь императора должны сопровождать лучшие части его войска. Местность вокруг Сианя очень плотно засеяна разными сельскохозяйственными культурами. Растет буквально все, и урожай снимают два раза в год. Конечно, лучший рис и лучший чай выращивается севернее, но Сиань по праву занимает ведущее место в экономике Китая. Надо отметить, что чем-то этот город напоминает Пекин. Вы не были в Пекине? – Ни разу, – честно призналась Элизабет. Большая часть из того, что рассказывал Джимми, была ей, конечно же, хорошо известна. Уровень дешевых путеводителей и популярных брошюр по истории Древнего Востока. Но англичанка терпеливо, не перебивая, слушала разглагольствования парня, потому что ей было любопытно узнать, насколько правильным было решение нанять мистера Чена в качестве гида-проводника. Следовало признать, таксист был неглупым малым. И кое-что смыслил в истории. Но до чего же болтлив! – Отели похуже, чем здесь, но вполне удачные. В основном класс «эконом». Но можно решить эту проблему. Старая городская стена, шириной пятнадцать метров! Удивительное зрелище, как будто древнее шоссе! Кстати, о глиняных воинах. Там же, в Сиане, располагается фабрика, где по старинным рецептам производят этих воинов. От десяти сантиметров, до натуральной величины. Очень ценный сувенир. Кстати, с этими солдатами вышла странная история. Когда умер император, началось восстание крестьян. Так сейчас говорят. Как было на самом деле, никто не знает, но среди и глиняных воинов и среди крестьян, когда они ворвались во дворец, были потери. – Как так? Потери среди глиняных воинов? – Да-да. Часть из них была перебита. Но! Если бы крестьянам было нужно оружие, то почему не тронуты остальные воины, стоявшие, как в фаланге? И откуда жертвы среди крестьян? – Может быть, кто-то защищал гробницу? – Кто? Наследники делили власть. Гвардия занималась усмирением крестьян. – Возможно, армия и отбивала гробницу у крестьян? – Но зачем? – Чтобы оружие глиняной армии не пошло гулять по рукам. – Конечно, это возможно, – нехотя согласился Чен. – Но уж очень странно все выглядело. – Откуда у тебя такая информация? – Говорили знающие люди, – пожал плечами Джимми. – Вот, например, гробницу Цинь Шихуана не тронули даже грабители. И до сих пор ее не вскрыли, хотя слухи о хранящихся там сокровищах ходят до сих пор. – А чего же боятся? – Ловушек, конечно! И страшных зверей, которые могут там водиться. – Зверей? – девушка рассмеялась. – Зря вы так смеетесь, в гробнице Цинь Шихуана сделаны реки, по преданию, из чистой ртути. Кто знает, как она может повлиять даже на безобидных сколопендр?! – А Пагоды Диких Гусей? – Ну, – Джимми снова пожал плечами. – Пагоды такие. Монахи там… Это не самые красочные места. Кстати, мы приехали. – Но это же гостиница, а ты собирался к механику. – Я решил, что после такого напряженного дня вам следует отдохнуть. А я уж поеду к автомеханику сам. К тому же мне еще сегодня нужно обежать некоторых людей и Посольство. А завтра в восемь утра, я приеду к вам, и мы вместе поедем получать визу. Хорошо? И Джимми улыбнулся так сладко, что Бетси тут же захотелось выпить чего-нибудь, вроде терпкого зеленого чая. Пожалуй, на сегодня хватит и приключений и информации. Неизвестно, как прошла ночь для миссис МакДугал, но для Джимми она выдалась на редкость неспокойной. – Совсем плохая, совсем плохая… – третий час качал головой маленький толстенький китаец, размазывая масляные пятна по синему комбинезону. – Совсем, совсем. – Вей, ты меня знаешь. И я тебя знаю, – терпеливо говорил Джимми. Ему уже трудно было вспомнить, в который раз за вечер он начинал все с начала. – Ты ремонтируешь мою тачку уже семь лет. Семь лет я тебе плачу и семь лет ты ее ремонтируешь. И все остаются довольны. Я одного не могу понять, Вей, зачем ты отказываешься от такого перспективного клиента как я? Что я тебе сделал? – Совсем плохая, – бормотал Вей. – Совсем плохая машина. Я тебе семь лет говорю, чтобы ты купил себе новую. Чтобы ты перестал наконец приезжать ко мне на последнем издыхании и выклянчивать у меня копеечный ремонт, который позволит тебе прокататься еще один день. Я говорил тебе это семь лет… – Вей… – Не перебивай. Семь лет я тебе говорил. Но сегодня я говорю это в последний раз. Все. Хватит. Сегодня я не буду ремонтировать эту машину. Потому что это надругательство. Надругательство над всей автомобильной индустрией планеты. Потому что такие машины должны умирать, как достойные люди. Они заслуживают покоя, эти патриархи на четырех колесах. Нельзя вечно поддерживать жизнь в теле, когда мозг уже умер. Нельзя надеяться на чудо, когда его нет и быть не может. Невозможно отремонтировать машину в ТАКОМ состоянии, если ее владелец не может оплатить счет… – Ах, вот ты о чем… – Чен облегченно вздохнул. – Я всегда тебе говорю, Джимми, на протяжении этих долгих семи лет, что ремонт машины стоит денег. Маленьких, как обычно, или больших, как сейчас, но стоит денег. – Не знаю, как по поводу семи лет, но последние три часа ты ни разу не упомянул слова деньги. Ты рассуждал о каких-то материях и о своем Машинном Боге, которому ты тут молишься. – Никакому Машинному Богу я не молюсь. – Молишься! – Не молюсь! – Хорошо. Но про деньги ты ничего не говорил. – Какой смысл рассуждать о том, чего нет. Я не даос, чтобы болтать о святой пустоте ночи напролет. – Мне кажется, ты о ней и говоришь. – Совсем нет. – Да. – Нет. – А о чем? – О деньгах!!! – Внезапно взорвался невозмутимый Вей. – О деньгах я говорю, Джимми. О тех деньгах, которые ты мне должен за год постоянных переделок и ремонтов твоей колымаги! Пойми Джимми, мне нужно платить за аренду, за материалы, за инструмент! У меня сверлильный станок сломан! Меня кредиторы трясут! Джимми, я не буду ремонтировать твою тачку в кредит. И скоро вообще ничего не буду ремонтировать. Никогда, никогда! Понимаешь? Таксист удовлетворенно улыбнулся. – Понимаю. Но у меня есть план… – О нет, Джимми, только не план! – Вей замахал руками с которых полетели капли масла. Чен слегка отодвинулся в сторону. – Последний раз я едва не потерял своей мастерской. Она это все, что у меня есть, Джимми. – Никакого риска. Только маленькое путешествие. – К коммунистам, – резюмировал Вей. – Откуда ты знаешь? – Если ты говоришь, маленькое путешествие, значит, ты снова взялся за контрабанду. – Вей, – Чен укоризненно покачал головой. – Вей… Я же давно в завязке. Ты же знаешь. Ты же сам вытаскивал меня из… – Я помню, из чего я тебя вытаскивал, Джимми. Я не хочу снова начинать. – Одна поездка. Официальная. Легальная. – Ты слишком сладкий. – Зато я честный. – Я не поеду. Никуда не поеду. Но только для интереса, для того, чтобы знать, откуда тебя нужно вытаскивать, я спрошу у тебя. Что это за план? – Элементарно. Поездка в Большой Китай. На экскурсию с одной взбалмошной особой, которая все время попадает в неприятности. Ну, обеспечим ей там некоторое количество экзотики. Приключений. Мистический Восток. Ты понимаешь… Чен благоразумно промолчал, что его новое знакомство началось с трупа. Он сегодня вообще был на диво благоразумен. Не стал, например, интересоваться у леди подробностями инцидента у отеля: кто, да как, да почему. И даже не заикнулся о надбавке за риск. А ведь наверняка предстоящая поездка отнюдь не будет легкой увеселительной экскурсией. С чего бы это? Неужели его так зацепила эта симпатичная синеглазая блондинка с потрясающей грудью? – Как с Дальтоном? – перебил его размышления Вей. – Что? – сначала не понял «лучший таксист Гонконга». – Я спрашиваю: прогулка такая же как тогда, с Дальтоном? – Ага… – и Джимми подмигнул настолько заговорщицки, насколько это вообще было возможно. – Но для этого, мне нужна машина. Вей вздохнул и изо всей дури обрушил на колымагу мистера Чена чудовищный удар своего молотка. Глава третья Кошки-мышки Бетси не знала, как прошла ночь для мистера Джимми Чена, но для нее она выдалась на редкость неспокойной. Стоило Элизабет переступить порог своего номера в «Айленд Пасифик», как ей сразу же стало очевидным – за время ее отсутствия здесь кто-то побывал. Все вещи девушки были самым бесцеремонным образом перерыты и в беспорядке валялись, где попало. Непрошенные гости явно не скрывались. Они даже не попытались замести следы обыска. Такое мог себе позволить только тот, кто ничего и никого не боялся в этом городе. Кто был полностью уверен в своей безнаказанности. Терпеть откровенное хамство было не в правилах мисс МакДугал. Поэтому она, не долго думая, закатила жуткий скандал администрации отеля. – Я полагала, что нахожусь в цивилизованной и дружественной стране! – бушевала англичанка. – И поселилась в приличном заведении, которое не стыдно будет порекомендовать всем своим знакомым! А оказывается, что у вас здесь настоящий бедлам! Да я даже в Индии и Египте чувствовала себя в большей безопасности и жила гораздо комфортнее! Это не гостиница, а гнездо бандитов и террористов! Немедленно вызывайте полицию! Бледно-зеленый управляющий обливался холодным потом. Господи, какой скандал. Хозяин отеля ему этого никогда не простит. Уволит. Как пить дать уволит. Без рекомендаций и выходного пособия. – Мэм, ради всего святого! – бормотал несчастный китаец. – Ради всего святого, мэм… Любая компенсация. Все, что в наших силах. Хотите, мы переселим вас в другой номер? В люкс? – Кому давали ключ от моего номера? – грозно надвинулась на него Бетси. Управляющий позеленел еще больше. – А почему вы думаете, что открыли родным ключом? Может быть, у взломщиков была отмычка? Элизабет презрительно скривилась: – Замок открывается с помощью ключа-карточки. Вы хотите сказать, что замки в вашем отеле можно вскрывать самым примитивным способом? Китаец судорожно сглотнул слюну. – Итак? «Бледно-зеленый» повернулся к горничной, словно мышка, притаившейся у окна. – Отвечай! Был тут кто посторонний? Тоненькая, как тростинка, девушка испуганно вжалась в стену. Казалось, что она хочет завернуться в портьеру. Постреляв черными глазенками то в начальство, то в разгневанную гостью, горничная часто закивала. Да, мол, были посторонние. – Кто? Сколько? – допытывался управляющий. Девушка отрицательно затрясла головой. – Язык проглотила, негодная?! – вспылил представитель администрации отеля и сделал попытку схватить горничную за руку. Та отшатнулась. За ее спиной что-то жалобно звякнуло. Сложившись пополам, словно перочинный нож, горничная с негромким всхлипом осела на пол. – Эй, ты чего? – оторопел управляющий и склонился над упавшей. Внезапно он громко икнул, и его стошнило прямо на ковер. Бетси уже догадалась, что произошло. Достаточно было посмотреть на оконное стекло, в котором зияла круглая аккуратная дырочка. Кто-то убирал ненужных свидетелей. Весь остаток ночи и даже утро прошло в неприятных объяснениях с местной полицией. Мисс МакДугал, наверное, уже в сотый раз пересказывала инспектору Лоу, что и как с ней произошло, а тот все не унимался, заставляя англичанку вновь и вновь переживать события вчерашнего дня. Наверное, он просто не любил блондинок, этот старый толстый полицейский. Или был ксенофобом, высокомерно считающим всех не китайцев «варварами», не заслуживающими уважения. О том, что служитель закона мог просто устать, как и она сама, Бетси не подумала. – Значит, вы утверждаете, – уныло тянул свое мистер Лоу, – что до вчерашнего дня не были знакомы с убитым Чжаном Ву? – Да! – раздраженно рявкнула Элизабет. – Так и запишем. Полицейский старательно заскрипел ручкой. Англичанка с удивлением отметила, что страж порядка пользовался не компьютером, не пишущей машинкой и даже не обычной шариковой ручкой, а старомодной перьевой. Он то и дело макал ее в стоявшую на столе чернильницу-неразливайку, потом пристально разглядывал перо, стряхивал лишние чернила на промокашку и только после этого прикасался пером к бумаге. И строчки выводил как-то по-ученически старательно, при этом высунув кончик языка. Процедура утомляла. Бетси очень хотелось спать. Но кто знает, сколько еще ей придется торчать в этом кабинете. Огляделась по сторонам. Да, бедновато. Сразу видно, что хозяин апартаментов не берет взяток. Ничего лишнего. Стол, стулья, сейф. На стене портрет королевы Елизаветы и календарь за прошлый год. На краю стола плюшевая игрушка. Какой-то зверь из китайской мифологии: рогатый, хвостатый, весь в чешуе. То ли дракон, то ли олень. Вероятно, подарок для детей или внуков. Не талисман же на счастье, в самом деле. Ну никак не похож инспектор на человека, верящего в могущественную силу амулетов. – Чаю не желаете? – в который раз осведомился Лоу. Нет, все-таки в нем еще остались какие-то крохи человеколюбия. – Спасибо, – в который же раз отказалась мисс МакДугал. Старый толстый китаец развел руками, мол, на нет и суда нет. Потом налил себе чашечку ароматного зеленого чая из крохотного, красной глины заварочного чайника. Изумительный запах напитка разнесся по всему кабинету. Полицейский плотоядно сощурился, хлебнул и крякнул от удовольствия. Отставив недопитый чай на край стола, он вновь склонился над протоколом допроса. – Сколько было людей, напавших на вас и мистера Ву у входа в отель? – Четверо или пятеро. Точно не разобрала. Один, по-моему, оставался в машине. – Какой марки машина? – «Мерседес» черного цвета. – Отлично. «Да уж, отлично! – передразнила его девушка. – Один труп, потом второй. Милое дело». Она уже собиралась съязвить что-нибудь вслух, но тут ее внимание привлекла плюшевая игрушка. До этого мирно стоявшая на месте, потешная зверушка вдруг… зашевелилась. «Ого! Да она, похоже, механическая. Умеют же делать!» – восхитилась Бетси. Игрушки были ее слабостью с самого детства. Отец баловал дочку, порой скупая в подарок для своей любимицы Эльзы целые полки с игрушками – на радость малышке и магазинным менеджерам. Даже теперь, повзрослев, мисс МакДугал не отказывала себе в удовольствии выбросить иногда пару сотен на особо приглянувшийся экземпляр. Например, на такой, как этот милый дракончик. «Милый дракончик» тем временем бочком, бочком приблизился к дымящейся чашке и… принялся лакать из нее чай. У Элизабет невольно отвисла челюсть. Понятно, что совсем не пристало благовоспитанной и титулованной британской молодой леди вести себя так по-простонародному. Но что тут поделаешь, поведение игрушки сразило ее наповал. Рогатое и хвостатое существо ни с того ни с сего прекратило свое занятие и застыло. «Ага, – догадалась англичанка, – завод кончился». Дракончик (или олешек) повернул голову в ее сторону и что-то пробурчал. – Что? – не поняла Бетси. – Чего пялишься, спрашиваю, – глухо пробулькала игрушка по-английски. – Никогда живого цилиня не видела? – Нет, – призналась обалдевшая Элизабет. – Твои проблемы, – равнодушно сказало существо и вновь занялось чаепитием. «Неужели я схожу с ума? – пришло в голову Бетси. – Это от усталости». А странная игрушка, оторвавшись от чашки, проковыляла в угол стола и, как ни в чем не бывало, вновь застыла. Милый, потешный плюшевый зверек. – Откуда он у вас? – поинтересовалась девушка у инспектора. Проследив за ее взглядом, мистер Лоу улыбнулся. И сразу же превратился в обычного старого толстого и очень усталого человека. – А, цилинь! Правда, симпатяга? Обнаружил при обыске на квартире Чжана Ву. И прихватил с собой. В качестве вещественного доказательства, конечно, – тут же оговорился инспектор. – Занятная игрушка. Передвигается, пищит. Наверное, там внутри имеется какой-то механизм. Может быть, Ву привез ее из Китая. У нас таких не делают. Я справлялся. Нужно будет отдать на экспертизу. Вдруг чего специалисты нароют… «Квартира Ву?» – подумалось Элизабет. Не туда ли хотел ее отвести Чжан, чтобы продемонстрировать некое «доказательство»? Хорошо бы раздобыть адресочек. Но как подъехать с подобной просьбой к этому бессребренику? Помог, как всегда, случай. В кабинет заглянул сержант и сказал, что инспектора срочно вызывает начальник. Лоу опять посуровел, насупился и, грозно взглянув на англичанку, вышел вон. Девушка метнулась к столу. Слава богу, делопроизводство тут велось на английском. Лихорадочно перерыв стопку бумаг, лежавших на столе, Бетси вскоре нашла необходимую ей информацию. Когда через пять минут в кабинет вернулся его хозяин, мисс МакДугал с выражением ангельской невинности на лице скучала на своем стуле. – Вы можете быть свободны! – процедил сквозь зубы инспектор. – И впредь не ввязывайтесь в сомнительные предприятия, недостойные такой, оказывается, всемирно известной особы. Последние слова Лоу произнес с явной издевкой. Наверняка, начальство только что объяснило ему, с кем он имеет дело, и посоветовало как можно скорее отпустить восвояси неудобную свидетельницу. Однако инспектор и тут не мог допустить, чтобы последнее слово осталось не за ним. – До свидания, – мило улыбнулась полицейскому Элизабет. Проходя мимо стола, она коснулась рукой плюшевого цилиня, и ей показалось, что игрушка недовольно пискнула. Привратник-сикх у входа в отель показался Элизабет уж слишком услужливым. Смотрел на нее такими преданными глазами, словно пять поколений его предков верой и правдой служили семейству МакДугал. И кланялся, кланялся, кланялся. У девушки даже слегка закружилась голова от этого мельтешения. Сунув усачу какую-то мелкую купюру, Бетси гордо прошествовала в холл. И здесь повторилось то же самое. Управляющий чуть ли не половым ковриком стелился ей под ноги. И тоже кланялся, кланялся, кланялся, кланялся… Однако поколебать оскорбленную гостью в ее намерении выехать из отеля не удалось. – Мой счет, немедленно! – не допускающим возражения тоном сказала она. – Какой счет?! – ужаснулся администратор и картинно всплеснул руками. – Отель просто обязан возместить вам моральный ущерб! Это в традициях нашего гостеприимства. Разгневанная пантера медленно втянула когти. – Да? – рассеянно улыбнулась. – Да! Да! – радостно закивал китаец. – Что ж, ладно. Вижу, ваш отель не без достоинств. И все же мне придется съехать. – Понимаю, понимаю, – завздыхал управляющий. – Такое потрясение. Редкая женщина способна перенести подобное с большей стойкостью, госпожа баронесса! «Ага! – констатировала Бетси. – Уже и сюда дошла информация. Лихо». В окрестностях ее номера уже уныло околачивался Джимми Чен. Завидев девушку, таксист мигом повеселел и, подскочив к ней, стал по стойке смирно и отдал честь: – Машина подана, мэм! Какие будут указания? – Вольно! Поможешь мне с вещами. Я выезжаю из этого отеля. – И правильно, – заговорщицки зашептал Джимми, когда они вошли в номер. – Я как раз и хотел это вам предложить. Мне тут с утреца удалось раздобыть кое-какую информацию… Он сделал красноречивую паузу. – Что за информация? – поинтересовалась Бетси, не прекращая паковать чемоданы. – Не здесь. Мистер Чен напустил на себя такой загадочный вид, что, увидь его сейчас Пирс Броснан, непременно бы позаимствовал это выражение лица для своего Джеймса Бонда. Джимми был само воплощение Вселенской Тайны. – Да, леди, угораздило же вас влипнуть в историю, – прекратил он играть в молчанку, уже сидя за рулем. Машина, как заметила Элизабет, была не та, что вчера. Гораздо новее и приличней. Девушка даже попыталась сделать таксисту комплимент, однако тот лишь досадливо отмахнулся. Тачка не его, а приятеля. Взял напрокат на пару дней. А его «зверь» сейчас находится в ремонте, готовясь к Великому Походу. – Работа у меня такая – ввязываться в истории, – вздохнула англичанка. – Что на этот раз? – Триада! – веско сказал китаец. Помолчав, он добавил: – И не только она. Итак, зловещая китайская мафия и коммунисты. Как и предполагал покойный Чжан. – Вы не удивлены?! – поразился Джимми и чуть не врезался в ехавший впереди джип. – Проклятье! Этого только не хватало. Сэм с меня шкуру спустит за свою колымагу! – Меня уже предупредили. Вчера. – Ну вот, – пригорюнился водитель, – опять опередили. Полиция? Бетси рассказала ему о своих злоключениях, случившихся вчера после их расставания. – Нет. Тот парень, которого убили. Он подозревал нечто подобное. – С мафией шутки плохи. Да и с коммунистическими спецслужбами тоже. Даже не знаю, что похлеще. – Хочешь выйти из игры? – осведомилась Элизабет. – Еще не поздно. Чен упрямо покачал головой. – Кости брошены. Расклад уже не изменить. – Скажи мне лучше, что такое «цилинь», – поспешила сменить тему девушка. – И вообще, куда мы едем? – Есть одно место, – лаконично молвил Джимми. – Там вы будете в безопасности. Через два дня подготовим машину, я утрясу проблему с визами, и отправимся. – А это далеко? – Бетси протянула ему бумажку, на которой был записан адрес Чжана Ву. – Рукой подать, а что? – Давай заедем на минутку. – Как прикажете. Мистер Чен сделал крутой вираж и в очередной раз чудом избежал автокатастрофы. Блестящий серый «форд», подрезанный их автомобилем, испуганно прижался к обочине. Оттуда вылезла миниатюрная китаянка и, размахивая руками, закричала что-то явно оскорбительное по адресу Джимми. Таксист улыбнулся ей во все тридцать два и нажал клаксон. Машина издала звук, напоминающий рев ишака. Миниатюрная китаянка чуть не грохнулась в обморок от испуга. – Психическая атака, – гордо пояснил довольный собой Чен, а потом спросил: – А с чего это вам понадобился цилинь? – Да так. Ей не захотелось рассказывать парню о своих глюках. Еще засмеет. Говорящая игрушка? Бред! – Это одно из наших мифологических существ. Что-то типа вашего единорога. Символизирует мир и процветание, а также мудрых и искусных правителей. Полагают, что цилинь является людям лишь раз в несколько столетий. Обычно его появление возвещает о рождении великого мудреца или иной выдающейся личности. А еще он охраняет атрибуты императорской власти. «Вот оно что!» – Ни фига себе! – присвистнул Джимми, когда они вошли в квартиру, где до недавнего времени обитал Чжан Ву. Попасть в помещение, опечатанное полицией, было делом не из простых. Кошелек Бетси после разговора с домовладельцем опустел почти на ту сумму, которую девушке удалось сэкономить на оплате номера в отеле «Айленд Пасифик». Теперь, уныло разглядывая то, что некогда было двухкомнатной меблирашкой, мисс МакДугал пожалела о потраченных впустую деньгах. По квартире словно смерч пронесся. Не осталось ни одного целого предмета мебели. С платьевого шкафа безжалостно сорвали дверцы и выворотили полки. То же проделали и с прикроватной и телевизорной тумбочками. Оба стола – письменный и кухонный – лишились ножек. Обезножели и стулья. У мягких к тому же была вспорота обивка. Потоптавшись по полу, покрытому «снегом» из перьев, вывалившихся из растерзанных подушек и перины, молодые люди переглянулись. – Тут сам Янь Ван ногу сломит, – помянул китайского Вельзевула мистер Чен. Элизабет была с ним полностью согласна. И все же, повинуясь какому-то упрямому чувству, попыталась обыскать квартиру. Джимми скептически наблюдал за ее действиями. Но не вмешивался. И свою помощь тоже не предлагал. У босса блажь, зачем ему (или ей?) мешать. Через полтора часа бесплодных поисков Бетси сдалась. Таксист к этому времени уже окончательно освоился на кухне покойного Чжана. И когда хмурая англичанка туда зашла, Джимми гостеприимно предложил ей чашку чая. – Вот! – радостно сказал парень. – Этот господин Ву был страстным любителем и, следует отдать ему должное, неплохим знатоком нашего национального напитка. У него тут такая коллекция!.. – Была, – поправился он и посмотрел на разделочный стол. Там возвышался десяток пирамидок из чая. Погромщики не поленились проверить пачки и коробочки, вытряхнув их содержимое и поковырявшись в нем. – Рекомендую! Бетси отказалась от угощения. Она испытывала чувство брезгливости, представляя, как в этой кучке чая роются грязные пальцы убийц. – Зря! – с сожалением зацокал языком Чен. – Это очень дорогой сорт. Почти триста долларов за грамм! Между прочим, называется «Золотой Цилинь». По преданию, его вывела в глубокой древности сама владычица Запада матушка Си-Ванму для того, чтобы поить своих ездовых цилиней… Таксист отхлебнул и поморщился: – Не знаю, что в нем нашел покойник? По-моему, вкус специфический. Может быть, для цилиня и ничего, но для человека есть множество куда более вкусных и, главное, более дешевых сортов. Он вылил содержимое своей чашки в раковину. «Хм, «Золотой Цилинь»? – размышляла Элизабет. – Любимый напиток единорогов? Триста долларов за грамм? Любопытно, любопытно. Не это ли то «доказательство», которое мне хотел продемонстрировать мистер Ву? Кажется, мы идем по горячему следу». Выйдя в коридор, молодые люди направились было к лифту, но тут девушка заметила, что навстречу им движутся трое парней, в которых Бетси без труда узнала тех, кто вчера был в черном «Мерседесе»-преследователе. – У нас проблемы, – громко прошептал Джимми. – Вижу. Что делать? – Попытаемся улизнуть через пожарную лестницу. За мной! Сделав поворот в сто восемьдесят градусов, они рванули в конец коридора. Троица сперва опешила, но затем с громкими ругательствами поспешила за беглецами. Коридор был явно узковат для мощных габаритов громил, и потому они замешкались, дав Бетси и Джимми возможность выскочить на пожарную лестницу. Благо дверь, выходящая на нее, оказалась незапертой. Пропустив Элизабет вперед, таксист заблокировал выход ломиком, сорванным им с пожарного щита. За стеклом нарисовалась разъяренная рожа первого из преследователей. Джимми показал мордовороту язык и чуть не угодил под пулю. – Эй, полегче! – обиделся «лучший таксист Гонконга» и со всех ног бросился догонять свою леди-босс. – Ты, вонючка! – неслось ему вслед. – Я не знаю, что с тобой сделаю, когда поймаю, кретин! – А ты сначала поймай! – проорал, закинув голову вверх, Джимми, уже вступивший на грешную землю. – И еще не известно, кто из нас кретин, – добавил он, садясь за руль своей машины. – Ты о чем? – не поняла Бетси. – Да так, – пожал плечами мистер Чен. – Где это мы? – поинтересовалась Элизабет. Их автомобиль притормозил у традиционных для древнекитайской архитектуры ворот с двускатной крышей, покрытой зеленой черепицей, и иероглифическими надписями над входом и по обоим бокам от него. Мисс МакДугал сразу определила, что все это просто хорошая стилизация. На самом деле воротам было лет двадцать, ну, от силы тридцать. – Этот район называется Новые Территории. А перед нами Чин Чун Кун – самый знаменитый даосский монастырь Гонконга. Его название переводится как Монастырь Вечнозеленой Сосны. – И что нам здесь нужно? По-моему, ты выбрал не самое лучшее время для осмотра исторических достопримечательностей. Джимми плутовато ухмыльнулся. – Тут и впрямь есть на что посмотреть, хотя обитель основана относительно недавно, в начале шестидесятых. Впрочем, сами увидите. Ведь вам предстоит здесь перекантоваться пару дней. – Как это? – оторопела девушка. – Чин Чун Кун сейчас самое безопасное для вас убежище в Гонконге. Бандюки и коммунисты сюда не сунутся. – Что так? – Есть причины, – уклончиво ответил таксист. – Да, но ведь это, по-моему, мужской монастырь? Бетси указала на бородатого монаха, появившегося из ворот и застывшего, словно нефритовая статуя, неподалеку от их машины. – Ну, да, – согласился Чен, – мужской. Но пусть это вас не беспокоит. Здесь имеются пристанища и для гостей. Мой дядя помощник настоятеля обители. Он уже переговорил обо всем с кем нужно, и нас ждут. «Да, мне просто повезло с таким замечательным компаньоном, – констатировала Элизабет. – Парень сущий клад». «Сущий клад» между тем успел перемолвиться с бородатым монахом и тот жестом пригласил гостей следовать за ним. Они прошли по великолепному саду, где произрастали раскидистые деревья-великаны и карликовые деревья-бонсай. То тут, то там мелькали квадраты прудов, заросших лотосами, многочисленные пагоды, павильоны. Наконец, проведя гостей через высокие двухъярусные ворота, монах остановился у красного цвета двухъярусного же строения. – Дворец Чистого Сияния, – пояснил Джимми. – Здесь живет настоятель. Бетси немного замешкалась у входа. Ее взгляд задержался на двух каменных изваяниях стилизованных львов, притаившихся по обе стороны лестницы. Нахмурив брови и оскалив пасти, цари зверей смотрели на пришельцев. Странно, но в их облике практически не было ничего звериного. Больше всего они напоминали утомленных делами и посетителями чиновников. «Ну, чего вам еще от нас нужно?» – казалось, вопрошали львы. Почему-то вдруг вспомнился инспектор Лоу. Старый, толстый полицейский, не берущий взяток. Настоятель монастыря Чин Чун Кун, преподобный Бань, принял их довольно приветливо. Несмотря на свой почтенный возраст, приближающийся к восьмому десятку, это был очень живой и подвижный старичок. Усадив гостей за стол, ломившийся от яств, преимущественно, вегетарианских, он с превеликим любопытством принялся расспрашивать Элизабет о тех странах, где ей довелось побывать, о верованиях и обычаях разных народов. Его желтые тигриные глаза пристально глядели на девушку, словно пытаясь просветить ее насквозь. Мисс МакДугал чувствовала себя студенткой, пришедшей на экзамен к строгому профессору. После часовой беседы, немного утомленный ею, старец, наконец, отпустил англичанку и ее спутника, многозначительно сказав на прощанье: – Мы рады приветствовать тебя в стенах нашей обители, о много повидавшая. Спи спокойно и ничего не бойся. Боги защитят тебя от всех напастей. Думаю, у нас еще будет возможность поговорить. – А вы понравились преподобному Баню, – хохотнул Джимми, выйдя на порог дворца. – Он никогда столь долго не разговаривает с обычными гостями. Ему уже не до людей. Его собеседниками являются боги… Все тот же бородатый монах, встретивший их у ворот монастыря, проводил Бетси в ее покои. Здесь мистер Чен распрощался с девушкой, пообещав в ближайшие два дня утрясти все дела, чтобы можно было отправиться в Красный Китай. После ухода мужчин девушка, не раздеваясь, завалилась на кровать, чтобы немного отдохнуть. Да так и проспала, как убитая, до самого утра… _Глухая ночь опустилась на монастырь Чин Чун Кун._ _Братия отошла ко сну. Бодрствуют лишь сторожа да старый настоятель._ _Преподобный Бань смотрит в большое блюдо с водой, стоящее перед ним на низеньком лакированном столике. Его желтое, покрытое сеткой морщин лицо сосредоточено._ _Кажется, в обитель вторглись непрошенные гости._ _Да, вот три темные тени перебрались через стену в западном притворе и, осторожно крадучись, движутся в сторону гостевых келий. Вот глупцы-то! Или им неизвестно, куда они посмели забраться? Чему только учат современную молодежь?_ _Давненько такого уже не случалось. Вероятно, забылись уроки, преподанные мирянам четверть века назад предшественником Баня, преподобным Лунем. Что ж, видать придется освежить чью-то память. Хоть и не охотник он до подобного, а что делать? Обещал же златовласой чужеземке, что с нею здесь ничего не случится. Обещал, уже зная, что этой ночью покой монастыря будет потревожен._ _Настоятель достает из расписной деревянной коробочки, покоящейся у ног золотого изваяния матушки Си-Ванму, несколько перышек и два клочка шерсти. С сожалением глядит на них, как на великую драгоценность, а затем швыряет в блюдо. Сложив ладони лодочкой и прикрыв глаза веками, шепчет слова заклинания. Потом вновь открывает очи и всматривается в водяную поверхность._ _Вот рядом с тремя человеческими фигурами из темноты, из небытия возникают еще две. Люди в испуге шарахаются от оживших каменных львов. Только бы убежать, только бы не оказаться в острых зубах и когтях._ _Напрасные надежды!_ _Двое пришлецов безвольными куклами падают, подминаемые тяжелыми лапами. Неумолимы кинжалы когтей, разрывающих кожу. Щелкают каменные челюсти, вгрызаясь в плоть._ _Пока звериные цари пируют, третий из непрошенных гостей успевает достичь стены, через которую они сюда пробрались. Быстро взбирается по веревке на ее гребень. Кажется, ему удастся избежать печальной участи своих друзей._ _Но что это за светящаяся точка закружились рядом с ним?_ _В неверном сиянии можно разглядеть некрупную птицу, напоминающую лебедя. У нее шея змеи, хвост рыбы, окраска дракона, туловище черепахи, горло ласточки и петушиный клюв. Ишь ты, парню посчастливилось увидеть самого фэнхуана._ _И это было его последним видением перед тем, как птица-феникс вырвала бедолаге оба глаза._ _С громким стоном парень свалился по ту сторону стены. Фэнхуан не стал его преследовать. Пусть убирается. Надо же хоть кому-то поведать приславшим его в монастырь о том, что случилось этой ночью здесь, в Чин Чун Куне._ _А старый Бань распростерся ниц у ног Си-Ванму, моля владычицу Запада о милости к заблудшим душам тех, кто посмел нарушить покой святой обители._ Утром Элизабет чувствовала себя такой бодрой и полной сил, как будто и не было этих двух бешеных суток с их трупами, погонями и допросами. Совершив утреннее омовение и выпив традиционную чашку чая, она отправилась на прогулку. С любопытством осматривала памятники средневековой китайской архитектуры, умело сымитированные искусными современными мастерами. Особенно ее заинтересовала стена, на которой было установлено огромное панно с керамическими глазированными фигурами даосских святых. Вот бородатый монах, оседлавший черепаху. Второй, жизнерадостный толстяк, взгромоздился верхом на огромного черного буйвола. Еще семеро монахов плывут по бурному морю на бревне. Отчего-то девушке больше всего понравилось изображение стройного молодого парня, пашущего землю на драконе. – Великий Юй, – раздался у нее за спиной старческий, чуть надтреснутый голос настоятеля. – Усмиритель потопа. Глава четвертая Сын Неба _(Интерлюдия-1)_ …Так рассказывают. А правда ли это, ложь, кто знает? Беда пришла на третий год правления владыки Шан-ди. В ту пору воды вышли из своих берегов и затопили землю. С каждым месяцем неукротимая стихия отвоёвывала себе всё больше и больше суши. Никто не знал, что стало причиной катастрофы. Говаривали многое. Но кто будет верить смертным глупцам? Что они могут понимать в деяниях Небесного Правителя, чей гнев подобен рокоту пустот Страны Мёртвых. Неукротимая смерть разливалась по земле. В воде гибли люди, скот, волны смывали целые посёлки. Начался голод, ждать спасения было неоткуда. По ночам из воды выходили жуткие двуногие чудовища, которые забирали тех, кого ещё не успела поглотить разбушевавшаяся стихия. Никто не видел и никто не слышал, как они приходили. Лишь на утро с первыми лучами солнца люди находили влажные следы и засохшую кровь своих растерзанных братьев. Дни гнева казались бесконечными. Кто-то там наверху перековывал небо, и ему было глубоко безразлично, что происходит на земле. Чудовищный жребий брошен… Владыка Шан-ди оказался бессилен перед стихией. Сколько раз по ночам он пытался говорить с Небесным Правителем при помощи древнего Железного Камня. Он молил небо сжалиться над смертными и послать им долгожданное освобождение от воды. Но видно не до смертных было Небесному Правителю, никак не отвечал он на мольбы Шан-ди. Стихия продолжала наступать. Окончательно отчаявшись, владыка созвал четырёх наместников своего государства, а также удельных князей, чтобы испросить у них совета. Не многие прибыли во дворец Шан-ди. Часть славных мужей погибла в Месяцы Ураганов, часть сложила головы, пытаясь остановить выбирающуюся по ночам из воды Безликую Смерть. Лишь три корабля приплыли к дворцу владыки, раскинувшемуся на высокой заснеженной горе, куда вода ещё не посмела добраться. На зов Шан-ди откликнулся наместник северных провинций Джун Че, управитель южных земель Сяо-ло и удельный князь Джень, по прозвищу Огненная Стрела. Слёзы навернулись на глаза владыки, когда увидел он остатки своих верных храбрых вассалов. Воистину, когда гневается само Небо, реки печали навсегда выходят из своих берегов. – Наверное, вы уже догадались, зачем я вас собрал? – тихим уставшим голосом спросил Шан-ди, чувствуя себя старым и бесконечно больным человеком. – К сожалению, нам нечем тебя порадовать, Владыка, – учтиво поклонился князь Джень. – Мы откликнулись на твой зов, но, пожалуй, нам нет смысла возвращаться. – С каждым днём северные провинции теряют по деревне, – добавил Джун Че. – Недавно в небе видели Чёрного Дракона, а это плохой знак, владыка. Мои земли обречены. Шан-ди молча кивнул. Он и не ожидал услышать от своих вассалов иного. – А что скажешь нам ты, наместник Сяо-ло? – Я больше не смею называться этим почётным титулом, – ответил управитель южных земель. – Южные земли погибли, и лишь твой зов, Владыка, помешал мне достойно завершить свою жизнь на острие холодного клинка. Но я готов хоть сейчас искупить свою вину перед тобой. – Тебе нечего искупать Сяо-ло, – Шан-ди тяжело опустился на разноцветные шёлковые подушки, – ты правильно сделал, повременив с _уходом_. Все вы нужны мне здесь. – Мы слушаем тебя, Владыка. Шан-ди задумался. Это была агония. Вряд ли вассалы могли посоветовать ему что-то дельное. Но не спросить их владыка не мог. Даже в погибающем мире следовало чтить традиции. Где ещё найти островок постоянства в царящем вокруг хаосе, как не в законах мудрых предков? – Беда, постигшая нас, безгранична, – владыка смежил очи, чтобы не видеть бессильного отчаяния на лицах вассалов. Не видеть было легче. – Перед тем, как _уйти,_ я обязан вопросить вас, может быть, кто-то знает, как избавиться от постигшей наши земли беды? Понимаю, что это бесполезно, но таковы традиции наших предков. Я виноват перед вами. Я собрал вас слишком поздно и всё же жду совета. Ответом ему было молчание. Шан-ди открыл глаза. Сяо-ло и Джун Че потупили взор. Князь Джень сделал шаг вперёд: – Только один человек сможет нам помочь. Густые брови владыки взметнулись под расшитую золотом шапку. – О ком ты говоришь, князь?!! Опомнись, в своём ли ты уме? Разве посильно обыкновенному человеку остановить потоп?!! – Не совсем человеку, – осторожно добавил князь. – Соизволь пояснить. – Я имею в виду Гуня, правителя удела в местности Чун. Удивлению Шан-ди не было границ. – Не тот ли это Гунь, который считается сыном речного дракона Семи Гор? – Тот самый, – подтвердил князь. – Его удел, единственный во всех северных землях, каким-то немыслимым образом не поддается наступающей воде. Стихия просто обходит его, словно перед ней стоит могучее невидимое препятствие. Джун Че подтвердит мои слова. – Да, это так, – согласился наместник северных провинций. – Говорят, что этот Гунь могучий колдун. Многие стремятся в его удел, но он никого не принимает, выставив на берегу сотню искусных лучников. – Я слышал об этом Гуне, – нахмурился владыка. – Он славится непокорным нравом, очень горд и самолюбив. Был бы его удел чуть ближе к столице, и я бы уже давно… впрочем.… Скажи, князь, почему ты решил, что Гунь поможет нам? – Говорят, у него есть могущественные покровители в царстве мёртвых Юду, – прошептал Джень, машинально взявшись за амулет, висевший поверх кожаных доспехов. – Что?!! – Шан-ди резко вскочил с подушек. – И ты предлагаешь мне обратиться за помощью к мерзавцу, не гнушающемуся общением с тёмными силами?!! Князь смутился: – Но ведь у нас нет другого выхода, Владыка. Остальные вассалы понуро молчали, и их молчание означало одно – они все поддерживали предложение князя, наверняка переговорив обо всём ещё на своих кораблях. – Значит, иного выхода нет, – тяжело вздохнул владыка. – Кто знает, какую цену придется заплатить нам за эту помощь. Что ж, немедля зовите Гуня ко мне, я попробую с ним договориться, хотя большой камень сомнений лежит у меня на душе… * * * В тот же день в северные провинции был послан вещий сокол с повелением владыки немедля прибыть Гуню во дворец. Удивительно, но гордый вассал откликнулся сразу, приплыв на роскошном десятивёсельном корабле, в виде летающего красного дракона. Воистину был этот Гунь великим магом, ибо ни одно судно, сколь быстроходным оно не являлось, не смогло бы за такой короткий срок достичь дворца Шан-ди. Владыка принял князя сдержанно. Он не мог понять, почему вассал, обычно игнорировавший высочайшие повеления, так быстро прибыл к нему во дворец? Ведь вещий сокол ещё не успел скрыться в тёмных грозовых облаках. Могучим богатырём был Гунь. В ярко красной одежде он напоминал своего прародителя – дракона. В насмешливых синих глазах играли озорные огоньки, надменная улыбка едва кривила тонкие губы. Шан-ди вдруг вспомнил, что Гунь славился не только своим увлечением магией, но и сложением превосходных стихов. И не было равных князю в этом благородном деле во всех северных землях. – Великая беда вынудила меня обратиться к тебе, – не очень дружелюбно начал владыка. – Готов я простить и гордость твою, и насмешки, если поможешь остановить обрушившееся на нас горе. – Эта беда, о которой вы говорите, Владыка, в равной мере угрожает и мне, – деликатно ответил Гунь. Насмешливой улыбки на его устах как не бывало. – Но мне говорили, что тебе удалось остановить стихию в своём уделе?!! – возразил Шан-ди. – Разве это не чудо? И я тогда подумал, а что если ты сможешь проделать то же самое на всей земле. – Владыка, – глаза Гуня нехорошо блеснули, – неужели ты думаешь, что если бы я мог это сделать, то я бы этого уже не совершил? Мне жаль, что мои достоинства вызывают у тебя сомнения. Да я горд, да я честолюбив, но кто из твоих вассалов не страдает этими недугами? К сожалению, моё волшебство слишком слабо, дабы очистить от воды все земли. Есть, правда, один способ, но он невероятно опасен. – Что же за способ? – оживился, упавший было духом, Шан-ди. – Говори, что молчишь, ведь за этим и позвал я тебя сюда. Но Гунь не спешил с ответом. Словно чёрная птица накрыла его тенью своих крыльев, так мрачен был князь в тот момент. Богатырь мучительно решал, какой дать ответ. – Есть один способ, – снова нехотя повторил Гунь, – но слишком велика цена. Ведь мне в любом случае придется платить и неважно, смогу ли я остановить потоп или нет. – Ну так почему бы нам не рискнуть? – владыка подошёл к князю и заглянул в его напряжённое лицо. – Ведь от этого многое зависит. Да что многое… через несколько месяцев здесь будет морская пустыня и ни одной живой души на тысячи ли. Как сможешь ты жить с этим на своём клочке земли, если ты мог спасти всех этих несчастных? Но было видно, что князь по-прежнему колеблется. В его глазах поселился страх. Страх не перед потопом или угрызениями совести, страх перед чем-то ещё, страх перед тем, куда можно заглянуть и уже никогда оттуда не вернуться. Шан-ди вздохнул: – Если тебе удастся остановить потоп, я уступлю тебе спасённые земли, и ты по праву займёшь мой место. Это было нелёгким решением для владыки, но чем он станет править, когда последние остатки суши скроются под водой? Страх в глазах Гуня исчез, уступив место алчности. Всё-таки Шан-ди не ошибся в этом странном человеке. – Хорошо, – черты лица князя обрели былую решимость, – я попробую помочь. Но и ты, Владыка, помни о данном мне сегодня слове. Драконы Семи Гор свидетели, если я прекращу потоп, ты освободишь свой дворец. – Да будет так, – печально кивнул владыка. * * * Ещё не успел быстроходный корабль Гуня достичь северных провинций, как князь приказал поднять вёсла и свернуть парус. Спустившись в трюм «Дракона Ди» (так звали его прекрасный корабль) князь достал из самого тёмного угла небольшой резной ларец и при свете факела осторожно открыл его, предварительно посыпав замок тёмным порошком из маленького кожаного мешочка, висящего на правом запястье. В устланном красным шёлком ларце на прозрачной паутине висел мерцающий белый кристалл, острые грани которого были покрыты морозным инеем. Отогнав двух чёрных пауков в угол ларца, Гунь бережно извлёк кристалл, шипя и морщась от боли в обжигаемых холодом пальцах. Вне ларца кристалл засветился, поймав огненные блики горящего факела. Иней растаял, и князь смог сосредоточиться. Прикрыв глаза, он трижды беззвучно повторил слова древнего неизвестного ему языка, на котором говорили слуги и сыновья Небесного Правителя. В лицо Гуня дохнуло холодом. Князь открыл глаза и увидел перед собой двух седых стариков, сидящих в позе лотоса. Незнакомцы парили на небольшом расстоянии от дощатого пола трюма, находясь, судя по всему, в медитативном трансе. Гунь не стал их будить, он лишь осторожно опустил кристалл обратно в ларчик. Прозрачная паутина едва слышно зазвенела, и старики очнулись. – Я, Суэ Мо, по прозвищу Чёрная Черепаха, – неожиданно громко сказал тот, что находился справа от князя. – А я, Цзяо-Цзе, по прозвищу Пещерная Сова, – добавил второй, и старики неприятно рассмеялись. Князь немного растерялся, так как на первый взгляд старички казались совершенно одинаковыми. – Вы братья? – удивленно спросил он. – Какая разница, – захихикал Цзяо-Цзе, – говори, дурак, зачем ты нас позвал? Платить-то тебе теперь в любом случае придётся. И старики снова дружно засмеялись. По спине Гуня поползли мурашки, но отступать было поздно. – Я хочу… – начал князь. – Мы знаем, чего ты хочешь, – довольно бесцеремонно перебили его старички. – Тут всё зависит от тебя. Мы скажем, как остановить потоп, а дальше решай сам. Князь приготовился внимательно слушать. – В Небесном Дворце хранится одно сокровище, – сказал Суэ Мо по прозвищу Чёрная Черепаха, – зовётся это сокровище сижан. Никто не знает, что это такое. Похоже оно на комок земли и, если его бросить через левое плечо, то вырастут горы, а если бросить через правое, то поднимутся земляные стены. Если пользоваться сижаном мудро, то можно остановить потоп. – Но как мне добыть это чудо? – в сердцах закричал Гунь. В ответ старички очередной раз ехидно рассмеялись. – Не будь дураком, – сказал Цзяо-Цзе. – Не смей перебивать нас, – добавил Суэ Мо. – Мы поможем тебе попасть в Небесный Дворец. Там ты легко найдёшь сижан, следуя за клубком шёлковых ниток. Запомни наш совет, пользуйся этим чудом с умом, иначе у тебя ничего не выйдет. Как только ты найдёшь сижан, тут же вернешься на землю. – Да, и готовься заплатить цену, – хрипло с угрозой напомнил Цзяо-Цзе. – Мы не ведаем, где тебе удалось раздобыть _ретранслятор_, но, открывая ларец, ты должен был знать, что за оказанную услугу, придётся хорошенько с нами рассчитаться. – Да-да, рассчитаться, – обрадовано повторил Суэ Мо и довольно, словно в предвкушении обильной трапезы, потёр маленькие ручки. Гунь набрал в грудь воздуха, чтобы спросить старичков о цене, которую ему придется заплатить, но те уже исчезли и лишь светящиеся белые мухи какое-то время плясали в воздухе там, где недавно хихикали древние маги. Гунь закрыл волшебный ларец и попытался встать с колен. Неожиданно он почувствовал головокружение. Не удержав равновесия, князь упал, с удивлением увидев, как в падении проваливается сквозь борт, покачивающегося на волнах корабля. * * * Очнулся князь уже в совсем другом месте. Сначала долго вспоминал, кто он, затем принялся мучительно размышлять, зачем это он попал в этот прекрасный дворец. Князь вспомнил всё, но вспомнил не сразу… Архитектура невиданного строения глубоко потрясла его. Гунь ни разу не видел ничего подобного. Неведомый маг, создавший Небесный Дворец, был искусным художником. Многочисленные анфилады переходов он сделал из виртуозно обтёсанного льда. Пол тускло светился под ногами. Круглый свод дворца был чернее ночи, и эту ночь то тут то там, прорезали яркие огоньки звёзд. Гунь долго не мог сдвинуться с места, он был раздавлен величием и красотой Небесного Дворца. Когда же князь, наконец, сделал первый шаг и вышел из тёмного круга на светящемся полу, то почувствовал странную тяжесть, словно нёс на спине мешок с камнями. Каждое движение давалось с трудом, но Гунь, помня о своей цели, преодолел ледяную анфиладу, выйдя в просторный зал, заросший тёмно-красными деревьями, по стволам которых бежали вверх разноцветные огоньки. Ориентироваться в этом зале было совершенно невозможно. Гунь замер в нерешительности. Он не знал, куда идти. И тут князь вспомнил о клубке шёлковых ниток, о котором говорили древние маги. Клубок тут же подкатился к ногам Гуня, вынырнув из багрового сумрака, словно подслушав чужие тревожные мысли. Гунь наклонился, попытавшись взять клубок в руку, но тот ему не дался, резво отскочив в сторону. Пообещав себе ничему больше не удивляться, князь покорно двинулся за своим волшебным поводырём. Трудно сказать, сколько они шли. Сначала Гунь пытался считать залы, через которые его вёл шёлковый клубок. Но вскоре сбился и лишь с благоговейным страхом смотрел по сторонам, стараясь подмечать любые детали. Особенно ему запомнился громадный зал, наполненный каменными статуями четырёхруких великанов. Великаны держали свод зала. Было видно, что делать им это нелегко. Каменные мышцы лопались от напряжения, на лицах застыла страдальческая гримаса. Всё то время, пока Гунь проходил через этот зал, его не покидала кошмарная уверенность, что статуи великанов живые. В следующем зале на полу лежал мёртвый жёлтый речной дракон. Вокруг поверженного чудища возились странные существа, похожие на громадных термитов. Их блестящие спины красиво переливались, а двигались они, издавая тихое монотонное жужжание. Князь мало что понял но, похоже, термиты пожирали дракона. В одном месте чешуйки на панцире чудовища были приподняты и из открывшейся раны торчали разноцветные лоскутки какой-то материи. Термиты сновали туда-сюда, нося в мощных жвалах, кусочки мёртвой плоти. Гунь поспешно отвёл глаза… Наконец клубок остановился, закатившись в узкий ярко освещённый коридор. Князь всё удивлялся безжизненности Небесного Дворца. Кроме суетящихся у мёртвого дракона термитов, он не встретил по пути ни одной живой души. Войдя в узкий коридор, Гунь обратил внимание на небольшое круглое окошко, закрытое твёрдой, прозрачной как поверхность горного озера, пластинкой. За окном далеко внизу он увидел землю. Вода уже полностью завоевала сушу. Лишь кое-где темнели маленькие островки – последний оплот отчаявшихся смертных. Затем налетел ветер, и прозрачное окно затянуло клубящимися облаками. Князь взглянул на клубок. Тот по-прежнему не двигался с места. Гунь догадался, что они уже пришли. Сижан был где-то рядом. И, действительно, как это он сразу не заметил? По обеим сторонам узкого коридора тянулись длинные полки, уставленные диковинными вещами, многие из которых совершенно не поддавались описанию. Князь подошёл именно к той полке, у которой на полу застыл клубок шёлковых ниток. Похоже, древние маги его действительно не обманули. Под прозрачным колпаком лежал обыкновенный комок чёрной земли, без сомнения, это и был волшебный сижан. Осторожно коснулся прозрачной полусферы, оказавшейся на ощупь холодной, словно камень. Как только князь отдёрнул руку, колпак бесшумно раскололся пополам, прозрачные стенки опустились. Казалось, сижан сам предлагал себя взять. Гунь колебался. Его мучила мысль о неизбежном проклятии Небесного Правителя. Возмездие последует незамедлительно, в этом не было никаких сомнений. Ведь при помощи древних магов князь сейчас украдёт самую ценную в Небесном Дворце вещь! Князь вздохнул и, протянув руку, взял сижан. В ту же секунду окружающий его мир исчез, и Гунь снова оказался в трюме своего корабля. На этот раз волшебное мгновенное перемещение не сопровождалось временным беспамятством. В свете горящего факела Гунь с удивлением рассматривал магический предмет, способный остановить потоп. Странно, но в сижане не ощущалась скрытая сила. Князь умел обращаться с волшебными предметами, умел _чувствовать_ их, но здесь он столкнулся с чем-то настолько чуждым, что на минуту ему показалось – на ладони лежит обыкновенный никчемный кусочек земли. Но это было не так. Далеко не так. Спрятав твёрдый комочек в рукаве, Гунь поднялся на палубу и приказал немедля развернуть парус. К вечеру он уже сходил на берег своего маленького удела. Магический барьер, воздвигнутый князем, всё так же успешно удерживал воду, но кто знает, что будет завтра? Солдаты сбрасывали в море, вынесенные на берег волнами тела тех несчастных, которые имели неосторожность слишком настойчиво просить убежища, подплывая к острову на лодках. Лучники отлично знали своё дело. Это было жестоко, но в противном случае удел князя не просуществовал бы и дня, погребённый потоком обезумевших беженцев. Небо требовало новых жертв, и оно их исправно получало. Вот только, скоро ли насытится Небесный Правитель? Гунь не стал дожидаться утра, решив испытать сижан, как только спустится на родной берег. Став спиной к морю, князь бережно достал из рукава твёрдый комок земли. Немного помедлил и бросил его через левое плечо. Тут же раздался раскат оглушительного грома. Встревожено закричали воины, отчаянно жестикулируя, они указывали куда-то за спину Гуня. Гунь обернулся. У самого берега прямо из моря торчала серая гигантская скала. Волны с яростью разбивались об неё и покорно отступали перед непоколебимой монолитной мощью. Князь улыбнулся и снова нащупал в рукаве заветный твёрдый комочек. На этот раз он швырнул сижан через правое плечо и сразу же оглянулся. Земля у берега закипела, напомнив бушующее неподалёку море. Огромная земляная волна поднялась к небу и застыла рядом с родившейся по прихоти Гуня скалой. Древние маги и тут ему не соврали. В рукаве снова лежал заветный сижан. Родившуюся у берегов своего удела скалу Гунь торжественно нарёк Горой Птичьих Перьев. За короткий срок на этой горе был возведён новый прекрасный дворец, не уступающий своей красотой дворцу владыки Шан-ди. Князь предусмотрительно обнёс свой новый дом неприступными земляными валами и спускался сверху на гигантской, специально прирученной птице. На протяжении девяти лет при помощи сижана усмирял Гунь взбесившуюся стихию. Много мест он облетел на своём пернатом коне. Во многих ещё недоступных воде местах он побывал. И везде Гуня поджидала неудача. Видно раньше времени узнал о пропаже Небесный Правитель и стал мстить похитившему сижан наглецу. По-другому объяснить свои неудачи князь не мог. Там, где создавал он земляные дамбы, вода поднималась ещё выше. Обрушивал Гунь на стихию чёрные скалы, но море ухитрялось и в них находить скрытые лазейки, снова затопляя стонущую землю. С печалью и тревогой следил за отчаянными попытками князя владыка Шан-ди. Всё меньше и меньше оставалось суши, бесценное время безудержно уходило, а с ним прибывала всё новая и новая вода. Страшным проклятием, а не спасением явился чудесный сижан для несчастного Гуня. Окончательно отчаявшись, князь снова пытался позвать древних магов. Но хитрые старички ни разу не явились на его зов. И вот в один ужасный день терпение Небесного Правителя истекло. Много людей видело, как в облаке огня спустился прямо с расколовшегося неба на верхушку Горы Птичьих Перьев сам бог Чжу-жун. Страшная буря обрушилась в тот день на землю. Разбуженная стихия бушевала всю ночь и утихла только на следующее утро. А утром, когда люди выбрались из своих укрытий, то увидели, что нет больше на верхушке Горы Птичьих Перьев прекрасного дворца князя Гуня. Нет сижана, нет последней надежды на спасение. Но никто из смертных не подозревал тогда, что долгожданное спасение придёт вместе с наследником Гуня, Сыном Неба Юем. * * * Старый владыка Шан-ди неспешно обходил покои своего дворца. Вокруг было тихо, словно в древнем, заброшенном склепе. Последние слуги владыки уплыли спасать свои семьи полгода назад. Шан-ди сам отпустил их, но никто так и не вернулся. Лишь верный Ванг, самый старый слуга владыки остался во дворце, ибо не имел, бедняга, семьи, и беспокоиться Вангу было не за кого. Вот уже год прошёл с того ужасного дня, когда небо забрало князя Гуня и волшебный сижан. Гунь ничего не говорил владыке, но Шан-ди догадывался, что обманом завладел князь драгоценным магическим предметом, принадлежащим самому Небесному Правителю. Всё случилось довольно странно. Очевидцы рассказывали, что с неба спустился бог огня Чжу-жун, который убил Гуня и отнял у него волшебный сижан. Владыка был слишком стар, чтобы верить глупым россказням. На самом деле солдаты и крестьяне, конечно же, не видели никакого бога огня. Они видели всего лишь пылающий шар, опустившийся с небес. Покойный отец Шан-ди, владыка Поднебесной Ван Чунг Ли, много раз рассказывал сыну о Небесном Дворце, и о тех диковинных механизмах, которые время от времени с него спускались. Отец говорил о высокой горе, с которой в безоблачную погоду можно было увидеть, висящий в небе дворец, но Шан-ди, к сожалению, забыл название этой горы. Так же Ван Чунг Ли утверждал, что собственными глазами видел, как с Небесного Дворца спускались в огненных шарах боги. Именно они и подарили владыке Железный Камень, при помощи которого можно было говорить с небом. Но сейчас этот камень оказался бесполезным. Что-то случилось там, наверху. Небесный Правитель был глух к мольбам смертных. В последнее время Шан-ди часто думал о смерти Гуня. Почему-то ему казалось, что боги не стали убивать князя, забрав его живым прямо в Небесный Дворец. Владыка понял, что не обретет спокойный сон, пока не выяснит, что случилось с неудачливым героем. Вернувшись в главные покои дворца, Шан-ди позвонил в маленький золотой колокольчик, вызывая Ванга. Когда Ванг семенящей походкой зашёл в опочивальню, владыка окончательно уверился в правильности только что принятого решения. – Скажи мне, Ванг, у нас ещё остались вещие соколы? – тихо спросил Шан-ди, удобно устраиваясь на шёлковых подушках. – Да, владыка, – слуга учтиво поклонился, – серый Тай готов лететь с вашим посланием в любую минуту. – Это хорошо, – владыка благосклонно кивнул, – немедленно вызови ко мне во дворец Ин-луна. Моё дело к нему не терпит отлагательства… Ин-лун был могущественным волшебником. Никто не знал, сколько ему лет, но по слухам он нянчил ещё самого отца Шан-ди, владыку Ван Чунг Ли. Ин-лун всегда старался советом или делом помогать владыке. Но с началом потопа волшебник куда-то исчез и Шан-ди мысленно отругал себя за то, что не догадался обратиться к Ин-луну раньше. Может быть, князь Гунь был бы сейчас жив. Стрелою взвился в небо вещий сокол, устремившись на север к тем горам, что успел воздвигнуть, проигравший битву со стихией, Гунь. Ин-лун прибыл во дворец на следующий день, приплыв на спине гигантской чёрной черепахи. За все эти годы волшебник совсем не изменился. Он был, как и десятки лет назад, по-прежнему седобород и добродушен. Время не властно было над Ин-луном, по слухам, давно разгадавшим его секрет. – Почему ты не позвал меня раньше, маленький По? – с укоризной спросил волшебник, присаживаясь на расшитые золотом подушки рядом с владыкой. Шан-ди мысленно улыбнулся. Ин-лун назвал его детским прозвищем, волшебник всё помнил. – Время убивает мой разум, – с сожалением развёл руками владыка. – Я чувствую, что приближается час, когда придётся мне спускаться на рисовые поля царства мёртвых. – Боюсь тебя огорчить, – возразил Ин-лун, – но твоё время _уходить_ ещё не пришло. Я смотрел вчера ночью на звёзды. Там было много ответов, я выбрал лишь самые важные. – И, может быть, ты знаешь, почему начался потоп? – оживился Шан-ди. Волшебник покачал головой. – Я не имею права рассказывать об этом даже тебе. Шёлковые покрывала тайны слишком плотны. Скажу лишь, что не смертные в этом виноваты. Обитатели Небесного Дворца чего-то не учли, но разве смеем мы придавать их помыслы сомнению? – Скажи мне, Ин-лун, – владыка нервно теребил золотой перстень, – может, ты знаешь и о том, как остановить беду? Князь Гунь потерпел неудачу, на него была единственная надежда. Волшебник лукаво прищурился: – Эти ответы я оставил среди звёзд. Думаю, вода не вечно будет разливаться по земле. Можешь быть спокоен, спасение придёт оттуда, откуда ты меньше всего будешь его ожидать. Но ведь не за этим ты позвал меня. Я чувствую, что тревожит тебя что-то ещё. Шан-ди кивнул: – Мне всё время кажется, что князь Гунь вовсе не погиб. Слуги Небесного Правителя забрали его на небо. Я виноват перед Гунем. Это я обратился к нему за помощью. Я настоял на _том,_ что повлекло его преждевременную кончину. Прошу тебя, Ин-лун, ты всегда был другом нашей семьи. Выясни, что произошло с Гунем после того, как на Гору Птичьих Перьев спустилось то, что невежественные крестьяне назвали богом огня Чжу-жаном. – Вижу, не безразлична тебе судьба этого князя, – ответил волшебник. – Гунь был глуп и недальновиден. Он понапрасну тратил сижан в тех местах, где строить платины бесполезно. В его действиях не было порядка, не было последовательности, а где нет порядка, там царит Хаос. Хаос восседает на троне огненной земли мёртвых Юду. Извини меня за эти слова, но я должен был их произнести. Гунь был совсем не тот человек, который способен укротить потоп. Да, он увлекался магией и смог кое-чего достичь, но никакая магия не может прибавить человеку ума, если тот отсутствует у него изначально. Ин-лун грустно вздохнул. – Я помогу тебе, маленький По. Я поднимусь в Небесный Дворец и всё разузнаю. Этот Гунь не достоин твоего беспокойства. Воистину ты столь же благороден и чистосердечен, как и твой покойный отец… И, сказав это, волшебник исчез. * * * Однако Ин-лун отправился в Небесный Дворец не тотчас после разговора с владыкой Шан-ди. Волшебнику требовались особые приготовления, кои он и проделал в маленьком домике, на спине своей гигантской черепахи. Для начала Ин-лун облачился в лёгкие белые одежды и белые сандалии. Взяв магическую трость из тысячелетнего древа Ин, волшебник уселся у небольшого плетёного столика, на котором был разложен полупрозрачный кусочек шёлка с нанесённой чёрной тушью картой звёздного неба. Небесный Дворец был обозначен на карте чёрной орхидеей. Ин-лун что-то долго сверял, водя указательным пальцем по мягкой поверхности карты. Сначала положение звёзд и чёрной орхидеи немного не совпадало, но волшебник сложил кусочек ткани пополам и лишь затем удовлетворённо кивнул. Подождав, пока зайдёт солнце, Ин-лун взошел на спину медленно перебирающей плавниками черепахи и, забравшись к ней на голову, тростью нарисовал в воздухе замысловатый иероглиф. В следующую секунду волшебник уже стоял в коридоре Небесного Дворца. Последний раз Ин-лун был здесь больше двух столетий назад. С тех пор во дворце мало что изменилось. Он был всё таким же холодным и пустым, чужим и отталкивающим своей непостижимой сущностью. Волшебник знал, что встретить здесь кого-нибудь из слуг или даже самого Небесного Правителя невозможно. Обитатели дворца и жители Поднебесной существовали в по-разному текущем времени. Они никак не могли встретиться. Лишь дворец был незыблем и неизменяем в любом восприятии вечности. Правда Ин-лун допускал мысль, что если кто-то из жителей дворца сильно захочет, то он может по желанию _выпасть_ из своего времени в чужое. Но свидетелем подобного, волшебнику ещё ни разу не доводилось быть. Пройдя несколькими коридорами, Ин-лун безошибочно вошёл в небольшой сводчатый зал, посередине которого на каменных постаментах стояли два прозрачных саркофага. В том, что был побольше лежал обнажённый князь Гунь. Глаза его были закрыты, на лице разлилась мертвенная бледность, но волшебник догадывался, что князь жив. Он просто очень глубоко и крепко спал, о чём свидетельствовал светящийся зелёный глаз у кромки каменного постамента. Во втором саркофаге Ин-лун с удивлением обнаружил розового младенца. Ребёнок шевелился, держа в маленьких ручках деревянную погремушку. К его пуповине из стенки саркофага тянулась чёрная рубчатая змея, которая едва заметно пульсировала. – Сегодня ты попал сюда отнюдь не случайно, – громко произнёс кто-то за спиной волшебника. Ин-лун не испугался. Он уже давно ничего не боялся, его седые брови лишь поднялись чуть-чуть выше обычного. Волшебник обернулся. С ним говорил невысокий полупрозрачный незнакомец в ниспадающей блестящей одежде. Ин-лун понял, что видит не живого человека, а одушевлённую неведомой магией картинку. Что ж, подобные штучки были вполне в духе обитателей Небесного Дворца. – Случайность – это лишь цепь былых предопределенностей, – спокойно ответил волшебник. – Меня поразил этот младенец, кто он? – Ты всегда сразу задаёшь самые важные вопросы? – удивился полупрозрачный незнакомец. – Что ж, я отвечу. Тебе придется забрать его. Это сын князя Гуня по имени Юй. – Но?.. – Я понимаю, у тебя сразу возникает масса новых вопросов, но, боюсь, на ответы отведено не так уж много времени, поэтому я буду краток. Этого ребёнка создал сам Небесный Правитель. Он просто взял часть Гуня и зародил новую жизнь. Именно ему, этому семимесячному малышу, предстоит спасти Поднебесную от потопа. – А что случилось с князем? – Гуню был дан шанс, которым он так и не сумел воспользоваться, – ответил полупрозрачный незнакомец. – Он думал, что похитил сижан у самого Небесного Правителя, но это далеко не так. Ничто в Поднебесной не происходит без ведома Владыки этого дворца. Смешно полагать, что можно его перехитрить. Когда стало ясно, что Гунь не оправдал возложенные на него надежды, мы решили его забрать. В конце концов, он был всего лишь обыкновенный человек. – А это? – Ин-лун медленно повернулся к младенцу. – Ты хочешь сказать, что это уже не… – Нет, ты меня неверно понял, – перебил волшебника незнакомец, – это тоже человек, человеческий ребёнок. Он совершенно такой же, как и его отец, но лишь с небольшим отличием. Это отличие кроется в миссии, которую понесёт Юй, страдающим от потопа людям. Он всё исправит. Исправит и наши ошибки и ошибки своего отца. Вот долгожданное спасение, которого вы все так страстно желали. Прозрачный купол над ребёнком исчез, извивающаяся змея уползла в маленькую круглую норку, и волшебник смог взять голого малыша на руки. – Он станет очень быстро расти, – добавил незнакомец, – у нас слишком мало времени. Через месяц это уже будет сильный взрослый мужчина. Его не надо ничему учить. Всё, что нужно он уже знает заранее, об этом побеспокоился сам Небесный Правитель. Отнеси младенца в безопасное место, проследи, чтобы за этот месяц с ним ничего не случилось, и твои заслуги вознаградятся. Ин-лун почтительно поклонился: – Уже осознание одного того, что потоп будет скоро прекращен, является для меня неоценимой наградой. Когда волшебник поднял глаза, полупрозрачный человек уже исчез. Ин-лун так и не узнал, кто это был: один из слуг или сам Небесный Правитель. Вместе с бесценным подарком волшебник поспешно спустился обратно на спину гигантской черепахи, укрыв ребёнка в уютном плавучем домике. Роковой месяц пролетел, словно холодный порыв осеннего ветра. * * * Обещанное чудо произошло. Ровно через месяц Юй превратился в прекрасного юношу. Ин-лун был поражён этой неведомой ему могущественной магией. Воистину Небесный Правитель был самым сильным чародеем во всей Поднебесной. Наверное, так оно и должно было быть. Радовался старый волшебник столь быстрому преображению Юя. Как только юноша стал говорить, Ин-лун тут же повёз его во дворец томящегося в ожидании новостей Шан-ди. Сначала владыка отказывался верить в историю с сыном Гуня. Но волшебник всё-таки сумел убедить его и вот Юй, наконец, предстал перед Шан-ди во всей своей красе. Да, именно такой человек и должен был победить неукротимую стихию. В юноше чувствовалась скрытая сила, словно он нёс в себе частицу Небесного Правителя, след его непостижимой магии. – Если не возражаешь, я буду звать тебя Сыном Неба, – торжественно произнёс Шан-ди, обнимая растерявшегося юношу. – Это большая честь для меня, Владыка, – смущённо ответил Юй, и щёки его залились румянцем. – Разве он не прекрасен? – в сердечном порыве воскликнул Ин-лун. – Вот кто спасёт нас от потопа. Скажи нам, Юй, готов ли ты совершить этот подвиг? – Я чувствую себя очень странно, – осторожно ответил юноша, – с каждой минутой во мне крепнет уверенность, что я действительно могу сделать это. Я ощущаю в себе скрытую силу, но, к сожалению, пока не знаю, как ею воспользоваться. – Думаю, с этим не стоит спешить, мой мальчик, – ласково заметил владыка, – всему своё время. Твоё предназначение слишком велико, чтобы осуществиться немедленно. – Порой я не понимаю сам себя, – продолжил Юй. – Когда вы задаёте мне какие-то вопросы, я уже заранее знаю готовые ответы на них. Но откуда они берутся, сказать не могу. Я знаю много того, что пока не способен объяснить и это пугает меня. Владыка и волшебник тревожно переглянулись. – Ты помнишь своего отца? – осторожно спросил Шан-ди. Юноша нахмурился. – Я знаю лишь то, что он проиграл и не смог укротить потоп. Отец заплатил за сижан своей душой и, когда отведённый ему срок истёк, огненный демон Чжу-жун забрал его душу, ввергнув её в пылающий хаос царства мёртвых Юду. – Ты послан на землю закончить дело своего отца, – кивнул Ин-лун, – и я буду помогать тебе во всем, ибо так хочет сам Небесный Правитель. – Прежде, чем ты приступишь к осуществлению возложенной на тебя богами миссии, я хотел бы тебе кое о чём рассказать, – поспешно добавил владыка Шан-ди. – Ты, наверное, не знаешь, но перед тем как твой отец начал усмирять потоп, я дал ему одно обещание. Я сказал, что если он остановит стихию, я уступлю ему свой дворец, и он станет полноправным правителем Поднебесной. Так вот… Владыка сделал паузу. – Сын Неба Юй, то, что я обещал твоему отцу, распространяется и на тебя. Усмири потоп и правь спасёнными землями так, как посчитаешь нужным. – Спасибо, Владыка, – юноша почтительно преклонил колено, – о лучшей награде я не смел и мечтать. Пусть всё так и будет и пусть в случае неудачи я буду низвергнут в самые страшные пустоты царства мёртвых Юду. * * * Мудрый Ин-лун стал наставником Сына Неба. Вместе они решили плыть к Чёрным Скалам, где обитали могучие морские драконы, без которых начать усмирение потопа было невозможно. Эти драконы считались самыми свирепыми и самыми неукротимыми в Поднебесной. Горе и смерть ждали того, кто бы осмелился сунуться в их страшное логово. Сделав себя и Юя невидимым, Ин-лун приказал гигантской черепахе плыть к Чёрным Скалам, где сияла в ночи Пещера Вечного Огня. Многие корабли во время шторма безрассудно стремились на этот губительный свет. Никто потом не возвращался. – Нам нужно найти в этой пещере Алмазный Глаз дракона Су и разбить его, – сказал юноше хитрый волшебник. – Лишь тогда удастся подчинить своей воле свирепых морских драконов. Юй хмуро кивнул и они, продолжая оставаться невидимыми, сошли со спины черепахи к подножию Чёрных Скал. Много разбитых кораблей громоздилось повсюду. Трудно было представить ту чудовищную силу, которая некогда крошила их крепкие борта. Ни одного человеческого скелета не нашли невидимые путешественники на этом кладбище кораблей, драконы не оставляли от людей даже обглоданных костей. – Страшное место, – Юй зябко поёжился, – скорее бы найти этот Глаз. Скажи мне Ин-лун, как же мы его разобьем, ведь он сделан из алмаза?!! – Об этом не беспокойся, – волшебник осторожно заглянул в небольшую пещеру, – главное, добраться до алтаря… Внутри пещеры то тут, то там, валялось брошенное приплывшими сюда моряками оружие. Драконы умели подчинять людей своей воле, и те сами шли в сердце их логова, как жертвенный скот, бредущий на убой. Алтарь располагался в самом начале пещеры. Огромный прорубленный в камне колодец изрыгал столб гудящего пламени и в центре этого огненного столба без видимой опоры висел Алмазный Глаз дракона Су. Ин-лун огляделся и осторожно подвёл Юя к краю колодца. – Дальше ты всё должен сделать сам, – с сожалением произнёс волшебник. – Главное верь и не бойся. Протяни руку и возьми Глаз. – Но как же… – Я же сказал, верь и ничего не бойся. Ты избран самим Небесным Правителем. В тебя он вложил часть своей _силы_. Если ты не сможешь вытащить из огня Алмазный Глаз, значит, вода скоро окончательно погубит землю, а ты вовсе не Сын Неба, а обыкновенный человек, как и твой отец. Моя магия бессильна перед магией драконов. Ну же, что ты медлишь? Юй зажмурился и резко сунул руку в огонь. Юноша ничего не почувствовал. Пальцы ловко выхватили из пламени заветный талисман. Потрясенный Юй протянул добытый трофей волшебнику. В ту же секунду Чёрные Скалы содрогнулись. Это просыпались разбуженные драконы. – Скорее, – закричал Ин-лун, выхватывая из руки Юя Алмазный Глаз. Отскочив в сторону, волшебник подбросил драгоценный камень в воздух и с силой ударил по нему своим посохом. Раздался тонкий мелодичный звон, сверкающая алмазная пыль осыпала Ин-луна и юношу с головы до ног. Волшебник торжествующе улыбнулся: – Теперь морские драконы твои… * * * Подчинив морских драконов, Юй принялся укрощать потоп. Драконы, повинуясь мысленным приказам юноши, самостоятельно рыли в ещё незатопленной земле каналы для отвода воды, пробивали скалы, ровняли холмы. Но вскоре они наткнулись на непреодолимое препятствие – волшебную гору Лунмынь. Как ни уговаривал Юй Ин-луна, но волшебник наотрез отказывался идти вместе с ним на поклон к непостижимым существам, обитающим в недрах этой горы. – Только ты сам можешь туда спуститься, причём один, – наставлял Юя волшебник. – Никто не знает кто они. Никто их даже ни разу не видел. Это странное место. Здесь часто раскалывается небо и горит земля. Мы не в силах самостоятельно преодолеть гору Лунмынь. Иди и проси у её обитателей помощи. Скажи им, что тебя послал сам Небесный Правитель, а я пока успокою наших драконов. Что ж, ничего не поделать, пришлось Юю спускаться в недра горы Лунмынь одному. Юноша взял факел и не спеша побрёл по прорубленным в камне ступенькам вниз. Через некоторое время он увидел затаившуюся во тьме ужасную клыкастую морду. Юй закричал, пытаясь отпрянуть от чудовища, но тут же рассмеялся, так как перед ним была всего-навсего каменная статуя. Статуя изображала большую рогатую змею длиной в десять чжанов. Во рту змея держала тускло засветившуюся в свете факела жемчужину. Юноша вспомнил, как совсем недавно с лёгкостью добыл алмазный глаз и, улыбнувшись, выдернул жемчужину из каменной пасти. Последовавшая за этим вспышка света ослепила его. Казалось, прошло немало времени, прежде чем Юй, наконец, обрёл способность видеть. Он находился в незнакомом помещении, окружённый высокими людьми в чёрном. Лица незнакомцев скрывали безликие каменные маски. – Кто ты и зачем к нам пришёл? – раздалось прямо в голове юноши. Он мог поклясться чем угодно, что незнакомцы в чёрном не издали при этом ни звука. Тот, кто с ним говорил, на время поселился в голове Юя. Это было неприятно, но юноша нашёл в себе силы ответить. – Меня зовут Юй, я Сын Неба, посланный Небесным Правителем усмирять потоп. – Ты Сын Неба?!! – безликий собеседник рассмеялся. – Что ж, когда-то и я усмирял разбушевавшуюся стихию и я, так же как и ты был тогда молод и полон сил. Скажи, чего ты хочешь от обитателей пещеры Лунмынь. Мы всегда жили с людьми в мире. Никому не было до нас дела, и мы никого не трогали. Что же вынудило тебя нарушить традиции? – Морские драконы отказываются рыть туннель под вашей горой, потоп разрастается, гибнут люди, драгоценное время уходит. – Тебе незачем рыть проход под нашей горой, – ответил безликий, – ты поступишь проще. Мы дадим тебе особый план, пользуясь им, ты построишь много отводящих воду каналов, и потоп вскоре прекратится. Надеюсь, после этого вы люди снова надолго оставите нас в покое. Один из безмолвных незнакомцев протянул Юю удивительную нефритовую пластинку. По форме пластинка напоминала бамбуковую планку длинной полтора чи и два цуня. – Как только ты захочешь взглянуть на неё, мысленно представь землю с высоты соколиного полёта, – добавил бестелесный голос, – тут же ты увидишь рисунок нужных тебе каналов, они будут светиться. – Я должен знать, кому обязан за столь бесценный дар, – набравшись смелости, произнёс Юй, бережно принимая подарок. – Если хочешь, называй меня Фу-си, сыном богини Девяти Рек Хуасюй, – ответил голос, – хотя какое в конце концов это имеет значение. Но раз для тебя это так важно.… И ещё одно. Можешь оставить у себя и ту жемчужину, которую ты без спроса вынул из пасти рогатой змеи. Удивительно, но ты безошибочно нашёл единственный способ спуститься к нам сюда. Эта жемчужина открывает особый потайной ход. Береги наши дары, смертный, и помни, пока они находятся в руках Сына Неба, Поднебесная будет существовать вечно… Впоследствии Юй полагал, что всё, произошедшее с ним в недрах горы Лунмынь, ему попросту приснилось. Ин-лун нашёл юношу на следующее утро мирно спящим у входа в пещеру на груде каких-то сгнивших досок. Но как тогда объяснить, что в левой руке Юй сжимал прекрасную жемчужину, а в правой тонкую нефритовую дощечку? Юноша утверждал, что видит на этой дощечке план отводящих воду каналов, но, сколько не присматривался к бесценному подарку волшебник Ин-лун, никаких рисунков на дощечке он так и не увидел. В конце концов, Юю удалось остановить потоп. Прорытые драконами каналы с жадностью пожирали воду, светящийся рисунок на нефритовой дощечке время от времени менялся, и юноша даже на пол ли не смел отклонятся от созданного магией обитателей горы Лунмынь плана. Владыка Шан-ди сдержал своё слово и вскоре возмужавший победитель потопа Юй основал первую императорскую династию Ся. А титул Сына Неба стал официальным титулом владык Поднебесной. Но это уже совсем другая история… …Так рассказывают. А правда ли это, ложь, кто знает? Глава пятая Великий поход _(Начало)_ Они выехали из Гуанчжоу рано утром. Машина Чена с ревом разрезала прозрачный туман, который не успел еще растаять под лучами встающего солнца. По-настоящему жарко станет лишь ближе к полудню, а пока можно было во всю наслаждаться приятной утренней прохладой. – Едем до Циньюаня, потом будет Шаогуань, Ганьчжоу, Юньсинь, Липин, а затем Чанша, Сянинь и Ухань, – скороговоркой выпалил Чен, обернувшись к Бетси. На такую мелочь, как наблюдение за дорогой, Джимми, конечно, плевал. – Так мы и поедем! Можете даже на карту не смотреть! К слову сказать, именно этим и занималась мисс МакДугал. «Конечно, – мысленно рассуждала она, – мистер Чен отличный водитель, но что я знаю о его способностях гида? То, что он проявил себя с лучшей стороны при пересечении границы, еще ничего не значит. Может быть, нам просто дружелюбные пограничники попались». Джимми тем временем трещал, не переставая. – Вот, например, если мы захотим позавтракать, то я сразу же вам могу сказать, что именно можно есть, а что нет. Я точно знаю, какое блюдо пригодно для европейского желудка, а какое нет, – на миг отвлекшись от этой интересной темы, водитель рывком вернул машину в левую полосу; как раз перед носом у отчаянно сигналящего грузовика. – Скажем, «завтрак велорикши»: сердце, макароны, жир, водка, соевый соус, перец и лук. Есть совершенно невозможно, если это приготовлено в придорожной лавке Юньсиня. Но все то же самое чрезвычайно вкусно, когда вы покупаете это в Липине. А все почему, спросите вы?! Почему? – Почему? – не отрываясь от карты, буркнула Бетси. Она легко нашла город Чанша, но никак не могла обнаружить по пути следования пункты, названные Ченом. Или в туристическом агентстве ей продали недостаточно детальную карту, или Джимми что-то напутал. Второе казалось более правдоподобным. – Все дело в воде! – важно заявил водитель. – В воде, которую пьют животные! Это удивительно, но факт. Под Юньсинем и под Липином проходят совершенно разные водяные пласты. Города находятся друг от друга в нескольких десятках километров… – посмотрев на удивленную Бетси, Чен поправился, – может быть, чуть больше, но дело в том, что они берут воду с разных глубин. В Липине не поленились, и пробурили скважины поглубже, в то время как в Юньсине… – Скажи, Джимми, – перебила словоохотливого водителя Бетси, – твои родственники с материкового Китая? – Очень дальние, – изумленно ответил водитель. – Они все живут в провинции Хунань? – Как вы догадались? – Дедукция, – заявила Элизабет. – Смотри на дорогу. Джимми в очередной раз вернул машину на нужную полосу и громко прокомментировал свои действия: – Удивительно плохо отбалансированы рулевые тяги у этого рыдвана! И все-таки, мисс МакДугал, как вы догадались? – Я же сказала, дедукция. – Удивительно! – взмахнул руками Чен, но снова вовремя ухватился за баранку поплывшей вправо машины. Навстречу двигались нескончаемые колонны тяжёлых грузовиков, и китаец решил больше не рисковать. Постоянное поглядывание через плечо на симпатичную пассажирку могло плохо закончиться. Скажем, под колёсами грузовика, способного превратить машину Джимми в консервную банку. Потом только автогеном трупы и извлечёшь. – Но, все-таки, подскажите мне, каким образом… – продолжал канючить настырный китаец. – Хорошо, – согласилась девушка. – Я дам одну подсказку, но за это ты ответишь мне на один вопрос. – Все что угодно! – радостно закивал водитель. – Итак, логическая цепочка начинается с того, что город Липин находится в провинции Хунань. А город Юньсин, в провинции Цзянси. Джимми молчал. Но через некоторое время он все-таки не выдержал: – И это все? – Да. – Хм… Я все равно ничего не понял, – расстроился китаец. – Ничего страшного, – успокоила его Бетси. – Понимание придет со временем. А теперь вопрос. – Да, да… – Почему мы едем в Ганьчжоу? – Э-э-э… – водитель замялся. – А что такое? – Это огромный крюк. – Разве? – Точно. Джимми задумался. Бетси видела в зеркало заднего обзора, как бегают его глаза. Паршивец снова плохо следил за дорогой. – Было бы, конечно, проще ехать через Цзысин, но… – Чен с сомнением почесал взъерошенный затылок. – Но?.. – Но там… – Не тяните, мистер Чен! – Там проживают люди, видеть которых я бы м… м… не очень хотел! – То есть? Неужели у тебя такая бурная биография? – Нет, дело в том… – водитель замялся. – Послушай, милейший, чем больше ты тянешь кота за хвост, тем больше у меня оснований начать сомневаться в своем выборе. Может быть, мне стоит поискать другого проводника? Отвечай в чем дело? – Дело в том, что там живут мои родственники! – выпалил китаец. – И?.. – Наши отношения не слишком… как бы это так сказать… не слишком хорошие. – Настолько, что мы делаем крюк длиной в сотню километров, только чтобы не проезжать через их город? – Да… – Чен! Это же просто город, а это обыкновенная машина, которая едет дальше… Я не понимаю. – Да, конечно, просто город, просто машина. Но у меня не простые родственники! Вы даже себе не представляете, что это за люди! – Боже мой, что же ты мог такого натворить? – Ну… Дело в том, что некогда я был обручен. И даже собирался жениться, но вышла одна неприятная история, и все развалилось, а я бежал в Гонконг. – Что ещё за история? – О! – Джимми не удержался, всплеснул руками и произнес дрожащим голосом. – Это была самая большая любовь в моей жизни. Это была такая любовь!.. О, бедняжка Мэй Лин! – Что с ней случилось? – Она оглохла. – Как так?.. – И ослепла! – Боже мой. – Лишилась правой ноги, а потом умерла от горя. – Кажется, я не хочу слушать эту кошмарную историю, – пробормотала Бетси себе под нос. Но китайца, неожиданно впавшего в сентиментальность, было уже не остановить. – Когда-то давно, когда я был совсем молодым и беззаботным, я жил у своих дальних родственников в Чэньчжоу. Это совсем неподалеку от Цзысина. Маленький городок, основной гордостью которого была железная дорога, проложенная из Гуанчжоу в Ухань. Этот огромный железнодорожный узел был для нас, мальчишек, большой игрушкой. Ведь никаких других развлечений у нас не было. В это же время, в Цзысине, куда мои родственники частенько ездили, жила девушка сказочной красоты, Мэй Лин. До сих пор я не могу вспоминать ее без слез! Каждый мой приезд был для нее радостью и праздником. Стоит ли говорить, что вскоре мы сильно полюбили друг друга. И даже подумывали о женитьбе. По понятным причинам мы старались скрывать наши чувства. Но когда скрывать их было уже невозможно, выяснилась страшная тайна. – Что ты имеешь в виду под этим невозможно? – Ну… – молодой англичанке показалось, что Чен смутился. – Ну… Так получилось, что… в общем, скрывать дальше было уже невозможно. И мы узнали страшную тайну! Оказывается, родители Мэй Лин, были заправилами местной Триады! А мои родственники ни за что бы не согласились на такой брак. Впрочем, как и деспотичный отец возлюбленной… Мисс МакДугал почувствовала легкую дурноту. То ли дорога, по которой они ехали, была излишне неровной, то ли рассказ водителя, чересчур смахивающий на низкопробный любовно-сентиментальный роман, изобиловал уж очень тошнотворно-сладкими эпитетами. – Тогда-то и вспыхнула, подобно сухому хворосту, вражда, которая долгие годы шла между нашими семьями… Ну прямо Шекспир какой-то. Бетси почувствовала, что начинает клевать носом. Беспокойная ночь, ранний подъем, вкрадчивая речь водителя – все это действовало на неё усыпляюще. – Я пробрался к ее балкону… – доносился сквозь дрему исполненный трагизма голос Чена. – …вышла ко мне в ослепительном платье… «Что-то мне это все напоминает, – уже засыпая, подумала Бетси. – Где-то я слышала эту историю…» – … мой друг был смертельно ранен. А ее брат… «Точно слышала, только там речь шла о Европе». – …Я не хотел его убивать. Ведь это был единственный и обожаемый брат моей воздушной феи, Мэй Лин. Но неумолимый рок…..И, умирая, он сказал… Бетси провалилась в беспокойный сон, где ее преследовали персонажи Шекспира. Ромео и Джульетта были почему-то одеты в традиционные китайские халаты, принимали вычурные позы из у-шу, гортанно кричали и неистово размахивали катанами. В роли Ромео выступал покойный Брюс Ли, а в роли Джульетты, почему-то Вуппи Голдберг. Ромео и Джульетта только что закончили очередной акробатический номер и раскланивались перед зрительским залом. После того, как стихли аплодисменты, артисты начали читать какой-то удивительно занудный диалог о любви. Брюс Ли, в роли Ромео, похотливо тянулся к Вуппи Голдберг, а та, в свою очередь, с деланным кокетством отбегала от него как можно дальше, норовя свалиться в будку суфлёра. Наконец, на сцену, встреченный бурными овациями, выбежал Тибальд, которого почему-то изображал Арнольд Шварценеггер. Зловеще ухмыльнувшись, Арни закричал: «Твое кун-фу не такое хорошее, как мое! Готовься сдохнуть!» «Это классическая китайская опера», – произнес кто-то рядом с Бетси. Она обернулась и с удивлением обнаружила сидящего рядом с ней в зрительном зале своего университетского преподавателя профессора Алекса Енски. Одет Енски был в белоснежное кимоно, но лишь по пояс, дальше на нём были надеты семейные безразмерные трусы в мелкий белый и красный горошек. Сон Бетси принимал опасную эротическую окраску. Профессор с интересом смотрел на сцену: «Классический китайский сюжет. Посмотрите, какой пластики и выразительности исполнено каждое движение». Мисс МакДугал посмотрела. На залитой прожекторами сцене Брюс Ли и Вуппи Голдберг ногами били связанного корабельным канатом Шварценеггера. Тот плевался и громогласно матерился на китайском. Обижать Терминатора дело опасное, кровавый финал всего этого бреда сомнений у Бетси не вызывал. Забив Тибальда-Шварценеггера, а также его друзей и родственников, возлюбленные нежно обнялись. Но не тут то было. В самый решающий момент Арни восстал из мёртвых и, закурив непонятно откуда извлечённую сигару, принялся в капусту крошить актёров маленькой портативной бензопилой. Последним Шварц замочил режиссера, живо смахивающего на японца Такеши Катано… К счастью для Элизабет, машину тряхнуло как раз в тот момент, когда Терминатор, ловко спрыгнув в зал, набросился на сидящих в первом ряду, обалдевших от ужаса, зрителей. – Боже мой… – пробормотала Бетси, просыпаясь – Какой кошмар… – Так я дорасскажу, – весело обернулся к ней водитель. – Нет! – закричала англичанка. – Нет. Спасибо! В следующий раз. Смотри на дорогу. Если нам лучше ехать через Ганьчжоу, пусть так и будет. Эта история слишком ужасна для меня. И она откинулась на сидение, чувствуя себя смертельно усталой. – Что-то не так с рулевыми тягами, – бормотал китаец. – Совсем плохо с ними. Поверьте лучшему водителю в Гонконге. И действительно, машину швыряло по дороге от одной обочины к другой. Один раз Джимми Чену с трудом удалось избежать катастрофы, когда их вынесло на встречную полосу, и из-за поворота тут как тут, в лоб выскочил очередной грузовик. – Эй! Что за колымагу ты нашел?! – крикнула Бетси, подпрыгивая на заднем сидении. – Какая была, – огрызнулся Чен, но тут же поправился. – Она показалась мне вполне надежной, но вот рулевые тяги – дрянь. Это очень странно, потому что я осматривал все сам, лично. Я никому не доверю такое важное дело… Но… – Что но? – Но нам все-таки нужен автомеханик. – Тогда давай найдем его! – Как скажете, – смиренно согласился Джимми. – Я знаю одного, очень хорошего. Ганьчжоу, по словам Чена, был маленьким городишкой. Маленьким по китайским стандартам. В перенаселенном Китае, где миллиард с чем-то людей жалось, наступая друг другу на пятки, вокруг центров цивилизации, любой городок превращался в кипящий людской котел. Промышленные кварталы сменялись спальными, вокруг машины, которая двигалась с черепашьей скоростью на улицах, заполненных в основном велосипедами, суетились дети. Многие справляли нужду прямо здесь же. Бетси слегка подняла бровь, когда поняла, что у китайских детей штаны устроены самым удобным для этих целей образом. С разрезом по шву сзади. Присел… и готово. – Как тут можно ориентироваться? – спросила англичанка. – Очень просто, – невозмутимо ответил водитель. – По названиям улиц. И он указал на иероглифы, на стенах. «Безусловно, это обнадеживает», – мысленно хмыкнула Бетси. – Тут уже близко, – пообещал Джимми, яростно давя на клаксон. – Совсем недалеко. Когда через час они все-таки добрались до «близкой» автомастерской, мисс МакДугал уже была готова проклясть свою страсть к приключениям и научным изысканиям. От дорожной пыли, духоты и постоянного шума ее тошнило. – Эй, кто тут может отремонтировать большую поломку рулевой тяги!! – заорал Чен, колотя в огромную железную дверь подобранным гаечным ключом. – Эй! Просыпайтесь! Проходивший мимо пожилой китаец что-то коротко сказал ему. Джимми ответил. Старик пожал плечами и направился дальше. – Что он сказал? – Да… – послышалось в ответ какое-то блеяние. – Что? Чен странно гримасничал, словно обращаясь к кому-то за спиной англичанки. Мис МакДугал резко повернулась, но никого в пестрой толпе не заметила. Ее проводник снова принялся яростно колотить в дверь, словно стараясь произвести как можно больше грохота. – Эй! – властно прикрикнула Бетси. – Что он сказал?! – Ну, – Джимми пожал плечами. – Он сказал, что в этом доме уже год никто не живет. И мастерская закрыта. – Так может быть, он говорит правду? Может быть, поищем где-нибудь в другом месте? – Нет, нет. Я никому не доверю такой важный процесс… Никому! Эти ганьчжоусцы известные проныры! Водитель решительно швырнул гаечный ключ в пыль. – Я сам! Сам разберусь с этой проблемой! И, топая с самым решительным видом, он направился к автомобилю. Открыл багажник и начал выкидывать на землю какие-то железяки. При этом Чен яростно выкрикивал: – Где эти инструменты!? Я сам все сделаю!? Мне не нужны никакие механики! В конце концов, я Джимми Чен, лучший автомастер в Гонконге! Элизабет удобно устроилась в тени, на разложенных дорожных сумках. Тут было не жарко, к тому же ее водитель сбегал куда-то и принес множество бутылок с холодным лимонадом и какие-то экзотические вкусности. От самого Джимми к этому моменту остались только одни ноги, уныло торчащие из-под днища автомобиля. Иногда оттуда же вылетали ругательства на двух языках и разнообразные инструменты. Ремонт явно грозил затянуться надолго, и Бетси поспешно распрощалась со своими планами закончить путешествие как можно быстрее. И вот, когда солнце уже перевалило через свою небесную вершину, жара сделалась окончательно невыносимой, а лимонад и терпение истощились. Огромные железные ворота раскрылись, подобно вратам прохладного рая перед измученными жаждой грешниками. Ужасный скрип проржавевших петель показался молодой англичанке прекрасной музыкой. Воротины визжали, скрипели, трещали. Звук был похож на все самое отвратительное, что может быть в этом мире. Железо о стекло, мел о доску, скрежет зубовный. Но после нескольких часов на жаре в ожидании автомеханика… Это просто волшебная песня. Однако Джимми Чену так не показалось. Услышав, что ворота, наконец, открываются, он выскочил из-под машины и, размахивая домкратом, кинулся к толстенькому человечку, выходящему из гаража. Бетси ничего не успела понять, а ее водитель уже проделал массу нелепых вещей: треснул домкратом по голове владельца гаража, ткнул кулаком ему под дых, ухватил за щеки, яростно гримасничая при этом и сопровождая каждое свое движение неразборчивым потоком слов. После этой удивительной сцены Джимми взлохматил обалдевшему китайцу волосы, повернул его спиной к Элизабет и, обняв за плечи, представил: – Это Вей Линь! Очень хороший механик в этой провинции, и даже в этой стране. Самый известный. У него очень много заказов… Чен осекся, озадаченный реакцией мисс МакДугал. – Что смешного? Китаец посмотрел на механика, развернул того лицом к англичанке, отряхнул и снова представил: – Лучший механик. Толстый Вей открыл было рот, но Джимми его опередил: – Немой к тому же. Механик закрыл рот и выразительно посмотрел на водителя. – Он немного стесняется этого своего недуга, но зато он очень хороший механик. Один момент. Мы очень быстро все сделаем, – затараторил Чен, уводя Вея куда-то в недра гаража. – Эй, – крикнула Бетси. – А машина?.. – Момент, – эхом донеслось из темноты. Когда Вей и Чен все-таки появились из ворот, оба имели довольно потрепанный вид. У Джимми под глазом виднелся синяк, а Вей немного прихрамывал. – Сейчас мы все исправим. Еще через час, измазанные маслом горе-ремонтники выбрались из-под автомобиля. Вей хмуро глядел на Джимми, явно страдая от своей неспособности говорить. – Он сказал, – обратился водитель к англичанке, – что я все очень хорошо подготовил к ремонту. – Как это сказал? Он же немой! – изумилась Бетси, глядя на округлившиеся глаза механика. – А… жестами. Мы очень хорошо понимаем друг друга. Я знаю его уже давно, – Джимми важно подбоченился. – И всегда подгоняю ему какую-нибудь работёнку. Иначе он помер бы от голода. Точно. Я вот что предлагаю… Водитель отвел девушку в сторону. – Я вот что предлагаю. Давайте возьмем его с собой, на случай каких-нибудь поломок или неисправностей. Хороший механик всегда пригодится. Особенно тут, в Большом Китае. Знаете, у коммунистов… – китаец испуганно посмотрел по сторонам, – совсем нет хороших механиков. Они все покупают в России и ничего не ремонтируют. За городом даже есть огромная свалка, там лежат все механизмы, которые сломались и их уже не возможно починить. Огромная свалка машин, тракторов, комбайнов… Проще купить новый. Дешевле. Поэтому тут такое правило, не ремонтировать. И совсем нет механиков. А те, кто есть, находятся под охраной государства. Думаете, почему он нам не открывал? Он боялся, что мы агенты коммунистов. Это надежный человек, я его знаю. К тому же, нем, как рыба. – Какую удивительную чушь ты несёшь! – возмутилась англичанка. Джимми заморгал с видом оскорбленной невинности. – Но механика мы, все же, возьмем. Потому что в твоей способности ремонтировать автомобиль я уже убедилась, – язвительно добавила мисс МакДугал. Посмотрев на горестное лицо Чена, она, чуть смягчилась: – Хотя водишь машину ты и несравнимо лучше… – Лучшего водителя… – нагло вставил китаец. – Но оплачивать услуги механика, – перебила его Бетси, – будешь из своего кармана! До города Чанша они добрались уже вечером. Чен, активно жестикулируя, отпуская руль и делая страшные гримасы, отсоветовал Бетси останавливаться в этом городе на ночь. – Это нехороший город! Тут нет никаких пристойных отелей. Тут только рабочие районы, сплошная свалка и нет воды. – Горячей? – наивно поинтересовалась мисс МакДугал. – Никакой! – отрезал Чен, и это решило дело. – И вы только посмотрите, какие тут дороги! Водитель отвернулся от англичанки, перехватил руль у Вея, который невозмутимо вел машину все это время, и указал на дорогу. Действительно, ямы, рытвины и колдобины обильно усеивали старый, посеревший асфальт. – Вы только посмотрите!! – кричал Чен, бешено вращая руль. – Только… КРАК! Автомобиль ухнул куда-то вниз. С ужасающим грохотом бухнулся днищем и завилял по дороге. – Ой! – Ай! – Только посмотрите! Толстячок Вей взвыл и потянулся к шее Чена. – Тише, тише! Спокойней! Ничего не случилось, – верещал последний, с трудом удерживая машину на дороге. – Это всего лишь маленькая ямка. Тут полно маленьких ямок… – Черт побери, Джимми, ты можешь не попадать в приключения!? – зло огрызнулась Бетси. – Если ты даже машину вести не способен… Вей зарычал громче. – Я способен! Я способен! Простите! – орал Джимми. – Останови, наконец, эту проклятую машину, черт побери! Нужно же посмотреть что случилось. – Я пытаюсь!!! – Что значит, пытаюсь? – Я торможу… – жалостно проблеял водитель, вращая рулем и неистово дергая рукоять переключения скоростей. – Я торможу… Автомобиль тем временем метался, как взбесившийся кенгуру, от одной ямы к другой, и чудом избежал столкновения с единственным на этой дороге фонарным столбом. – Тормоз-а-а-а-а!!! – вдруг заорал Чен. – Да вы что, с ума сошли! – завопила Бетси, нервы которой находились в изрядном напряжении после столь сложной дороги. Сломанные тормоза оказались для нее «последней каплей». – ЫЫЫЫЫ! – мычал толстяк Вей, и в этом нескладном мычании мисс МакДугал даже расслышала китайскую речь. Вероятно, просто показалось… – А, а! Дошло! – вдруг непонятно кому прокричал Чен, дернул какой-то рычаг, и машина встала как вкопанная. – Все, все… Как вы сказали, так я и сделал. Толстый механик уже выскочил из машины, и что-то делал с колесами. Джимми и Бетси выбрались из салона на свежий ночной воздух. – Ну, и что же мне с тобой сделать? – подбоченилась англичанка. – Я не при чем, это все дорога, – пожал плечами водитель. – С каждым могло… Он осекся, увидев, какой взгляд кинул на него Вей. – Это можно починить? – обратилась к толстяку Бетси. – Он не знает английского, – попытался влезть в разговор Чен, но механик швырнул в него грязную тряпку, и горе-водителю пришлось умолкнуть. Из последовавшей пантомимы мисс МакДугал поняла, что ремонт машины дело затяжное, и лучше всего им будет заночевать в ближайшем мотеле. – Но где? – Вот тут, вот тут… – поспешил отвести ее от толстяка Джимми. – Очень хороший мотель… – Но ты же сам говорил, что в этом городе останавливаться нельзя? – Посмотрите сюда… – Чен указал куда-то пальцем. Под ржавым фонарным столбом торчала покосившаяся табличка с иероглифами и, о чудо, английской надписью «Chansha». Знак был перечеркнут красной полосой. – Это означает, что город остался позади. Нам очень повезло! Вот, кстати, и мотель. Называется «У лисицы»… Прекрасное место… Тут есть горячая вода, утренний завтрак… – Откуда ты знаешь? – с подозрением спросила англичанка. – Из вывески, – ответил водитель с такими честными глазами, что не поверить ему было никак не возможно. Мотель выглядел довольно обыкновенно. Двухэтажное здание с яркой неоновой вывеской, на которой прыгала оранжевая лиса в переднике и в такт ей плясала зеленая надпись «24h». Некоторые окошки еще горели. За занавесками можно было рассмотреть силуэты постояльцев. – Ну, что ж… – вздохнула Бетси и направилась в сторону приветливо светящихся окон. Девушка не могла видеть, что как только она с водителем пересекла порог мотеля, свет во всех окнах странным образом погас, здание погрузилось во тьму, а вывеска, вместо нежно-оранжевого, налилась пугающе красным светом… – Вот так-так… – только и нашелся толстяк Вей, который мог видеть эту метаморфозу, но был стеснен бурной фантазией своего друга, сделавшей его немым. – Ни-хао… – поклонилась пожилая хозяйка мотеля. – Здравствуйте… – Добрый вечер, – бодро начал Чен. – Здравствуйте… – Глухая, наверное, – пробормотал Джимми и повторил погромче. – Добрый вечер! Нам нужно две комнаты. Одна одноместная, а другая дву… – Здравствуйте… – хозяйка невозмутимо била поклоны. – Эй!! – Чен помахал руками. – Мы можем войти? – спросила Бетси по-английски. Ответом был жест, указывающий на внутренние двери. – Ключи там. И хозяйка удалилась. – Вот тебе на. Ничего не понимаю, – удивился водитель. За дверью они нашли стенд, весь увешанный ключами. И, что было самым необычным, все ключи оказались разных форм и размеров. От совершенно маленьких, чемоданных, до огромных, амбарных… – И что же выбрать? – озадачилась англичанка, привыкшая к порядку в подобных заведениях. – Это что, местный колорит? – Сам ничего не понимаю. Я возьму, пожалуй, вот этот! – и Джимми ухватил средней величины медный ключ с завитушками. – А я вот этот рядом… – Бетси выбрала стандартный дверной ключик с квадратной головкой. – Если что, кричите. – Я вас умоляю, – хвастливо ответил водитель. – Я знаю кун-фу! – Ну, ну… Кун-фу, так кун-фу… Номера на удивление были самыми обычными. Бетси зашла в номер к Джимми, который, высунувшись по пояс в открытое окно, что-то злобно кричал механику, затем девушка осмотрела и свои апартаменты. Все как обычно. Душ, где была, кстати, горячая вода, мини-бар, кровать, стол… К чему были нужны выкрутасы с ключами, непонятно. «Ну, да ладно, – решила про себя мисс МакДугал. – В чудной монастырь… Или как там русские говорят, чужой монастырь?.. В общем, не лезут со своей библией». По коридору плыли два привидения. Два классических белых облака. Они двигались, покачиваясь из стороны в сторону. – Сейчас, главное не переборщить, – заявило приведение номер один голосом Джимми. – Да уж, сегодня и так денек был… – нервно ответило второе привидение, в котором, судя по комплекции, можно было угадать толстяка Вея. – Не самый легкий. Зачем ты меня немым сделал? – Так надо! – ответил Чен, высовываясь из-под покрывала. – Иначе ты бы все испортил! – Я? – в ответ Вей тоже задрал подол и зло посмотрел на друга. – Я все чинил! В то время как ты… – Т-с-с-с… – прошипел водитель. Они снова натянули на себя балахоны и двинулись дальше по коридору. Вскоре дорогу им преградили две белые тени. – Джимми… – Что? – Зачем эти придурки поставили посреди коридора зеркало? – Не знаю. Вообще странное место, – ответило приведение номер один и покачалось из стороны в сторону. Его «отражение» повторило эти движения. – Действительно зеркало. Глупость. – Давай обойдем… – Давай. Они двинулись в разные стороны, но «отражения» снова преградили им путь. – Что за черт? Зеркало во весь коридор! – Вей… – Что? – А откуда ты взял такую маску? – Какую? – Ну, – Чен пригляделся к «отражению» друга. – С лисьей мордой. – С какой мордой? – Вей снова задрал балахон и посмотрел на привидение-Чена. – С лисьей, – прошептал Джимми, указывая куда-то пальцем. Вей повернулся… И нос к носу столкнулся с оскаленной лисьей пастью… Значительно позже он будет клясться, что у лисы глаза горели адским огнем, а из пасти доносились крики мучимых грешников. Но сейчас… Но сейчас ему было не до этого. Неожиданно осознав, что посреди коридора нет никакого зеркала, а дорогу им преграждает…неизвестно что, друзья с воплями бросились в разные стороны. – А-а-а!! – орал Чен, несясь по коридору и путаясь в складках бутафорского костюма. Он явственно слышал, как позади него цокают об исцарапанный (теперь-то он понял, ЧЕМ исцарапано старое дерево) паркет, лисьи когти! – О-о-о… – выл насмерть перепуганный Вей, кружась вокруг страшного призрака. Вскоре, как и следовало ожидать, они столкнулись. Отчего испугались еще больше, кинулись в противоположенные стороны, но, к несчастью, их балахоны запутались, и друзья с грохотом упали на пол. – Помогите!! Помогите!! Оскаленные лисьи морды склонились над ними, с клыков падала слюна… Чен от ужаса закрыл глаза. Еще мгновение… – Что тут происходит? – спросила заспанная Бетси, выглядывая из дверей. Джимми открыл сначала один глаз, затем второй. – Здравствуйте, здравствуйте… – кланялась и отступая спиной вперед по коридору, бормотала старушка-хозяйка. – Здравствуйте… – Добрый вечер! – поздоровалась с ней Элизабет и снова обратилась к распростертым на полу друзьям. – Я жду объяснений! – Э-э-э-э, – Чен указал пальцем на Вея, словно ожидая, что тот за него ответит, – э-э-э… Повернувшись, дабы получить хоть какую-то моральную поддержку от механика, Джимми на миг увидел, как за коридорным поворотом исчезает огромный рыжий хвост. Чен взвизгнул, схватил Вея за грудки, но, посмотрев тому в лицо, обнаружил страшную белую маску, что испугало его еще больше. Водитель попытался вскочить, упал, забился, как пойманная в сети рыба. Наконец, толстяк-механик стянул с головы покрывало и мрачно указал Бетси на водителя. Он, мол, все объяснит. – Итак? – Мы… Мы… гуляли… Ночью… – Вдвоем, – подсказала Бетси. – Ну да. И… И так получилось… В общем… Может быть… – вдруг Чена осенила, как ему показалось гениальная мысль. – Мы можем остаться у вас в номере, чтобы охранять… А то… незнакомая страна!.. Вей энергично закивал. – Ну, уж дудки! – отрезала Бетси. – Я отлично спала и собираюсь спать дальше. В одиночестве! А вы… гуляйте себе! Я надеюсь, вам понравится… Вей, в это время глазеющий по сторонам, увидел два красных глаза, которые пристально и очень зло, как ему показалось, наблюдали из темноты. Как раз оттуда, куда ушла странная старушка-хозяйка… Механик с удивительной прытью, довольно странной для его тучной комплекции, вскочил на колени и с невнятным мычанием и мольбой в глазах кинулся к ногам Бетси. Та чуть взвизгнула и по понятным причинам, (поскольку была не совсем одета) еще дальше спряталась за дверь. – Пойдите прочь! Что за клоунада?! Не известно чем бы все это закончилось, но на шум отворилась соседняя дверь, и из нее решительно вышел джентльмен, задавший «настоящий джентльменский вопрос»: – Какого, blin, hrena вы не даете нормальному русскому человеку поспать? – Вы кто?.. – удивленно спросила мисс МакДугал, приглядевшись. – Никто никому не мешает, – пропищал Чен и, верно сориентировавшись в опасной обстановке, ужом юркнул в номер к джентльмену, где и заперся. Вместе с Веем. – Ничего себе bazar, – только и произнес незнакомый здоровяк. – Это че, такой местный обычай? Ну, сейчас я вас. И с этими словами он играючи высадил плечом дверь своего номера. Глава шестая Заразительный ветер странствий Прежде чем отправиться в Китай, Сергей Черкасский прямо из Шереметьево вылетел в Ганновер… Страсть к путешествиям одолевала Серёгу каждый раз ближе к лету, когда все дела на фирме были более-менее решены, сотрудники отправлены в отпуск, а многочисленные конкуренты заказаны оптом и поштучно крутым киллерским конторам. Вернётся к осени Серега, глядишь, а Слава Буффало и Жорик Шрам уже на дне Москвы-реки в цементных кроссовках планктон кормят. Лучший подарок трудно себе представить. Что и говорить, любил Черкасский путешествовать. И где только он не побывал. В Африке на сафари отрывался, в Египте верблюдов отстреливал, в Мексике охотился на мифического монстра Эль-Чупокабру, а в Колумбии пытался поймать гигантскую анаконду. Конечно, не всегда охотничьи вылазки ему удавались. Но в охоте главное что? Правильно – азарт. Как говорится, важна не победа, а участие. Ну и что, если Эль-Чупокабра оказалась выдумкой мексиканских текильерос, а гигантская анаконда была неуловимой, словно призрак. Зато кайф Серёга от своих поездок получал просто незабываемый. И уже одно это стоило всех затрат. К слову сказать, немалых. Пока держится на плаву в России средний и крупный бизнес, кататься Черкасскому по свету, не перекататься… В Ганновер Серёга полетел по очень важному делу: встретиться со своим старым знакомым, знаменитым (в тесных кругах) охотником за артефактами или, как ещё называли таких людей, «чёрным археологом» Адамом фон Крюгером. Многое связывало Черкасского с этим педантичным, авантюрного склада немцем. Об их совместных приключениях в Латинской Америке можно было снять не один остросюжетный фильм. Но вряд ли Стивен Спилберг заинтересовался бы таким сюжетом. Ему размах подавай, динозавров там всяких или, на худой конец, инопланетян. А о Латинской Америке в последнее время снимали преимущественно боевики о наркоторговцах. Хотя щедрый Серёга отстегнул бы Стивену несколько лимонов баксов на фильм о себе любимом. Влез бы в долги по уши, но киноискусство – это святое… С Адамом фон Крюгером Черкасский связался через Интернет уже в полёте, воспользовавшись верным ноутбуком. Серёга очень любил всё делать в самый последний момент, что не раз спасало ему жизнь. А жизнь у российских бизнесменов была весьма опасная. Черкасскому повезло, Адам оказался в Ганновере. Крюгер сразу вспомнил своего старого знакомого, любезно согласившись встретиться с ним в кафе Ганноверского аэропорта. Всё у Серёги пока складывалось весьма удачно. В самолёте бизнесмен коротал время, слушая CD-плеер, в котором крутился недавно купленный в музыкальном магазине диск немецкой группы «Oomph!». Альбом назывался «Plastik» и от заглавной композиции «Das Weisse Licht» у Черкасского прямо мурашки по коже бежали. Что и говорить, умели фрицы нарезать альтернативный металл, этого у них не отнимешь… В Ганновере шёл дождь. Непогода Серёгу совершенно не смутила, хотя контраст с солнечной приветливой Москвой был впечатляющий. Как и обещал, Адам ждал русского фроинда в кафе аэропорта, меланхолично попивая чёрный кофе. На встречу Крюгер пришёл без своего верного напарника Фрица Думкопфа, что Черкасского немного огорчило. Фриц был меломаном со стажем и большим фанатом тяжёлой андеграундной музыки, поговорить с ним о металле – одно удовольствие. – Рад видеть тебя в добром здравии, – по-английски приветствовал Серёгу вставший из-за столика Адам. – Адьёс, bratelo, – Черкасский обменялся с немцем крепким рукопожатием. – А где Фриц? Я думал, он с тобой придёт. – Именно сегодня Фриц, к сожалению, занят, – развёл руками Крюгер. – А в чём дело, если не секрет? – Серёга тяжело опустился за маленький пластиковый столик. – Он уехал в Берлин на концерт «Rammstein», они играют как раз сегодня. – А, «Rammstein», – Черкасский понимающе кивнул. – Крутые ребята, с имиджем! Их последний альбом «Mutter» – это что-то. – Ты удивишься, но даже я его на досуге с удовольствием послушал, – улыбнулся Адам. – Сказывается влияние Фрица. Парень решил и меня приобщить к своему хобби, но на концерт я не поехал. В Гаване намечается одно выгодное дельце.… Тебе повезло, что ты меня застал. – Да, дела, – кивнул Серега, потирая бритый затылок. – Я вообще-то прилетел к тебе не просто, а по делу. – Я так и понял, – Крюгер заказал для себя и Сергея две чашки горячего капучино. – Завтра утром я улетаю в Гавану, так что до вечера я в полном твоём распоряжении. – Да мне собственно, – Черкасский замялся. – Понимаешь, тут такое дело… – Ну-ну, смелее, – подбодрил русского Адам. – Что там у тебя за проблема? – Понимаешь, Адам, – Серёга глубоко вздохнул, – ты только не смейся, но я решил стать таким, как ты. – То есть?!! – Ну, этим… как его, blin,… чёрным археологом. – Вот это номер!!! – Я так и знал, что ты будешь смеяться… – Извини, друг, – Крюгер утёр салфеткой выступившие слёзы. – Ну, ты меня и развеселил. Ладно, не обращай внимания. В конце концов, почему бы тебе не попробовать? Чем ты хуже того же Фрица. А Фриц уже, можно сказать, ветеран среди чёрных археологов его возраста и комплекции. – Что, неужели он до сих пор не похудел? – искренне изумился Серёга. – Кто, Фриц? – Адам снова рассмеялся. – Что ты, он стал ещё больше, чем раньше. Человек-гора. Владельцы местных закусочных боятся его как огня. Он своим видом им клиентов отпугивает. Особенно, когда в обклёпанной косухе и в бандане с черепами в закусочную входит. Посетители сразу на улицу бегут, думают, парень пришёл кассу брать. – Жаль, что мы с ним не встретились, – сокрушённо покачал головой Черкасский. – Да ладно, ещё увидитесь, – заверил его Крюгер. – Вот станешь профессиональным охотником за артефактами, и мы будем тебя вместе с собой в экспедиции брать, причём в самые рискованные. – Что, правда? – сразу воспрянул духом Серёга. – Конечно, – кивнул Адам. – Как там у вас в России говорят… м… м… bez bazara. – Ну, тогда для начала дай мне пару дельных советов, – попросил Черкасский. – Я ведь в этой вашей чёрной археологии ни бум-бум. Я даже раньше думал, что чёрные археологи, это негры. Ну, типа Индианы Джонсы, но из Гарлема. – Чёрные археологи, – Крюгер наставительно поднял вверх указательный палец, – это самые авантюрные люди на земле. Запоминай, чтобы стать одним из них нужно хорошо разбираться в древней истории, археологии, этнографии, мифологии. Ну и уметь, если что, постоять за себя, за своих коллег, друзей. Главное в нашей профессии – это азарт. Без него ничего у тебя не выйдет. – Ну, азарта у меня на двоих хватит, – улыбнулся Серёга, быстро стуча пальцами по клавиатуре ноутбука. – Я в русскую рулетку часто с друзьями играю. Вот возьму помповик… – Помповик!!! – ужаснулся немец. – Но там ведь нет барабана?!! – А зачем он нам нужен? – удивился Черкасский. – Один патрон холостой, второй боевой с картечью. Соберёмся за городом выпьем и в задницы друг другу стреляем. Веселимся до самого утра. Ну а утром кто в офис на работу, кто в больницу, а кто в морг… – Да, умом вас русских не понять, – уважительно заметил Крюгер. – Я вижу, ты всё в ноутбук записываешь. Что ж, правильно делаешь. Да, кстати, всё хочу спросить… – голос Адама опустился до таинственного полушёпота, – а где твоя вторая тень? – Кто, мой киллер? – радостно уточнил Серега, улыбаясь во весь рот. Крюгер едва заметно кивнул. – Да вон же он за соседним столиком сидит, – Черкасский, не скрываясь, указал направление пальцем. – Куда я, туда и он. У него ведь помесячная оплата. Хлопнет меня и денег ноль, а так, вроде, всё время при деле, выслеживает как бы. Отличный парень, хочешь, я вас познакомлю?.. Адам опасливо покосился на соседний столик. Уже виденный им однажды в Колумбии молодой человек во всём чёрном приветливо помахал немцу рукой в кожаной перчатке. Крюгер судорожно сглотнул, но русский киллер тут же отвернулся, занявшись поеданием разноцветного сливочного мороженного в большой хрустальной вазочке. – Я уже и не представляю, как без него буду, – пожаловался Серёга. – Он как наручные часы, часть моего прикида. Вот перестанет ему бабки платить Санёк Ордынский, что меня заказал, что тогда будет? – А ты в таком случае сам себя ему закажи, – остроумно предложил Адам, но русский шутки не понял, и это немца здорово напугало. – А что, классная мысль! – снова обрадовался Черкасский. «М-да, посоветовал на свою голову». Допив капучино, Крюгер задумчиво посмотрел на сосредоточенно вглядывающегося в мерцающий экран ноутбука Серёгу, и, немного поколебавшись, сказал: – Ладно, давай пиши. Правило первое… Черкасский послушно застучал по клавишам. – Правило первое… м… м… Никому не доверять. – Даже друзьям? – Мне и Фрицу можно, остальным ни-ни. Особенно будь осторожен с одной ушлой дамочкой. Её зовут Бетси МакДугал. Это основной твой конкурент. Давай записывай её имя. Если совсем плохо будет она, конечно, поможет, но артефакт из-под носа запросто умыкнёт. Я с ней работал одно время в паре… м… м… хорошее было времечко… – А сколько всего этих самых правил? – поинтересовался Черкасский, отрываясь от ноутбука. – Пять, ровно пять, – быстро выпалил Адам, только что эти правила придумавший. – Именно они и составляют знаменитый неписаный Кодекс Чёрных Археологов, сокращённо КЧА. – Чхи? – Нет, КЧА, – Крюгер поморщился. – Пожалуйста, не перепутай. Итак, правило второе: любой ценой, повторяю, любой ценой добиваться поставленной цели. В данном случае артефакта. – Понял, дальше. – Правило третье… чёрт, что же за третье правило… – Адам мучительно выдумывал третье правило, но правило никак не выдумывалось. Нужно было ограничиться двумя, но ведь Крюгер пообещал пять! Ох, кто его только тянул за язык. Серёга выжидательно смотрел на археолога. Киллер за соседним столом взял вторую порцию мороженого, и Адам подумал, как бы бедняга не простудился ненароком и не огорчил бы своей внезапной болезнью Черкасского. – Правило третье… э… э.… Никаких дел с местной полицией. Да, именно, никаких. Особенно на востоке. Гиблое дело. Срубят кучу денег, а если найдут у тебя артефакт, посадят в тюрьму и тогда раскошелиться придётся по полной. Серёга записал. – Четвёртое: всегда проверяй заказчика. Кто он, коллекционер или посредник. Среди этих ребят много уголовников или искусных мошенников. И пятое… Не лезть на рожон. Никакой артефакт не стоит драгоценного здоровья и уж тем более жизни… Ну, тут Крюгер, конечно, окончательно заврался, ибо данное правило никогда не выполнял, за что неоднократно сам себя ругал, но такая уж у него была натура. Натура человека, который вряд ли когда-нибудь умрёт своей смертью на мягкой уютной постели. – Всё, записал! – довольный Черкасский закрыл ноутбук. – Эх, Адам, дружище, ты и не представляешь, как мне помог. Как говорят у нас в Люберцах: blja budu, ne zabudu! – А перевести на английский можешь? – Это вряд ли, – Серёга неуверенно качнул бритой головой. – В английском ругательств матерных маловато. – Куда теперь подашься? – с нескрываемым интересом спросил Адам, думая о том, что собственными руками взрастил очередного конкурента. – Да вот в Китай лечу, в провинцию Сыху… Сыгу… – Сычуань, – пришёл на помощь русскому Крюгер. – Точно Сычуань! – А что ты там, собственно, хочешь найти? Мне-то ты можешь сказать? – Да ничего особенного, – пожал крутыми плечами Черкасский. – Я в Интернете прочёл, что там, в Долине Чёрного Бамбука, исчезают люди. Опускается на землю розовый туман и все, кто в него попадают, навеки теряются в этой долине. – Я тоже кое-что об этом слышал, – решил блеснуть интеллектом Крюгер. – В 1950-ом году в Сычуани разбился пассажирский самолёт, бесследно исчезло больше ста человек. Даже их тела не нашли. С этого случая всё и началось. А в 1962-ом пропала группа китайских геологов. В 1966-ом из долины не вернулась научная экспедиция военных картографов. Были и другие случаи массовых исчезновений. Думаю, этим феноменом должны заниматься всякие там уфологи с экстрасенсами. Они такие загадки любят. Но к чему тебе туда лететь, Сергей? Никакими артефактами в Долине Чёрного Бамбука и не пахнет, тебя-то я не стал бы обманывать. – Всё равно, – упрямо набычился Черкасский, – мне интересно, а вдруг это инопланетяне людей похищают?!! – Ну да, – усмехнулся Адам, – а потом ставят над нами всякие садистские эксперименты. Ты, наверное, большой поклонник «Х-файлов», раз решил эти слухи проверить. – А чем я хуже агента Малдера? – внезапно вспылил Серёга. – Меня, может быть, в детстве тоже, как и его сестру, пришельцы похищали. – Что?!! – Ну, не совсем, чтобы похищали, – тут же поправился Черкасский. – Пытались похитить. Я как сейчас помню их зелёные вытянутые морды, антеннки на длинных лысых головах и чёрные фасетчатые глазища. Они меня с корешами прямо в подвале накрыли, до сих пор бока ноют, когда вспоминаю их дубинки и кирзовые сапоги. Слава Богу, что они нас в ментуру отволокли, а не на свою летающую тарелку.… После того случая клей я больше не нюхал. Крюгер дал себе слово, что запишет эту историю в свой знаменитый походный дневник, или лучше выложит её в Интернете на каком-нибудь юмористическом сайте в качестве анекдота. – Ладно, не буду больше тебя задерживать, – хрипло сказал Серега, пряча ноутбук в массивный камуфлированный рюкзак. – Надеюсь, ты сдержишь слово и когда-нибудь возьмёшь меня в одну из своих экспедиций. – Непременно возьму, – с явным энтузиазмом заверил русского Адам. – Можешь в этом ни на секунду не сомневаться. Я пригласил бы тебя в Гавану, но там дело уж больно деликатное, больше по ювелирной части, нежели по археологии. Я даже Фрица с собой не беру, лучше быть одному, так незаметней. – Что ж, – Черкасский с чувством пожал немцу руку, – желаю тебе удачно съездить и заработать на своей поездке кучу денег и немножечко славы. – Желаю и тебе того же, – улыбнулся в ответ Крюгер, провожая старого приятеля к выходу из кафе. Невозмутимый киллер проскользнул мимо Адама через несколько секунд, после того как русский покинул кафе. Или Крюгеру показалось, или на него действительно пахнуло смертельным холодом от чёрной подтянутой фигуры? Хотя, скорее всего, у Адама просто, как всегда не в меру, разыгралось воображение. Всё в жизни объясняется довольно банально. Ведь киллер ел в кафе мороженное! Улыбнувшись своим мыслям, Крюгер не спеша вернулся к своему столику и заказал у подошедшего официанта рюмочку кальвадоса – традиционного напитка героев Ремарка, любимого писателя Адама. Сегодня ему ещё можно было, а вот завтра ни-ни… В Гонконг Черкасский прибыл с большим опозданием, так как ему пришлось занять денег на билет киллеру, который почему-то был уверен, что Серёга из Ганновера полетит в Рязань. В этом азиатском Вавилоне Серёга бывал уже не раз, ибо город славился своими казино и самыми искусными китайскими проститутками. Русский питал к хрупким азиатским женщинам тщательно скрываемую слабость и даже одно время был женат на несовершеннолетней дочке крупного японского бизнесмена. По возвращении из Китая в Россию Серёга регулярно ложился в частный кожно-венерологический диспансер, но это уже, так сказать, были издержки приятного времяпрепровождения в Гонконге. На этот раз секс-экскурсия по китайским борделям в планы Черкасского не входила. С кутежом и гульками на некоторое время придется завязать. Работа есть работа. Нужно осваивать нелегкое ремесло «черного археолога». А это, как он понял из рассказа Крюгера, не цацки-пецки. Остановившись на сутки в гостинице «Дракон Джу», где для русского предпринимателя всегда на всякий случай был забронирован роскошный четырехкомнатный номер, Серёга принялся ждать свой багаж, который как всегда немного задерживался на таможне. С багажом в Гонконг из России шёл верный Серёгин помповик и прочая необходимая ему в путешествии экипировка. Понятное дело, что простому смертному в жизни бы не позволили перевозить через многочисленные границы оружие. Но Черкасский решил эту проблему для себя раз и навсегда, вступив несколько лет назад в Охотничий Профсоюз Африканских Рейнджеров. Естественно, профсоюз был полной липой, красивым прикрытием для азартных толстосумов, желающих всегда путешествовать по миру при оружии. Особенно Серёгу восхищал один нефтяной магнат, регулярно шокирующий таможенников ранцем с противотанковым гранатомётом. На резонный вопрос, зачем африканскому рейнджеру понадобилось такое оружие, находчивый янки, не вынимая сигары из презрительно искривлённого рта, спокойно отвечал: «А что, если в Индии на меня нападёт бешеный слон? Как вы думаете, я успею добежать при моей комплекции до американского посольства?» Да, эти миллионеры все с причудами. Взять того же Шварценеггера, разъезжающего на армейском бронированном «Хаммере» и имеющего, по слухам, в гараже американский истребитель F-16. И на кой он ему? Недаром говорят, что большие деньги залог всяких шизофренических фобий. Черкасский, Слава Богу, никакими фобиями сроду не страдал, но и до миллиардера ему пока ещё было далеко. Но с совершенно умопомрачительной (с точки зрения рядового обывателя) суммой на членский вступительный взнос в Охотничий Профсоюз Африканских Рейнджеров он расстался без особой грусти. А чего деньги жалеть? Легко пришли, легко ушли. Что русскому человеку с его щедрой душой какие-то там нули…. Багаж прибыл, как положено, в целости и сохранности. Помповик был на месте, сопроводительные документы, как и следовало ожидать, произвели на таможенников своё магическое действие. Хотя Серёга и не исключал, что Гонконгский аэропорт оцепили, когда во время досмотра вещей обнаружили в багаже оружие. Сейчас везде террористы, мало ли что? Но на чеченца или араба Черкасский был похож с таким же успехом, как и на китайца. Взяв напрокат здоровый, словно броневик, белый «Гранд Чероки», русский уже было собрался отбыть в Сычуань, но внезапно встретил в гостинице своего старого кореша Васю Шнобеля из Питера, владельца целой сети игорных домов в Можайске. Вася от встречи с Серёгой пришёл в поистине неописуемый восторг, тут же по старинному русскому обычаю предложив земляку выпить. – Братан, в Гонконге, в натуре, море народа, а мы с тобой встретились, – веселился Вася, вальяжно развалившись за столиком чёрного дерева в ресторане «Дракона Джу». – Ты вот сколько раз типа в Питере бывал, ну? А вот мы с тобой ни разу, короче, там не столкнулись. – Карма, – с умным видом заметил Черкасский, наливая в крошечную рюмочку золотую текилу. – Ух ты, каких слов нахватался, – восхитился Вася. – Небось, типа в Индии был? – Да нет, – пожал плечами Серёга, – в игрушку одну компьютерную недавно резался, «Кармагедон» называется. Вася удивлённо крякнул и, тяпнув текилы, заел выпитое кусочком сочного лайма. – Ну, как ты, рассказывай, – Черкасский не спеша разлил по новой. Вася помрачнел. – Да вот, понимаешь, домой лечу. Вся поездка накрылась. Мне, короче, дружбан на трубу звякнул. Жанка, блин, жена моя, с каким-то уродом связалась. В Венецию укатила со всем баблом, стерва. Найду, конкретно, кишки выпущу! Посидели. Помолчали. «А ведь я говорил тебе, лосю мичуринскому, – весело подумал Серёга, – не женись на модели, у неё все мозги типа в шпильках. Лучше бы брал себе стриптизёршу, у той хоть сиськи конкретные есть». – Слушай! – Васю, после третьей рюмки текилы, внезапно осенило. – Я сегодня типа улетаю, уже не успею туда сходить. Вот, держи визитку. Китаёзу зовут Хунгом, он мне, короче, одну древнюю вещичку продать обещал. Может тебя это заинтересует, в натуре? – А ну-ка, ну-ка! – Черкасский решительным жестом отодвинул в сторону бутылку с текилой. – Расскажи подробней… – Да ваза у него какая-то древняя, короче. Китайской династии Мин. Жутко знаменитая вещь в натуре. Там кто-то кого-то из-за нее замочил. Всего за десять кусков зелени отдаёт. Вот его телефон. Что называется, подфартило. Серёга взял у друга визитку, ощущая некую внутреннюю эйфорию. Вот он, его первый артефакт! Распрощавшись с немного охмелевшим приятелем, Черкасский покинул гостиницу и уже из джипа позвонил мистеру Хунгу, представившись русским коллекционером, интересующимся древностями. Хунг назвал свой адрес, но Серёга сказал, что плохо знает город, и китаец согласился подъехать к гостинице «Дракон Джу», чтобы лично проводить клиента к месту сделки. Прибыл торговец древностями довольно быстро, на лёгком спортивном велосипеде. Был он, как и все китайцы, немного жуликоват и по мальчишески мелок. Длинные чёрные усища делали его схожим с буддийским монахом из какого-нибудь китайского боевика. – Садись в машину, покажешь дорогу, – по-английски бросил Черкасский, и мистер Хунг, кивнув, при помощи цепочки с маленьким замком, пристегнул велосипед к ближайшему фонарному столбу. – Что, неужели и у вас воруют? – удивился Серега, распахивая перед китайцем боковую дверь. – В этой гостинице очень много русских, – невозмутимо ответил мистер Хунг и Черкасский понимающе улыбнулся. Даже он, удачливый зажиточный бизнесмен, не всегда мог удержаться и чего-нибудь не стибрить, например, полотенце из гостиницы. Наверное, это была национальная болезнь или, правильней сказать, постсоветская шизофрения. К изумлению Серёги китаец привёз его не к своему дому, а к другой гостинице, выглядевшей намного скромнее пятизвёздочного «Дракона Джу». Внутри стало ясно, что вовсе это никакая не гостиница, а дешёвый дом для свиданий с уютными номерами, как правило, сдающимися перевозбужденным парочкам на час. Черкасский с подозрением посмотрел на семенящего впереди мистера Хунга, заподозрив в китайце адепта нетрадиционных восточных сексуальных ориентаций. В этом случае китайца ждала неминуемая смерть. У Серёги с извращенцами разговор был короткий. Верный помповик приятно утяжелял заплечную сумку. В тесной комнате, куда завёл русского мистер Хунг, царило интимное освещение. На большой кровати в виде атласного сердечка восседал щуплый китаец, точная копия мистера Хунга, одетый в красный халат с желтыми драконами. Китайцы перебросились парой коротких фраз, и тот, что был в халате, достал из-под кровати огромную сумку. Вжикнула молния, и Серёга с замершим сердцем уставился на дивной красоты вазу, покрытую удивительными замысловатыми голубыми узорами. – Вы ведь коллекционер и сразу можете определить, что перед вами не подделка, – затарахтел мистер Хунг, бережно принимая у своего двойника вазу. – Это подлинник, пятнадцатый век. Из собрания предпоследнего китайского императора Гуансюя. Именно из-за нее 14 ноября 1908 года император был отравлен правительницей Цыси. Та позавидовала, что у нее нет такой. Но перед смертью Гуансюй проклял вазу. И Цыси, не успев как следует нарадоваться приобретению, умерла буквально через день после кончины своей жертвы. – Да, вещь конкретная! – скорчил значительную мину покупатель. – И цена вполне приемлемая. Просто так получилось, что нам срочно понадобились деньги. – Она ворованная? – быстро спросил Черкасский, уже выписывая китайцам чек. Хунги переглянулись. – С вами, русскими, всегда приятно иметь дело, – произнёс по-английски тот, что был в халате. – Если я скажу, что мы украли вазу, вы ведь все равно её купите? – Я даже добавлю сверху пару тысяч, – заржал Серега, отдавая китайцам чек. Мистер Хунг принялся поспешно запаковывать артефакт. – Эй, погоди! – остановил его Черкасский. – Лучше поставь вон на тот столик у кровати. Китаец пожал плечами, бережно установив вазу по центру бамбуковой тумбочки. Русский прикинул расстояние. – А теперь отойдите… Китайцы послушно стали за спиной покупателя. Они уже давно ничему не удивлялись. Им попадались клиенты из России и не с такими тараканами в голове. Черкасский довольно усмехнулся, ловким движением руки выхватил из-за спины помповик и с одного выстрела разнёс древнюю вазу. Вместе с вазой обрушилась часть гипсокартонной стены. Раздался истошный женский визг, и в проломе промелькнула чья-то раскрасневшаяся, перекошенная от гнева и испуга физиономия. Серёга обернулся. Китаец в халате с драконами лежал в обмороке. Мистер Хунг медленно пятился к двери. – Зачем, – дрожащим голосом прошептал он, – зачем вы это сделали?!! – Я охотник на артефакты! – гордо ответил Серёга Черкасский, передёргивая затвор на верном помповике. Несчастный Хунг схватился руками за голову. Он вдруг во всех красках представил, что было бы с нею, вздумай русский, перед тем как совершить акт вандализма, взглянуть на дно вазы. Полузатертое клеймо «Made in Hong Kong» ему вряд ли бы понравилось. Где-то рядом взвыла полицейская сирена… Русский очень вовремя покинул дешевую гостиницу, хотя китайские полицейские не особенно и спешили, не желая лезть под шальные бандитские пули. К месту перестрелки подъехала всего лишь одна патрульная машина. Но Черкасский уже давно мчался на белоснежном «Гранд Чероки» через вечерний Гонконг. Плевать ему было на пробки и светофоры, машину он как всегда достал с правительственными номерами. Серёга очень кстати захватил с собой из ресторана бутылку текилы и теперь с весёлым бульканьем опорожнял ее, празднуя первую, так удачно завершившуюся охоту. Жаль, что у него не оказалось с собой фотоаппарата. Уж больно были забавные рожи у этих китайцев, когда он разнёс на куски древнюю вазу. Охотничий сезон Черкасский открыл прямо в Гонконге. Чего пропадать такой чудесной текиле? Именно выпитая текила и стала причиной небольшого казуса, когда Серега, вместо того чтобы поехать в провинцию Гуйчжоу, а затем в Сычуань, отправился в совершенно противоположном направлении. А всё эти проклятые англоязычные указатели и схожесть многих местных топонимов. Так новоявленный охотник на артефакты попал в Ганьчжоу, в ту самую маленькую гостиницу, где и был разбужен среди ночи жуткими душераздирающими криками. Глава седьмая Тёмная ночь – Так, – обвёл злобным взглядом комнату Серёга. Проклятые «китаёзы» как будто растворились в воздухе. – Я вам покажу, как русского бизнесмена будить, – Черкасский не спеша достал из камуфлированного рюкзака верный помповик. – А ну вылазьте, mudaki косоглазые! Всё равно найду. Хуже будет! Номер у Серёги был двухкомнатным, по местным стандартам вроде как люкс. Во всяком случае, так уверяли его владельцы этой маленькой гостиницы. – Последний раз предупреждаю, – Черкасский многозначительно передёрнул затвор. Но и это не помогло. Сумасшедшие китаёзы были чем-то до смерти напуганы. Русский демонстративно прошёл во вторую комнату, где собственно и стояла кровать. Из-под нее виднелись чьи-то тихонько подрагивающие ботинки. – Ага! – взревел Серега, вытаскивая за ногу щуплого визжащего парня. Парень визжал на китайском и Черкасскому, дабы вразумить явно сумасшедшего незнакомца, пришлось его несколько раз с силой встряхнуть. – Ду ю спик инглиш? – поинтересовался русский, кровожадно щёлкая зубами. – Отвечай, обезьяна, желтомордая! Китаец ещё раз нервно дёрнулся в могучих лапах Сереги, после чего затих. «Неужели помер?!!» – с лёгким разочарованием подумал Черкасский. Но он глубоко ошибался. – Кий-я! – вдруг заорал обманчиво расслабленный «китаёза», ударяя русского ногой в пах. – У-у-у-у… О-о-о-о… – взвыл китаец, схватившись за правую ногу и падая на пол номера. – То-то, узкоглазый! – усмехнулся Серёга. – Знаю я вас, Брюсов Ли, каратист hrenov! И сказав это, Черкасский спокойно расстегнул ширинку на джинсах, извлекая оттуда маленькую металлическую флягу. – Текила! – русский торжественно потряс фляжкой над головой. – Я как из Мексики два года назад приехал, только её и пью. В подтверждение своих слов Серёга открутил блестящий колпачок и сделал маленький глоток. Китаец на полу перестал выть, с опаской косясь на зажатый под мышкой у русского помповик. – Ты английский знаешь, мартышка? – уже более дружелюбно поинтересовался Черкасский. – Знаю, – осторожно ответил китаец. – Так чего же ты драться тогда начал? – Чего-чего? – огрызнулся китаёза. – А может ты из русской мафии. В ответ Серёга утробно заржал. Хоть он и казался расслабленным, но на самом деле Черкасский в любой момент был готов выстрелить. – На кой вы ворвались ко мне в номер? – отсмеявшись, спросил он. Встав с пола, китаец забавно отряхнул одежду. – Меня зовут Джимми Чен, – деликатно представился он. – Кто? – опешил русский. – Джеки Чан? – Нет, – китаец поморщился, как будто раскусил лимон. – Джимми Чен, попрошу на будущее не путать. А это Вей… Наклонившись, Джимми заглянул под кровать. – Вей, вылезай… В ответ послышалось недовольное бурчание. – Он вас боится, – пояснил китаец, с сожалением разводя руками. – Он думает, что вы хотите нас застрелить. – Хотел, – Серёга тяжело опустился в кресло у стены, положив помповик себе на колени, – но теперь передумал. Спать, blin, ни в одном глазу. А всё из-за вас, уродов. – Вей, вылезай! – Джимми в ярости ударил ногой по ножке кровати, из-под которой нехотя выбрался второй незнакомец. Красный и потный, словно борец сумо недавно сошедший с ринга. Комплекция для борца у него была подходящая, вот только в плечах узковат. – Ага, а вот и второй! – обрадовался русский. – Ну что ж, раз у меня бессонница.… Давайте, рассказывайте, na fig вы ворвались среди ночи в мой номер? – Мы спасались? – шёпотом пояснил Вей и почему-то оглянулся на открытую дверь комнаты. Черкасский нахмурил брови: – От кого это, blin? – От лис-оборотней! – ответил Джимми и был буквально сметён вскочившим с перевернувшегося кресла русским. Серёга стремительно выскочил в коридор, но там никого не оказалось. Лишь из-за угла, где начиналась лестница на следующий этаж, торчали чьи-то босые ноги и слышалось приглушенное чавканье. – А… – разочарованно протянул русский, почёсывая прикладом помповика широкую спину. – Очередной Брюс Ли нажрался рисовой водки. Вернувшись в свой номер, Серёга недовольно хлопнул дверью, перепугав чересчур нервных гостей. – Там никого нет, – Черкасский, подобрав кресло, утвердился в нём. – Если вы мне ещё раз соврёте, то я пристрелю одного из вас… Тебя, или… вот тебя… Русский довольно бесцеремонно ткнул дулом ружья в сторону Джимми. – Нет-нет, не надо нас убивать, господин мафиози, – затараторил Джимми, пятясь к дверям. Но тут он вовремя вспомнил о том, что его может поджидать в ночном коридоре, и резко остановился. – Так-так, значит, вы действительно чего-то боитесь, – сделал вывод Серёга, зловеще ухмыляясь. – Китаёзы, не испытывайте моего терпения, рассказывайте, кто вы, мать вашу, такие? Китайцы переглянулись. «Сейчас снова будут врать», – как-то безразлично подумал Черкасский, многозначительно поигрывая помповиком. – Мы бедные, несчастные наёмники, волей злого рока оказавшиеся в этом ужасном месте, – ответил Джимми, пихая Вея локтём в бок. – Да-да, всё так и есть, – быстро закивал толстяк. – Джимми – шофёр, а я механик. Нас наняла одна иностранка для… м… м… путешествия по Китаю. – Скукотища, – Серёга протяжно зевнул. – Как зовут эту бабу, которая вас наняла? Черкасский спросил это машинально. Ему было глубоко наплевать и на этих двух сумасшедших, и на их путешествующую нанимательницу, но ответ косоглазых заставил его насторожиться. – Элизабет МакДугал, – перейдя на полушепот, ответил Джимми. – Она англичанка, учёная, археолог… – Стоп! – Серёга снова вскочил с кресла, китайцы шарахнулись в сторону, но русский лишь достал из-под подушки изящный ноутбук. Включил, погонял по светящемуся экрану курсор, открыл какой-то файл. Пару минут Черкасский с напряжением вглядывался в мелкий текст, задумчиво шевеля губами. – Вот так совпадение! – наконец, оторвавшись от ноутбука, ошарашено молвил он. – А ведь Крюгер меня, blin, предупреждал насчёт этой курицы, – добавил Серёга уже по-русски. Ствол помповика снова смотрел на двух перепуганных китайцев. – А ну-ка, по порядку и без запинки, – скомандовал Черкасский. – На вопросы отвечать чётко, без пауз. Косоглазые слаженно кивнули. «В крайнем случае, – подумал русский, – пригрожу выгнать их из номера. Уж тогда-то они точно расколются». Но прибегать к столь радикальным мерам не пришлось. – Куда вы конкретно едете? – В Сиань, – хором ответили китайцы. – Цель поездки? – Англичанка желает осмотреть там две пагоды Диких Гусей, – пояснил Джимми, виновато шмыгая носом. – Это чё, ресторан такой? – не понял Серёга. – Там уток жаренных подают? Китайцы очумело уставились на русского. – А чё такое? – взвился Черкасский, угрожающе поднимаясь с кресла. – Я же, blin, кажется, ясно сказал, отвечать без пауз. – Пагода – это древняя колокольня! – выпалил Вей. – Что-то типа церкви? – хмуро спросил Серёга. Джимми кивнул. – Ну, так бы, мать вашу, и сказали. Что эта МакДугал там ищет? – Мы не знаем, – прошептал Вей, оглянувшись на дверь, так как ему вдруг показалось, что она тихонько заскрипела. Но всё вроде было в порядке. Хоть и выглядел Черкасский внешне хмурым, внутри новоявленный охотник за древностями весь ликовал. Удача снова сопутствовала ему. Увести артефакт из-под самого носа знаменитой Бетси МакДугал? О, ради этого стоило лететь в Китай. Чёрт с ней, с Сычуанью, вместе с её непонятными загадками. Серёга понял, что если он немедленно не отправится в Сиань, то никогда потом себе этого не простит. Русский поднял глаза на чинно сидящих на кровати китайцев. «Китаёзов» можно было бы с умом использовать, но об этом он подумает потом. Утром. Настроение у Серёги улучшилось, а вместе с ним пришла и долгожданная сонливость. – Ладно, хунвейбины, можете заночевать в соседней комнате, а завтра с утра мы ещё с вами pobaklanim. Джимми с Веем благодарно посмотрели на своего спасителя. Русский мафиози, да ещё с помповиком! О лучшей охране можно было только мечтать. * * * – Тут? – Да. Двое китайцев стояли у обочины дороги и курили, щурясь от дыма. Огоньки сигарет выдергивали из темноты сосредоточенные лица. В неровном свете было видно, как ходят под кожей желваки. – Сколько их там? – Максимум пятеро. По крайней мере, так сказали наблюдатели. – В прошлый раз наблюдатели тоже ни черта не видели. – То было в прошлый раз. – Смотри… – китаец, тот, что повыше, сплюнул. – Не беспокойся, – ответил другой, низенький и полный, выкидывая окурок. – Все будет в норме. Входим, берем бабу и вперед. – Не знаю… – Что тебя волнует? – Все волнует, – раздраженно рыкнул высокий. – Плана дома нет, контакта с хозяевами нет. Машина у них сломалась раньше срока. Ведь договаривались ждать дальше по дороге! – Да какая разница?! Дом – не дом, мотель какой-то. Если надо, мы всю эту забегаловку в воздух подымем. – Шеф сказал, без пальбы. – И без пальбы тоже. Успокойся. Оба замолчали. Следует отметить, что оптимистично настроенный толстячок имел для уверенности все основания. Его звали Пен Ян, и именно он со своими ребятами участвовал в недавнем погроме сети японских ресторанов, принадлежащих не кому-нибудь, а якудза. Скандал, связанный с этими разбойными нападениями, был огромный, и слава Пен Яна, как человека, для которого нет невозможных дел, поплыла по всей Триаде. Он и его люди ворвались одновременно в несколько разных ресторанов и, вооруженные только широкими мясницкими ножами, устроили такую бойню, которую якудза запомнили надолго. Более того, Пен Ян после этой операции еще и сумел бесследно раствориться, выскользнув из-под носа бдительной китайской полиции. Возможно, это удалось благодаря его внешности, которая меньше всего подходила под описание «беспредельщика-мафиози». Аккуратно одетый толстячок, носящий дорогой костюм-тройку в самую жаркую погоду, безупречно причесан, умыт и наодеколонен. Такой человек больше напоминает бизнесмена средней руки, занимающегося каким-нибудь прибыльным, но сугубо мирным делом. Его партнер в этом деле, руководивший операцией, звался Кен Чжоу и носил прозвище Долговязый. Это была полная противоположность Пен Яну. Всегда нервный, необычно высокий для китайца Кен выглядел откровенно подозрительно. Носил черные одежды, мрачно присматривался к каждому встречному и мог вспылить на ровном месте. В среде Триады он поднялся довольно высоко исключительно за счет своей удачливости. Участвуя в ряде весьма сомнительных махинаций, он буквально чудесным образом почти всегда выходил сухим из воды. Кое-кто из преступной верхушки даже подумывал, не снюхался ли Кен Чжоу с полицией. Но нет. Все проверки, в том числе и через продажных полицейских чиновников, показали, что Долговязый чист. Если не перед Законом, то перед своими коллегами по мастерству ножа и топора уж точно. Эти два бандита топтались перед мотелем «У лисицы». Приветливо мигала оранжевая вывеска, на дороге было пусто и тихо. Где-то сзади стоял припаркованный джип с традиционно затемненными стеклами, в котором сидели еще трое головорезов. Крепкие мышцы и никаких лишних эмоций. – Не нравится мне все это, – повторил Кен Чжоу. – И что будем делать, – поинтересовался Пен Ян, – сворачиваться? Долговязый покачал головой. – Нельзя. – Ну, тогда мы пошли. Кен пожал плечами, идите, мол. Когда команда бандитов вошла в здание, приветливая оранжевая лисица на вывеске неожиданно налилась угрожающей багровостью. Может быть, если бы это видел толстячок Пен Ян, он бы прислушался к недобрым предчувствиям своего коллеги. Но… увы, толстяк был уже внутри и ничего видеть не мог. Оставшийся снаружи Кен только покачал головой и закурил новую сигарету. Тем временем Пен Ян уже вовсю хозяйничал в холле мотеля. В первую очередь бандиты проверили все столы в поисках журналов регистрации. Но к своему большому удивлению ничего не нашли. Никаких принадлежностей для письма, ни бумаг, ни журналов, ни уж тем более компьютеров. – Ерунда какая-то, – побурчал толстяк. – Как же они тут дела ведут? Кстати, кто-нибудь нашел деньги? – Нет, босс, – отозвался один из бандитов. – Пусто… – Ну, хорошо, допустим, они хранят все свое барахло в сейфе… Но, где же, черт возьми, хозяева? К ним, можно сказать пришел клиент… – Эй, босс, посмотрите сюда. Когда толстый мафиози подошел к двери, за которой стоял его подчиненный и посмотрел на стену, из его губ вырвался удивленный свист. – Ничего себе… На стенке, каждый на особом крючочке, висели ключи. Столько разных и непохожих друг на друга ключей Пен Ян не видел в своей жизни. Тут были и огромные ключи от амбарных замков, и маленькие ключики от «дипломатов», и обыкновенные квартирные, и резные со сложными вензелями. В том, что это ключи от номеров, сомневаться не приходилось. К каждому крючочку и к каждому ключику была приделана бирочка с цифрой, обозначавшей, по видимому, номер комнаты. – Зачем им столько? Вопрос повис в воздухе. – А меня волнует другое, – задумчиво произнес толстяк. – Кто-нибудь видит свободный крючочек? – Нет. – Вот и я не вижу, – сказал Пен Ян и пошел по коридору. Бандиты переглянулись между собой и синхронно пожали плечами. Что так удивило их начальника? Ну, ключи, ну нет свободных крючочков… – Эй! – вдруг воскликнул один. – Я понял! А как же постояльцы? Им же должны выдать ключи! Да, босс? – Идиоты… Четверо китайцев осторожно двигались по мотелю, который оказался неожиданно большим. Кто бы мог подумать, что в таком невеликом с виду здании масса поворотов, лесенок, длиннющих коридоров, дверей? Для Пен Яна уже давно было очевидно то, чего пока не поняли его подчиненные. Они заблудились. Глупо, по-детски заблудились в незнакомом здании. Куда идти, в какие коридоры сворачивать? И дурацкая команда «не шуметь», никак не вязалась с обстоятельствами. Сейчас бы достать пистолеты, повышибать двери к чертовой матери, положить всех мордой в пол! Но нельзя. Босс говорит – мы делаем. Этого кодекса придерживаются Триады от самого своего создания. В это время Джимми Чен и его друг Вей Линь, под мощный храп русского мафиози, тихонечко шептались в темной комнате. Храп был таким жутким, что мог отпугнуть не только лис-оборотней, но и самого графа Дракулу. – Ты заметил, Вей, эта нечисть не тронула европейцев. Понял в чем дело? – Нет, – на ухо другу прошипел механик. – Ничего я не заметил. И нечего об этом… – Э-э-э… Тут дело важное! – пихнул локтем друга Чен. – Лисица-оборотень. Это лисица-оборотень. Хитрая лисица. – Ну и что? – Ты когда-нибудь слышал о том, чтобы в Европе водились лисы-оборотни? – Я не слышал даже, чтобы они водились у нас. Все это сказки. – Эти «сказки» чуть мне нос не откусили… Хороши сказки. Я тебе вот что скажу. Пока мы с иностранцами, нас не тронут. Понял? Эти оборотни… Они… Они коммунисты. У них тут туристов трогать не положено, понял. Иначе экономика того… Понял? – Чен, – чуть громче чем следовало произнес Вей Линь. – Ты, по-моему, бредишь! – Тихо ты… – Коммунисты в бога не верят, а ты говоришь, оборотни. – Ерунда это все. Верят, не верят. Можно подумать оборотням от этого что-то сделается… Главное нам теперь от туристов ни на шаг. Когда из-за поворота показалась человеческая фигура, Пен Ян испытал облегчение. Теперь все будет, как обычно. Мордобой, кровь, драка. Все понятно и не лишено смысла. – Давайте ребята, – кивнул он своим головорезам. – Только без лишнего шума. Взять, скрутить, растрясти. Предполагаемая жертва отреагировала на приближение трех головорезов предсказуемо. Она замерла и бросилась назад. – Догнать! – крикнул Пен Ян. Фигура скрылась за поворотом, следом за ней кинулись двое. Третий почему-то отстал. Это его и спасло. То, что произошло дальше, показалось Пен Яну, повидавшему много крови в жизни, сущим кошмаром. За поворотом неожиданно закричали! Потом кто-то взревел и раздался хруст, настолько омерзительный, что Яна чуть не стошнило. «О тишине можно забыть», – решил Пен и, вытащив пистолет, побежал на помощь своим подчиненным. Зрелище, открывшееся его глазам, заставило его желудок подняться к самому горлу. Только тот факт, что начальнику не положено терять лицо перед подчиненными ни при каких обстоятельствах, удерживало толстяка Яна. Кровь, обрывки, именно обрывки, тела. Какие-то кости. Залитый кровью с ног до головы уцелевший боевик, бился в истерике. Того, который шел третьим, тихо рвало около стены. – А где же Линь? – ошалело спросил Пен Ян. – Оно!!! – кричал выживший головорез. – Оно утащило его! Оно повернулось и порвало его как тряпичную куклу! Пополам! Пополам!! – Полный бред! – толстяк что было сил треснул истерика по лицу. – Ну-ка встать! Расскажи толком! Но добиться связного ответа от пострадавшего не получилось. Парень бросался на стены, пытался открыть комнаты и шарахался от каждой тени. – Окна! Окна! – Что он несет? Какие окна? – спросил Пен Ян у оправившегося бандита. – Не знаю, босс. Наверное, хочет найти окно… – А ты видел какое-нибудь окно, пока мы шли? – Нет, босс… – Вот и я не видел… А снаружи они есть. – А я и снаружи их не видел. – Куда ж ты смотрел? – Кучерявый журнал с девками приволок… – Кто? – Кучерявый. Ну, Линь. Его… того… – Понятно, – Ян устало потер лицо. – Успокой этого идиота… По всему выходила скверная история из страшилок, которые рассказывают друг другу дети. Какое-то существо напало на Кучерявого Линя, убило его и утащило остатки трупа в неизвестном направлении. К тому же, Ян с группой ухитрились заблудиться в неизвестном здании, где это существо обитает. Пен Ян не достиг бы того положения в Триаде, если бы туго соображал. Сейчас инстинкты подсказывали ему только один выход из положения. Удивительно, но слова впавшего в истерику бандита были на удивление логичны. – Окна. – Что, босс? – Если это мотель, пусть даже и устроенный по идиотски, то должны иметься комнаты. – Ага. – А если есть комнаты, то в них имеются окна. Логично? – Логично, босс. Если только… – А значит окна… Что, если? – Если только комнаты не внутренние? – ?! – Ну, если они внутри здания. Как кладовка, босс… Пен Ян поскреб затылок. Явно сегодня ночь открытий. Подчиненные умнеют на глазах. «Или это я тупею?» – Ладно… Пойдем назад и займемся дверями. Вам всё понятно? Головорезы кивнули. Через несколько поворотов и лесенок, ведущих вниз, Пен осознал, что заблудился окончательно, потому что не представляет, куда дальше идти. – Хорошо, ребята, – решительно махнул он рукой. – Вот вам коридор. Вот вам двери. О шуме не беспокойтесь. Стволы держать наготове. Я хочу, чтобы ни одна из этих дверей не осталась закрытой. Поняли? – Поняли, босс! Выбив первую дверь, бандиты были озадачены. Пустой пенал два метра в высоту и едва ли метр в ширину, больше похожий на поставленный на попа гроб. Вот и все, что обнаружилось за выбитой дверью. – Вот так номер… Дальше, мальчики, дальше… Из десяти комнат пять были пусты. А вот в остальных пяти… Сняв с петель неплотно сидящую дверь, бандиты обнаружили кости. Чей-то полусгнивший скелет непонятно как стоял вертикально и пялился в свет своими пустыми глазницами. – Да что же это?! – пораженно воскликнул Пен Ян. Он в ярости пнул скелет. Позвоночник подломился, и кости высыпались наружу. – Куда же мы попали!? За остальными дверями тоже обнаружились трупы. Очень старые, уже сгнившие. – Что делать, босс? – Дальше, дальше, мужики, дверей много. Не может же быть, чтобы тут было все замуровано! Вперед! Вперед! Пен Ян передернул затвор, и сам двинулся по коридору, вышибая дверные замки. Некоторые двери не поддавались, тогда он делал несколько выстрелов в дерево и добавлял увесистый пинок. Гробы, гробы, гробы. Пустые, с костями. Одни гробы… Вскоре они нашли лестницу и поднялись наверх. Снова двери. Снова гробы, но на этот раз все пустые. – Мы никогда не выберемся отсюда, – поскуливал один из громил. – Никогда… – Заткнись, идиот! Мы ведь как-то вошли сюда! – Ну и что? – Значит, можем и выйти! Вперед! – Пен Ян уже сам не верил в свои слова, но отлично понимал, что пока в его подчиненных жива надежда, они будут слушать его, оставаться командой. Таким образом, бандиты прошли несколько этажей вверх. – Стойте! – вдруг закричал Бао Ли, один из подчиненных Пен Яна. – Мы тут были… И действительно. Выбитые двери, валяющиеся в коридоре кости. – Они водят нас по кругу… Пен Яна вдруг оставили силы. Он плюхнулся на пол и привалился к стене. – Все, парни. Кажется, мы действительно влипли… Нас водят по кругу. – Кто водит, босс? – Если б я знал… – Это духи, – неожиданно заявил Бао Ли. – Злые духи живут в этом здании… «Бред», – хотел было сказать Ян, но на какой-то момент эта идиотская идея показалась ему вполне здравой. Он вспомнил, как погиб Кучерявый Линь. «Мы все уже мертвецы», – подвел неутешительные итоги главарь. Он особенно не удивился, когда из-за поворота вынырнула чья-то фигура. И не пригибаясь, не прячась, двинулась к ним. Нервы у Бао Ли не выдержали и он начал пальбу. Пен Ян видел, как пули нашпиговывают тело… кого? Только сейчас Ян разглядел, ЧТО приближается к ним. Существо, замотанное в черный саван, из складок которого высовывалась огромная оскаленная лисья морда и растопыренные лапы с когтями. Оно, не обращая никакого внимания на пули, сделало несколько длинных шагов и ухватило Бао Ли за горло. Брызнула кровь. Ощущая странную и глубокую отстраненность, Пен Ян поднялся с пола, подошел ближе к раздирающему Бао Ли монстру, приставил ствол своей «беретты» прямо к блестящему, выпученному глазу и выстрелил, разворотив оборотню полголовы. Позади жутко закричал, захлебываясь, второй бандит. «Обложили…» – это была последняя мысль Пен Яна. Он выстрелил еще дважды, прежде чем крепкие клыки сомкнулись на его шее. Долговязый Кен Чжоу ждал долго. Он здорово нервничал, скурив полную пачку сигарет и теперь, к утру, чувствовал себя плохо. Группа, ушедшая в мотель, не подавала признаков жизни. Молчали телефоны, на пейджер не доходили сообщения, а последняя надежда, коротковолновая рация, не подавала никаких признаков жизни. Складывалось впечатление, что Пен Ян и трое боевиков, крепких ребят, безвозвратно канули в воду. Пропали, растворились. Только мигала зазывно реклама мотеля, горело окошко холла. И ничего. Ни выстрелов, ни криков. Ни одно окно даже не загорелось в темноте. Когда солнце уже встало, Кен сделал несколько шагов в сторону входа… Но остановился посреди дороги, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Что-то подсказывало ему, что с группой уже все кончено. Иностранцы оказались значительно круче, чем о них думали, и теперь к планированию операций следует подходить более тщательно. Но проверить… Надо, или… Что он скажет боссам, когда те поинтересуются судьбой Пен Яна и троих боевиков? Кен сморщился, поискал по карманам сигареты, вспомнил, что они закончились, и сплюнул. Потом развернулся и направился к машине. «Не в первый раз, – думал Долговязый. – Что-нибудь да скажу. Но потом… Потом я вернусь сюда и сравняю этот гадючник с землей!» В розовом свете встающего солнца от мотеля «У лисицы» отъехал джип с затемненными стеклами, который направился строго на Север. Глава восьмая Пагоды диких гусей «Слава богу, она опять сломалась!» – мысленно ликовала Бетси, захлопывая дверцу такси. Да, их колымага, едва дотянув до Сианя, вновь пришла в негодность. И, судя по хмурым и озабоченным взглядам, которыми обменивались Чен и Вей, поломка была нешуточной. Хотя Джимми по своему обыкновению начал заверять «леди-босса», что починить «зверя» им с приятелем будет раз плюнуть. Элизабет особенно и не переживала. Наоборот, эта авария случилась как нельзя кстати. Девушка все ломала голову, как бы ей хоть на время избавиться от своих попутчиков. Работа, которой предстояло заняться мисс МакДугал, требовала полного сосредоточения и отсутствия лишних глаз. Нужно было обследовать Большую и Малую пагоды Диких Гусей, которые находились неподалеку от отеля, в котором остановились мисс МакДугал и ее спутники. Девушка специально выбрала «Донфан», может и не такой роскошный, как «Гранд отель» или «Хиат Сиань», но зато расположенный как раз на полпути к каждой из пагод. С балкона ее номера были хорошо видны оба архитектурных памятника эпохи Тан. Проблема языкового барьера Бетси почти не беспокоила. Чтобы добраться до места и прикинуть фронт будущих работ ей, вполне вероятно, пока хватит и английского. А ночью, когда, собственно, и предполагалось проводить эти самые работы, болтать будет не с кем и незачем. Все свободное время, которое выпадало ей по дороге в Сиань, Элизабет посвятила расшифровке документа, попавшего в руки девушки при столь драматических обстоятельствах. К сожалению, таковые оказии, когда можно было спокойно поработать с ноутбуком, представлялись лишь во время ночевок. Конечно, следовало бы сделать все это еще в Гонконге. Бетси так и хотела поступить, но компьютер заерепенился и запросил обновления базы данных. Чтобы получить необходимое понадобилось связаться с разработчиками и вести их в курс того, что именно от них требуется. Нужные файлы пришли уже в Ганьчжоу. Программа «Клио-5», которой был оснащен электронный помощник мисс МакДугал, требовала особых навыков и знаний, специальной подготовки. Расшифровать компьютерную абракадабру мог только профессионал высшей категории. Таких по всей планете раз-два, и обчелся. Бетси сама полгода осваивала хитроумный программный продукт. Но зато какие перспективы он открывал перед археологом! Отсканировав план, девушка предоставила компьютеру возможность «пошевелить мозгами». На полную обработку данных у умной машины ушло не меньше трех часов. После этого «Клио-5» начала выдавать плоды своих «раздумий». – Ничего себе! – озабоченно присвистнула англичанка, ознакомившись с результатами дешифровки. Оказалось, что бумага была написана старинным стилем _багу_, который не использовался в Китае с конца XIX века. Речь в ней, как и утверждал Чжан, шла о сокровищах великого Юя, зарытых в подземельях пагод Диких Гусей. Причем под каждой из башен был спрятан один из артефактов. Не указывалось, где и какой именно. Но главное было не это. Машина утверждала, что бумаге… не больше тридцати лет. То есть, составлена она где-то в средине шестидесятых. И писал ее человек, неизлечимо больной. На это указывали особенности начертания иероглифов. «Возможно, автором документа является последний китайский император Пу И». – Хм, и из чего же ты это понял? – совсем как у живого человека поинтересовалась у ноутбука девушка. Машина, конечно, ее не слышала, но невозмутимо продолжала выдавать на дисплее информацию: «Данные получены в результате графологической экспертизы. Графика документа была сопоставлена с образцами почерков более тысячи известных деятелей китайской истории, хранящихся в базе данных. Наиболее подходит почерк человека по имени Айсинь Цзюэло Пу И». Значит, Пу И. Но ведь Чжан говорил о том, что документ относится ко времени правления Цыси. Что ж, это ничего не меняет. Бумага от времени могла испортиться или обветшать, и последний цинский государь снял с нее собственноручную копию. Главное, чтобы при этом он ничего не напутал. Ведь вон чего наковырял комп. Что человек, написавший иероглифы, был тяжело болен. А в китайском языке твердость руки и острота глаза имеют немаловажное значение. Стоит поставить не там точку или изменить наклон одной из черточек, составляющих иероглиф, и смысл его может в корне измениться. В любом случае, утешилась Бетси, внакладе она не останется. Даже если поездка окажется безрезультатной, все равно ее коллекция пополнится уникальным документом: автографом последнего императора Поднебесной. Такой раритет на «Сотбис» или «Кристи», пожалуй, потянет на пару тысяч фунтов. Из окна такси Элизабет с любопытством осматривала городские пейзажи. Улицы Сианя были запружены огромными толпами людей. Среди них, маневрируя с удивительной ловкостью, двигалось множество автомобилей, автобусов, мотороллеров. Но больше всего было велосипедов и велосипедных тележек, груженных мебелью, овощами, фруктами, коробками, ящиками. В этом на вид беспорядочном и бесконечном потоке мелькали потертые бархатные балдахины, укрывавшие от жаркого солнца тележки велорикш. Как правило, это были пожилые, до черноты загорелые крестьяне в соломенных шляпах. Они лавировали среди роскошных машин, развозя своих модно одетых молодых седоков с портфелями на коленях и сотовыми телефонами возле уха. В воздухе висела странная сероватая дымка. Водитель такси объяснил, что это цементная пыль, которая вздымается колесами многочисленного транспорта. Дороги в Сиане покрывают не асфальтом, а цементом, потому что в условиях здешнего жаркого и сухого климата асфальт плавится. Так что горожанам из-за этого «тумана» нечасто приходится видеть чистое голубое небо. Гигантский город впечатлял. Среди ультрасовременных, с зеркальными стеклами громад банков, финансово-промышленных компаний порой виднелись дома в национальном стиле, с изогнутыми вверх карнизами красных черепичных крыш. В череду роскошных супермаркетов неожиданно врезались живописные маленькие лавчонки, дорогие рестораны мирно соседствовали с многочисленными закусочными под открытым небом, занимающими порой все пространство вдоль улиц и призывно влекущими своими немыслимо аппетитными ароматами. Машина резво доставила девушку на южную окраину Сианя, где в конце улицы Яньталу находилась первая из двух интересующих Бетси пагод, Даяньта. Большая Пагода Диких Гусей – самый прекрасный памятник танской архитектуры. В 647 году император Гаоцзун возвел на этом месте Храм Материнской Любви в честь своей матери. Здесь знаменитый монах Сюань Цзун, первым познакомивший Китай с буддийской мудростью, собрал почти полторы тысячи свитков, содержавших сокровища учения Гаутамы. Чтобы уберечь драгоценные манускрипты от огня, Гаоцзун приказал возвести для них специальную пагоду. Затем в 704 году императрица У Цзэтянь воздвигла рядом семиэтажную башню. В XI и XIII веках памятник сильно пострадал и был восстановлен в 1580 году во времена династии Мин. Квадратная в плане шестидесятиметровая башня, возвышающаяся над окрестным ландшафтом, напоминала крепость. Наружные украшения из строгих ступенчатых карнизов были крайне скромны. И эта благородная простота свидетельствовала о величавом духе зодчества династии Тан. Благодаря четкому ритму уменьшающихся кверху пропорций семи одинаковых ярусов, арочных окон и конической крыше, венчающей здание, создавалась иллюзия необыкновенной легкости всего сооружения. – Мадам, – кто-то осторожно дотронулся до ее руки. Рядом стоял паренек лет тринадцати. – Что такое? – Можино сфотографировать сы мадам? – спросил мальчик на ломаном английском. В нескольких ярдах от них застыла группа подростков, вероятно, приятелей юноши. Парни и девушки с интересом наблюдали за разворачивающимися событиями. – Давай, – усмехнулась Бетси и приосанилась. Подросток обалдело уставился на ее всколыхнувшийся под топиком роскошный бюст и чуть не выронил свой «Поляроид». – А кто же будет фотографировать? – лукаво поинтересовалась англичанка и еще раз повела плечами. Проходивший мимо старик в традиционном синем китайском френче до того заинтересовался ее гимнастическими упражнениями, что едва не сбил с ног целующуюся молодую пару. Стройный мускулистый парень, с трудом оторвавшись от уст возлюбленной, постучал себя пальцем по голове и что-то сердито крикнул дедуле. Тот пробурчал в ответ нечто невразумительное и снова принялся бесцеремонно пялиться на белокурую иностранку. Бетси призывно махнула ему рукой, и когда старик подошел, она жестами показала ему, что хочет сфотографироваться с мальчиком. Подросток, по-видимому, повторил то же самое на китайском. Дедушка энергично кивнул, дескать, понял. Расположившись так, чтобы на снимке оказалась и Даяньта, Элизабет приобняла паренька за плечи и сделала голливудскую улыбку. Щелк. Из прорези «Поляроида» полезла фотография. Схватив ее, счастливый мальчуган, поклонившись поочередно Бетси и старику, изо всех ног бросился к своим товарищам. Те сразу же обступили парня и принялись рассматривать снимок, выхватывая его друг у друга и восхищенно цокая языками. – Тада! Тада! – то и дело повторяли подростки. Затем они гурьбой устремились к англичанке и наперебой стали упрашивать ее сфотографироваться с каждым из них. Делать нечего, пришлось мисс МакДугал немного попозировать перед подрастающим поколением Китая, хотя Элизабет несколько озадачил подобный интерес, неизвестно почему проявленный к ее персоне. (Уже потом, несколько позже она поняла, что значит быть блондинкой в Поднебесной и узнала, как переводится слово «тада», означающее «большая»). Внимательно осмотрев сам памятник и подходы к нему, и сделав необходимые записи в блокноте, Бетси отправилась ко второй пагоде. Малая Пагода Диких Гусей, или Сяояньта, находилась на пересечении улиц Наньгуаньчжэнцзе и Юисилу, на территории плохо сохранившегося древнего храма Цзяньфу. Его воздвигла в 684 году все та же императрица У Цзэтань в честь умершего императора Гаоцзуна. А сама Сяояньта была построена всего двумя годами позже, чем Большой Гусь, в 706. При всем том, что в ней почти в два раза больше ярусов, чем в Даяньте, она на двадцать метров ниже «старшей сестры». Верхушка Малого Гуся была разрушена в XVI веке во время землетрясения, так что башня казалась незавершенной. Может быть, именно из-за этого она и произвела на Бетси гораздо меньшее впечатление, чем первый памятник. Зато здесь мисс МакДугал имела случай увидеть, как работают местные карманники. Прогуливаясь вокруг башни и присматривая место, откуда вечером будет удобнее забираться в ее подвалы, Бетси вдруг почувствовала на себе чей-то внимательный взгляд. Осторожно оглянувшись по сторонам, она заметила в двух или трех шагах от себя велосипедиста – молодого человека с неприметной внешностью. Их взгляды на какое-то мгновение перекрестились, и китаец поспешил потупиться, сделав вид, что ищет нечто под колесами своего «коня». Элизабет хмыкнула. Мало ли что у парня на уме. Вдруг и он заинтересовался ее прелестями, как те подростки у Даяньты. Однако вскоре выяснилось, что невзрачный молодой человек имел виды отнюдь не на саму Бетси. Стоило девушке на мгновение позабыть о зеваке, отвлекшись на премиленький пролом у основания пагоды, выкроенный тютелька в тютельку по фигуре англичанки, как она чуть не свалилась с ног. Кто-то грубо рванул за ремешок сумочки, висевшей на плече Элизабет. Молниеносно развернувшись на сто восемьдесят градусов, Бетси одновременно нанесла удары правой рукой и левой ногой. Рука угодила в мягкое, а вот ноге повезло меньше. Девушка пребольно стукнулась коленкой о тонкую металлическую трубку. Но грохоту было! Как от военного духового оркестра. Незадачливый воришка грянулся оземь вместе со своим двухколесным товарищем. По всей видимости, он сильно повредил ногу. Потому как пару раз пытался, но так и не сумел вылезти из-под велосипеда. Откуда-то из воздуха вынырнул тщедушный старичок, в котором Элизабет с удивлением узнала того самого, что снимал ее «Поляроидом» у Пагоды Большого Гуся. И как это он сумел так быстро сюда добраться? Не иначе, тоже воспользовался услугами такси. «Следит он за мной, что ли? – подумалось Бетси. – Только старых сексуально озабоченных китайцев мне сейчас и не хватало! В придачу к моим двум «помощничкам». Между тем дедушка, не обращая никакого внимания на мисс МакДугал, преспокойно просеменил к распластавшемуся на земле охающему воришке, взял его за шиворот и без видимых усилий поднял на ноги. Парень взвыл и схватился за левую ногу. По его лицу было видно, что он не симулирует. Старик покачал головой, пригладил рукой длинные усы и бородку и впился взглядом в глаза «невзрачного». Секунду-другую ничего не происходило. А потом… Потом парень резво вскочил на велосипед и, виляя тощим задом, завертел педали. Не успела Бетси и глазом моргнуть, как воришки уже не было на площади. – Что же вы? – обратилась девушка к старичку. – Нужно было его в полицию сдать. Китаец непонимающе смотрел ей в рот. – Не понимаете по-английски? Дедок молчал и, словно фарфоровый болванчик, тряс обритой налысо головой. – Полиция! Полиция! – пыталась втолковать ему Бетси, тыча пальцем в маячивших посреди площади двух стражей порядка. Ноль эмоций. Старик как будто ушел в себя. Неподвижный взгляд его выцветших желтых глаз отчего-то приковывал и навевал дрему. Немилосердно захотелось спать. Спать… В голове возникла отчетливая картинка. _Черная кошка прошмыгнула в полуоткрытую дверь. Куда же ты, дурочка? Иди сюда. Киска не отозвалась. Девушка снова окликнула зверька. В ответ откуда-то из глубины комнаты донеслось жалобное мяуканье. Бетси распахнула дверь пошире и вошла. Темнота. Кромешная. Непроглядная. Поди, найди здесь непослушную любительницу играть в прятки. Эй, где ты там? Кис-кис! Тьма._ Потрясла головой, отгоняя наваждение. Привидится же. А где старичок? Куда он делся? Или он тоже был всего лишь видением? Таким же, как черная кошка, забежавшая в темную комнату. Нет, нужно хоть немного отдохнуть. Вечером предстоит много работы. Вернувшись в «Донфан», Бетси поинтересовалась у портье, не возвращались ли ее китайские друзья. Получив отрицательный ответ, она поднялась к себе в номер и проспала почти до самого вечера. Во сне Элизабет видела все ту же черную кошку и гоняющегося за ней старика. Но сейчас дедуля был одет не в синий полувоенный костюм, а в желто-оранжевое облачение буддийских монахов. Всякий раз, настигая пушистого зверька, он тряс перед киской указательным пальцем и приговаривал: «Не туда, не туда! Пройди через Врата Дракона! Пройди через Врата Дракона!». Самым странным было то, что говорил монах по-китайски, но девушка почему-то понимала его. Проснувшись, Бетси еще некоторое время слышала надтреснутое, дребезжащее: «Лунмынь – Врата Дракона». «Вот привязалось!» – недовольно хмурилась мисс МакДугал, переодеваясь в эластичный спортивный костюм черного цвета. Поверх него она накинула элегантный небесно-голубой плащ и, повертевшись перед зеркалом, осталась вполне довольной своим внешним видом. Теперь главное – снаряжение. В дорожный саквояж от «Samsonite» легли моток сверхпрочной бечевы с карабинами, охотничий нож, фонари, ручной арбалет, саперская лопатка и хитроумный приборчик, припасенный Бетси специально для таких случаев. На рецепции ей вновь ответили, что господа Чен и Линь в своем номере так и не появлялись. «Надо же! – умилилась Элизабет. – Заработались, бедняги». Она решила начать поиски с Сяояньты, резонно полагая, что ее подвалы должны быть меньше, чем в Большой Пагоде Диких Гусей. На это указывали и отметки в плане Пу И. Отпустив такси в полуквартале от места назначения, девушка крадущимися, осторожными шагами подошла к башне. Та была скудно освещена. Вероятно, у коммунистов имелись проблемы с электроэнергией. Еще днем Элизабет срисовала расположение постов охраны. Два из трех ею замеченных в ночное время почему-то не работали. Как будто днем существовала большая опасность нападения на ценный архитектурный памятник. Или просто в народном Китае нет проблем с происками «черных археологов»? Что ж, придется поучить местных стражей порядка уму-разуму. Нырнула в облюбованный накануне пролом и оказалась в подвальном помещении. Судя по тому, что здесь было достаточно чисто, оно не являлось заброшенным. В углу высился штабель из пустых деревянных ящиков. У противоположной стены стоял верстак с аккуратно разложенными на нем инструментами. Ай-ай-ай! Куда же смотрит пожарная инспекция? Приспособить подвал охраняемого законом объекта под столярную мастерскую! Но где же тут выход в нижние ярусы подвала? Вот эта дверь явно ведет наружу. Нам не сюда. Бетси направила луч фонаря на пол. После недолгих поисков ей удалось обнаружить плохо замаскированный металлический люк. Подковырнув его с помощью ножа, девушка сдвинула тяжелый диск в сторону и спустилась вниз по металлической лестнице. А вот здесь, похоже, люди бывают нечасто. Пыль, паутина, сырые стены. Типичные признаки запущенности. Нужно попробовать сориентироваться на местности. Девушка сверилась с планом. Ага, так. Вон на стене большой знак, напоминающий паука. Такой же есть и в бумаге. До места назначения остается пройти еще четыре комнаты, расположенные под прямым углом. Две, поворот направо, и еще две. Бетси шагнула в пролом и почувствовала, что из-под ее ног уходит земля. К счастью, она успела схватиться за выступ в стене и удержать равновесие. В противном случае ей наверняка пришлось бы лежать со сломанной шеей в глубокой яме, разверзшей пасть сразу же у входа в следующую комнату. «Ничего себе! – ужаснулась мисс МакДугал, освещая фонариком неожиданное препятствие. – А ведь на плане эта яма не обозначена». Нужно быть осторожнее. Мало ли чего можно ожидать от этих коварных китайцев. А тут сама Цыси руку приложила. Большая мастерица была по части всевозможных «розыгрышей». Вернувшись в мастерскую, Элизабет вооружилась длинной и прочной доской, которая послужила ей мостками. Перебралась на ту сторону ямы и присмотрелась к стене и полу. Вот, например, семь едва заметных отверстий в стене, расположенных в трех футах от пола. К чему бы это им здесь быть? И не связаны ли они с тем невысоким квадратным выступом в двух шагах от нее? Ну-ка, посмотрим. Подняла с пола камень поувесистей, благо их тут было полным-полно, и с размаху бросила навесом на выступ. Из трех отверстий вылетели металлические стрелы и со звоном ударились о противоположную стену. Бросила второй камень. Но стрелы больше не летели. То ли потайной механизм от времени пришел в негодность, то ли… Она отогнала неприятную мысль, пришедшую ей в голову. Если бы кто-либо до нее уже пробовал пройти тем же путем, то непременно остались бы хоть какие-то следы. Сколько раз Бетси приходилось хаживать вот такими же тайными тропами, утыканными разнообразными ловушками. И как часто ей попадались печальные свидетельства тщетных попыток ее предшественников добраться до вожделенной цели. Здесь же их пока не было. Ни на дне ямы, ни в комнате с дротиками. Разве что предтеча Элизабет имел более подробный план, чем тот, который был в руках у нее самой. На оставшемся отрезке пути видимых и невидимых препятствий ей больше не попадалось. В комнате, обозначенной на плане иероглифическим значком солнца, девушка достала из саквояжа свой заветный прибор и включила его. Это была хитроумная машинка из серии тех разработок, которые в значительной мере облегчали жизнь «черного археолога» Элизабет МакДугал. Многие из ее коллег по ремеслу отдали бы все на свете, чтобы заполучить хоть что-нибудь из арсенала Пертской красавицы (такую кличку имела Бетси в кругах охотников за артефактами). Ту же программу «Клио-5». Или вот этот сканер, который его обладательница шутливо называла «Охотником за привидениями». Впервые она опробовала его на крохотном черноморском островке Змеиный, где Бетси исследовала остатки храма Ахилла Понтарха. Ее наниматель, потомок русских эмигрантов и казначей Русского Монархического Центра, Иван Петрович Джунковский, поручивший девушке отыскать для него легендарный щит героя, преподнес ей небольшую шкатулку с микрорадаром на внешней стороне крышки и со шкалой на внутренней. Сибарит-миллионер на полном серьезе утверждал, что это прибор для обнаружения привидений. Точнее, аномальных биополей. Элизабет тогда рассмеялась Ивану Петровичу в лицо и посоветовала обратиться к психиатру. Впоследствии, ознакомившись с действием прибора в «полевых условиях», мисс МакДугал была вынуждена резко изменить свое мнение по поводу возможностей современной электроники. Девушка откинула крышку прибора и щелкнула тумблером на панели. Стрелка на шкале едва отклонилась от нулевой отметки. _Налево…_ Это говорило о наличии крайне слабого _остаточного_ паранормального излучения. И означало, что никаких артефактов поблизости, увы, не имелось. Да, что-то такое здесь прежде находилось. Но вот когда его отсюда изъяли?.. На этот вопрос «Охотник за привидениями» ответить не мог. Не желая окончательно расстаться с мечтой, Бетси все-таки поковырялась саперской лопаткой в земле. Зря, что ли тащила ее с собой? Но проведенные «раскопки» только подтвердили выводы прибора. И что теперь? Стоит ли тратить силы и время на обследование второй пагоды? Уже приблизительно догадываясь об ожидающих ее поиски результатах. Элизабет решила, что стоит. Она не была бы самой собой, если бы не довела начатое дело до конца. Каков бы он ни был. И отрицательный результат – это тоже результат. Он вполне может стать отправной точкой для нового витка поисков. Так уже не раз бывало в практике «белокурой бестии» Бетси МакДугал. Уходя из подвала, она не забыла замести за собой следы. Доска-мостик была благоразумно возвращена на прежнее место. И это стало причиной трагедии, разыгравшейся через пять минут после того, как Элизабет выбралась из Сяояньты… _Черная густая тень метнулась с той стороны ямы к пролому в стене, ведущему в комнату с железной лестницей. Но не долетела до него и на полпути рухнула вниз. Оттуда донесся короткий вскрик боли. И потом наступила тишина, лишь изредка прерываемая звоном капли, сорвавшейся с сырого потолка и разбившейся о каменный пол…_ Долговязый Кен Чжоу снова имел повод нервничать. Уже полчаса, как Дэн Бяо должен был выйти на связь. Но что-то не звонит. Или опять у него в мобильнике батарейки сели? Сколько раз ему, болвану, было говорено, что на дело нужно идти с проверенной техникой, а не с дешевыми тайваньскими подделками. И, главное, самому никак нельзя позвонить, чтобы не демаскировать коллегу. Вдруг в это самое время он стоит всего в каких-нибудь двух шагах от объекта наблюдения. Да, кошмарная поездка. Каких-то шесть дней прошло, как Долговязый получил от шефа новое задание, а уже столько потерь. Трое человек исчезли в монастыре Чин Чун Кун. Еще четверо не вернулись из мотеля «У лисицы». Не многовато ли? А всего-то и делов было, что присмотреть за тем человеком, с которым выйдет на связь Чжан Ву. Когда объектом оказалась грудастая блондинистая иностранка, Кен испытал неимоверное облегчение. Следить за бабой – это не сложно. Не Джеймс же Бонд она, в самом деле. Скорее уж Мата Хари. Но, поковырявшись в Интернете, мистер Чжоу вынужден был изменить свое первоначальное мнение о блондинке. Ее послужной список впечатлял: Гималаи, Египет, Мексика, Колумбия. И всегда Бетси МакДугал удавалось выходить сухой из воды. Да еще и с добычей. Нет, с такой особой положительно следует держать ухо востро. Ну, где же этот кретин Дэн? С каким сбродом приходится работать! Просто ужас! А это еще что за явление? Долговязый даже глаза протер для верности. К Даяньте крадучись пробиралась… мисс Элизабет МакДугал собственной персоной. Но ведь ей, кажется, сейчас полагается быть в Малой Пагоде? Неужели раззява Дэн ее таки проморгал? Или?.. Кену не хотелось додумывать, что там дальше за этим «или». Ладно. Но уж он-то объект не упустит. Китаец бесшумной кошкой проскользнул следом за англичанкой, скрывшейся за дверцей, ведущей в подвалы Большой Пагоды Диких Гусей. Добравшись до помещения, отмеченного на плане иероглифом луны, Бетси вновь настроила «Охотника за привидениями». На этот раз ее путь по подвальным лабиринтам прошел без осложнений. Никаких ловушек. Возможно, тот артефакт, который был закопан в Даяньте, показался прятавшим его менее ценным, чем предыдущий и они не захотели морочиться с устройством западней. Или просто не имели на это времени. Как бы то ни было, она на месте. Ну, чем ты порадуешь на сей раз, «Охотничек»? Ого! Стрелка, отклонившись _направо_, буквально зашкалила. Избыточное паранормальное излучение! Что же здесь может таиться? Бетси взялась за саперскую лопатку и уже намерилась вонзить ее в мягкий сырой грунт, как у нее за спиной раздалось громкое: – Руки вверх, красавица! И не вздумай выкинуть какой-нибудь фортель! Англичанка медленно выполнила приказ. Кто-то подошел к ней сзади. Девушка почувствовала, как ей в спину уперлось дуло пистолета. Невидимый отобрал лопатку, отшвырнув ее подальше. Свободной рукой профессионально ощупал девушку на предмет наличия у нее оружия. – Можешь поворачиваться! – разрешил милостиво. Элизабет обернулась к нему лицом. Высокий стройный парень в таком же, как и у нее самой, эластичном черном костюме. Лицо скрывала шапочка с прорезями для глаз. – Убери фонарь! – попросила Бетси, жмурясь от яркого света, бившего прямо в глаза. Длинный послушался. – За чем промышляем? – поинтересовался он невинным голосом. – Да вот, червей решила накопать, – дерзко ответила англичанка. – Завтра с утра собираюсь половить рыбку в Хуанхэ. Всю жизнь мечтала порыбачить на этой великой реке. Хобби у меня такое. Как куда приеду, так сразу же и отправляюсь на рыбную ловлю. На Ниле удила, на Ганге, на Амазонке тоже… – Хватит чушь пороть! – приказал долговязый. – Как скажешь! – пожала плечами Бетси. – Могу и заткнуться. – Что это у тебя за прибор? – ткнул парень пистолетом в ее шкатулку с радаром. – «Охотник за привидениями», – честно созналась мисс МакДугал. – Фильм видел? Ну, вот. Я тоже из отряда охотников. – Снова голову морочишь? – грозно рявкнул парень. – Да нет! Взгляни сам. Вон одно из них. Сказала просто так, наобум, не веря, что ловушка сработает. Но парень ей поверил. Он опасливо оглянулся себе за спину, как будто и впрямь почувствовал приближение потусторонних сил. Естественно, что Бетси воспользовалась моментом и в два удара уложила долговязого наземь. Еще и пристукнула для верности по голове его же собственным пистолетом. А потом и благоразумно связала прихваченной бечевкой. Словом, через пять минут на полу у стеночки лежала такая себе симпатичная мумия. – Вот так-то будет лучше! – удовлетворенно полюбовалась Элизабет на свою работу. Отыскала лопатку и занялась раскопками – привычным делом археолога. – Не здесь! – пробурчали сзади. – Тебя не спрашивают! – огрызнулась блондинка. – Лежи себе и помалкивай! Лопатка с чавканьем вгрызлась в вязкий грунт. – Не здесь! – повторили уже настойчивей. Вот привязался. Надо раз и навсегда показать ему, кто здесь босс. – Послушай, умник!.. – подбоченившись, повернулась Бетси к «мумии». Да так и замерла с открытым ртом. Перед ней, опершись о посох, увенчанный причудливой загогулиной, стоял старик, одетый в желто-оранжевое облачение буддийских монахов. Точь-в-точь как в ее сегодняшнем сне. И лицом он тоже напоминал того дедулю, с которым Элизабет сталкивалась у обеих пагод. – Вы что-то сказали? – пробормотала растерянно девушка. – Не здесь! – в третий раз изрек старик. – Пройди через Врата Дракона! Развернулся, переступив через спеленатого бандита, шагнул в стену и… исчез. Глава девятая Вот так подфартило! – Куда?!! Джимми с Веем дружно вздрогнули. Вей даже успел слегка приоткрыть дверь номера. Сквозь зашторенные окна ярко светило утреннее солнышко. – Вы это куда, мать вашу? – повторил свой вопрос Серега Черкасский, с ленцой поигрывая помповым ружьем. Хорошо выспавшийся русский был свеж и полон неиссякаемой энергии. Спал он, судя по всему, в одежде. – Э… э… э… – неуверенно протянул Чен. – Я в восемьдесят восьмом, когда на зоне срок за торговлю оружием мотал, – доверительно сообщил китайцам Серега, – научился так чутко спать, что даже если таракан по стене проползет, я его слышу. Пытались меня там несколько раз на перо посадить, но я всегда был быстрее… И Черкасский сделал странное движение левой рукой, будто сворачивал невидимому противнику шею. Китайцы нервно переглянулись. Глубоко вздохнув, Вей закрыл дверь. Незаметно ускользнуть из номера им не удалось. – Что, хунвейбины, сбежать думали? – Серега протяжно зевнул. – Уйдете, когда я вам разрешу. Я тут накануне подумал… Убрав ружье, русский достал из маленького холодильника запотевшую бутылку пива. – Есть у меня к вам одно деловое предложение. – Э… э… э… – Джимми сглотнул, облизывая пересохшие губы. За бутылку холодного пива он был готов отдать даже свой верный многострадальный драндулет. Серега с удовольствием икнул. Предложить пива «китаезам» ему даже в голову не пришло. – Сколько вам платит эта англичанка? – Что?!! – Я говорю, сколько вам отстегнула МакДугал за экскурсию по Китаю? Джимми замялся, но сумму все-таки назвал, хотя говорить об этом при Вее ему не хотелось. Брови у механика полезли на лоб, ибо раньше Чен называл ему совсем иную цифру. – Сколько?!! – Черкасский басовито заржал. – Да я за такие бабки даже в сортире не помочусь. – Джимми! – пронзительно завопил Вей. – Лживая черепаха, ты обманул меня! Намеренно занизил сумму, чтобы меньше со мной делиться! Чен опасливо попятился. – Ладно ты, звезда боевиков Само Хунг, заткнись, – осадил механика русский. – Разборки между собой будете устраивать потом, без меня. Короче, я дам вам вдесятеро больше. Китайцы решили, что ослышались. – Могу выписать чек прямо сейчас? – предложил Черкасский. – Или нет, а то вы еще, blin, сбежите.… Хотя… в любой момент я могу аннулировать чек… Серега серьезно задумался. – Что мы должны сделать? – голос у Вея слегка дрожал. В воспаленном воображении бедняги уже рисовалась собственная автомастерская или даже… Вот-вот, именно, целый автосалон! – С этого дня вы будете работать на меня, только и всего, – пояснил русский. – Формально вы продолжаете помогать англичанке, докладывая мне о каждом ее шаге. – Как в шпионском триллере! – обрадовался Вей. – Ага! – Черкасский громко отрыгнул. – Ты, китаеза, все правильно сечешь. – А если мы не согласимся? – вдруг выпалил Джимми. Вей посмотрел на приятеля, как на сумасшедшего. – Дело ваше, – Серега демонстративно допил пиво и, повернувшись к китайцам спиной, стал рыться в большом камуфлированном рюкзаке. – Ты что, Чен, совсем обалдел? – яростно зашептал Вей, пихая напарника локтем в бок. – Ты забыл, сколько должен мне за машину? Напоминание о немалом долге несколько отрезвило Чена, возмущенного гнусным предложением Черкасского. – Он хочет, чтобы мы шпионили за мисс МакДугал!!! – Ну и что с того? – удивился Вей. – Она тебе кто, родная сестра? Чен нахмурился. – Ладно, кончайте на китайском трепаться, – резко оборвал гостей Серега. – Выметайтесь из моего номера, надоели. – Мы согласны, – приняв, наконец, решение ответил Джимми. – Вот это уже другой разговор, – улыбнулся русский. – Где сейчас эта ваша МакДугал? – В своем номере, наверное, – отчеканили китайцы, оглядываясь на прикрытую дверь. – Идите к ней прямо сейчас, – распорядился Черкасский, – и выясните, куда она сегодня утром собирается ехать, а затем живо ко мне доложите ответ. – Да в Сиань она, вроде, сегодня собиралась, я уже говорил, – почесал макушку Джимми. – Значит, уточните, – бескомпромиссно отрезал русский. – А чек? – деликатно напомнил Вей. – Чек потом, – ответил Серега, – в Сиане. Все, пошли. Через пять минут, чтобы я обо всем уже знал… Конечно же, Черкасский не доверял этим двум жуликам. Не доверял и правильно делал. С этими хунвейбинами нужно держать ухо востро. Восток все-таки! Азия, мать ее за ногу. Эти косоглазые, они ведь как? Кланяются, улыбаются, а только ты отвернулся.… Бац! И нет бумажника. Серега вдруг вспомнил мудрые слова одного знакомого арабского шейха, навсегда запавшие русскому в душу. «Запомни, Сергей, – заплетающимся языком произнес тогда шейх, после четвертой бутылки отличного французского конька. – Никогда не верь плачущему мужчине и смеющейся женщине!». Вот она, великая восточная мудрость! Давно это было, в далеком Египте, куда Черкасский регулярно наведывался стрелять местных верблюдов. Славные времена… Проверив помповое ружье, Серега засунул его в особый карман на рюкзаке. Этот карман был удобен тем, что позволял в любой момент выхватить из-за спины оружие. Хотя в жизни Черкасский больше полагался на свои чугунные кулаки. Во всяком случае, тем двум китайцам, если они посмеют его обмануть, он всыплет по первое число их идиотского календаря. Вдоль и поперек изъездит весь Китай, но найдет мерзавцев. В дверь номера постучали. Серега открыл. На пороге стоял улыбающийся Чен. – А… Чан, заходи… – Не Чан, а Чен, – обиженно поправил Джимми. – А не один hren? – удивился русский. – Ну что там? – Англичанка прямо сейчас отправляется в Сиань. – Смотреть эти… как их… церкви диких уток, – догадался Черкасский. – Пагоды Диких Гусей, – поморщился Джимми. – Вы довольно оскорбительно относитесь к нашей истории. – Да плевал я на вас, хунвейбинов недорезанных! – вспылил Серега. – Мне, главное, артефакт добыть. Чен не стал возражать. – Значит расклад такой, – русский ловко застегнул рюкзак. – Вы везете англичанку в Сиань, но по дороге ваша машина ломается. – Как это ломается? – несколько опешил Джимми. – Зачем ломается? – Затем, – огрызнулся Черкасский. – Я за что вам деньги плачу? – Н-у-у-у-у… – неопределенно начал Чен. – Баранки гну, – перейдя на русский, заржал Серега, – согну, дам одну. – Что, простите? – Я не смогу поехать вслед за вами немедленно, – принялся пояснять Черкасский. – Мне нужно сперва заехать на автомойку. Я видел ее тут недалеко. Не терплю загаженных джипов. А вы пока по главной дороге в Сиань езжайте, затем поломка, вынужденная задержка. Там я вас и нагоню. Русский достал из кармана карту и ткнул пальцем в место их встречи. Джимми озадачено шмыгнул носом. – А чек когда выпишете? – Ну, blin, – взвился Серега, – задолбали с этим чеком. Вытащив из-за пазухи чековую книжку, Черкасский коряво заполнил длинную бумажку и, вырвав ее, протянул листок алчно сопящему Чену. – Здесь половина суммы, – пояснил русский, – остальное выпишу позже. Посмотрим, как вы будете себя вести в Сиане. Сбежите, и я сразу же аннулирую чек. Получить по нему зеленые можно лишь в одном из банков Гонконга. Джимми присвистнул. – А ты что думал? – заржал Серега. – Я не loh какой-нибудь, а реальный пацан. У меня знаешь, какая кличка в Тамбове была? Чен растерянно покачал головой. – Супермозг! – Черкасский постучал себя кулаком по бритой макушке. – Правда, после того, как меня один мент ломом по башке саданул, я таблицу умножения забыл. Но na fig мне она, когда есть ноутбук! Джимми мало что понял из бредового монолога русского мафиози. Он лишь еще раз убедился, что этот иностранный турист очень опасен, и что лучше с ним сотрудничать. Тем более деньги он (если, конечно, не обманывал) платил просто сумасшедшие. За такую сумму можно поработать и на психа, и на русскую мафию, и даже на Усаму Бен Ладена, если понадобится. – Так мы договорились? – с угрозой поинтересовался Серега, взваливая рюкзак на правое плечо. Чен покорно кивнул. – Вот и чудненько… – хлопнул в ладоши Черкасский, выходя из номера. – До встречи на дороге в Сиань… Насвистывая себе под нос навязчивый хит Валерия Меладзе про маскарад, русский вышел на улицу, отметив, что мотель выглядит каким-то зловеще безлюдным. Пожав плечами, Серега вывел с маленькой автостоянки свой мощный джип, направившись в центр городка, где как ему показалось, была автомойка. Автомойку Черкасский так и не нашел. Настроение у него слегка испортилось, особенно когда он в четвертый раз выехал к мотелю, где сегодня ночевал. От всего этого веяло чертовщиной, но Серега, поборов желание перекреститься, с досадой направил запыленный джип на дорогу в Сиань. Маленький городок без проблем отпустил его и русский, немного успокоившись, принял для поднятия настроения сто грамм текилы. Проглотив обжигающую пищевод мексиканскую огненную воду, Черкасский довольно крякнул, засунув в магнитолу компакт-диск с новым альбомом шведских брутальщиков «Soilwork». Настроение поднялось на несколько градусов (чему в немалой степени способствовала выпитая текила, где этих самых градусов было очень много). Потрясывая головой в такт жестким гитарным рифам, Серега мчался почти за двести. А когда через час вдалеке показалась виденная им у мотеля «У лисицы» таратайка жуликоватых китайцев, Серега даже улыбнулся. Вот она, волшебная сила американской капусты! Косоглазые все-таки его не обманули. Русский сбросил скорость, притормаживая у обочины пыльной дороги. Возмущенно засигналил какой-то маленький грузовичок, груженный алюминиевыми бидонами. Черкасский усмехнулся и, выставив в открытое окно левую руку, продемонстрировал водителю грузовичка красноречивый международный жест. Китаезы сделали все на высшем уровне. Их жалкая колымага застыла прямо посередине широкой дороги. Англичанка невозмутимо сидела в машине. Чен с Веем бегали вокруг издохшего автомобиля, гневно размахивая руками. Джимми орал так, что некоторые из проезжающих мимо сограждан любопытно высовывались из кабин и, цокая языками, нагло лыбились, бурно радуясь чужому несчастью. Ритуальная пляска Джимми с Веем длилась до того момента, пока они не заметили притормозивший рядом белый джип. Перестав ругаться, Чен влез обратно в свою машину и, сказав что-то англичанке, побежал через дорогу к обшарпанной телефонной будке, которая не то недавно горела, не то подверглась длительному воздействию соляной кислоты. «Ага! – догадался Серега, – Вызывают техслужбу. Молодцы хунвейбины, чисто сработали». Что ж, пожалуй, с этими китаезами он найдет общий язык, и даже заплатит им больше, чем обещал. Впрочем… Поживем – увидим. Ярко-красный тягач местной станции аварийного обслуживания пришлось ждать около часа. Выключив магнитолу, Серега откинул назад водительское сидение и слегка задремал. Разбудил его возмущенный крик Чена. Черкасский открыл глаза и увидел на дороге небольшой тягач с лебедкой. На желтом крючке лебедки весело раскачивался только что оторванный от заглохшей таратайки бампер. Работник техслужбы в оранжевом комбинезоне озадачено потирал лоб. Стоящая в стороне Бетси МакДугал едва сдерживалась от смеха. Серега посмотрел на часы. Дело шло к обеду. Липовая поломка что-то сильно затянулась. Тягач с урчанием развернулся. Поломанная таратайка была с успехом закреплена задом наперед. Затем горе-путешественники погрузились в кабину тягача и, не спеша покатили в сторону Сианя. Черкасский облегченно вздохнул. Через полчаса они уже были на месте. Центр древнего города по всему периметру оказался обнесен высокой кирпичной стеной с огромными надвратными башнями. Но Сереге на все эти пережитки старины было глубоко наплевать. Тягач остановился у очередного отеля, чье название состояло из двух светящихся желтым иероглифов. Обычное английское название на фасаде здания почему-то отсутствовало. МакДугал и китайцы скрылись в полутемном холле, а тягач с дребезжащей таратайкой Чена проследовал дальше, по всей видимости, на аварийную стоянку. Серега подумал, что теперь-то подержанному рыдвану точно понадобится серьезный ремонт. Впрочем, это были не его проблемы. Затормозив у отеля, Черкасский принялся ждать, с каждой минутой медленно зверея. Больше всего в своей авантюрной жизни он не терпел неопределенности. В багажнике джипа что-то с шумом заворочалось. Серега смачно выматерился и, выйдя из машины, обошел джип кругом. Порылся в карманах, затем снова влез в кабину и, выдернув ключи из зажигания, отпер багажник. Из багажного отделения на русского оторопело таращился сонный киллер. – Мы как с тобой договаривались?!! – зло прошептал русский. – Вылазь немедленно. Ты забыл, что должен пасти меня на расстоянии? Протерев заспанные глаза, киллер сладко зевнул, после чего тяжело выбрался из багажника. Потянулся, отряхнул одежду, недоуменно похлопал себя по карманам. – Ты что-то потерял? – участливо поинтересовался Черкасский. Согнувшись пополам, киллер снова полез в багажник, вытащив из самого дальнего угла блестящий новенький глушитель. – Балбес, – беззлобно хмыкнул Серега, протягивая земляку несколько зеленых банкнот. – На, возьми напрокат приличную тачку и побрейся. Киллер смущенно улыбнулся и, еще раз сладко зевнув, устремился на другую сторону улицы, где располагалось маленькое летнее кафе. – Господин мафиози? – донеслось из-за спины Черкасского. Русский обернулся, увидев Чена, со всех ног бегущего к нему. – Господин мафиози? – Ну-ну, – Серега недовольно посмотрел на китайца. – Вы что там делали, обедали, наверное? – Никак нет, господин мафиози, – прошептал Джимми. – Мисс МакДугал нас с Веем отпустила. Пагоды она осмотрит сама, при этом англичанка обмолвилась, что пойдет туда еще раз вечером и тогда ей, возможно, понадобится наша помощь. – Какая помощь? – насторожился Черкасский. В ответ Чен пожал плечами. – Ладно, – русский тяжело вздохнул. – Зови Вея, прокатимся по Сианю. Серега уже ощущал в руках некоторый охотничий зуд. Если он сегодня не «пристрелит» какой-нибудь артефакт, то вряд ли сможет спокойно заснуть. Китайцы задерживались. Мысленно чертыхаясь, русский выбрался из джипа и, подойдя к газетному киоску рядом с отелем, купил наугад какую-то англоязычную газету. – Ух, ты! – восхитился Черкасский, прочитав броский заголовок первой статьи. «В Китае началась сексуальная революция!» – Ну-ка, ну-ка… В статье говорилось о том, что в Пекине открылась очень смелая экспозиция. В огромном выставочном зале было представлено 700 предметов из частной коллекции врача пекинской больницы Юйцюань при университете Цинхуа Ма Сяоняня. Среди многочисленных экспонатов красовались картины, фарфоровые статуэтки и прочие предметы, отражающие сексуальную культуру древнего Китая. Особой популярностью пользовался стенд с керамическими копиями фаллосов китайских императоров. – Вот это да! – мечтательно произнес Серега, представляя как он разносит эту самую экспозицию из своего верного помповика. Но Пекин, к сожалению, был далеко. Оторвавшись от газеты, русский увидел, что Чен с Веем уже ждут его у машины. – Ага! – хмыкнул Черкасский, выбрасывая газету. – Явились, хунвейбины! Садитесь в машину, повезете меня туда, где много артефактов. – Туда, где много артефактов? – китайцы переглянулись. – Вы имеете в виду гробницу императора Цинь Шихуана? – спросил Чен, протискиваясь на заднее сидение джипа. – Во-во, именно, – обрадовался Серега. – Чин Цихуана! – Езжайте, мы покажем вам дорогу, – сказал Вей, одним глазом поглядывая на вход в отель. Будет не очень хорошо, если англичанка застукает их вместе с этим русским. Черкасский рванул джип с места. – Сиань был столицей Китая с третьего века до нашей эры до десятого века нашей эры, – с интонацией заправского экскурсовода начал рассказывать Джимми. Но Серега не стал его слушать, громко включив магнитолу. – Сюда налево, – командовал Вей, тыкая пальцем в широкое лобовое стекло, – а теперь направо, вон в тот узкий квартал. Через полчаса они были на месте. Гробница императора Цинь Шихуана оказалась высоким сорокаметровым курганом. – Вон видите крышу, это выставочный зал, – указал Джимми. Черкасский плавно припарковал машину. Купив билеты, колоритная троица спустилась в мини-музей, представляющий собой древнее подземелье величиной с небольшой футбольный стадион. Все это время русский пребывал в довольно меланхолическом настроении, но как только он увидел главную достопримечательность гробницы… – Blja budu lohom!!! – непроизвольно вырвалось у Сереги, и челюсть его на время приняла отвисшее состояние. Весь выставочный зал занимали выстроенные в боевом порядке каменные воины. Они были сделаны из обожженной глины в натуральную величину на конях, с оружием и детально выполненной амуницией. У всех разные лица и совершенно разные детали одежды. – Здесь их ровно шесть тысяч, – принялся пояснять Чен. – Видите, они выстроены в строгом боевом порядке, прямоугольником. Впереди три ряда лучников с деревянными арбалетами, за ними основная армия солдат в броне с копьями и топорами. А вон колесницы. Их тридцать пять. Все это войско охраняет покой императора Цинь Шихуана. На самом деле их намного больше, просто курган еще не раскопан. – Blja!.. – снова прошептал Серега, потянувшись к заветному карману на рюкзаке. – Эту терракотовую армию обнаружили совершенно случайно местные крестьяне, – продолжал разглагольствовать Джимми. – Это произошло в 1973 году, когда они копали колодец. – Эй, да вы что?!! – воскликнул Вей, хватая русского за руку. Черкасский недоуменно вытаращился на китайца. Безумный блеск в глазах Сереги немного потускнел, и он нехотя запихнул наполовину извлеченный помповик обратно в рюкзак. Слава Богу, кроме Вея никто этого больше не заметил. – Я хочу одного из них, – хрипло прошептал Серега. – Плачу любые деньги. Китайцы переглянулись. – Джимми, отойдем, – коротко предложил Вей и чуть в сторонке заявил. – У меня здесь экскурсоводом свояк работает. – Что?!! – Свояк, говорю, работает. – Но почему ты раньше молчал?!! – Но ведь ты меня об этом не спрашивал? – Ладно, ну и что с того? – Есть возможность хорошо заработать, – и Вей противно захихикал, хищно потирая маленькие ладошки. – Мы сейчас все устроим, – крикнул Чен нетерпеливо переминающемуся с ноги на ногу русскому. – Ну, Вей, не подведи! Вей не подвел. Со словами «ждите меня снаружи» он исчез в толпе праздно шатающихся по выставочному залу туристов. Черкасский с Ченом вернулись к машине, где были атакованы бойким типом, берущим деньги за парковку. Серега брезгливо расплатился. Раскрасневшийся Вей примчался к джипу через час. – Ну что? – испуганно поинтересовался Чен, ибо вся эта затея ему с самого начала сильно не нравилась. – Я все устроил, – механик просто сиял от счастья. – С вас, мистер мафиози, две тысячи долларов. – Всего-то? – удивился русский, доставая из рюкзака смятые банкноты. Джимми незаметно погрозил Вею кулаком, ты, мол, болван сильно продешевил. В ответ Вей лишь весело подмигнул приятелю. Взяв деньги, механик указал на курган. – Вон видите, где поворачивает дорога, езжайте туда. Серое одноэтажное здание – это спецзапасник музея, ждите нас там. Мы с Джимми вынесем статую. От происходящего веяло полным идиотизмом, но Чен не стал возражать явно свихнувшемуся другу. Когда преисполненный важности русский укатил к спецзапаснику, Джимми схватил толстяка за шиворот и неистово затряс. – Ты что, совсем сдурел, червяк дождевой?! – заорал Чен. – Ты хочешь, чтобы этот верзила нас застрелил? Я ведь тебе уже объяснял, что в любую минуту он может аннулировать чек. – Спокойно, приятель, – Вей грубо оттолкнул от себя чересчур импульсивного напарника. – Сейчас ты все увидишь. Идем… Они снова спустились в выставочный зал, прошли сквозь ряд тесных служебных помещений и вышли наружу с другого конца экспозиции, в аккурат к серому зданию спецзапасника. Белого джипа Сереги еще не было видно. Вей повелительно махнул рукой. – Давай скорее сюда… За тяжелой железной дверью их встретил седой охранник. Он лишь коротко кивнул Вею, беспрепятственно пропуская вовнутрь здания. – Ну, где вы ходите? – возмутился молодой смуглолицый парень с блестящими набриолиненными волосами. – У меня через десять минут экскурсия. – Где товар? – быстро спросил Вей. – А где деньги? – ехидно ухмыльнулся набриолиненный. Механик протянул ему пачку баксов. – Здесь ровно тысяча, как и договаривались. Чен озадаченно хмыкнул, благоразумно промолчав. Набриолиненный тихо рассмеялся, открыв ключом маленькую кладовку, на полу которой лежал громадный терракотовый воин с копьем. – Джимми, бери его и пошли, – скомандовал Вей. – Как это бери его и пошли? – не понял Чен. – Слушай ты, больная бешенством летучая мышь, как же я его сам подниму? – А ты попробуй, – ехидно настоял Вей. Покраснев, Джимми зашел в кладовку и со злостью пнул терракотового воина ногой. Древняя статуя дернулась и, подпрыгнув над полом, легко отлетела к стене. Удивленно вытаращив глаза, Чен наклонился, потрогав терракотового воина рукой. – Да он же из папье-маше!!! – Конечно, – подтвердил набриолиненный. – А вы думали, что я вам настоящего продам? Знаете, в тюрьму мне что-то в последнее время не очень то хочется. – Но он из папье-маше?!! – как завороженный повторил Джимми. – Пока не потрогаешь, от оригинала не отличишь, – высокомерно заявил предприимчивый родственник Вея. – Все, берите товар, я опаздываю. Подняв с пола картонную подделку, Чен с Веем вынесли ее в узкий коридор. – Проклятье! – взглянув на часы выругался набриолиненный, и, не прощаясь, исчез за дверью с надписью: «Только для сотрудников экспозиции!». – Но ведь обман наверняка раскроется! – закричал Джимми, с ненавистью глядя на Вея. Вей невозмутимо протянул приятелю пятьсот долларов. Чен подумал и, махнув рукой, поволок куклу к выходу. Охранник у дверей даже не посмотрел на них, листая какой-то засаленный комикс… Русский уже поджидал на улице. – Давайте я вам помогу? – радостно предложил он, открывая багажник. – Нет-нет, мы сами, – с натугой ответил Джимми, демонстрируя адское напряжение мышц. – Ох, и тяжелый он, сволочь… Сзади него шумно пыхтел Вей, причем судя по внешнему виду, механик уже заработал себе грыжу. Еле-еле погрузили. Багажник, естественно, не закрылся, и его пришлось привязать к заднему бамперу веревкой. – Теперь поехали, – сказал Черкасский, плюхаясь на переднее сидение джипа. – Сейчас мы его… Чен с Веем на заднем сидении тревожно переглянулись. Вечерело. Искоса поглядывая на лежащую на коленях карту, Серега яростно давил на клаксон. – Он едет в городской парк, – как бы невзначай прошептал Джимми на ухо Вею. Вей так же сильно нервничал, но содеянного уже не воротишь. – Ты точно вызвал милицию? – по-китайски спросил Чен. Вместо ответа механик осторожно указал за спину. Джимми обернулся и увидел, пристроившуюся в соседнем автомобильном ряду патрульную машину. – А сработает? – Должно, – Вей нервно зевнул. – Я же тебе уже объяснял. Хищение артефакта серьезное преступление, но он-то у нас ненастоящий! Нам нужно, чтобы русский ничего об этом не узнал. Нас арестуют, а когда поймут, что статуя картонная, отпустят. – Так уж сразу и отпустят? – засомневался Чен. – А куда они денутся? Туриста наверняка оштрафуют, но нам-то какое дело? – пожал плечами механик. – Зато на чистом месте мы заработали с тобой тысячу долларов! М-да, неплохая компенсация за предстоящие неудобства. Весьма неплохая. Ничего не подозревая, Черкасский весело насвистывал себе что-то под нос. – Куда это он нас, интересно, везет? – все происходящее Чену сильно не нравилось. Джип уже ехал по вечернему парку. По всему выходило, что русский выбирал как можно более безлюдное место. Чена стали терзать очень плохие предчувствия. Джип остановился. – Вылезайте, – Черкасский вышел из машины и достал заранее припрятанный под сидением помповик. Китайцы побледнели. – За что, господин мафиози? – запричитал Джимми. – Что мы такого вам сделали? «Наверное, он заранее узнал об обмане? – ужаснулся Чен, глядя в страхе на сумасшедшего туриста. – Но как же он догадался?». – Вылезайте! – злобно взревел Серега. Сейчас, да именно сейчас, он расстреляет этот великолепный экземпляр – глиняную статую древнего китаезы. О, это будет его второй «подстреленный» в Китае артефакт. – Стоять! – раздалось над головой. – Немедленно бросить оружие! Говорили через мегафон, причем говорили на китайском. Серега растерянно закрутил по сторонам бритой головой. – Это милиция, мистер мафиози, – пролепетал Джимми, с заднего сидения джипа. – Бросайте оружие! – Менты, – с презрением плюнул в сторону Серега, – волки позорные… Но помповик он все-таки бросил. Их арестовали. Всех троих. Ничего толком не объясняя, посадили в черный микроавтобус и повезли в местное отделение милиции. Черкасский так и не понял, что же, в конце концов, произошло. Был допрос, во время которого главному следователю позвонили по телефону. После этого звонка следователь долго и громко хохотал, а затем, утерев слезы, назвал русскому туристу сумму штрафа и, получив чек на десять зеленых кусков, еще больше развеселился, отпустив туриста и двух своих соплеменников восвояси. Но случилось это лишь под самое утро. Серега в тот день так и не выспался… Статуи терракотового воина в джипе не оказалось, но Черкасский не особо горевал по этому поводу. Главное, что от ментов так легко удалось откупиться. А артефактов в Китае еще много. В конце концов, ведь не даром сюда приехала сама Бетси МакДугал! То-то и оно! Чувствуя себя смертельно уставшим, русский отвез Чена с Веем в отель, где они остановились вместе с англичанкой и именно там Серегу ожидал приятный сюрприз. Как сообщил спустившийся вниз после завтрака Вей, мисс МакДугал теперь собралась в Пекин. В тот самый город, где недавно открылась потрясающая экспозиция, посвященная сексуальной культуре древнего Китая. Вот так подфартило! Глава десятая Сын Неба _(Интерлюдия-2)_ …Так рассказывают. А правда ли это, ложь, кто знает? – «Эта жемчужина, – сказал Юю Фу-си, сын богини Девяти Рек Хуасюй, – открывает особый потайной ход. Береги наши дары, смертный, и помни, пока они находятся в руках Сына Неба, Поднебесная будет существовать вечно… Впоследствии Юй полагал, что всё, произошедшее с ним в недрах горы Лунмынь, ему попросту приснилось», – женщина, сидевшая у изголовья кровати, закрыла книгу. – Это все, Сюаньтун. – Спасибо, Сянь. Ты сегодня замечательно читала. Лежащий на кровати худой мужчина в очках слабо улыбнулся бескровными, пересохшими губами и накрыл своей ладонью кисть женщины. Его рука была сухой и горячей. Ли Шусянь тревожно посмотрела на мужа. Тот не любил, когда она называла его _этим_ именем, и обычно сердился в таких случаях. Сейчас же никакой реакции не последовало. Неужели это и впрямь конец, как и говорил ей врач? – Сянь… – тихо прошелестел голос больного. – Да, милый? – вскинулась она. – Пожалуйста, пожалуйста, схорони мой прах рядом с моим приемным отцом императором Гуансюем, вместе с матушкой Юй Лин… – Ну что ты, что ты, Сюаньтун! Что за мрачные мысли? Ты обязательно поправишься! Но мужчина уже не слышал ее надрывных всхлипов. Он вновь потерял сознание. В который раз за эти ужасные сутки. С самого раннего детства император любил слушать именно это место из «Наставлений Предков». Историю получения Юем, усмирителем потопа, чудесных артефактов: светящейся жемчужины и нефритовой пластинки-измерителя. Эти удивительные вещи, как говорил юному Сыну Неба наставник Чэнь, до недавнего времени хранились среди сокровищ цинского двора, собранных государями двух династий – Мин и Цин – и имели огромное сакральное значение. Легенда гласила, что пока владыки Поднебесной обладают жемчужиной и пластиной, до тех пор будет непоколебимо держаться императорская власть в Срединном государстве. К сожалению, в 1908 году, незадолго до своей смерти, выжившая из ума императрица Цыси приказала спрятать сокровища. Что ею двигало? Может быть, старуха полагала, что в тайнике они сохранятся куда надежнее, чем в Запретном городе, где процветало воровство. Пока была жива Старая, или Почтенная, Будда (такой титул придумала себе сама государыня), она беспощадно боролась с расхитителями. После же ее кончины от грабителей просто спасу не стало. Грабили все без исключения. Каждый, кто находился во дворце и имел хоть малейшую возможность тащить, тащил без зазрения совести. Крали по-разному. Одни взламывали замки и крали потихоньку, другие использовали легальные методы и крали средь бела дня. Евнухи больше использовали первый способ, в то время как мандарины и служащие Департамента двора прибегали ко второму. А что тут сделаешь? Беспорядок и неустройство, наступившие в стране после Синьхайской революции 1911 года, неизбежно сказывались и на жизни двора. Государь юн и лишен всякой власти, оказавшись фактически узником Запретного города, откуда ему выходить категорически возбранялось. Только и того, что согласно «Льготным условиям для цинского двора», за ним сохранился его почетный титул. А на деле Сюаньтун бессилен что-либо предпринять даже против собственной распоясавшейся дворни. Вот недавно только попытался учинить расследование очередной кражи из сокровищницы императора Цзяцина во дворце Цзяньфугун, так сразу же ночью приключился пожар, который уничтожил все дотла. А ведь именно среди этих сокровищ Сын Неба и обнаружил _тот самый_ документ, с которого все и началось. Однажды, императору тогда только-только исполнилось шестнадцать лет, он из простого любопытства попросил евнуха Гунь Сяотина открыть хранилище возле дворца Цзяньфугун. Вход в хранилище был опечатан и, по крайней мере, лет пятнадцать не открывался. Войдя в помещение, молодой государь увидел, что оно до потолка сплошь заставлено большими ящиками, на которых были наклеены ярлыки, датированные годами правления Цзяцина (1796–1820). Что находилось внутри, никто сказать не мог. Сюаньтун велел евнухам открыть один из них. В ящике обнаружились свитки надписей и картин и необычайно изящные изделия из нефрита. В другом оказалась ритуальная утварь из золота, в третьем – фарфор. Выяснилось, что это были драгоценности, которые собрал император Цяньлун, правивший в 1736–1796 годах. После его смерти Цзяцин приказал опечатать все эти драгоценности и заполнил ими хранилище. Внимание Сына Неба привлек один из золотых сосудов, выполненный в виде священного зверя цилиня. Взяв его в руки, богдыхан заметил, что внутри единорога что-то есть. Этим _что-то_ оказался лист бумаги, свернутый в трубочку и перевитый шелковой лентой. Концы ленты были залиты желтым императорским сургучом, на котором стоял оттиск печати. Государь без труда разобрал, что печать принадлежала покойной императрице Цыси. Развернув свиток, Сюаньтун увидел, что бумага испещрена иероглифами, плясавшими вокруг каких-то рисунков или чертежей. План? Но чего? Кто бы мог помочь ему выяснить это? За спиной императора раздался невнятный шорох и то ли вздох, то ли всхлип. Сын Неба стремительно обернулся и успел заметить, каким испуганным взглядом смотрел Гунь Сяотин на таинственную бумагу. Это продолжалось всего одно неуловимое мгновение, после чего евнух вновь придал лицу бесстрастное выражение. – Ты знаешь, что это такое? – сунул ему свиток под нос государь. – Нет, о Будда наших дней, – почтительно согнулся в поклоне Гунь Сяотин. – Раб не ведает, что держит в своих руках почтенный предок. – Мы полагаем, что ты лжешь! – возмутился Сюаньтун. Евнух отрицательно замотал головой. – Ладно, не хочешь по-хорошему, – с этими словами император вытащил из кармана халата револьвер и направил его в грудь слуги. Окружающие испуганно шарахнулись в разные стороны. Разом позеленевший Гунь Сяотин бухнулся перед повелителем на колени и ткнулся лбом в разноцветную плитку пола. – Итак, мы ждем! – приставил револьвер к его затылку Сын Неба. – Говори, презренный! Запуганный до смерти евнух, биясь лбом об пол, заплетающимся языком поведал государю, что, по его ничтожному разумению, в бумаге сокрыта тайна сокровищ Юя, спрятанных по приказу Цыси. Когда он, Гунь Сяотин, был еще мальчишкой и прислуживал в покоях императрицы-регентши, то однажды стал случайным свидетелем того, как тогдашний главный евнух двора Ли Ляньин явился к Цыси с докладом о некоем выполненном им «поручении». Речь, насколько понял малолетний Чунь, шла о жемчужине и нефритовой дощечке Юя. Ли Ляньин показал государыне лист бумаги с чертежами, после чего Цыси, свернув бумагу в свиток и запечатав его сургучом, приказала своему любимцу «получше спрятать план». – И ты думаешь, что это та самая бумага? – Рабу почтенного предка так показалось… – Посмотрим, посмотрим, – быстро пробормотал Сюаньтун и нажал на курок. Раздался глухой щелчок. Император улыбнулся и, разведя руками, обратился к присутствующим: – Да я просто пошутил над ним! Револьвер-то на самом деле был не заряжен! Таинственный свиток оказался весьма крепким орешком. Пару месяцев Сын Неба бился над его расшифровкой, но так до конца и не сумел понять, о чем же идет речь в плане. Не оттого ль, что бумага была написана устаревшим и тяжеловесным стилем _багу_, упраздненным еще в 1898 году указом императора Гуансюя? Сюаньтун слабо владел этой грамотой. Его наставники обучали его иным, более легким стилям. Обратиться же к кому-нибудь за помощью император не решался. Дело было чересчур важным для судеб династии и всей Поднебесной, чтобы доверить его кому-нибудь. Даже ближайшим родственникам, таким, как отец, Цзай Фэн, или младший брат, Пу Цзэ. Человек слаб. Уже сколько раз за свою короткую жизнь государь мог убедиться в этой простой истине. В конце концов, из того, что удалось расшифровать, Сюаньтун понял, что тайник находится в Сиане и как-то связан с тамошними двумя знаменитыми храмами: Большой и Малой пагодами Диких Гусей. Дело было за малым. Нужно отправиться в Сиань и обследовать эти самые пагоды. Однако сделать это при своем теперешнем положении император никак не мог. Он был почетным узником, которому категорически воспрещалось покидать территорию своей роскошной тюрьмы. «Что ж, подождем», – с конфуцианским спокойствием рассудил Гуа-жэнь – «Единственный человек» Срединного государства. На исходе 1924 года лишенный престола владыка лишился и наследственного прибежища. Республиканские власти по инициативе генерала Фен Юйсяна приняли решение о пересмотре «Льготных условий для цинского двора» и изгнании бывшего императора из дворца Гугун. «Императорский титул императора великих Цинов Сюаньтуна, – гласила бумага, присланная исполняющим обязанности премьер-министра Китая Хуан Фу, – отныне упраздняется навечно. Согласно третьему пункту «Льготных условий», цинский двор сегодня покинет дворец». Для того чтобы Сын Неба и его двор убрались из Запретного города, им было выделено три часа. – Это невозможно! – метался по комнате государь-изгнанник. – А как же быть с моим имуществом? Как быть с императорскими наложницами? Позвоните англичанам, Джонстону! – Телефонные провода перерезаны! – Пошлите за его высочеством, князем Чунем! – вспомнил император об отце. – Он обязательно найдет выход, он договорится с бунтовщиками! Цзай Фэн, князь-регент и брат покойного императора Гуансюя, вероломно отравленного злобной Цыси в 1908 году, пользовался большим авторитетом у республиканцев. К его мнению прислушивался сам президент. – Не стоит так волноваться, ваше величество, – успокаивала мужа императрица Вань Жун. Сюаньтун раздраженно окрысился на нелюбимую супругу. Они поженились, когда им было всего-то по шестнадцать лет. Император уступил настояниям озабоченных его холостым положением тетушек. Ему предложили четыре фотографии и он, практически не глядя, так как все кандидатки показались ему одинаковыми, взял и поставил карандашом кружочек на первом попавшемся снимке. Семейная жизнь не задалась с первой же брачной ночи, которую молодой супруг предпочел провести в одиночестве. И впоследствии император редко наведывался ночами в покои императрицы. Иногда он приходил к ней, просто так, поболтать, и через короткое время вновь уходил. Прибывший во дворец Цзай Фэн, он же великий князь Чунь, печально посмотрел на сына и, опустив плечи, словно от непосильной ноши, выдавил из себя: – Нужно… подчиниться… указу. Вскоре двор облетела ошеломляющая новость: император дал согласие покинуть Запретный город. Теперь оставалось только побыстрее собрать и уложить вещи, а то срок ультиматума истечет, и нагрянут войска. Унести удалось немногое. Однако бесценный манускрипт с планом Сын Неба не забыл, как будто бы чувствуя, что, наконец, приходит время вплотную заняться поисками драгоценных вещей Юя. Сначала император обосновался в Северной резиденции князя Чуня, находившейся в столице на берегу озера Шичахай, а в феврале 1925 года он бежал в Тяньцзинь, где целых семь лет прожил на территории японской миссии. За эти годы Сюаньтун потратил много денег и драгоценностей на подкуп военных разного уровня, надеясь на их помощь при восстановлении монархии. Несколько раз он посылал специальных эмиссаров и в Сиань. Безрезультатно. Все они были изловлены гоминдановцами и расстреляны, как иностранные шпионы. Хорошо еще, что богдыхан догадался снабжать их не настоящим планом, а копиями. Сам свиток по-прежнему хранился в том же месте, где и был найден. Внутри золотого цилиня. Этот ритуальный сосуд относился к тем немногим фамильным реликвиям, с которыми император поклялся не расставаться ни при каких условиях. Сюаньтун все порывался отправиться в Сиань собственной персоной. Уж кому-кому, а Сыну Неба точно должно повезти в поисках. К счастью, Пу Цзэ, посвященному в подробности этой авантюры, удалось отговорить брата от безумного шага. Новые попытки отыскать сокровища Юя были предприняты Шэн-чжу – «Августейшим владыкой» уже в средине тридцатых годов, когда он стал монархом созданного японскими агрессорами марионеточного государства Маньчжоу-Ди-Го. Страна, измученная интервенцией и сварами между Гоминьданом Чан Кайши и Народно-освободительной армией Мао Цзэдуна, представляла собой развороченный улей. Или омутом с мутной водой, в которой удобно было ловить рыбку. Император женился во второй раз. На сей раз его избранницей стала семнадцатилетняя девушка из старинного маньчжурского рода. Тань Юйлин терпеть не могла японцев, о чем открыто говорила супругу, осыпая его упреками в излишней мягкотелости и податливости. – Что ты стоишь перед ними навытяжку и козыряешь, словно дрессированный медведь? Сюаньтуну нечего было возразить. Что правда, то правда. Согласившись в 1931 году возглавить Маньчжоу-Го, он полагал, что это будет началом возрождения монархии во всей Поднебесной. Но годы шли, а о возвращении в Запретный город можно было только мечтать. Японцы не предпринимали никаких решительных действий для полного и окончательного очищения страны от гнусных республиканцев. И все кормили «союзника» сладкими обещаниями да манили призрачными надеждами. – У меня есть план, – как-то поделился император сокровенным с Тань Юйлин. Вместе они до мельчайших деталей разработали операцию. Сюаньтун сказался больным, чему поверили и японцы, и придворные, ибо в последнее время здоровье монарха и впрямь сильно ухудшилось. После приезда в столицу Маньчжурии Чанчунь он пристрастился к чтению книг о дьяволах и духах. Вычитав из теологических трудов, что все живое происходит от Будды, император почти перестал есть мясо, полагая, что оно – результат трансформации его же предков или родственников. Богдыхан запретил убивать мух, разрешив слугам только выгонять их из комнат. Из-за постов, молитв и многочасовых созерцаний он сильно ослаб и даже порой терял сознание. Тань Юйлин переселилась в покои супруга, заперлась изнутри и строго-настрого запретила кому бы то ни было видеться с государем вплоть до его окончательного выздоровления. А сам Сын Неба в это время уже находился на пути в Сиань. Никогда и никому, кроме, разумеется, Тань Юйлин, он не рассказывал об этой кошмарной поездке. Несколько раз Сюаньтун находился на грани гибели. И не потому, что в любую минуту мог быть опознанным и схваченным республиканцами. Его официальные портреты мало походили на оригинал. Нет. Просто император фактически никогда до этого не сталкивался с реальной жизнью. Он ничего не умел и не знал даже самых элементарных вещей. Например, как попросить в ресторане принести обед. Чуть было не обратившись к официанту в привычной манере с употреблением особого личного местоимения _«чжэнь»_ («мы»), применяемым только для обозначения особы императора, владыка поспешно закрыл рот и буквально сбежал из ресторана. Не удивительно, что через два дня злой и голодный незадачливый монарх вернулся в Чанчунь, так и не доехав до Сианя. Он не добрался даже до границы Маньчжоу-Го. Тань Юйлин ничего не сказала горе-путешественнику. Только тихо заплакала у него на плече, наблюдая, как Сюаньтун, позабыв о своем воздержании, уплетал огромный кусок копченого свиного окорока. А потом… Потом последовала таинственная смерть Тань Юйлин и третья женитьба (на Ли Юйцин). А после было поражение японцев в войне. Плен. Долгие годы заключения сначала в советских, а затем в китайских лагерях для военных преступников. За те пять лет, что венценосный пленник провел в Советском Союзе, он так и не смог избавиться от своих императорских привычек. За ним по-прежнему кто-нибудь да ухаживал. То обслуживающий персонал, то родственники, также оказавшиеся в плену. Они прибирали комнату, стелили ему постель, стирали и чинили одежду, подносили еду. Домашние не осмеливались в новых условиях именовать Сюаньтуна императором и обращались к нему: «Высочайший». Каждое утро они входили в комнату Сына Неба и, согласно древнему дворцовому этикету, кланялись своему владыке в ноги. Чтобы избежать наказания, грозившего ему как военному преступнику, император передал Советскому правительству драгоценности, привезенные им с собой и хранившиеся в его кожаном черном саквояже с двойным дном. Рассыпной жемчуг, золотые и серебряные украшения, украшенные рубинами, сапфирами, бриллиантами и гранатами. Увы, пришлось расстаться и с золотым цилинем. Но не с его содержимым. План был надежно зашит в подкладку арестантской телогрейки богдыхана. Однако отдано было далеко не все. Лучшую часть император оставил и велел своему племяннику надежно припрятать под второе дно чемодана. Оно оказалось узким, и вместить туда все было невозможно. Поэтому сокровища заталкивались, куда попало, даже в мыло. И все же места не хватило, многое пришлось просто выкинуть. Однажды в вестибюль вошли переводчик и офицер. Держа в руке нечто блестящее, офицер обратился ко всем: – Что это? Кто сунул это в испорченный радиатор машины, лежащий во дворе? Сюаньтун тут же узнал украшения, которые по его просьбе выбросили племянники, но решил не признаваться. Качая головой, он сказал: – Странно, странно, кто же это положил? Русские не знали, как поступить. Потоптавшись некоторое время на месте, они ушли. В 1950 году Правительство СССР подписало постановление о передаче бывшего императора властям КНР. Узнав об этом, Сын Неба в отчаянии едва не покончил с собой. Девять лет, до конца 1959 года, он томился в тюремном заключении на родине. За это время научился работать физически. Дробил уголь молотком на небольшом предприятии по выработке кокса, занимался разведением овощей на тюремном огороде. И боялся. Дико боялся смерти. Страшился пыток, которые, как он считал, были неотъемлемым атрибутом коммунистических застенков. Ловил на себе косые взгляды родственников и тоже опасался, что племянники и братья донесут тюремщикам о том, что в заветном саквояже еще хранятся 468 специально отобранных украшений из золота, платины, жемчуга и бриллиантов. Отдал сокровища сам. Потребовал встречи с начальником тюрьмы и выложил на стол перед ним драгоценности. – Вы, наверное, испытываете угрызения совести? – поинтересовался тюремщик. – Да, я очень виноват перед китайским народом. Я совершил преступления! И им нет достойной кары! Я прошу прощения у народа, прошу прощения у компартии. Желаю своей работой искупить свою вину, стать новым человеком. – Вижу, что вы перевоспитываетесь! – довольно воскликнул начальник. Да, бывший император перевоспитался. Он даже «забыл» свое тронное имя Сюаньтун – «Всеобщее единение», приказав всем именовать его просто Пу И. 4 декабря 1959 года Верховный народный суд КНР принял решение об амнистии военного преступника Маньчжоу-Го. Когда ему зачитывали постановление об освобождении, Пу И разрыдался. Вернувшись в Пекин через тридцать пять лет после своего бегства из столицы, он зажил жизнью обычного гражданина КНР. Устроился на работу в Ботанический сад Института ботаники Академии наук Китая. Участвовал в «субботниках чистоты», трудился в теплице, изучал классическую китайскую медицину и сочинения Мао Цзэдуна. Сам Великий Кормчий и его соратники тоже не оставляли реабилитированного без внимания. Из всего коммунистического руководства ему более всего импонировал премьер Чжоу Эньлай приветливый и простой в обращении с людьми. От встреч с ним на душе оставалось радостное чувство легкости, словно пообщался с близким родственником. Осенью 1961 года гражданина Пу И в своей резиденции в Чжунаньхае принял Председатель Мао. Со смешанным чувством переступил он порог Запретного города, столь хорошо знакомого ему с младенческих лет. Здесь почти ничего не изменилось. Разве что старые императорские дворцы и подсобные помещения после реставрации стали чуточку новее, а место многочисленных евнухов заняли не менее многочисленные секретари и телохранители главы китайских коммунистов. Вальяжный и барственный красный богдыхан не произвел на гостя того впечатления, которого он ожидал от этой встречи. Толстый сибарит, любящий хорошо покушать и покутить с красивыми женщинами. – Ты еще не женился? – спросил он, лукаво прищурившись. – Еще нет, да я и не думаю… Со своей третьей женой он давно расстался. Та уже успела снова выйти замуж. – Как можно не думать? – расплылся в похотливой улыбке Мао. – Император не может не иметь женщины, ты можешь еще раз жениться! Сам Председатель был женат четырежды. – Это дело ты должен хорошенько обдумать и провернуть! Жениться надо осмотрительно, нельзя это делать кое-как, надо подобрать подходящий объект, создать семью. Это большое дело, которое связано с твоей последующей жизнью! И вдруг без какого-либо перехода Великий Кормчий поинтересовался: – Ну как, нашел что-нибудь в старых хрониках? Пу И похолодел. Недавно он стал сотрудником Комитета по изучению исторических материалов при Народном политическом консультативном совете Китая. Большую часть времени просиживал над документами, относящимися к началу века и связанными с периодом правления Цыси и императора Гуансюя, своего предшественника и приемного отца. – Я пишу автобиографическую книгу, – промямлил было. – Знаю, знаю, – досадливо прервал его Мао. – Но не стоит слишком увлекаться описанием жизни своих предков. Это никому не интересно! Или ты ищешь _что-то особенное_? В его голосе послышалась плохо скрытая угроза. – Нет! Нет! – замахал руками Пу И. – А то смотри, может, помощь нужна? Так я прикажу товарищу Кан Шэну, он живо все организует. Глядя, как побледнело лицо собеседника при упоминании грозного имени секретаря ЦК КПК, курирующего органы госбезопасности, Председатель весело расхохотался. – Ладно, ладно, расслабься. Лучше подумай о женитьбе. Через полгода Пу И женился. Его четвертой и последней супругой стала тридцатисемилетняя медсестра Ли Шусянь. Работа по расшифровке свитка императрицы Цыси медленно, но верно продвигалась к успешному завершению. Очень помогли материалы, собранные в архивах НПКСК. Совершенно неожиданно появилась возможность лично побывать в Сиане. Как раз вышла его книга «Первая половина моей жизни», вызвавшая широкий общественный резонанс. Пу И стал получать огромное количество писем, встречался с читателями. Но, главное, ему разрешили совершить поездку по стране, чтобы он воочию увидел процветание, наступившее при коммунистическом режиме. В Сиане, оторвавшись от назойливых сопровождающих, он очутился у вожделенных Пагод Диких Гусей. И вдруг ощутил такой прилив сил, такой всплеск внутренней энергии, что едва не задохнулся. «Боги милостивые! Неужели нашел?!» Ему почудилось, что от пагод исходит неверное, мерцающее сияние, в котором преобладали желто-розовый и темно-зеленый оттенки. Цвета жемчуга и нефрита. Рванулся навстречу этому сиянию, желая нырнуть, с головой погрузиться в него… Тяжелая рука легла на плечо, больно сжав его: – Гражданин Пу И, вы куда? Пора ехать дальше! После этой поездки он как будто сломался. Резко обострилась его болезнь, развившаяся два года назад. Врачи поставили диагноз: рак почек. За полтора года Пу И перенес три сложнейшие операции. День ото дня ему становилось хуже. А тут еще и эти несносные хунвейбины, дети «культурной революции», начатой в стране по инициативе Мао. Они не давали покоя бывшему императору даже в больнице. Врывались в палату, бесновались у постели умирающего, выкрикивая: – Мы страстно желаем схватить тебя и вернуть в Северо-восточный Китай, разбить твою собачью голову! Несколько раз наведывались и сотрудники Министерства общественной безопасности, особенно интересуясь его личными записями, а также «инцидентом в Сиане». Опасаясь, чтобы бесценный документ не исчез в бездонных архивах ведомства Кан Шэна, Пу И слабеющей рукой снял со свитка копию и через супругу передал младшему из своих братьев Пу Жэню. И лишь вчера, почувствовав неумолимое приближение смерти и желая навести порядок в бумагах, больной заметил, что по ошибке отдал _оригинал_ плана. «Нужно сказать Пу Жэню, нужно обязательно предупредить его. Пусть не он, так кто-либо из его сыновей или наших ближайших родственников найдет сокровища Юя. Только бы коммунисты не узнали. Будь они все такие, как премьер Чжоу, а то ведь…» Перед его взором всплыло самодовольно улыбающееся жирное лицо: «Ну что, послать за товарищем Кан Шэном? Или сам во всем признаешься? Так где же спрятаны дары Фу-си?»… – Премьер Чжоу… – бессвязно лепетал умирающий. – Перевоспитание… гражданин… – Что? – наклонилась к нему Ли Шусянь, чтобы лучше расслышать. – Я так и не нашел их, – неожиданно четко и явственно произнес супруг. – Ни жемчужину, ни дощечку. Бедная, бедная Поднебесная. Сянь, передай Пу Жэню… – Что сказать, милый? Мужчина устало смежил веки. – Милый?.. Через два дня, 19 октября 1967 года, газета «Жэньминь жибао» опубликовала краткое сообщение агентства Синьхуа: «В два часа тридцать минут 17 октября 1967 года на шестидесятом году жизни в Пекине после тяжелой и продолжительной болезни скончался член Всекитайского комитета Народного Политического Консультативного Совета Китая, господин Айсинь Цзюэло Пу И». …Так рассказывают. А правда ли это, ложь, кто знает? Глава одиннадцатая Тени прошлого – Это безумие! – с отчаянным видом схватился за голову Джимми. – Вы просто не представляете себе, с какими силами вам предстоит схлестнуться! – Отчего же, – спокойно возразила Элизабет. – Я прекрасно знаю, что такое спецслужбы. Мне не раз приходилось иметь с ними дело. – Да, но не с Министерством общественной безопасности КНР! Произнося это название, Чен словно погрузился в священный транс и даже встал навытяжку. – Господи! – уже с раздражением фыркнула Бетси. – На дворе конец двадцатого века, Мао Цзэдун с Кан Шеном давно отошли в небытие, а ты по-прежнему сакрализируешь охранку. И с чего бы это? Девушка подозрительно прищурилась: – Откуда ты, подданный Гонконга, знаешь о методах работы коммунистических органов безопасности? Или имел с ними дело? Водитель в ужасе затряс головой. – Ну-ну, я пошутила! – примирительно похлопала напарника по спине мисс МакДугал. – Да и что такого мы делаем? Просто-напросто хотим встретиться с одной старой китаянкой. – Ага-ага! – в такт ей подхватил Джимми. – Всего-навсего со вдовой последнего китайского императора. – И что здесь запретного? – Да вы и вообразить не можете, сколько агентов сейчас пасет дом вдовушки, желая узнать, кто хочет войти с ней в контакт?! После того, как этот олух… то есть, покойный Чжан украл у старухи бумагу, тут, наверняка, такой переполох начался!.. И еще не известно, чья именно пуля настигла вашего приятеля в Гонконге. – Он такой же _мой_ приятель, как и твой! – огрызнулась англичанка. – Но что же нам делать? Я специально приехала в Пекин, чтобы встретиться с этой леди и выяснить у нее кое-что по поводу документа. Чен развел руками, дескать, ничем не могу помочь. – Нужно все хорошенько разведать, – рассуждала вслух Бетси. – Осмотреться на месте, прикинуть, что к чему. Итак, проведем разведку боем. – Э-э-э… – только и выдавил из себя Джимми. На несчастного китайца было жалко смотреть. Он весь посерел и съежился, как будто пытаясь затеряться в этом роскошном люксе. При иных обстоятельствах это, может быть, ему и удалось – номер был поистине огромен. Элизабет, как видно, решила наверстать упущенное в «Великом походе» и в Сиане и, что называется, оторвалась по полной программе, остановившись в одном из самых дорогих отелей Северной столицы. Весь вчерашний день, загрузив своего «ординарца» всевозможными поручениями (Вей, как всегда, возился с их машиной), она сама предавалась сладкому ничегонеделанью. Китайский массаж, джакузи, горячая ванна… Подобное в работе «черных археологов» бывает нечасто. Так отчего же не воспользоваться благами цивилизации? Кто знает, когда еще раз представится такая возможность. – Ты выяснил, где живет наша старушка? Шофер обреченно кивнул: – Это в районе Гугуна. – Вот как?! – обрадовалась Бетси. – Всегда мечтала осмотреть Запретный город! – Да уж, – буркнул гонконгец, – веселенькая будет экскурсия… После того, как Китай в 1644 году был завоеван маньчжурами, столицей государства стал Пекин, имевший несколько ансамблей городских строений, отделенных друг от друга высокими кирпичными стенами, сохранившимися и до наших дней. Столица состояла из Внутреннего города, где обитали маньчжурские императоры и их челядь, и Внешнего города, в котором проживали коренные китайцы. Сердцем Внутреннего города был Императорский город, включавший в себя город Запретный, состоящий из собственно дворцового комплекса (Гугуна), Храма предков, Храма урожая, искусственной горы Цзиншань и Западного парка с озерами. Гугун почти полтысячелетия был резиденцией императоров Поднебесной. Сначала из династии Мин, а затем из династии Цин. Его общая площадь составляет семьсот двадцать тысяч квадратных метров, а площадь построек – сто пятьдесят тысяч квадратных метров. На территории Запретного города находится девять тысяч строений, окруженных кирпичной стеной высотой до десяти метров и обводным каналом Тунцзыхе, шириной около шестидесяти метров. Здесь расположены тронные палаты, дворцы, дворцовые залы, павильоны, беседки и различные служебные помещения. Дворцы, соединенные друг с другом проходами, воротами и двориками, делились на две части: официальные палаты, занимавшие две трети всей территории, и личную резиденцию Сына Неба и его семьи. Естественно, не могло быть и речи о том, чтобы осмотреть все это великолепие за один раз. Как ни хотелось Элизабет побродить по Гугуну, воплотившему в себе традиционные формы китайского зодчества, в котором красота сочеталась со строгостью форм, но дело было превыше всего. Чен сообщил ей, что ровно в десять вечера милиция перекрывает подходы к Запретному городу. Значит, на все про все у них было около семи часов. Ведь нужно еще вернуться в отель и экипироваться соответствующим образом. Дом, в котором жила вдова Пу И, был расположен возле Храма неба. Это как раз поблизости от площади Тяньаньмэнь, где они сейчас находились. – Два часа на экскурсию по Гугуну, – решила Бетси, – а потом в храм! Кстати, ты не забыл захватить бинокль? Она решительно направилась к воротам, носящим то же имя, что и площадь, лишь фыркнув в ответ на робкое предложение Джимми посетить мавзолей Мао Цзэдуна. Выстоять несколько часов в длиннющей очереди, под немилосердно палящим солнцем, чтобы посмотреть на забальзамированного Великого кормчего? Увольте! Здесь найдутся объекты и полюбопытнее. Ворота Тяньаньмэнь – «Ворота небесного спокойствия» – главный вход в бывшую императорскую резиденцию. Величественная надвратная башня с двухъярусной крышей, покрытой глазурованной черепицей, возвышалась над массивной темно-красного цвета стеной. Углы карнизов башни, украшенные миниатюрными изваяниями фантастических животных, имели несколько изогнутую форму, чтобы затруднить проникновение в Запретный город злых духов, которые, как известно, двигаются только по прямой. Перед воротами покоились два огромных каменных льва. В свое время отсюда оглашались императорские указы, а в 1949 году Мао провозгласил декларацию об образовании КНР. От ворот, прямо на север Запретного города, протянулась вымощенная каменными плитами широкая Юйлу – Императорская дорога. К покоям Сына Неба вел целый каскад ворот. И практически у каждых по обеим сторонам располагалась все та же пара царственных животных – лев и львица. Звери ничем не напоминали своих живых прототипов. Традиционно китайская стилизация. Отличить их друг от друга можно было лишь по тому, что у самца под лапой находился шар – символ державы, а у самки – львенок. Чем ближе к Тронной палате высшей гармонии, тем дороже становились изваяния: каменные, металлические, наконец, золоченные. Перед Тронной палатой застыли бронзовые черепаха – символ долголетия и стройный журавль – символ мудрости. А рядом с ними высились большие медные треножники, символизирующие императорский трон. Обширный двор, высокая мраморная терраса и вознесшееся над ней огромное здание создавали поистине величественную картину. И всё-таки наибольшее впечатление в громадном дворцовом комплексе среди кучи построек и павильонов на Бетси произвел небольшой дворик у северных ворот – императорский сад. Пятисотлетние деревья, живописные беседки под плакучими ивами, маленькие прудики с лилиями, лотосами и золотыми рыбками, заросли бамбука – всё это есть в каждом китайском парке. Но Западный парк был первым. Эталоном, по которому создавались все позднейшие сооружения подобного типа. – Пора возвращаться! – вернул ее к действительности голос Чена. Да, действительно, пора. Уже при первом беглом осмотре местности Элизабет насчитала не менее шести соглядатаев, топтавшихся у нужного ей дома. Джимми, взглянув в бинокль, указал ей еще на троих. Явный перебор. Хотя для страны с миллиардным населением девять шпиков, сосредоточившихся на площади в пару десятков квадратных ярдов – это, наверное, не предел. Могло бы быть и больше. Бетси организовала наблюдательный пункт в одном из строений, входящих в комплекс Храма неба. Расположенный в пределах пекинской внешней городской стены, храм раскинулся на целых двести восемьдесят гектаров. Два ряда стен красного цвета окружали и делили это грандиозное сооружение на внешний и внутренний храмы. Главные объекты внутреннего кольца: Цинняньдань – Храм моления об урожае, Хуанцюнъюй – Храм небесного свода и Хуаньюй – Алтарь неба. Они были спланированы в соответствии с древними космогоническими представлениями китайцев: «небо – круглое, земля – квадратная» и вытянуты по прямой линии с севера на юг. Мисс МакДугал выбрала служебное помещение, расположенное прямо у стены, к которой примыкал жилой комплекс с интересующим ее домом. Это был, как пояснил ей Чен, цзайшэн тин – павильон для закалывания священных животных. Ну, кого там закалывали, это дело прошлое. Главное было то, что изогнутый карниз павильона выглядывал за стену, нависая прямо над крышей трехэтажного здания, где находилась квартира вдовы последнего цинского императора. Старушка переехала сюда совсем недавно, после перезахоронения урны с прахом Пу И на Цинсилине, рядом с гигантским мавзолеем императора Гуансюя. До этого она жила в маленьком одноэтажном домике во дворе Народного Политического Консультативного Совета Китая, членом которого был ее покойный супруг. Гонконгский бизнесмен, давший деньги на организацию третьих похорон Пу И (сначала тот был похоронен в народном зале крематория Бабаошань в Пекине, а затем, уже в начале восьмидесятых, в первом мемориальном Зале героев революции), позаботился и о его вдове. Похлопотав, где надо, он купил для нее квартиру в комфортабельном доме, построенном для работников правительственного аппарата. Все это успел вчера выяснить вездесущий Джимми Чен. Мало того, он даже раздобыл план здания. Где и какой ценой ему это удалось сделать, шофер не говорил. Однако сумма, представленная им своему боссу к оплате, Бетси впечатлила. Нельзя сказать, что потеря тысячи фунтов стерлингов ее слишком расстроила, но все же.… Эта поездка пока приносила одни убытки. А всех полезных приобретений – всего-то листок бумаги, исписанный старым больным китайцем по имени Айсинь Цзюэло Пу И. Девушка взглянула вниз. Высоковато. Футов тридцать, не меньше. Но, если закрепить альпинистский шнур вот за этот изгиб карниза, а второй конец перекинуть на крышу дома, то, пожалуй, можно и рискнуть. Вот только что делать со шпиками? Как бы отвлечь их внимание. Особенно вот этих двоих, устроившихся прямо возле стены, выходящей на Храм неба. И отчего так мало? Двое. Сразу видно, что не тот менталитет у сотрудников китайских спецслужб. Американцы или ее соотечественники, наоборот, уделили бы максимум внимания именно этому участку, рассудив, что атаковать в лоб решится только полоумный. Пекинские же «безопасники» основные силы сосредоточили у парадного входа. Бетси снова, как и в Сиане, подумала, что ей придется поучить местных стражей порядка уму-разуму. Пусть знают, что такое «черные археологи» мирового класса! – Нужно убираться, – процедила она сквозь зубы, заметив, что к ним уже начинают с интересом приглядываться смотрители павильона. Очутившись на площади Тяньаньмэнь, по-прежнему людной, Элизабет оценивающе осмотрела Чена с ног до головы. Как тогда, в их первую встречу. – Кажется, у меня появилась идея, – медленно сказала англичанка. Ни ее взгляд, ни, тем более, слова настроения Джимми не прибавили. – Не слыхали, – поинтересовался лейтенант Цзинь Хунчжи у своего начальника, капитана Лю Сычана, – долго нам еще пасти этот дом? – Кто его знает, – пожал плечами капитан. – Полковник на вчерашней оперативке сообщил, что вроде бы контакт должен состояться со дня на день. Даже обещал завтра прислать подкрепление. – Хорошо бы, – мечтательно сказал Цзинь. – Может, в две смены дежурить будем. А то прямо сил уже никаких нет. Дома почти не бываю. Жена грозится уйти к другому. – Да, ты ведь у нас молодожен! – хохотнул Лю. – Ну, и как оно, быть женатым? – А! – отмахнулся лейтенант. – И угораздило же меня жениться как раз накануне этой операции! Помолчали. – Эх, выпить бы сейчас, – начал старший. – И не говорите, – поддакнул Цзинь Хунчжи. – Давай хоть закурим. – На посту? Нельзя же! Вдруг начальство нагрянет, крику будет… Капитан скривился, как от зубной боли. – Достали! Перестраховщики. Подняли панику как во время студенческих волнений восемьдесят девятого. Цзинь с уважением глянул на собеседника. – Вы тоже тогда там были? – На площади Тяньаньмэнь? А как же. Мне и капитана дали через неделю после четвертого июня. – И… стреляли? Лю Сычан кивнул. – Приказ есть приказ. – Да, конечно, – согласился лейтенант, но в голосе его не было энтузиазма. Какой-то громкий шум привлек к себе внимание «безопасников». – Это что? – Не знаю. Кажется, у парадного подъезда потасовка! – крикнул капитан, выглянув за угол. – Сбегаю, посмотрю. Будь начеку! За пятнадцать минут до этого во двор жилого правительственного дома по улице Тяньтаньлу ввалилась странная парочка. Один стройный спортивного телосложения молодой человек, второй низкорослый толстячок-кругляш неопределенного возраста. Оба одеты в просторные идиотские балахоны до самых пят, и оба явно навеселе. Что они тут забыли, удивились парни из группы наружного наблюдения. Наверняка, не местные. Пекинцы-то уж точно знают, что в этот район лучше не соваться. Себе дороже выйдет. Кому нужны лишние неприятности со службой общественной безопасности, которой вверено охранять покой ответственных работников китайского правительства и их семей. Необходимо популярно объяснить пришлецам, что их присутствие здесь, мягко говоря, нежелательно. Нет, а вот это уже верх наглости. Толстяк вытащил из складок балахона бутылку, взболтал ее содержимое и протянул своему компаньону. Они что собираются распивать спиртные напитки? Нужно немедленно прекратить безобразие! Один из сержантов подбежал к парням и попытался унять их словесно. Не помогло. Коротышка тупо уставился ему в переносицу и, пробормотав нечто нечленораздельное, предложил правоохранителю стать третьим. Сержант раздраженно оттолкнул руку с бутылкой, отчего та упала на землю и со звоном разбилась. Толстяк обиженно зарычал и, не долго думая, заехал «безопаснику» в ухо. То ли сержант не ожидал нападения, то ли не успел вовремя поставить блок, но от удара он, смешно взмахнув руками, свалился под ноги «худому». Этого уже не могли потерпеть его коллеги, поспешив на выручку бедолаге. Всем скопом навалились они на обоих хулиганов, но, что за нелепица, словно ураганом были разбросаны в разные стороны. Ого, да это крепкие орешки! Не их ли появления ждали слуги правопорядка все это время? Атака возобновилась, но снова закончилась тем же результатом. А не применить ли оружие, задумались «безопасники». Хотя нет, полученный от начальства приказ строго гласил: брать только живьем, любой ценой. Но не ценой же собственных зубов, простите! И разбитых носов! И свороченных набок челюстей! Неужели никто не в состоянии дать отпор двум зарвавшимся пьяницам? Тем более что «худой», вроде бы выдохся. Да, точно. Вот и удары стал реже наносить. Следует оттеснить их друг от друга и дожать поодиночке. Капитан Лю Сычан отдал соответствующую команду. И тут началось светопреставление. Толстяк завертелся волчком. Полы и рукава его халата облаками замелькали в воздухе. И всякий раз, касаясь очередного офицера службы безопасности, эти «облака» повергали его наземь. Потом из пальцев коротышки посыпались искры и маленькие молнии. Подобного не ожидал от сотоварища и худой. Отскочив в сторону, он разом превратился в наблюдателя. В довершение всего, из карманов халата толстяка повалил дым. Такой густой и ядовитый, что сразу же застил все поле боя и заставил всех, не исключая и самого коротышки, закашляться. Через минуту, когда дым улетучился, на дворе осталось лежать восемь неподвижных тел. Парни из группы наружного наблюдения Министерства общественной безопасности КНР были в глубокой отключке. На следующее утро, сочиняя рапорта о случившемся, никто из них, включая и самого опытного оперативника, капитана Лю Сычана, не смог толком описать внешность преступников. Бетси, наблюдавшая за задним двором «объекта» через прибор ночного видения, заметила, как один из соглядатаев оставил свой пост. Второй тоже отвлекся, явно заинтересованный тем, что происходило перед домом. Он удалился к самому углу, едва-едва не заходя за него. Девушка решила, что пришла пора действовать. Один конец шнура она уже закрепила на карнизе, а свободный привязала к арбалетной стреле и, прицелившись, выпустила стальной штырь в сторону дома. Послышался резкий свист. Стрела впилась в одну из ставен чердачного окна. Элизабет попробовала натяжение шнура. По идее, должен бы выдержать. И угол вполне подходит для нормального «полета». Защелкнув карабины, она оттолкнулась ногами от крыши павильона и стремительно понеслась над темной бездной. Душная пекинская ночь объяла Храм неба. Безмолвие и спокойствие воцарились над Цинняньдань, Хуанцюнъюй и Хуаньюй. До самого завтрашнего утра, когда толпы зевак – жителей Поднебесной и иностранцев устремятся сюда, чтобы удовлетворить свое любопытство. Но что это за сгусток тьмы, чернее, чем сама ночь, появился над изогнутым карнизом павильона для закалывания священных животных? Если бы владыка неба изволил озарить свой храм лунным светом, то можно было бы рассмотреть, что над крышей цзайшэн тин парит огромная, величиной с кошку, летучая мышь. Вот она опустилась на самый карниз и принялась там что-то выискивать. Нашла и деловито закопошилась возле находки. Ее маленькие, но острые как бритвы зубы с усердием заработали, измельчая добычу. Справившись здесь, нетопырь взмахнул крыльями и подался дальше, на поиски новой поживы. И душная ночь поглотила его без остатка. Элизабет была уже на полпути к цели, как неожиданно вполне надежная «коммуникация», наведенная ею, была нарушена. Тот конец шнура, что был привязан к карнизу, отвязался. Мисс МакДугал почувствовала, что летит вниз и вперед. «Только бы не выпустить из рук шнур!» – мелькнуло в голове. Инстинктивно согнула ноги под углом в девяносто градусов. И вовремя. Иначе расшиблась бы о стену. Переведя дух, она посмотрела, что там делает оставшийся шпик. Ага, все так же стоит у угла дома. Молодец. Бдительный малый. Хорошо бы ему наведаться к отоларингологу, слух проверить. Ладно, парень, бди дальше. А нам нужно наверх. Через пару мгновений Бетси оказалась перед вожделенным окном. Подергала ставни и убедилась, что агенты китайской безопасности все-таки не даром получают жалованье. Закрыто. Пришлось пускать в ход верный нож, некогда полученный ею в подарок от друга, спецагента ЦРУ Персиваля Лоуренса. Заодно обрезала и шнур, чтобы не оставлять следов. Все равно назад придется выбираться иным путем. Теперь лишь бы никого не оказалось в коридорах здания. О том, что там могут быть натыканы камеры наблюдения, Элизабет не беспокоилась. Была у нее в запасе одна маленькая хитрая штучка, делающая ее обладателя «невидимкой». Точнее, выводящая на время из строя подслушивающие и подглядывающие устройства. Милый сувенирчик, тоже преподнесенный мисс МакДугал мистером Лоуренсом в память о совместных действиях против колумбийских парамилитарес. К счастью, коридоры были безлюдны. Наверное, в красном Китае люди рано ложатся спать. Нужная ей квартира располагалась на первом этаже. С замирающим сердцем Бетси подошла к обитой коричневым дерматином двери и нажала кнопку звонка. Вот это и было самым главным моментом в ее операции. Захочет ли старая женщина разговаривать с незнакомкой? Да и просто, откроет ли дверь? Джимми выяснил, что дама понимает и изъясняется по-английски. После смерти Мао и наступления в стране эпохи либерализации, вдову стали часто навещать зарубежные корреспонденты, интересуясь обстоятельствами жизни ее покойного супруга. Так что волей-неволей ей пришлось изучить самый распространенный среди иностранных «варваров» язык. Тут проблем возникнуть не должно. Однако как убедить старушку, чтобы она впустила к себе в квартиру совершенно постороннего человека? У мисс МакДугал была одна-единственная домашняя заготовка, но вот сработает ли она? – Кто там? – донеслось из-за дверей по-китайски. – Я пришла, чтобы вернуть документ, похищенный из вашего дома. Он написан покойным императором. Эти фразы ей перевел на китайский язык и записал на бумажке латиницей Чен. Теперь Бетси старательно прочитала их. «Пароль» сработал. Дверь бесшумно отворилась, и на пороге встала сухонькая невысокая старушка с широкими, четко очерченными скулами. Внимательно оглядев нежданную визитершу, она посторонилась, пропуская девушку вглубь квартиры. Пройдя недлинным коридором, они вошли в комнату, по всей видимости, служившую хозяйке гостиной. Скромная, но вполне добротная мебель китайского производства: сервант, книжный шкаф, стол и пару кресел. И фотографии на стенах. Большинство из них были знакомы Элизабет по книжным и газетным публикациям. Пу И в мундире правителя Маньчжоу Го, Пу И и премьер Чжоу Эньлай, Пу И и Председатель Мао… – Как вам удалось пройти мимо этих?.. Женщина не договорила, лишь презрительно кивнув в сторону окон. Бетси поняла, что речь идет о «безопасниках». – Мне помогли друзья. Дама кивнула. Она наверняка тоже слышала шумиху, поднятую во дворе Джимми и Веем. – Итак? – вопросительно взглянула вдова. Девушка протянула ей ставший ненужным план. Все равно сокровищ в Пагодах Диких Гусей нет. Их кто-то нашел и перепрятал. Но кто и куда? Хоть какую-нибудь, хоть самую тоненькую ниточку англичанка надеялась зацепить в Пекине. – Да, это рука Сюаньтуна, – взволнованно прошептала старушка и отвернулась к стене, где висел большой портрет последнего цинского императора. – Вы не могли бы мне сказать, – немного выждав, обратилась к ней мисс МакДугал, – что это за документ? Китаянка покачала головой. Она ровным счетом ничего не знает о содержании бумаги. Но Сюаньтун отчего-то дорожил ею, придавал ей какое-то, одному ему известное значение. Даже снял с нее копию незадолго до своей кончины. – Копию?! – напряглась Бетси. Да, вот эту самую. А оригинал документа, очень-очень старый, по ошибке передал своему младшему брату Пу Жэню. Она сама видела его у родственника, причем совсем недавно. Как раз после того, как этот нечестный молодой человек, втершийся к ней в доверие, украл вот этот листок из ее дома. Он и к Пу Жэню подъезжал. Но тот сразу же раскусил его и прогнал. Элизабет поняла, что речь идет о Чжане. – Этот парень умер. Его убили в Гонконге. Перед своей смертью он передал мне документ и просил вернуть его вам. – Убили? Как жаль. Молодые не должны умирать. Это удел стариков. – А вы не могли бы мне помочь встретиться с вашим деверем? Мне очень нужно взглянуть на этот документ! Вдова долго не отвечала. Очень долго. Кажется, целую вечность. Затем кивнула головой. – Я позвоню Пу Жэню и попрошу, чтобы он выслушал вас. Это все, что я могу сделать. Договаривайтесь с ним сами. Но предупреждаю, мой деверь очень сложный человек. Ему много пришлось выстрадать в жизни. – И на том спасибо! – быстро поблагодарила Элизабет. – А вы не боитесь тех?.. Кивок в сторону окон. – Нет, – ответила, помедлив, китаянка. – Я уже давно ничего не боюсь. Живу прошлым, в мире теней. Мне порой кажется, что я и сама всего лишь тень… А _эти_… _Их_ я просто презираю после событий восемьдесят девятого. _Они_ безжалостно убили бедных детей, не захотевших жить по-старому. Молодые не должны умирать, – повторила старая женщина. Распрощавшись, она выпустила гостью через черный ход, порекомендовав воспользоваться одной лазейкой, которую она сама нашла в подвале дома и частенько сбегает через нее в город, дурача «неусыпных» стражей общественной безопасности. Элизабет и сама полагала уходить через подвал, но по канализационной шахте. Путь, указанный хозяйкой квартиры, оказался намного короче и приятнее. Так что уже через каких-то полчаса она была у себя в отеле и выслушивала рапорт своего «ординарца». К ее немалому удивлению, лихой парочке удалось беспрепятственно покинуть двор, заполненный «безопасниками». Джимми и сам толком не мог объяснить, как так вышло. Что-то мямлил о чудесах героизма, проявленных им и Веем, о некой таинственной завесе, поставленной его немым приятелем. Бетси только головой качала и сожалела, что нельзя допросить самого механика. Ждать пришлось недолго. Уже на следующий день раздался звонок ее мобильника, и из трубки донесся тихий старческий голос: – Мисс МакДугал? Это Пу Жэнь. Я готов встретиться с вами. – Когда и где? – Сегодня в пять пополудни в парке Бэйхай. – Договорились! Свой номер Бетси вчера предусмотрительно сообщила вдове Пу И, посоветовав и ей при переговорах с деверем пользоваться не квартирным телефоном. Пожилая дама скептически посмотрела на англичанку и выразилась в том смысле, что Китай уже давно не закрытая страна и в неё проникают технические новинки. При этом она гордо продемонстрировала Элизабет новенький мобильный телефон, не упустив случая лишний раз съязвить по адресу ротозеев-соглядатаев. Девушка подумала, что играть в кошки-мышки со своими шпиками доставляет китаянке неимоверное наслаждение. Наверное, ночная посетительница таки пришлась по сердцу старушке. По крайней мере, она сумела настроить своего деверя на любезный тон в отношении просительницы. Семидесятипятилетний брат последнего китайского императора дал это Бетси понять, подчеркнув несколько раз, что согласился на эту встречу только исключительно из уважения к почтенной родственнице. Изъяснялся он ясно, но изысканно, словно придворный вельможа. Джимми пришлось изрядно попотеть, переводя его речи. Пу Жэнь не знал английского. В знак особого расположения старец продемонстрировал Элизабет интересующий ее документ и даже разрешил девушке подержать его в руках. Уже с первого взгляда мисс МакДугал поняла, что перед ней оригинал. Старинная бумага высшего сорта, выцветшая тушь, которой были выполнены рисунки и иероглифы. Даже не прибегая к услугам дешифратора археолог смогла найти несколько различий между этим документом и копией, побывавшей у нее в руках. Пу И действительно ошибся, и не только в иероглифах, но и в планах. Всего на пару футов, но ошибся. Впрочем, это не меняло ситуации. Сокровища из Пагод Гусей исчезли. – А вы не припомните, интересовался ли кто-нибудь этим планом? – Да-да. Совсем недавно. Тот парень, который украл у моей невестки копию. Очень неприятный тип. Мне сказали, что он погиб? Бетси кивнула. В отличие от своей родственницы, Пу Жэнь не стал горевать по поводу безвременной кончины господина Чжана Ву. – А еще кто-нибудь? – с надеждой спросила девушка. – Может, это случилось давно? Бывший цинский принц задумался. Элизабет невольно залюбовалась этим человеком, сумевшим в таком солидном возрасте сохранить остроту рассудка и прекрасную физическую форму. И это после всех бед и невзгод, которые выпали на его долю. – В конце шестидесятых, – неуверенно начал брат императора, – ко мне приезжал Гунь Сяотин. Бывший придворный евнух. У них с Сюаньтуном в юности была какая-то размолвка. И как раз из-за этого документа. Гунь Сяотин хотел примириться с духом покойного императора, просил показать бумагу и даже снял с нее копию. Сказал, что положит ее в поминальном храме предков. Я тогда не придал этому особого значения. Культурная революция, знаете ли. Отказать несчастному было нельзя. Он мог причинить мне немало хлопот. Вы же помните, как досаждали Сюаньтуну хунвейбины, подстрекаемые его вероломной третьей женой? Вот и Гунь Сяотин мог выкинуть шутку в том же духе… В воздухе явственно запахло разгадкой тайны. – Больше вы с ним не встречались? – Нет. Он уехал в провинцию, откуда был родом. Говорил, что прижился при местном монастыре. Устроился там смотрителем. – Что за монастырь? – По-моему, Гунь Сяотин назвал Лунмынь. Это под Лояном. «Лунмынь! Врата Дракона!» «Не здесь! – вспомнились ей слова, услышанные от призрака в подземелье Даяньты. – Пройди через Врата Дракона». Глава двенадцатая Город контрастов Отличный город этот Пекин. Попав туда, Серёга позволил себе на время забыть и о Бетси МакДугал и о высокой цели, приведшей его в Китай. Хотя нет, как раз о своей цели Черкасский не забыл. Запала ему в душу та самая статья из случайно прочитанной газеты, круто можно сказать, запала. Но вот незадача, как ему найти эту недавно открывшуюся экспозицию? И как она называется? Что-то, типа, «Сексуальная культура древнего Китая»? Да, точно, именно так! Жаль, что он тогда не сохранил ту газету. Черкасский недовольно надавил на клаксон. Что в Гонконге, что в Пекине уличное движение было просто отвратительным. Особенно Серёгу раздражали велосипедисты, так и норовящие поцарапать борта новенького внедорожника. – М-м-мудаки! – с чувством выругался Черкасский, нагло проезжая на зелёный свет. По всему выходило, что без машины ему в центре города передвигаться будет намного удобней. Припарковав джип у Макдоналдса с уродливым надувным клоуном на крыше, русский спустился в метро, которое встретило Серёгу поражающей воображение безлюдностью. В окошке, где по идее должны были продаваться жетоны, Черкасскому выдали странный бумажный билетик, какие выдавали в общественном транспорте родной России. Серёга удивился и принялся искать турникет. Но вместо него нашёл полусонную девушку в форме, которая механически надорвала билетик, пропуская туриста вглубь метрополитена. Что за страна? Дикие нравы. Практически безлюдные переходы пекинского метро действовали умиротворяюще. Черкасский спустился на станцию. Поезд пришёл симпатичный, весь какой-то ромбообразный, аккуратный, с ярко освещенными вагонами. Людей внутри было немного. У кого же спросить? Русский хмуро всмотрелся в пассажиров. На тайного эротомана, по его мнению, походил лишь один из них. Строгий китаец средних лет с окладистой бородкой и в чёрном деловом костюме. Дорогой кейс в его руках внушал определённое доверие. Черкасский тут же представил, как этот самый китаец в каком-нибудь уединённом местном парке достаёт из кейса хирургические перчатки, наручники и острый скальпель, а затем прячется в кустах, подстерегая какую-нибудь молоденькую девушку. «Интересно, в Китае есть маньяки?», – усмехнувшись, подумал Серёга. Конечно, в коммунистической части страны их наверняка официально не существует, а вот.… Хотя, секундочку! Русский хорошо знал одного знаменитого китайского маньяка, и звали того… Конфуцием. Да, точно! Как же он мог об этом забыть?!! – Здрасьте, – Серёга тяжело плюхнулся на сидение рядом с невозмутимым бородачом. – Вы говорите по-английски? Китаёза едва заметно кивнул. – У меня к вам вопрос, любезнейший, – с энтузиазмом продолжил Серёга. – Вы турист? – Точно, турист. – Я вас слушаю. «Вот чего не хватает нам в России, – с сожалением подумал Черкасский, – вежливости, деликатности». Хотя сам он, как говорится, высокой культурой не отличался, но иногда и его тошнило от вечно перекошенных физиономий, постоянно чем-то недовольных сограждан. – Я слышал, что где-то здесь в Пекине недавно открылась музейная экспозиция, посвящённая… м… м… сексуальной культуре древнего Китая. – Всё верно, – кивнул китаец. – Объявления об этом расклеены по всему городу. Выйдете через одну остановку по ходу поезда и налево. А там, на поверхности, спросите любого, и вам сразу укажут. Экспозиция выставлена в здании университета Цинхуа Ма Сяонянь. – Спасибо. Русский зловеще ухмыльнулся. Ну, сегодня он с лихвой наверстает упущенное. Отыграется по полной и за терракотовых воинов и за дурацкий арест, и.… А кстати, как там поживает его верный помповик? Серёга потянул молнию на потайном кармане рюкзака и ошарашено уставился на чёрный японский зонтик, который обычно лежал в совсем другом отделении заплечной сумки. – Твою мать! Ружья не было. Черкасский полез уже непосредственно в рюкзак. Поиски увенчались тем же нулевым результатом. – Да что же это?!! – русский побледнел, впервые в жизни почувствовав себя совершенно безоружным. – Вам плохо? – участливо осведомился бородатый сосед, нервно барабаня пальцами по блестящим замкам кейса. Серёга судорожно сглотнул, отчётливо представив, как этот узкоглазый Чикатило достаёт сейчас из дипломата сияющий скальпель и меланхолично, с холодной улыбкой, перерезает иностранцу горло. Проклятое воображение. Что это с ним вообще происходит? Наверное, во всём виновата местная экзотическая пища. Ох, и не следовало Черкасскому пробовать этих чёртовых сушёных змей. Кто их знает, хунвейбинов этих, может быть, они в специи тёртые мухоморы добавляют. – Нет, bratelo, со мной всё о’кей, – успокоил бородача Серега, застёгивая рюкзак. И чего это он вдруг решил, что этот приятный во всех отношениях китаёза, маньяк? «Всё, с сушёными змеями пора завязывать», – мысленно принял решение Черкасский, мрачно пялясь на струящиеся в чёрных окнах кабели подземного туннеля. Ничто не могло так испортить настроение, как пропажа любимого ружья. Сколько с ним было связано приключений, воспоминаний, в конце концов. Нет, просто так он это дело не оставит. Помповик вполне могли украсть. Так, хорошо. Но, скорее всего.… Ну, конечно же! Ружьё наверняка конфисковали прошлой ночью в местной ментуре, пока Серёга доказывал, что он не верблюд. Вот верный ответ! Ведь коммунякам наверняка наплевать на все эти навороченные ксивы, которые имелись у предусмотрительного туриста. С другой стороны, зачем китайским ментам делать это тайком? Могли бы и прямо сказать, конфискуем и всё тут. У нас, мол, оружие носить положено лишь работникам правоохранительных органов, военным и членам «триады». Что-то здесь было не так и, возможно, Серёга докопался бы до сути, но тут как на грех объявили его станцию. Естественно, по-китайски. Черкасский ничегошеньки не понял, но вмешался его попутчик. – Господин иностранец, вам выходить, – любезно напомнил бородач, что-то перебирая в своём немного приоткрытом кейсе, и Черкасский мог поклясться, что увидел там мелькнувшие на секунду хирургические перчатки. Глаза у русского полезли на лоб, но китаец уже со щелчком захлопнул кейс. – Всего доброго, – деликатно пожелал он. Это было настоящей катастрофой. Русский охотник на артефакты остался без самого важного. Он чувствовал себя альпинистом, забывшим дома ледоруб, ныряльщиком, потерявшим акваланг, футболистом, лишившимся ноги…. Список при желании можно было продолжать до бесконечности. Как он теперь явится на эту выставку? Без верного помповика. Как он посмотрит в глаза братве в Тамбове? Следовало что-то срочно предпринять. Черкасский с натугой зашевелил извилинами. Сейчас он выйдет из метро на поверхность. И что дальше? Киллер! Ну, конечно же. У него ведь наверняка полный комплект оружия. Вот у кого можно одолжить на время пушку. Серёга с надеждой огляделся, но молодого человека в чёрном нигде поблизости не наблюдалось. Черкасский попытался вспомнить, когда он видел «своего убийцу» в последний раз. Вроде вчера. По всему выходило, что сегодня киллер просто взял и испарился. Ни утром, ни днём Серёга не чувствовал за спиной, приятно щекочущего нервы, молчаливого присутствия. Что же могло произойти? Русского передёрнуло. Не дай Бог! Если этот убийца вдруг пропадёт, то вместо него Санёк Ордынский пошлёт нового, и тогда.… Вряд ли Черкасский успеет с ним договориться. Проклятье! Ещё и это. Сначала ружьё, теперь вот киллер. Серёга вышел из метро. Улица была ему совершенно незнакома, впрочем, как и весь город. Но у русского в кармане лежала карта Пекина, на которой Макдоналдс с припаркованным там джипом был помечен жёлтым маркером. Черкасский не боялся заблудиться. Любой таксист, взглянув на карту, без проблем отвезёт его куда надо. А цены на такси в Пекине просто смехотворные. Странный бородач в вагоне метро сказал, что университет находится где-то поблизости. Но Серёга не спешил расспрашивать прохожих. Соваться на экспозицию без помповика? Да об этом не могло идти и речи. Черкасский напряжённо думал, но выход никак не находился. Перейдя узкую улицу, русский с интересом уставился на остановившегося у перекрёстка велорикшу. «Ну, блин! – весело подумал Серёга. – Сейчас хоть прокачусь». Подойдя к хрупкой на вид плетёной кабинке, Черкасский без приглашения залез внутрь. Велорикша на это никак не отреагировал. По всей видимости, русский поступил вполне в соответствии с местными обычаями. – Эй, хунвейбин! – Серёга недовольно посмотрел на китайца. – Трогай, давай. – Да, господина. Велорикша с натугой закрутил педали. Кабинка жалобно вздрогнула. Черкасский испуганно схватился за хлипкие поручни по бокам. «Надо бы мне, блин, немного похудеть, – решил Серёга. – Фитнесом, что ли по возвращении в Россию заняться?». Кабинка покачнулась и нехотя тронулась с места. Велорикша уже частично взмок. – Куда, господина? – В ближайший оружейный магазин. – КУДА?!! – Куда слышал, макака, плачу сто долларов. Велорикша ошарашено зыркнул на иностранного клиента и тут до него, наконец, дошла последняя, небрежно брошенная туристом фраза. – Сиколька платите? – Сто зелёных! – повторил Черкасский. Достав из барсетки хрустящую купюру, он поплевал на неё и наклеил китаёзе прямо на взмыленную шею. Рикша дёрнулся, и ловко сграбастав купюру, так припустил по улице, что на них стали оглядываться прохожие. – Wash-h-h-hu mat’h-h-h-h!!! – взревел русский, ударяясь головой об плетёный навес кабинки. – Угомонись, урод, я же себе задницу отобью! Но куда там! Обезумевший от щедрого подарка рикша, привстав над своим сидением, вовсю крутил скрипящие педали, словно мчался не по городской улице, а по скоростному велотреку. Не следовало давать деньги вперёд, ох не следовало. Но свою ошибку Черкасский понял слишком поздно. Откуда ему было знать, что за одну короткую поездку он заплатил китаёзе его трехмесячный заработок. – Mudilo-o-o!!!.. Повозка опасно накренилась, влетая в узкий не очень опрятный переулок. Между угрюмыми домами на верёвках сушилось выцветшее убогое бельё, у стен громоздились кучи гниющего мусора. Ещё один поворот. Взявшись за нательный крестик, Серёга шепотом молился. Следующая улица оказалась куда приличней. Велорикша наехал на приоткрытый канализационный люк. Челюсть у русского оглушительно щёлкнула. Немного прикусив язык Черкасский со стоном выматерился, но к счастью их поездка уже закончилась. Китаёза, с красным отёкшим лицом страдающего запором, испуганно тыкал пальцем в скромную вывеску. – All Gun Blazing! – прочёл Черкасский и, выбравшись из повозки, с ненавистью посмотрел на рикшу. – Я тебя, padla, ещё раз встречу, убью! Но сказал это Серёга по-русски, посему китаец его не понял, расплывшись в дурацкой подобострастной улыбке. Потирая саднящий зад, русский вошёл в магазин. Очень не к месту вспомнилась далёкая молодость, армия и кирзовые сапоги прапорщика Дебиленко, невзлюбившего Черкасского с самого первого дня службы… Оружейный магазин был ничего. Маленький, наверняка, полукриминальный. Здесь из-под полы вполне можно было купить израильский танк «Миркава» или небольшую ракетную установку. В общем, всё это было написано на роже габаритного продавца, как ни странно оказавшегося европейцем. Продавец был одет в зеленую камуфляжную форму, чёрный берет с черепом-нашивкой и лёгкий кожаный жилет с множеством полезных карманов. В жёлтых зубах тлела короткая гаванская сигара. Нарочито зевая, Черкасский прошёлся вдоль прилавка. Сплошные газовые пистолеты – барахло. Револьвер, переделанный под резиновые пули – фигня. Газовые баллончики – ну это вообще детский сад. Так. Охотничьи ружья! Дорогие и достаточно навороченные от известных производителей. Но Серёге они не подходили. Над прилавком на стене висел огромный плакат с волосатыми парнями из треш – металл группы «Slayer». Однако этот продавец серьёзный мужик! – Мне нужна крутая пушка, – с блатной хрипотцой заявил русский, презрительно глядя на прилавки с газовиками. – Это всё полное дерьмо! Продавец усмехнулся. – Вижу, я впервые встретил в этой гадючьей стране настоящего ценителя, – на чистом английском ответил он. Дверь в подсобное помещение оказалась открыта, и Черкасский увидел, стоящий у стены красный нацистский флаг. Что ж, он действительно не ошибся, магазинчик был то, что надо. – Нигеры и китаёзы лишь засоряют нашу планету, – Серёга стукнул кулаком по дребезжащему прилавку. – Помоги, друг, мне нужен американский помповик. Продавец, коротко кивнув, исчез в подсобке. Русский прислушался. В подсобке звучали фашистские марши. Это ж надо, даже в Китае от этих уродов спасу нет. При других обстоятельствах Черкасский с удовольствием засадил бы этому арийцу свинец промеж глаз. Но сейчас ему, прежде всего, требовался помоповик. Да и снова оказаться в местной ментуре не очень хотелось. Убийство, это вам не покупка ворованного артефакта. Тут так просто не откупишься. – Чего только не сделаешь ради белого брата, – с улыбкой проговорил продавец, возвращаясь из подсобки с новеньким, пахнущим маслом ружьём. – О-о-о! – Серёга бережно принял оружие. Пожалуй, этот помповик был более новой модели, чем тот, что у него недавно украли неизвестные беспредельщики. – Сколько? – Для арийского брата отдам почти бесплатно! – Сколько? Продавец назвал сумму. Растроганный Черкасский покачал головой и заплатил на пол штуки больше. – Сдачу оставь для нужд белого движения, – весело добавил он. – И если можно, пятьдесят патронов. Пыхтя душистой сигарой, продавец порылся под прилавком, достав оттуда две чёрные тяжёлые коробки. – Хайль Гитлер! – запоздало крикнул он, повернувшемуся к дверям туристу. – Ленин жив! – отозвался Серега, досылая в новенький карабин первый патрон. Прикрыв оружие рюкзаком, Черкасский вышел на улицу. Воровато огляделся, словно ожидая ментовской засады. Но всё вроде было спокойно. У обочины дороги высилась отвратительная куча мусора. Из соседнего переулка кто-то по-английски звал на помощь. У овощной лавки два немытых головореза разгружали маленький фургон, заполненный ящиками с апельсинами. Местная жизнь шла своим чередом и до хмурого туриста из далёкой России, только что нелегально купившего оружие, никому не было дела. – Господина туриста?!! Вздрогнув, Черкасский обернулся. Со всей возможной скоростью к нему мчался давешний велорикша. – Господина туриста я довести вас до метро за новые сто долларов! Серёга побагровел. Увидев в руках «господины туристы» помповик, велорикша попытался затормозить, но это у него не получилось. – Разве я тебя не предупреждал?!! – взревел Черкасский, нажимая на курок. В плетёной кабинке чуда велосипедной инженерии образовалась аккуратная дымящаяся дыра. Китаёза истошно завизжал, резко поворачивая в сторону. – Так их, косоглазых!!! – заорал выскочивший из оружейного магазина продавец с М-16 наперевес. – Возьмем реванш за Пёрл-Харбор!!! Русский благоразумно отпрыгнул в сторону. Новый помповик отлично функционировал, это он только что проверил на практике. Больше Серёгу в этом вонючем квартале ничего не держало. – Стой, желтомордый ублюдок! – продолжал орать свихнувшийся продавец оружия, короткими очередями поливая, к счастью, безлюдную улицу. Велорикша улепётывал. Издав нечленораздельный вопль, продавец оружия бросился следом за ним. Двое головорезов у овощной лавки, спокойно куря, с интересом наблюдали за погоней, делая непонятные Черкасскому комментарии на китайском. Пожав плечами, Серёга поспешил в противоположную сторону. Новенький помповик он засунул в потайной карман на рюкзаке. Теперь следовало поймать такси. Выйдя на широкую улицу, турист принялся голосовать. Перед ним тут же затормозили сразу три машины. Черкасский выбрал ту, что была поопрятней. Услышав, что иностранцу нужно в университет, расположенный где-то поблизости, водитель быстро закивал и только теперь Серёга смог вздохнуть с облегчением. Всё оказывается не так плохо, как порой представляется на первый взгляд. Через пару кварталов Черкасский увидел очень занимательную картину. Трое милиционеров волокли к патрульной машине беснующегося продавца из оружейной лавки. Велоповозка рикши застряла в разбитой витрине небольшого магазина, возле которого на тротуаре лежало несколько накрытых белыми простынями тел. От всей этой картины веяло чистым сюрреализмом. Серёга тряхнул головой, подумав мимоходом, что продавец оружия возможно вовсе и не табак курил, а кое-чего покрепче… – Хайль Гитлер!!! – донеслось из патрульной машины. Таксист сокрушённо покачал головой: – Плохая американа, – с укоризной сказал он. – Вся сумасшедшая. Едут сюда, стреляют. А всё от кока-колы. Вы, случайно, не американа? – Я русский, – не очень дружелюбно буркнул Черкасский. – А, Россия, – тут же подхватил водитель. – Подмосковные вечьера. Водка, холёсый напиток! Распутин! Ленин… – Заткнись! – с угрозой прорычал охотник за артефактами и таксист угомонился. Ехать в университет почему-то расхотелось, но Серёга был не из тех, кто отступает на полпути. Раз он уже решил посетить экспозицию, то непременно её посетит. Хотя приключений на сегодняшний день было и так вполне достаточно. Университет Цинхуа Ма Сяонянь располагался в аккуратном сером здании, окружённом многочисленными цветочными клумбами. Тут же были и удобные скамеечки для студентов, и небольшое уютное кафе. Серёга подошёл к главному входу, где тщательно изучил огромную вывеску на двух языках. К сожалению, ему не повезло, и экспозиция закрылась полчаса назад. Что ж, может это и к лучшему. Ведь в любом случае «подстрели» он сегодня хоть один экспонат, его тут же арестуют. В фойе университета дежурили два милиционера. «Великую китайскую стену что ли, блин, посмотреть?», – без особого энтузиазма подумал Серега, пребывая в состоянии необычной для себя меланхолии. Он грустно вздохнул и отправился в ближайший ресторанчик, так как почувствовал острый приступ голода. Пробежав глазами меню, составленное на трех языках: китайском, английском и, о чудо, русском, решил заказать себе утку по-пекински. Еще бы, побывать в Пекине и не отведать знаменитое на весь мир блюдо – такого Черкасский допустить не мог. Официант попробовал было пролепетать по-английски, что, дескать, утка по-пекински – это особое блюдо, которое необходимо заказывать за три дня, но Серега с помощью очередной бумажки с портретом обрюзгшего Франклина убедил парнишку, что заказ был сделан как раз три дня назад. Китайца как ветром сдуло, а русский охотник за артефактами только вздохнул, пригорюнившись, что родные рубли, увы, не имеют столь магической силы. Пока же суть да дело он положил глаз на странное зелёное пиво. Ну-ка, ну-ка, попробуем. Пиво было просто отличным. По виду напоминая тархун, оно на голову превосходило свои «золотистые» аналоги. Где-то через час на столе перед ним появилось несколько блюд. Одно огромное, подогретое, на котором горкой возвышалось порезанное на маленькие кусочки, остро пахнущее утиное мясо. На втором желтело штук двадцать блинов или оладий. Официант пояснил, что это «блинчики мандаринов». Еще на одном блюдце горкой лежал зеленый лучок, собранный в крохотные «метелочки». Завершал композицию соусник, до краев налитый густой, вязкой жидкостью, пахнущей сливами. Услужливый парнишка-подавальщик попробовал было растолковать уважаемому посетителю, как нужно «правильно есть утку по-пекински». – Ты че, меня совсем за loha держишь? – окрысился Черкасский. – Что я, по-твоему, сроду в китайских ресторанах не был?! Гляди: берем блинчик, мажем соусом, кладем мяско и лучок и все это кушаем! Правильно? То-то. Ну, иди, родной, иди. Не мешай пищеварению. На двух подсевших к нему китайцев увлеченный кулинарными священнодействиями русский поначалу никакого внимания не обратил. Ну, мало ли китаёзы в чёрных френчах, может преподы из универа? Но то, что произошло вслед за этим, мгновенно вывело Черкасского из скучного минорного настроения. – Не двигаться! В правый бок Серёги уткнулось что-то круглое и твёрдое. Русский осторожно посмотрел вниз. Пистолет с глушителем. Однако весёленькое начало, а он, дурак, раскис. – Убери волыну, сука! – с угрозой прохрипел Черкасский на русском. Второй китаец слева противно рассмеялся. – Зачем ты, иностранец, следишь за англичанкой? – с ходу задал он вопрос, продолжая улыбаться. – За МакДугал? – не понял Серёга. – Да, придурок, – прошипел тот что был справа, больно вдавив глушитель в бок туриста. – Мы давно тебя пасём, кто ты та… Договорить китаец не успел. Его рот так и остался приоткрыт. Из уголков губ потекла вязкая слюна. Рука с пистолетом медленно съехала на стул. Черкасский очумело посмотрел на второго китаёзу. Косоглазый не двигался. Лишь в правом стекле его чёрных очков зияла маленькая дырочка, обрамлённая тонкими лучами-трещинами. Серёга сразу всё понял, и беззаботно рассмеявшись, доел очередной блинчик, не забыв запить его вкусным пивом. Из-за столика, расположенного в самом дальнем углу зала, встал высокий худощавый европеец в строгой тёмной одежде и, не спеша, направился к скамейке с русским. В левой руке европеец нёс сумку с торчащими наружу клюшками для гольфа. Черкасский приветливо махнул киллеру. В ответ молодой человек застенчиво улыбнулся. – У меня тут, пока я пил кофе, возникла одна отличная идея, – проговорил он, любуясь дыркой во лбу одного из мёртвых китайцев. – Валяй, – русский зевнул, задвигая пустую бутылку под стул. Киллер хмыкнул и в двух словах описал задуманное. – Отлично! – Серёга басом заржал. – У тебя есть при себе чёрный маркер? Молодой человек кивнул, достав из кармана толстый фломастер. – Водостойкий? – Ага! – Хрен потом смоешь. – Ну, это, пожалуй, единственное неудобство. – А, ладно, давай… Киллер снял колпачок и осторожно нарисовал, аккурат промеж глаз Серёги, маленькую симпатичную дырочку. – Смотри сюда, – молодой человек щёлкнул пальцами. – Всё, так и замри! – А дышать можно? – Можно, только не шевелись. Спрятав маркер, киллер извлёк из того же кармана маленький фотоаппарат и сделал несколько снимков, запечатлев на плёнку не только Черкасского, но и сидящих рядом с ним за столом мёртвых китайцев. – Всё, сегодня же вечером отправлю их е-мейлом в Россию. – То-то Санёк Ордынский обрадуется, хряк мичуринский, – снова заржал Серега, удивляясь находчивости своего «личного убийцы». – Ну, так, – довольно ухмыльнулся киллер, пряча в сумку для гольфа пистолет одного из узкоглазых. Затем он довольно профессионально обыскал трупы, но ничего кроме пачки китайских презервативов «Twin lotus» не нашёл. – Ты только не забудь, что я выжил, – напомнил русский, нехотя вставая с удобного стула. – Ну, конечно же, – кивнул киллер. – Пуля прошла навылет, но мозг не задела! Скажу, что ошибся. – Но только утром! – Черкасский потёр поясницу. – Этот дурак, наверное, сегодня напьётся от счастья. А утром, бац, новое письмо, так и так ошибочка, мол, братело, вышла. Слушай, а может мне Санька тебе заказать? – А что, это идея! – оживился молодой человек. – Я на досуге её обдумаю. И купив по бутылке зелёного пива, они отправились ловить такси для Серёги, который уже порядком соскучился по своему оставленному на произвол судьбы джипу. Глава тринадцатая Великий поход _(продолжение)_ Еще более похудевший, после последних событий, Кен Чжоу мрачно смотрел, с каким решительным видом грузится в машину злополучная троица. Вокруг суетилась китайская столица, разноцветные одежды, разные возраста, акценты, обычаи, вся эта разномастная круговерть сливалась в огромную, удивительную и неразрешимую головоломку, под названием Китайская Народная Республика. Кену казалось, что он такая же часть единой шарады, многомиллионного кубика Рубика, вписан в формулы, выведен полоской в графиках, учтен в цифрах и подшит к какому-то неведомому «Делу Номер…». Его жизнь уже ему не принадлежит, она часть государственной машины и даже то сопротивление, которое Кен Чжоу оказывает обществу, вся его преступная деятельность, все эти мелкие, по большому счету, гадости сделанные им, тоже укладываются в некие нормы и допуски. Именно поэтому он еще жив, именно поэтому все еще существует, думает, следит за этими удачливыми идиотами. «Виновато утро», – решил Кен. По утрам на него всегда нападала непонятная тоска. Все казалось предрешенным. «И Пекин, конечно, тоже. Город, в котором невозможно не почувствовать себя маленьким человеком». Пекин воплощал в себе все представления Кена о государственной махине. В улицах, площадях, воротах, было что-то невероятно величественное, подавляющее. Площадь Тяньаньмэнь, которую каждое утро драили по квадратам усердные рабочие, сдирая маленькими шпательками жевательную резинку, налипшую на камни, драя едва ли не каждый камушек специальным шампунем, – такое место не может не внушать трепет. Кен поежился, сплюнул на мостовую и широким шагом направился в сторону черного джипа. Его подопечные, похоже, собирались в дальнюю дорогу, значит, следовало приготовиться. Долговязый Кен даже не подозревал, что государственная машина стояла от него совсем неподалеку, олицетворенная двумя фигурами, закутанными не по погоде в серые плащи. Цзинь Хунчжи топтался на месте, чуть не подпрыгивая от нетерпения, в то время как его начальник, Лю Сычан, был неподвижен, как памятник Великому Кормчему. – По-моему, они сейчас поедут, – нервничал Цзинь. – Точно поедут, товарищ капитан. Надо бы… – Кому надо, пусть тот и делает, – хмуро ответил капитан. – Приказа не помнишь? – Помню. – Ну-ка, проверим. – Производить наружное наблюдение по форме пять. В случае необходимости… – Что такое форма пять? – прервал подчиненного Лю. – С особым вниманием. – Правильно. А ты что предлагаешь? – Я предлагаю – по машинам. – А где у нас машина? – В двух кварталах от этого места. – Почему? – Там парковка бесплатная. Хотя я не понимаю, почему мы должны стоять там, когда могли бы стоять тут. Мы же на государственной службе. – У тебя какое звание? – Лейтенант. – Вот именно. Если будешь думать в таких тонах и дальше, то до капитана тебе будет, как до неба. – Почему это? – в голосе Цзиня прозвучало недоверие, вполне оправданное, если учесть тот разнос, который устроило Высокое Руководство капитану за провал последней операции. Контакт императорской вдовы состоялся и теперь, помимо вопросов государственной безопасности, работники МОБ КНР боролись за честь мундира. По правде сказать, капитанство Лю Сычана было под большим вопросом. – Потому что форма пять подразумевает: «не привлекая к себе внимания». А если мы с тобой, с мигалками и сиренами прикатим прямо вот сюда, то ни о какой тайной слежке речи быть не может. Это понятно? – Но ведь можно же без мигалок? – Можно. Но тогда мы будем платить штраф за парковку не по правилам. А у меня денег нет. – Тогда давайте я за машиной слетаю! – Все-таки ты дурак, – покачал головой капитан. – А если подопечные что-нибудь выкинут в это время? А если стрельба, и я погибну геройской смертью? Кто тогда доложит руководству о моем подвиге? А если мы с тобой пойдем за машиной оба, то кто же будет следить за подопечными? – Да они же сейчас отправляются уже! – Ну и что? – Ну и то, что нам до машины бежать еще два квартала… А тот костлявый в черном, уже за руль сел. Он что, не по форме пять работает? – Какой костлявый? – удивился Лю. – Ну, тот, что через улицу от нас стоял и на эту европейку пялился. Вон он окурок бросил. – Где стоял!? Какой костлявый?! Ты куда смотрел?! Почему не доложил?! – взорвался капитан. – Так я… – начал было оправдываться Цзинь, – Так ведь… Я же… – Убью! Ты не то, что в капитаны, ты у меня сейчас в регулировщики пойдешь! В восьмой отдел направлю, психов пасти! Почему не доложил?! Куда смотрел?! Где окурок?! – В мусорщице. – Почему к делу не подшит?! Сгною!!! – Отъезжают, товарищ капитан! – закричал Цзинь, указывая пальцем на машину Бетси и Чена, проезжавшую мимо. В окошке мелькнуло удивленное лицо Вея. – Руки в карманы, идиот! – рявкнул капитан, срываясь с места. – Зашиты же… – вяло возразил на бегу лейтенант. Два работника Министерства Общественной Безопасности Китайской Народной Республики бодрой рысью рванули к казенной машине. Вей что-то промычал и пхнул Чена локтем. – Эй, аккуратней, – проворчал не выспавшийся Чен. – Если ты увидел какую-нибудь столичную штучку, то это еще не повод бить меня по ребрам. Вей посмотрел на своего друга, как на идиота, но промолчал. Немой, он и есть немой. Непонимание со стороны общества его карма. – Итак, – обратился Чен к Бетси. – Куда мы направляемся теперь? – А ты выполнил все, что я тебе говорила? – Конечно! – И карту Лояна купил? – О нет! – Джимми всплеснул руками, под правое переднее колесо попал какой-то камень, машина вильнула влево, Вей с протестующим мычанием ухватился за руль. – Мы едем в Лоян?! – Совершенно верно. – О нет! – Чен повернулся к Бетси, бросив руль на Вея. – Ну, пожалуйста, ну не надо в Лоян! – Почему это? – У нас и так навалом неприятностей, неужели без Лояна никак не обойтись? – Никак! Чен вздохнул, отвернулся, шлепнул Вея по рукам: – Нечего за руль хвататься. Я тут водитель. Его друг закатил глаза, но промолчал. – А чем тебе так не угодил Лоян? – поинтересовалась Элизабет. – Там же Шаолинь… – простонал Чен. – Ну и замечательно, посетим Шаолинь тоже. Я столько слышала об этом монастыре… А сколько фильмов смотрела, пока была девчонкой! «33 монаха Шаолиня», «Кулак Шаолиня», «Монахи Шаолиня против Ниндзя», «Шаолинь и Триада», «Терминатор из Шаолиня», «Кинг-Конг против Шаолиня», совсем недавний фильм, еще не смотрела. Мне так нравится эта ерунда… – Боже… – Что? – Я ничего про это не знаю! – неожиданно сказал Чен. – Про что? К Бетси повернулся сияющий Вей и начал делать ей странные знаки бровями. Он закатывал глаза, вращал ими в разные стороны, по-идиотски улыбался, корчил гримасы и всячески указывал на водителя. – Заткнись, – закричал Джимми. – А что он хочет мне сказать? – заинтересовалась Бетси. – Ничего, – отрезал Чен. – Ничего он не может сказать, он немой. К тому же болен. Сильно. – Чем же? – У него болезнь головы. Страшная и неизлечимая. Возможно, он скоро умрет! – последнее водитель произнес с особым ударением и внимательно посмотрел на своего друга. – Особенно, если не заткнется. – Но ведь он же немой, как он может еще и заткнуться? – удивилась англичанка. – Это самый болтливый из всех немых! Однако, веселящийся Вей и не думал «замолкать». Он продолжал свою талантливую пантомиму и каким-то странным, непонятным образом Бетси стала понимать смысл послания. – Вот это да! – потрясенно произнесла мисс МакДугал. – Что да? Что да?! – заволновался Чен. – Я его понимаю! – Ну, конечно, понимаете, он был лучшим учеником в классе пантомимы. Еще бы! – В Китайской Опере? – Да, да! – Тогда, значит, ты тоже понимаешь его? – Иногда. Потому что он, хоть и был лучшим учеником в классе пантомимы, но все же не самым-самым лучшим. А это очень большая разница. Только на первый взгляд может показаться, что быть лучшим, уже само по себе достижение. Нет! На самом деле лучших учеников вообще много. А вот самых-самых или лучших из лучших или лучших-лучших или самых-самых лучших из лучших… – Я поняла, – подвела итог Бетси, почувствовав, что ушлый водитель собирается перескочить на другую тему. – Так что же он говорит? – Вы же сказали, что все понятно?! – Не настолько… – Ну, я же объяснял, – радостно заявил Чен. – Он не самый-самый лучший, потому что… – Стоп! Тогда я переведу… Тот фильм… Чен застонал. – Тот фильм, что я назвала последним. Чен закрыл лицо руками. – Держись за руль!!! Тот фильм, что я назвала последним, «Шаолинь против Годзиллы»… – В этот момент мимика Вея сделалась невероятно бурной, на миг показалось, что все его черты лицо перемешались. – То есть наоборот, «Кинг-Конг против Шаолиня», он ведь был снят в Гонконге? – Ну… – Чен пожал плечами. – Все фильмы снимаются в Гонконге. Особенно такие, про Шаолинь или про ниндзя. Все фильмы снимаются в Гонконге. Если мы вернемся туда, я смогу провести вас по всем студиям, познакомить с режиссерами, сценаристами, артистами, статистами, гримерами, монтерами… Только не надо слушать этого немого болтуна. – Значит, ты снимался там. – А! Чертово трепло! – Джимми плюнул на приборную панель и тут же протер ее тряпочкой. – Да! Да, я снимался в этом фильме… И что?! Ничего особенного, маленькая роль… Мне нужны были деньги. Каждый бы согласился. Ничего страшного! – И что это была за роль? – Неважно… – Но все-таки. Вей радостно кивал и улыбался так, что его глаза из щелочек превратились в две тонюсенькие полосочки. – Хорошо! – Чен всплеснул руками, и машина вильнула. – Я играл роль… Кинг-Конга. – Кинг-Конга?!! Но ведь он такой большой!!! – Ну, неважно… – Нет объясни! – Ну-у-у-у… размер актёра тут главной роли не играет. Макеты, комбинированные съёмки… и прочие киношные хитрости. – С ума сойти, – Бетси сотрясалась в приступе неистового смеха, в её глазах уже блестели слёзы. – И чего это вы смеётесь? Разве я виноват, что у меня была такая роль, мне были нужны деньги, в конце концов некоторых, – Джимми мстительно посмотрел на Вея, – даже на пробы не взяли. Вей скорчил рожу по которой читалось, что он и не слишком то просился. – Как же ты играл его? – Как, как… Просто. Залез внутрь большой резиновой куклы и двигал там, руками и ногами. И всем остальным. – Чем же еще? – Хвостом… Я им дрался. – Боже мой! Как же Кинг-Конг может драться хвостом? Ведь у горилл его нет! – Нет? М-да, действительно. М… м… м… а это был мутант. Кинг-Конг новой генетической модели. Смесь мартышки с павианом. Видели бы вы, какие я кульбиты ухитрялся выполнить в этом костюме, не каждая обезьяна на такое способна. Я прыгал через голову, делал стойку на хвосте, ходил на передних лапах, танцевал на одной ноге, висел вверх ногами на железной трапеции… – Погоди, погоди. Но при чем тут Шаолинь? – У сценариста спросите. Гигантская обезьяна, науськанная американцами, нападает на монастырь Шаолинь. – То есть как это? – Ну-у-у… Кинг-Конга натравили японские мафиози, которые вместе с американцами хотели захватить коммунистический Китай, но им помешали отважные монахи Шаолиня… – Бред какой-то! – воскликнула Бетси восхищенно. – А дальше? – Дальше… Дальше несколько любовных сцен с бессмертным духом Брюса Ли… – А что, Кинг-Конг был женщиной? – Именно так, этим мы символизировали, что великая китайская культура оплодотворила отсталую американскую культуру. От чего и пошло… – Через любовь Брюса Ли и Кинг-Конгши? – А через что же еще?! Это же детское кино, не снимать же эпос о особенностях взаимоотношений творчества Басе и Ли Бо. Это фильм для детей… – Для детей? А, по-моему, это пародийная комедия вроде «Голого пистолета» и «Горячих голов». Брюса Ли у вас случайно не Лесли Нильсон играл? – Не вижу ничего смешного, – явно обиделся Джимми. – А что же было дальше? – Дальше, обезьяниха билась с призраком Брюса Ли. Не помню, что они там не поделили. Хотя.… Ну да, Брюс был против возведения в коммунистическом Китае Макдоналдсов, мол, с их помощью Америка завоюет Поднебесную. Вот они и повздорили. А затем я… То есть Кинг-Конг, сразился с монастырем Шаолинь. Монахи естественно не преминули заступиться за дух великого мастера киношных единоборств. – Один? – Да, против всего монастыря. Хорошо, кстати, дрался. – И чем все это кончилось? – Брюсу Ли всё это надоело и он поспешно вознёсся обратно на небо, а меня, то есть Кинг-Конга, убили монахи. – Ничего себе, детское кино. А почему, собственно, отступила великая китайская культура, то есть Брюс Ли? – Ну, надо же понимать, мы живем в мире, где действуют законы, копирайты, торговые марки. У нас был только разовый патент. Родственники актёра разрешили нам использовать его образ на экране не больше чем на тридцать минут плёнки. Мол, иначе это глумление над покойным. – Да! Надо будет посмотреть… Чен вздохнул. – Хорошо, – наконец подвела итог беседы Бетси. – Уважая твои чувства, мы заскочим в Шаолинь, ненадолго. Устраивает? – А у меня есть выбор? – поинтересовался Джимми. – Нет. – Тогда устраивает. – Очень позитивная жизненная философия, – похвалила его англичанка. – Значит, двигаемся через Баодин, Тайшань в Лоян. А я пока посплю. И она откинулась на спинку кресла. Нелепая болтовня Джимми как всегда утомила ее. Машину легко потряхивало, мотор работал ровно, не дергался, кондиционер, на скорую руку сооруженный золоторуким Веем из подручных инструментов, обеспечивал приятную прохладу. От всего этого происшествия и приключения становились далекими и совсем не страшными. Бетси уже давно заметила за собой эту особенность. Она хорошо спала только тогда, когда вокруг нее бушевал водоворот событий. Как только воды реки Жизни выносили ее в более-менее спокойную заводь, сон пропадал, уступая место тоскливой, изматывающей бессоннице. Они так и шли по широкому шоссе. Впереди ни о чем не подозревающая троица путешественников. Следом за ними на некотором отдалении двигался черный джип, в котором за рулем сидел Долговязый Кен Чжоу, а на заднем сидении дрыхли, на всякий случай, два боевика из Триады. Замыкала процессию, отчаянно дымящая немытым карбюратором, казенная машина с двумя решительными агентами МОБ КНР. При этом беспечально ехала только первая машина. Кен, обладая самой приметной в кавалькаде машиной, нервничал больше всех. Он часто тормозил, держался на грани пределе прямой видимости, перестраивался из ряда в ряд, прятался за грузовиками, чем вызывал к себе крайне пристальное внимание двух агентов Министерства Безопасности. Лю Сычан уже послал запрос по поводу подозрительного джипа, явно идущего по следу Объекта. Ответ озадачил капитана. Большой, могучий джип с затемненными окнами, ощетинившийся ежиком антенн мобильной связи, принадлежал скромному садовнику из Пекина. Принявший эту информацию лейтенант Цзинь Хунчжи предположил, что они неправильно выбрали специальность, раз продажа гиацинтов, гладиолусов и пионов позволяет кататься на таких машинах по всей стране. Лю проигнорировал мнение коллеги и задумался настолько крепко, что чуть было не пропустил поворот на Баодин. После чего пришлось истязать битый жизнью движок и догонять подопечных. – Хорошенький садовник, – пробормотал Лю, разглядывая пассажиров джипа, когда те вышли размять косточки на бензозаправке. – А это тогда кто? Землепашцы? – Ну, землю, может быть, они и копали… – сказал Цзинь. – Только вот, по какому поводу? Лю Сычан посмотрел на лейтенанта. Он не приветствовал юмор и повышенную сообразительность в подчиненных. – Ты бы лучше смотрел внимательнее, может, заметишь, что-нибудь особенное. – А чего в них особенного? Типичные триадовцы. – Это с какой же такой стати? – Ну… А кто же еще? – Тебе сколько лет? – Тридцать. – Уже взрослый человек, сколько лет в нашем деле… А все как маленький, везде Триада мерещится. Ты б еще Якудзу углядел. Или русскую мафию. – Не, – лейтенант покачал головой. – Русская мафия на джипах не ездит. – Да ты что?! – капитан не скрывал сарказма. – А на чем? На лошадях? – Нет, я стажировался во Владивостоке. С дружественным визитом. Их милиция к нам, а мы туда. На месяц. Там же тайга. На джипе не проедешь… Русская мафия на вертолетах летает. Их только зениткой и сбивают. Капитан некоторое время молча разглядывал Цзинь Хунчжи. Хотел что-то сказать, но передумал, буркнул только: – Теперь ты поведешь. – Куда они давят, Долговязый? – поинтересовался один из «телохранителей». Этот малый раздражал Кена всю дорогу. Во-первых, Долговязый совершенно не знал его. Во-вторых, его ввели в операцию в самый последний момент, и сам Чжоу об этом никого не просил. Да и на «быка», парнишка не очень то смахивал. Даже человек, не страдающий такой развитой паранойей, как Кен, предположил бы недоброе. Как минимум это была «крыса», которую приставили, чтобы следить за Долговязым, а значит, что кто-то там, наверху, недоволен тем, как ведутся дела. А уж если брать по максимуму… то получалось, что эта операция может запросто стать для Чжоу последним. – Откуда я знаю, – зло буркнул Кен. – Тебе ли не все равно? Парнишка ничего не ответил, только ухмыльнулся. Эта ухмылочка лишь подлила масла в огонь. – Чего лыбишься? Что-то не нравится? Может быть, ты хочешь сам все сделать, а?! – Нет, нет, Долговязый, все нормально, – улыбочка не исчезла, но сделалась менее самоуверенной. «Первую пулю, ему! – решил Кен. – Крыса! А второй, вроде, нормальный…» Второй «бык», по прозвищу Жаба, действительно был невозмутим. Он ничего не говорил, ничего не спрашивал, а просто дремал, привалившись к дверце, но Кен видел, что его веки предательски подрагивают. Жабу Долговязый знал по нескольким делам и доверял ему, конечно настолько, насколько можно вообще доверять «быку». – Куда поедут, туда и поедут, и нечего тут базары разводить. Ваше дело маленькое. Бабу возьмете, а этих двоих задавите. Понятно? – Понятно, понятно, – миролюбиво ответил «крыса». – Не волнуйся. – А я и не волнуюсь. Кен соврал. Он волновался. После мотеля, ставшего ловушкой для его людей, после подземелий с их ужасами, уверенность Чжоу в собственных силах дала течь, как «Титаник» после столкновения с айсбергом. Долговязый по ночам плохо спал, шарахался от каждой непонятной тени, вздрагивал от громких звуков. К тому же у него практически не осталось подчиненных. В это путешествие он отправился, захватив только одного оставшегося под рукой «силовика». Второго его заставили взять, прислав буквально в последнюю минуту. И это нервировало Кена Чжоу еще больше. К монастырю они подошли, когда солнце уже висело над горизонтом, медленно и устало собираясь погрузиться в него, но, словно раздумывая, стоит ли… Согласно легенде, Шаолинь был основан в V веке н. э. монахом из Индии, Бодхидхармой, проповедовавшим чань (дзэн) буддизм. В промежутках между долгими периодами медитации ученики Бодхидхармы имитировали естественные движения птиц и зверей, с течением столетий эти имитации превратились в высшую форму боя без оружия. Предполагается, что монахи Шаолиня участвовали практически во всех войнах и восстаниях в Китае – всегда, конечно, на стороне правого дела. В результате всех этих выступлений монастырь неоднократно сжигали и разрушали победители с другой стороны. В XX веке монастырь дважды подвергся разрушениям: в 1928 году, во время визита одного из многочисленных военных вождей гражданской войны, и в 1970 году, во время набега банд хунвейбинов в ходе Культурной революции. Несмотря на пожары и вандализм, многие здания монастыря сохранились в первоначальном виде. Массивные ворота Шаолиня были приветливо распахнуты для посетителей. – Вот видишь, Чен, – радостно заявила Бетси. – Мы пришли под вечер, долго тут не пробудем. – Ага… – вяло согласился Джимми. Он старательно отворачивался от двух монахов в шафрановых одеждах, которые так же старательно присматривались к нему. Внезапно монахи переглянулись, хлопнули себя по бедрам и резвой рысью рванули в сторону главного здания. – Чего это они? – Не надо мне сюда было приезжать, – грустно заявил водитель. – Ладно, ладно. Ничего страшного тут с тобой не произойдет. Чен только вздохнул, проходя через ворота. – Товарищ капитан, а зачем они посещают монастырь? – поинтересовался лейтенант Цзинь. – Бог их знает, может быть, у них есть какое-нибудь секретное послание от вдовы к настоятелю монастыря. – Не может быть. – Почему это? – Настоятель монастыря коммунист с бог знает каким стажем. Он не станет связываться с такой рискованной аферой. – С чего ты взял?! – глаза капитана Лю округлились. – Ну, ведь все, что касается вдовы императора, держится под нашим контролем и… – Нет! С чего ты взял, что настоятель храма – коммунист?! – Ну… – Цзинь потупился. – Слухи. Иначе, говорят, с чего бы это ему разрешили воссоздать монастырь на старом месте? – Кто говорит?!! Кто?! – Ну, люди… А что? Капитан обалдело смотрел перед собой и молчал. – А что? – повторил вопрос лейтенант. – Ничего! Ты хотя бы представляешь, что говоришь, и что с тобой сделают, если узнают? И что я должен с тобой сделать?! – Ничего… – Ничего!? Это из тебя сделают ничего? Смирно!! Что еще говорят? Лейтенант молчал, вытянувшись в струнку, насколько это было возможно в тесной машине. – Говори! – Говорят, что очередь в мавзолей товарища Мао стоит на зарплате. – Чего? – у капитана отвисла челюсть. – Ну, что им платят, чтобы они создавали ажиотаж. Что они все работники…э-э-э… нашего министерства. Говорят, что наше правительство не может позволить, чтобы в мавзолей мог попасть каждый человек, который прогуливается по площади, безо всякой цели. Это снижает роль Великого Кормчего в истории… – Откуда ты это взял? – прошептал Лю. – Откуда… Лейтенант молчал. – Кто тебе это сказал, зараза!? – завопил вдруг капитан и кинулся на подчиненного. – Говори! Убью! – Помогите!!! – Убью!!! Говори!!! Капитан тряс, сидящего по стойке «смирно», лейтенанта, как терьер тряпку. Наконец тот сдался. – Хорошо! Хорошо! Я скажу… Я слушал… Я слушал радио «Свободная Азия»… – Оно же глушится. – Мне… записали. Капитан долго молчал, и лейтенант решил пояснить: – Когда я во Владивосток ездил… – Идиот, – тихо прошептал Лю. – Полный идиот. Ты же… От неизбежной расправы Цзиня спас все тот же шикарный джип, принадлежащий, официально, садовнику из Пекина. Из машины вышли трое и, воровато озираясь, направились к храму. – Так, лейтенант, вольно. Мы на задании. О ваших антикоммунистических высказываниях мы поговорим позже в другом месте. Вперед. – Я правильно понимаю, что теперь нас интересуют эти бандиты, и мы следим за ними? – Неправильно! Мы следим за всеми! – Пошли, незаметно, – Долговязый Кен в сопровождении двух громил вошел в монастырь. – Ходим, рассматриваем все. Но глаз с них не спускаем. Понятно? – Понятно, босс, – хором отозвались «быки». В это время Бетси и компания рассматривали удивительные молельные залы монастыря. Чен неожиданно взял на себя роль гида. Оказалось, что он знал множество историй о Шаолине, не входящих в официальную историю этого уникального комплекса. Водитель говорил громко, иногда даже кричал. Девушка никак не могла понять почему, но неожиданно услышав за спиной приглушенный смешок, обернулась и увидела разбегающихся в разные стороны монахов. При этом некоторые буквально держались за живот от распиравшего их хохота. «Странно, – подумала Элизабет. – Что смешного?» На всякий случай она осмотрела себя и своих попутчиков. Беспорядка в одежде ни у кого не обнаружилось. Все как обычно. Ситуация прояснилась, когда они вышли на внутреннюю площадь, использовавшуюся монахами для ежеутренних тренировок. По вытертым временем камням носилось удивительное существо, больше всего похожее на огромного гамадрила. Вокруг него бегали с криками мальчишки, они тыкали куклу палками и кувыркались от хохота, когда обезьяна очень натурально огрызалась, пытаясь в пародийной форме ударить кого-либо из них ногой. Неудачно сшитый костюм невероятно мешал сидящему внутри человеку. Зрелище было на редкость комичным, и Бетси не удержалась от смеха. – Продажные мерзавцы! – воскликнул Чен. – О ком это ты? – поинтересовалась англичанка. – О режиссере и сценаристе! Они все-таки продали ее! Мерзавцы! – Не понимаю! – Не понимаете?! – возмущенно воскликнул Джимми. – Это же мой костюм!!! Это моя Кинг-Конгша! Эти чертовы монахи хотели купить ее у кинокомпании после съемок! Дело в том, что режиссёра со сценаристом свезли после премьеры в психиатрическую лечебницу в Сиане. Им нужны были деньги на лечение вот они куклу и продали. – Зачем? – Что, зачем? – Зачем продали именно монахам? – Затем! Чтобы сделать из меня посмешище!!! Ну, я им сейчас покажу! И он кинулся на площадь к нелепой кукле. Монахи вокруг едва не лежали в пыли от смеха. Кукольная Кинг-Конгша в притворном ужасе всплеснула лапами, увидев приближающегося Чена, и попыталась убежать. Но водитель настиг ее, и стал лупить по коричневой морде. Обезьяна отбивалась, пыталась ударить китайца лапой, неизменно падала, но, как заметила Бетси, ни один из ударов Чена не достиг цели. Страдала только кукла, но не человек внутри нее. Наконец монахи оттащили запыхавшегося Джимми от куклы и, весело болтая, повлекли всю компанию куда-то во внутренние покои. – Куда это мы? – спросила Элизабет. – Они приглашают нас на чай… – хмуро ответил водитель. – Говорят, что им с самых съемок не было так весело. – Не обижайся на них, это было действительно потешно. – Я заметил, – еще более посуровел Чен. – За ними, – прошептал Долговязый Кен, когда вся веселая компания скрылась в здании. Удивительно, но войдя в двери, бандиты увидели только лестницу ведущую вниз. Ничего похожего на зал или комнаты. – Ерунда какая-то, не потащили же они их в подвал, – выразил свое мнение Крыса. – Тебя забыли спросить, – отрезал Кен. – Вперед. Точнее вниз! Марш! Когда они добрались до подножия лестницы и осторожно открыли дверь, то их ждал сюрприз. Такая же лестница, но ведущая вверх. – Вперед! То есть вверх… После четвертой двери Кен сел и задумался. Тем более что умаявшиеся «быки» уже вряд ли бы преодолели очередную лестницу. – За ними! – скомандовал капитан, и первым устремился к закрывшейся за Долговязым Кеном двери. – Надо же, – прошептал лейтенант, когда заглянул внутрь. – Вот так архитектура. Перед ними была огромная лестница, ведущая вверх. Никаких следов предполагаемых членов Триады не было и в помине. – Эй, Долговязый… – Крыса неприятно оскалился. – Ты того… Кен повернулся к нему с невозмутимым видом. За спиной его рука ухватила рифленую рукоять «Береты». «Первая пуля твоя», – подумал он. – Что? – Не нравится мне все это. Вот. – И что? – Ты зачем нас сюда приволок, Долговязый? Назад пошли. – Никуда мы не пойдем. У нас есть работа, и я хочу ее сделать. А значит, и вы ее сделаете… Понятно. – Понятно, Долговязый. Но ты… – Что? – Ты, кажется, зарвался. – Это твое мнение? – Нет, – ответил Крыса. – Хорошо, – кивнул Кен Чжоу. Тяжело вздохнул и словно невзначай выстрелил «быку» в лицо. Тело покатилось вниз по ступенькам. Кен перевел пистолет на Жабу. – Ты тоже так считаешь? – Я?.. – глаза Жабы забегали. – Нет, босс… Ты что?.. «И этого прикормили», – понял Кен. – Слышал?! – воскликнул капитан Лю. – Что? – прошептал лейтенант. Он сидел у стены и тупо смотрел в потолок. Иногда ему вдруг начинало мерещиться, что стены двигаются, норовя стиснуть двух агентов, сплюснуть их в лепешку. Тогда Цзинь Хунчжи устремлял глаза вверх, от этого становилось легче. – Стреляли. Дважды! Тут кто-то есть! – Где? – на Цзиня навалилась апатия. – Там! Вперед! – О боже… И агенты кинулись вверх. Они не заметили двух тел, что лежали у них под ногами. Так же и Кен Чжоу не увидел двух работников Министерства Общественной Безопасности, которые пробежали мимо него вверх по лестнице. Он вздохнул, радуясь, что снова остался один и побрел вниз. У него еще имелись кое-какие делишки в Шаолине. Монахи оказались на редкость вежливыми. Они долго и внимательно слушали рассказы Бетси о ее приключениях, в переводе Чена. Интересовались каждой деталью, рассказывали какие-то интересные факты из жизни монастыря. С ними было просто и легко. Так, как бывает, когда собирается компания близких и хорошо знакомых тебе друзей, которые умеют вести непринужденную беседу. Кроме чая к столу было подано подогретое вино и блюдо с вареными яйцами. Мисс МакДугал никогда прежде не доводилось пробовать подобное блюдо. Яйца были какого-то сине-черного цвета и пахли весьма специфически. – Это что? – тихонько спросила она у Чена. – О! – по своему обыкновению закатил глаза водитель. – Перед вами необычный деликатес – тысячелетние яйца! Такие в старину подавались к императорскому столу. Это знак особого уважения к нам. – А что, им и правда тысяча лет? – усомнилась девушка. – Нет, что вы! В лучшем случае, два или три года. Берите, не сомневайтесь. Вкусно и необычно. Китайская экзотика! Бетси с сомнением положила себе на тарелку одно яйцо. Краем глаза она заметила, что монахи с неприкрытым интересом следят за ее действиями. – Сами-то они почему не едят? – с подозрением поинтересовалась мисс МакДугал. – Им нельзя есть яйца по уставу, – пояснил Джимми. – Подобное блюдо держат специально для гостей. Для особых гостей… Зажмурившись, девушка отправила в рот, кусочек необычного яйца. Ничего. Вкус необычный, но есть можно. Монахи заулыбались и стали подбадривающе кивать. – Существует два основных способа консервирования яиц, – разглагольствовал всезнающий водитель. – Первый заключается в том, что свежие утиные или куриные яйца складывают в глиняный чан на пшеничную солому и покрывают бамбуковой трухой. Затем делают отвар из чая, соли, соды, хвои и смешивают его с глиной, золой и известью. Охлажденным отваром заливают яйца и больше месяца выдерживают в тепле. Второй способ… Только перед самым закрытием монастыря их проводили до ворот. – Какие, все-таки, приятные люди! – сказала Элизабет, глядя в заднее стекло машины. – Я же говорил. Меня тут все любят! – радостно откликнулся Чен. Вей, повернувшись к Бетси, скорчил такую рожу, что девушка не удержалась от смеха. – Что такого? Что я такого сказал?! – заволновался водитель. – Ничего, ничего, – успокоила его англичанка. – Разбуди меня, когда мы подъедем к Лояну. Я устала. И она выключилась, с улыбкой погрузившись в сон. Это был самый приятный день в ее путешествии по Китаю. Убедившись, что пассажирка спит, Джимми ткнул в бок Вея, тоже было задремавшего. – Ты вот мне скажи, толстяк. Ответь мне. Как ты так выкрутился в Пекине? А? – Что ты имеешь ввиду? – тихонько пробормотал Вей. – Ну, эти все фокусы с искрами, туман этот… Ты давай, скажи! Я же свой! Что это за новогодняя елка была такая? Я уж думал, что нас заметут на пару суток… А ты… Ты хоть понимаешь, кого ты там лупил? Толстяк неопределенно хмыкнул. – Нечего было школу прогуливать. – Какую такую школу? – обиделся Чен. – Школу Китайской Оперы, – прошептал толстяк и сдавленно захихикал. Джимми грустно вздохнул. Глава четырнадцатая Последний евнух _– Ты знаешь, что это такое? – совал ему свиток под нос император._ _– Нет, о Будда наших дней, – почтительно сгибался в поклонах Гунь Сяотин. – Раб не ведает, что держит в своих руках почтенный предок._ _– Мы полагаем, что ты лжешь! – орал Пу И._ _Гунь Сяотин, прикрыв лицо руками, отрицательно мотал головой._ _– Ладно, не хочешь по-хорошему, – с этими словами император вытащил из кармана халата револьвер и направил его в грудь слуги._ _Окружающие испуганно шарахнулись в разные стороны. Побледневший Гунь Сяотин упал перед повелителем на колени и ткнулся лбом в разноцветную плитку пола._ _– Итак, мы ждем! – приставил револьвер к его затылку Сын Неба. – Говори, презренный!_ _Гунь Сяотин заплетающимся языком поведал государю, что, по его ничтожному разумению, в бумаге сокрыта тайна сокровищ Юя, спрятанных по приказу Цыси. В 1908 г. он стал нечаянным свидетелем разговора императрицы-регентши с главным евнухом двора Ли Ляньином. Беседа велась как раз по поводу некого свитка, похожего на тот, который держит в своих руках государь._ _– И ты думаешь, что это та самая бумага?_ _– Рабу почтенного предка так показалось…_ _– Посмотрим, посмотрим, – быстро пробормотал Сюаньтун и нажал на курок._ _Раздался глухой щелчок. Император улыбнулся и, разведя руками, обратился к присутствующим:_ _– Да я просто пошутил над ним! Револьвер-то на самом деле был не заряжен!_ Уже без малого семьдесят лет прошло, а у него все стоит перед глазами эта сцена. И так живо и ярко все видится, словно приключилось только вчера. И с чего бы это? Он ведь так надеялся, что со временем все пройдет, забудется, как дурной сон. Не забылось. Уже и к врачам обращался, уповая на их искусство. Но то ли ему одни шарлатаны-недоучки попадались, то ли кошмар запечатлелся в его сознании где-то на самых глубинах – ничего не помогало. Правда, один раз он уже совсем было посчитал, что исцелился. Это когда в шестьдесят седьмом узнал о смерти императора. Видения как рукой сняло. То почти еженощно приходили, а тут три месяца сряду не беспокоили. Даже благодарственный молебен заказал в храме предков. А потом Янь-ван его надоумил примириться с покойным… Как последний дурак отправился в столицу, разыскал родственников покойного императора и выпросил у его брата _ту бумагу_. Вернее, снял с нее копию. Злой дух нашептал, что это всенепременно нужно сделать. Следовало взять бумагу и сжечь ее на жертвенном огне в храме предков. Дескать, именно тогда его душа успокоится окончательно. Ну, привез бумагу домой. Начал готовиться к церемонии примирения. И тут снова Янь-ван стал его мучить своими сладкими речами. В ушах раздавался змеиный свист: «Загляни в бумагу». Заглянул. «Прочти ее». А как тут прочтешь, если написано старинным стилем _багу_, который не использовался в Китае с конца XIX века? «Читай, читай», – подзуживал злобный дух преисподней. – А вот и не стану! – воспротивился он и, скомкав бумагу, побежал искать душевного равновесия у ног священной статуи Будды Вайрочаны. Пять дней провел в молитве и воздержании от пищи. На шестой не выдержал. Сдался. Вернувшись домой, поднял с пола дьявольский листок и… начал читать. Как это у него вышло – сам никак не мог взять в толк. Вот так, ни с того ни с сего стал понимать хитросплетения жучков-иероглифов. И открылась ему _Великая Тайна_. Тайна, могущая поднять его, ничтожного евнуха, до тех самых сияющих вершин, о которых он мечтал с тех самых пор, как впервые осознал себя способным мыслить… Евнухи при императорском дворе играли большую роль. Они одновременно использовались и как надзиратели, и как слуги, и как сводники, и как шпионы. Некоторые из них становились доверенными лицами государя и высших сановников и оказывали значительное влияние на политическую жизнь государства. Во времена династии Цин ежегодно к императорскому двору поставляли до сорока изувеченных мальчиков. Для китайцев это была одна из вернейших возможностей получить службу при дворе и хоть как-то приблизиться к вожделенным рычагам власти. Большей частью евнухи происходили из бедных семей и набирались из определенных областей Поднебесной. Во дворце их делали учениками старых евнухов и платили им небольшое жалованье. Заслуженные евнухи часто имели собственные дворцы, слуг, лошадей, экипажи. Гунь Сяотин попал в Запретный город в пятилетнем возрасте. Его семья, жившая под Лояном, очень нуждалась в деньгах, и отец продал малыша уездному начальнику, а тот, в свою очередь, преподнес мальчика в дар губернатору. Ребенок был миловидным, не по возрасту смышленым и это решило его судьбу. Губернатор передал Гунь Сяотина в «Шэньсинсы» – Департамент внутренних дел, где над карапузом была проведена соответствующая операция, а затем его определили ко двору вдовствующей императрицы-регентши Цыси. Такие как Гунь Сяотин маленькие евнухи в Запретном городе были в особенной цене у женского пола. Они использовались для забав и развлечений у придворных дам, которые держали таких мальчиков при себе до десятилетнего возраста. Они даже имели свое особое название – «непорочные» и приравнивались к девочкам, прислуживая молодым дамам. Затем их сменяли, и евнухи-подростки переходили в разряд обычных слуг во дворце. Он прошел через все эти ступени придворной иерархии, дослужившись к двадцати годам до начальника отделения евнухов (таковых при дворе было сто пятьдесят два человека при общем количестве придворных скопцов в три тысячи человек). Однако честолюбивая душа Гунь Сяотина жаждала несравненно большего. Хотелось для начала попасть в круг шестнадцати главных управляющих придворными евнухами. А затем… Чем Янь-ван не шутит. Может быть, удастся ему достичь положения главного евнуха при правлении Цыси, Ли Ляньина, который был удостоен второго государственного ранга и носил на своей шапке красный шарик и разноцветное перо. Юноша изо всех сил старался втереться в доверие к молодому императору Сюаньтуну. Но Сын Неба предпочел дружбу другого молодого евнуха, Ван Саньэра. Красивый, статный и высокий, белокожий, с овальным тонким безусым лицом, тот был похож на юную прекрасную девушку. Некоторые евнухи говорили даже, что он женственнее и красивее любой девушки. Государь приблизил его к себе и дал ему официальное имя Ван Фэнчи. Вскоре, став неразлучными друзьями, они всегда и везде были вместе. Гунь Сяотин только бессильно скрежетал зубами, наблюдая за веселыми совместными проказами и попойками молодых людей. У него самого так и не появилось ни одного друга в огромном и мрачном Запретном городе. Несколько раз он предпринимал попытки оклеветать Ван Саньэра в глазах императора. Тщетно. Сюаньтун оставался глух к злобным наветам. Тогда Сяотин попытался отравить соперника. И тоже неудачно. Чуть сам не умер, надышавшись ядовитым паром, исходившим от котла, в котором готовилось кушанье для государева фаворита. А потом произошел _тот самый_ случай с проклятой бумагой. И все разом рухнуло. Не осталось ни тщеславия, ни честолюбия. Одна уязвленная гордость. Отравленная ненавистью душа. Как радовался Гунь Сяотин, когда император лишился крова, изгнанный республиканцами за пределы Запретного города. То, что он и сам был выставлен вон, его не волновало. Вернулся в родной Лоян, где еще жила его семья. Поселился в старом отцовском доме, вскоре похоронил престарелых родителей и стал жить, лелея планы мести. А его враг, как назло, не унывал. Оправившись от удара, нанесенного гоминдановцами, он стал правителем Маньчжоу-Го. Когда красные разгромили Японию и ликвидировали марионеточное государство, Гунь с затаенным дыханием ждал, когда Сына Неба поведут на казнь. Не повели. Пройдя через застенки коммунистов, Великий Цин благополучно вернулся к нормальной жизни и даже занял высокий пост в народном правительстве. И вот недавно император умер. А Гунь Сяотин так и не успел отомстить. Разве же смерть от болезни – это достойное воздаяние за муки и унижения, которые пришлось перетерпеть бедному евнуху? «Найди сокровища Юя, – нашептывал злобный дух, – и тогда ты отомстишь своему обидчику так, как тебе даже не могло присниться. Завладев ими, ты навсегда закажешь Цинам дорогу к престолу. Кто знает, вдруг ты и сам станешь императором…» – Замолчи! – зажал руками уши. – Ну, какой из меня, старого калеки, Сын Неба?! «Как знать, как знать… Переменчив жребий людской». – Кто ты? – взывал Гунь Сяотин к голосу, но тот предпочитал отмалчиваться. Старый евнух таки поехал в Сиань и, руководствуясь планом, отыскал клад Цыси. При этом в Сяояньте, не доглядев, он угодил в хитроумную ловушку. Хорошо еще, что вовремя успел сгруппироваться и прыгнуть. Из четырех металлических стрел, внезапно вылетевших из стены, его задела только одна, насквозь пробив левую руку. Наверное, штырь был смазан какой-то гадостью. Рана долго и упорно не заживала. Думал даже, что придется распрощаться с рукой. Слава всемилостивым богам, выздоровел. Но его счет к Цинам значительно вырос. Найденные сокровища он привез на родину, где и спрятал, вверив их опеке Будды Вайрочаны. Так ему велел все тот же таинственный голос, впрочем, сразу же после всего происшедшего умолкший и больше не появлявшийся. Уже почти четверть века прошло с тех пор. Гунь Сяотин поначалу ждал, когда сладкоречивый голос объявится вновь и исполнится то, что им было обещано. Но вернулись только страшные сны. Сразу же после того, как были перепрятаны драгоценности Юя. И почти каждую ночь к старику являлся его покойный молодой государь и направлял дуло револьвера прямо в лоб нерадивого слуги. Странно, однако все чаще евнуху хотелось, чтобы Сюаньтун нажал на курок и револьвер выстрелил… * * * – Лоян – одно из самых богатых в историческом плане мест Китая, – увлеченно щебетал Джимми, продолжая исполнять добровольно принятые на себя обязанности гида. – Основанный в тысяча двухсотом году до рождества Христова, город служил столицей десяти династиям, пока не потерял свой статус в десятом веке, когда династия Цзинь перенесла столицу в Кайфэн. В двенадцатом веке в Лоян ворвались орды чжурчжэней, и город так полностью и не оправился от этой катастрофы. Веками потом он оставался маленьким провинциальным городком, растущим на месте исчезнувшей имперской столицы. – Sic transit gloria mundi, – констатировал Чен с довольной улыбкой. – Так проходит слава земная. Бетси хмыкнула. Большая часть из того, что обыкновенно нес «лучший водитель Гонконга», напоминала бред сивой кобылы. Какие-то мелодраматические истории о многочисленных родственниках, описания его любовных похождений, впечатления от увиденного и пережитого во время дальних странствий, воспоминания об артистической карьере и тому подобное. Как правило, мисс МакДугал, пропускала все это мимо ушей, особенно не вникая в суть произносимого Джимми, и лишь иногда вставляла реплики, чтобы создать видимость беседы. Она знала, что водителям, прежде всего, во время дальних поездок, просто необходимо вести с пассажиром разговор, чтобы ненароком не заснуть. Так девушка и относилась к дорожному трепу мистера Чена. Правда, иногда ее попутчик озадачивал ее. Как, например, вчера во время их визита в монастырь. Она-то снова посчитала рассказ Джимми об участии в съемках фильма «Кинг-Конг против Шаолиня» очередной уткой и не придала ей значения. Оказалось, зря. В байке Чена были крупицы истины. Нужно все-таки хоть иногда отбрасывать свой скептицизм. В то же время рассказы Джимми об исторических достопримечательностях мест, которые они проезжали, отличались поразительной точностью. Как будто Чен специально вызубрил кучу путеводителей, словно заранее готовился к этой поездке. «Да нет же, – одергивала себя Бетси. – Это полный нонсенс. Мы познакомились совершенно случайно. Я вполне могла нанять себе в компаньоны-переводчики кого-нибудь другого. Маршрута нашего следования он не знал наверняка. Ведь я ему только и сообщила, что собираюсь в Сиань. Ни Пекин, ни Лоян не планировались. Нет, я просто страдаю манией преследования. Эти маленькие стычки в Сиане и Пекине сделали меня подозрительной. Уж скорее немой Вей подходит на роль «темной лошадки»». Посмотрев на толстяка, мирно кунявшего на заднем сидении, девушка улыбнулась. Хорош шпион, нечего сказать. С его грацией и расторопностью только Винни Пуха играть в детских спектаклях. Разглядывая просторы широких проспектов и бесконечные кварталы бетонных и кирпичных одинаковых домов Лояна, англичанка с удивлением обратилась к Джимми: – Что-то непохоже на мелкий провинциальный городишко. – Это все красные. Именно им Лоян обязан своим вторым рождением. Они построили фактически новый город. Представляете, в тысяча девятьсот двадцатом году здесь проживало всего двадцать тысяч человек. А сейчас население перевалило за миллион! «Ага, запел славу коммунистам! – нахмурилась девушка, но тут же устыдилась. – Боже, снова я взялась за свое. Лучше бы подумала, как найти в таком огромном муравейнике старого евнуха. Вдруг он уже давно умер. Тогда все пропало». Удивительно, но на сей раз все обошлось без аварий и поломок. Они благополучно добрались до отеля, разместились в нем и стали заниматься каждый своим делом. Бетси, как она сообщила своим попутчикам, отправилась осматривать исторические памятники. Чен пошел наводить справки о том, проживает ли в Лояне и где именно некий гражданин Гунь Сяотин. Ну а Вей… Он как всегда полез под их колымагу. Ну и что с того, что не обломались. Профилактика автотранспорту никогда не помешает. Не зря учил мудрый Конфуций: «Когда усердны в труде, добиваются благих результатов». Так чего же такому ценному механику, как Вей Линь попусту терять время и пребывать в праздности? Примерно с такой аргументацией выступил Джимми в ответ на нерешительное предложение мисс МакДугал взять толстяка с собой на прогулку. Бетси не стала настаивать. Ей хотелось побыть одной, поразмыслить о том, о сем. Даже беглый анализ ситуации показывал, что до сих пор все шло как-то уж слишком гладко. Словно некий невидимый, но всемогущий кукловод, тщательно отрежиссировавший спектакль, манипулировал ею, как марионеткой. Куда, интересно, подевались бандиты из «Триады»? Не может быть, чтобы они так легко сдались. Ведь поначалу она буквально ощущала их дыхание на своем затылке. Потом, после Сианя, иллюзия присутствия мафиози пропала. Или они замаскировались получше, притаились, чтобы нанести последний удар? Выжидают, пока Бетси приведет их к заветному кладу, а там… И где хваленые красные «безопасники»? Проворонили ее контакт со вдовой императора, позволили встретиться с его братом. Странно, очень странно. Долговязый Кен Чжоу с неприкрытой ненавистью следил за пышногрудой блондинкой, осматривавшей гробницу полководца Гуань Юя, казненного в III веке основателем царства У, но впоследствии, во времена династии Тан, реабилитированного и возведенного в ранг святого. Вот она, причина всех его неудач. До встречи с этой дамочкой в работе Кена никогда не случалось проколов. А теперь… Сколько замечательных парней зря сложили головы. Начальство рвет и мечет. Грозится в случае провала операции разобраться с ним самим и со всеми его родственниками. С них станется. Не впервой. И из-за чего весь шум поднялся? Из-за каких-то древних вещиц, принадлежавших императорам Китая. Неужели они стоят пролитой крови? И кто за нее ответит, за эту священную кровь его братьев? Он вчера так и спросил у старшего брата. На что тот ему ответил, что, дескать, кровь, пролитая за святое дело, будет непременно отомщена. Но не сейчас. Теперь дело близится к финалу. Нужно еще немного потерпеть. Скоро все закончится, и Кен получит право на благородную месть. Ишь, благочестивый монашек. Так и чесались руки выстрелить прямо в его мерзкую бритую харю. Надел оранжевую рясу и думает, что может распоряжаться чужими жизнями. Ничего, ничего, красотка. Побегай, порезвись напоследок. Думаешь, забыл, как прокололся там, в подвалах Даяньты? Такое не прощается. Связала, как последнего идиота. Еще и по голове треснула так, что всякие глюки начали мерещиться. – Ума не приложу, – пожал плечами Цзинь Хунчжи, – что в этом деле заинтересовало «Триаду»? Они с капитаном Лю уже полчаса наблюдали за иностранкой и долговязым субъектом из «садовничьего» джипа, следовавшим за нею по пятам. На этот раз парень был один. Двое его шкафообразных спутников куда-то подевались. – А что ты, собственно, знаешь о нашем задании? – покосился на подчиненного Лю Сычан. – Ну-у, – заюлил лейтенант, – задание как задание. Что-то там найти. Древние сокровища какие-то. – Не какие-то, а реликвии Юя, – ядовито уточнил капитан. – Неужели они так дорого стоят, что за ними охотится гонконгская мафия? – усомнился Цзинь. – Ты просто представить не можешь, _насколько_ дорого. Я, признаться, до сих пор сомневаюсь не столько в том, что с помощью этой девчонки мы сможем выйти на след сокровищ, но, главным образом, что они вообще существуют. Лю Сычан помолчал, как бы взвешивая, стоит ли продолжать начатый разговор. – А что касается «Триады», то что тебе о ней известно? – Ну, мафия такая. Наркотики, оружие, игорный бизнес… – Да-да, – досадливо прервал капитан. – Однако не все так просто. Это не только преступная организация, но и духовный орден… «Общество Сань-хо-гуэй» или «Союз трех» возникло еще в XVIII веке и быстро распространилось по провинциям и городам, получив всеобщее признание и став во главе борьбы китайского народа с маньчжурскими завоевателями и династией Цин. «Прочь Цинов, восстановим Минов» – вот девиз, под которым выступал «Союз трех». С самого начала «Триада» была организацией, подчиняющейся сочиненному давно ритуалу, братством, опирающимся на бережно хранимые традиции предков, легенды, мифологию. Она предлагала своим членам поклоняться троице: небу, земле и человеку, соединяя их в единое целое – «правитель». Во главе «Союза» стояли «учителя», хранители мудрости, руководившие организованными низовыми отрядами или бандами, боровшимися с цинской администрацией. Эта структура в целом сохранилась и до наших дней. То, что мы привыкли видеть на поверхности – результат деятельности именно низовых банд. Все, что связано с верхушкой братства, покрыто тайной. Одним из главных духовных центров «Триады» был Шаолиньский монастырь. По преданию, когда в XVIII веке правительственные войска осадили обитель и сожгли ее, пятерым монахам удалось бежать, унеся с собой древний меч основателя монастыря. Этот меч с выгравированными на его рукоятке двумя драконами, борющимися за жемчужину, и надписью «Свергнем Цин, восстановим Мин» стал боевым талисманом пятерки, основавшей «Сань-хо-гуэй» и получившей звание «старших братьев». До сих пор при вступлении новичка в члены братства обязательным элементом ритуала является поклонение «старшим братьям» из Шаолиня. – Эге, – хмыкнул Цзинь Хунчжи, – так, выходит, посещение монастыря таки было не случайным. А не связана ли и эта наша дамочка с «Триадой»? – Судя по нашим данным, нет. Она вообще ни с кем не связана. Работает, обычно, в одиночку. Иногда выполняет заказы богатых коллекционеров. – И все же какая связь между всей этой религиозной чепухой, «Триадой» и конкретными древностями? – И как тебя только в наш отдел взяли? – окрысился Лю Сычан. – Надо же быть таким тупым! По преданию, империя будет стоять до тех пор, пока Сын Неба обладает сокровищами Юя. Потомки Цинов еще живы. Если клад будет найден и случайно попадет в их руки, то возможна реставрация в Китае империи. «Триада» исторически ненавидит Цинов. Понимаешь теперь, почему она заинтересована в том, чтобы реликвии не прошли мимо них? – Теперь понимаю. – Вот и хорошо. И не зевай. По-моему, иностранка закончила осмотр этого объекта. * * * Как выяснил всемогущий Джимми Чен, последний императорский евнух жил неподалеку от гротов Лунмынь. Найти его не составило большого труда. Гунь Сяотин был в Лояне чуть ли не местной достопримечательностью. – Правда, меня смущает одно обстоятельство, – добавил Чен ложку дегтя в медовую бочку. – Старику уже без малого сто лет. Может быть, он полностью выжил из ума. – Проверим, – парировала Бетси. – Чего гадать на кофейной гуще. Уже на подходе к нужному ей дому Элизабет почувствовала некоторое беспокойство. И не потому, что заметила за собой слежку или что-то в этом роде. Здесь, кажется, все было чисто. Нет. Просто самый воздух вокруг обиталища евнуха был пронизан флюидами зла. Даже без помощи ее верного «Охотника за привидениями» можно было сказать о присутствии в этом месте мощной некробиотики. В чем же тут загвоздка? Неужели старик держит сокровища Юя прямо в доме. Почему бы и нет? С него станется. Старые люди вообще любят все свои ценности держать под рукой, чтобы в любое время иметь возможность полюбоваться ими. Как дети малые. Однако дары Фу-си не могли обладать такой ярко выраженной отрицательной полярностью. Тут явно что-то не то. С замирающим сердцем постучалась в обшарпанную, давно некрашеную дверь. Сначала никто не отозвался. Бетси даже подумала, что в доме нет никого живого, и уже хотела было развернуться и уйти, но тут вмешался мистер Чен. С яростной энергией он принялся колотить в дверь, выкрикивая нечто по-китайски. Внезапно с той стороны ответили, а затем дверь со скрипом отворилась. На пороге стоял человек.… Нет, скорее живая мумия. Скелет, обтянутый кожей. При виде его Элизабет содрогнулась, а Вей, тоже увязавшийся вместе с ними, опасливо спрятался за спину Джимми. – Ни хао! – почтительно поздоровалась девушка. Евнух не ответил. Лишь посмотрел на нее выцветшими глазами, а затем перевел взгляд на Чена. – Здорово, папаша! – радостно завопил «лучший водитель Гонконга». «Мумия» не ответила и ему, теперь взирая на Вей Линя. Толстяк, верный своей роли «немого», промычал что-то похожее на приветствие. – Убирайтесь! – категорично проскрипел старик. Джимми лихорадочно переводил. – Думаете, я не знаю, за чем вы пришли? Как же! Гунь Сяотин рассмеялся нежданным посетителям прямо в лицо. Его смех больше походил на кудахтанье потревоженной наседки. – Вы их не получите, так и знайте! Презренные слуги негодяев Цинов! Передайте им, своим повелителям, что им никогда и ни за что не повернуть время вспять и не возродить свою жалкую династию. Тайна сокровищ Юя умрет вместе со мной. Один лишь Вайрочана знает о них. Но вам ни за что не открыть уста Просветленного! – И тебе тоже не удастся, будь ты проклят! – неведомо кому погрозил старец кулаком, а затем развернулся и, хлопнув дверью, скрылся в доме. Охотники за сокровищами застыли в изумлении, не зная, что делать. Бетси растерянно смотрела то на дверь, то на Чена, то на Вея, снова на дверь. – Ну не старый ли кретин?! – выругался Джимми. Толстый механик знаками показал, что вполне солидарен с приятелем. – Что будем делать? – деловито осведомился водитель у леди-босса. – Возьмем халупу штурмом, или как? – А потом что? Пытать его будем? – Вы тут командуете, вам виднее. – Нет. Пожалуй, на сегодня хватит. Завтра попробуем еще раз. Может, за ночь старик передумает и станет посговорчивее. – Это вряд ли, – усомнился Чен. _– Вот ты и снова явился! – проскрипел Гунь Сяотин в темноту. – Теперь-то что тебе от меня нужно?_ _«Отдай мне сокровища Юя»._ _– Как бы не так! – презрительно закудахтал евнух. – Сначала выполни то, что ты мне обещал._ _«Отдай по-хорошему!»_ _– Мерзкий голос! Ты угрожаешь мне?_ _«Как ты догадлив»._ _– Ты глуп, голос. Хоть и явился из преисподней. Ужели ты полагаешь, что меня можно чем-то испугать? Меня, одной ногой уже стоящего в могиле!_ _«А вот поглядим»._ – Не нравится мне все это! – скривился Джимми, тыча пальцем вперед. Да, Бетси тоже не нравилось то, что творилось у дома евнуха. Там собралась огромная толпа, в которой мелькали мундиры местных служителей закона. Тут же стояло несколько машин с мигалками и карета скорой помощи. Двое санитаров вынесли из дома носилки, покрытые белой простыней. Под ней явно угадывались очертания человеческого тела. – Что тут произошло? – распихивая локтями зевак, поинтересовался Чен. – Ночью кто-то убил нашего Гунь Сяотина, – всхлипнула какая-то старушка. – Убили? – Да. Выстрелили из ружья прямо в сердце. А сначала поиздевались над стариком. Всего изрезали, искололи. Вот изверги! Водитель перевел для Бетси слова пожилой дамы. – А она откуда знает? – Говорит, что сама и вызвала милицию. Иногда по-соседски заходила к евнуху. Помочь прибраться по дому или принести что-нибудь вкусненькое. Вот и сегодня купила на рынке свежего соевого творога тофу и решила угостить соседа. Пришла, глядит, а двери распахнуты настежь. В коридоре и комнатах беспорядок. А на кровати лежит окровавленное тело… «Что же теперь делать? – в отчаянии кусала губы Элизабет. – Как найти тайник, в котором евнух спрятал сокровища Юя? Здесь, в гротах Лунмыня, не одна квадратная миля». – Вот и все, пташка! – со злобой прошептал Кен Чжоу. – Отлеталась. Ничего не нашла, значит, моя миссия окончена. И руки мои теперь тоже развязаны! Так-то вот, «старший братец»! Глава пятнадцатая Праздник пионов Эх, несправедливая судьба. Или, правильней сказать, несправедливые китайские боги! Так и не удалось отважному охотнику за артефактами из России как следует оторваться в Пекине. Выставку вот древних эротических предметов пропустил, с трудом приобрёл утерянное оружие, и самое главное, едва не потерял след англичанки. Но были, правда, в Пекине и приятные моменты, как скажем, весьма весёлая охота на сумасшедшего велорикшу и совершенно потрясающая (щекочущая нервы!) встреча с двумя представителями местной мафии. Или кто они там были? Короче, это неважно. Кайф, хоть и частично, Серёга Черкасский всё-таки получил. Планировал одно, а вышло другое. Но ведь так всегда и бывает в жизни! Увлёкшись своими пекинскими приключениями, Серёга едва не потерял из виду Бетси МакДугал. И если бы не продажные Чен с Веем… М-да. В этом случае поездка в Китай была бы безвозвратно омрачена. Черкасский совсем уже было отчаялся, но тут на мобилу ему звякнул Чен и они договорились встретиться у какой-то бензоколонки, благо у Серёги была подробная карта города… Чен с Веем жутко спешили и, как показалось русскому, немного нервничали. – Ну, чё там уже произошло? – недовольно спросил Черкасский, нехотя вываливаясь из джипа. – Англичанка едет в Лоян! – заговорщицким шепотом сообщил Джимми. – На кой? – Хочет отыскать там какого-то евнуха! – Кого? – Евнуха. – А… гомика, – понятливо закивал Серёга. – Да нет же, – Джимми поморщился и с надеждой посмотрел на Вея, который всё всегда объяснял достаточно внятно. – Ы-ы-ы-ы… – непонятно отозвался толстяк. – Эй, Вей, ты чего? – испугался Чен. – Ы-ы-ы-ы… э-э-э-э… – Ну, blin! – изумился Черкасский. – Он у тебя что, клей нюхает? – Что ты, разве Вей похож на такого? – ещё больше испугался Джимми. – Эй, дружище, очнись, Бетси ведь рядом нет! Кончай мычать! – Что?!! – Вей вздрогнул и испуганно заозирался по сторонам. – Вошёл в роль, – понятливо закивал Чен. – Это с ним часто бывает. – Что, паранойя? – весело поинтересовался Серёга. – Да нет, шизофрения, – Джимми ехидно засмеялся, глядя на покрасневшего от обиды друга. – Он время от времени изображает немого. – Ну, я же сказал, что паранойя, – настаивал на своём русский. – Вот у меня друган один манией преследования страдал. Всё ему чей-то недобрый взгляд на затылке мерещился. К известному психиатру ходил, лечился. – Ну и что вылечился? – заинтересованно спросил Вей. – Ага, – кивнул Черкасский. – Только его потом застрелили. Киллер из снайперской винтовки и точно в затылок. – М-да, плохие у вас в России доктора, – подвёл итог рассказу Джимми. – И не говори, bratelo, – грустно вздохнул Серёга. – Ну, так значит в Лоян? – Всё верно, – подтвердил Вей. – Мы сейчас заправляем нашу машину, забираем из кафе англичанку… она там завтракает, и в Лоян. А вы прямо сейчас за нами пристраивайтесь. – Эй, kakogo hrena?!! – громогласно возмутился русский, заметив, что Чен, открыв багажник джипа, нагло в чём-то роется. – Ой, простите, господин мафиози, – всплеснул руками Джимми. – Мне показалось, что у вас рюкзак расстегнулся. А то не заметите, вещи ценные вывалятся. – А то, – ухмыльнулся Черкасский. – Отойди от машины, я сам проверю. Китаёза не врал. Шнуровка на главном кармане разошлась и оттуда почти уже выпала цифровая японская видеокамера. – Вам нужно быть осторожней, – наставительно произнёс Чен. – В Китае столько жуликов. Фраза прозвучала довольно двусмысленно, если учитывать то, что Джимми с Веем этими самыми жуликами и являлись. * * * «Китаёзы» исправно отрабатывали свой солидный гонорар. Держась на порядочном расстоянии от их ужасной таратайки, Серёга направился вслед за англичанкой в Лоян. Он всё не мог понять, зачем эта, судя по всему состоятельная дама, путешествует по Китаю на таком кошмарном драндулете, причём в компании довольно сомнительных проныр. Терпит неудобства и прочее. Вывод напрашивался сам собой. Это всё маскировка! Но маскировка от кого? Правда, был и иной вариант. Возможно, англичанка принадлежала к редкой породе туристок – мазохисток, которые считают: чем больше трудностей в пути, тем лучше. В общем, значительную часть пути Черкасский размышлял исключительно на эту тему. Затем тупиковые размышления пришлось прервать, так как охотник за артефактами с изумлением заметил, что таратайку кроме него пасут ещё две странные машины. Причём Серёга пас МакДугал вполне профессионально, соблюдая все возможные меры предосторожности, включая поддержание довольно значительного расстояния от цели. А эти.… Пёрли нагло, буквально сев драндулету на хвост. Только полный кретин мог их не заметить. Либо англичанке было на всё наплевать, либо появление «хвоста» воспринималось ею как нечто само собой разумеющееся. Или она всё-таки не замечала слежки? Черкасский погрузился в новые раздумья. Сложившаяся ситуация нравилась ему всё больше и больше. За МакДугал следили, следовательно, где-то совсем рядом бродила опасность, всплеск адреналина и возможно (дай Бог!) очень скоро над головой англичанки засвистят пули. Конечно, Серёга не мог оставаться в стороне. Если начнётся перестрелка, то он непременно вмешается и с удовольствием пристрелит парочку косоглазых. Или нет, лучше пятерых. Да, именно! Это будет просто таки великолепным завершением несколько затянувшегося отдыха. В принципе, небольшую разборку можно было бы устроить и прямо сейчас, но уж больно не хотелось Черкасскому портить машину. Пулевые отверстия в широком лобовом стекле её бы явно не украсили… «Какой вместимости у них баки? – ошарашено подумал русский, когда таратайка китаёзов затормозила у очередной заправочной станции. – Или она у них бензин жрёт, как “Кировец”?!!». Вей занялся заправочным шлангом, а Джимми направился в кабинку местного туалета. Как раз именно оттуда он и позвонил Серёге на сотовый. – Планы немного поменялись, – с натугой произнёс он. Русский недовольно скривился. – Вы не едете в Лоян? – Едем, но по дороге заскочим в монастырь Шаолинь. – Куда?!! – В Шаолинь, говорю,… заскочим. Ох, чего это я поел? Раздался оглушительный смыв. Черкасский отключил сотовый. Шаолинь! Эка невидаль. Сколько он об этом монастыре посмотрел фильмов! Не меряно. Особенно ему запомнились прикольные монахи: все в жёлто-оранжевом, лысые, как Котовский, и орудующие преимущественно бамбуковыми шестами. Жаль только, что не летали, как в поздних китайских боевиках. Нет уж, в Шаолинь он ни за какие коврижки не поедет. Вернее поедет, но в сам монастырь ни за что не пойдет. Тошнило Серёгу от этих бритоголовых. Того и гляди, не сдержится он и кого-нибудь из помповика хлопнет. Лучше перестраховаться. Так он и поступил. В монастыре англичанка пробыла сравнительно недолго. Висевшие у неё на хвосте незнакомцы не стали отсиживаться в машинах. Как понял Черкасский, ребята были из разных «контор». Так или иначе, но из монастыря они больше не вернулись, что было довольно странно. МакДугал вернулась, а вот «сопровождающие» нет. Неизвестно, что там с англичанкой приключилось, но была она на редкость весёлой и жизнерадостной и, как показалось Серёге, всё время шутила, издеваясь над неправдоподобно хмурым Ченом. После посещения Шаолиня колоритная троица (наконец-то!) отправилась непосредственно в Лоян. Что знал Черкасский о Лояне? Да ровным счётом ничего. У въезда в город он остановился у газетного киоска, где приобрёл местную англоязычную газету. Поступок был опрометчивым, ибо Серёга сразу же потерял из виду таратайку с МакДугал. Но разве это серьёзная проблема? Черкасский был уверен, что очень скоро ему звякнет на мобилу Чен и всё сразу разъяснится. В последнее время этот косоглазый прямо из шкуры лез только бы угодить «господину мафиози». Воистину баксы творят чудеса вне зависимости от того, где ты находишься: в Индии, Китае или на Северном Полюсе. Честно говоря, надоела Серёге вся эта игра в Джеймса Бонда, потому, наверное, и притормозил он у киоска. Хотелось развлечься, осмотреть какие-нибудь местные достопримечательности. Русский развернул газету. – Ага! – обрадовался Серёга. – Вот оно! Как раз в эти дни в городе проводился Фестиваль пионов. Проходил он в неком парке Ванчэн, где и демонстрировались цветы, а, кроме того, в этом парке только что открылась выставка новых автомобилей. Также в Ванчэн шли общегородские соревнования по пинг-понгу. «Вот куда я загляну в первую очередь!», – окончательно решил Черкасский, но тут его внимание привлекла ещё одна статья. Вернее не сама статья, а фотография, помещённая в её центре. Глядевший на Серёгу из газеты старикашка, был охотнику за артефактами решительно знаком. Черкасский натужно зашевелил извилинами. В памяти всплыли совсем свежие пекинские воспоминания. Университет? Не то. Два головореза во френчах? Тоже не то. Оружейная лавка? Нет. Раньше. «Вспомнил!!!», – русский аж подпрыгнул на сидении джипа. Подземка метрополитена! Приятный во всех отношениях китаёза с кейсом. Он! Вылитый. Серёга по слогам перевёл заголовок статьи. На русском всё это звучало примерно так: «ПЯТНАДЦАТАЯ ЖЕРТВА КРОВАВОГО ЛИНЬ БАО!». Черкасский углубился в чтение и по мере того как он это делал, его брови медленно лезли на лоб. Линь Бао был сексуальным маньяком, бывшим хирургом одной Пекинской больницы (уж не той ли, где выставлялась знаменитая эротическая экспозиция?). Уже больше двух месяцев доктор терроризировал окрестности Пекина, а совсем недавно был замечен в Лояне. Как оказалось, нападал эскулап исключительно на старушек, и Серёга искренне не мог врубиться, о чём, собственно, тут базар. Своих жертв этот свихнувшийся Асклепий вроде как отпускал. Таким образом, старые дуры должны были быть ему благодарны, а тут милиция, расследование, возмущённая общественность… Однако, как же он точно тогда в метро определил в этом благообразном старикашке тайного эротомана. Что и говорить на всяких там извращенцев у Черкасского всегда был особый нюх. Кстати, и зрительная память у русского была отличная. Иной бы в жизни не отличил одного престарелого китайца от другого, даже если один из них лысый как колено, а второй не имеет пол уха и правой ноги… Пятнадцать старушек за два месяца? Однако этот дедок силён. Ниже фотографии доктора Линь Бао шло подробное описание последнего преступления, которое маньяк совершил в телефонной кабинке. Русский смачно сплюнул в опущенное боковое окно джипа, через секунду туда же полетела и смятая газета. Взревев, внедорожник стремительно рванул с места, насмерть перепугав подкрадывающегося сзади китайца, берущего плату за парковку. Китаец громко выругался и погрозил вслед роскошной машине маленьким кулачком. Впрочем, особо возмущаться он не стал, так как сборщиком платы за стоянку был липовым… Чен, как ни странно, не объявился ни в этот день, ни утром следующего. Серега твердо пообещал себе, что при первой же встрече всыплет необязательному «кроту» по первое число. А пока решил чуток расслабиться и оттянулся на полную катушку… Утром, уныло осматривая гостиничный номер, напоминавший Куликово поле на второй день после битвы с Мамаем, русский подумал, что, пожалуй, малость переборщил с расслабухой. Тайский массаж и танцы на столе были явно лишними. Да и стрельба по «летающим тарелочкам» после двух пузырей текилы – это все равно, что водка без закуси. И куда только этот чертов киллер глядел? Не мог вовремя остановить, что ли? (Серега смутно помнил, что вроде бы его личный убийца тоже участвовал во всем этом безобразии, но утверждать наверняка не брался). Вроде бы и еще кто-то знакомый нарисовывался. А кто и зачем? Хоть убей, не мог сказать точно. В дверь осторожно поскреблись. – Кто? – рявкнул грозно. Дверь приоткрылась и в образовавшуюся щель просунулась голова менеджера отеля. На усатом лице застыло благоговейно-испуганное выражение. – Тебе чего? – насупился постоялец, памятуя о том, что лучший способ обороны – нападение. «Интересно, сколько он меня содрал ночью за то, чтобы не ввязывать в это дело полицию?» – Как здоровье мистера? – подобострастно осведомился менеджер. «Да, видать слупил бабок как с родного». – Твоими молитвами. – Не желаете поправиться? – С утра не пью. Китаец испуганно замахал руками. Ему и в голову не пришло предлагать дорогому гостю в столь ранний час гробить свой драгоценный организм спиртным. Он имел в виду джакузи или массаж. – Нет! – испугался русский. – Только не массаж! Давай уж лучше свое джакузи. Погрузив свое тело в ванну с пузырящейся теплой водой, Серега блаженно расслабился. Что ни говори, а баксы, они и в коммунистическом Китае баксы. Настойчивое треньканье сотового вывело Черкасского из нирваны. Конечно же, это был Джимми. – Где тебя черти носили? – сразу же взял быка за рога Серега. – Извините, – заюлил Чен мелким бесом. – У нас тут были небольшие проблемы. – Что за проблемы? – Да так, – ушел от ответа Джимми. – Мы сейчас в парке Ванчэн. Англичанка захотела успокоить нервы и осматривает выставку пионов. – Уже лечу! – радостно отозвался Черкасский, хотя где находится этот самый парк он, естественно, не знал. Но разве это препятствие для приятного времяпрепровождения? В конце концов, у Серёги была его верная карта и помповик. А что ещё нужно бравому охотнику за артефактами кроме этих двух простых вещей? Ну, разве что удача. С этим у Черкасского в последнее время стали возникать небольшие проблемы. * * * Праздник был в самом разгаре. Народу в парке Ванчэн тусовалось совершенно немыслимое количество. В основном это, конечно же, были туристы. Как оказалось, фестиваль пионов был известен далеко за границами Лояна, собирая каждый год приличное количество любителей и праздно шатающихся по миру туристов. Да, на фестивале было на что посмотреть. Вот хотя бы сами пионы. Серёга не был силён в биологии, точнее в её обширном разделе под названием «Флора». Единственное доступное его пониманию растение, которое он более-менее уважал, это конопля. Полезность данного представителя пресловутой флоры никогда у Черкасского сомнений не вызывала. Был еще, правда, такой цветок как мак, но этим делом увлекались законченные отморозки, к которым русский питал вполне оправданное отвращение. Ещё цветы обычно несказанно радовали противоположный пол. Непонятно, правда, почему, но это уже не мужского ума дело. Цветы дамам Серёга, как правило, не дарил, так как те дамы, с которыми он преимущественно общался, предпочитали несколько иную зелень, не имевшую ни малейшего отношения к растительному покрову планеты. Единственной женщиной, которой Черкасский дарил (иногда) цветы, была его любимая мамочка, ударница Красноярского колхоза «Стопы Ильича» Дарина Вениаминовна Черкасская. Так что определённый интерес к выставке Серёга всё-таки испытывал. Что ни говори, много цветов – это всегда красиво. Больше всего пионы напомнили охотнику за артефактами обыкновенные астры. Впрочем, он быстро потерял к цветам интерес, добравшись до выставки автомобилей, которая каким-то совершенно непостижимым образом входила в программу мероприятий фестиваля. Какое отношение автомобили имели к пионам, оставалось загадкой. Тачки были так себе. Серёга такие не любил. Дешёвые, компактные, средней надёжности. Короче, для широкого потребителя. Сплошные азиатские марки, ни одного «бумера» или «мерина». Так что к праздничному автосалону Черкасский тоже как-то очень быстро охладел. Плюнув на всё (и в частности, на довольно безуспешную попытку разыскать в этом людском море англичанку), русский принялся бесцельно слоняться, выбирая более-менее спокойные аллеи парка Ванчэн, на которых не было ни пионов, ни малолитражных автомобилей. Наткнувшись на очередную, что-то азартно выкрикивающую толпу, Серёга быстро повернул обратно. Судя по всему, в центре парка шёл чемпионат по пинг-понгу. Зрители орали так, словно земляне проигрывали сборной Марса по пинг-понгу с сокрушительным счётом 100:0. Черкасский уже готов был впасть в состояние полной апатии, как вдруг увидел.… Нет, в это невозможно было поверить. Решительно невозможно. По широкой аллее спокойно, с ленцой прогуливался кровавый Линь Бао. Вид у маньяка был умиротворённый, из этого следовало, что он либо совсем недавно совершил своё гнусное действо, либо собирался его совершить в самое ближайшее время. Черкасский опасливо зыркнул по сторонам в поисках неосмотрительных старушек. В любом случае, у эскулапа явно были не все дома. Охотиться при ТАКОМ скоплении народа? Да ещё когда твоя порочная рожа светится чуть ли не в каждой газете? Риск на грани фола! «Вот это по-нашему, – весело подумал Серёга, – по-русски!». Что предпринимать в этой ситуации, было не ясно. То ли пристрелить извращенца, то ли сдать его в милицию. Первое сулило тюрьму, второе определённую долю славы. Пока охотник за артефактами колебался, Линь Бао скрылся в густых зарослях, резко свернув на соседнюю аллею. Черкасский было ринулся за ним, но тут он увидел англичанку и круто изменил свои намерения. Бетси МакДугал шла одна без своих жуликоватых спутников. По всей видимости, она любовалась местной национальной игрой в пинг-понг. Серёга замер на месте, не зная, что делать. Хотя, чего ему бояться? Ведь англичанка его не знает. Умнее всего было бы сейчас остаться в тени и осторожно за ней проследить. Что русский и сделал. «Где же эти два лоботряса? – недовольно думал он, прогулочной походкой двигаясь за стройной конкуренткой. – Оставили её одну! Неужели они тоже не заметили длинного «хвоста», внезапно оборвавшегося в Шаолине?». Что-то Черкасскому подсказывало – МакДугал находится в большой опасности. А что тогда в Ганновере говорил Адам по поводу помощи коллегам? Что-то да говорил. Серёга наморщил лоб. Лезть сейчас в рюкзак за ноутбуком было бы верхом идиотизма. Англичанка направилась к лоткам с цветами, значит, ещё не всё посмотрела. Черкасскому вдруг показалось, что в толпе праздно гуляющих снова мелькнула всклокоченная бородёнка Линь Бао. А что если свихнутый докторишка выслеживает Бетси? Серёга с замиранием сердца представил, как маньяк в длинных семейных трусах выпрыгивает на англичанку из-за автомата с кока-колой и как он, Серёга, спокойно с ленцой откручивает старикашке его безумную голову. Великолепный повод для знакомства! Но, к сожалению, МакДугал была для психопата слишком молода… Всё, что произошло через несколько минут, доказало, что маньяков в коммунистическом Китае не меньше, чем в Голливудских триллерах. Новый персонаж явно охотился на англичанку. Черкасский его заметил только потому, что персонаж был одет в тот же чёрный френч, что и два покойных ныне кадра, опрометчиво решивших поугрожать русскому в Пекине. Похоже, у этих придурков имелось что-то вроде униформы. Вид у парня был совершенно безумный. Вытаращенные глаза. Бледное лицо. Словно он совсем недавно повстречал призрак самого великого Мао, обедающего в американском Макдоналдсе. Налюбовавшись пионами, англичанка шла теперь по менее многолюдной части парка. Тут-то очередной сумасшедший и перешёл к решительным действиям. «Это у них, наверное, от острой пищи катушки слетают», – ещё успел подумать Серёга. Что-то инстинктивно почувствовав, МакДугал резко обернулась. Глаза её округлились, сумасшедший «китаёза» направлял на неё пистолет с навинченным на дуло толстым глушителем. От происходящего веяло дешёвой театральщиной. Черкасский понял, что выхватить свой помповик в любом случае уже не успеет. Поэтому он сделал самое разумное, что вообще мог сделать. Поднял над головой правую руку и щёлкнул пальцами. Пожалуй, англичанка даже не успела как следует испугаться. Китаец во френче дёрнулся и, взглянув в последний раз на окружающий его мир кровавым третьим глазом, рухнул на землю. Секунду назад открывшееся у него во лбу лишнее око теперь глядело в абсолютную пустоту. Русский облегчённо вздохнул и, подбежав к трупу, на всякий случай попинал его ногой, а то ещё оживёт вдруг, словно Фредди Крюгер. Но китаец был мёртв, как заклёпка. Из соседних кустов появился киллер. Свою снайперскую винтовку он уже успел спрятать в сумку для гольфа, перекинутую через плечо. Подойдя к телу, молодой человек с интересом уставился на творение своих рук. Через минуту к ним присоединилась англичанка. – Кого же из вас мне благодарить? – немного с хрипотцой спросила она, ещё не оправившись от шока. – Обоих, – ответил Серега, думая о том, что мёртвый косоглазый больше всего походит сейчас на впавшего в анабиоз вампира. – Это должно быть ваш знакомый? – осторожно спросил киллер, демонстрируя отличное знание английского. – Нет, – удрученно буркнула Бетси. – Я вижу этого… этого человека в первый раз. – В первый и последний, – усмехнулся Черкасский. – Кстати, мы не представились. Русский был сама деликатность. – Бетси МакДугал, – немного запинаясь, представилась англичанка. – Археолог. – Сергей Черкасский, охотник за артефактами, – русский слегка поклонился. – О! – не сдержала удивлённый возглас Бетси. – Какое совпадение! – Валентин, – киллер галантно поцеловал протянутую англичанкой ручку. – Любитель. Мёртвый китаец служил для знакомства не очень удачным фоном. Картина была абстрактной, а местами даже абсурдной. Бетси подавлено замолчала. Молодой человек, по-прежнему бережно держал её за руку. «Чего это он?», – недовольно подумал Серега, глядя на слегка пришибленное выражение, застывшее на аскетическом лице убийцы. Затем Черкасский узрел бегущих по парку милиционеров. Киллер сориентировался молниеносно, без колебаний резко увлекая Бетси в сторону. Впавший в непонятный ступор Серёга только очумело моргнул. Местные менты действовали на редкость оперативно. На запястьях Черкасского как по волшебству возникли тугие браслеты. Остальное происходило с ним в каком-то непонятном сумраке, лишь изредка озаряющемся светом окружающей действительности. Чуть позже выяснилось, что Серёга тогда схлопотал первый в своей жизни солнечный удар… Милиционеры обыскали труп китайца. – Да это же сам Кен Чжоу! – радостно закричал кто-то над самым ухом Черкасского. – Вот так удача. Интерпол его уже второй год ищет. Сказано всё это было на китайском, но Серёга каким-то непостижимым образом всё понимал. И это была ещё одна ошеломляющая загадка его пребывания в Китае. Картинка перед глазами плыла, протаивая лишь местами и являя взору куски не то какого-то фильма, не то спектакля. Во всяком случае, поначалу вся эта суета Черкасского как бы не касалась. Мертвеца, именовавшегося при жизни неким Кеном Чжоу, засунули в чёрный полиэтиленовый пакет, отчего тот стал напоминать испорченную куклу или, скорее, кустарно размалеванный манекен. Серёгу куда-то повели. Вокруг мелькали пионы, чьи-то раскосые лица. Многие из них улыбались и, как показалось Серёге, улыбались злорадно. Затем на него нашло некое временное прозрение, и он отчётливо увидел за спинами любопытных зевак кровавого Линь Бао. Пользуясь всеобщим замешательством и воровато озираясь, маньяк тащил в парковые заросли изо всех сил упирающуюся маленькую старушку. Черкасский закричал, указывая на психопата, но на это никто не обратил внимания. Тогда Серёга врезал в рыло ближайшему китаёзе в форме. Нелепо раскинув руки, милиционер упал на клумбу. Конечно же, там росли пионы. Второй мент тоже получил в ухо. Происходящее стало приобретать необычайный азарт. Но кайф, как всегда, не мог длиться вечно. Обрушившаяся на затылок Сереги милицейская дубинка нагло оборвала такой интересный захватывающий кинофильм. * * * Следователь был нервный и какой-то не выспавшийся. – Что со мной произошло? – Черкасский осторожно ощупывал на макушке здоровую шишку. – У вас случился солнечный удар, – нехотя пояснил следователь. – Так это солнце меня так… – Нет, наши оперативники. – Чего?!! – Вы оказали сопротивление при аресте. – Каком, blin, аресте?!! Следователь сладко зевнул, деликатно прикрыв рот ладошкой. – Вы обвиняетесь в убийстве. – В убийстве? – русский оторопело вытаращился на китайца. – В убийстве этого… Кена Чжоу? – Кена Чжоу? – следователь искренне удивился. – Отнюдь. Вы подозреваетесь в убийстве Гунь Сяотина. – Кого? – услышанное имя ровным счетом ничего не говорило. – Последнего императорского евнуха. – Гомика? – Нет, евнуха! – А вы уверены? – Уверен. Это ваше ружьё? Следователь показал Серёге его верный помповик. Черкасский кивнул: – Моё. – Именно из него и был убит евнух, – торжествующе закончил следователь. – Ружьё лежало у вас в рюкзаке. Стало быть, вы убийца. Серёга хлопнул себя по лбу и весело рассмеялся. Следователь посмотрел на него с опаской, так обычно смотрят на сумасшедшего. – Я сплю, – весело пояснил ему Черкасский и радостно улыбнулся. Глава шестнадцатая Врата дракона Камера была уютной. Аккуратные узкие скамеечки, двухъярусные кровати. Отхожее место деликатно отгорожено фанерной ширмой. На стене напротив железной двери плакат с полуобнаженной Бритни Спирс из какого-то мужского журнала. Маленькое зарешеченное окошечко под самым потолком служило вкрадчивым напоминанием, что свобода близка но, увы, пока недоступна. Серёга мрачно обвёл взглядом казенное помещение. Кроме него в камере сидело ещё два зека… то есть.… Какие, к чёрту, зеки? Подозреваемые! Подозреваемые были колоритны. В одном из них Черкасский с весёлым недоумением узнал кровавого Линь Бао. Второй нарушитель закона оказался буддистским монахом и смотрелся на фоне тюремной обстановки довольно дико. Линь Бао грустно дремал на верхней секции двухъярусной кровати и на вошедшего новичка никакого внимания не обратил. Всклокоченная бородёнка маньяка обвисла и выглядела уныло и даже как-то жалко. Буддистский монах на русского также совершенно не отреагировал. Он сидел на полу в позе лотоса и, судя по отрешённому выражению на умиротворённой физиономии, пребывал где-то на задворках нирваны. «Всё-таки взяли голубчика!», – мысленно усмехнулся Серега, с интересом разглядывая босые пятки спящего психа. Но в данный момент буддистский монах почему-то интересовал Черкасского больше, чем Линь Бао. Русский часто слышал о всяких там йогах и прочих ненормальных, но вживую видел такое впервые. Ему страшно захотелось расшевелить монаха, а заодно и выяснить, как он сюда попал. Сначала Серёга дружески похлопал буддиста по плечу. Тот не отреагировал. Охотник за артефактами озадаченно хмыкнул и, немного призадумавшись, щёлкнул монаха по лысой голове. Не помогло. Помахал рукой перед широко открытыми глазами, с, казалось, навеки остановившимся на одной точке взглядом. Но с таким же успехом русский мог бы размахивать руками перед каменным ликом какой-нибудь древней статуи. Похоже, местные менты по ошибке арестовали манекен. С них, косоглазых, станется. Копившееся в Черкасском раздражение искало выход. Достав из кармана спички (которые почему-то у него не конфисковали) русский, беззаботно посвистывая, оторвал кусок бумаги от плаката с Бритни Спирс и, разделив его на четыре части, зловеще улыбнулся. Линь Бао уже не дремал, а с интересом следил за загадочными манипуляциями крупногабаритного сокамерника. Но Серёга этого не заметил. Закусив губу, он аккуратно засунул длинные бумажки между пальцами на правой ноге монаха. Осторожно чиркнул спичку и зажёг импровизированные праздничные свечи. В пионерском лагере «Солнышко», где в детстве Серёга отдыхал от тяжёлых будней учёбы, этот болезненный прикол назывался «Праздничный тортик». – Зря вы это, – подал голос Линь Бао. Черкасский недовольно обернулся. – В смысле? – Всё равно не поможет. И действительно не успев догореть до конца, маленькие язычки пламени неким мистическим образом одновременно потухли. – Я уже сколько раз пытался, – маньяк сладко зевнул. – И нос ему крутил, и за уши тягал. Поговорить ведь не с кем, скучно. Но этот даже не шелохнулся. – Kruto, blin! А он долго здесь сидит? – поинтересоввлся Серега, с сожалением пряча спички обратно в карман. – Уже почти пять лет. – Что?!! – А разве вы не слышали о деле Невозмутимого монаха Дзё? – Каком деле?!! – Об этом одно время много писали газеты, – принялся пояснять доктор, – что, мол, в тюрьме города Лоян сидит один странный монах. Не ест, не пьёт, лишь медитирует, находясь в постоянном трансе. И так вот уже на протяжении пяти лет. – Врёшь! – Нет, честное слово, всё так и есть, – быстро закивал Линь Бао. – Он что-то вроде местной достопримечательности. Надзиратели за деньги разрешают туристам смотреть на него в глазок железной двери. Тут же глазок на двери камеры со скрежетом приоткрылся и в круглой дырке возник любопытный выпуклый глаз. Став на цыпочки, Черкасский осторожно сбоку, чтобы не было видно, подкрался к двери и, набрав побольше слюны, с удовольствием плюнул прямо в мигающее око любопытного незнакомца. В коридоре раздался дикий вопль, затем нецензурная брань (судя по интонациям). Дверь камеры резко приоткрылась, и в проём задвинулся зверообразный надзиратель. Гневно оглядел подозреваемых и, не сказав ни слова, заехал по почкам крякнувшему от неожиданности Линь Бао. Серега, спрятавшись за фанерной ширмой, трясся от душераздирающего хохота. – Вот так всегда, – с грустью констатировал маньяк, когда надзиратель, грозно сопя, удалился. – Мне всю жизнь не везет, особенно с женщинами. Справив малую нужду, Черкасский сел на узкую скамеечку у стены. Буддистский монах, по-прежнему, изображал восковое изваяние самому себе. – А за что его посадили, не знаешь? – Кого его? – не понял доктор. – Ну, монаха этого. – Да в том-то всё и дело, – Линь Бао морщась, потирал поясницу. – Он тут собственно столько и сидит лишь потому, что местные бюрократы потеряли его дело. За что, про что арестовали, никто не знает. Ни начальник милиции, ни прокурор. А выпустить просто так нельзя, за что-то ведь его сюда пять лет назад посадили! – Да, дела, – немного расстроился Серёга. – Похоже, застрял я тут конкретно. – А вас за что взяли? – деликатно поинтересовался Линь Бао. Русский внимательно посмотрел на сумасшедшего докторишку. Странно, но этот старик был чем-то ему симпатичен. – Говорят, что я гея какого-то убил, – нехотя ответил Серёга. – Застрелил из помпового ружья. – А вы действительно застрелили? Странный вопрос. Хотя на осведомителя китаёза явно не тянул и уж тем более на подсадную утку. – Да никого я не убивал, – честно признался Черкасский. – Ясное дело, глухаря вешают. Я вот в посольство русское с жалобой обращусь и посмотрю тогда на их раскосые mentovskie рожи. Линь Бао в ответ сочувственно покивал. – А меня вот за сексуального маньяка принимают, – грустно добавил он. – То есть, как это принимают? – встрепенулся Серёга. – А разве ты не этот, не местный насильник?!! – Да какое там, – сокрушённо махнул рукой старикашка. – Я мужскую силу утратил сразу после второй мировой войны. – Контузило, наверное? – Ага, в голову. – Так, а причём тут старушки? Линь Бао печально вздохнул. – Вы мне не поверите, но до того как меня по сокращению уволили из Центральной пекинской больницы, я занимался проблемами геронтологии… – Дегенератами, что ли? – ошарашено спросил русский. – Да нет, геронтологией, проблемой старения человеческого организма, – разъяснил доктор. – Уйдя на пенсию, я продолжил исследования, но мне нужна была свежая кровь лиц… м… м… моего возраста и желательно женщин… «Эка завернул, – восхитился Серёга. – Заумно чешет!». – Но человеческая злоба воистину не знает границ. Одна из старух, у которой я насильно взял анализ крови из пальца, заявила в милицию об изнасиловании. Ну а газетчики.… Сами понимаете, им только дай повод облить кого-нибудь помоями, добыть очередную шокирующую сенсацию… – Да дела, – снова повторил Черкасский. – Как же тебя поймали? – О, они спланировали целую операцию, – горько усмехнулся Линь Бао. – Кстати, вы им чуть её не сорвали. Все старушки на фестивале пионов были переодетыми милиционерами. Вот так меня и сцапали… – Сочувствую, – мрачно буркнул Серёга. А что ещё он мог ответить? Сам то влип в дерьмо по самые уши, а то и больше. И чековой книжки как назло при себе не было, в бардачке джипа осталась, и налички ноль. Да и сколько можно отстёгивать местным ментам? Не отпуск, а какая-то черная бездонная дыра, в которую как пылесосом затягивает нажитые непосильным кровным трудом деньги. Линять нужно было из Китая, линять пока не поздно. Чёрт с ними, с артефактами. Проще их не самому добывать, а покупать, заказывая через Интернет, и дома в спокойной обстановке с ними «разбираться». В конце концов, можно нанять особого человека, да мало ли что ещё… «Не хочу быть охотником за древностями! – решительно подумал Черкасский. – Не хочу и точка. Надоело!!!». И действительно, больше Серёга не чувствовал в себе того боевого запала, который он испытывал перед поездкой в Китай. В нём словно что-то перегорело. И вообще, создавалось впечатление, что будни среднестатистического охотника за артефактами – это сплошное сидение по тюрьмам в каких-нибудь вшивых третьих странах. Нет уж, такое времяпрепровождение было не для Серёги. Всё, баста! Настал вечер. Определить это оказалось легко по зарешеченному квадратному окошку у самого потолка. Кусок синего неба в окошке слегка потемнел, будто внезапно намокшая цветная бумага. Заскрипела заглушка на глазке. Черкасский зловеще усмехнулся и набрал в рот побольше слюны. Но дверь к его большому сожалению тут же открылась, и на пороге возник… – Валёк, blin, неужели это ты?!! – Серёга расплылся в счастливой улыбке. Киллер в дверях галантно поклонился: – Как всегда появляюсь в конце третьего акта под самый занавес. – Вы пришли очень своевременно, молодой человек, – заявил сильно оживившийся Линь Бао. – А это кто? – киллер неприязненно оглядел старика. – Да доктор один, – ответил Черкасский, выглядывая в коридор. – По ошибке сюда попал из-за собственной глупости. В коридоре было тихо, как в фамильном склепе китайской императорской династии. М-да, лучше и не скажешь. Гробовая тишина. «Неужели он их всех завалил?!!» – испуганно подумал Серёга, чувствуя, что его опасения отнюдь небезосновательны. Затем он увидел сидящего на полу надзирателя, связанного по рукам и ногам чёрной верёвкой, и на сердце немного отлегло. Надзиратель держал в зубах внушительную пачку долларов, заменявшую ему кляп. – Дорогостоящая затычка, – кивнул Черкасский на гориллообразного китайца. – Я обо всём договорился, – тихо проговорил киллер. – Всем всё заплачено. Можем уходить. Этот оказался самым несговорчивым. Ничего, сейчас мы поставим его перед фактом. Злобно вращая глазами, надзиратель мычал нечто весьма невразумительное. – А можно с вами? – робко спросил из приоткрытой камеры Линь Бао. Киллер с русским переглянулись. – А… ладно, – махнул рукой Серёга. – Валяй, bratelo. И все они вопросительно посмотрели на невозмутимого буддистского монаха. Вернее посмотрели на то место, где он только что был. Монах исчез. Возможно, он просто испарился, хотя, скорее всего, окончательно переместился в нирвану. На улице они расстались. Линь Бао поспешил в одну сторону, киллер с Черкасским в другую, противоположную. Убийца проводил Серёгу до его любимого белоснежного джипа, в салоне которого томилась в нетерпеливом ожидании Бетси МакДугал. – И кого из вас двоих я должен благодарить? – лукаво поинтересовался Черкасский, с удовольствием плюхаясь на удобное водительское сидение. – Бет, скажи ему, – нежно произнёс киллер, присаживаясь рядом с немного смущённой англичанкой. – Ну… я… – Бетси немного замялась, – по просьбе Валентина одолжила ему деньги на… э… э… залог. – Ага, – хмыкнул Серёга. – Я всё обязательно верну. – Нет-нет, что вы? – возмутилась девушка. – Как я могу, ведь мы коллеги и должны выручать друг друга. Вы помогли мне в парке, неужели я могла остаться равнодушной?!! – Но я всё же сделаю вам небольшой подарок, – Черкасский снова был сама деликатность. – Торжественно клянусь в ближайшее время завязать с охотой на артефакты. В конце концов, зачем вам такой бестолковый конкурент? – Я и это предусмотрел! – кивнул киллер, словно фокусник извлекая из-под лёгкой кожаной куртки бутылку шампанского и три изящных бокала. – Это решение нужно непременно отметить! Серёга с Бетси не возражали. * * * Девушка с восхищением взглянула на Валентина. Мало того, что красив (впрочем, для мужчины это не главное), ловок, как снежный барс, галантен и обходителен, словно придворный кавалер, так еще и в голове что-то имеется. И чего это судьба-злодейка не свела ее с этим парнем прежде? Например, в самом начале китайской эпопеи. Или еще раньше. Как у него все так легко и складно получается? Сразу же наметил план действий по освобождению Сереги из тюрьмы. Нет, она, конечно, представляла себе могущество твердой валюты, но тут важно было понять как, когда и кому эту самую валюту ввернуть. Вот и теперь. У нее уже три дня буквально раскалывалась голова от нелегких дум: где именно искать сокровища Юя? Шутка ли облазить полторы тысячи пещер общей протяженностью больше мили? С чего начать? Бетси вся извелась. В раздражении чуть не поругалась с Джимми, окрысилась на несчастного Вея и обозвала ни в чем не повинного Черкасского «алкоголиком». – А че я? – оправдывался Серега, смущенно пряча за спину бутылку с текилой. – Че я? Ну, расслабился чуток. Так для мужчины бутылочка-другая спиртного – это не проблема. – Вы мне помогать должны! Для чего я мозговую атаку придумала? – Ох, уж мне эти западные штучки-дрючки! – крякнул Черкасский. – Ты мне конкретно скажи: Серега, вот этого гада нужно уделать, а этой вещице следует приделать ноги. И нет bazara! А по части мозговой атаки – это к Валентину. Он у нас умный. Как-никак университет кончил. – Кто тут вспомнил о бедном гусаре? – раздался с порога бодрый голос. Киллер отсутствовал почти целый день. Как он пояснил, разнюхивал обстановку. – Да вот, Валёк, кое-кто тут права качает! Разборки, blin, лоянского уровня! – Ну, в чем дело? – ласково посмотрел парень на Элизабет. Она уже не раз замечала, как меняется его взгляд, когда Валентин смотрит на нее. Из настороженно-колючего становится восково-мягким. Девушка по пунктам изложила суть проблемы. Молодой человек, пожевав тонкими губами, попросил рассказать все, что произошло во время встречи с императорским евнухом. В мельчайших деталях. Мисс МакДугал, отличающаяся исключительной памятью, едва ли не с точностью магнитофонной записи воспроизвела весь разговор с Гунь Сяотином. Пару раз вмешивался Джимми Чен, поправляя и уточняя сказанное «леди-боссом». – Понятно, – подвел итог Валентин. – Начнем, пожалуй, с той пещеры, в которой находится статуя Будды Вайрочаны. А ведь точно, хлопнула себя по лбу Бетси. Как же она могла не обратить внимание на слова, оброненные стариком: _«Тайна сокровищ Юя умрет вместе со мной. Один лишь Вайрочана знает о них. Но вам ни за что не открыть уста Просветленного!»_ – Собираемся! – скомандовала мисс МакДугал. Начало строительства пещер Лунмыня датируется 493 или 494 годом. В конце V в. императорская династия Северная Вэй перенесла столицу в г. Лоян. В то время буддизм был уже заимствован из Индии и получил распространение среди имперской знати. Под влиянием буддизма создание пещер в горах вошло в моду. При императоре Сяовэне начались работы по созданию пещер, предназначенных для проведения буддийских ритуалов в горах Лунмынь к югу от Лояна. В течение четырехсот последующих лет при династиях Тан, Сун и последовательных четырех династиях проводились крупномасштабные строительные работы. Таким образом, история Лунмыньских пещер насчитывает полторы тысячи лет. На скалах и склонах расположенных по берегам реки И к югу от Лояна гор Лунмыншань (Западные горы) и Сяншань (Восточные горы) сохраняются до сегодняшнего дня тысяча триста пятьдесят две пещеры, семьсот восемьдесят пять киотов, девяносто семь тысяч статуй будд, и более трех тысяч семисот памятников и скульптур с каллиграфическими надписями. Ниши с изображением будд, высеченные в период династии Северная Вэй, занимают примерно треть от общего количества киотов, а ниши периода династии Тан – около двух третей. Пещерный грот с семнадцатиметровой статуей Будды, куда пришли охотники за артефактами, был сооружен в Танскую эпоху (618–907 годы). Вырубленная высоко в горах фигура Вайрочаны – божества космического света, воплотила идеал красоты времени, в которое она была создана. В облике Будды, в свободной мягкости его лица, в свободной трактовке струящихся складок одежд, в уравновешенности позы выразились представления средневековых китайцев о человеческом достоинстве. Вокруг погруженного в нирвану колосса разместилась свита разнообразных божеств. Тут были и свирепые стражи, стоявшие у входа в грот, и полные земной красоты фигуры знатных жертвователей, одетых в пышные многослойные одежды по моде того времени. На каменном фризе, нависающем над входом, был вырезан тонкий рельеф, где плавной неотрывной линией изображался полет прекрасных, гибких небожительниц, словно плывущих по небу с охапками цветов в руках. Эта картина просто завораживала. Даже такой толстокожий человек как Серега Черкасский, воспитанный в духе новорусского православия, слегка притих и почти не матерился. Что же говорить о Бетси и китайцах. Вей, так тот сразу бухнулся на колени перед Вайрочаной и стал отбивать поклоны. Джимми, сложив руки лодочкой, застыл у какого-то уродливого толстого бодхисатвы. А Элизабет… Элизабет особенно заинтересовалась одной скульптурной группой. Двое ужасных пятипалых драконов, вздыбленных на задних лапах, охраняли огромные Врата. Каменные створки были настолько искусно вырезаны, что создавалась иллюзия их подлинности. Казалось, стоит только толкнуть посильнее, и Врата распахнутся, открывая проход в Неведомое. Девушка не удержалась от искушения и таки попыталась надавить на одну из створок. – Что, не получается? Она резко обернулась. Смеющиеся карие глаза. – Хочешь помочь? – бросила вызов. – Боюсь, силенок не хватит, – развел руками Валентин. – Да взорвать их на фиг, и все дела! – пошутил подошедший к ним Серега. – Может, как раз за ними и спрятал свои цацки этот гомик. – Евнух! – поправил Джимми. – Не один ли hren? Черкасский уныло обвел глазами пещеру. Первое потрясение, испытанное им при виде Будды и его свиты, прошло, и теперь у Сереги чесались руки. – И где копать будем? – Подождите, – попросила Бетси. – Мне нужно кое-что проверить. Из походной сумки она достала верного «охотника за привидениями» и стала проверять биополярный фон грота. Стрелка бешено закачалась, как маятник, то в одну, то в другую сторону. Странно. Прибор показал присутствие положительного и отрицательного паранормального излучения. И было неясно, которого же из них тут больше. – Это что за фиговина? – сунул нос Серега. – Похоже на стабилизатор для телевизора. – Компас, который укажет нам, где спрятано сокровище, – пошутил Валентин. Девушка удивилась, насколько он был близок к истине. – По-моему, он не работает, blin! – предположил здоровяк. – Видите, как стрелка бегает. – Когда-то, да успокоится, – философски изрек киллер. Такое положение дел Черкасского не устраивало. Его кипучая натура требовала выхода, жаждала немедленных действий. Осторожно оглядевшись по сторонам, он вытащил из своего заплечного рюкзака… помповик. Да-да. Серега снова был вооружен. По его личной просьбе Валентин раздобыл Черкасскому любимый род оружия, без которого русский чувствовал себя как будто раздетым. Хитро улыбнувшись, Серега направил ствол на Драконьи Врата. Ну да, он обещал Бетси завязать с охотой на артефакты. Но ведь завязывать нужно не сразу, а постепенно, а то еще какое-нибудь нервное расстройство приключиться может. – А ну-ка, v Boga dushu mat’, Сезам, откройся! Его указательный палец лег на спусковой крючок. – Что это? Зачем?! – вскричала Элизабет. – Серега, брось! – присоединился к ней Валентин. – Не боись, ребята! – подмигнул им охотник за артефактами. Помповик выстрелил. Но буквально за долю секунды до того, как ружейный ствол выплюнул порцию свинца, кто-то молнией метнулся к Сереге и отбил ружье в сторону. Врата Дракона не пострадали. – Ты чего, kozel?! – схватил Черкасский за грудки тяжело дышащего Вея. – Oburel совсем? – Оставь его, – заступилась за китайца мисс МакДугал. – Несчастный немой хотел защитить национальную святыню. – Немой, – зловеще осклабился Серега. – Немой… Сейчас я этого немого говорить заставлю. Его правая рука сжалась в огромный кулак. – Смотрите! – раздался вдруг крик Джимми Чена. – Что это?! «Лучший водитель Гонконга» тыкал пальцем куда-то в сторону. Все посмотрели в том направлении. По-прежнему погруженный в нирвану восседал гигантский Вайрочана. Но что-то неуловимо изменилось в его величественно-спокойном облике. Присмотревшись, Бетси поняла, что именно. Вместо аккуратно вырезанного пупка в животе Будды зияла круглая дыра. В воздухе стояла белая пыль, вероятно поднятая выстрелом. – Ни фига себе! – присвистнул Черкасский. – Это я так статую изуродовал? – Ты ведь хотел подстрелить нечто особенное, – съехидничал Валентин. – Полюбуйся на дело рук своих, Герострат ты наш российский! – Я же не хотел, – потупился здоровяк. – Это все он, kozlyara! – А может, – вдруг повеселел Серега, – его еще починить можно? Ну-ка, посмотрим. Пыхтя, он вскарабкался сначала на пьедестал статуи, потом на скрещенные ноги и, наконец, очутился у живота Просветленного. Пощупал рукой камень, присмотрелся. Что-то было не так. Не похоже на пулевое отверстие. Даже от разрывного заряда не могло получиться такой ровной и аккуратной дырки. Посмотрим, посмотрим. Черкасский запустил руку в дыру и… – Ба, да тут что-то есть! – закричал он на всю пещеру. Элизабет мигом взобралась к нему. Глава семнадцатая И заговорят немые «Все врут», – подумала Бетси. За свою многолетнюю археологическую практику она часто сталкивалась с таким положением дел. Легенды говорят одно, а на поверку все оказывается совсем не так. Не так ярко, не так величественно. Путь к сокровищам обычно лежит через грязь, пыль, кровь и деньги. В конечном итоге оказывается, что сокровища стоят значительно меньше, чем все то, что было на них затрачено. Но, наверное, так уж повелось издавна, еще со времен открытия Шлиманом Трои, что сокровище – это не просто объект, а удивительная совокупность затрат, приложенных при поиске оного. Как материальных, так и душевных. А уж если во время поиска еще и прервалась чья-то жизнь, то искомое становится совсем уж бесценным. Что, в сущности, значила та самая Елена, ради которой под Троей навалили кучу народа? Просто женщина. Не будь этой великой бойни, где погибли практически все герои древней Греции, она не значила бы ничего. Обыкновенный адюльтер. Банальная ситуация. Но смерть, борьба и война, превратили ее, обычную, по сути, гречанку, в Историю, а саму Трою, не самый важный в то время населенный пункт, в таинственный город, поисками которого занимались все ведущие археологи современности. И что же нашел Шлиман в тех чертовых песках? Да, собственно, все то же самое, что находят археологи везде по всему миру. Развалины стен, помойки, пепелища, кости, ржавчину мечей и зеленую патину бронзовых украшений. Пыль? Но нет! Он выкопал из песка, из грязи, своими руками и потом, Историю! Ту самую! «Слышали про Трою?» «Ну, конечно… Елена, там, Приам, Конь…». «Ага! Точно! Так раскопали». «Да вы что? Удивительно…». А скажи им, про то, что какой-нибудь Джон или Сэм, обычный археолог, раскопал какую-нибудь Миддл-Саммерс, никто же и внимания не обратит. Настоящее сокровище должно иметь за собой историю и кровь. Чем больше, тем лучше. И того и другого. В совсем уж особенных случаях, когда крови было особенно много, Артефакт становился чем-то особенным. Так обломки креста, на котором две тысячи лет распяли одного иудейского равви, теперь, после столетий крестовых походов, представляют собой объект невероятной силы. Необъяснимой с точки зрения физики, химии и вообще всей современной науки. С жемчужиной и табличкой не произошло ничего подобного. Слава богу. Это была самая обычная на вид, покрытая пылью и довольно крупная жемчужина. Действительно большая, таких Бетси не видела ни разу, с куриное яйцо. Пластинка с мелкой иероглифической вязью вообще никак не бросалась в глаза. Она не левитировала, не светилась и не читала вслух откровения. Просто тяжелая нефритовая, а какой же ей еще быть, пластина и надпись на ней. «Все врут, – снова подумала Элизабет. – Но я их нашла!» Она протянула руки в тайник, в небольшую нишу, полную воздушной, невесомой пыли, и взяла в руки артефакты, отметив их тяжесть. «Боже мой, – мелькнуло в голове у юной англичанки. – Я все-таки это сделала! В центре коммунистического, материалистического Китая обнаружила древние и мистические предметы, относящиеся к каким-то невероятным годам! Я самая лучшая!» Она неловко оступилась и едва не выронила из рук жемчужину, но удержалась. Навернулись слезы, все вокруг смазалось. Вероятно пыль, поднятая при падении кладки, попала в глаза. По крайней мере, так решила Бетси. Признаваться в собственной сентиментальности, не хотелось. «Кину письмецо профессору Енски, сон и аппетит потеряет от зависти!» – радовалась девушка, поворачиваясь к спутникам. Она лучезарно улыбалась, ей почему-то казалось, что те, кто пришел с ней сюда, через столько приключений и опасностей, должны разделить ее радость, ее удачу. Однако ее ждал сюрприз! – Стоять всем и не двигаться! Помповое ружье уверенно лязгнуло, словно подтверждая слова своего хозяина. – Я не шучу! Кто сделает лишнее движение, получит от меня картечью в брюхо! Уж что-что, а стрелять я умею. Ясно? – Все ясно, – успокаивающе выставил вперед руки Серега. – Ты только Ваньку не валяй, оно заряжено, все-таки. Тихо, все тебя поняли… Hren kosoglazyi. – По-английски говорить! – Bez bazara, то есть не проблема, только не дергайся. – Я сам знаю, что делать! Стоять на местах и без шуток! – Чен? – удивленно выдавила Бетси. Джимми оскалился. Отчего-то его улыбка не показалась девушке растерянно-наивной, как раньше. Оскал был злой и презрительный. – Удивлены? – спросил Джимми Чен, направляя помповик на девушку. – Эй, ты… – пробормотал Серега. – Может, договоримся и разойдемся полюбовно? Какая сумма тебя устроит? – Заткнись! А вы, – Чен обратился к мисс МакДугал. – Спускайтесь оттуда. Медленно. Держите артефакты в руках. Не уроните. Элизабет осторожно сошла вниз. – Я думала ты за ними… – Думала она! Думать должен кто? – Кто? – зловеще тихо спросил Валентин, делая шаг в сторону. – Стоять на местах. Думать должен тот, у кого звание выше! Так-то! Товарищ полковник! В этот момент в грот вбежало несколько китайцев, одетых в форму. Они встали около незадачливых археологов. Один из военных осторожно взял из рук Бетси сокровища Юя. – Спасибо, капитан Чен Цзыминь! – Не за что, капитан Лю Сычан! – с улыбкой козырнул Чен. Следом за «безопасниками», вошел мужчина, на плечах которого были полковничьи погоны. – Пожалуй, с этой минуты мне следует вас называть майор. Как вы считаете? Будем хлопотать? – Служу китайскому народу! – Чен встал по стойке смирно. – Ах ты, сука! – прохрипел Черкасский. – Ne nuzno volnovatsja, – неожиданно ответил полковник по-русски. Рассмеялся и продолжил по-английски: – В СССР ведь была серьезная служба безопасности, мистер Черкасский. Как вы могли подумать, что в Китае она чем-то хуже? Он посмотрел на жемчужину и пластинку, не прикасаясь к ним. Улыбнулся. – Да… Это реликвии, которые должны принадлежать Народной Республике, – полковник посмотрел на Бетси. – Вам бы полагалась премия и общенародная слава. Ведь вы вернули Китаю богатства, утерянные в смутные времена. Но, увы. Вы неоднократно нарушали закон, правда? За это надо отвечать. – Между прочим, – продолжил он после небольшой паузы, – каждый ваш шаг был под нашим контролем. И от нас уж никак не укрылась ваша жажда славы и богатства. Ваши антикоммунистические воззрения и контакты с императорской семьей! Полковник сурово насупил брови и погрозил ей пальцем. – Думали, что сумели нас обмануть? Ха! Да ваша встреча с вдовой императора была санкционирована нами! И вы смело, я должен это признать, ринулись в эту аферу. В эту ловушку. Я получил несказанное удовольствие, просматривая видеозапись с вашим проникновением в дом вдовы. Настоящий голливудский боевик. А вы в главной роли просто бесподобны. Какая гибкость, пластика. Вылитая Лара Крофт! – Вы блефуете, – поджала англичанка губы. – Ничуть, – развел руками полковник. – Товарищ Чен делал свои доклады всегда в положенное время. Мы сделали на вас ставку! Ваше фантастическое везение должно было сработать и вывести нас к удачному финалу. Рискованно! Но получилось же… К тому же, сейчас мы ведем победоносную войну с внутренним врагом. – Вы имеете в виду контрреволюционеров? – спросила Бетси, которой уже виделся некий китайский аналог «ГУЛАГа» в будущем. – Я имею в виду Триаду, – нехотя ответил «безопасник». – Скоро Гонконг вновь воссоединится с Китаем. Нужно наводить порядок и законность. А то бандиты распоясались. Ведь был действительно реальный шанс, что эти бесценные сокровища попадут в руки гангстеров. К сожалению, пришлось пойти на определенные жертвы. Вдруг англичанку осенило. – Так убийство Чжана… – Безукоризненно выполнено капитаном Цзыминем. – перебил ее полковник. – Надо же было как-то к вам подобраться. И я бы хотел, чтобы между нами не осталось неясностей. Вы должны понимать всю серьезность наших намерений. Как видите, мы неплохо работаем. Хотя и для нас есть несколько загадок. Он повернулся к молчащему Вею. – Вы на кого работаете? Странно, исключительно странно, но на пленке, где записана ваша драка у дома вдовы, есть только туманное пятно, вспышки, руки и ноги, но нет вашего лица. Что это за фокусы? Новое оборудование? На кого вы работаете?! – Высокому небу и Нефритовому Владыке! – неожиданно ответил Вей. У Бетси поднялись брови. «Немой заговорил?! Он же не может! Или он не немой? Подозревала же…». – Маньяк какой-то, – удивленно посмотрел полковник на Чена. – Что это за вздор? Чен Цзыминь хотел что-то сказать. Он на миг опустил ружье и сделал шаг к полковнику. И в этот момент случилось неожиданное. Валентин, до этого мирно стоявший у стены, вдруг ожил, дернулся в сторону. В его руке, откуда ни возьмись, очутился пистолет. _Время замедлилось._ _Бетси показалось, что она даже видит след от пули, что пронеслась по воздуху._ _Киллер бросился на землю, понимая, что после его выстрела последует ответ. Он кубарем покатился куда-то в темноту, а пуля закончила свой полет в груди Чена Цзыминя, так и не ставшего майором._ _Мисс МакДугал видела, как дернул из кобуры пистолет капитан Лю, как он выцеливает Валентина._ _Все происходило так медленно._ _Удивление на глазах Чена сменилось болью, а затем он начал валиться на бок._ _То, что случилось дальше, вообще превосходило все ожидания. Ружье в руках капитана Цзыминя выстрелило. То ли судорога свела умирающие пальцы, то ли от удара об пол механизм сработал… Но ружье выстрелило._ _Прямо в голову полковника._ _Кровавые брызги!_ _И тут время вернулось к своей привычной скорости._ Бабахнул выстрел капитана Лю. Валентин вскрикнул где-то в темноте. Вей закричал что-то по-птичьи и прыгнул вперед, выбивая оружие. – Poneslas! – закричал Серега и кинулся сразу на двух безопасников. Элизабет впервые увидела, то, о чем говорил покойный полковник. Дерущийся Вей был страшен. Он вертелся волчком, рукава его странной одежды развевались, из них летели искры и валил дым. Агенты отлетали от него, как кегли от шара! Правда, следует отметить, что они и вставали с точно такой же легкостью. Девушке, которая по какой-то невероятной причине не участвовала в драке, показалось, что у китайцев это такой национальный способ развлечения. Драться долго с минимумом повреждений. Прыгать, вставать в красивые позы, что-то кричать. Мордобой по-китайски. С Серегой все обстояло несколько иначе. Здоровенный русский фактически бил только один раз. Маленькие китайцы, попав под удар его кулаков-молотов, уже не вставали. В лучшем случае они пытались отползти, чтобы не получить напоследок пинок по ребрам. Сказывалась разница в весе. Англичанка даже вспомнила, удивившись своему умению думать о глупостях в такие ответственные моменты, одну историю о русско-китайском конфликте, произошедшем вокруг какого-то острова на границе. Каждая страна претендовала на него в равной степени. Сначала это исчерпывалось потасовками между пограничными нарядами. В этой простой драке русские солдаты оказывались сильнее и крепко удерживали конфликтную территорию. Тогда китайские пограничники взялись за бамбуковые палки. Что поделать, историческая традиция. Драться палками китайцы умели лучше, чем русские саперными лопатками. Русские подогнали спецназ. Кто, в конце концов, начал стрелять первым, было не понятно. Простой пограничный мордобой грозил перейти в настоящую войну. Тогда, в нависшей над тайгой тишине взревели моторы и в конфликтную зону въехали «Kat’ushi». Был дан залп. И проблемный островок скрылся под водой реки. Инцидент был исчерпан. Однако сейчас численное преимущество дало себя знать. Кто-то пнул Серегу под колено, и тот покачнулся. Какой-то полненький китаец, разогнавшись, боднул русского в грудь, и вот он уже, как медведь, заворочался под грудой верещащих агентов. – Не двигаться! – предупредил дернувшуюся было Бетси подоспевший капитан Лю Сычан. «Теперь всем крышка, – решила англичанка. – Убийства полковника нам никто не простит». И тут началось натуральное светопреставление, потому что… Из глаз Вея… полилось зеленое сияние! Он вскинул руки и забормотал быстрой скороговоркой! «Что-то будет!» – поняла мисс МакДугал. «Не смотри!» – раздался у нее в голове голос Вея. – Прячьтесь! – крикнула девушка по-русски, так, чтобы ее поняли только Серега и Валентин. Этот трудный язык она несколько семестров изучала в университете. Вот, сейчас пригодилось: – И постарайтесь не открывать глаза! И сама улеглась за пьедесталом статуи какого-то бодхисатвы. Она еще успела увидеть, как над сокровищами Юя, о которых в пылу схватки все забыли, взвились яркие желто-зеленые язычки. Сначала маленькие, робкие, они вскоре разрослись до огромных размеров. Постепенно зеленое сияние затопило почти все помещение, опасливо обходя стороной лишь гигантскую статую Вайрочаны, который все так же бесстрастно улыбался, глядя на бессмысленную возню, затеянную людьми у его ног. Двумя сгустками сияние сконцентрировалось на мордах огромных каменных драконов-стражей, охраняющих Врата в Неведомое. И могучие чудо-звери _ожили_! Под каменными шкурами зашевелились бугры мышц, посыпалась каменная крошка, и люди попадали от оглушительного рева, потрясшего грот. Бетси зажала руками уши, но это слабо помогло. «Не бойся, – вновь послышался все тот же ласковый голос. – Рык луней не причинит тебе вреда». И правда, звук стал раз в пять тише, словно кто повернул тумблер радио. Один из драконов ударил хвостом, и капитана Лю Сычана придавило огромным камнем. Его подчиненные, как испуганные зайцы, бросились к выходу из пещеры, спасаясь от каменных ядер. Не тут-то было. Дорогу им преградил второй звероящер и хищно оскалил усатую пасть. Подняв свою пятипалую лапищу, он легонько ударил по рельефному каменному карнизу, нависшему над входом в грот. Люди в камуфляже заворожено смотрели в потолок. Несколько мгновений ничего не происходило. А затем гигантская прямоугольная глыба аккуратно опустилась вниз, став надгробным памятником взвода борцов за безопасность державы. Англичанка ничего этого, к счастью, не видела. Она лежала, уткнувшись лицом вниз, и дрожала, понимая, что попала в такую переделку, в которой легендарные застенки Министерства общественной безопасности КНР были бы вполне удачным исходом. «Боже мой, прости меня за то, что я так пренебрежительно думала об этих артефактах. Дура, дура. Снобка и дура!» – Спасибо вам! – раздался голос Вея, напоминающий рык драконов. – Не за что, Паньгуань! – рявкнули каменные монстры и вновь застыли на своем бессменном посту у Врат Дракона. Только раздавленные тела и камни, валяющиеся вокруг, напоминали о былой бойне. – Ni hrena sebe! – констатировал Серега, отряхиваясь от пыли. Он первым из людей, уцелевших в этой мясорубке, успел стать на ноги и осмотреться. Затем, как истинно галантный кавалер, Черкасский помог подняться даме, и уже вместе они проковыляли к телу Валентина, распростертому у ног Будды Вайрочаны. – Эй, приятель, ты как? – склонился над «личным убийцей» Серега. Парень открыл сначала один, потом второй глаз и, увидев перепуганное и измазанное пылью лицо Бетси, слабо улыбнулся девушке. – Нормально. Вот только руку задело чуток. И ребра, кажется, тоже. Но это ничего. До свадьбы заживет. Он бросил выразительный взгляд на Элизабет, и та отчего-то покраснела. – А где же наш толстый друг? – заозирался Черкасский. Из-за каменного параллелепипеда, выросшего у входа в грот, вышел Вей Линь. Вернее, тот, кого они до недавнего времени называли этим именем. Сейчас он разительно переменился. Нет, «Вей» по-прежнему остался таким же, как и был, толстеньким коротышкой. Однако теперь он был облачен не в обычные линялые джинсы и гавайскую рубашку навыпуск, а в красный шелковый халат с широким поясом, украшенным большим нефритом. Из-под халата выглядывала кольчуга. В руках толстяк держал древний меч с изображением семи звезд Большой Медведицы. – Я, Паньгуань, распорядитель человеческих судеб, приветствую вас, люди! – произнес он, гордо выпятив нижнюю губу. По роду своей деятельности Бетси довольно часто приходилось сталкиваться с необъяснимыми, странными вещами. Из многих мест, которые интересны и перспективны для археолога, она, как правило, выбирала те, что были связаны с некоей тайной, чудом. То ли это заброшенные или исчезнувшие святилища. Или известные из анналов древности мощные мифические и полулегендарные артефакты. Никакой нормальный, трезво мыслящий ученый не стал бы на ее месте гоняться за подобными химерами. Но такой уж у нее характер… И вот, когда она оказывалась в очередном таком месте, с нею начинали приключаться таинственные происшествия. Казалось, что оживают древние, до этого мирно покоившиеся силы, и властно вмешиваются в ход исследований. Некоторые из них помогали, как бы желая, чтобы и эта тайна, хранимая Клио, была раскрыта. Другие, напротив, ревниво оберегали свои секреты, всячески вредя раскопкам. У нее даже специальный термин родился: «Сакральная археология». Девушка втайне мечтала, что когда-нибудь, когда она станет такой же тяжелой на подъем и ворчливой, как её учитель профессор Алекс Енски, то обязательно напишет об этом специальное исследование. То, что происходило с ней в гроте Лунмыня, прекрасно укладывалось в уже привычную схему. – Кончай придуриваться, bratelo, – неуверенно предложил толстяку Серега. Было видно, что его сильно озадачила непривычная ситуация. – Классные спецэффекты! – продолжал русский, несколько приободрившись. – Где взял оборудование? – На гонконгской киностудии, – съязвил коротышка. – Сколько мы тебе должны? – деловито осведомился Черкасский, почувствовав себя в своей стихии. Толстяк одарил его презрительным взглядом. – Ты лучше подумай, как нам выбраться отсюда, – посоветовал Сереге Валентин. – И вообще, как будем выкручиваться из всей этой передряги? Ухлопать взвод китайских «безопасников» – это тебе не по глиняным гвардейцам Цинь Шихуана палить. – Будь спок! – сделал пальцы веером Черкасский. – Razrulim ситуацию как-нибудь. Не из такого дерьма вылезали. Полагаешь, наши менты добрее китайских? – Вы не о том думаете, – прервала приятелей Бетси. – Мне кажется, что битва еще не выиграна. – Ты права, о белокурая девушка с далекого Севера, – перешел на велеречивый слог «Вей». – Зло пока не покинуло это место. – О чем это он? – не понял Черкасский. Вместо ответа толстяк ткнул своим мечом в кучку мертвых тел, валявшихся на полу. Полковник, капитан Лю Сычан и… Чен. – Полно притворяться, Цзян-Ван, – молвил коротышка. Тело Чена зашевелилось. Сначала оно встало на четвереньки. Застыло так на некоторое время, как пьяница, приходящий в себя после хорошего перепоя. Затем оживший мертвец выпрямился и обратил к людям то, что еще недавно было человеческим лицом. Теперь это была жуткая маска. Перекошенный дикой злобой рот, из которого текла кровавая пена. Впавшие щеки, изрезанные глубокими морщинами. Горящие ненавистью желтые глаза. – Ни hrena себе! – присвистнул Серега. – Ну, Голливуд, blin. Валентин прицелился в монстра из подобранного с пола пистолета. Молодой человек держал его в левой, здоровой руке. Нелюдь злобно окрысилась и зашипела, обнажив несколько рядов острых как бритвы зубов. Элизабет с сомнением покачала головой: – Боюсь, его обычная пуля не возьмет. – Ты права, – подтвердил толстяк. – А вот попробуем! – заупрямился киллер и открыл прицельный огонь. С левой руки он стрелял столь же мастерски, как и с правой, «рабочей». Все пули легли ровнехонько в цель, но не причинили зомби никаких видимых повреждений. Наоборот, проклятая тварь стала больших размеров, разросшись уже до мастиффа или пятнистого дога. – Попытка не пытка, – пожал плечами Валентин, запустив в монстра пистолетом. Но и от этого «томагавка» существо не пострадало. – Отойдите-ка, – приказал лже-Вей людям. Те послушались. Толстяк неторопливо скинул халат, отложил в сторону меч и стал на четвереньки. – Че это с ним? – поинтересовался уже ничему не удивляющийся Черкасский. – Наверное, тоже будет трансформироваться, – предположил Валентин, и Серега с уважением покосился на своего такого умного «личного убийцу». Тот, которого драконы назвали Паньгуанем, затрясся мелкой дрожью и, действительно, стал быстро терять человеческий облик. Его кольчуга превратилась в чешуйчатую броню, покрывавшую мощное тело не то льва, не то оленя. На лбу вырос острый витой рог. – Цилинь! – узнала волшебного зверя девушка. – Охранник императорских регалий! Единорог нетерпеливо забил копытом, выпуская из ноздрей огненные струи. В ответ оживший мертвец взмахнул рукой, и в сторону его противника полетели сине-алые молнии. Такого зрелища слабые нервы людей не выдержали, и благая тьма покрыла их сознание… _– Отступись, – мирно предложил толстяк, вновь принявший человеческий облик._ _Цзян-Ван, также выйдя из роли восставшего мертвеца, устало прислонился к подножию статуи Будды Вайрочаны._ _– Не могу, – покачал головой. – Столько сил было положено, столько долгих лет истрачено, и все зря? Нет, Паньгуань, не проси._ _– Да зачем тебе эти цацки? Мне, например, до того надоело присматривать за ними. Как я расслабился, когда они очутились здесь, под присмотром Владыки Света. Если бы не эти проклятые хунвейбины, осквернившие святое место, тебе ни за что не удалось бы отыскать дары Фу-си. И для чего ты привлек к этому делу людей?_ _– А кто наложил на сокровища великое заклятие, я, что ли?_ _Цзян-Ван передразнил:_ _– «Только руки человека, видевшего и не боящегося богов, могут коснуться жемчужины и дощечки». Скольких трудов мне стоило найти такого человека!_ _Он кивнул в сторону лежащей в беспамятстве Элизабет МакДугал._ _– А не подарить ли реликвии ей, а страж? Как-то неудобно оставить девушку без утешительного приза._ _– Уж лучше отдать ей, чем позволить тебе свершить задуманное! Неужели ты и впрямь хочешь открыть Врата Дракона? – ужаснулся Паньгуань. – Даже сам Шан-ди в свое время на это не решился, хотя ему и очень хотелось. Хвала богам, мудрец Ин-лун вовремя отговорил своего воспитанника от этого опрометчивого шага. Одно Высокое Небо знает, что ждет наш мир, если Врата вновь откроются. Ты уверен, что сумеешь закрыть их?_ _– А стоит ли? Может быть, этот мир давно нужно было уничтожить._ _– Вряд ли. В нем далеко не все так плохо. Да и кто дал тебе право вершить судьбы мира? Шан-ди? Владыки из Небесного Дворца?_ _– Их давно уже нет, – зло процедил сквозь зубы Цзян-Ван. – Они сбежали, устрашившись дела рук своих. Бросили нас, бедных и глупых слуг, на произвол судьбы. Выкручивайтесь, дескать, сами._ _– Отступись, – повторил коротышка. – Иначе мне придется прибегнуть к крайним мерам. А не хотелось бы. За столько лет со времени, как мы оба по воле Небесного Правителя вышли из саркофагов, я успел привыкнуть к тебе._ _– Давай закончим то, что начали, хранитель сокровищ! – упрямо мотнул головой его собеседник. – И пусть Высокое Небо нас рассудит._ _– Ты сам выбрал! – крикнул Паньгуань, хватаясь за свой чудесный меч._ _Вскинув правую руку высоко к небу, он начертал в воздухе несколько сложных фигур. Выведенные им знаки обрели материальную форму и, превратившись в огненные ленты, обвили по рукам и ногам тело Цзян-Вана. Несчастный закричал, тщетно пытаясь вырваться из их цепких тисков._ _Толстяк в кольчуге медлил, не находя в себе сил нанести последний удар своему собрату. Он в отчаянии смотрел вокруг себя, ища и не находя того, кто мог бы за него закончить это дело._ _Люди? Им не дано справиться с не-рожденным._ _Стражи Врат? Но он уже использовал их помощь. Более одного раза обращаться к ним нельзя._ _С сомнением поглядел на Вайрочану. Этому-то и вовсе нет никакого дела до дрязг людей и не-людей. Хорошо ему было проповедовать благое недеяние. Погрузился в вечную нирвану и был таков._ _– Высокое Небо!_ _– Ну, бей же! – взывал несчастный Цзян-Ван, не в силах выдерживать муку, приносимую объятиями Огненных Змей. – Чего ты ждешь? Будь ты проклят вместе со своим Высоким Небом!_ _Два небесно-голубых луча прорезали полумрак пещеры._ _То раскрыл свои очи улыбающийся Вайрочана._ _Лучи уперлись в тяжелые каменные створки Врат Дракона и те… приоткрылись. Из образовавшейся щели повеяло замогильным холодом. Струя белого ледяного пара устремилась к забившемуся в конвульсиях Цзян-Вану и обволокла его непроницаемым облаком._ _Паньгуань, забыв обо всем на свете, бросился к Вратам, намереваясь собственной грудью закрыть щель._ _Но никакого зазора уже не было. Створки ворот были так же надежно захлопнуты как тогда, много веков назад, когда они закрылись за спиной великого Юя, усмирителя потопа._ _Толстяк оглянулся назад._ _Гигант Вайрочана неподвижно сидел на своем постаменте, все так же отрешенно улыбаясь. Безучастный ко всему на свете. И глаза его были закрыты._ А в гроте стало одной статуей больше. Это был уродливый демон, обвитый змеями. И на лице его застыла такая же, как и у Будды, умиротворенная улыбка праведника. Эпилог – Эй, любезный, принеси-ка еще коньячку! – велел Черкасский старику-дворецкому. Развалившись в огромном георгианском кресле, он с наслаждением курил кальян, наполненный ароматизированным, привезенным из Египта табаком. «Похоже, он окончательно освоился в имении», – с удовлетворением констатировала Бетси. Глядя на Сергея, можно было подумать, что он рожден в семье, имеющей многолетние колониальные традиции. Гены рабовладельца так и бурлили в этом огромном, похожем на медведя парне. Едва появившись в Пертских владениях МакДугалов, русский поначалу оробел. Он явно не привык к такой размеренной и упорядоченной жизни, где все подчинялось Их Величествам Традициям. Вышколенные слуги, дворецкий в ливрее и с бакенбардами, огромный особняк с разбитым вокруг него регулярным английским парком – все приводило Серегу в безумный восторг. Элизабет забавлялась, наблюдая, как бывший охотник за артефактами то и дело звонит в колокольчик, вызывая прислугу. Та уже просто шарахалась, завидев на горизонте мощную фигуру русского. Бог его знает, что ему придет в голову на этот раз. Вот и теперь он попросил себе коньяку не потому, что и впрямь хотел выпить (практически нетронутый бокал стоял рядом с ним на журнальном столике), а просто так, из ребячества. – Вернусь домой, – мечтательно закатил глаза Черкасский, – обязательно построю себе такую же хибару, lohom budu! Где-нибудь в средней полосе России. – Ага! – не отрываясь от компьютера, подпел ему Валентин. – Купишь себе княжеский или графский титул, пригласишь меня в гости. И будем мы с тобой пить чай или текилу в беседке над Волгой-матушкой. И, узнав о такой нашей дружбе, президент пожалует нас генералами. – Прикалываешься? – с подозрением уставился на него Серега. – На фиг мне титул? Да и генеральские погоны ни к чему. Я же не Жириновский. – Просто подумал, до чего жизненны характеры Гоголя. В каждом из нас, русских, сидит чуточку Манилова. Давно ли мы вышли из небывалой передряги, а уже на барскую жизнь потянуло… – Нет! – решительно нажал он «escape». – В этой чертовой машине все гораздо сложнее, чем в жизни. Второй час бьюсь над новым «Tomb Raider», а все не могу выйти на четвертый уровень! Реальному «черному археологу» намного легче! Бетси фыркнула. Странные они, эти русские. Вот хотя бы та парочка, которая сидит перед нею. Настоящие голубки. Мирно беседуют о том, о сем. И не подумаешь, что один из них профессиональный убийца, нанятый конкурентами второго для операции по его устранению. Причем второй хорошо осведомлен о миссии первого. Но это все в прошлом. Сейчас, после «успешного» выполнения заказа, Валентин решил отойти от дел и заняться какой-нибудь мирной профессией. В деньгах он уже давно не нуждался. – Кстати, тебе в имении не нужен садовник? – прошептал он, склонившись к самому уху Элизабет. Ощутив жар его дыхания, девушка зарделась. За тот месяц, что русские гостили у нее в Перте, она успела _достаточно близко_ познакомиться с этим красивым парнем, похожим на итальянского киноактера Рауля Бова. Когда они пришли в себя там, в гроте Лунмыня, вокруг стояла мертвая тишина. Двое русских парней и девушка-англичанка с удивлением смотрели по сторонам. А где же Паньгуань и его жуткий противник? Ни того, ни другого. Полно, да не приснилось ли им все это? Оживший мертвец, мечущий молнии в единорога цилиня. Бред! Но вон, в сторонке, лежат тела полковника и капитана. И вырастает из пола многотонная глыба, ставшая надгробным памятником нескольким десяткам китайских «безопасников». «А артефакты?» – вскинулась Бетси. Где они? Или тоже исчезли вместе с существами из другого мира? Да нет. Лежат себе преспокойненько там, куда их положила Элизабет, достав из тайника Гунь Сяотина. И большая жемчужина, и нефритовая табличка. – Хватит на них пялиться, – вернул ее к реальности Серега. – Дырку протрешь. Давайте-ка лучше прикинем, как нам выбраться из этой dolbanoy гробницы. Сдается мне, что тут придется попотеть. Это не лоянская тюрьма. Под залог не выпустят. – Zamurovali demony, – сказал по-русски киллер. Черкасский к изумлению Элизабет заржал. Девушка не поняла, в чем соль шутки, ведь Валентин только констатировал факт. – Не обращай внимания, – улыбнулся ей молодой человек. – Это цитата из одного нашего фильма. Комедии. – Так что все-таки делать будем? – жалобно посмотрела она на него. За пару дней их знакомства она до того прониклась верой в сверхъестественное везение и всемогущество Валентина, что ни капли не сомневалась, что он обязательно найдет выход. – Прежде всего, нужно осмотреться, – рассудительно изрек парень. – Девочки налево, мальчики направо, шагом марш! Мисс МакДугал охотно поддержала предложенную игру. Осмотр маршрута для ретирады показал, что обрушившийся карниз не совсем заблокировал выход. Между глыбой и стеной оставалась небольшая щель, узкий зазор, в который хоть и с трудом, но все же можно было протиснуться человеку. Даже такому крупному, как господин Черкасский. Очутившись на воле, охотники за артефактами стали думать, как им избежать прочих неприятностей. Валентин был прав, говоря, что смерть взвода сотрудников Министерства общественной безопасности может сильно осложнить их отъезд из красного Китая. Ведь, наверняка, не на одном покойном полковнике заканчивалась цепь проинформированных об этой операции людей. Над полковником стоял кто-то повыше чином и обладающий большей властью. Уже через пару часов к нему поступит сигнал тревоги, и многие сотни бойцов получат приказ разыскать и задержать преступников. Главным образом, опасность угрожала Элизабет, которая была основным объектом разработки спецслужб. Но и Черкасский не был застрахован от неожиданностей. Мало ли что писал в своих отчетах покойный «Джимми Чен». Из их троицы лишь Валентин мог чувствовать себя в относительной безопасности. Ему удалось практически нигде не засветиться. Ну, разве что в парке Ванчэн. Опять же, «Триада». Не захотят ли ее боссы тоже отомстить за срыв своих планов и гибель десятка «братьев»? Да, ситуация вырисовывалась непростой. Если только… – А что, – расхохотался Серега, услышав остроумный план, предложенный его «личным убийцей». – Мне по приколу! Всегда чувствовал, что во мне погибает великий артист. Только не забудь всех моих корешей оповестить о происшедшем. Бетси же поначалу воспротивилась. Ни за что на свете! Дурная примета! Ни один уважающий себя «черный археолог»… Через пять дней в аэропорт китайской столицы, прямо к рейсу «Пекин-Лондон» были доставлены два запечатанных цинковых гроба. Худощавый симпатичный молодой человек, сопровождавший печальный груз, протянул чиновнику документы. Пробежав глазами бумаги, заполненные на двух языках, китайском и английском, таможенник взглянул на юношу. – Значит, покойников звали Элизабет МакДугал и Сергей Черкасский? – уточнил он. – Именно, – подтвердил кареглазый красавец. – Подданная Великобритании и гражданин России. Так-так. Причина смерти? Все это было указано в бумагах, но парень терпеливо отвечал на все вопросы. – Несчастный случай во время экскурсии. Обвал в одном из гротов Лунмыня. Да вы, наверняка, об этом читали. Газеты до сих пор не умолкают. – Да-да, – закивал чиновник. – Я всегда говорил, что нужно лучше финансировать реконструкцию наших достопримечательностей. Многие из них прямо таки в ужасающем состоянии. А вы кем приходитесь покойным? – Я был женихом баронессы МакДугал, а моему другу господину Черкасскому предстояло стать шафером на нашей свадьбе. – Такая потеря, такая потеря! – посочувствовал китаец. – Вы меня извините, но придется вскрывать. Молодой человек болезненно поморщился. – Правила есть правила. – Там довольно жуткое зрелище, – предупредил красавчик. – Может, обойдемся поверхностным осмотром? В его руках появилась увесистая пачка банкнот. Причем не юаней, а полновесных американских долларов. Эти бумаги показались таможеннику куда более солидными и авторитетными, чем те, которые парень ему передал прежде. Он быстренько поставил штамп, разрешающий «грузу № 300» покинуть пределы КНР. «Восстание мертвых из гроба» произошло уже в Перте. Впервые в жизни Сэдрик потерял свою хваленую невозмутимость, видя, как из цинкового гроба вылезает на свет божий Нечто, отдаленно напоминающее его хозяйку. А жуткое существо, стерев со лба грим, нанесенный столь реалистично, что прямо оторопь брала, знакомым звонким голосом потребовало приготовить ванну и две комнаты для ее гостей… – А что бы ты сделал, если бы таможенник таки настоял на своем? – спросила как-то Бетси у Валентина. Парень проводил взглядом сокровища Юя, которые Элизабет после очередного осмотра и фотографирования прятала в сейфе, скрытом за портретом самого знаменитого из ее предков, сэра Роберта МакДугала, прославившегося своими подвигами в колониальной Индии во времена восстания сипаев. – У меня были варианты. И сказано это было _таким_ тоном, что девушка предпочла далее не уточнять. – Так как же насчет вакансии садовника? – настойчиво повторил Валентин. – Боюсь, что не понравлюсь тебе в роли хозяйки, – лукаво ответила мисс МакДугал. – Я слишком требовательна к слугам. – Между прочим, – гордо выпятил грудь молодой человек, – у меня диплом профессионального садовода. Как-никак, Timiryaz’evky закончил. Это у нас в Москве такой знаменитый университет, – пояснил он. – Готовящий специалистов для сельского хозяйства. – Ладно, подумаю, – обнадежила его Бетси. – А как насчет жалованья? – Договоримся. Его взгляд был _слишком_ красноречив. – Тебе чего, дед? – грубо прервал их идиллию грозный голос Черкасского. Седой дворецкий почтительно согнулся в выжидательном полупоклоне. – Что случилось, Сэдрик? Ответ не требовался. Серебряный поднос, на нем конверты. Много конвертов, подписанных знакомыми и незнакомыми почерками. Снова соболезнования по поводу ее «безвременной кончины»? Да уж, газетчики постарались на славу, лия горькие слезы над хладным телом «ярчайшей звезды мировой археологии». Не хватит ли? Может быть, пора воскреснуть из мертвых? – Ваша почта, миледи. Харьков – Таллинн октябрь 2003 – январь 2004 Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org