Автор : Контровский Владимир Ильич Название книги: Тропой неведомых Миров (СИ) Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/kontrovskii-vladimir-ilich/tropoi-nevedomyh-mirov-si Владимир Ильич Контровский Тропой неведомых миров ПРОЛОГ ОТКРОВЕНИЕ ПЕРВОЕ СТРАННЫЕ СНЫ Сны приходят ночью. Светлое время суток, период активности наделённых разумом биологических организмов, наполнено самой разнообразной деятельностью (или, по крайней мере, считающейся таковой). Шумят громадные мегаполисы, населённые миллионами существ. Узкие просветы задрапированных в асфальт улиц – ущелья меж стеклобетонных утёсов-домов – забиты стадами металлических повозок, приводимых в движение энергией, высвобождающейся при сгорании углеводородных соединений. А в недрах строений снуют тысячи и тысячи живых – думают, делают, спорят, сталкиваются между собой, приходят к соглашению или же нет, клянутся друг другу в искренности намерений и тут же с очаровательной лёгкостью обманывают друг друга. Принимают решения, за которыми следуют деяния того или иного масштаба – от локального до глобального. Обмениваются знаниями и осведомлённостью – сети дрожат под напором пульсирующей в них информационной крови, выплёскивающейся в виде видимых и слышимых символов на экраны и дисплеи, в звуковоспроизводящие и печатающие устройства. Этот населённый Разумными Мир (ничтожнейшая частичка Познаваемой Вселенной) уже тесен для них. Расстояния между обитаемыми материками с лёгкостью пожираются летающими машинами, пронзающими газообразный океан атмосферы и оставляющими далеко позади медлительные плавающие машины, прокладывающие свой путь через жидкие океаны. Взоры всё чаще обращаются к чёрному бархату звёздного неба, но пока, к сожалению (или же к счастью?), звёздные просторы малодоступны (не говоря уже о Других Мирах). Всему своё время. В подавляющем большинстве своём поступки людей определяются шкалой ценностей, принятой в их Мире. Законы общества довлеют над сознанием и заставляют делать именно то-то и так-то, а не иначе. Простейший набор необходимого ограничен: пища, одежда, жилище, здоровье, ощущение защищённости. И есть ещё один древнейший Закон – взаимотяготение Янь и Инь, мужского и женского начал Вселенной. Закон продолжения Жизни – во многом, если не во всём, развитие сообщества Разумных в первую очередь подчинено именно ему. Почти все сферы деятельности человека несут на себе отпечаток влияния этого Закона. Отсюда пришло понимание прекрасного, родились и выросли культура и искусство, и многое, многое другое. Но есть ещё Закон Власти. Страшный Закон, требующий, подобно древним идолам, кровавых жертвоприношений. Формула проста: есть Власть над себе подобными – будет и всё остальное. Успех (менее агрессивная форма власти) притягателен, его пытались, пытаются, и будут пытаться достичь, причём зачастую любой ценой. Хитроумные обитатели Мира людей создали себе фетиш и истово поклоняются ему. Для очень и очень многих разноцветные бумажки с портретами когда-то добившихся успеха или с изображениями архитектурных сооружений минувших эпох являются единственной целью, к которой стоит стремиться и которой абсолютно необходимо достичь. Причём достичь любой ценой, не останавливаясь ни перед чем, даже перед прерыванием физического воплощения других Разумных посредством приспособлений, появившихся в незапамятные времена и с той поры весьма усовершенствованных этими самыми Носителями Разума. День заполнен делами – большими ли, малыми ли. Функционирует сложнейшая Система, составленная из мириадов её частичек. И для каждой такой разумной частички его дело является наиболее важным (для него самого), и занятия других, мешающих ему, раздражают. Ведь ему-то, единственному, так необходимо, чтобы воплотилось в реальность именно им задуманное и принесло бы творцу замысла как можно больше тех самым разноцветных клочков бумаги, которые так легко превратить в вещи, приносящие удовольствия, и в удовольствия как таковые. День бурлит – сталкиваются противоположные устремления, кипят эмоции (и зачастую накал связанных с любовной интрижкой страстей выше, нежели таковой, относящийся к проблеме вооружённого столкновения держав или к экономическому вопросу стоимостью во много миллиардов предельно условных единиц). Но день (как и всё во Вселенной) имеет обыкновение кончаться, и тогда наступает вечер. Время собирать камни, время пожинать плоды, время собирать урожай удовольствий – результат усилий, затраченных днём на посев. Но проходит и вечер, и выпито вино, и замолкает музыка, и остывают от любовной горячки тела. Гаснет и навязчивый фон реклам, призывающих приобретать немедленно вещи, без которых жизнь разумного существа считается (кем же, интересно знать?) убогой и неполноценной (а посему-то и нужно добывать те самые разноцветные бумажки). И тогда-то и наступает время снов. Сны многоразличны. Череда неясных видений, отражений уже виденного и пережитого (или же того, что хочется – или не хочется – видеть и пережить). Размытые образы, составленные из обрывков привычного, смутные и малопонятные символы. Бредовые кошмары, заставляющие учащённо колотиться усталое сердце. А иногда с пугающей отчётливостью приходит Необъяснимое, никогда ранее не изведанное (так, по крайней мере, подсказывает так называемый жизненный опыт и мудрость прожитых лет). И тогда просыпаешься, как от толчка, вскидываешься на смятой постели, секунду-другую прислушиваешься к тихому дыханию спящего рядом с тобой человека, вглядываешься в темноту за окном и ложишься снова и пытаешься заснуть (в тайной надежде увидеть _это_ опять). Или же встаёшь (осторожно, чтобы не разбудить того, другого, ведь сон твой – это только твой сон) и идёшь на кухню, и ставишь кофе, и следишь, как кольца сигаретного дыма слагаются в причудливые зыбкие образы. В сонниках искать ответы бесполезно – там и понятий-то таких нет. И не менее бесполезно обращаться к трудам маститых учёных от психиатрии, объясняющих всё просто-напросто спонтанной и хаотичной игрой слабых электрических импульсов в коре головного мозга и в нервных окончаниях. Не будем спорить с маститыми. В конце концов, убеждать их в чём-то таком – не наше дело. Но откуда эта пронзительная ясность, и ощущение утраты, и боль Памяти? Легче всего отмахнуться и списать всё на неустойчивость психики и особенности натуры, нежели попытаться и рискнуть разобраться. А разобраться надо, непременно надо. Впрочем, каждому своё, и каждый решает сам за себя. Хотя, конечно, очень и очень соблазнительно попытаться решать за других – вот только эти другие почему-то такой образ действий отнюдь не приветствуют (были уже прецеденты – но об этом разговор совсем особый). Сны приходят ночью. КНИГА ПЕРВАЯ СТРАЖ ЗВЁЗДНЫХ ДОРОГ …Лавина пришла так, как всегда приходили Лавины – внезапно. Ничто не предвещало начала вселенского бедствия, ни малейшего возмущения не отмечалось ни в потоках энергии, пронзающих плоть Мира, ни в магических составляющих Мироздания. Привычная картина структуры Вселенной – во всей её многомерной сложности – оставалась безмятежно спокойной до того рокового неуловимо-краткого мига, который разорвал настоящее на «до» и «после» катастрофы. Никогда ещё ни одному самому искусному Магу, ни даже сообществу Магов не удавалось хотя бы за короткое время до наступления беды почувствовать её приход, предсказать, предупредить… О самой природе Лавин также известно было очень и очень немногое. Знали только, что они есть порождения неукротимого Внешнего Хаоса, проявления его прорывов, вторжений в плоть Сущего. В сфере воздействия Лавины все, что составляло Познаваемую Вселенную, все её понятийные компоненты – Пространство, Материя, Время, Разум – нивелировались до Первозданного Состояния, в коем они пребывали до Первого Мига Творения. Причём распад шёл и вглубь, захватывая смежные измерения (в отличие от того эффекта, который возникал при применении Абсолютного Оружия, когда разрушения бывали гораздо более локальными). Лавина же громадным языком вылизывала огромные области Бытия, выгрызая в плоти Мироздания чудовищную рану, которая врачевалась потом многие и многие тысячелетия, причём рубец от этой раны отпечатывался навечно. Лавина могла проявиться в любой области Познаваемой Вселенной, в любом из сочленённых Смежных Миров. Каких-то зафиксированных закономерностей места и времени Прихода Лавины не существовало… ГЛАВА ПЕРВАЯ. УТРАТИВШИЙ ПАМЯТЬ [Тропой неведомых Миров (СИ) - i_001.jpg] Неширокая река катила свои мутноватые, окрашенные изрядной примесью ила и глины воды между пологих, поросших кустарником и чахлым лесом берегов. Клочья утреннего тумана жались к водной глади, и первые лучи просыпающегося неяркого солнца путались в буро-зелёной листве деревьев с причудливо искривлёнными стволами. Пронзительно заверещала в гуще растительности какая-то тварь, стылый с ночи воздух прочертила быстрая крылатая тень. Под притиснутыми друг к другу кронами прочавкали тяжёлые шаги – кто-то большой и грузный неспешно шествовал на водопой, уверенный в своей силе и не опасающийся нападения. Из воды под травянистым береговым откосом высунулась змеиная голова с немигающими глазами, изо рта рептилии выскользнул длинный раздвоенный язык. Змея бесшумно метнулась к травяным зарослям, окаймлявшим берег, вырвала из переплетённых стеблей что-то небольшое, живое, трепыхавшееся, и проворно скрылась вместе с добычей под водой. В нескольких шагах от реки, там, где заросли разрывала невысокая каменная гряда, на земле лежал человек. Определить его возраст было бы весьма затруднительно – в спутанных седых волосах застряли вырванные стебли и комки грязи, на лице засохли бурые пятна крови. Одежда – нечто вроде длинной хламиды с рукавами – изорвана, сквозь прорехи просвечивало покрытое царапинами и ссадинами жилистое тело. Человек был широкоплеч, по-видимому, достаточно силён, что позволяло предположить – он не так уж и стар, просто до предела измождён. Как он оказался здесь, в сердце леса, так далеко от редких человеческих поселений? Дорог в чаще нет, и пройти в одиночку, без оружия, кишащие опасным зверьём леса не так-то просто. А плыть по реке ничуть не менее опасно. Но ведь не с неба же он свалился… Из травы выпрыгнуло голенастое паукообразное, постояло и засеменило к лежащему, перебирая суставчатыми лапками. Насекомое добежало до бессильно вытянувшейся на мелких камнях руки, ткнулось в неё и поползло по тыльной стороне ладони. Человек вздрогнул и открыл глаза. Он шевельнул рукой – паука как ветром сдуло. Человек приподнялся и сел, недоуменно озираясь вокруг. Где он? И вообще, _кто_ он? Лес просыпался – начинался новый дневной круг в череде бесконечно сменявшихся дней. Голоса невидимого зверья звучали всё чаще и резче, стайка птиц прошла низко-низко над водой, часто взмахивая короткими крыльями. Солнце пригревало, и от реки поднимался пар. Человек встал и встряхнулся – на землю посыпались мелкие камушки и прилипший к одежде сор. Хотелось пить и есть – надо было куда-то идти, всё дело только в том, что любое выбранное направление ничуть не лучше другого… Память человека было чиста, как белый лист бумаги. Он не знал, кто он, как его зовут, откуда он взялся и как оказался здесь, в сердце необитаемых джунглей. Человек не стал уходить далеко от реки, а пошёл вдоль берега – ведь должна же река куда-нибудь привести. Он шёл против течения – плывущие по реке щепки и ветви указали направление. Идти было трудно, зачастую приходилось продираться сквозь колючие заросли, рвущие одежду и царапающие тело, но человек не сворачивал, упорно придерживаясь избранного пути. Через некоторое время ему повезло – он натолкнулся на небольшой ручеёк, впадавший в реку, и вволю напился прозрачной чистой воды. Жажда отступила, но голод давал о себе знать всё сильнее. И тут человек увидел зверя. Зверь не прятался. Он стоял у воды, прямо на пути человека. Стоял, широко расставив крепкие лапы и оскалив клыки. Серая густая шерсть вздыбилась на загривке, глаза светились недобрым жёлтым огнём. В холке зверь был человеку выше пояса и весил наверняка не меньше его – если не больше. Явно хищник, любой другой пище предпочитающий горячую плоть. Почему он не спал сейчас, при свете дня, когда пора ночной охоты давно прошла, человек не знал, да и не мог знать. Может быть, просто пришёл на водопой, а может, охотился и днём – сейчас всё это не было самым главным. Свернуть было некуда, да человек и опасался повернуться к зверю спиной – жёлтые глаза отслеживали любой движение двуногого, и человек не сомневался, что зверь прыгнет тут же, как только почует малейший признак слабости, страха или неуверенности в человеке. У человека не было ничего – только голые руки. Глубинная память предков подсказывала ему, что неплохо было бы взять в эти руки камень или увесистый древесный сук, но рядом ничего такого не имелось, и времени на поиски самого примитивного оружия не оставалось. Зверь глухо зарычал, из пасти на могучую серую грудь капнула горячая слюна. Между острых клыков затрепетал шершавый красный язык. Зверь взрыкнул снова и сделал шаг вперёд. Хищник не напал до сих пор только потому, что не мог понять до конца, кто же перед ним. Он уже сталкивался с двуногими, и те всегда вели себя по-другому. Они или с криками убегали, пытались вскарабкаться на деревья или же сопротивлялись, держа в передних лапах полосы блестящего металла или длинные палки с блестящими же наконечниками. Двуногие могли быть опасными противниками – зверь знал это. Но в то же время их нежное мясо так приятно на вкус… А этот человек просто стоял, не двигаясь, и смотрел на зверя странными глубокими глазами. Он не боялся – это точно, но в то же время не делал попытки напасть, да и в руках у двуногого не было ничего. И тогда зверь решился – голод делал своё дело – и прыгнул. Тяжёлое серое тело вытянулось в полёте, растопырив передние лапы со страшными когтями, готовыми вонзиться в незащищённое тело потенциальной добычи и рвать её на трепещущие клочья. Человек не успел или не сумел уклониться. Прыжок зверя сбил его с ног, когти глубоко пропороли бок, смрадное дыхание из раззявленной пасти пахнуло в лицо. Острые белые клыки оказались совсем рядом с незащищённым горлом. И тогда человек инстинктивно вскинул навстречу этим страшным клыкам обе руки – такие слабые по сравнению со стальными мышцами зверя. В голове у человека что-то _взорвалось_, и руки его неожиданно сделались _горячими_. Оскаленная пасть зависла на расстоянии ладони от горла двуногого, словно упёрлась в невидимую преграду. А потом руки человека двинулись вперёд. Зверь дёрнулся, но мускулы его, всегда такие послушные, почему-то отказались повиноваться. Голову зверя вдруг завернуло набок, могучий хищник завизжал, как щенок, которому наступили на хвост. Руки человека по-прежнему не касались шерсти зверя, но продолжали своё неумолимое движение, медленно поворачивая голову хищника. Раздался резкий хруст, как будто сломалась толстая ветка, и обмякшее серое тело бессильно повалилось, придавив ноги человека – ему стоило немалых трудов выбраться из-под тяжёлой туши. Встав на ноги и прижав левую руку к кровоточащему боку, человек склонился над поверженным зверем и провёл над ним правой ладонью. Брызнула кровь, и когда человек выпрямился, в руке его был зажат непонятно каким образом вырванный из тела зверя кусок мяса. Человек поднёс мясо ко рту и впился в него зубами, пачкая губы и щёки ещё тёплой кровью. Человек не понял, _как_ ему удалось одержать победу, но с этого момента он знал, что обладает _силой_, которая способна его защитить. А пределы этой Силы, и то, как ею правильно пользоваться, он узнает позже – времени у человека достаточно. * * * Селение открылось за очередным поворотом реки. Человек шёл уже почти весь день: жёлтый шар солнца, лучи которого с большим трудом пробивались сквозь зелёный плащ джунглей, мало-помалу начинал клониться к закату. Человек шёл через дебри, кожей ощущая неприязненные и плотоядные взоры из чащи, однако больше его никто не потревожил – серый зверь, поплатившийся шеей за попытку преградить человеку дорогу, оказался единственным безумцем, не сумевшим побороть чувство голода. Вероятней всего, – хотя человек об этом не задумывался, – хищные обитатели леса, ползающие, летающие и прыгающие, неосознанно ощущали ту странную Силу, которой владел человек (или Сущность, принявшая облик человека?), и благоразумно избегали с ним (с Ней?) встречи. Человек не думал об этом, он просто шёл, придерживаясь один раз выбранного направления вдоль берега реки, вверх по течению. Пару раз над самой его головой проносились какие-то крылатые твари, потом, ломая кустарник и древесные стволы, грузно протопала мимо тяжёлая бронированная туша, и ещё он встретил громадную змею, переползавшую прибрежную тропу. Точнее, человек видел только часть огромного скользкого тела толщиной в его ногу. Хвост чудовища скрывался где-то в зарослях, а голова уже погрузилась в воду и двигалась к середине реки, оставляя за собой бурлящую дорожку. Человек равнодушно перешагнул через живое двигающееся бревно и пошёл дальше. Кровососущая мошкара также не слишком досаждала человеку, словно она тоже ощущала странную ауру путника. Хижины селения скучились на небольшом пространстве, совсем недалеко от уреза воды. Стены жилищ образовывали вертикально вбитые в мягкую землю древесные стволы в руку толщиной, искусно и плотно переплетённые лианами, крышами служили огромные листья или плетёнки из тростника, который в изобилии рос в воде у самого берега. В селении явно жили люди – над крышами поднимались дымки, на песчаной косе у воды лежало несколько лодок, целиком выдолбленных из дерева или сплетённых из того же тростника. Возле селения лес отступал (или был оттеснён), образуя поле, поросшее толстыми зелёными стеблями высотой в половину человеческого роста. И похоже, что стебли эти не выросли сами по себе, а явились результатом целенаправленного посева. Расстояние до ближайших хижин – точнее, до бревенчатого частокола, окружавшего селение, – было не слишком большим, однако из-за подступавших сумерек и густоты зарослей человека заметили не сразу, хотя он и не скрывался умышленно. Но в конце концов обитатели лесной деревни увидели чужого. Нет, особой паники не было. Жители посёлка привыкли к тому, что лес часто извергает из своей утробы странных существ – как правило, опасных. Поэтому и реакция обитателей деревни была соответствующей. Сновавшие между хижинами женщины и дети моментально исчезли, попрятались. Бревенчатый мост через ров – только сейчас человек заметил, что от реки был отведён искусственный канал, окольцовывавший всё селение и вновь впадавший в реку, – со скрипом приподнялся на толстых плетёных канатах и закрыл собой проём в частоколе, служивший входом в деревню. Но перед этим те, кто работали на поле, успели укрыться за бревенчатыми остриями ограды. И теперь оттуда, из-за ограды, за человеком следили насторожённые глаза и наконечники стрел и копий. Человек вздохнул и двинулся прямо к деревне через поле, раздвигая упругие сочные стебли. За время своего путешествия сквозь джунгли он привык к постоянному ощущению опасности, и оно его не тревожило, тем более что в глубине души жила странная уверенность в том, что никто не сможет причинить ему серьёзного вреда. И теперь он спокойно приближался к бревенчатой ограде селения. Первая стрела скользнула над плечом, вторая мягко воткнулась в землю у самых ног. Тростниковое древко ещё подрагивало, когда человек остановился. Его явно предупреждали – в этом сомнений не было. И тогда человек сделал то единственное и естественное, что надлежало сделать, хотя он не смог бы объяснить, почему он поступил именно так, а не как-то иначе. Человек поднял над головой пустые руки, развернув их ладонями вперёд, и развёл руки в стороны, показывая тем, кто скрывался за частоколом, что он безоружен и не несёт с собой никому никакой угрозы. За бревенчатой оградой молчали, однако взгляды скрывавшихся там человек продолжал ощущать всей кожей. Затем над стеной поднялась высокая фигура с луком в руке. Стрела лежала на тетиве, хотя лук и не был натянут, а наконечник стрелы смотрел вниз. Какое-то время два человека – один наверху ограды, другой внизу, у рва, в котором струилась тёмная вода, – молча смотрели друг на друга. Тишину нарушало только шуршание лёгкого ветерка в прибрежном тростнике и в зелёных растениях на поле. Потом обитатель деревни заговорил, обращаясь к пришельцу. Его речь походила на птичью трель – быстрая череда свистящих и щёлкающих звуков. Человек ничего не понял и в знак этого помотал головой. Житель селения ещё несколько раз прищёлкнул-присвистнул, затем, поняв, вероятно, тщетность своих усилий, замолчал и сделал какой-то жест правой рукой – в левой он держал лук и стрелу. Раздался скрип – деревянный мост пополз вниз, перекрывая ров. Человек повернулся и пошёл к мосту – первый шаг к пониманию сделан, хотя он и не понял ровным счётом ничего из того, что пытался сказать ему обитатель посёлка. * * * Миновало несколько дней. Человек обжился в посёлке и нашёл общий язык с его обитателями – в переносном смысле, конечно, поскольку их птичьего языка он так и не понял. Более того, его гортань просто не в состоянии была воспроизвести те щебечущие звуки, при помощи которых жители деревни общались между собой. Но в принципе языковой барьер не создавал слишком уж много неудобств – жизнь в селении текла просто и размеренно, понятия были простыми: еда, сон, опасность. Незатейливый быт не требовал от лесных людей сложных философских понятий, хотя они, несомненно, являлись разумными существами, сделавшими громадный шаг вперёд от полуживотного первобытно-стадного состояния. Они владели огнём, умели строить жилища и лодки, ловили в реке рыбу и возделывали поля, охотились при помощи лука, копий и ловушек, использовали довольно сложные орудия труда – топор и серп, долото и иглы, ножи и гвозди. Большинство этих предметов изготавливались из дерева, камня и кости, однако в ходу были медь и даже железо. Это последнее обстоятельство удивило и заинтересовало человека, поскольку он не видел в селении никаких следов или даже намёков на добычу и обработку металла – печей для плавки руды или кузницы. Откуда человек знал про обработку металла? Он и сам не смог бы ответить на этот вопрос (впрочем, как и на очень многие другие), просто знание о том или ином предмете или понятии всплывало из потаённых глубин его сознания в определённый момент времени. Похоже, что человек знал очень и очень многое, но почему-то неким странным образом забыл почти всё. И ещё на одно обстоятельство человек обратил внимание: обитатели лесной деревушки использовали одежду из шкур животных (умело выделанных) или из растительной ткани, делали посуду из обожжённой глины, которую выкапывали на речных откосах, следовали определённым ритуалам, регламентирующим жизнь посёлка, но не исполняли никаких религиозных церемоний. Не было ни храма, ни святилища, ни капища – как в самом посёлке, так и вне его. Вождь (им, кстати, был тот самый, который первым заговорил с человеком при его появлении из леса) и совет старейшин – да, а вот жреца или колдуна не наблюдалось. Был знахарь-травник с несколькими учениками, кои в силу своих знаний, опыта и умения врачевали раны и болезни, были охотничьи обряды на удачу, были амулеты и обереги, явно была вера в потусторонних могущественных существ, а вот штатного, так сказать, священнослужителя не было. Всё племя насчитывало несколько сотен мужчин, женщин и детей. Моногамная семья, в которой мужчина-охотник обеспечивал пропитание, а женщина-мать хранила огонь очага. Никакого приниженного положения женщины человек не заметил – просто существовало чёткое разделение обязанностей, при котором только и могла выжить эта небольшая кучка людей в сердце леса. А что за чудища могли появиться из-под зелёного полога, человеку довелось увидеть очень скоро. Человек быстро стал своим – или почти своим – для людей воды и леса. Язык жестов помогал придти к взаимопониманию в тех простых ситуациях, из которых было соткано незатейливое существование племени. С ним делились едой, но он отнюдь не сделался нахлебником. Наоборот, он делал любую работу, которую делали мужчины племени: тянул сети с рыбой, рубил в лесу деревья и таскал их в посёлок, очищал ров от плавучей травы, которую затягивало туда течением. Делал с удовольствием, наслаждаясь силой тела и крепостью мышц. Простодушные обитатели посёлка были по сути своей детьми с открытыми сердцами, и первоначальный ледок настороженности и отчуждения если и не исчез до конца, то уж наверняка пошёл трещинами и подтаял. …В то утро человек собирался с мужчинами на охоту – впервые. Ещё накануне вождь сумел объяснить ему жестами, что предстоит. Кроме того, в ход пошли рисунки заострённой палкой на сыром песке, и ситуация прояснилась окончательно. Но выйти в лес охотничьему отряду не пришлось. Над полем, где трудились женщины и молодёжь-подростки, вдруг повис отчаянный звенящий крик. Крик этот мгновенно сорвал всех жителей деревни с мест, заставив бросить всё, чем бы они ни были заняты. От края леса к деревне со всех ног бежали двое – девушка и парень. Искали ли они в лесу съедобные коренья и целебные травы, или просто хотели уединиться под кронами – в настоящий момент было неважным. А важным было то, что вслед за беглецами, ломая деревья как тростник, вывалилось из чащи отвратительное создание. Глыбоподобное чешуйчатое тело с шестью толстенными лапами, поросшими густой рыжей шерстью, передвигалось волнообразно. Хребет зверя то вздымался до высоты в почти два человеческих роста, то опускался до самой земли, и тогда казалось, что тварь растеклась по траве. Тяжёлые чёрные когти глубоко вспахивали почву, с корнем вырывая сочные стебли ра-ра (одно из немногих слов-звуков, которые человек запомнил и понимал – так называлось это съедобное растение на языке племени). Длинную гибкую шею венчала уродливая широкоротая голова, пасть щерилась жёлтыми клыками размером в ладонь. Потревожила ли незадачливая парочка сон чудовища, или эта тварь охотилась днём, в любом случае сейчас она неумолимо двигалась прямо на посёлок, а её размеры внушали серьёзные сомнения в том, что частокол выдержит удар этого громадного тела. Причём двигалось существо достаточно проворно, и то, что оно ещё не поймало беглецов, объяснялось только лишь тем, что внимание чудовища отвлекли крики людей и сам вид деревни с множеством обитателей. Беглецы почти достигли рва у самых ворот, которые уже медленно закрывались, подтягиваясь на верёвках, когда страшилище очнулось. Оно издало глухой булькающий рык и в несколько перетекающих движений на своих шести лапах настигло несчастных. Девушка у самого края рва зацепилась ногой за сплетение стеблей и упала ничком, жалобно вскрикнув, как пойманный зверёк. Но её спутник не растерялся. Он схватил подругу в охапку, поднял и с неожиданной силой, рождённой отчаянием и смертельной опасностью, бросил лёгкое тело на семь локтей вперёд через ров, прямо в сужающуюся щель между частоколом и поднимающимся мостом-воротами. Девушка скользнула в проём, по-кошачьи цепляясь за брёвна, и кубарем скатилась по ним внутрь ограды, обдирая локти и коленки. Ворота запахнулись, а юноша рухнул в ров и скрылся под водой за долю мига до того, как чудовищная лапа впечаталась в землю там, где он только что стоял. Самые концы когтей прошлись по его одежде – в волоске от тела парня – и распороли её на полосы сверху донизу. Чудовище соображало тупо, и ему понадобилось несколько мгновений для того, чтобы понять – добыча осмелилась улизнуть из-под самого его носа. Поняв же это, тварь взревела снова, уже гораздо громче и яростнее, наклонила башку набок и занесла надо рвом одну из передних лап с растопыренными когтями, явно намереваясь выудить пловца из воды, как мелкую рыбёшку. При своих размерах гигантская лапа запросто могла бы перегородить ров и вычерпать из него жертву вместе с травой и речным илом. Но тут в воздухе запели стрелы. Все жители посёлка, способные натянуть лук, уже стояли на деревянном помосте с внутренней стороны частокола – и человек был среди них. Вождь выкрикнул что-то резко-пронзительное, и человек увидел знахаря, спешившего к стене. В руках травник держал глиняный горшок с крышкой, и когда целитель оказался на помосте среди стрелков и откинул крышку сосуда, человек заметил внутри густую чёрную жидкость. Подбегавшие к знахарю охотники торопливо обмакивали наконечники стрел – всем пучком сразу – в вязкую жижу и спешили назад к остриям частокола, на ходу накладывая стрелы на тетиву. Растительный яд! Ну конечно же, племя жило в этих дебрях много лет и неизбежно должно было научиться обороняться от подобных жутких созданий, против которых жалкие копья-прутики более чем бессильны. Теперь вопрос состоял только лишь в том, как долго продержится частокол – чудовище великолепно забронировано, и стрелам нелегко отыскать уязвимые места в плотной чешуе. И как долго эта тварь ещё будет сопротивляться действию яда? Скольких людей оно успеет убить? Глядя на чёрные когти и жёлтые клыки, человек легко представил себе, что могут сотворить эти совершенные орудия убийства с хрупкой человеческой плотью в мгновение ока. Стрелы летели. Промахнуться в исполинскую тушу с такого близкого расстояния было невозможно, однако большинство стрел бессильно скользило по роговым чешуйкам, ломалось и отскакивало. Вот если бы железные жала несли в себе _магию_… Ещё одно невероятно знакомое понятие! Шлюзы памяти дрожали под напором воспоминаний. Казалось, ещё немного, и человек вспомнит всё… Рёв разъярённой твари походил на грохот камнепада! Меткая стрела впилась в кроваво-красный левый глаз, вторая проколола язык, трепетавший в распахнутой пасти между чуть загнутых назад смертоносных клыков. Чудовище напрочь забыло про жертву во рву. Оно вздыбилось, поднявшись на задние лапы и опираясь на толстый хвост, волочившийся по траве, и всей тяжестью рухнуло через ров на брёвна ограды, выбросив при этом вперёд две передние пары мощных когтистых лап. Частокол содрогнулся. Человек надеялся, что чудище с размаху напорется на заострённые верхние концы брёвен, однако хоть тварь и была глупа, но не настолько, чтобы насадиться самой на деревянные острия – тут уж не спасла бы и её костяная броня. Нет, зверь вцепился в концы брёвен лапами, кроша дерево когтями, а всей грудью ударил в бревенчатую изгородь. Брёвна ломались, как сухие стебли травы. Помост с внутренней стороны частокола, на котором стояли стрелки, зашатался и начал разваливаться. Люди посыпались вниз, роняя оружие. Знахарь тоже скатился с разваливающегося помоста, не выпустив, однако, из рук горшка с ядом и даже успев закрыть крышку, чтобы не пролить ни капли зелья – ведь в его руках было сейчас спасение всего рода! На остатках рухнувшего помоста устояли только вождь и пришелец. Целый кусок стены повалился внутрь. Уродливая чудовищная голова просунулась в пролом, передняя пара лап перетягивала через ров брюхо, вторая пара доламывала бревна по сторонам, расширяя брешь. Задние лапы соскользнули в ров, который не служил чудовищу серьёзной преградой. Чешуйчатое тело снова начало вздыматься над развороченной стеной – тварь готовилась прыгнуть внутрь деревни. Вождь шагнул вперёд, целя копьём в налитый кровью правый глаз твари, но та лишь мотнула головой – лапы были заняты, – и лесной воин отлетел далеко в сторону и покатился по земле. И тогда человек метнулся прямо к огромной башке. Он не прыгнул, а скорее перенёсся, просто со стороны это выглядело как прыжок. Громадная пасть оказалась совсем рядом, человека обдало отвратительным смрадом из утробы чудовища. Копьё человек бросил – какая польза в таком поединке от палки с медным наконечником! У человека оставались только голые руки – и ещё _кое-что_. Он снова, как тогда, в схватке с серым зверем, выбросил ладони вперёд. Ощущение было таким, как будто на плечи обрушилась тяжесть целой скалы. Человека шатнуло, но он устоял и продолжал удерживать голову чудовища у самой земли, не давая твари выпрямиться во весь свой рост. По лицу человека градом катился едкий пот, а распахнутая пасть с клинками жёлтых зубов приближалась пядь за пядью. И всё-таки человек держал зверя – сил свернуть ему шею, как тому серому у реки, явно не хватало. Человек напрягся. Ему казалось, что с кончиков его пальцев струится некая голубоватая субстанция, обволакивающая и парализующая чудище. Человек пил силу зверя и становился всё сильнее по мере того, как слабел его враг. Ещё две выпущенные в упор стрелы вонзились в шею твари между роговыми пластинами – человек был не один на один со страшной тварью. Он видел, как толчки крови внутри исполинского тела перегоняют отраву по всему организму чудовища, и понимал, что от него, человека, требуется сейчас только одно – удерживать тварь, пока яд не подействует. Но человеку отчего-то хотелось гораздо большего. Глаза его встретили горящий красным взгляд единственного уцелевшего глаза зверя, взгляд, в котором перемешалась голодная злоба и страх перед непонятным – чудовище явно не сталкивалось раньше ни с чем подобным. И тогда в сознании человека зазвучал Голос, холодный и полнящийся властной силой: «_Ты, неразумная хищная бестия, груда мышц, созданная для пожирания плоти! Отступи перед силой Разума, покорись тому, кто стократ сильнее тебя, и умри_!» Чудовище жалобно взвизгнуло – звук, который испустил огромный зверь, был именно взвизгом, звуком, столь не соответствующим размерам и свирепости твари. Средняя пара лап соскользнула с уцелевших брёвен ограды, оставляя на них глубокие борозды. Передние лапы взрыли землю и замерли. Хвост с силой ударил по воде во рву, подняв целый фонтан брызг, и с плеском скрылся под водой. Голова пару раз дёрнулась, глаз подёрнула мутная пелена, и когда подбежавший вождь с размаху всадил в десну чудовища топор, с лезвия которого стекали капли яда, тварь уже умерла. Огромная башка уткнулась в расщеплённые обломки брёвен – в остатки проломленной чудовищем ограды, и только лента тягучей дурнопахнущей слюны ещё сочилась между уже никому не угрожавших клыков. – Ты великий охотник, _хан-шэ_, чужеземец. Мне ещё не приходилось видеть, чтобы человек в одиночку удерживал одним копьём _хугу-хугу_, пока он не умрёт от яда красной травы. Это уже третий хугу-хугу, который приходит из Чащи в наш Дом с тех пор, пока я вождь ан-мо-куну. Первый раз умерло девятнадцать людей нашего рода, второй раз – двадцать два. Только Великому Небесному Охотнику ведомо, жизни скольких моих соплеменников пресеклись бы сегодня, если бы не ты, Хан-Шэ, – теперь мы будем звать тебя так, Пришедший-Из-Леса. Человек внезапно осознал, что он ясно понимает всё то, что говорил, обращаясь к нему, вождь лесного племени. Щёлканье и свист пропали, голос охотника ясно звучал в сознании человека. Что ж, Хан-Шэ так Хан-Шэ – это имя ничуть не хуже любого другого из тех, что дают друг другу разумные. Они полагают, что он одолел тварь копьём – пусть будет так. Лишнее знание в данном случае только помеха, и тёплая приязнь, ясно читавшаяся сейчас на лицах обитателей посёлка, которые собирались вокруг поверженного страшилища, легко может уступить место страху перед Непонятным. И тогда человек заговорил сам, ничуть не сомневаясь в том, что его поймут так же легко, как он сам понял речь вождя: – Благодарю тебя за имя, вождь племени ан-мо-куну. Вы приняли меня, когда Лес отпустил моё тело, и я оказался усталый и голодный у порога вашего Дома. Я выплатил свой долг приютившим меня, и пока я здесь, народ ан-мо-куну может всегда рассчитывать на мою руку, руку помощи в любой беде. – Учтивая речь, Хан-Шэ. Я не удивляюсь тому, что ты заговорил на нашем языке – дух хугу-хугу, уходя, отдал тебе это знание. Зверь этот редок и очень опасен, однако владеет волшебством, которое может быть в некоторых случаях полезным людям Леса и Реки – ан-мо-куну. Нам надо о многом поговорить с тобой, пришелец, но сначала… – и вождь повернулся к собравшимся сородичам. – Хи-Куру! Из толпы выступил тот самый молодой воин, который спас соплеменницу от чудовища и умудрился спастись сам. С одежды его, располосованной гигантскими когтями, стекала вода – воин проплыл по рву в реку и выбрался на берег уже в самой деревне. И девушка была тут же, она выглядывала из-за спины Хи-Куру, вся в царапинах и ссадинах, с глазами, из которых ещё не исчезла тень пережитого ужаса. – Хи-Куру и Джэ! Вы неосторожно разбудили хугу-хугу и навлекли страшную опасность на весь наш род. Сколько храбрых охотников и красивых женщин ушло бы в Хижины Предков, если бы не отвага и умение Хан-Шэ? Вы будете наказаны, оба! От смуглых лиц виновников, казалось, отхлынула вся кровь – они посерели. И юноша, и девушка прекрасно знали суровые законы племени, созданные только лишь для того, чтобы ан-мо-куну могли выжить перед лицом бесчисленных опасностей Леса, и приготовились к самому худшему. Вождь заговорил снова: – Сегодня никто не погиб, и поэтому солнце не увидит крови ан-мо-куну. Но знайте – вы не только не заговорите друг с другом до самого Месяца Свадеб, но даже не увидитесь. А если вы нарушите мою волю, то никогда – слышите! – никогда ты, Хи-Куру, не назовёшь Джэ своей женой, а она тебя своим мужем! А теперь идите и не знайте ни минуты отдыха, пока хугу-хугу не покинет наш Дом. Я всё сказал. Человек – или Хан-Шэ – не совсем понял последние слова вождя, но, оглянувшись назад, догадался, что они значили. Десятки лесных людей уже облепили загромоздившую пролом гигантскую тушу хугу-хугу, словно муравьи дохлую гусеницу. В руках ан-мо-куну проворно мелькали серповидные лезвия, которыми они ловко разделывали труп чудища. Труднее всего было вспороть неподатливую чешую, однако сноровка выручала. Пласты чешуйчатой шкуры отделялись от туши и складывались в кучу. Огромные куски мяса срезались и скатывались в ров, где их сплавляли в реку, подталкивая баграми и копьями. Целые ручьи чёрно-бурой крови также стекали в ров, расплываясь в воде грязными клубами. «Хорошо, что вода во рву проточная, – подумал человек, – а то от этой отравы наверняка приключилась бы какая-нибудь болезнь». Первые глыбы сероватой плоти поплыли по реке, странно подёргиваясь, – стаи мелких хищных рыбёшек жадно набросились на добычу, – а на огромной туше уже забелели проступившие под срезанными слоями жира и мяса рёбра. Человек отвернулся. – Мясо хугу-хугу несъедобно, Хан-Шэ, тем более после того, как в кровь попал яд. А вот кое-что из его внутренностей – мозг, печень… Ну, это дело знахаря. И конечно, шкура. Из неё выйдет хорошая защитная одежда для охотников. В Лесу найдётся немного клыков и когтей, которые могут пробить чешую хугу-хугу. А теперь пойдём, пришелец, имя которому отныне Хан-Шэ, – мы будем говорить. Хижина вождя располагалась в центре посёлка, на утоптанной земляной площади, служившей местом собраний всего рода, и почти ничем не отличалась от остальных подобных строений, разве что была чуть больше по размерам. Откинув циновку, закрывавшую вход, вождь пропустил Хан-Шэ вперёд и вошёл сам. Полумрак хижины рассеивало багровое свечение устроенного посередине очага из круга камней. Вокруг очага на расстеленных на земле циновках восседали трое седовласых с неподвижно-каменными лицами. На огне очага на длинных железных прутьях жарилось мясо, капли жира стекали в огонь и сгорали с шипением, распространяя вокруг резкий, но не неприятный запах. Сидевшие у огня не произнесли ни слова, когда вошедшие опустились на циновки у очага. Затем вождь поднял стоявший на земле сосуд с узким горлом, поднёс его ко рту, сделал несколько глотков и передал посудину человеку. Хан-Шэ последовал примеру хозяина хижины. Нёбо слегка обожгло, потом по жилам растеклось приятное тепло. «Какой-то хмельной напиток – и не из самых худших. Конечно, это не рубиновое вино из горных ягод…». _Рубиновое вино_… Откуда это? Человек попытался вспомнить, но внезапная резкая головная боль заставила его отступить. Ладно, попытаемся позже… – Когда ты вышел из Леса, не все старейшины приняли тебя, – вождь окинул быстрым взглядом сидевших подле очага. – Некоторые считали, что ты злой дух Леса, принявший облик человека, и что тебя следует отдать Реке и рыбам хам-хам. Мы спорили… Сошлись на том, что злой дух, пришедший с тайным, знал бы наш язык и обычаи, тогда как ты… В общем, тебя оставили в Доме. Сегодня ты одолел хугу-хугу и спас очень многих из народа ан-мо-куну. Но всё-таки, поскольку дар речи к тебе вернулся, расскажи о себе. Мы живём среди опасностей и должны знать многое, чтобы род продолжал жить. Говори, Хан-Шэ, мы слушаем. – Я мало что могу сказать вам, вождь и старейшины. Я не помню ничего из своей прошлой жизни, – …_прошлого воплощения_, – прошелестело в мозгу, и человек помотал головой, отгоняя наваждение. – Я очнулся на берегу реки, один, без оружия, в той самой одежде, в которой я пришёл сюда. Я шёл через Лес вдоль берега Реки, шёл долго. Мне повезло – я не встретил никого из хищных тварей Леса на пути (человек благоразумно решил умолчать о встрече с серым зверем, а также о том, чем эта встреча закончилась – зачем вызывать ненужные вопросы старейшин, как он сумел безоружным выйти из этой схватки победителем) и к вечеру добрался до Дома ан-мо-куну. Остальное вы знаете. Это всё, что я могу сказать. В моем сердце нет места для зла по отношению к отогревшим и накормившим меня. Я могу быть полезен – вы видели сегодня. – А ты не помнишь корабля, Хан-Шэ? _…корабля… …летящего в тёмной пустоте… …холодные искры звёзд…_ Большой лодки со многими вёслами? – голос одного из старейшин походил на шуршание змеи в сухой траве. – Нет, мудрый. Я не помню ничего. Загляните в меня, и вы увидите, – человек вдруг осёкся. Как могут лесные дикари заглянуть внутрь него? Для этого нужно владеть магией… Однако ничего не произошло: видимо, старейшины сочли его слова привычным оборотом вежливости, ритуалом, принятым в собственном племени Пришедшего-из-Леса. – Хорошо, Хан-Шэ. Сегодня мы согласны с вождём, – на этот раз заговорил другой старейшина, – ты можешь остаться среди нас. Пусть будет так. «Остаться среди вас… Вы чистые сердцем дети природы, часть того самого Леса, в котором вы живёте и которого боитесь. Что мне ваша жизнь – мне, который…» – и тут снова в виски человека плеснула боль, уже ставшая знакомой. – А ты не боишься, Старший Охотник, – третий из стариков вдруг обратился прямо к вождю, – что при своих талантах Хан-Шэ захочет занять твоё место? Это вызовет смуту и кровь, вождь. «Глупые дети! Неужели вы всерьёз думаете, что власть вождя маленького лесного племени – это предел моих мечтаний?» – подумал человек, но ничего не сказал вслух. – Я ничего не боюсь, мудрый, и ты знаешь это. Вождем охотников становится лучший, и он обязан подтверждать своё право каждый год. Если меня сменит более достойный, тем лучше для всего племени ан-мо-куну. Суровая отповедь вождя поставила точку в этом недолгом споре. Собственно говоря, спора и не было – просто соблюдался ритуал. Кувшин с хмельным снова пошёл по кругу, затем по второму, а жареное мясо было просто великолепным на вкус. А потом Старший Охотник вновь заговорил: – И ещё одно, Хан-Шэ. Моя дочь… Она была женой лучшего из молодых охотников рода, но всего лишь три дня. Потом её молодой муж ушёл в лес и не вернулся – прыгающая змея впилась ему в горло. Ты великий охотник, и моя дочь сможет быть хорошей матерью для твоих сыновей – племени нужны дети, наша жизнь коротка, и слишком многие уходят в Хижины Предков до наступления старости. Хоэ! В хижине, оказывается, было смежное помещение, вход в которое прикрывала ещё одна висячая циновка. Сейчас эта циновка отдёрнулась, и из-за неё, мягко ступая босыми ногами, появилась невысокая молодая женщина в платье из тонковыделанной кожи, расшитом бисером и перехваченном узким цветным пояском. Густые чёрные волосы дикарки спадали на плечи, полудетские губы были приоткрыты, а тёмные глаза смело глядели прямо на человека, который вдруг узнал её. Они уже виделись раньше, и каждый раз лесная красавица точно так же смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. Оказывается, это дочь вождя… Хан-Шэ в полной мере оценил первобытную хитрость Старшего – вряд ли зять будет подсиживать тестя. Да и какой отец не пожелает для дочери мужа-охотника, способного в одиночку положить такое чудовище, как хугу-хугу? Система жизненных ценностей лесного народа проста и незатейлива. А почему бы и нет, собственно говоря? Она вполне привлекательна как женщина, тем более с таким зовущим взглядом… – Моя дочь, Хан-Шэ. Её зовут Хоэ. До Месяца Свадеб ещё далеко, но для вас мы решили сделать исключение. «Ещё бы! Если уж меня приняли в племя, то ждать просто неразумно – а вдруг взгляд Хан-Шэ остановиться на любой другой девушке племени! После того, что случилось сегодня у частокола, наверняка почти любая из невест сочла бы за честь разделить брачное ложе с таким могучим охотником. Да и зачем мучить молодую вдову, заставляя её беспокойно ворочаться в одиночестве на звериных шкурах?». Конечно, человек снова ничего не произнёс вслух. Ему всё равно некуда идти, точнее, он не знает, куда идти. Придётся ждать, пока не проснётся память. Так почему не сделать это ожидание приятным, насколько это возможно? С этими мыслями человек встал на ноги и подошёл к Хоэ, которая следила за его приближением блестящими чёрными глазами. На её смуглых щеках проступил лёгкий румянец, когда она протянула свою небольшую, но крепкую ладошку и взяла Хан-Шэ за руку. Следуя за Хоэ в полумрак соседней комнаты, человек услышал, как четыре голоса за его спиной хором произнесли-пропели: «Да будет благодать неба над вашим ложем!» Пол комнаты, которая была гораздо меньше по своим размерам, чем главная, с очагом, устилали мягкие звериные меха – целый ворох шкур. Хоэ опустилась на эти шкуры на колени и, не сводя с Хан-Шэ сверкающих глаз, медленно распустила стягивавший её одеяние ремешок. Затем она одним плавным рывком сняла через голову своё платье-рубашку, оставшись совершенно нагой. И по её движениям человек понял, что она истосковалась по мужской ласке ничуть не меньше, чем он сам по ласке женской… А потом, глубокой ночью, когда весь посёлок (за исключением недремлющих стражей) крепко спал, человеку приснился сон. Будто бы он взирал с головокружительной высоты на какой-то мир, расстилавшийся далеко внизу. Разноцветные пятна – голубые, жёлтые, бурые, – различимые в разрывах между клубящимися облаками, обозначали моря, пустыни и горы этого мира. А затем картина стала ближе, и всё поле зрения заняло одно большое зелёное пятно, перечёркнутое наискось узкой синей извилистой полоской. И вдруг человек понял, что это Лес и Река, только видимые с очень большой высоты, на которую не забираются даже птицы. Что было за границами Леса, человек различить не мог. Потом картина снова стала удаляться, замелькали разноцветные пятна, и, наконец, весь Мир, где были и Лес, и Река, и наверняка многое другое, превратился в сверкающую каплю. Капель этих становилось всё больше, они сливались в сверкающий поток, в водопад, низвергавшийся из ниоткуда в никуда. Перед потрясённым взором человека бушевал водоворот всей необъятной Вселенной… _…Звёзды, звёзды, звёзды… Звёзды без счёта… Алые всполохи и слепящие белые вспышки… Ощущение Силы, переполняющей всё моё существо, Силы, способной гасить эти звёзды…_ Человек проснулся с колотящимся сердцем, переводя дыхание, как после долгого и трудного бега, и даже не понял поначалу, где он находится. Темнота и тишина в хижине были почти осязаемыми – казалось, их можно потрогать. Человек долго вглядывался, прежде чем начал различать нечёткие контуры предметов. Тихонько вскрикнула во сне Хоэ – наверное, маленькой лесной дикарке тоже приснилось что-то страшное: хугу-хугу с человеческим лицом или нечто подобное. Чёрные волосы Хоэ разметались и переплелись с мехом звериных шкур, покрывавших ложе. Хан-Шэ протянул руку и тихонько погладил её по голове. Женщина благодарно вздохнула-всхлипнула и прижалась к нему всем телом, как перепуганный зверёк, наконец-то отыскавший надёжное убежище в этом огромном и страшном мире… * * * Дни шли за днями, сливаясь в монотонную ленту Времени. Жизнь посёлка не отличалась разнообразием и подчинялась издревле установленному ритму, повторявшемуся из века в век. Жёсткая борьба за выживание диктовала свои законы, нарушать которые не следовало. Впрочем, больше никаких из ряда вон выходящих происшествий не случилось. Охота и рыбная ловля были удачными, и племя могло надеяться дожить до следующей весны относительно благополучно, тем более что урожай обещал быть обильным, зелёные стебли ра-ра на поле толстели и наливались янтарным соком. Даже нападение небольшой стаи летающих кровососов с телами обезьян, крыльями летучей мыши и полной пастью острейших зубов-иголок не причинило серьёзного вреда. Стаю заметили вовремя – и ни кто иной, как Хи-Куру, который после нападения хугу-хугу, когда смерть дважды прошла мимо него, только обдав своим ледяным дыханием, выполнял всё выпадавшее на его долю с удвоенным рвением. Женщины и дети мгновенно попрятались по хижинам, а охотники встретили крылатых вампиров стрелами. Мужчины действовали слаженно: одни сбивали мерзко пищащих тварей на лету из охотничьих луков, другие прикрывали стрелков со спины, принимая пикирующих кровососов на копья и топоры. Стаю перебили начисто, тушки сволокли в кучу и сожгли – ан-мо-куну верили, что вампиры не столько звероптицы, сколько злые духи, и поэтому обращаться с ними после смерти требуется соответственно. Погибших и раненых среди жителей деревни не было – на царапины лесные люди внимания не обращали, – и такую редкую удачу объяснили тем, что среди племени жил великий охотник Хан-Шэ, победитель хугу-хугу. Авторитет человека и его почитание племенем поднялись до небывалого уровня. Хоэ теперь предпочитала не оставлять мужа одного, на корню пресекая – без слов, одним только яростным блеском глаз, – любые попытки девушек и молодых женщин лесного народа заигрывать с ним. Хоэ… Дочь лесного племени была ненасытна в любви, ночи с ней превращались в жаркую череду изматывающего блаженства. Дикарка как будто ощущала своим звериным чутьём, что счастья ей отмеряно совсем немного, что Хан-Шэ не принадлежит ни ей, ни вообще миру Леса и Реки, что он неминуемо уйдёт, и поэтому спешила сполна получить причитающуюся ей долю любви и тепла. Иногда она сворачивалась клубком на груди человека и ощутимо покусывала его грудь своими острыми зубками, словно желая испить хотя бы капельку его крови. Человеку же было спокойно. Он ждал – что будет, то будет. События он не торопил, однако был готов к неизбежному, которое, как он предчувствовал, заявит о себе – рано или поздно. Иногда ему казалось, что он спит, точнее, пребывает в каком-то странном состоянии, когда всё окружающее кажется не слишком реальным – как будто человек оказался посередине некоего грандиозного спектакля, в котором он одновременно и актёр, играющий главную роль, и зритель. Причём зритель единственный, а спектакль может неожиданно прерваться – как только кто-то невидимый (а может, он сам?) решит, что время пришло. Человек ждал. Приближалось время сбора урожая, а вместе с ним – Месяц Свадеб. Всё чаще по вечерам в тени хижин обнимались и шушукались парочки – Лес, к сожалению, не самое лучшее место для романтических прогулок под луной, особенно ночью, когда многочисленные хищники выходят на тропу охоты. Хи-Куру и Джэ держались подчёркнуто отчуждённо, избегая встречаться даже взглядами, – у племени много глаз, и не стоит подвергать риску будущее счастье, – ведь любая случайность может быть истолкована как нарушение воли вождя и старейшин. Лучше ещё подождать, осталось совсем недолго, а уж терпения и умения ждать лесным людям было не занимать. В общем, всё шло относительно спокойно и мирно до того самого утра, когда на реке появился корабль. Ещё за несколько дней перед этим Хан-Шэ заметил, что Старший Охотник, выходя утром из хижины, первым делом бросает взгляд на речной плёс перед посёлком, однако не придал этому значения. Мало ли что: быть может, вождь опасается сезонного появления каких-то водяных тварей или следит за природными приметами. Зачем тревожить его вопросами? У вождя забот и так полон рот, сочтёт нужным – сам расскажет. А в то самое утро человек проснулся от ощущения опасности, которое буквально пронизывало воздух. Хоэ в хижине не было, человек торопливо оделся и вышел на площадь. Между хижинами не было никого – посёлок заполняла вязкая тишина и всё то же неосязаемое присутствие неведомой опасности. Обернувшись к берегу, Хан-Шэ разглядел у воды плотную людскую толпу – у воды собралось всё племя. А по водной глади скользил корабль. По форме он походил на лодки ан-мо-куну, только гораздо крупнее. Корпус корабля был сшит из досок внахлёст, посередине возвышалась мачта с парусом, сейчас свёрнутым. С каждого борта воду пенило по десятку вёсел, двигавшихся слаженно, как будто громадная птица взмахивала широкими крыльями. Нос корабля украшала вырезанная из дерева оскаленная морда неведомого зверя с прижатыми к голове короткими ушами и четырьмя длинными клыками, попарно торчащими с обеих сторон верхней челюсти подобно кинжалам. Глаза деревянного чудища взирали на мир с лютой злобой – это было заметно даже на расстоянии. Когда человек добежал до берега и протолкался к самой воде, корабль уже подошёл. Под деревянным килем заскрипел песок речного дна, с борта в воду с плеском упал трап, приподнялся, выдвинулся, задрожал и упёрся в берег, образовав надёжную опору. И по этому мостику на берег один за другим начали сходить странные люди. Странным прежде всего было их одеяние – люди явно были облачены для боя, причём для боя не со зверьём, а с себе подобными. Тела воинов надёжно защищали сплошные панцири из металлических пластин, спускавшиеся до коленей, гибкие и не стеснявшие движений. Головы прикрывали круглые шлемы с забралами, налокотники на руках и поножи довершали доспехи. В левой руке каждый держал окованный железными полосами овальный щит с острым шипом посередине, в правой – тяжёлое копьё с длинным стальным навершием. На поясах висели мечи – оружие, неведомое лесным обитателям. А на палубе корабля человек различил несколько тяжёлых арбалетов, заряженных и наведённых на толпу. На береговой песок тяжело ступили всего лишь двенадцать воинов, – однако человек не сомневался, что все охотники племени не сумеют одолеть их в открытом бою, – а потом по трапу спустился высокий человек в чёрном, с чертами лица острыми, как у хищной птицы. Пришельцам не мешали, наоборот, толпа лесных людей покорно расступалась, уступая место на берегу тем, кто сходил со звероголового корабля. Старший же Охотник шагнул навстречу тому, кто носил чёрное одеяние, и склонил перед ним голову. Хан-Шэ не поверил собственным глазам – гордый вождь вольного лесного племени покорно склонялся перед неведомым пришельцем! Человек почувствовал, как сзади к нему прижалась Хоэ, и ощутил спиной её бешено бьющееся сердце – женщина явно была напугана, причём смертельно. Хищнолицый в чёрном обвёл толпу недобрым взглядом и что-то коротко бросил вождю, а тот только покорно и как-то униженно кивнул в ответ. – Кто они? – Хан-Шэ обернулся к Хоэ и успокаивающе приобнял её за плечи. – Зачем они пришли и откуда? Почему твой отец… – Это слуги Наместника Бога, Властителя Земли, Живущего в Алмазном Дворце до Неба, – прошептала Хоэ. – Они приходят каждую осень, чтобы забрать то, что принадлежит Ему. Мы не можем и не смеем противиться, иначе они перебьют всех и сожгут всю деревню. Такое уже случалось… Да, подумал человек, на стороне бронированных чужаков не только превосходство в выучке и вооружении, но и самое надёжное оружие – парализующий волю к сопротивлению страх… «_Во всех Мирах одно и то же, Власть и Страх перед этой Властью… Ты или властвуешь, или покоряешься…_». Хан-Шэ почувствовал нарастающее раздражение – он и не подозревал, что лесные люди и их беды сделаются для него за столь краткий срок такими близкими и понятными. Хоэ несколько успокоилась, хотя еще вздрагивала под тяжёлой рукой мужа. А тем временем на берегу уже росла и росла куча того, что лесные люди отдавали Властителю: меха и шкуры, диковинные плоды в жёсткой кожуре, кости неведомых чудовищ и …золото! Да-да, золото! Несколько округлых чаш, до краёв наполненных золотым песком. Человек и не знал, что лесные люди моют драгоценный металл. Вероятно, какие-то из впадавших в Реку ручьёв являются золотоносными. «_…Золото… Вечный фетиш всех властителей…_ Откуда я всё это знаю?» С корабля тем временем вынесли увесистый тюк, развязали, и на плотный песок посыпались железные наконечники стрел и копий, ножи и прочие металлические изделия. Так вот откуда в посёлке металл! Что же, это вполне разумно. Данников следует беречь и в известной мере помогать им в их борьбе с Лесом – тогда будет больше мехов и больше золота. И отсутствие святилища в деревне также сделалось понятным – у Наместника Бога есть свои жрецы, связующие его с Богом. А наличие в селении языческого капища может вызвать раздражение слуг Властителя. Зачем злить того, кто сильнее? И всё-таки человек не понимал до конца, что же вызывало страх у обитателей деревни. Ну, приплыли, ну, забрали меха и золото (которое, кстати, для самих ан-мо-куну не имеет никакой особой ценности – денег они не знают, а женщины используют золото только для украшений, наряду с любыми другими материалами вроде ракушек, камня и кости). Но ведь никого не обидели, даже дали взамен необходимые лесному племени железные вещи – пусть даже и по явно завышенной цене, если рассматривать происходящее на песчаном берегу как товарообмен. Однако очень скоро человек всё понял, в том числе и то, почему на берег были нацелены арбалеты, а пришельцы одеты в доспехи. Дань (в том числе когти и зубы хугу-хугу, только об этом человек узнал гораздо позже) уже погрузили на корабль, железо оттащили в хижину вождя для последующей делёжки. Но толпа не расходилась, пришельцы не спешили вернуться на борт, а напряжение нарастало. И вот в тревожной тишине хищнолицый вновь обвёл лесных людей тяжёлым взглядом и вдруг резко выбросил вперёд сухую руку с крючковатыми пальцами. Пальцы указывали на широкоплечего юношу. Тот дёрнулся, а двое воинов опустили копья и двинулись к нему. Парень посмотрел на соплеменников, но их лица оставались каменно-спокойны, и тогда он вышел из толпы и медленно пошёл к сходне. А крючковатые пальцы уже отыскали следующую жертву – на этот раз ею оказалась стройная черноволосая девушка. По толпе пронёсся полувздох-полустон, а железные воины обнажили мечи. Так вот оно что! Дань людьми, самым ценным достоянием рода! «Племени нужны дети… наша жизнь коротка…» – всплыли в памяти слова Старшего Охотника. И вот теперь молодых, будущее племени отдавали для того, чтобы сыновья дробили камень в мрачных каменоломнях или до изнеможения вертели тяжёлые вёсла галер, а дочери грели постель изнеженным слугам Властителя и услаждали своей дикой красотой его пресыщенных сановников… Теперь всё становилось на свои места, страшная мозаика сложилась в жуткий узор. И тут тугую тишину разорвал отчаянный крик-вопль. Джэ кричала точно так же, как она кричала, убегая от хугу-хугу. Если разобраться, ситуация повторялась: девушке снова грозила ужасная участь – смерть или нечто ещё похуже. Во всяком случае, любой из лесных людей умирал для своих сородичей, как только ступал на борт звероголовой ладьи – назад не возвращался никто. У сходни уже стояли четверо: две девушки и два парня, а теперь двое тяжеловооружённых пришельцев волокли извивающуюся, царапающуюся и кричащую Джэ. Хан-Шэ заметил вырывавшегося из рук охотников Хи-Куру, ощутил, как прижавшуюся к нему Хоэ колотит крупной дрожью и резко переместился вперёд, оказавшись рядом с воинами, тащившими отбивавшуюся изо всех сил Джэ. Он ясно понял, что именно привело его в состояние холодного бешенства. Нет, не горе, которое принесли хищнолицый с его железнотелыми солдатами лесным людям, хотя человек и испытывал к простодушным Детям Леса искренне тёплое чувство. Основным было то, что _кто-то_ осмелился поступать в _его_ присутствии не так, как _он_ хотел, как _ему_ нравилось. Кто-то осмеливался навязывать ему свою волю! Они просто не знают, с _кем_ они имеют дело! Первого воина Хан-Шэ просто оттолкнул левой рукой, но оттолкнул так, что тот отлетел на несколько шагов и тяжко рухнул к ногам человека в чёрном. Второго воина ударил по шлему дубиной Хи-Куру, воин повалился, а освободившаяся Джэ всем телом прижалась к жениху. И тогда в воздухе что-то гулко просвистело. Краем глаза Хан-Шэ успел увидеть медленно оседавших на песок Хи-Куру и Джэ. Влюблённые не разомкнули объятий, а их тела были плотно пришиты друг к другу тяжёлой стрелой чуть ли не в руку толщиной, пробившей насквозь обоих. Потом человек получил удар древком копья по ногам, споткнулся, и тяжкий удар по голове свалил его на мокрый песок. Когда Хан-Шэ вышел из краткого забытья, он увидел над собой хищное лицо человека в чёрном и железные спины воинов, замкнувших вокруг него и остальных пленников кольцо, отделившее их от толпы лесных людей. Чёрный человек разомкнул тонкие бескровные губы и прошелестел: – Червяк, как ты посмел сопротивляться, как осмелился поднять руку на воина великого Властителя, Наместника Бога… – последовало занудливое перечисление титулов. – Ты слишком стар, чтобы работать на Него, тебя следовало бы просто умертвить, но я оставлю тебе твою жалкую жизнь, как пример для непокорных, дабы… – и человек с лицом хищной птицы сделал знак воинам. Хан-Шэ подтащили к валявшемуся на берегу деревянному обрубку. Один из воинов крепко сжал его левую руку и положил на деревяшку, а чёрный повернулся к толпе: – Вам хорошо видно, лесные дикари? – с этими словами хищнолицый указал на распростёртого перед бревном Хан-Шэ и на мёртвые тела Джэ и Хи-Куру. – Я не слышу! По толпе пронёсся тихий стон-шёпот, и чёрный удовлетворённо кивнул. – Властитель суров, но и милостив. Эти двое наказаны: она за то, что отказалась принять оказанную ей честь служить Властителю, он за то, что ударил его воина. Этот же, – сухая рука небрежно указала на Хан-Шэ, – всего лишь оттолкнул слугу Властителя. Поэтому волей Его и Именем Его я оставляю ему жизнь, – по толпе снова пронёсся вздох, – но левая рука нечестивца, та самая, которой он посмел коснуться одного из моих воинов, будет отделена от тела. Давай! Последнее относилось к воину, стоявшему у импровизированной плахи. Тот не медлил с исполнением приказа господина. Клинок с лёгким шорохом вышел из ножен, описал в воздухе сверкающую стремительную дугу и упал на запястье человека, распростёртого на песке перед деревянным обломком. Раздался резкий металлический звон, как будто удар исполинского гонга. Воин-палач отлетел назад, с изумлением уставившись на то, что осталось у него в руке. Лезвие клинка выплавилось в том месте, где меч коснулся запястья Хан-Шэ, капли расплавленного металла с шипением падали на мокрый песок, а весь меч оплыл и утратил форму, словно был сделан из мягкого воска. Воинов разбросало в разные стороны, у хищнолицего от изумления – вероятно, самого большого за всю его жизнь, – отпала челюсть, открывая редкие гнилые зубы. Хан-Шэ медленно поднялся, отряхивая песок, подошёл к одетому в чёрное и так же не спеша взял его за горло. Всё тело Вышедшего-из-Леса обливало голубовато-алое сияние, чётко повторяющее все контуры и линии фигуры, как будто он находился в сверкающем коконе. На этот раз человек не позволял эмоциям взять над ним верх – ведь именно это подвело его и дало возможность врагам одержать над ним пусть временную, но всё-таки победу. Теперь Хан-Шэ действовал уже абсолютно хладнокровно. Когда он ещё шёл, с борта ладьи сорвалась вторая стрела, пущенная точно ему в голову. Но, не долетев пяди до лица человека, стрела вспыхнула в воздухе и осыпалась на песок невесомым пеплом. После этого и на корабле все застыли в полном оцепенении. А Хан-Шэ внимательно посмотрел в лицо чёрному и тихо, но очень внятно произнёс: – А теперь вели своим псам немедленно вернуть этим людям всё, что вы у них взяли – прежде всего пленников. После этого вы забудете сюда дорогу и никогда больше, слышишь, ни-ког-да, не осмелитесь даже просто приблизиться к этому месту. Иначе… – и Хан-Шэ повернулся к кораблю и вытянул вперёд левую руку с браслетом на запястье – с браслетом из неведомого металла, шириной в два пальца и с изображениями ветвящихся молний. Ту самую руку, которую только что безуспешно пытались отрубить. С пальцев сорвалась сверкающая молния и ударила в мачту. Парус вспыхнул, мачта треснула и рухнула за борт, ломая ограждение палубы. Поднявшиеся было и взявшиеся за мечи воины снова распростёрлись на песке, уткнувшись в него лицами и не смея поднять глаза. Хищнолицый побледнел так, что сравнялся цветом лица со своей собственной жидкой сединой. Единственное, что он смог сделать, это судорожно сглотнуть (жёсткие пальцы по-прежнему сжимали горло) и кивнуть. А Хан-Шэ повернулся к замершей в немом изумлении (к которому примешивалась значительная доля благоговейного страха) толпе Детей Леса и веско произнёс: – Дети Леса и Реки, никто не причинит вам зла! * * * …Грудь корабля раздвигала бурую воду с негромким шорохом, напоминавшим тихий стон, словно Река жаловалось кому-то неведомому на боль, причиняемую ей деревянным существом. Полог ночи наполняли звуки Леса, вопли его обитателей – пожираемых – и плотоядное урчание – пожирающих. Вечный круговорот жизни и смерти, рождения и гибели… Человек стоял на носу, у самой шеи звероголового чудища-украшения и смотрел во тьму невидящими глазами. Мысли его были далеко-далеко, вдали от Реки и Леса, и вообще от всего этого Мира со всеми его бедами и заботами. Нет, чувство простой человеческой благодарности не было чуждо тому, кого Дети Леса называли Хан-Шэ. Он отзывался на это имя, хотя уже догадался, что оно не настоящее. Человек надеялся, что скоро он вспомнит, как его зовут на самом деле, равно как и многое другое. Именно поэтому он и стоял сейчас здесь, на борту звериноголового корабля и плыл вместе с ним туда, куда этот корабль направлялся, – к центру страны, в столицу Властителя. После всего случившегося на берегу, железнотелые беспрекословно выполняли все приказы Хан-Шэ, даже не пытаясь отступить от их смысла ни на йоту. Он приказал вернуть отобранное и освободить пленников – исполнили тут же. Он приказал выгрузить на берег и установить на помосте частокола, окружавшего селение, четыре тяжёлых арбалета (больше похожих на баллисты) – пригодится, если вновь появится хугу-хугу или кто-нибудь ещё похлеще, особенно если щедро смазать гранёные железные наконечники ядом из красной травы, – установили быстро и сноровисто. По одному его слову воины отдали лесным охотникам мечи – не все, конечно, но добрую половину того оружейного запаса, который имелся на ладье. И самое главное: Хан-Шэ повелел остаться в племени четверым из пришельцев – мастерам работы с металлом. Человек не сомневался, что скоро ан-мо-куну освоят плавку и ковку металла – меди, а потом и железа, лишь бы нашлась поблизости руда («руда» – откуда ему известно это слово?). Все его распоряжения выполнялись быстро и точно – и это было приятно. Неприятным был страх, поселившийся в сердцах наивных лесных людей. Если раньше они видели в Хан-Шэ просто могучего охотника, сильного среди равных, то расщепившая мачту молния (сборщики дани провозились с ремонтом ладьи несколько дней) одновременно выжгла настоящую пропасть, отделившую его от племени. Теперь победитель хугу-хугу и железных воинов выглядел в глазах ан-мо-куну то ли духом, то ли демоном, с которым лучше не иметь близких отношений. Исключение составляли только лишь Старший Охотник и его дочь. Вождь мыслил весьма рационально и прекрасно сознавал, что с таким защитником племя будет непобедимо, а тогда – почему бы не подумать о большем? Все люди, вкусившие власти, в принципе похожи на наркоманов – наркотика власти над себе подобными им требуется всё больше. Исключения из этого правила крайне редки, и они лишь подчёркивают это самое правило. А Хоэ… Она была просто любящей женщиной и не хотела вновь остаться одной, не хотела, чтобы её избранник – будь он хоть богом, хоть демоном – покидал её. Но Хан-Шэ уже знал, что уйдёт. А Хоэ – пусть её утешит то, что в ней зреет семя новой жизни, его семя. И окончательный толчок ходу событий дал тот самый чёрный человек с лицом хищной птицы. Хищнолицего звали Хануфер, и, как скоро выяснилось, он оказался совсем не так прост. Хануфер был сыном царедворца, рос при дворе Властителя и сам стал царедворцем. Искусство тонкой интриги буквально въелось в его кровь и плоть с детства, интрига была для него воздухом, которым он дышал и пищей, которую он ел. В непрерывной грызне скорпионов в банке он оказался в числе проигравших – что значил для него жалкий пост выколачивателя дани с полудиких племён, связанный к тому же с постоянным риском получить в лицо отравленную стрелу из зарослей! Хануфер бредил и грезил властью, нежил сам себя в сладких мечтах о том, что будет, когда он… И в неожиданной встрече в Лесу с незнакомцем, явно могущественным колдуном (сколько Хануфер помнил, – а память у него была хорошая, – никто из придворных магов не смог бы вот так запросто бросить молнию с руки и прикосновением запястья превратить в оплавленный огрызок меч из доброй стали), сборщик дани сразу увидел для себя Возможность – с большой буквы. Для начала он станет для Хан-Шэ проводником в мире, о котором тот не имеет ни малейшего представления, а потом… Но Хануфер решился на ещё одну проверку, прекрасно сознавая всю её опасность для себя самого. Несмотря на сковавший всех его людей страх перед загадочными сверхспособностями таинственного лесного чародея, Хануфер всё-таки оставался для них начальником, и ни один из его воинов не осмелился бы ослушаться его прямого приказа. И такой приказ был отдан. В то утро ремонт ладьи подходил к завершению. Из найденного в лесу подходящего прямоствольного дерева было вырезано бревно для мачты, очищено от коры и обстругано. И вот сегодня веревочными талями это бревно устанавливали в вертикальное положение, чтобы затем поднять на него подвесной рей с заштопанным парусом. Пострадавшие палубу и ограждение борта уже привели в исходное состояние. Пришельцы (без оружия – оно было уложено внутри корабля) суетились вовсю, стремясь поскорее покинуть страшное для них место. А в нескольких десятках шагов от ладьи на берегу собрались ан-мо-куну. Им не было никакого дела до железнотелых, таких грозных совсем недавно. Пусть уходят! Пришельцы заплатили дань за смерть, а люди Реки и Леса сегодня проводят к предкам своих мёртвых – несостоявшихся новобрачных Джэ и Хи-Куру. На песке лежала плетёная из прутьев лодка в форме большой корзины, и женщины полными горстями замазывали глиной зазоры между прутьями. Тела погибших – так и не разъятые – обильно посыпали порошком красной и жёлтой охры. Затем шестеро мужчин подняли мёртвых и перенесли их в погребальную лодку. Теперь уже десять мужчин приняли лодку-корзину с телами на руки и вошли в реку. Когда вода дошла передним до груди, а задним до пояса, носильщики разжали руки. Корзина с телами поплыла вниз по течению, слегка покачиваясь и поворачиваясь. Вот и всё. Не было ни криков, ни слёз – все поминальные обряды свершились раньше. Лодка недолго будет плыть по реке – текучая вода размоет сырую глину, корзина наполнится водой, и камни балласта потянут её на дно. Маленькие, но прожорливые рыбки хам-хам обглодают тела до чистых костей, и могилой Джэ и Хи-Куру станет вся Великая Река… Вождь с Хан-Шэ и Хоэ стояли у самой воды, провожая взглядами уплывающую погребальную корзину. – Я бы убил их! – Старший Охотник мотнул головой в сторону звериноголовой ладьи. – Нет. Пусть уходят, – возразил Хан-Шэ. – Они отдали вам щедрый выкуп за убитых. – Это только из-за твоей силы! – Пусть так. Но если убить этих, придут другие, и будут приходить снова и снова. А так – они передадут мои слова своим, и вас оставят в покое. – Хан-Шэ не стал говорить о том, что у него свои планы насчёт этой ладьи. Зачем обижать стоявшую молча Хоэ? Она и так, похоже, о чём-то догадывается. Во всяком случае, почти каждый раз, когда Хан-Шэ говорил с Хануфером (во время недолгого ремонта корабля пришельцы ночевали в селении на странном положении полугостей-полупленников), он ловил на себе её настороженный взгляд. А Хануфер открыто звал Хан-Шэ с собой, подчёркивая бессмысленность для такого человека жизни в лесных дебрях и расписывал, не жалея ярких красок, все прелести Хамахеры – столицы Властителя. Чародей внутренне улыбнулся: Хануфер мечтает обрести значимость и вес на представлении при дворе невиданного колдуна из лесных дебрей, а тому всего лишь надо выбраться из этих самых дебрей; и в данный момент наиболее подходящим средством для этого был корабль Хануфера – не идти же через Лес пешком. И в этот момент Хан-Шэ спиной почувствовал опасность. Чародей ещё поворачивался, когда Хоэ пронзительно закричала. Краем глаза Хан-Шэ увидел метнувшуюся к нему тень, и тут его глаза встретились с белыми от страха и бешенства глазами одного из пришельцев. В правой руке воин сжимал меч и уже заносил его для удара. Но как только горящий взгляд чародея упёрся в глаза убийцы, нападавший обмяк, как будто из него разом выпустили весь воздух. Меч выпал из безвольно разжавшейся руки и шлёпнулся наземь. И тут появился Хануфер. Хищнолицый молниеносно оказался рядом со своим воином, который мешком оседал на песок, и быстрым движением всадил ему в горло короткий нож. Воин без звука повалился ничком. – Зачем? Я в состоянии защитить себя и всех моих, – Хан-Шэ повёл рукой в сторону посёлка и людей на берегу, – от тысячи таких, как этот. Причём безо всяких этих железных палок, – чародей брезгливо пнул носком ноги упавший меч. – Или ты хотел проверить, а? – Прости, великий маг! – пробормотал Хануфер. – Этот… несчастный свихнулся. Здесь бывает вредное дыхание болот… Я не имел и тени сомнений в твоих силах, но он напал сзади! Я всего лишь хотел придти на помощь… – Что ж, пусть будет так. Мы ещё поговорим обо всём, Хануфер. Твои люди готовы к отплытию? – Да, великий, почти… – Иди к ним. Но не смейте отчаливать, пока я не разрешу! Ты знаешь, что я могу. – Повинуюсь, великий. Хан-Шэ поднял валявшийся меч, отёр с него песок и протянул рукоятью вперёд тестю. – Возьми от меня – на память. На долгую память… Потом он повернулся к Хоэ. Женщина молчала, но глаза её были полны такой болью, что чародею стало даже как-то не по себе. Где и когда он уже видел эти глаза, или нет, другие, но смотревшие с таким же выражением? Он должен вспомнить, он слишком многое _должен_ вспомнить! А Хоэ повернулась и всё так же молча побрела вдоль берега. Слова были излишни, а гордость лесной красавицы взяла верх. Да, похоже, сегодня племя простилось не с двоими, а с троими… * * * Плеснувшая за бортом вода прервала плавное течение мысли. Крутая тёмная спина какой-то водяной твари выгнулась колесом у самого борта, медленно перекатилась и пропала. И тут же Хан-Шэ ощутил рядом присутствие Хануфера. – Ты всё ещё пытаешься проверять меня, чтобы убедиться в том, насколько ценную диковину везешь в Хамахеру, ко двору Властителя? – Нет, нет, о великий, нет, конечно же нет! Просто я не хотел тревожить бег твоих размышлений… – Тогда что? – Я хотел говорить с тобой. – О чём на этот раз? Многое было уже сказано в селении Детей Леса. – Через три солнечных заката – если будет на то милость вечного неба! – мы прибудем в Хамахеру. Я хотел знать… «Да прекрасно мне известно всё, что ты хотел знать» – мысль была отчётливой и холодной. С каждым уходившим днём чародей всё яснее ощущал, как возвращаются его возможности и умения, глубинная, давным-давно ставшая привычной способность _управлять окружающим_. А для обитателей этого Мира слова «управлять» и «повелевать» явно являются синонимами. Значит, он будет повелевать – для начала здесь, а потом… В принципе, Хануфер перестанет быть ему нужным в тот самый момент, когда нос ладьи ткнётся в причал порта в Хамахере. Заклятье Насторожённости чародей теперь _носил_ постоянно – что поделаешь, этот Юный Мир таков, что без определённых мер предосторожности здесь просто не обойтись. Заклятье сделалось привычным, словно одежда. При не слишком значительном радиусе действия затраты Силы были невелики и вполне восстановимы непрерывно, зато за полсотни шагов Хан-Шэ чувствовал присутствие любого существа и общий настрой его мыслей. Некоторая фокусировка – и мысли существа (если оно, конечно, являлось разумным) становились легко читаемыми, словно написанные на листе папируса. Угроза же ощущалась мгновенно, даже когда чародей спал. Конечно, если противник тоже будет использовать магию – хотя бы маскирующую, – то… Однако пока ничего подобного не встретилось (что не исключало столкновения с магией в будущем, может быть даже в ближайшем будущем). Второй слой заклятия приводил в действие защиту от механического воздействия – именно эта защита испепелила стрелу тяжёлого арбалета, направленную в голову волшебника в тот день, когда погибли Джэ и Хи-Куру. Так что Хануфер давно был _прочитан_ чародеем. И всё-таки… «…почему бы ни поговорить с хищнолицым? Время есть, а мысли разумного существа невозможно прочесть, если они не возникают – например, в ходе разговора». А разговор получился неожиданно интересным. То, что Хануфер жаждет власти, для Хан-Шэ не составляло секрета уже давно. Понял он и то, как именно собирается скромный сборщик дани с диких и полудиких племён добиться осуществления своих заветных желаний – через него, Хан-Шэ. Расчёт был верным – появление столь могущественного чародея не может пройти незамеченным. А раз так, то отражённый свет славы падёт и на Хануфера. Однако, судя по хищной ауре, Хануфера вряд ли окончательно удовлетворит вторая роль. Насколько Хан-Шэ успел разобраться в его мыслях, Хануфер желал воссесть на трон Наместника Бога – по меньшей мере. И вот тут-то царедворец весьма уповал на боевые способности чародея – самому ему была явно не по зубам прямая борьба с Властителем. Но была ещё и третья сила, о которой Хан-Шэ узнал только сейчас. Этой ночью, разговаривая с чародеем на носу корабля, легко скользящим по течению Великой Реки сквозь темноту и тишину, Хануфер впервые упомянул о Храме. И чем больше он говорил, тем больший интерес вызывали у Хан-Шэ его слова – и тем более мысли. По словам Хануфера выходило, что в этом мире жили довольно-таки могущественные чародеи – Хурру. Каста Хурру фактически являлась основной правящей силой страны: они занимали ведущие посты при дворе, в армии, в чиновничьем аппарате. Хурру диктовали свою волю Властителям, и ни одно мало-мальски важное решение не принималось без их участия. Жрецы Хурру легко устраивали дворцовые перевороты, если Властителю надоедала роль красивой марионетки, и он взбрыкивал, желая, наконец, выяснить, кто в доме хозяин. Неоднократно страна ввергалась в пучину смут и даже гражданских войн, возникавших в результате противоречий между Хурру и Властителями. В этих войнах сталкивались в прямом поединке меч и магия, и далеко не всегда магия однозначно одерживала верх. А кастовым гнездом Хурру, их святая святых и был Храм. Из всего услышанного от Хануфера и прочитанного в его мыслях в связи с Храмом, Хан-Шэ более всего заинтересовала именно магия Хурру, уровень её силы и её возможности. К сожалению, Хануфер мало что мог сказать вразумительного по этому вопросу, и он не лукавил – мысли не лгут. Он сказал только, что Хурру держат свои знания и умения в глубочайшей тайне. Хурру вербовали неофитов Храма из любых слоев населения, критерием отбора было лишь наличие магических задатков. Как это наличие определялось, Хануфер не знал. В ученики Храма отбирали детей обоего пола не старше десяти лет. Назад из Храма дороги не было – во всяком случае, Хануфер не знал ни одного случая, чтобы новообращённый Хурру вернулся бы к светской жизни. Храм не был как таковым святилищем какого-либо божества, хотя в стране, естественно, существовала религия: культ Вечного Неба. Храм скорее представлял собой штаб-квартиру некоего магического военизированного ордена, – при этих словах Хануфера голову Хан-Шэ словно взорвало изнутри вспышкой дикой боли, – чем просто культовое сооружение с конклавом жрецов. «_Существуют Миры, где, несмотря на общую примитивность развития общества, несмотря на то, что выше меча и мотыги технология труда и военного дела ещё не поднялась, магия занимает совершенно особое, ведущее место. Кто сказал, что развитие расы Носителей Разума непременно должно идти по линии техники: костёр – паровой котёл – ядерный реактор – ГАЭ?_» – эта чёткая мысль вдруг пропечаталась в сознании Хан-Шэ, когда Хануфер рассказывал о Храме, стараясь не упустить ни одной известной ему подробности. Откуда это?! Нет, пора разбираться с этими внутренними голосами, тайными знаниями, да и, кстати, с этими приступами головной боли тоже! И именно тогда, когда Хан-Шэ сказал это самому себе, ему вдруг стало ясно: а ведь этот совсем не простой Хануфер ещё пригодится – бросать его сразу по прибытии в Хамахеру рановато. Чародея очень заинтересовал сам факт существования Храма, и он понял, что в данной ситуации возможны только два варианта развития событий: либо открытое столкновение со жрецами Хурру – вряд ли местные колдуны потерпят наличие серьёзного конкурента, – либо сотрудничество с ними на взаимовыгодной основе. Правда, воплощение в реальность второго варианта Хан-Шэ на данном этапе представлял себе смутно. Поэтому-то ему и понадобится помощник, и помощником этим будет никто иной, как Хануфер. А что до взаимовыгодного интереса… Чародей не без основания предполагал, что его персона заинтересует жрецов, ему же самому требовалась помощь в просветлении памяти. Если Хурру могут, по словам Хануфера, не без успеха противостоять мечам, то почему бы им не оказаться способными и на такое деяние? Небо уже светлело, когда собеседники удалились отдохнуть, вполне удовлетворённые результатами ночного разговора. Хануфер понял, что Хан-Шэ будет ему помогать – до определённых пределов, естественно; а чародей, в свою очередь, осознал, что Хануфер ещё будет ему полезен – во всяком случае, пока. * * * Гавань была забита кораблями. Хамахера расположилась в устье Великой Реки, там, где река разливалась на четыре тысячи шагов. Могучие белые стены и башни города видны были издалека – город уверенно наложил свою властную длань на вольный бег реки, не прячась, не боясь возможного нападения, а наоборот, открыто выставляя напоказ всю свою силу, мощь и богатство. Город не опасался никого, напротив, он желал устрашать и подавлять сам. Хан-Шэ уже знал, что в этом Мире (на этой планете?) существовали два крупных материка – северный и южный, причём оба располагались в благодатной экваториальной зоне. По огромным просторам океана было рассыпано множество островов, и только подёрнутые коркой плавучих льдов полярные области оставались необитаемыми. Северный континент – Хам-а-Хери – уступал по размерам южному, и большую его часть покрывали джунгли, таящие в себе массу загадочного. Почти все пригодные для обитания земли Хам-а-Хери после столетий кровопролитных войн объединились под эгидой Властителя, Наместника Бога, и так далее. Его многочисленный флот бороздил океан, добираясь до берегов Южного континента с торговыми целями – до поры до времени только с торговыми. Что же касается Южного материка, то Хан-Шэ узнал от Хануфера, что второй континент больше северного и плотнее заселён, особенно его северо-западная часть – Объединённое Королевство Изобильных Земель, конгломерат уделов, ещё сохранивших некое подобие независимости под верховной властью Короля. Зато юго-восточная часть Южного материка – Великая Пустыня – скрывала не меньше тайн, чем Великий Лес Хам-а-Хери. Не подлежало никакому сомнению, что уже в недалёком будущем военное столкновение между севером и югом неизбежно – таков закон развития почти всех Юных Рас. Однако пока отношения между соперниками не выходили за рамки интенсивных торговых контактов. Корабль приближался к берегу. У впадения в океан течение реки замедлялось, и кораблю не стоило большого труда пересекать водную гладь на вёслах, не опасаясь быть вынесенным в открытое море. Трёхнедельный путь заканчивался. За это время ладья неоднократно миновала точки слияния рек, так что сейчас Хан-Шэ не так-то просто было бы найти дорогу назад, к ан-мо-куну, захоти он вдруг такого. Причалы порта тянулись вдоль берега реки на десять-двенадцать тысяч локтей, от них к городским стенам вела паутина дорог, стягивавшаяся в узлы у пяти ворот. Корабль направлялся к центральным причалам – к месту стоянки военных судов. От военных причалов начиналась мощёная каменными плитами главная дорога, ведущая к ближайшим ко дворцу Властителя Срединным воротам. На взгляд – да и по словам Хануфера – в городе проживало не меньше полумиллиона обитателей, а может быть, и больше. На борту ладьи царила та возбуждённая суета, которая всегда сопутствует возвращению домой после долгого и опасного пути. И вместе с тем неуловимо менялась сама аура экипажа. Хануфер построжел, подобрался, даже стал как-то выше ростом. Воины взирали на Хан-Шэ без прежнего суеверного ужаса. Нет, они отнюдь не перестали бояться чародея, просто здесь, у стен великого города мощь лесного колдуна уже не казалась им столь всесокрушающей. И чародей почувствовал это. Они стояли рядом с Хануфером на носу корабля. Царедворец неотрывно вглядывался в береговую черту, словно отыскивая там кого-то. Хан-Шэ расслабил волю, вновь пружинисто напрягся, представляя, как солнечный свет без помех проходит сквозь его ставшее прозрачным тело, и окликнул Хануфера. Хищнолицый обернулся, и по тому, как округлились глаза сборщика дани, чародей понял, что всплывшее из неведомых глубин памяти заклятье сработало должным образом. Хануфер не увидел ничего! «Подобный холодный душ полезен, – подумал Хан-Шэ, вновь становясь видимым, – пусть не забывает, кто рядом с ним». Однако вслух он произнёс не слишком значащую фразу: – Итак, Хануфер, что будет дальше? – Мы скоро причалим, о великий («Неплохо, титулование не забыто!».). – Затем? – Нас встретит береговая стража, я сделаю доклад начальнику… – Когда мы сможем попасть во дворец? – Не знаю, великий. Это зависит от многих причин. – Сегодня это будет зависеть только от меня. Я пойду вместе с тобой, и я очень надеюсь, что уже сегодня мы удостоимся радости лицезреть Властителя. – Пусть будет так, как ты пожелаешь, великий. – Да, пусть будет именно так. Берег уже был настолько близок, что Хан-Шэ уменьшил радиус действия Заклятия Насторожённости – слишком суматошный рой мыслей обрушился на него, это утомляло, – а затем почти убрал чары, сузив _фокусировку_ и оставив только реакцию на непосредственную угрозу. Попробуем-ка сначала без ненужной демонстрации магических способностей, пока остаётся неведомым арсенал колдовства Хурру… Корабль двигался вдоль торговых пирсов, над которыми, несмотря на ранний час, висел плотный гул голосов, скрип, лязг и прочий привычный шум от большого скопления людей, занятых погрузкой и выгрузкой. Гребцы с правого борта убрали вёсла, ладья тихо скользила в непосредственной близости от вереницы пузатых торговых посудин, прибывших и с дальних островов, и с самого Южного континента. Далее начинался уже военный порт, здесь было гораздо тише и в то же время как-то напряжённее. Высокобортные парусные морские крейсера Дальних Морей грозно нацеливались во все стороны баллистами и огнеметательными приспособлениями. Длинные чёрные многовёсельные галеры вытянули хищные, окованные бронзой таранные носы. Тут же стояли ладьи Великой Реки, подобные их собственной. Эти корабли добытчиками сновали по всей паутине рукавов и притоков, пополняя казну Властителя данью лесных племён. Сюда и направился прибывающий корабль. Звериноголовый нос мягко коснулся каменной кладки набережной. Смуглые полуголые люди приняли брошенные на берег канаты и завели их за торчащие каменные тумбы. Выдвинулась с борта деревянная сходня. Прибыли. Первым на берег ступил Хануфер. Хан-Шэ сошёл вторым – не стоит до поры до времени раскрывать карты, тем более что их встречали. Группа воинов в полном боевом облачении, уже привычном ещё по первой встрече в Лесу, и высокий человек с пронзительными чёрными глазами, одетый в красный плащ, – они стояли в нескольких шагах от борта причалившей ладьи. И стоило Хан-Шэ и Хануферу приблизиться к человеку в плаще, как чародея буквально обдало _запахом_ магии. «Так вот они какие, Хурру…». Ритуал был отработан годами. Сообщение сборщика дани о походе и его результатах, обильно сдобренное витиеватыми восхвалениями величия и славы Властителя, было принято в торжественной тишине. А затем, виртуозно умолчав о неприятном для этой самой славы поражении у маленькой деревушки ан-мо-куну, Хануфер перешёл к самому главному. На протяжении всего ритуала Хан-Шэ молчал. Он насторожился, даже прикрыл свои мысли лёгким магическим флёром – от высокого Хурру с пронзительными глазами так и веяло магией. «Да, похоже, это противник… Ну что ж, давай поиграем…». Высокий Хурру принял игру мгновенно. Он был искушён в магии – в тех пределах, в которых она была подвластна жрецам Храма. Поэтому он пропустил мимо ушей длинное славословие Хануфера и впился глазами в Хан-Шэ – тот ощутил всем сознанием касание холодных пальцев. Однако пальцы натолкнулись на преграду и бессильно соскользнули – глаза Хурру расширились от удивления. – …и посему мы просим твоего высокого соизволения быть допущенными ко двору Великого Властителя, Наместника Бога, Живущего в Алмазном Дворце-до-Неба… – бормотание Хануфера внезапно прервалось, и сборщик дани замер с полуоткрытым ртом. – Кто ты? – Голос Хурру был сух и холоден, однако в нём явно скользили неуверенные нотки: пронзительноглазый понял, что столкнулся с чем-то необычным. – Меня зовут Хан-Шэ. Я вышел из Леса, но вот как я там оказался, я объяснить не могу. Мне почему-то кажется, что почтенный – не знаю твоего имени – знаком с тем, что называется «магия». Так вот, я полагаю, что оказался в Лесу магическим образом, и при этом я не помню ничего из своей прошлой жизни. Служитель-Хурру уже овладел собой после неудачи проникновения и внимательно оглядел пришельца с головы до ног. «Моя очередь, – подумал Хан-Шэ, выбрасывая вперёд узкий клинок мысли, – посмотрим, какова твоя защита…». Защита Хурру спружинила и поддалась – взвихрённый водоворот мыслей, таившийся под бронёй внешнего спокойствия Хурру, явился внутреннему взору чародея. И доминантой этих мыслей была встревоженность перед неведомой опасностью. – Ну что, почтенный, для начала достаточно? Так как всё-таки твоё имя? Ты убедился в том, что я что-то могу и представляю интерес для Храма? Я полагаю, что нам не придётся скрещивать мечи – ни магические, ни обычные. Хурру пришёл в себя после потрясения удивительно быстро – это вызывало уважение и уверенность в том, что магия Храма чего-то стоит. – Моё имя ничто пред могуществом Вечности, – выспренно ответил он. – Ты можешь называть меня служитель второго ряда – таково моё место в Храме. – Тогда вот что, служитель второго ряда. Первоначально я собирался в первую очередь нанести визит Властителю, однако сейчас я считаю, что лучше – для всех нас – будет, если я как можно скорее встречусь с кем-нибудь из ваших высших иерархов. А Властитель – Властитель может подождать, – и, не дожидаясь ответа, Хан-Шэ повернулся к замершему Хануферу: – Ты пойдёшь туда, куда велит тебе твой долг. Побываешь во дворце и расскажешь Властителю всё… почти всё. Скажешь, что я по доброй воле принял вежливое приглашение слуг Храма – конфликты нам пока ни к чему. Я найду тебя. – Повинуюсь, великий, – прошептал Хануфер, кивнул и отошёл. Чародей проводил его взглядом – помеченного заклятием сборщика дани он легко разыщет даже в этом огромном городе, среди множества аур и сознаний. Хурру молча ждал, такой же неподвижный, как и сопровождавшие его воины. Когда Хан-Шэ снова обернулся к нему, служитель Храма полностью владел собой и был бесстрастен, как каменная статуя. Он подал знак воинам эскорта и протянул руку в приглашающем жесте, предлагая волшебнику следовать за ним. * * * Громада Храма возвышалась над всей Хамахерой, видимая из любой точки города, словно подчёркивая тот непреложный факт, что на деле не Властитель, а Хурру являются истинными хозяевами всей страны. Магия сильней меча – хотя на деле так оказывалось далеко не всегда. Город кишел народом, улицы были забиты, но небольшой кортеж с молчаливым Хурру во главе проходил через толпу, как нож сквозь масло, даже не прилагая к этому каких-то особенных усилий. Люди раздавались в стороны, словно текучая вода, и процессия без задержек продолжала свой путь. Храм становился всё ближе, словно вырастая из-под земли. Ещё несколько поворотов широкой мощёной мостовой – и они оказались на площади, посередине которой высился Храм. Первое впечатление, которое здание Храма произвело на Хан-Шэ – _череп_. Нет, по форме это величественное сооружение череп отнюдь не напоминало: строго прямоугольный контур крепостного форта, мощные квадратные башни по углам, бойницы, тяжёлые ворота. Вот разве что белый цвет и круглый купол посередине, поднимавшийся выше уровня стен… И всё-таки именно череп, нечто зловещее и даже несколько потустороннее. Ворота распахнулись бесшумно, как только маленький отряд приблизился к ним. За воротами царила непроглядная темнота, несмотря на то, что над городом ослепительно сияло солнце яркого дня. Воины сопровождения остались снаружи, а служитель-Хурру и Хан-Шэ вошли под своды Храма. Их встретила прохлада – и мощная магическая аура. Шаги гулко отдавались в темноте, наполненной ожиданием. Впереди забрезжил огонёк, другой, проступили очертания стен с тяжёлыми барельефами странных чудовищ. Ещё несколько шагов – и вошедшие оказались в просторном зале с колоннами. На стенах подрагивало пламя магических светильников, и вся махина Храма дышала магией. Да, Юная Раса здешнего мира сумела кое-чего достичь в этой области. А потом в полумраке зазвучал голос: – Ответствуй, вошедший, чего ищешь ты здесь? – Помощи. – Какой? – Магической. Холодное щупальце коснулось сознания Хан-Шэ, и прикосновение это было не в пример энергичнее, нежели та попытка проникновения, которую он легко отбил на причале. Однако и на этот раз чародей устоял. – Ты маг? – спросил бесстрастный голос. – Я надеюсь на это. Магия мой Бог – верните мне его. – Ты не таишь зла на Храм? Твой разум закрыт, и нам неведомо его содержимое. – Я не принёс с собой зло и войну. Наоборот, мы можем быть союзниками. Магия правит Вселенной, и она будет править здесь. Хан-Шэ был искренен. Сама атмосфера Храма пробуждала в нём нечто скрытое, таившееся в неведомых глубинах его Эго. Казалось, ещё чуть-чуть – и он всё вспомнит. Прямо перед волшебником засветился голубой овал, уплотнился и превратился в подобие двери. Хан-Шэ шагнул в голубое свечение, отметив краем сознания, что его провожатый исчез, и чародей остался один. Ощущения опасности не было – если, конечно, магия Храма не подавила его Заклятие Насторожённости. Волшебник оказался в небольшой комнате, наполненной голубым светом. В этой комнате в кресле у стены сидел человек в серебристом одеянии, с длинной седой бородой и глубокими внимательными глазами. Что-то в его облике вновь показалось Хан-Шэ до боли знакомым, но он тут же погасил эту мысль. Скоро он всё, всё будет знать, он должен знать! Человек – маг – в кресле разомкнул бескровные губы. – Садись, пришедший, – предупреждая недоумение гостя, хозяин чуть повёл сухощавой рукой: напротив него из пустоты медленно возникло второе кресло. – Я слушаю тебя, маг из Великого Леса. Хан-Шэ изложил свою историю, стараясь быть как можно более кратким и в то же время не упустить ни одной важной детали. В продолжение всего рассказа он ощущал прикосновение чужого разума к своему и даже несколько приоткрылся – пусть жрец Хурру (вероятно, один из верховных) видит, что он говорит правду. После того, как чародей закончил, Хурру некоторое время молчал. Хан-Шэ потянулся к его разуму и отшатнулся в недоуменном уважении: защита жреца была подобна ледяной броне, по которой бессильно скользнуло заклятье самого чародея. И тогда верховный жрец Хурру заговорил: – В твоём разуме много тайного, Пришедший-из-Леса. Хан-Шэ – это не настоящее твоё имя. Великий Охотник – на языке ар-ку-куну, нет, ан-мо-куну, да. В твоей ауре – точнее, в контуре сознания, – видны тёмные отпечатки, подобные синякам на рёбрах того, кто побывал в объятиях питона и чудом остался жив. Есть один способ прочесть тайное, но он опасен и, кроме того, требует твоего полного согласия. Я не могу, да и не хочу помогать тебе насильно, ибо это уже не помощь. Ко всему прочему, мне ясно, что ты принесешь нашему миру либо величайшую славу, либо гибель. Эта мысль будет сбивать меня – я могу пожелать тебе быстрой смерти, дабы избегнуть неведомых и невиданных бед. Как видишь, я с тобой вполне откровенен. Хурру верят в Предначертанное и не пытаются с Ним бороться… Если тот, кого ан-мо-куну называли Хан-Шэ, и сомневался, то все его колебания заняли мгновение, не больше. Он уже знал, что примет предложение жреца, в чём бы оно ни состояло. Ему надо вспомнить, кто он и обрести себя заново, иначе сама его жизнь утратит для него всякий смысл. Тот, кто когда-то летал, уже никогда не согласится ползать. Сокрушавшего Миры не устроит роль шамана жалкого племени лесных дикарей. Нелепо требовать от Хурру гарантий того, что жрец не прикончит его из-за собственных опасений, воспользовавшись тем, что гость (пленник?) беззащитнее ребёнка. Все эти мысли молнией мелькнули в сознании чародея, но вслух он произнёс всего лишь два слова: – Я согласен. Каменный пол под ногами ощутимо дрогнул. Жрец поднялся со своего кресла и протянул волшебнику сухую тонкую руку, оказавшуюся неожиданно сильной, – Хан-Шэ почувствовал это, когда без колебаний подал Хурру свою ладонь. Они начали медленно проваливаться прямо через каменные плиты. «_Сквозьматериальная телепортация. Хурру достигли много в магии. Редкий случай в пределах Познаваемой Вселенной_». Тьма вокруг сгустилась, отказали все органы чувств, даже магическое зрение, осталось лишь ощущение крепких сухих пальцев, сжимавших его собственные пальцы. А потом внизу начало медленно разгораться свечение – на этот раз оранжевого цвета, и в сознании чародея зазвучал голос жреца Хурру: – В недрах нашего Храма скрыт невероятно древний артефакт – он древнее самих звёзд на небе. Во многом мощь Храма зиждется именно на нём – я не скрываю этого от тебя, ибо ты и сам это почувствуешь, когда мы окажемся рядом. – Голос жреца был бесстрастным, но Хан-Шэ чувствовал нараставшее в нём напряжение, дрожавшее и вибрирующее, как перетянутая струна. Камень пола под ногами снова обрёл твёрдость и непроницаемость. Над головой нависал каменный сводчатый потолок; стены не просматривались, хотя неяркий оранжевый свет заполнял всё помещение, а прямо посередине зала (подвала?) на прямоугольном постаменте из золота покоился огромный серый шар в четыре локтя диаметром. Верховный жрец Хурру сказал правду – от величественного артефакта веяло невероятной древностью и мощью. И ещё: возникло странное ощущение _пленённого времени_, скованного под морщинистой, словно кожа глубокого старца, поверхностью серого шара. «_Это же… Это… Темпоральная бомба! Так вот как она выглядит_!». На этот раз тот, кого Дети Леса назвали Великим Охотником, не стал гадать, откуда у него это знание (память?). До решения всех загадок осталось совсем немного – назад дороги нет. – Назад дороги нет, – эхом отозвался Хурру, – ты сделал свой выбор. Теперь всё в руках Предначертанного. Подойди, и возложи свои ладони на Орб Силы, и расслабь путы, стягивающие твой разум. Назад дороги нет… Поверхность шара на ощупь оказалась холодной, но затем под ладонями волшебника она начала стремительно теплеть. А потом по глазам резанул ослепительный ярко-белый свет, всё тело скрючило чудовищной судорогой, затрясло, боль выкрутила суставы, и он увидел… _…Мириады звёзд пылали в бездонной черной пустоте ровным блеском, незамутнённым дымкой планетарной атмосферы, как будто одна из Звёздных Владычиц горделиво выставила напоказ все свои драгоценности… дни становились ночью от чёрного ядовитого дыма, а ночи превращались в багровые дни от зарева пожарищ пылающих городов… белая ослепительная вспышка, сопоставимая по яркости со взрывом сверхновой звезды… багровые плети… …зловещий серый рой прямо перед ними… чистый и ясный голос, наполненный межзвёздным холодом…_ _…Величественная горная цепь, увенчанная белыми коронами ледников; справа, почти у линии горизонта блестела бирюзовая морская гладь, очерченная золотой песчаной каймой… дочь Владычицы смело встретила его взгляд, и в глубине её глаз мерцал загадочный огонёк… гроздь светящихся рубиновым цветом капель упала на голубую ткань… чувство наслаждения и тревожное ощущение идущего над пропастью, шёлк кожи Натэны и запах её волос, горячие объятия и холодок затаившейся до времени неведомой опасности…_ _…Яркая точка Цитадели, окружённая роем искорок-спутников… тринадцать величественных фигур в алых плащах поверх золотистых боевых одеяний со светящимися алым тонкими обручами вокруг голов… обвивающие тело Керстера туманные алые змеи плотоядно шевелились… средняя Волшебница сильнее среднего Мага… над выжженной, оплавленной твердью бушевал ледяной ветер… странное касание чужой мысли, смутный и неясный зов…_ _…Высокая фигура в воронёных доспехах… на белой капельке Инь пальцы ощутили крошечный, почти неосязаемый скол – частички амулета недоставало, она пропала, исчезла без следа… крик смертельно раненой птицы, крик, переворачивающий Миры, крик, в котором не было ни капли фальши… Дом истаивал. Материя трансформировалась, меняла структуру, вновь становясь землёй и травой Сказочного Леса… Лавина пришла так, как всегда приходили Лавины – внезапно… его поволокло… сознание того, что он всё-таки сделал всё возможное, чтобы избежать прямого сокрушающего удара, а значит… Искра его разума не фиксируется…_ Боль утихала, отступала, пряталась в свою нору, словно поджавший хвост хищник. Теперь он, Капитан Эндар, командир третьей когорты одиннадцатой фаланги Десятого легиона Ордена Алых Магов-Воителей помнил всё. ГЛАВА ВТОРАЯ. ПИР ПОБЕДИТЕЛЕЙ [Тропой неведомых Миров (СИ) - i_002.jpg] Небо было чёрным. Великая Изначальная Тьма раскинула свои необъятные крылья на всю Познаваемую Вселенную. Бесчисленные бриллианты звёзд сияли ровным блеском, незамутнённым дымкой планетарной атмосферы, как будто одна из Звёздных Владычиц горделиво выставила напоказ все свои драгоценности, демонстрируя богатство, власть и силу – свою, своего избранника-супруга и своего домена. Синтагма эсков [1] – Алых Магов-Воителей – материализовалась из гиперпространства в трёхмерный космос бесшумно, стремительно и слаженно. Принятое алыми эсками число – тринадцать, и синтагма состояла из тринадцати Носителей Разума, координировано и быстро выстроивших в пространстве симметричную структуру. Ведущий – в центре, четверо Магов образовали внутренний тетраэдр и восемь – два взаимопроникающих внешних тетраэдра: боевой периметр. Кристалл – самая выгодная форма строя при перемещениях и немирных встречах в трёхмерном пространстве, такой боевой порядок обеспечивает оптимальное взаимодействие всех входящих в синтагму бойцов и устойчивость всей синтагмы. Алые, как и все эски, с минимальными энергозатратами могли поддерживать жизнедеятельность своих белковых оболочек – тел – практически в любых условиях (исключая только Внешний Хаос), но в этом секторе слишком высока была вероятность встречи с Пожирателями Разума. При такой встрече дорога каждая капля Силы, почерпнутой из безбрежного вселенского энергетического океана, – её неразумно тратить на индивидуальные коконы. Поэтому Алые создали общую защитную сферу, и через считанные мгновения среди звёзд замерцал призрачный силуэт, который с точки зрения любой техногенной цивилизации, взирающей на Привычный Мир через линзы телескопов и экраны локаторов, выглядел как космический корабль. Вот только ни визуально, ни техническими средствами Юных этот объект был необнаружим. Псевдозвездолёт быстрой неосязаемой тенью заскользил в пространстве, перетекая, переливаясь, словно некое фантасмагорическое существо, а тринадцать разумов, тринадцать Алых Магов насторожённо и чутко прощупывали окружающее всеми своими до предела обострёнными магическими сверхощущениями. Воители предчувствовали появление врага, с которым невозможно мирно разойтись на Дороге Миров – стандартное патрулирование в потенциально опасных районах редко обходилось без таких встреч. Тонкая струна тревоги зазвучала сначала еле слышно, на пределе восприятия, но с каждым мигом сигнал нарастал, тяжелел, наливался свинцом угрозы. Окружающую Реальность пронзила короткая судорога. Ещё… И ещё… В пространстве возникли странные уплотнения и выгибы, как будто нечто чудовищное стучалось извне, из гиперпространства – Астрала, – настойчиво пытаясь прорваться сюда, в эту точку Познаваемой Вселенной, где это самое _нечто_ ожидало поистине царское угощение, пиршество богов – или демонов. Тринадцать жадно впитывали энергию – Силу, – готовя магические щит и меч против самого страшного врага, с которым сталкивались разумные существа бесчисленных Миров за последние эоны. Никто, в том числе и Серебряные Маги-Всеведущие, не знал, откуда взялась эта напасть. Никому не было известно, где находится Исходный Мир Серых Тварей, откуда они вышли и куда движутся. Даже Жёлтые Маги-Искатели, пересекавшие галактики Привычного Мира и смежные Реальности иных измерений и встречавшиеся там с огромным количеством самых разнообразных разумных, полуразумных и псевдоразумных форм жизни, зачаточных, развивающихся, развитых и угасающих цивилизаций, не могли ответить на этот вопрос. Эски доподлинно установили лишь одну – но самую страшную! – особенность серых чудовищ: Пожиратели поддерживали своё существование и возрастали в числе только за счёт полного уничтожения, впитывания в себя сути любой формы Разума – Бессмертной Души. Причём чем более развитым был разум, становившийся жертвой Серых, чем больше воплощений проходила пожранная душа, тем лакомее делалась эта добыча для Пожирателей, тем вкуснее была для них эта пища. Большую часть времени серые хищники проводили в гиперпространстве, среди разнообразных сущностей Астрала, выходя в Реальность там и тогда, где и когда они чуяли – причём безошибочно – потенциальную добычу. В их арсенале имелись весьма разнообразные методы нападения: от прямой открытой атаки до перехвата исторгнутых Душ в тех местах, где шли войны с большим количеством жертв, или там, где происходили катастрофы как минимум планетарных масштабов. Алые Маги – боевая элита вселенской расы эсков – противостояли Злу. Выползающее на Дороги Миров зло многолико и принимает любые формы – от прорывов псевдосущностей Внешнего Хаоса и диких тварей Астрала до безумных деяний разумных существ Юных Рас, от опасных шалостей заигравшихся со спичками детей до Проникновений Чёрных Магов-Разрушителей, грозящих пошатнуть Равновесие Вселенной. Зачастую находилось место для компромисса – даже возле самой черты, за которой применение истребительных заклятий становилось неизбежным, – но с Пожирателями Разума пришлось вести беспощадную войну на уничтожение. Маги-Воители прикрывали Миры, где ощущалось появление врага, выжигали найденные гнёзда Серых, в грандиозных битвах уничтожали стаи хищников, насчитывавших от десятков до многих тысяч тварей. Далеко не всегда эти битвы оканчивались полной победой Алых и почти никогда не обходились без потерь – и нередко тяжёлых. Разрушение белковой оболочки для Мага не страшно, не так опасно и поражение сознания – сотоварищи помогут. Восстановимо даже астральное ранение, однако полное уничтожение Первичной Матрицы, Конечная Смерть – вот это действительно непоправимо. А ведь Пожиратели не брали пленных, с ними невозможно было договориться – им не нужно было ни Знание, ни участие в Союзах Миров, ни помощь и поддержка со стороны любой Высшей Расы. Им требовалась только пища – и этой пищей служили Души, капельки Мирового Разума. При этом сами Пожиратели были вполне разумны (но разум их был _диким_), многое знали и обладали сильной собственной магией, что делало их особенно опасными противниками. И эта затянувшаяся война длилась уже тысячелетия без видимого результата. Единственное, что удавалось Алым и другим Магам-эскам – в первую очередь Звёздным Владычицам – это более-менее успешно прикрывать от опустошительных набегов Серых Тварей Обитаемые Миры. Но ведь никогда и нигде за всю наполненную войнами историю Носителей Разума эти самые войны не выигрывались одной обороной. В этом отношении нет никакой разницы между войной на каменных топорах и войной магической, где применяются непредставимые по форме и неописуемые по мощи боевые средства. * * * …Ткань Привычного Мира лопнула, и через образовавшуюся прореху заструилось-потекло нечто, не имеющее формы и облика, неопределённо-серого цвета. В отличие от Магов, Порождения Дикого Разума не умели плавно переходить Границу Миров, отделяющую многомерное гиперпространство от трёхмерного мира. Они или медленно просачивались сквозь неё, или же, подстёгиваемые алчным голодом, взламывали межмировой Барьер, не считаясь с затратами Силы. В ткани Мироздания оставалась рваная рана, и через эту рану Серые Твари и проникали в Привычный Мир. Маг Эндар, Ведущий синтагмы, за то недолгое время, пока алые эски находились здесь, успел узнать многое. Он уже знал, что именно привело сюда Пожирателей: рядом находился обитаемый мир техногенной цивилизации, и этот мир сотрясала всепланетная война. …Дни становились ночами от чёрного ядовитого дыма, а ночи превращались в багровые дни от зарева пожарищ над пылающими городами. В небе сталкивались сотни летательных аппаратов, усыпая твердь искорёженным металлоломом, обильно смоченным кровью пилотов. Гусеницы тяжёлых танков терзали землю, равно перемалывая в труху зелень растений, железо техники и плоть разумных существ. Моря кипели от разрывов, погребая растерзанные трупы кораблей вместе с их экипажами. Густые цепи солдат схлёстывались в безумных штыковых атаках, оставляя на полях сражений груды мёртвых тел. Тысячи и тысячи Душ ежечасно уходили в Тонкий Мир, ошеломлённые внезапным прекращением бытия. Аура боли и страдания окружала терзаемый войной Мир, и она, эта аура, и привлекла сюда Пожирателей. Для них аура страданий и беззвучные вопли уходящих Душ, чьё воплощение было насильственно прервано, подобны запаху крови для морских хищников-акул, обитающих в морях одного Окраинного Мира Галактики – Эндар побывал там, на третьей планете возле жёлтой звезды уже после того, как Зелёные Маги-Дарители, исполняя волю Вечнотворящего, посеяли на той планете семена Разума. Знал эск Эндар и причину этой бессмысленной (как и подавляющее большинство войн) войны. Этот Мир навестили Чёрные и осуществили здесь своё Проникновение. Дух Разрушения сделался официальной государственной политикой, почти религией одной из сильнейших стран этой планеты – это и привело к войне. И этим Миром следует заняться вплотную (после того, как будут остановлены Пожиратели Разума). Нельзя допустить, чтобы вся эта планета стала планетой Разрушителей, тая в себе уже межзвёздную угрозу и следуя по пути, ведущему в Тупик. Куда смотрели Хранители здешнего домена? Серые, несмотря на всю ведомую им магию, избегали открытых схваток. Они высоко ценили свои жизни, а в памяти их поколений хранились случаи, когда молодые Обитаемые Миры давали отпор Пожирателям, нанося хищникам ощутимый урон. Серых Тварей сумели остановить мечами и стрелами в одном из юных Миров (правда, стрелами и мечами не совсем обычными – в том Мире, несмотря на его молодость, магию почитали и признавали, и даже умели её применять). Как бы то ни было, аборигены продержались до подхода боевого соединения алых эсков. В другом Мире стаю Пожирателей Разума истребила водородными бомбами довольно развитая техногенная цивилизация (хотя целеуказание осуществляли Голубые Маги – тонкоматериальные тела Детей Хаоса не фиксировались примитивными приборами, имевшимися у обитателей атакованной планеты). Хозяйка домена оказалась на высоте – Звёздной Владычице удалось не перейти предел допустимого вмешательства. Учёные умы спасённого Мира остались в полной уверенности, что они отбивались от плотного и опасного потока очень крупных метеоритов – и отбились, слава науке и технике! Нет, Пожиратели не любили открытого боя. Куда спокойнее и безопаснее отлавливать Души, расставшиеся с телами погибших. Эти Души, окончившие очередной Круг гибелью тела, при переходе в Тонкий Мир растеряны и неуклюжи, не до конца приняли и поняли факт внезапной насильственной смерти разумных существ, в которых они была воплощены. Такие Первичные Матрицы не могут с привычной лёгкостью избегать когтей астральных хищников, проскальзывая между их жадных щупальцев капелькой живой ртути. Лёгкая добыча! Да и выбор велик – уходящие Души идут косяками, и среди них попадаются очень _вкусные_. И уж совсем не улыбалось Серым столкновение с таким грозным противником, каким всегда были Маги-Воители, по праву носящие заслуженный титул Истребителей Зла. …Тварь, что первой выбралась в Привычный Мир, не успела сделать ровным счётом ничего, не успела даже беззвучно закричать от дикого ужаса перед предстоящим Полным Небытиём. Удар Алых был короток, точен и неотразим. Абсолютное Оружие применялось крайне редко и только против таких опасных противников, как Пожиратели или же им подобные. Среди Магов Высших Рас одни лишь Алые владели тайной этого оружия, только они знали, что нужно сделать тренированному магическому разуму для превращения Силы во всесокрушающий клинок, подвластный воле посылающего его эска. В точке удара уничтожалось всё: Сущность, оказавшаяся в сфере воздействия, Материя, Пространство, Время и даже Бессмертная Душа. В ткани Мироздания образовывалась локальная область _абсолютного ничто_, и проходило некоторое время, прежде чем эта язва вновь затягивалась соседней материей. Так вода смыкается после падения в неё тяжёлого камня, без следа заглаживая след от удара. Белая ослепительная вспышка, сопоставимая по яркости с взрывом сверхновой звезды, мгновенно стёрла серую кляксу, плоть Мира пришла в движение, заращивая рану, а Маги уже стремительно черпали рассеянную Силу, восполняя затраты и готовя следующий удар. Эндару и его синтагме повезло – Пожиратели Разума выходили поодиночке. То ли стаю растрепала астральная буря, то ли её Вожак оказался неопытен, то ли Твари были слишком голодны и торопились, не ожидая встречи с боевым патрулём эсков. Обычно Порождения Дикого Разума вываливались в Привычный Мир целой кучей, поддерживая некое подобие структурного строя, что позволяло хищникам прикрывать друг друга и наносить сильнейшие ответные удары. А сейчас корабль Алых почти мгновенно перемещался от одной замеченной точки выхода к другой, вспыхивал белый огонь, и очередное серое пятно исчезало с лика Мироздания без малейшего следа и памяти. Но Эндар был достаточно опытен, чтобы поверить в лёгкий успех. Сотни стандартных лет он сталкивался на Дорогах Миров с самым различным врагом. Он горел, получал астральные раны, его физическое тело регенерировало, восстанавливая потерянные органы. Пройдя путь от Ученика до полноправного Мага-Воителя и Ведущего синтагмы, он знал и испытал достаточно, видел гибель друзей-соратников и несколько раз сам был на волосок от гибели, причём дважды – от гибели Конечной. Сейчас он не знал главного – численности атакующей стаи. По косвенным признакам эск мог определить, что она не слишком велика. Синтагма успешно справится с несколькими десятками Пожирателей, но вот если их сотни… И Эндар сделал то, что должен был сделать – он послал Сигнал. Патрули Алых Воителей рассыпаны по всей Познаваемой Вселенной, и ближайшие из них должны получить Сигнал достаточно скоро. Да и на других Магов можно рассчитывать – даже Вечный Враг, Чёрные Разрушители, и те пришли бы на помощь в такой ситуации. Пожиратели были Врагом Всеобщим, в равной степени угрожающим и любому Юному Миру, где Носители Разума ещё добывали огонь трением и кутались в звериные шкуры, и Мирам сверхсуществ-эсков, которым подвластны многие тайны бытия и которые могли воздействовать на Мироздание непосредственно силой мысли, напрямую, минуя посредник-инструмент – будь то каменный топор или компьютер, – то есть умеющих пользоваться тем, что с незапамятных времён называлось загадочным словом _Магия_. Маги-Воители сожгли одиннадцать хищников, когда в окружающем пространстве что-то неуловимо переменилось. Набухание отвратительных нарывов плоти Вселенной, которые лопались, истекая серым гноем, прекратилось. Скорее всего, вопль одной из погибающих Тварей достиг гиперпространства и встревожил её сородичей. Повинуясь команде Вожака, те из Детей Хаоса, которые вплотную подошли к Барьеру Миров, умерили свой бег, поджидая отставших. Однако Эндар чувствовал и понимал – передышка будет краткой. Собственно говоря, у Пожирателей оставались две возможности: отступить и поискать себе добычу полегче – Вселенная велика – или всё-таки пробиваться к вожделенной цели. Почему-то Эндару казалось, что хищники выберут второй вариант. Магия Детей Хаоса (так иногда называли Серых Тварей, подозревая об их истинном происхождении) сильна – они вполне могли почуять, что эсков немного, и что прорваться можно. И Маг не ошибся. Терзаемая и содрогающаяся ткань Мироздания взбухла и лопнула сразу в двух местах: совсем рядом с боевым порядком-кораблём Алых и чуть дальше, у звезды-солнца планетной системы, на четвёртой планете которой полыхала война. Миг спустя Ведущий уже знал – шестеро Пожирателей в первой группе и пятеро – во второй. А мгновением позже вспух третий пузырь, прорвался, и ещё шесть тварей серым пульсирующим клубком вывалились в Привычный Мир. «Простое кончилось» – эта мгновенная мысль, подобная электрическому разряду в поле высокого напряжения, кольнула всех эсков синтагмы одновременно. И тут же, понимая друг друга даже не с полуслова (сверхсуществам не нужно прибегать к столь примитивному способу общения), а с полумысли, Маги ударили. До сих пор всё шло на редкость удачно: всего лишь двое из уничтоженных врагов успели огрызнуться, но один из Пожирателей промахнулся, а удар другого Алые легко отразили магическим щитом – Сила безвредно вылилась в пространство, возвращаясь в вечный круговорот вселенской энергии. Но теперь будет труднее – ближайшая шестёрка хищников закуталась в покрывало защиты. Для Серых сейчас главное – выстоять, а потом, когда Порождения Дикого Разума замкнут сферу вокруг синтагмы, принявшей форму звёздного корабля… Отточенное магическое боевое мастерство не подвело. Воители вложили в созданный ими всеразрушающий клинок больше половины Силы, которую они успели вобрать (благо вблизи находилась звезда, из которой энергия изливалась водопадами). Защита Пожирателей разлетелась, как стекло под молотком. За краткие доли мига одно за другим вспыхнули три ослепительно-белых солнца, тут же сменившиеся чёрными омутами _не-существования_. Омуты стягивались, зарастали, а трёх уцелевших Тварей расшвыряло дрожью плоти Миров. Отряд Алых, как загоняющий добычу зверь, прыжком настиг одного из Детей Хаоса – вспышка; второго… И когда шестой, последний Пожиратель Разума из первого клубка превращался в ничто, синтагму-корабль накрыл длинный язык багрового огня. * * * Если бы там, на четвёртой планете, в охваченном огнём войны Пылающем Мире, у кого-нибудь из астрономов нашлось время и желание взглянуть в небо так, как они смотрели всегда (а не в поисках угрожающих бомбовым ливнем туч неприятельских аэропланов), то взору такого наблюдателя предстало бы поистине _странное_. Привычный звёздный узор словно подёрнуло лёгкой рябью, сместившей спектры. Дрогнули орбиты небесных тел, и изменились ненарушаемые константы. Чуткие приборы наверняка отметили бы непонятные возмущения магнитных и гравитационных полей, отклонение температур. Судороги Мироздания – отдача пущенного в ход Абсолютного Оружия – проявились в природных катаклизмах: землетрясениях, ураганах и необычно высоких приливах. Нет, в окулярах телескопов не отразились бы грозные силуэты звездолётов, яростно обстреливающих друг друга из сверхпушек или фигуры ангелов с пылающими мечами. Восприятие обычными органами чувств (пусть даже усиленных приборами) отзвуков применяемой разрушительной магии смутно. Как понять первобытному человеку, что же происходит там, высоко над его головой, в бездонной сияющей голубизне небес, где столкнулись сверхзвуковые истребители, плюющиеся управляемыми ракетами и хлещущие друг друга лазерными лучами? А если и свалится к ногам дикаря оплавленный осколок неведомого металла, то в лучшем случае обломок этот займёт место в капище варварских богов – не более того. Буйство высвободившейся чистой энергии – крови Вселенной – причудливо изменило картину Мира. Однако понять, что же творится, связать причину и следствие – для Юного Разума эта задача непосильная. Конечно, пройдись по поверхности Пылающего Мира смерч шального энерговыброса, чудовищные разрушения стали бы осязаемым свидетельством происходящего. Сцепившиеся в драке дикие звери могут походя развалить муравейник со всеми его многочисленными обитателями, даже не обратив в пылу на это внимания. Но в отличие от слепых в своей ярости тяжких лап и копыт боевые заклинания остронаправлены и управляются холодными и изощрёнными разумами. Каждая капля пущенной в ход Силы предназначена для того, чтобы сокрушить противника или защититься от его ответного удара – случайностям в таком бою остаётся очень мало места. И кроме того, эпицентр битвы находился далеко (по пространственным меркам Привычного Мира) от четвёртой планеты, да и разворачивалось сражение на стыке Миров и измерений, где в сами понятия «далеко» и «близко» вкладывается совсем иной смысл. И всё-таки достаточно пытливый ум наверняка понял бы: там, среди звёзд, происходит нечто необычное – вот только не нашлось такого ума в несчастном Пылающем Мире. Военное время – не самое подходящее для занятий теоретической наукой. Куда важнее в такие времена наука прикладная, направленная только на то, чтобы как можно эффективнее уничтожить максимально возможное количество себе подобных, на которых наклеен убийственный ярлык «враг». * * * Пятёрка Пожирателей била с большого расстояния, но они вложили в своё оружие всю зачерпнутую ими Силу, спасая безвозвратно гибнущих сородичей. И слишком много энергии потратили Алые на разгром первого клубка серых хищников. Нет, удар Серых оказался не смертелен, магическая защита в целом выстояла, но в корпусе корабля зазияла рваная дыра с оплавленными, светящимися красным острыми краями. Один из эсков внешнего периметра, находившийся в замкнутом корпусом пространстве, рухнул на металл палубы [2]. Вся левая половина его тела превратилась в сплошной ожог, а из-под почерневших лохмотьев кожи побежали струйки крови. Оглушённое болевым шоком сознание отключилось, выпав из яростной круговерти боя. Мыслеприказы Ведущего были точны и выполнялись быстро. Один из четырёх Магов внутреннего тетраэдра тут же занял место выбывшего, закрыв своим магическим полем образовавшуюся брешь, другой одел внешнюю восьмёрку в силовые коконы, – открытый космос вошёл внутрь корабля-синтагмы, – третий за считанные мгновения затянул пробоину новосотворённым металлом, а четвёртый занялся раненым товарищем. Сожжённая плоть регенерировала на глазах, восстанавливалась даже одежда – серебристые боевые доспехи, напоминающие кольчугу витязей Древних Миров. Только эта кольчуга прикрывала и тело, и конечности, перчаткой облегая плоть. Белковая оболочка сверхсуществ Высших Рас – физическое тело – может изменяться по воле Мага, но исходная человекоподобна, поскольку именно эта форма в ходе эволюции далёких предков эсков оказалась наиболее рациональной. Потрясённое сознание очнулось, получив энергетический укол. Ещё миг-другой – и воин снова вернулся в строй, только теперь во вторую линию, где боевое напряжение чуть меньше. И все тринадцать Магов непрерывно пили доступную им энергию окружающей Вселенной. От второго и третьего ударов синтагма ускользнула, стремительно перемещаясь в пространстве. Четвёртое Багровое Копьё скользнуло по Щиту, ушло в сторону и рассыпалось угасающими в межзвёздной черноте багряными брызгами. Пятый удар Воители упредили. Ответ алых эсков пришёлся в середину строя пятёрки Пожирателей, быстро сокращавших расстояние, разделявшее их и Магов. Слепящая белая молния пронзила защиту Детей Хаоса, и вспыхнувшее новое солнце – восемнадцатое за недолгие мгновения боя – обозначило конец хищника, находившегося в центре. Боевой порядок Порождений Дикого Разума рухнул, уцелевшие Пожиратели метнулись по радиусам в стороны, но добивать их было некогда: подоспело несколько свежих противников, а сквозь новые проломы через Барьер Миров перетекало ещё около двух десятков Серых Тварей. Багровые плети хлестали всё чаще, и всё меньше сил могли тратить Маги-Воители на ответные удары: слишком много энергии уходило на защиту. Их оттесняли от звезды, одновременно отжимая от Барьера Миров в трёхмерную реальность Привычного Мира, где численное превосходство имеет большее значение. Вожделенный Пылающий Мир, куда так яростно рвались Пожиратели Разума, был уже рядом, за спиной Истребителей. Пару раз Дети Хаоса пробовали пустить в ход свои Арканы, но Маги далеко ещё не израсходовали запаса энергии и потому с лёгкостью рубили зловещие петли. Однако соотношение сил изменилось – около сотни Пожирателей сбивались в плотный рой, прикрывая и усиливая друг друга, хотя Алым дважды удалось уничтожить по одному врагу и несколько Серых Тварей вышли из боя, зализывая раны. Эндар ощущал, что почти вся стая вышла – в Астрале двое-трое отставших, не больше. Ведущий отметил и неясные магические возмущения в гиперпространстве – значит, Сигнал услышан, и помощь придёт, – но далеко не был уверен в том, что синтагма выстоит до подхода подкреплений. Раз за разом вспыхивали пробоины в способном противостоять прямому энергетическому удару абсолютном металле корабля, в металле, совместившем в себе наиболее ценные свойства всех известных эскам металлов и сплавов, и трижды сменялись раненые Маги, восстанавливаясь во внутреннем периметре. И все Воители давно сражались в защитных силовых коконах – новые пробоины появлялись быстрее, чем эски успевали зарастить старые. «Сколько мы ещё продержимся?» – эта мысль скользнула в сознании Эндара холодной змейкой. Отступать раньше времени, предоставляя несчастный Мир за спиной своей судьбе, нельзя – этого не позволит долг Алых Воителей, стражей Дорог Миров. Но Ведущему нельзя было и пропустить тот роковой момент, когда силы его воинов иссякнут – тогда они начнут погибать один за другим. А если Порождениям Дикого Разума удастся пожрать Первичные Матрицы эсков, сила хищников возрастёт многократно. Зловещий рой – девяносто шесть Серых Тварей – окончательно скоординировал свой боевой порядок, создав симметричную устойчивую систему. Эндару казалось, что он слышит, как багровые копья скрежещут по силовому щиту, прикрывавшему синтагму. Боевое искусство Алых Магов во многом состояло в том, чтобы предугадать направление магического удара и подставить щит под углом к его оси. При прямом ударе схлестнувшиеся энергии атаки и защиты взаимокомпенсировались, а суммарная мощь серого роя сейчас в несколько раз превосходила мощь синтагмы. И второе: надо было чуять тот короткий момент времени, когда энергия-Сила Пожирателей, выбрасываемая с багровыми языками-копьями, ослабевала – пусть и ненадолго. Вот тут-то можно (и нужно!) наносить встречный удар. Именно такие моменты поймал Эндар, убив двух Детей Хаоса и выведя из боя ещё нескольких. Но сейчас враг стал осторожнее – он предпочитал затратить больше времени, нежели нести новые потери. Критический момент приближался. Маг-эск по имени Эндар чувствовал это, как ясно чувствовал и нарастающую волну злобного торжества Пожирателей Разума. Они уже были настороже, чтобы не пропустить тот миг, когда Воители начнут уходить в Астрал, и пустить в ход свои страшные своей липкостью Арканы в момент перехода. И тогда Эндар отдал краткий мыслеприказ, настолько краткий, что даже магия Детей Хаоса не смогла его перехватить. Контуры корабля стали размытыми, и он растаял. Алые скользнули в гиперпространство, но лишь на долю секунды, как дельфин под волну, и тут же материализовались в самом центре боевого порядка Серых. Энергозатраты на такой нырок незначительны, поэтому, оказавшись в середине роя, эски обрушили сокрушительные удары сразу по нескольким измерениям. А Пожиратели не смогли тут же сжечь отчаянных Магов – строй Тварей был слишком плотен, и они неминуемо поразили бы друг друга. Выполнение такого маневра требует истинного магического мастерства, однако Алые Воители – лучшие бойцы Познаваемой Вселенной – хорошо знали своё ремесло. Вихри белого пламени – зримый компонент Абсолютного Оружия, пущенного в ход, – проредили ряды Детей Хаоса; рой рассыпался, беспорядочно хлестнули несколько багровых плетей, и в чёрной пустоте среди звёзд вспухли и лопнули три багровых пузыря – плети попали по своим, хищники рвали друг друга. «Итого минус двадцать семь» – хладнокровно отметил Эндар, стремительно прощупывая чужие разумы. Он искал Вожака стаи. Если удастся его прикончить, Пожиратели неминуемо откатятся. Они и так уже потеряли многих, и потеря Вожака их добьёт. Если этого не сделать, то всё кончено: Твари скоро опомнятся, разомкнутся, увеличив расстояние между собой до безопасного, и, удерживая синтагму Алых в центре сферы (на плоскости такое называется окружением), за считанные мгновения превратят её в пепел. И нечего рассчитывать на повторение один раз удавшегося трюка – всех Воителей сожрут во время перехода, будь то короткий нырок или глубокий уход в гиперпространство. Слишком умел и опасен этот враг, и слишком хорошо он учится на своих ошибках. А Души эсков будут для Пожирателей Разума более чем достаточной компенсацией за понесённые потери – даже если и придётся оставить в покое тот Мир, куда Серые так яростно рвались. * * * Магия не может быть направлена в пустоту. Цель заклятья должна быть ясной, удар любой мощи необходимо чётко ориентировать. Требуется не просто обрушивать его на нечто, а нацеливать на вполне определённый образ или хотя бы на символ. Если предмет колдовства уже существует, тогда затруднений не возникает, но вот если речь идёт об абстрактном понятии или же о чём-то незнакомом, тогда всё гораздо сложнее. Умение творить мыслеобразы и воплощать их в плотной материи – суть важнейшая составляющая магического искусства. Мысль – это универсальное орудие и могущественнейшее оружие, но обращаться с этим орудием-оружием надо уметь. Пожиратели Разума, будучи ближайшими родственниками тонкоматериальных диких сущностей Астрала, не имели облика и формы в привычном смысле слова. Они могли выглядеть так, как их представляли себе Разумные. И если синтагма Алых Магов-Воителей приняла материальную форму звездолёта, то атакующие Серые Твари обернулись перед мысленным, магическим взором Истребителей Зла скопищем отвратительных монстров – у сознания есть свои стереотипы. …Раззявленные пасти, усаженные кривыми клыками; холодные глаза, не отражающие ничего, кроме алчного голода; многоногие суставчатые тела, одетые в чешуйчатую броню. И – магия, злая магия, отвратительно _пахнущая_. Порождения Дикого Разума, подобно всем прочим Носителям Разума, обладали структурой Тонких Тел – структурой, устойчивой к чародейным воздействиям, – сразить такое существо совсем не просто. А ещё труднее отыскать среди _защищённых_ сознаний именно то, которое нужно найти (не забывая при этом отбивать непрерывно метаемые когтистыми лапами убийственные заклятья, материализующиеся в виде багрового цвета копий)… Эндар нашёл Вожака, матёрого хищника, сотни солнечных кругов бесчинствовавшего во множестве Миров. Скользнув по поверхности его сознания, Эндар вдруг понял, что этого Пожирателя надо брать живым. Тварь знала и помнила очень многое, в том числе нечто чрезвычайно важное. То есть оболочку, конечно, можно было сжечь (только не Абсолютным Оружием!), но вот та _информация_, которую нёс в себе этот хищник… Вожак казался Магу гигантским пауком, затаившимся в тени, за спинами своих солдат. Паук завис в центре огромной паутины, сотканной из нитей магических связей между центром и периферией. Исходящие из этого центра неуловимые приказы с завидной чёткостью немедленно исполнялись на окраине сети, превращаясь в багровые сгустки разрушительной энергии и в упругую плёнку силовой защиты, по которой тяжёлыми каплями скатывались остатки атакующих заклятий Алых. И Ведущий, до предела сжав волчком вертевшуюся под ударами Пожирателей Разума, но послушную его воле синтагму, бросил этот таранящий клюв в самый центр сплетения мерзких нитей. Встречный кинжальный выброс багрового лезвия пропорол щит Силы и вскрыл обшивку корабля по всей длине, как нож вспарывает консервную банку. По краям зияющей раны заплясали огненные языки – горел, разбрасывая раскалённые искры, сам металл. Двоих эсков внешнего периметра выбило одного за другим, причём первый завис на грани биологической смерти – пришлось затратить немало сил, удерживая его Душу от Ухода. Эндар ощутил режущий удар по лицу – багровые брызги веером разлетались внутри корабля – и тёплую струйку крови, зазмеившуюся у виска. Однако большинство Магов-Воителей остались невредимы, и их ответ не заставил себя ждать. Сонмище серых пятен прошил слепящий зигзаг – Цепная Молния Распада, второе по мощи оружие Алых Магов. Этим оружием владели все без исключения Маги Высших Рас, и подозревалось, что оно ведомо и Пожирателям. Не столь всеуничтожающая, как Абсолютное Оружие, Цепная Молния была тем не менее высокоэффективным боевым средством и широко применялась практически во всех боевых столкновениях (в том числе и между самими эсками – такое тоже случалось). Это оружие было _умным_ – на уничтожение первой цели затрачивалось ровно столько влитой в Молнию Силы, сколько необходимо, не больше и не меньше, после чего энергетический вихрь перебрасывался на следующую ближайшую мишень и так далее, до полного уничтожения врага или до того мига, когда магический заряд Молнии иссякнет. На этот раз Пожиратели, надеясь остановить отчаянную атаку алых эсков, вложили в своё Багровое Копьё почти всю Силу, которую они успели высосать из окружающего Мира. Скорлупа их защиты опасно истончилась, и Молния собрала богатый урожай. Тела девяти Пожирателей распались на атомы, превратились в мельчайшую раскалённую пыль, а энергоинформационные составляющие их сущностей – Серые Души – начали Уход. Маги предпочитали уничтожать противника полностью, во всей совокупности физических и Тонких Тел, целиком изымая враждебную Сущность из Мироздания, но Абсолютное Оружие могло быть применено далеко не всегда – рана в плоти Вселенной вещь опасная сама по себе – и не везде. И кроме того, Души, уцелевшие после воздействия Молнии Распада, в случае победы могли быть пленены и обогатили бы победителей ценнейшим Знанием. Порождений Дикого Разума перед синтагмой уцелело всего двое (сам Вожак и его страж), кольцо-сфера было разорвано, но три дюжины оставшихся позади Детей Хаоса опомнились, и вихрь багровых языков обрушился на истерзанный корабль Воителей. Хорошо, что у Эндара хватило разума и боевого опыта не выплеснуть всю накопленную синтагмой Силу с Молнией, а сохранить значительную часть энергии для Щита, который и держали сейчас четверо Магов, и который корёжило ударами Багровых Копий. Пожиратель-страж, спасая Вожака стаи, метнулся к строю синтагмы. Когда это было необходимо, Твари умели жертвовать собой, невзирая ни на что. Серый шёл в лоб, и расчёт его был предельно ясен: распадаясь и превращая самоё себя в разрушительную энергию в непосредственной близости к упорному и умелому врагу, развалить неподатливую боевую структуру Алых и наконец-то сделать их добычей для уцелевших сородичей. А Вожак тем временем, описывая широкую дугу в пространстве на стыке измерений, устремился к своим, резко меняя направление полёта и сбивая Воителям прицел. Эндар снова сумел упредить врага. Четверо Магов, изнемогая, держали трещавший под ударами Щит, ещё четверо непрерывно подпитывали их Силой, девятый удерживал на Грани Между (той самой, которая отделяет миры живых от мира мёртвых) тяжелораненого товарища. Ведущий замкнул своё сознание на сознания двух оставшихся эсков, успевших выбрать из Мироздания некоторое количество Силы, и белый клинок прянул в упор в Серую Тварь, сумевшую подобраться опасно близко. Свет яростного белого солнца полоснул по глазам и тут же угас, сменившись пятном чернильной тьмы. «Тридцать семь, ровно треть, их осталось семьдесят четыре» – бесстрастно зафиксировало сознание эска по имени Эндар, и в это время три сильнейших удара один за другим рухнули на магическую броню синтагмы. Щит треснул, сверхвосприятие Эндара уловило мыслекрик боли и отчаяния – сразу трое Магов были выбиты, причем ранение одного из них оказалось очень тяжёлым. У Ведущего осталось одиннадцать бойцов, считая его самого и тех, кто только-только пришёл в себя. Корабль разваливался на части, пылающие обломки разлетались по причудливым траекториям в разных направлениях, угасая искрами в вечной тьме космоса. «Всё, – успел подумать Эндар отрешённо, – с отступлением опоздали», и в этот страшный миг серые ряды подёрнуло алой дымкой. Всё существо Воителя окатило волной ликования и невероятного облегчения. Эски бесстрастны и холодны, великолепно умеют управлять своими эмоциями, но сейчас Алый Маг, Ведущий синтагмы даже не пытался обуздать свою радость. * * * Синтагма Гейртара, старого боевого товарища из той же когорты и фаланги, что и синтагма Эндара, подоспела вовремя. Перестроившийся рой Детей Хаоса словно угодил в объятия водоворота исполинской мощи. Гейртар встряхивал пространство, как одеяло, из которого выбивают пыль, и белые солнца вспыхивали одно за другим. А рядом с Алыми возникли два конуса, светящихся голубым, – это шли две боевые семёрки Звёздных Валькирий Владычицы местного домена. Древнейшая разумная раса Познаваемой Вселенной, владевшая Высшей Магией ещё тогда, когда предки Эндара и Гейртара грелись у пещерных костров и отбивались дубинами от диких зверей, Голубые Хранители исполняли свою Задачу – лелеять и опекать ростки Жизни, оберегая их от злых ветров жестокого мира. Воплощение женского начала Инь, голубые эски сохранили с незапамятных времён матриархат как форму правления. Утратив память о своём родном Исходном Мире, они рассыпались по всей Познаваемой Вселенной, образовав десятки самостоятельных княжеств-доменов в пределах Галактики и в сцепленных с нею Мирах и многие тысячи доменов в других галактиках и в их Смежных Реальностях. Хранители не имели общего центра всей своей Расы, и поэтому Звёздная Владычица каждого домена была самостоятельной властительницей собственного удела, держа ответ за свои действия (или бездействие) только перед Высшим Созидающим Разумом. Её супруг-консорт не обладал реальной властью и делил с Владычицей только ложе, но отнюдь не право решать (хотя из этого правила и бывали исключения). Древнейший способ воспроизводства Жизни при слиянии мужского и женского начал сохранился у эсков как практически единственный с Изначальных Времён. Да, Маги умели создавать белковые (и небелковые) тела-оболочки, могли творить бездушных големов, могли делать дубликаты, но Тайна Инкарнации Души, обитающей в Непроявленном Мире и сходящей в очередной Круг Воплощения в очередном теле в момент зачатия, принадлежала к числу Предельных Тайн и была неподвластна эскам. Поэтому-то и сохранились даже у Высших Рас и брак, и семья (хотя сами понятия изменились, и сильно), и рождались в Мирах Магов дети. И неважно, что продолжительность жизни эсков растянулась на тысячелетия, что физические тела обновлялис_ь_, как изношенное платье, что Маги Высших практически достигли бессмертия. Начиналась Жизнь так же, как и миллиарды Кругов назад. …Бой был выигран, выигран окончательно и бесповоротно. Атака синтагмы Гейртара сразу уменьшила число Серых Тварей вдвое, а теперь их осталось меньше трёх десятков, и все они были предельно измотаны. Переливать через себя Вселенскую Силу, выбрасывать её разрушительными клинками и гасить вражеские удары собственной накопленной энергией – дело не шуточное, оно требует от владеющих Высшей Магией Носителей Разума крайнего напряжения. Эски-союзники получили численный перевес – беспощадная математика войн, – и кроме того, большая часть Магов полнилась нерастраченной Силой. Боевой строй Пожирателей был смят и разорван. Дети Хаоса метались в межзвёздной пустоте, лихорадочно глотая-запасая энергию для возврата в Астрал, для бегства. Хранители, охватив свору хищников с двух полусфер, ставили у Барьера Миров цепочки Отражающих Точек – они отбрасывали назад в трёхмерность любую Сущность, пытавшуюся проскочить, особенно если эта Сущность не несла в себе достаточно Силы для преодоления преграды. Кое-кто из Порождений Дикого Разума ещё пытался огрызаться, но большинство уцелевших лишь беспомощно трепыхались, ожидая конца. И тут Эндар перехватил короткий мыслеприказ Вожака. Ведущий не успел или не смог понять его, но что этот приказ означал, стало ясно всего миг спустя. Пожиратели вгрызлись в ткань Мироздания, прорывая Границу Миров, а пятеро Тварей, сбившись в плотный ком, одним яростным броском преодолели расстояние, отделявшее их от Алых Магов Гейртара, и врезались в строй его синтагмы. Это был предсмертный бросок уже умирающего хищника, загнанного охотниками, агония, но опытным звероловам хорошо известно, насколько опасен бывает этот последний бросок. Гейртар не смог полностью отразить удар. Багровое пламя вздулось трепещущим пологом, его прошили алые нити защитных заклятий Воителей, пламя задёргалось и начало угасать, но некоторым успехом безумная атака Пожирателей увенчалась. Сжигая свою суть, совершая самоубийство Души и превращаясь в разрушительный энергопоток, пятерка Серых принесла себя в жертву, отвлекая самого сильного из противостоящих им противников от прорывавшихся в Астрал сородичей. Детям Хаоса следовало отдать должное: они были мерзкими созданиями, но умели сражаться и безвозвратно умирать мужественно. Трое алых эсков, включая и самого Гейртара, получили тяжкие раны, а Маг-Воитель, оказавшийся на острие удара, погиб мгновенно. Его тело испарилось в огне чудовищного взрыва, а ошеломлённая Душа отошла в Тонкий Мир – товарищи не сумели и не успели удержать её, слишком велика была ярость высвободившейся Силы. Помощник Гейртара Эйсар принял командование, синтагма перестроилась в строй девятки, укрывая раненых внутри защитного кокона, но какое-то время Пожиратели Разума выиграли. Вожак стаи и не рассчитывал на большее. Он понимал, что частный успех не сможет переломить ход уже проигранного боя, и сознательно жертвовал частью своих бойцов для спасения остальных. Исполнялся жестокий закон войны – полководец посылает на верную смерть немногих для сохранения жизней большинства. Эндар собрался. Эта Тварь не должна уйти! Шестеро эсков его синтагмы, из которых двое едва оправились от ран и шока, были заняты воссозданием корабля и поддержкой двоих тяжелораненых соратников. Расслабляться ещё нельзя, ещё вспыхивали в пустоте Багровые Копья – бой ещё не кончен. И Эндар с четырьмя Алыми Магами в строю пятёрки – тетраэдр с Ведущим в центре – устремился за Вожаком. Тем временем Хранители деловито добивали беспомощных Пожирателей-подранков, кувыркавшихся в трёхмерном пространстве Привычного Мира после безуспешных попыток преодолеть Отражающие Точки. Боевые семёрки Голубых составляли Инь-Маги – эскини. Такое редко случалось у других эсков и никогда – у Алых: Орден Воителей был Янь-структурой в чистом виде. Однако даже алые эски признавали: Голубые Амазонки, бережно холившие и лелеявшие Жизнь повсюду, были вместе с тем абсолютно беспощадны в бою. Ни Заблудшие, ни потомки Чуждых, ни Идущие-по-Пути-Разрушения, ни Чёрные Маги, попавшиеся Звёздным Валькириям на Дорогах Миров, не могли ждать от них снисхождения. Кольца голубого огня охватывали очередное серое пятно, плоть Порождения Дикого Разума корчилась, сгорая и распадаясь, а спелёнатая магическими путами Серая Душа втягивалась внутрь строя боевой семёрки – Маги-Хранители брали пленных. Напарываясь на Отражающие Точки, Твари отлетали назад, в Привычный Мир, обессиленные и оглушённые. Точки работали по принципу зеркала, когда падающий свет отражается под тем же углом, под которым он упал на зеркальную поверхность. Если материальный объект, проходящий Барьер Миров, попадал в зону действия магии Отражающей Точки, туго спрессованная в Точке Сила высвобождалась и, подобно пружине, отбрасывала этот объект обратно. Такую Точку почти невозможно заметить и очень трудно преодолеть – жаль, что Валькирии не успели выставить их достаточно много для полного перекрытия Барьера в районе боя. Оправившаяся от атаки Пожирателей-самоубийц синтагма Гейртара под командой Эйсара тоже не теряла времени. Любое существо, даже владеющее магией, на Переходе практически беззащитно, а если Переход затягивается на мучительно долгие мгновения, то уязвимость многократно возрастает. Мстя за погибшего сотоварища и взимая старые долги – не впервой Истребители теряли своих в стычках с хищниками, – Алые жгли Тварей одну за другой. Подоспевшая пятёрка Эндара двигалась вдоль (хотя само понятие «вдоль» в данном случае более чем условно) Границы Миров, выдёргивая вгрызшихся в Барьер Серых. Эндар шёл на чёткий _отсвет_ разума Вожака, и холодная ярость обостряла его магическое чутьё, безошибочно ведущее Мага-Воителя к цели. Эск настиг Вожака. Серая Тварь умудрилась проскочить между двумя Отражающими Точками Хранителей (и как только ухитрилась!) и уже почти проваливалась в многомерность Астрала, где догнать её было бы крайне сложно. «Нет, не уйдёшь!» – спокойно и уверенно подумал Ведущий, и черноту звёздного неба затопили потоки белого огня. Эндар выжигал Абсолютным Оружием ткань Мироздания вокруг Пожирателя, отбрасывая его от Границы Миров и захлопывая Барьер. Сознание Мага восприняло отчаянный вой Порождения Дикого Разума, слитые воедино пятеро эсков легко отбили наугад пущенное Вожаком Багровое Копьё, краткий взблеск Молнии Распада перечеркнул бесформенную серую кляксу, и миг спустя Серая Душа забилась в сплетении магических пут, дёргаясь всё слабее и слабее. Алые уверенно тянули астрального пленника к себе, не оставляя ему никаких, даже призрачных, шансов на побег. Это была победа! Последние Пожиратели умирали под белыми и голубыми сполохами, последние захваченные в плен Серые Души судорожно бились в конвульсиях, тщетно силясь разорвать сковавшие их магические кандалы. Во плоти из Детей Хаоса не ушёл никто. За двадцать восемь минут битвы (всего за одну минуту _стандартного_ времени) погибло около ста хищников, причём большинство из них безвозвратно, со всеми астральными и прочими составляющими, – Абсолютное Оружие не давало осечек. Тринадцать пленённых сущностей, в том числе Вожак стаи – очень и очень ценная добыча. Только несколько Серых Душ ушли в Тонкий Мир, дабы в назначенный срок снова вернуться в Круг Бытия. Пылающий Мир на четвёртой планете был спасён, пусть на время – Яд Чёрных Разрушителей не менее страшная штука, чем набег Пожирателей Разума. Хранители потерь не понесли, за исключением двух легко раненых. В синтагме Эндара двое оказались у Грани, но их уверенно _держали_; и мало-помалу израненные Маги должны были _вернуться_. Почти у всех остальных эсков добавилось шрамов – Алые умышленно не регенерировали боевые шрамы полностью, – но это уже не в счёт. Эндар провёл ладонью по лицу – кровь давно не текла, он и сам не заметил, когда и как его сознание автоматически бросило нужное заклятие. Гейртар потерял одного воина, и хотя жизни остальных раненых Воителей уже ничто не угрожало, Эндар почувствовал скорбь старого боевого друга. Погибший оказался очень молод – с момента его воплощения минуло менее ста стандартных лет. Взросление, открытие таланта, выбор Пути и цвета магии, ученичество, получение имени, вступление в Орден рыцарей Дорог Миров… Павший даже не успел найти свою половинку, хотя наверняка в его Исходном Мире у него кто-то был – неважно, из белых эсков или среди Выбравших Цвет. И самое главное, Маг _ушёл_ вдали от родных мест, его Душа попала в ближайшую область Непроявленного Тонкого Мира, и по Закону Реинкарнаций в следующее воплощение она сойдёт где-то здесь, в домене Голубых Хранителей или даже в полыхающем, отравленном Чёрным Ядом Мире четвёртой планеты. Такое случалось не раз: капризная судьба перетасовывала Первичные Матрицы-Души как колоду карт, и лишь Серебряные Маги-Всеведущие могли иногда с большой степенью вероятности указать, куда ляжет та или иная карта при следующей сдаче… Чистый и ясный голос, наполненный межзвёздным холодом, мыслеголос сверхсущества Древнейшей Расы Познаваемой Вселенной прозвучал в сознании Алого Мага: – _Вы славно и достойно бились, Алые. Спасибо вам за помощь в охране Жизни в нашем домене. Звёздная Владычица Тенэйя просит вас быть почётными гостями на Пире Победителей,_ – голос смолк, так как краткий мыслеответ Эндара «_Спасибо, мы придём_» Голубые Маги-Хранители услышали сразу. * * * Победителям пришлось задержаться на месте выигранного боя. Во-первых, должны были придти в себя те, кого поразили Багровые Брызги. Соединённые силы двух десятков Магов уверенно вытянули их почти из-за Грани Между. Сознания очнулись, физические (и Тонкие) тела восстановились (правда, в полном соответствии с тысячелетними традициями Воителей шрамы остались). Возрождённые были ещё слабы для участия в новой битве, но перенести Переход и гиперпространственное путешествие уже могли. Во-вторых, подошли ещё две синтагмы Алых – Сигнал, посланный Эндаром и разошедшийся по всей Галактике, был услышан многими. Поскольку они появились, когда всё уже было кончено, приглашение Звёздной Владычицы на них не распространялось – Хранители свято соблюдали древние традиции своей Расы. Ведущие этих синтагм имели приказ Командора Аргентара, начальника фаланги, контролировавшей этот сектор Познаваемой Вселенной, сменить Эндара на боевом патрулировании. Высокая вероятность повторного набега Детей Хаоса сохранялась, поскольку здесь существовало несколько населённых Разумными Миров, не говоря уже о такой сладкой приманке для Серых Тварей, как Пылающий Мир. Да и сам Пылающий Мир требовал к себе пристального внимания – возможностью появления нового Мира Разрушителей пренебрегать нельзя. Эндару же предписывалось незамедлительно явиться в Исходный Мир Алых Магов и предстать перед Советом Магистров – Аргентар уже знал о пленении Серой Души Вожака стаи Пожирателей Разума. Подобное случалось нечасто – неудивительно, что захват такого важного астрального пленника вызвал интерес Магистров. Однако определение «незамедлительно» не подразумевало отказа от приглашения на Пир Победителей – все эски знали о трепетном отношении Хранителей к соблюдению традиций и уважали обычаи Древнейшей Расы. А у Магов-Воителей с Валькириями издревле сложились дружеские отношения – они никогда не заступали друг другу Дорогу Миров и никогда не обнажали друг против друга оружия. Поэтому даже в таком незаурядном случае Эндар, прежде чем явиться на зов Магистров, обязан был исполнить долг вежливости. Ведущий снёсся с Аргентаром – Маги-эски умели общаться на огромнейших расстояниях, пересылая вести через Миры и измерения, – и получил уточняющее распоряжение: прибыть в главную ставку Алого Ордена – Цитадель – по завершении визита к Владычице Тенэйе. Одной же из прибывших синтагм вменялось в обязанность тем временем доставить пленника Магистрам. Остальные пленённые Серые Души были законной добычей Амазонок, и дюжину астральных пленников уже втянули внутрь голубых конусов. Синтагмы Эндара и Гейртара замкнули защитный контур вокруг семёрок Хранителей, готовясь к Переходу. Вероятность боевого столкновения в Астрале ничтожна – в многомерности потенциальные противники могли пройти сквозь друг друга, даже не заметив этого, – а что касается диких сущностей Междумирья, то они, как правило, слишком хорошо знали, на что способны Алые Маги-Воители, и предпочитали с ними не связываться. Тем не менее, все возможные меры предосторожности были приняты: жизни почти бессмертных – ценность высшего порядка, да и захваченными пленниками рисковать не стоило. Пленённые Души облеклись плотью – в соответствии с Законом Перехода пересекать Границу Миров по своей воле и усмотрению с тем, чтобы пройти гиперпространство по выбранному направлению и выйти в Привычный Мир там, где нужно, могли только грубоматериальные объекты. Кроме того, в Астрале достаточно шустрая призрачная сущность имела шанс проскользнуть «между» связывающих её энергетических пут и уйти в Тонкий Мир. Конечно, созданные магией големы, лишённые собственной воли и настоящей связи Души с телом, не были истинными воплощениями Первичных Матриц – так, искусственные упаковки для транспортировки, временные вместилища, нечто среднее между ожившими мертвецами и биороботами. Общими усилиями эски создали сферу-Корабль – умевшие довольствоваться одной чистой энергией и обходиться безо всего, Маги по мере возможности предпочитали перемещаться в более комфортных условиях. Да и дополнительная защита – в очень ответственных делах несущественных мелочей не бывает. Одна из двух боевых семёрок Звёздных Валькирий пока оставалась здесь для прямого наблюдения за происходящим в Пылающем Мире. По Принципу Равновесия голубые эски не могли вмешаться непосредственно – например, испепелить армии и флоты агрессора, – но должны были следить за ходом событий в полном соответствии с Задачей их Расы. Но перед тем как объединённый отряд из тридцати двух Алых и Голубых Магов с пленными пересёк Барьер Миров, Эндар не смог отказать себе в удовольствии первым вывернуть наизнанку память Серой Души Вожака. Это было его право – право победителя. Вместе с Эленгаром, Ведущим конвойной синтагмы, внутрь симметричного строя которой была заключена закованная в магический кокон облёкшаяся плотью призрачная сущность, они расположились напротив распятого на фоне звёздного неба серокожего _псевдосущества_, сконцентрировались и потянулись цепкими щупальцами Заклятий Познания Истины к тому, что хранилось в тайниках Неизгладимой Памяти Серой Души. И перед мысленным взором Магов начали разворачиваться удивительные картины. По Закону Реинкарнаций мыслящее существо, как правило, не помнит ровным счётом ничего из своих прошлых жизней, за исключением смутных и бессвязных обрывков. Неизгладимая Память заперта на прочный замок, и нужны специальные методики, владение магическим арсеналом и тренировка сознания, чтобы приподнять хотя бы краешек плотной завесы, окутавшей прошлое. Кроме того, необходима воля и желание самого Носителя Разума, стремящегося познать, – стократ труднее вскрывать Память насильно, ломая сопротивление не желающего отвечать. Серебряные Маги-Всеведущие затратили уйму сил и времени для создания изощрённых заклятий, способных помочь пробиться к Неизгладимой Памяти извне. И кое-чем с Алыми, несмотря на более чем прохладные отношения между этими двумя Высшими Расами, они поделились. Эндар видел: _…Серые гранитные скалы, иссеченные паутиной трещин и прошитые жилками блестящего кварца, покрытые коростой бурого мха… Узкое ущелье, похожее на нанесённую исполинским мечом рану. Из этой «раны» тягучей кровью выдавливается светящаяся малиновым раскалённая лава, вязкая, как тесто… Клубы гнилостно-зеленоватого ядовитого тумана заполняют расщелины, ограничивая видимость до нескольких сотен шагов… Кроваво-красное небо, затянутое грязными космами рваных туч и изредка появляющийся в разрывах облаков солнечный диск цвета тусклой меди. Среди туч мелькают чёрные крылья каких-то стремительных летающих существ, источающих злобу ко всему сущему… Заросли уродливых фиолетовых безлистных низкорослых растений вплотную подступают к подножию серых скал… И повсюду – на скалах, среди зарослей, на берегу недальней речушки, в которой течёт ртутеподобная жидкость, – серые бесформенные существа, похожие на громадных амёб. Они сползаются со всех сторон, направляясь к только им одним ведомому месту, охваченные беспокойством и тревогой…_ «Исходный Мир… Тот самый Первичный Мир Пожирателей Разума, поиском которого заняты все Высшие Расы вот уже сколько тысячелетий! Первичный Мир Детей Хаоса, как минимум миллион солнечных кругов тому назад…» – это понимание вспыхнуло в сознании Мага, придя неизвестно откуда, но не оставляя ни малейшего сомнения в своей истинности. Неясным оставалось только одно, но зато самое главное: _где_, в какой Реальности находится этот Мир, и _как_ туда добраться… Картина изменилась: _…Какой-то горящий город, видимый с высоты птичьего полёта. Стены проломлены в нескольких местах, две башни превращены в груду каменных обломков. Через проломы в город вливается лавина закованных в сталь воинов. Лязг оружия, крики, свист стрел… Крупно – обезумевшие от ужаса глаза, вполне человеческие… Трепещущий призрачный контур… Ближе… Ближе… Плотоядное ощущение насыщающегося хищника…_ Эндара передёрнуло от омерзения. Он видел, как эта Тварь (неважно, где и когда, в каком из воплощений и измерений) без остатка сожрала, растворила в себе Разумную Душу… И снова изменившаяся картина из недр Неизгладимой Памяти: _…Чёрное звёздное небо, пространство, кишащее мириадами серых тварей… Взблески Багровых Копий, и такие знакомые вспышки белых солнц Абсолютного Оружия, и ослепительные росчерки Цепных Молний Распада. Это уже, похоже, не так давно… Может быть, Великое Вторжение? Удар – и темнота…_ Сменявшиеся картины утратили резкость, стали туманными. Эндар почувствовал, что слабеет, – Серая Тварь была невероятно сильна и сопротивлялась отчаянно, несмотря на всю пущенную в ход могучую магию, – и рывком вышел из медитативного состояния. По лицу обильно струился пот, глаза жгло, всё тело болело, как будто он только что полностью его регенерировал. Эленгар бессильно обмяк рядом в полубессознательном состоянии, и Эндару пришлось помочь ему _возвратиться_. Маг не обманывал себя: он сделал всё, что мог, кое-что узнал, но в целом этот орешек ему явно не по зубам. Здесь нужен Капитан, командир когорты, или даже Командор, начальник фаланги, а ещё лучше – Магистр, командующий легиона. Магический уровень Ведущего недостаточен… Эленгар очнулся, и Эндар прочитал в его взгляде уважение и невольную хорошую зависть. Это было приятно. – Быть тебе Капитаном, Эндар! – Эленгар произнёс эту фразу не мысленно, а вслух, словами, на всеобщем языке эсков, что подчёркивало её весомость. – Такой славный бой, без невозвратимых потерь, и такой пленник! До самой Цитадели я не спущу с него чар, а уж там сумеют выжать Неизгладимую Память Серой Души досуха – до последней капли! Прощаясь, оба Ведущих вскинули правые ладони в ритуальном жесте. «Спокойного Межмирья, Эленгар!» – «Доброго гостеприимства Хранителей, Эндар!». И миг спустя алый шарик каплей живого огня пересёк чёрную, наполненную искрами звёзд пустоту, играючи протёк сквозь непробиваемый лазерами-бластерами техногенных цивилизаций абсолютный металл; и в Корабль, где Эндара уже ждали, эск вошёл уже в привычном для повседневной жизни облике _человека_. А ещё мгновением позже силуэт сферы-Корабля начал истаивать, и вот уже снова Первозданный Покой воцарился в звёздных окрестностях злосчастного Пылающего Мира, там, где бушевала эпическая битва с использованием такого количества энергии, которого с избытком хватило бы для превращения в атомарную пыль всего этого Мира. * * * Псевдореальность не преподнесла Магам никаких сюрпризов. Чуткие разумы эсков несколько раз улавливали следы присутствия «поблизости» неких сущностей, но те тут же исчезали, и даже нельзя было сказать, что они собой представляли. Астрал был спокоен – полный штиль. Время в гиперпространстве текло по-иному, нежели в Привычном Мире, да и понятие «расстояние» имело совсем другой смысл: всё путешествие заняло меньше полутора стандартных часов. …Столица домена Звёздной Владычицы Тенэйи находилась относительно недалеко, в _закольцованном_ смежном Мире между системой Пылающего Мира и несколькими другими населёнными Мирами – все они находились под эгидой Тенэйи. Разум в этих Мирах стоял на разных ступенях развития – от бронзовых мечей кочевых племён Мира Косматой Звезды до бронетехники Пылающего Мира. Они ещё не повзрослели, эти Миры, и отношение к магии в них было весьма разнообразным – от религиозных церемоний до снисходительного ярлыка «сказка». И Задача Хранителей Жизни как раз и состояла в том, чтобы это взросление когда-нибудь наступило, а не было бы прервано тем или иным образом. Голубые эски пришли в Закольцованный Мир несколько сотен тысяч лет назад, узнав о нём от Вечных Бродяг – Жёлтых Магов. Мир этот населяла _остановившаяся_ раса Носителей Разума, утратившая интерес к жизни и медленно угасавшая. А причина угасания оказалась очень проста: Остановившиеся ликвидировали у себя разницу между Инь и Янь и вернулись к примитивному способу воспроизводства, известному ещё одноклеточным простейшим – социум Остановившихся утратил ценнейшую эмоциональную составляющую. Положение усугублялось тем, что контакты древних обитателей Закольцованного Мира с Познаваемой Вселенной были затруднены природными особенностями этого Мира, принадлежавшего к числу _обособленных_ Миров. Остановившиеся оказались предоставлены сами себе, не имея при этом внутренних стимулов для дальнейшего развития и гордясь достигнутой гармонией. Вторжение Валькирий встряхнуло Остановившихся, они даже пытались сопротивляться, движимые инстинктом самосохранения, но силы оказались слишком неравными. Получив от Всеведущих сведения, что раса Закольцованного Мира обречена, Голубые Амазонки не колебались: отмирающий орган – тем более такой уродливый с точки зрения Инь – лучше ампутировать. Аборигенов истребили, и Закольцованный Мир стал резиденцией нового домена Звёздных Владычиц – Хранители всегда предпочитали такие укромные уголки, избегая нежелательной любознательности Молодых Рас. Техногенные цивилизации прежде всего осваивали Привычный Мир, используя примитивные звездолёты и продвигаясь _вширь_, а не _вглубь_. В Смежные Миры представители этих цивилизаций попадали очень редко и, как правило, чисто случайно, в результате стихийного возмущения вселенских сил. Если же, на свою беду, они оказывались в Мирах Хранителей, то назад дороги не было. Нет, попавших куда не надо не уничтожали – их просто не отпускали. Мера вынужденная и необходимая – знания, полученные _подростковой_ цивилизацией до срока, вполне могли оказаться для неё роковыми. В крайне редких случаях непрошеных гостей возвращали домой, предварительно полностью стерев им память о посещении Неведомого. Окончательное решение принималось самой Звёздной Владычицей, хозяйкой домена, поскольку всегда существовала вероятность того, что в родном Мире заблудившихся кто-то знакомый с магией сможет прочитать _тень_ памяти – со всеми вытекающими отсюда нежелательными последствиями. …Весь перелёт Эндар и Гейртар провели в сотворённом уюте и в приятной беседе с Карантэйей, Предводительницей боевой семёрки. Голубая Амазонка была невероятно красива, и Эндар поймал себя на том, что её Инь-чары действуют на него обволакивающе. Все эскини прекрасны – многотысячелетнее развитие, подкреплённое магией, довело телесный облик Высших Рас до мыслимого совершенства, – но Хранительницы… Алый подумал, что материализовавшееся женское начало Инь выглядело бы именно так. Напротив Эндара за причудливым столиком, на котором стояла ваза с диковинными фруктами и бокалы с рубиновым вином (эски не отказывали себе в таких радостях плоти, как еда и питьё, хотя могли обойтись и без этого), сидела и смотрела на Мага бездонными глазами Вечности не имевшая возраста (точнее, замершая в расцвете) _Любовь_. Но эта Любовь готова была убивать (и безжалостно – об этом свидетельствовала сама история Закольцованного Мира). Карантэйя улыбнулась мысленному комплименту Эндара – Ведущий не маскировал своих мыслей, ведь они находились среди друзей. И кроме того, Маги-эски великолепно умели управлять своим сознанием, и ни о чём-либо нежелательном Эндар просто не подумал бы. Беседа текла неспешно – обстановка располагала, и тем было достаточно: новости домена Владычицы Тенэйи и соседних уделов Хранителей; оживившаяся деятельность Чёрных Разрушителей, притихших было после заданной им последней трёпки; очередная Волна Слияния, готовящаяся Познающими; Мир Невидимых, не так давно найденный Жёлтыми Бродягами в одной из Смежных Реальностей; сведения о Новорожденных Мирах и тех Мирах, где Зелёные Дарители только что посеяли семена Разумной Жизни; история последней облавной охоты Алых на хищных Бесплотных. Общались древним способом – при помощи звуковой речи, соблюдая принятый среди эсков этикет межрасового общения. Другое дело, что речь эта была предельно понятной и краткой, не несла никчёмных фраз, кроме положенных по правилам вежливости вычурных оборотов. Рубиновое вино Хранителей было воистину волшебным напитком. Приготовленное (с добавлением доброй толики магии) из горных ягод, растущих под солнцем Закольцованного Мира, оно снимало усталость души и тела, успокаивало разум и напрочь стирало все отрицательные эмоции. Потягивая душистую, тающую на языке жидкость, Эндар вдруг ощутил, как он устал. Хотелось вытянуться где-нибудь на теплом золотистом песке у тихо шепчущего моря в одном из Безмятежных Миров, закрыть глаза и слушать Вечность. И при этом было бы совсем неплохо, чтобы рядом лежала такая, как эта Голубая Магиня Карантейя… Эндар расслабился и прикрыл глаза под убаюкивающе-журчащий мелодичный голос Хранительницы, продолжавшей беседу с Гейртаром. Перед его мысленным взором всё ещё полыхали в черной пустоте багровые, белые и голубые огни, ползли серые пятна и дрожали в ужасе искорки звёзд. Но боевая горячка утихала, напряжение отступало и возвращалось привычное внутреннее спокойствие. Он даже не заметил момента повторного пересечения Границы Миров – Голубые Инь-Маги осуществили его сами, без помощи Алых. Эта была вежливость хозяина, отворяющего двери гостю, однако Эндар не без основания подозревал, что истинная причина в ином: вход в Закольцованный Мир был _закодирован_, и без введения этого кода-заклинания Корабль просто оказался бы в Привычном Мире в нескольких десятках парсеков от планетной системы Пылающего Мира. Дружба дружбой, но свои сокровенные секреты имелись у любой из Высших Рас. Воитель лишь краешком сознания уловил краткий мыслеприказ Карантэйи, ощутил мягкий толчок, и тут кожи его лица коснулся ласковый тёплый свет. Они пересекли Барьер Миров. * * * Алый Маг открыл глаза. Корпус корабля стал прозрачным. Эски парили в безоблачном голубом небе, омываемые потоками солнечного света. Далеко внизу, насколько мог охватить взор – обычный, не магический, – расстилалась зелёная равнина с рощами диковинных широколистных деревьев и синими извивами рек. Слева вздымалась величественная горная цепь, увенчанная белыми коронами ледников; справа, почти у линии горизонта, блестела бирюзовая морская гладь, очерченная золотистой песчаной каймой; а прямо впереди вставали голубовато-белые, как будто выточенные из кости единорога, изящные строения столицы Звёздной Владычицы Тенэйи. Раскинувшийся внизу Мир был прекрасен, удивителен и совершенен. И уже нельзя было сказать, что здесь существовало изначально, а что было сотворено могущественной магией Валькирий. Ткань Мироздания подчинялась владеющим Силой точно так же, как подчиняется податливая глина чутким пальцам умелого скульптора. Создаваемые Магами Миры [3] зачастую настолько причудливы, что даже описать их привычными понятиями весьма затруднительно. А носительницы начала Инь вообще часто меняли окружавшие их ландшафты, как меняет хозяйка наскучившую ей обстановку в доме. Эндар был больше чем уверен, что каких-нибудь четыреста-пятьсот стандартных лет тому назад, при предыдущей Владычице, матери Тенэйи, Закольцованный Мир выглядел совершенно иначе. На первый взгляд город голубых эсков производил впечатление нагромождения эклектических архитектурных форм – овальные купола, устремившиеся ввысь многоэтажные башнеподобные шпили, обвитые лентами внешних лестниц; перекинутые между дворцами кажущиеся невесомыми мосты; причудливые арки и резные оконные проёмы. Улиц как таковых не было: вместо них буйную зелень, в которой утопали здания, пронизывала паутина дорожек, больше похожих на аккуратные тропинки. Дворец Тенэйи, бывшей одновременно и Главой фратрии Диадемы, окружали дворцы шести других фратрий, тотемами которых служили различные драгоценные камни. Домен Тенэйи был крупным – он охватывал значительную область Познаваемой Вселенной. Под его опекой находилось девять Миров, в которых развивался Разум, и ещё несколько десятков Проснувшихся Миров [4], причём некоторые из них уже облюбовали Зелёные Дарители Жизни для Посева Разума; существовали и неисследованные Смежные Реальности, _привязанные_ к этому району Привычного Мира. Несколько ватаг Вечных Бродяг-по-Мирам – Янтарных Викингов – вели глубокую разведку этих Реальностей, периодически сообщая Тенэйе весьма интересные новости. В соответствии с принятым в домене Тенэйи числом каждая фратрия делилась на семь крыльев, крыло – на семь кланов, а клан (как правило, целиком связанный родственными узами) состоял из боевых семёрок. Иерархия жёстких магических структур у всех эсков была схожей, различались лишь наименования составляющих единиц. Владычица имела право решать единолично, но по всем серьёзным вопросам она советовалась с Главами фратрий (нелишне отметить, что _несерьёзных_ вопросов в таком важном деле, как опека Жизни, практически не существовало). В наиболее же ответственных случаях – вступление в войну с опасным противником, выбор новой Владычицы (если хозяйка домена не подтверждала свой статус или если её воплощение прерывалось) и тому подобное – высказывались все Старшие крыльев, Вожди кланов и Предводительницы семёрок, причём все они выражали не столько своё личное мнение, сколько общее мнение своих Магов. Население столицы не превышало ста тысяч (а всего Закольцованного Мира – нескольких миллионов). Ничтожно мало по меркам Мироздания, но магия, Магия… Даже один настоящий Маг – это уже много. Магическими способностями в той или иной степени обладают все эски – белые, – однако истинный талант Мага присущ единицам. Во всех фратриях, включая личные отряды Глав, насчитывалось около семнадцати с половиной тысяч Магов, а вместе с Учениками – до пятидесяти тысяч. Помимо способностей, для проявления и становления Амазонки требовалось желание и склонность, основанная на свободе воли, – без этого ничего не выйдет. Тем, кто не смог (или не захотел) ступить на стезю Звёздной Валькирии, всегда найдётся иное дело по душе – мало ли занятий в сообществе самодостаточных Носителей Разума. Обитателей домена Тенэйи, принадлежавших к Расе Голубых Хранителей, но имевших иную магическую _специализацию_ (с учётом жителей форпостов в сопредельных Мирах) набиралось более миллиарда, но настоящие Маги – элита – составляли незначительную долю процента. Впрочем, подобное соотношение наблюдалось и у всех остальных эсков – у всех Высших Рас, владеющих магией. …Корабль снижался, намереваясь совершить посадку неподалёку от центра столицы, на огромном лугу, служившем местом торжеств и празднеств, многолюдных собраний и массовых мистерий. Не было ни рёва пламени, ни дыма, ни грохота двигателей – ничего того, что свойственно творениям техногенных цивилизаций. Созданный магией и ею же управляемый (по простой прямой линии Разум – Вселенская Энергия-Сила), корабль мягко опустился на траву, не повредив ни зелёного покрывала травы, ни земли. Он с лёгкостью мог бы тут же быть дематериализован (тридцать два Мага осуществили бы эту операцию менее чем за миг), но зачем тратить силы на уничтожение того, что ещё может пригодиться? Пусть стоит – места на обширном лугу предостаточно. Их встречали. Войдя в пределы своего домашнего Мира, Карантэйя тут же послала Тенэйе весть о прибытии, и за то недолгое время, пока корабль парил в небе, приближаясь к столице, на лугу собрались десятки тысяч обитателей города Голубых Магов. Они расположились по краю поля, похожие многоцветьем одежд на неожиданно распустившееся на сочной зелени море цветов. Сверхсущества – стройные, красивые _люди_ в просторных одеяниях, обвивающих тела и ниспадающих свободными складками. Белые цвета Лекарей и Учителей, переливающиеся разноцветными огнистыми искорками костюмы Копящих Знание – Мудрых, все цвета радуги и их оттенки у иных. И лоскутками голубого пламени выделялись Маги: право на платье из голубой струящейся ткани – с первого взгляда даже трудно было понять, материя это или текучая вода, или просто часть бездонного синего неба над головой, – чистого, незамутнённого цвета, древнейшего _родового_ цвета Хранителей имели только они. Не было оглушительных криков, славословия и прочих атрибутов беснующейся толпы, собравшейся неважно по какому поводу. Зато была тёплая, искренняя общая аура тысяч и тысяч Разумных, принимавших желанных гостей – Вечных Защитников от Вечного Зла, стражей звёздных дорог. А надо всем этим – купол ясного неба, ласковый солнечный свет, воздух, напоённый едва уловимыми ароматами и ощущение мира и покоя – покоя, который надёжно охранялся. Всё это звучало как гимн любви и жизни, Жизни, которая пробивалась миллионами лет через все тернии и муки, страдая, погибая, но возрождаясь снова и снова. Тенэйя стояла чуть впереди, окружённая Главами фратрий и Магами своего личного отряда. Часть из них составляли её родичи, другие были отмечены Владычицей за серьёзные заслуги – советники, воины и приближённые одновременно. Рядом с Хранительницей стоял высокий, крепкий – не уступавший телесным совершенством никому из Алых, – седовласый Маг, возраст которого перевалил за тысячу стандартных лет. В его глубоко посаженых тёмных глазах светились ум и сила, отвага и гордость. Эндар уже знал – это Босуэнт, муж и соправитель Голубой Магини. С ним она сотни лет шла рука об руку через все передряги, кои встречаются на жизненном пути эсков точно так же, как у любого из простых смертных в любом из бесчисленных Миров Познаваемой Вселенной. Он по праву стал спутником Звёздной Владычицы, будучи выбран ею среди многих претендентов на её благосклонность. Эта пара _совпадала_ – редкое явление, предел мечтаний любых Инь и Янь. На полшага позади хозяйки домена стояли две молодые эскини (возраст Мага почти невозможно определить, но что-то неуловимое подсказывало, что им едва ли больше ста), явно похожие на неё саму. Первая – высокая, голубоглазая и светловолосая – вообще выглядела как почти точная копия Владычицы, а вторая, с волной длинных тёмных волос и серыми глазами… Эндар не успел толком разглядеть красавицу, потому что в этот миг он испытал ощущение, схожее с энергетическим ударом, – так бывает, когда вражеское оружие-заклятье пробивает Щит Силы. Мысли беспорядочно взвихрились, как цветочные лепестки под порывом ветра, и ему, многоопытному Воителю, разменявшему пятую сотню солнечных кругов и много чего повидавшему в этой жизни, стоило некоторого труда привести их в прежнее спокойное состояние. Причём Маг не ощутил ни капли магии, кроме той самой, _древнейшей_, стихийной и неподвластной, как правило, никому из Янь-Магов… Да-да, той самой магии, тайна которой (как считали некоторые) принадлежала к числу Предельных Тайн – Великой Магии Любви. «Высший Разум, что это со мной?» – подумал алый эск и тут же поспешно задёрнул сознание тонкой маскирующей вуалью: почти незаметной, дабы не обижать хозяев нарушением этикета и недоверием, – но не показывать же окружающим внезапно охватившее его смятение! – Приветствую вас, Алые Воители! – Мелодичный, но полный скрытой до времени силой голос Тенэйи помог Эндару выйти из мгновенного замешательства. – Будьте нашими почётными гостями на Победном Пире. Отдохните немного после боя и дороги, и мы встретимся вновь в пиршественном зале моего дворца. Вас проводят в отведённые вам покои. – Эскини древнейшей магической расы свято соблюдали этикет. – Благодарю тебя, Звёздная Владычица! – Эндар ответил ровно и спокойно, он снова полностью владел собой, от мгновенной сумятицы сознания не осталось ни малейшего следа. – Да будет мир и ясное небо всегда над твоими владениями. Я и мои товарищи с огромным удовольствием разделим с вами радость Победного Пира. – Алый Маг слегка наклонил голову, чётко следуя ритуалу таких встреч «на высшем уровне». Владычица повела рукой в приглашающем жесте, толпа расступилась, и уже ступая по покрытой плотным серебристым песком дорожке, Воитель всей кожей лица вновь ощутил странный мерцающий взгляд той самой темноволосой и сероглазой, что так его поразила… Идти было недалеко. Дорожка-тропинка вилась между величественными деревьями, пышными кустарниками и высокими травами, среди которых разноцветными огоньками светились венчики дивных цветов. Солнечные лучи, дробясь в листве, складывались под ногами в причудливую мозаику, шевелящуюся и изменчивую. Голоса невидимых птиц складывались в умиротворяющую и завораживающую мелодию – казалось, что это звучат падающие под ноги идущих солнечные блики. «Именно так, верно, выглядит тот самый Рай, о котором рассказывают все без исключения древние религии бессчётных Миров…» – подумал Алый Маг, неспешно следуя за провожатыми по городу-саду. Конечно, эски могли бы воспользоваться каким-либо транспортом вроде диковинного зверя из легенд, или лететь сами, или просто переместиться в нужное место почти мгновенно, незначительным усилием воли. Однако зачем? Истинным наслаждением было просто шагать по этому тёплому песку дивного Мира, ощущая своё гибкое и послушное физическое тело и очищая сознание. Стена из красноватого камня открылась за очередным поворотом тропки почти неожиданно. Несколько узких ступеней вели к арчатой двери, задернутой полупрозрачным, прошитым яркими цветными искрами пологом, будто бы сотканным из тончайших водяных (или воздушных?) струек. – Мы пришли. – Провожатый поднял правую руку в приветственно-прощальном жесте, и Алые Маги ступили за порог, миновав неосязаемый дверной занавес. За ним открылся просторный зал овальной формы с тремя десятками расположенных по его периметру опять-таки арчатых дверей, только сами двери теперь казались сотворёнными из голубовато-белого тумана. Эндар повернулся к своим воинам: – Ну что ж, у нас есть пара часов на то, чтобы передохнуть и привести себя в относительный порядок перед пиршеством. Вы устояли перед Детьми Хаоса, так неужели вы дрогнете перед чарами здешних Голубых Магинь? – закончил он полушутливо, но тут вдруг с пронзительной ясностью понял, что это предостережение ему в первую очередь следовало бы адресовать самому себе. * * * Комната оказалась небольшой, но уютной. Мягкий полусвет струился прямо из стен; за огромным, во всю внешнюю стену окном шелестела листва. У правой стены располагалось роскошное ложе (из пуха? из снега?) с парой подушек и казавшимся невесомым одеялом. У левой стены стоял низкий столик с двумя мягко-упругими креслами, на столе устроились причудливой формы сосуд с рубиновым вином и ваза с традиционными дивными фруктами, сочными и мясистыми, дающими ощущение сытости без тяжести в желудке. Более в комнате ничего не было, но Эндар сразу почувствовал, что служебная магия этого места настроена на него, именно на него, и смог по достоинству оценить такт и вежливую заботу хозяев: зачем навязывать гостю то, что может прийтись ему не по вкусу? Куда проще и для всех удобнее дать ему простейшую возможность сотворить что его душе угодно одним движением мысли. И алый эск не преминул воспользоваться представившейся возможностью. Он вызвал настоящий водопад водяных струй, насыщенных воздушными пузырьками. Колдовской душ ласкал и массировал кожу, снимая усталость тела и сознания. Даже вечная насторожённость, намертво, казалось бы, въевшаяся в саму суть Воителя, отступала. Ненадолго и недалеко, но отступала. В постоянном напряжении не может жить никто: ни зверь, ни человек, ни иной Носитель Разума. Короткий отдых иногда стоит целой обоймы Подкрепляющих Заклятий – ведь любой Маг-эск изначально есть живое дышащее существо, несмотря на всё его могущество и невероятно долгий Путь Совершенствования. Освежённый, ощущая каждую клетку тела, Ведущий краткой мыслью прервал поток водовоздушной смеси, откинулся навзничь на достойное королей ложе и прикрыл глаза. Мысли его текли плавно и спокойно, и он знал, что даже если и задремлет, то проснётся не позднее чем через час. И тут вдруг он ощутил краткое касание чьей-то мысли, настолько краткое, что менее опытный и искушённый в магии его бы просто не заметил. О нём, Эндаре, явно кто-то подумал, и Маг, кажется, догадывался, кто это был. Ощущение почти сразу же пропало, но подступавший сон смыло начисто, и Алый открыл глаза. На бело-голубом потолке причудливыми живыми узорами переплетались свет и тень, сменяя друг друга и складываясь в загадочные картины. То вдруг проступало нечто неуловимо знакомое, когда-то виденное, то что-то совершенно неведомое, почему-то чуть щемящее душу пряным привкусом тайны. Прошлое? Настоящее? Вероятное будущее? Или просто проявление одного из великих чародейных искусств Хранителей – магии Созерцания, Умиротворения и Познания? Ответа не было, и Эндар задёрнул своё сознание лёгким флёром – из глубинных тайников памяти всплывали картины прошлого, и Магу не хотелось, чтобы кто-то (особенно тот разум, касание которого он только что почувствовал) смог бы в них заглянуть. Хотя вряд ли такое было бы возможным – закон гостеприимства обязывал, – но всё-таки… А память перелистывала свою книгу. В эту рукопись эску в круговерти вселенских битв зачастую просто некогда было заглянуть, да и зачем? Свершившееся необратимо, сладость и горечь минувшего – это просто туманные воспоминания, и стоит ли их ворошить, когда в настоящем столько дел и неотложных забот, вовлекающих в свою орбиту не только его, Алого Мага-Воителя, носящего имя Эндар, но и мириады разумных и полуразумных существ и сущностей бесчисленных Миров. Но здесь, в Закольцованном Мире Хранительниц, пронизанном и переполненном древней магией Инь, воспоминания проснулись, и Эндар думал о Совпадении. Первое, ещё детское понимание двуединой сущности Мироздания, первые юношеские влюблённости, когда, казалось, весь Познаваемый Мир рухнет и разобьётся на мелкие кусочки из-за того, что взбалмошная подружка не появилась в условленное время в условленном месте, где-нибудь на взморье или в лесной рощице. Первая настоящая любовь и первая женщина – неизбежный рубеж взросления. Его жена… Они заключили брак по законам белых эсков, когда Эндар завершал обучение и готовился принять Имя. Скорее всего, основной причиной их союза явился тот романтический ореол, который окружал Рыцарей Дорог Миров – ни ему, ни ей не приходила в голову мысль, что их пара может составить Единое Целое. Брак, основанный на столь зыбком фундаменте, неизбежно был обречён на распад. Две сильные личности с резко различающимися шкалами жизненных ценностей и ориентиров просто не смогли сосуществовать. Особой боли крах несостоявшейся семьи ни ему, ни ей не причинил – у неё был свой Путь, он же повидал к этому времени столько горя и крови в разных Мирах, что подобная житейская неурядица уже не способна была выбить его из колеи. Впереди у обоих были сотни и сотни стандартных лет жизни в данном воплощении – более чем достаточно времени для исправления ошибки. Были и другие женщины разных рас, в самых разных Мирах, подобные глотку воды после долгого пути по пустыне – мгновения короткого отдыха после тяжких боёв. Когда синтагма Эндара угодила в мастерски устроенную Чёрными Магами засаду и была разгромлена, уцелевшие Алые укрылись в одном из Обитаемых Миров (после этого случая, сумев вывести и спасти остатки синтагмы, Эндар и получил ранг Ведущего). Приютивший их Мир был населён Разумными, стоявшими на младенческой стадии развития и с увлечением игравшими железными игрушками – мечами и копьями. Алые прятались в горах, приняв облик местных жителей. Избегая активного применения магии, они восстанавливали силы и готовились к прорыву. Девушку Эндар спас случайно, вырвав её из рук обезумевшей толпы, которая собиралась утопить её в реке как ведьму. Она действительно обладала кое-какими магическими задатками – эск смог это оценить, – так что у её соплеменников имелись основания для расправы. Маг никого не убивал – он просто усыпил разъярённых и унёс несчастную на руках подальше от места несостоявшейся казни. А она, похоже, сумела кое-что почуять в своём спасителе и восприняла случившееся как должное. Они провели вместе всего несколько дней и ночей, но Эндар хорошо запомнил это время. Эск даже хотел забрать Лю с собой (подобное не возбранялось), однако это было бы слишком опасно – для неё. Алых Магов оставалось всего пятеро, а кроме Чёрных поблизости появилось несколько шаек Пожирателей Разума. Исполняя свою Задачу, Воители могли и обязаны были идти на смертельный риск, но подвергать такому риску – риску Конечной Гибели – Юную Душу Эндар не имел права. Он доставил Лю в ближайший храм местных мрачных богов и сделал её верховной жрицей – воздействовать на неокрепшие разумы священнослужителей-аборигенов не составило большого труда. Зато была гарантия, что родившийся ребёнок будет признан дитём Бога, а не Дьявола, и окружён заботой и почитанием, а не отправлен вместе с матерью на костёр. На прощанье Эндар передал дочери Юной Расы сотворённый им самим талисман – своеобразный усилитель магических способностей, сознание Лю не умело напрямую управлять Силой, – и эта безделушка должна была обеспечить девушке спокойное существование на всю её не столь долгую жизнь. И ещё была Шоэр – Магиня из Расы Зелёных Дарителей Жизни. С ней они встретились в Окраинном Мире Жёлтой Звезды, на третьей планете которой тысячелетия назад Дарители посеяли семена Разума. Маги-Садовники периодически возвращались сюда, совершенствуя Начальный Разум, которым были наделены человекоподобные создания этого Мира. Разум совершенствовался скачкообразно, и также скачкообразно совершенствовались тела Носителей этого Разума. Пройдут века, и некий учёный Третьей планеты системы Жёлтой звезды выведет теорию происхождения людей от обезьян… Эндар тогда командовал одной из двух синтагм, прикрывавших Магов-Дарителей от всяких нежелательных встреч, а Шоэр была Черенком одного из девяти листьев экспедиции. В Мире Третьей работало более восьмидесяти зелёных эсков – целая ветвь – совершенствование рождающегося эгрегора Юной Расы и создание Дороги Инкарнаций, канала для подключения этого эгрегора к локальной области Тонкого Мира, требовало соединённых усилий десятков искусных Магов и значительного времени. Дарительница раскрылась навстречу любви, как цветок раскрывается навстречу солнцу, – для зелёных эскинь понятия «любовь» и «жизнь» зачастую тождественны. Инь-Маги этой Расы легко следовали велениям сердца, но при этом оставаясь вещью в себе и сохраняя в неприкосновенности свой внутренний мир. Эндару было спокойно и уютно с ней – это резко контрастировало с постоянным существованием на лезвии клинка, существованием, являвшимся неотъемлемой частью того, что определялось словосочетанием «Алый Маг-Воитель». Он даже предложил Шоэр брак – межрасовые союзы не были редкостью среди эсков. В результате таких браков рождались дети с незаурядными магическими способностями – семьи Магов необъяснимым образом влияли на Тонкий Мир, инициируя инкарнации совершенных Душ. Но Шоэр, помолчав, ответила, глядя глазами цвета весенней травы прямо в глаза Воителя: «Не требуй от меня невозможного, Эн… Нам хорошо вместе, но мы слишком разные. Мы дарим Жизнь и Разум, а ты убиваешь, причём не только астральных хищников или диких тварей Хаоса, но и собратьев по Разуму, поражаешь их Конечной Смертью. Да, я знаю, что ты поступаешь так, защищая, исполняя Задачу своей Расы, но я всё-таки не могу с этим смириться. Многие из наших тоже убивают, законы жизни жестоки, но я – я не могу этого принять. Пойми меня и прости, Эн. Мы ещё не раз встретимся с тобой на Дорогах Миров, я это чувствую, я буду ждать тебя, и когда бы ты ни появился, тебя встретит моё тепло, но идти с тобою рядом… – эскиня потянулась к Эндару, легко коснулась губами его губ и отстранилась, внимательно вглядываясь в лицо Алого Мага. – А сейчас мне пора: Дело не может ждать». Они действительно ещё не раз виделись, у них даже был установлен межличностный контакт, что позволяло им дозваться друг друга через необозримые просторы пространства и времени, но Дарительница даже среди жарких ласк оставалась верна себе – под её внешней мягкостью скрывалась твердая уверенность в полной несхожести Путей Алых и Зелёных. А потом, лет двадцать пять назад, связь оборвалась. Эндар не мог дотянуться до Шоэр и даже не знал, что с ней. Не раз он давал себе слово отыскать Магиню, но всякий раз ему мешали какие-то неожиданно возникавшие препятствия – солдат Ордена редко предоставлен самому себе. И постепенно образ Дарительницы по имени Шоэр становился всё более размытым, прячась в укромном уголке памяти алого эска… Эндар усилием воли погасил воспоминания. Внутреннее чутьё подсказывало ему, что прошло немало времени, и что пора готовиться к почётному пиру. Маг пружинисто встал с ложа, взглянул на стену, и её поверхность заколебалась, подёрнулась дымкой и сделалась зеркальной. Из глубины зеркала на Эндара смотрел темноволосый человек средних лет, худощавый и стройный, с волевым лицом и серо-зеленоватыми глазами, в которых читалась невидимая непосвящённому взору мудрость прожитых лет и перенесённых опасностей. Этот облик был его _истинным_, изначальным обликом, все же другие – лишь только маски, надеваемые по мере необходимости. Ведущий не стал ничего изменять или приукрашивать – пусть будет так, как есть. Вопрос одежды, как ни странно, оказался несколько более сложным. Излюбленным одеянием Воителей был комбинезон: серебристо-металлический облегающий боевой или более просторный повседневный, алого цвета – цвета Магов этой Высшей Расы. В торжественных случаях поверх комбинезона полагался широкий плащ, опять-таки алый, в который можно было завернуться или же позволить ткани спадать свободно. Однако сейчас Эндар решил отказаться от комбинезона: Победный Пир у хозяйки домена – событие далеко не повседневное. После нескольких не слишком удачных попыток – следование веяниям моды не относилось к излюбленным занятиям Алых – Ведущий облёк своё тело в некое подобие одежд Хранителей: короткие лёгкие штаны и лёгкая рубашка без рукавов фиолетового оттенка (смешение красного и синего цветов), а сверху более плотная ткань, обернутая вокруг торса наподобие тоги и ниспадающая тяжёлыми складками почти до лодыжек. Ткань эта не изменялась, как текучая вода: Ведущий не стал полностью подражать Голубым – он ведь всё-таки был гостем, сыном иной Расы, и цветом верхнего покрова остался алый. На ногах появились лёгкие сандалии – тепло, да и вряд ли по пути появятся шипы или колючки, не говоря уже о пыли и грязи – такое просто невозможно в Мирах эсков-Магов. Резной же перстень из абсолютного металла никогда не покидал безымянного пальца левой руки Алого Мага. Этот перстень с изображением меча на печатке являлся единственным знаком различия Ведущего синтагмы (первого звания военачальника – офицера – в иерархии Ордена Алых Воителей) и мог существовать только на руке того, кому он был однажды вручён. Будучи снят силой (или в случае гибели носящего его), перстень немедленно распадался, подчиняясь заключённому в нём заклинанию. Перстень служил также амулетом-оберегом и катализатором магических действий, в известной мере облегчая своему владельцу управление потоками энергии. Благодаря этому катализатору Ведущий был магически сильнее любого из рядовых воинов, хотя скорее являлся символом этого превосходства, достигнутого самим Ведущим за счёт своих собственных способностей и опыта. Эндар ещё некоторое время удовлетворённо изучал своё отражение в зеркале, но тут мелодичный звук из-за входного занавеса возвестил о прибытии почётного эскорта, который должен был сопровождать гостей на пиршество. Ведущий вышел в общий зал. Почти все его товарищи были уже там, из комнат один за другим появлялись задержавшиеся. Алый Маг окинул соратников быстрым цепким взглядом и подал знак следовать за провожатыми. * * * Громадный Зал Торжеств не оставлял ощущения просторности и той неуютной пустоты, что так часто свойственно подобным присутственным местам. Расстояние от середины зала до овального куполообразного потолка и до стен с огромными оконными проёмами и двустворчатыми входными дверями (не задёрнутыми традиционным для Голубых Магов _живым_ занавесом, а прикрывавшимися двумя массивными створками, сотворёнными то ли из камня, то ли из металла и покрытыми причудливыми барельефами) скрадывалось, не подавляя и не угнетая. Парадные двери, несмотря на свою кажущуюся тяжеловесность, распахивались перед входящими легко, мягко и бесшумно. К дверям снаружи вела широкая мраморная лестница, украшенная по краям великолепными статуями, хранящими полное подобие жизни. Лестница через арку в наружной стене выводила в густой лес-парк-сад, окружавший дворец Звёздной Владычицы, хозяйки и правительницы домена. Когда Алые Маги поднялись по лестнице и вошли через распахнувшиеся парадные двери в Зал Торжеств, почти все приглашённые были уже в сборе. Эски умели чувствовать бег времени, высоко ценили каждое мгновение и не тратили Быстротекущее попусту на никчёмные ожидания или опоздания. Воителей встретил приветственный гул голосов, и собравшиеся поднялись со своих мест в знак уважения к гостям и победителям. Центр зала был свободен, а по окружности его протянулось ожерелье невысоких столов с придвинутыми к ним полуложами-полукреслами. За столом в середине, прямо напротив дверей, восседала-возлежала сама Тенэйя, ближайшее место слева от неё занимал Босуэнт, далее располагалась светловолосая красавица – та самая, которая стояла за спиной Владычицы во время встречи прибывших на лугу. Следующие кресла были заняты Главами фратрий (присутствовали пятеро из шести). Эти старшие Магини домена прибыли со своими мужьями и сидели парами. Длинный же ряд кресел за столами по правую руку от Тенэйи пустовал. Рокот голосов стих, и в наступившей тишине зазвучал голос Владычицы, мягкий, но исполненный внутренней силы, голос Сущности, привыкшей повелевать. Когти, таящиеся в подушечках тигриных лап… – Прошу вас, Рыцари Дорог Миров, вас ждут почётные места, – рука её царственным жестом указала на свободные кресла за столами справа. Любой из приглашённых знал, какое место ему по праву надлежит занять, и Эндар без колебаний опустился на кресло рядом с Владычицей. Это действительно была высокая честь – различие в магической иерархии между властительницей домена и простым Ведущим синтагмы (первый и самый низкий ранг военачальника у Алых) огромно. Кресло справа от Эндара почему-то осталось свободным; далее сел Гейртар, рядом с ним из ниоткуда появилась улыбающаяся Карантэйя; оставшиеся места заняли Воители и Амазонки. Валькирий, принимавших участие в бою у Пылающего Мира, было меньше, чем бойцов в двух синтагмах (несмотря на то, что вторая семёрка Хранителей получила замену, и её Маги также прибыли на пир), однако рядом с каждым из гостей оказался кто-то из хозяев (точнее, хозяек) Закольцованного Мира – большинство присутствующих в Зале Торжеств составляли Инь-Существа. Можно было не сомневаться – право присутствовать оспаривалось многими голубыми эскинями, и каждая из числа добившихся этого права заняла кресло-ложе рядом именно с тем алым эском, который ей приглянулся. Древняя, как звёзды, и вечная, как сама Вселенная, игра – в Зале Торжеств дышала магия Инь. От созерцания влекущей красоты Хранительниц Эндара отвлёк вновь зазвучавший голос Тенэйи: – Жители нашего домена и вы, почтенные гости! Всем вам хорошо известно, почему мы сегодня здесь, в этом зале. Вы знаете о той постоянной угрозе, что висит надо всеми Разумными Познаваемой Вселенной, о тех усилиях, которые мы прилагаем, и о тех жертвах, которые мы несём, защищаясь от этой страшной угрозы. Отважные Воители совершили настоящий подвиг, прикрыв не только наш подопечный Мир, но и нас самих. Один из них пал – да возвратится Душа его в Круг Бытия! Позвольте представить вам доблестного военачальника Эндара, командовавшего Алыми Магами в этой жестокой битве, а также его храбрых воинов. Эндар встал и склонил голову, ощущая направленные на него доброжелательные и заинтересованно-восхищенные взгляды – Тенэйя тактично не указала невысокий ранг гостя, а назвала эска просто «военачальником». Его соратники поднимались со своих мест один за другим, Владычица представляла всех поименно, никого не забывая. Акустическая магия Зала Торжеств работала прекрасно: если говоривший желал, чтобы его услышали все, то ему отнюдь не требовалось напрягать голос – произносимые слова были отчётливо слышны в самых дальних концах зала, несмотря на его внушительные размеры. Если же обращение предназначалось кому-то конкретно, то именно он это обращение и слышал, остальных же оно не отвлекало от состояния отдыха или от беседы с соседями. – А теперь, о достославный Воитель, – на сей раз Тенэйя обращалась только к Эндару, – я хочу представить тебе моего супруга Босуэнта (лёгкий кивок), мою старшую дочь, наследную принцессу Хеленэйю (светловолосая красавица приподнялась и ослепительно улыбнулась), а также… С уст Эндара едва не сорвалось невольное «А где же твоя другая дочь, о Владычица?», как вдруг послышался лёгкий шорох одежды, и в пустующее ложекресло справа от Алого Мага грациозно опустилась та самая темноволосая и сероглазая эскиня, мысли о которой занимали в сознании Ведущего за последнюю пару часов непозволительно много места. – Моя младшая дочь Натэна, – голос хозяйки домена снова – второй раз за один день – помог Эндару справиться с мгновенным замешательством. – Она пожелала сидеть рядом с тобой сегодня. Надеюсь, ты не будешь возражать? – Губы Владычицы тронула еле заметная тень улыбки, но Воитель уже полностью овладел собой, и его ответ был изысканно вежлив: – Прекрасная и мудрая Звёздная Владычица! Ты оказываешь мне, простому воину, высочайшую честь, отводя мне столь почётное место на этом пире рядом с тобой и твоей несравненной дочерью. Голубые и Алые с незапамятных времён были друзьями и союзниками, и да будет так до скончания Круга Бытия Вселенной! От себя же могу добавить, что отныне мой меч принадлежит тебе и твоему домену – я приду, и буду биться с твоими врагами, если только не помешает этому Высший Долг Алых перед Созидающим Разумом! Тихий ропот одобрения пронёсся над столами. Эндар дождался, пока Тенэйя представит ему пятерых Глав фратрий (шестая отсутствовала, и наверняка причина её отсутствия была более чем весомой), сел и повернулся к Натэне. Дочь Владычицы смело встретила его взгляд, и в глубине её глаз мерцал загадочный огонёк. Алый хотел что-то сказать, но слова почему-то куда-то пропали – он просто сидел и смотрел на неё. Зал Торжеств был полон. Не меньше тысячи приглашённых расположились в креслах-ложах за столами, уставленными всевозможными яствами и напитками – эски знали толк в радостях плоти и далеко не избегали их, коль скоро предоставлялась такая возможность. Сочные фрукты всевозможных цветов и форм, сложные блюда из мяса и птицы с овощами, приправленные пряными соусами и тонизирующими травами, – приготовленные, а не сотворённые. Для таких застолий, как Пир Владычицы, использовались только _истинные_ дары природы, собранные в лесах-садах Столицы и её окрестностей. Рыбу ловили в реках и в море, зверя и птицу добывали охотой. Это было древним обычаем: могущественные Маги, способные движением мысли разрушать планеты, использовали в ритуальной охоте только лук и стрелы, подобно своим далёким предкам, прошедшим воплощение многие миллионы солнечных кругов тому назад. И конечно, на столах стояли сосуды с _истинным_ рубиновым вином из горных ягод – во время перелёта Эндар, Гейртар и Карантейя пили сотворённое вино, здесь же оно было _настоящим_. И неважно, что разница ощущалась лишь магическим вкусом – традиция есть традиция. Одежда присутствующих (особенно Инь-Магов) выглядела так, будто основой её была текучая вода. Очертания, складки и формы менялись неуловимо, сохраняя при этом общий силуэт. Изменялись и цвета, хотя основным оставался голубой: исконный цвет Валькирий. Для эсков-Магов, способных создать что угодно и где угодно, архаичное понятие «материальные ценности» осталось в седой и примитивной древности, но эскини отнюдь не пренебрегали драгоценностями, подобранными с тонким вкусом. Маги вообще – и Хранительницы в особенности – ценили драгоценные камни, причём не сотворённые, а естественные, добытые с немалыми трудами и даже риском в многоразличных Мирах Познаваемой Вселенной. Сотворённые и найденные драгоценности неотличимы друг от друга – ни по внешнему виду, ни по физическим характеристикам, – однако магия позволяла прочесть предысторию камня и оценить энергию, затраченную на отыскание и добывание подобной редкости. Ценилась именно уникальность – в пышных волосах, в ушах, на тонких запястьях и на стройных шеях Амазонок всеми цветами радуги переливались _настоящие_ драгоценности. В сообществах Магов существовали свои мерки значимости любой личности – приоритетными были её реальные таланты, а драгоценные камни привлекали эсков сами по себе, и не только своей красотой. Кристалл чем-то подобен миниатюрной Вселенной во всём её величии, и поэтому на основе редких камней создавались сильные магические артефакты. За окнами постепенно темнело, и тогда пиршественный зал залил мягкий ровный полусвет, струящийся ниоткуда – из самих стен. Зазвучала негромкая спокойная музыка. Мелодия создавала уютный звуковой фон, не мешая и не раздражая, столь же естественная, как глоток свежего воздуха (каковым и был воздух в этом зале – чистый, с легчайшим привкусом тонких ароматов). Эндаром владело удивительное спокойствие, какого он не испытывал давным-давно. Аура собравшихся и самого этого места действовала умиротворяюще. Короткие часы, когда можно полностью сбросить с себя тяжкое бремя забот, – нечастый подарок Судьбы. Близость Натэны волновала, горячила кровь, и бесстрастный Маг-Воитель, бившийся с бессчётными врагами в бессчётных Мирах, прошедший множество Дорог Миров и знавший, что такое есть любовь женщины, прислушивался к себе с некоторым удивлением. Натэна оказалась прекрасной собеседницей: она умела слушать с искренним интересом и увлекательно рассказывала сама. Миры Голубых Хранителей, взаимоотношения между их доменами и сообществами других магических Рас, древнейшие традиции и новейшие Знания, полученные всевозможными путями, события в подопечных Тенэйе Юных Мирах – кругозору молодой эскини можно было позавидовать. Эндар узнал много нового, в который раз убеждаясь в том, что Путь Познания бесконечен. Натэну же, в свою очередь, интересовали не только и не столько описания боевых столкновений и возможностей потенциальных врагов (хотя и это, конечно, тоже), сколько законы и обычаи Алых. Из её вопросов было ясно, что дочь Владычицы ещё очень молода и вряд ли достигла даже столетнего рубежа, хотя она явно была сильным Инь-Магом с большими способностями. Но почему же тогда её имя выпадало из ряда принятых у Хранителей магических имён, получаемых после Посвящения? Впрочем, не так важно – куда важнее то, что юная эскиня полулежала на удобном, послушно повторяющем форму её тела кресле совсем рядом и не отводила своих загадочных глаз под взглядом Эндара. Её длинное, ниспадающее почти до пят голубое одеяние оставляло открытыми плечи и шею, которую охватывало изящное ожерелье из драгоценных камней. Льющуюся на плечи волну густых тёмных волос венчала маленькая диадема – символ её фратрии. Движения Натэны, когда она протягивала руку к вазе с ягодами, были перетекающе-плавными, как в замедленном танце, – поистине совершенное сверхсущество, результат многотысячелетнего развития со всеми его пробами и ошибками. Алый Маг откровенно любовался ею, её улыбкой, светом загадочных глаз, движениями губ. И ещё: случайно коснувшись сознания Хранительницы, он вдруг заметил тончайшую маскирующую вуаль. Дочь Тенэйи явно не желала, чтобы её случайные мысли стали известны гостю. Означало ли это, что Голубая Магиня вступила в ту вечную игру, в которую с Начала Времён играют Инь и Янь? Эндару хотелось, чтобы это было именно так. Но тут он ощутил несколько странный взгляд Владычицы, которым та скользнула по дочери и Воителю, и понял: многоопытную хозяйку домена что-то встревожило. Но что? В словах, движениях и даже в мыслях Натэны и Эндара не было ничего предосудительного, а если Алый Маг и Голубая Магиня и захотели бы зайти в своей игре несколько дальше – ну что ж, свобода чувств и поступков составляет неотъемлемую часть общей свободы эсков. И всё-таки Эндар не мог ошибиться – Звёздную Владычицу что-то беспокоило, и совсем не потому, что Натэна была просто её дочерью – для Магов биологическое родство не слишком значимо. А пир тем временем шёл своим чередом. После отзвучавших в начале ритуально-торжественных формул обстановка сделалась непринуждённой – возможность хорошего отдыха среди себе подобных высоко ценилась всеми эсками. Приглушённый гул голосов перемежался смехом, мягкие струи музыки обволакивали, изумительные по вкусу еда и напитки доставляли настоящее удовольствие. Увлечённый беседой с Натэной Эндар почти не обращал внимания на своих соратников – он просто _знал_, что всё идёт хорошо. Мимоходом Ведущий заметил, что ладони Гейртара и Карантэйи встретились на грозди горных ягод и на несколько мгновений замерли, касаясь друг друга. Озорной зверёк шевельнулся где-то внутри, и Эндар смело протянул руку к лежавшей на богато инкрустированном блюде пирамидке сладких плодов именно в тот момент, когда к ним потянулась Натэна. Их пальцы соприкоснулись… Это было похоже на энергетический удар. Колючие искорки Силы заплясали между встретившимися пальцами, и перед мысленным взором Эндара начали возникать странные, неясные видения: _…Звёзды, чернота межзвёздного пространства, лавина голубовато-жёлтого огня и медленно распадающаяся на обломки выжженная планета…_ _…Громадные океанские волны, со свирепой яростью рушащиеся на берег какого-то огромного острова в каком-то далёком, но чем-то неуловимо знакомом Мире… Разваливающиеся башни, стены, белые храмы и дворцы погибающего города… Утлые деревянные судёнышки, размётанные бушующими водяными горами… И лица гибнущих людей, искажённые смертной мукой…_ _…Скрежет разрываемых переборок и корпуса звёздного корабля, ощущение отчаяния и бессилия, видимая в разрывах облаков поверхность какого-то Мира (и снова чем-то знакомого!), тошнотворное ощущение неуправляемого падения с огромной высоты… И те же самые тонкие пальцы, которых только что коснулся Алый Маг, судорожно переплетённые с его пальцами…_ Видение угасло, но Эндара поразило резко побледневшее лицо Натэны: Голубая Магиня, несомненно, видела то же самое. Но спросить её об этом Алый просто не успел – в этот момент произошло совершенно неожиданное, прервавшее и скомкавшее спокойное течение праздника. * * * Слуг у Магов не было – зачем они им? Но на торжественных пирах, опять-таки в силу одной из многочисленных древних традиций, переменой блюд и наполнением опустевших кубков занимались Ученики Магов – это являлось частью их обучения. Стройные юноши и девушки бесшумно скользили по залу, всякий раз оказываясь там, где надо, и тогда, когда это требовалось. Цвет их одежд варьировался от тёмно-синего, почти фиолетового до почти голубого. Эндар знал, что чем светлее цвет платья, тем выше ступень обучения будущего Мага: когда Ученик пройдёт Посвящение, он получит магическое Имя и вместе с именем – право на чисто голубой цвет, _избранный цвет_ Расы Хранителей Жизни. Юноша в светло-синем костюме и накидке (кто-то из Старших Учеников) появился возле их стола в тот момент, когда пальцы Эндара и Натэны встретились. Лет ему было едва ли больше, чем дочери Тенэйи; на загорелой сильной шее блестела золотая цепь с крупным рубином – символ его фратрии. Чёрные глаза молодого эска ничего не выражали, но Эндар сразу почувствовал что-то неладное и уловил еле заметное неудовольствие Натэны. В руках Ученик держал прозрачный, как будто из хрусталя, сосуд с высоким горлом, наполненный рубиновым вином. Чаши Эндара и Натэны пустовали, и юноша с лёгким поклоном наполнил кубок гостя. Сделав это, он чуть повернулся, поднося тонкое горло сосуда с вином к чаше Натэны; рука Ученика странно дрогнула, и гроздь светящихся рубиновым цветом капель упала на голубую ткань, покрывавшую колени Волшебницы. Дальнейшее произошло мгновенно. Словно подброшенная невидимой пружиной, Натэна взлетела с кресла с быстротой атакующей змеи. Правая рука Магини описала стремительную дугу – Эндар успел заметить, как в этой руке появился короткий, созданный за долю мгновения серебристо-голубой клинок, – и коснулась смуглой шеи, украшенной цепью с рубином. Брызнула кровь. Глаза юноши остекленели, тело обмякло и мягко повалилось на мозаичный пол. В наступившую полную тишину тяжёлыми каплями упали слова Тенэйи: – Нарушен Древний Закон. Случившееся далее справедливо. Соткавшийся из воздуха белый саван окутал распростёртое на полу тело. Четверо в синем неслышно приблизились, подняли убитого и унесли. Оставшиеся на полу пятна крови исчезли, как будто стёртые невидимой рукой. Однако Эндар не ощутил ни малейшего следа волшбы, предназначенной для удержания уходящей в Тонкий Мир Души, – а ведь здесь собрались сильнейшие Маги, вполне на такое способные. Но никто из них даже мыслью не шевельнул – несчастному спокойно и равнодушно _дали умереть_. Вместо этого потрясённый Алый почувствовал быструю волну магии Перемещения – Натэна исчезла, кресло справа опустело. – Не беспокойся, воин, – голос Владычицы звучал сухо и ровно, как бы подчёркивая тот факт, что не произошло ровным счётом ничего заслуживающего внимания, – моя дочь вернётся. – А что… – начал было Эндар и вдруг сказал то, чего вроде и не собирался говорить. – Что с вашими пленными? Удалось узнать у этих серых зомби что-нибудь интересное? – Не так, чтобы очень интересное, – похоже, Владычица была довольна сменой темы разговора. – Захвачены молодые Серые Души – два-три воплощения, не больше. Интересно – по-настоящему интересно – узнать, откуда исходят такие Первичные Матрицы, как Тонкий Мир пополняется этими бациллами Внешнего Хаоса. – А Серебряные Маги, разве они не могут нам помочь? – Эти ничего не делают просто так, – усмехнулась хозяйка домена. – Отрешились от Познаваемого Мира, затворившись в своём уединении… Слияние, полное и окончательное Слияние – вот единственное, что их по-настоящему волнует и наполняет их существование смыслом. А между тем Пожиратели с искренним удовольствием полакомятся их Душами, которые вместо Слияния встретят Полное Небытие. Серебряные мудры, это бесспорно, так почему же они тогда не понимают – или не хотят понять – столь простую истину? Хрупкий баланс сил поддерживается тысячелетиями: ни мы, эски, ни Порождения Дикого Разума не в состоянии взять верх. Но Зелёные встревожены, – продолжала Тэнейя, – распространение Жизни замедлилось: Разумные Расы умирают чаще, чем рождаются новые. И без Всеведущих ясно, что виной этому Дети Хаоса – они обожают беззащитные младенческие Миры… И вы, Алые, и мы, и Дарители Жизни, и Янтарные Вечные Бродяги-Искатели, и даже Чёрные – да будет проклят Вселенский Закон, оправдывающий их существование! – все втянуты в той или иной степени в эту бесконечную войну. Два вопроса в этой связи представляются мне ключевыми: где же всё-таки находится Исходный Мир Серых Тварей, и откуда появляются их новорождённые Первичные Матрицы. Без ответа на эти вопросы наша война станет вечной – мы будем изгонять Пожирателей из каких-то областей Привычного Мира или из иных Реальностей, а их шайки, стаи и орды будут выползать из своих тайных логовищ в других местах. Я не думаю, что это Испытание, ниспосланное Вечнотворящим. Вечный Созидающий Высший Разум имеет своего антипода в лице Вечного Внешнего Хаоса, и вот их-то борьба поистине бесконечна. Сокращение присутствия Жизни в Познаваемой Вселенной, так взволновавшее Дарителей, – да и нас, признаться, тоже, – есть верный признак того, что само существование Пожирателей враждебно всему Сущему: ведь Жизнь есть основа бытия Мироздания. Не станет её – и вся наша Вселенная тотчас же перестанет быть. «Да, это истинная Звёздная Владычица, – подумал Эндар, чуть прикрыв мысли. – Её волнуют вселенские проблемы, а то, что её дочь на глазах у всех походя прервала воплощение сородича – экая мелочь! Загадочная Раса – традиции довлеют над ней… Но кто я такой, чтобы судить? Наши поединки до Конечной Смерти тоже наверняка показались бы Хранительнице дикостью…» Мало-помалу Зал пустел. Приглашённые уходили – когда хотели и с кем хотели. Пир продолжался – в свои права вступала тантрическая магия. Гейртара и Карантэйи уже не было за столом – Эндар и не заметил, как они ушли. Поклонившись Владычице, Алый Маг поднялся со своего пиршественного полуложа и подошёл к открытому окну, начинавшемуся от самого пола и заканчивавшемуся почти у края потолочного купола. За окном начинался неширокий балкон, ограждённый резной каменной балюстрадой. Эндар шагнул за оконный проём и полной грудью вдохнул пьянящий чистый воздух, напоённый запахами цветов и зелёной листвы. Быстро стемнело, и чёрную ткань неба усыпали звёзды. Подняв голову, Воитель долго всматривался в звёздный узор. «Даже не верится, – думал он, – что это не настоящие звёзды. Парадокс Закольцованного Мира: этих звёзд нельзя достичь, вокруг них не вращаются планеты. Это просто фантомные копии реально существующих где-то светил. Такую же природу имеет и здешнее солнце (такое тёплое и ласковое!), и три разноцветные луны, две из которых только всходят, а третья уже опускается за горизонт – вон там, в море… Закольцованный Мир странен – из него нельзя выйти, просто перемещаясь в Привычном Пространстве; рано или поздно ты снова окажешься там, откуда ты начал свой путь, на этой уютной и ухоженной райской тверди. Кроме Хранителей, подобные Миры очень любят Серебряные с их тягой к отшельничеству. Иногда дело даже доходит до открытых столкновений – с жертвами и со всеми прочими реалиями настоящей войны. Магистрам не раз приходилось выступать в роли третейских судей при разрешении таких конфликтов… Да, Адептов Слияния трудно назвать приятными существами – их презрительная оценка деятельности всех других Магов и плохо скрываемое высокомерие отнюдь не добавляет Расе Познающих популярности. Впрочем, серебряные эски к ней и не стремятся…». Познающие (в полном соответствии с носимым именем) действительно познали многие тайны Мироздания, но тайны эти по большей части лежали у них под спудом. Всеведущим доставляло странное удовлетворение считать себя единственными владеющими истиной, а смыслом их бытия была подготовка и осуществление очередной Волны Слияния с Высшим Разумом. После такого Слияния численность Серебряных Магов уменьшалась в несколько раз, и проходили целые века, прежде чем она восстанавливалась. Будучи добровольными изгоями, лишь изредка поддерживающими кое-какие отношения с Магами других Высших Рас, Познающие селились в самых укромных уголках Вселенной небольшими общинами, состоящими из семи-девяти братьев и сестёр и двух-трёх десятков послушников под началом избранного Игумена. Однако они умели общаться на огромнейших расстояниях и собирались вместе, если это требовалось. Все послушники Познающих могли преодолевать Границу Миров в одиночку – у Алых такое было по плечу далеко не всякому Ведущему, – хотя как бойцы Серебряные стоили немногого. Всеведущих недолюбливали, но они не искали ничьей симпатии и не обращали никакого внимания на испытываемую к ним неприязнь. Все эски славили Жизнь в любом её проявлении (даже Чёрные, хотя эти упорно подгоняли развитие Разума под свой идеал) – Адепты Конечного Слияния исповедовали (и проповедовали) суетность бытия. И подобный постулат отразился во множестве религий самых разных Миров – особенно там, где побывали мессии Серебряных. * * * От размышлений Алого Мага оторвал донёсшийся снизу тихий смех. Посмотрев вниз, Эндар разглядел в тени деревьев обнявшуюся пару и узнал Карантэйю и Гейртара. «Вечное тяготение Инь и Янь, – подумал он, – подкреплённое с одной стороны воинской доблестью и славой победителя, а с другой – волшебной невянущей красотой… Но они что, решили отдаться друг другу прямо здесь?» Словно отвечая ему, взметнулся светящийся смерч: эск и эскиня творили себе уютный Шалаш – он может находиться и в Закольцованном Мире, и даже в Межреальности. Ведущий смотрел на танцующий свет, ощущая лёгкое покусывание доброй зависти, и вдруг почувствовал, что на балконе он не один – дочь Тенэйи вернулась. Натэна приблизилась к Эндару, и некоторое время оба молчали, глядя в глаза друг другу. – Ты… – Натэна заговорила первой. – Тебя неприятно удивило то, что я сделала? – Да нет, не так. Не гостю судить о нравах и обычаях хозяев. Могу только сказать, что ты была бы опасным противником и хорошим союзником в бою. – Спасибо за такой комплимент, Алый. Не подумай, пожалуйста, что я пытаюсь как-то оправдываться – отнюдь нет. Просто я постараюсь объяснить – мне почему-то хочется, чтобы ты понял. Чем древнее Раса, тем больше всевозможных законов, правил, традиций – писаных и неписаных – регламентируют её жизнь. Есть и приметы, истинность которых доказана временем – они становятся законами. Так вот, если на празднестве в честь военной победы огнистые рубиновые капли вина из горных ягод попадут на чьё-нибудь голубое одеяние… Судьба того, с кем такое случилось, будет ужасна, и Предначертание сбудется – даже смерть виновника вряд ли сможет что-то изменить. Отголоски магии Древних… Наш цвет – это цвет стихии Воды, а в рубиновом вине дремлет стихия Огня. Эти две стихии антагонистичны, и горе тому, кто окажется между ними в тот миг, когда они столкнутся! Помнишь, что мы с тобой одновременно увидели, коснувшись друг друга? К тому же этот глупый мальчишка… – Глупый мальчишка? – Ну да. Разве ты не понял, мудрый Маг, что он сделал это умышленно? – Но почему? – Мы с ним ровесники… – Дочь Владычицы ответила не сразу, словно прикидывала, стоит ли это делать. – Вместе росли, играли, вместе пришли в Школу Магии. Он был сыном Главы фратрии Рубина – поэтому, кстати, он имел право наполнять чаши самым почётным гостям и их собеседникам, – и обладал хорошими магическими способностями. Мы дружили, и было то, что называют первой любовью, однако всё это – по крайней мере, для меня, – давно уже подёрнуто дымкой забвения. Я думаю, что не ошибусь, если скажу: его поступок был вызван бессмысленной ревностью, недостойной эска. – А как же вышло, что ты давно уже настоящая Магиня, а он всё ещё Ученик? – Эндар хотел задать совсем другой вопрос, но вовремя удержался. – Одна из тех неслучайных Случайностей, что порой подбрасывает нам Судьба. Он был чрезмерно любознателен… Когда мы только учились переходить Барьер Миров и перемещаться в гиперпространстве, он учуял в Астрале лярву и с юношеской самонадеянностью попытался войти с ней в контакт. Случай сам по себе редчайший – я имею в виду встречу с астральной сущностью. В общем, досталось ему здорово – Учителя вытащили его еле живого, с тяжелыми ранениями Тонких Тел. Почти двадцать солнечных кругов – стандартных лет – лучшие Лекари Закольцованного Мира пытались помочь. Но и сам он, следует отдать ему должное, упорно боролся и, в конце концов, вернулся в Школу. Ещё несколько лет – и в домене моей матери стало бы одним Магом больше… Впрочем, его участь не столь печальна – Душа его вернётся в Круг Бытия в новом теле, и достаточно скоро, и не где-то, а именно здесь, в нашем Мире. Нам с тобой будет хуже. – Нам с тобой? – Ну да. Вспомни наше с тобой общее Видение… – Но будущее вероятностно, это просто один из возможных вариантов хода событий! – Может быть… Я не слишком хорошо владею магией Предвидения, – голос Натэны еле заметно дрогнул, и Эндар счёл за лучшее не развивать эту тему. – Кстати, – сказал он, переводя разговор, – о магии и об астральных сущностях. Твоё имя… Оно не похоже на принятые у вас магические имена – а ведь ты Маг. И ещё – эти серые зомби, пленённые вами Души Пожирателей… – Их уже нет – уничтожены. Полученная информация передана Копящим Знание, Мудрым, а зомби развоплощены. – Но ведь Первичные Матрицы… – Мы умеем подвергать их полному распаду. Другое дело, что процесс этот чересчур длителен для того, чтобы быть использованным в бою. Ты же прекрасно знаешь, Воитель, что реальный бой слишком скоротечен. А что касается моего имени… Моё магическое имя здесь Хэйя, но я это имя не ношу, так как скоро мне предстоит уйти. – Уйти? Ты ведь ещё так молода и вряд ли устала жить… – Ты не понял. Слышал ли ты об Окраинном Мире Жёлтой звезды? – Да. Мне даже довелось там побывать, – ответил Эндар, подумав при этом: «Что-то слишком часто эта Жёлтая звезда встречается мне на Дороге Миров…». – Звёздная Владычица тамошнего домена – дальняя родственница моей матери. Ты ведь уже знаешь, у нас династия продолжается по Инь-линии, и Хеленэйя станет новой Владычицей, когда матери придёт время уходить, – если, кончено, моя сестра сумеет защитить свой статус. А наша многоюродная кузина гораздо старше Тенэйи, её Круг Бытия подходит к концу, и она беспокоится о судьбе династии. У неё нет дочери-наследницы, точнее, дочери-то есть, да вот только ни одна из них не обладает в нужной мере магическими способностями – домен их не примет. Зато есть три вполне достойных сына… Короче говоря, я выберу себе мужа из этих троих и приму власть из слабеющих рук его матери. И имя у меня будет другое. Вот так. – Но ведь ты свободна, свободна в своих мыслях, чувствах, поступках… – Всё это верно, но ты совсем забыл о древних традициях, которые столь сильны у нас, Хранителей. Есть вещи, которые ценятся выше свободы и даже жизни Голубого Мага. – Значит, ревность этого несчастного… – Да, Маг. Не ты был её причиной, – Натэна подняла лицо, в глазах её плясали голубоватые искорки (отражения звёзд?), – он просто выбрал удобный случай. Мысли Алого Мага поневоле путались, несмотря на всё его умение и выдержку. Да, Голубые Амазонки воистину были подлинными воительницами – почему-то вспомнилась Шоэр с её непоколебимой убеждённостью в святой неприкосновенности любой Жизни. А Натэна… Хладнокровно убила былого возлюбленного, и вместе с тем готова принести себя в жертву династическим традициям своего народа. Деловито проинформировала о судьбе пленных и одновременно вела с ним, Эндаром, вечную любовную игру… – И когда ты… уходишь? – Не сегодня и не завтра, Алый. – Глаза дочери Владычицы как-то вдруг оказались близко-близко, у самых глаз Эндара. – И не надо вспоминать о Шоэр – по крайней мере, сейчас. – Натэна вовсе не скрывала, что прочла мысли Воителя. – Эта ночь – наша. * * * Если бы Эндара попросили бы подробно и точно описать всё то, что происходило в эту ночь, алый эск оказался бы в весьма затруднительном положении. Калейдоскоп сменявшихся отрывочных видений, ярких и неясных, реальных и призрачных… Чувство наслаждения и тревожное ощущение идущего над пропастью… Шёлк кожи Натэны и запах её волос, горячие объятия и холодок затаившейся до времени неведомой опасности… Они не шли по ночному лесу-саду при свете фантомных звёзд, под шорох листьев и под таинственные звуки, издаваемые неведомыми созданиями, обитавшими в чаще. Нет, Алый Маг и Голубая Магиня оказались в комнате, отведённой Эндару, мгновенно. Заклятие Телепортации было пущено в ход обоими синхронно – подобная магическая _настроенность на общее_ не часто встречается даже у Магов спаянной боевой синтагмы, прошедших вместе множество битв. И так же синхронно отработало и другое заклятие – на обоих исчезла одежда. Обнажённые, они опустились на белое облако ложа и утонули в нём… Любовный акт Магов, основанный на первобытном физическом контакте, когда Янь передаёт Инь недостающий генетический материал для создания материальной оболочки, Вместилища Души, невероятно усложнён слиянием Тонких Тел и образованием _нового единого целого_ – наслаждение, испытываемое при этом обоими, практически невозможно описать привычными понятиями. Но редко, очень редко это Единое долговечно… …Вокруг вращалась бесконечная Познаваемая Вселенная, возникали и исчезали Миры, рушились планеты, взрывались и распадались в пыль светила, на Мироздание обрушивались могучие волны Внешнего Хаоса, мириады живых разумных существ погибали и вновь сходили в Круг Бытия. А центром всего этого коловращения была сейчас небольшая уютная комната в Закольцованном Мире, где оставались только двое – на все Сопредельные Реальности… …Само время, подчиняясь могущественной магии, замедлило свой бег в пространстве, ограниченном пределами этой комнаты. Торопливые мгновения покорно растянулись до минут, а минуты стали часами. Уставшие от взаимных ласк Натэна и Эндар засыпали, просыпались, подкреплялись сотворённой пищей и снова тянулись друг к друг. И когда чернота ночи за окном только начала бледнеть, они уже успели прожить вместе несколько дней своего _собственного_ времени… …Алый эск окончательно проснулся, когда шёлковый солнечный луч, пробравшись через лабиринт листвы, коснулся его лица. Эндар рывком приподнялся на ложе. Он был один, на столике у противоположной стены стоял пустой кувшин из-под вина и пустое же широкое блюдо, на котором вчера горкой лежали дивные фрукты Закольцованного Мира. Ничто не напоминало о случившемся, и на какую-то долю мига Эндаром овладела шальная мысль: а не было ли всё всего лишь сном, рождённым Древней Магией Инь, первичной магией Расы Голубых Хранителей? Но тут же эта мысль исчезла без следа, отступив перед спокойной уверенностью: нет, это был не сон и не иллюзия. И словно в подтверждение этой явившейся из глубины его сознания уверенности взгляд Эндара упал на смятую подушку. На снежно-белой ткани покоилась тонкая золотая цепочка с небольшим овальным кулоном с древним символом, известным мудрецам практически всех Миров, населённых Носителями Разума: две обращённые друг к другу слившиеся капли, чёрная с белой точкой в широкой части и белая с чёрной точкой, сотворённые из неизвестных Алому драгоценных камней. Эндар взял талисман, положил на ладонь и сжал пальцы в кулак. Под пальцами мягко завозился крошечный тёплый зверёк, пушистый и ласковый. И в сознании Мага прозвучал тихий голос Натэны: «_Прощай… Хотя нет, я чувствую, что правильнее будет сказать до скорой – или не скорой? – встречи_…». Голос смолк, а Эндар всё сидел неподвижно на развороченном ложе, ещё хранившем тепло её тела, как будто ожидая чего-то… * * * Проводы были краткими. Ритуал выполнен, традиции соблюдены, заслужившим почёт воздали должное. Любой отдых, каким бы приятным он ни был, имеет обязательное свойство подходить к концу – как, впрочем, и всё в Мироздании. У всех есть свои дела и обязанности, которые невозможно переложить на других. Провожавших, собравшихся на том же лугу, где встречали победителей, было не в пример меньше, чем встречавших. Владычица Тенэйя и Босуэнт присутствовали, здесь же находилась и Хеленэйя, но Натэны не было. Эндар произносил определённые традициями ритуальные фразы, благодарил, но делал всё это автоматически: он не мог смириться с мыслью о том, что она не пришла. Алый эск не различал отдельных лиц, лишь мельком отметил Гейртара и Карантэйю, стоявших рядом, лицом к лицу и державшихся за руки. И даже когда двадцать пять Магов образовали Кольцо (корабль оставался в подарок хозяевам), готовясь к Переходу, когда Тенэйя подняла руку в прощальном жесте, давая одновременно понять, что путь свободен, когда контуры дворцов Столицы, деревья, трава, небо, солнце – всё, что составляло Закольцованный Мир, – задрожало и подернулось рябью, как зеркальное отражение в потревоженной воде, Маг-Воитель по имени Эндар всё ещё ждал. Но прежде чем синтагмы пересекли Границу Миров и Астрал принял Магов, Эндар с пронзительной ясностью осознал, почему молодой голубой эск, имени которого Ведущий так и не узнал, совершил святотатство – заранее зная, чем это кончится. Этот эск навсегда терял свою любовь, и предпочёл умереть от руки той, которая его покинула. Древняя Раса – Инь-раса – странная раса… Неужели можно так сильно любить? ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ВЕРНЫЙ ВОИН ОРДЕНА [Тропой неведомых Миров (СИ) - i_003.jpg] Начало истории вселенской расы теряется во мраке тысячелетий. Когда и где, в каком уголке Мироздания впервые появились сверхсущества – ответа на этот вопрос не знают мудрейшие из Мудрых. Текло всемогущее Время, накапливались знания, взрослели Юные Расы, и вот однажды произошёл качественный скачок, и на Дороги Миров вышли эски – Разумные, наделённые паранормальными способностями: теми самыми, которые лучше всего описываются таинственным словом «магия». Маг – это термин условный, привычный и понятный всем Носителям Разума и обозначающий могущественное существо, способное колдовать и творить чудеса. Этого героя легенд и преданий можно назвать и демоном, и богом, и ещё как-нибудь – суть от этого не изменится. Пусть будет Маг – так проще… Нет ответа и на другой вопрос: случайно ли Разумные овладели магией? Серебряные, дальше других продвинувшиеся в Познании, предполагали, что Великую Трансмутацию инициировали загадочные Древние, после чего, сочтя свою Задачу выполненной, исчезли: то ли ушли в иные измерения, то ли изменили форму своего существования, то ли вообще завершили свой Круг Бытия. Мудрые Хранителей – Копящие Знание – считали эсков творением самого Высшего Разума, конечным воплощением Его замысла, оставляя Древним куда более скромную (но гораздо более импонирующую Звёздным Владычицам) роль прямых предков Голубых Валькирий. Эски – высшая ступень развития Носителей Разума, имеющих физические тела. Дом их – вся Познаваемая Вселенная. Выше них – только Вечносозидающий Абсолют, начало и конец всего сущего. Так сказано в старинных манускриптах, хранящих тайны Изначальных Времён и откровения, почёрпнутые в Зеркале Мира – в кладезе всего и вся, что было, есть и будет. Все Маги – эски, но не все эски – Маги; чародейные способности индивидуальны, а истинные магические таланты столь же редки, как и любые другие. Магия стала для эсков образом жизни, в корне изменив все их ценностные приоритеты. Эск самодостаточен, но они образуют устойчивые сообщества – и не только потому, что все Носители Разума нуждаются во взаимных контактах с себе подобными. Большинство эсков – _белые_, то есть не отдающие приоритета цвету, связанному с одной из основных Четырёх Стихий, но есть принявшие Долг и свято его выполняющие. Таковы Хранители, таковы Дарители Жизни, таковы Янтарные Искатели, и таковы Алые Маги-Воители – Орден Рыцарей Дорог Миров. Настоящих Магов ничтожно мало – по сравнению с миллионами миллионов белых эсков, расселившихся за сотни тысяч лет по всей Познаваемой Вселенной, – но именно они могут влиять на судьбы Мироздания. До овладения разумными магией и до Великой Трансмутации – превращения человека в эска – общественное устройство (и само общество с его законами и установками) нужно было людям как необходимое условие выживания. Эск в состоянии поддерживать условия, требующиеся для поддержания своего воплощения, и в одиночку – помощь ему не требуется. Сверхсущество почти всесильно, но именно поэтому оно может быть опасным для других, не менее всесильных сверхсуществ. Носителям Разума вообще свойственен эгоцентризм, и чем совершеннее воплощённая Первичная Матрица, тем выше степень этого эгоцентризма. Ещё бы: когда плоть Вселенной так послушна тебе и так покорно подчиняется творимым тобою чарам, как легко уровнять себя с Вечнотворящим! А твои собратья по магии – они-то ведь чувствуют то же самое! И сообщество эсков выполняет – в первую очередь – функцию самосохранения всей своей Высшей Расы. Примитивные (присущие первобытным племенам, а также Юным, гордо именующим себя цивилизованными) основы конфликтов между сообществами эсков и внутри самих сообществ исчезли, но осталась вечная жажда первенства и власти над такими же, как ты сам. И поэтому сохранились у сверхсуществ структуры, предназначенные обезопасить всех от возможных _некорректных_ деяний одного или немногих. Гибкость таких структур высока, они оставляют достаточно свободы, но их существование необходимо. Эски сами накладывают на себя рамки, переступать через которые никому из членов их сообществ не рекомендуется. А элита – Настоящие Маги – спаяна Высшим Долгом и Задачей; для них это тот самый смысл и та самая цель жизни. Осознание себя почти всемогущим требует точки приложения этого всемогущества – без этого любая Высшая Раса попросту самоуничтожится. К счастью для Носителей Разума, Мироздание беспредельно – всегда останется Непознанное, и всегда найдётся место для деятельности. И Маги действуют: ведь взялись откуда-то в мифах и религиях всех Молодых Рас упоминания об ангелах-хранителях и об ангелах-истребителях. Детская фантазия Носителей Разума, ещё не вошедших в пору взросления? Может быть, может быть… * * * Синтагмы вышли в Привычный Мир в окрестностях Цитадели. Именно в окрестностях – требовалось ещё несколько часов перемещения в трёхмерном пространстве на субсветовой скорости для достижения собственно Цитадели, мозга и сердца той структуры, которую представляло собой сообщество Магов-Воителей. Под эгидой Ордена находилось множество звёздных систем в нескольких галактиках и целая гроздь Смежных Реальностей, сцепленных с этими системами – среди белых эсков этих Миров Алый Орден набирал неофитов. Отбор был очень строг – Наставники придирчиво, с применением утончённых магических методов проверяли, обладает ли желающий стать Учеником необходимыми задатками и талантом. А иногда и сами многообещающие кандидаты не были склонны принять Предназначение Истребителей Зла и всё с этим связанное. Никакого насилия в таких случаях не допускалось – свобода волеизъявления у эсков является ценностью высшего порядка. Выйти из гиперпространства прямо в небе Цитадели – обычной на первый взгляд планеты, окружённой обращавшимися вокруг неё в симметрично расположенных плоскостях двенадцатью спутниками, естественными и сотворёнными, – было невозможно. Плотный защитный Занавес – чудовищное по мощи и исполинское по размерам творение магии – отсекал пространство вокруг планеты и её спутников от Астрала. По принципу своего действия Занавес походил на Отражающие Точки Хранителей, но был сплошным и наглухо перекрывал Границу Миров в этой точке Мироздания. Чистая энергия – Вселенская Сила – до краёв наполняла Занавес, и её естественное рассеивание постоянно компенсировалось. По сути, Занавес представлял собой непрерывно творимое грандиозное защитное заклинание. Каждый из спутников Цитадели являлся опорной базой фаланги Воителей – а это свыше двух тысяч лучших магических воинов Познаваемой Вселенной, – и поддержание чар Занавеса было их основной задачей. Любой участок магической обороны находился под неусыпным контролем, и стоило этому одеялу истончиться хоть чуть-чуть, как утечка Силы тут же пополнялась. Алые сумели защитить свой Исходный Мир, и степень надёжности этой защиты прошла жестокую проверку две тысячи стандартных лет назад. Среди обитателей Алых Миров к настоящему времени не осталось почти никого, кто был свидетелем Великого Вторжения; Ученикам подробное видение этого титанического побоища являли в Школе. Отмеренный Круг Бытия для Магов теоретически не ограничен, изношенные органы физического тела восстанавливались, как штопается порванное платье, болезни отступили перед Знанием. Но на деле мало кто переваливал за полторы-две тысячи солнечных кругов, а число долгожителей, ведущих счёт на тысячелетия, и вовсе было крайне невелико. Дело в том, что по Закону Реинкарнаций Душа обязана менять свои оболочки для совершения полного круговорота от зарождения Первичной Матрицы до Возврата в лоно Высшего Созидающего Разума. И наступал момент, когда этой Душе становилось неуютно в доставшемся ей теле. Приходила _усталость сознания_, и живущий, подчиняясь неизбежности, уходил – некоторые даже отправлялись в общины и приходы Серебряных для присоединения к очередной Волне Слияния. Что же касается Воителей, то среди них мало кто достигал даже тысячелетнего рубежа – они просто погибали в бесконечных битвах. Именно из-за непримиримости Добра и Зла, Света и Тьмы, из-за существования войн, постулат личного физического бессмертия никогда не принимался Алыми (да и другими Магами). Сражение – это готовность не только побеждать, но и погибать, без этого не бывает победоносных армий. Физически бессмертный – если его воплощение всё-таки тем или иным способом может быть прервано – в принципе никогда не будет настоящим воином. А Вечное Противостояние – это неумолимый Закон Познаваемой Вселенной и всего Мироздания, и от него никуда не деться. Тогда, за две тысячи кругов до того, как синтагма Эндара столкнулась с хищниками у Пылающего Мира, война с Пожирателями Разума только разгоралась, охватывая всё новые и новые Миры. Далеко не все Маги Высших Рас осознали к этому времени всю серьёзность нависшей угрозы: мало ли всяких зловредных чудищ водится на Дорогах Миров! Осталось неясным, сознательно ли вышли Дети Хаоса на Миры Алых, или эти Миры просто оказались на пути массовой миграции Серых Тварей. Не шайка, не стая и даже не орда Порождений Дикого Разума – полчища терзаемых вечным голодом отвратительных созданий всеуничтожающим потоком полились на населённые Миры сферы обитания алых эсков. Почти все эти Миры в разных Реальностях были атакованы отдельными отрядами Пожирателей, но главный удар их многомиллионного скопища обрушился на планетную систему Цитадели. …Ткань Мироздания содрогалась под чудовищным натиском. Десятки и сотни тысяч тварей ломали Барьер Миров, прорываясь в пространство Привычного Мира. Никогда ещё за всю свою долгую-долгую историю Алые не сталкивались с такой страшной опасностью, угрожавшей самому их существованию. Сферой ответственности Алых Воителей, Вечных-Бойцов-с-Вечным-Злом, была и есть вся необъятная Познаваемая Вселенная, и четыреста тысяч Магов Ордена – это ничтожно мало, если сравнить это число с протяжённостью Дорог Миров. Когорты, фаланги и легионы Алых растворяются в просторах Мироздания брошенной в океан горстью песка, и только умение Магов перемещаться в Астрале позволяет им относительно быстро оказаться там, где нужно. В Домашних Мирах Алых, затерянных среди скоплений галактик Привычного Мира и многоэтажных пирамид сцепленных с этим Миром параллельных Реальностей, никогда не находилось более легиона Воителей одномоментно: слишком велика Вселенная, в которой никогда нет места полному спокойствию, и слишком мало в ней Звёздных Рыцарей. Но легион – это двадцать восемь с половиной тысяч Магов-воинов, и это много, если знать, на что способен любой из них. Пятый легион принял бой, и зов тревоги понёсся сквозь Миры и измерения, созывая Истребителей Зла к их дому, на порог которого пришла беда. И всё-таки тогда Алых спас только Занавес. Дети Хаоса в слепой ярости врезались в него, пробиваясь к цели по кратчайшему пути. Вечную ночь межзвёздной пустоты залили потоки огня – Сила, заключённая в Занавесе, столкнулась с дикой силой хищников. Часть их была отброшена назад в Астрал, часть вышвырнута в трёхмерное пространство у дальних планет системы Цитадели, а те из Пожирателей, которые сталкивались с Занавесом под прямым углом, – если уместно воспользоваться понятиями обычной геометрии, – просто выгорали, когда их запасённая энергия, расходуемая на преодоление Занавеса, иссякала. Тысячи и тысячи Тварей сгорели на непроницаемой защитной броне, десятки и сотни тысяч Серых отшвырнуло назад в гиперпространство или выкинуло в открытый космос у границ планетной системы. Оглушённые, ошарашенные, истерзанные силовой отдачей Занавеса, Пожиратели становились лёгкой добычей Магов-Воителей Четвёртого легиона, поспешно стянутого к месту прорыва. Белые клинки Абсолютного Оружия и ветвистые зигзаги Цепных Молний Распада собрали тогда обильную жатву. …Занавес выгибался, как парус под штормовым ветром. Маги фаланг Пятого легиона, удерживавшие бастионы-спутники, непрерывно вливали всё новые потоки вселенской Силы в свой главный оборонительный рубеж. Кто-то из них, случалось, выбывал из строя – часть бешеной энергии Серых Тварей пробивала Занавес и поражала защитников. Однако Алые держались, сменяя друг друга и давая передохнуть обессиленным. Звезда-светило системы Цитадели начала тускнеть – слишком много энергии было выпито из неё для поддержания Занавеса, откуда она уходила во вселенский круговорот. И тут Дети Хаоса сменили тактику – они несли огромные потери, теряя сотню-полторы своих за одного выведенного из строя противника, причём павших у эсков пока почти не было. Подчиняясь неуловимой команде, орды Пожирателей ослабили натиск на Занавес, отошли, перегруппировались и начали массами пересекать Границу Миров у крайних планет системы Цитадели, там, куда уже были вышвырнуты сотни тысяч их покалеченных сородичей. Четвёртый легион сжал ряды. Маги-Воители с наработанной тысячелетиями сноровкой выстроили свою симметричную трёхтетраэдрную боевую структуру – тринадцать Воителей в синтагме, тринадцать синтагм в когорте, тринадцать когорт в фаланге, – и легион вошёл в колышущуюся серую тучу, как раскалённый нож в масло. В ход была пущена вся ведомая Алым боевая магия: Тварей рвали Абсолютные Клинки и Цепные Молнии, в гуще Пожирателей вспухали Огненные Шары – эски метали сгустки туго спрессованной чистой энергии, которая, высвобождаясь для разрушения в определённом месте и в нужный миг, превращала в атомарную пыль любой материальный объект в радиусе десятков и сотен тысяч миль. Отряды Воителей-призраков возникали в самых неожиданных точках: фантомы отвлекали внимание и успевали нанести удар и убить какое-то число врагов до того, как сами таяли под багровыми сполохами. Сбитая в единый кулак синтагма принимала на Заклинание Щита Багровое Копьё, отражала его под углом, другая синтагма ещё раз меняла направление движения Копья, и после нескольких отбитий оружие хищников возвращалось назад, к тем, кто запустил заклятье. Планеты изменяли свои орбиты: плоть Мироздания была изрешечена _чёрными дырами_ в результате массированного применения Абсолютного Оружия, и дыры эти не успевали затянуться, как возникали всё новые и новые. Внешне битва походила на сражение великолепно обученной панцирной дружины с толпами разъярённых, но неумелых и плохо вооружённых разбойников. Но вот разбойников этих было слишком много, и не так уж плохо они были вооружены – все попытки Воителей воздействовать на сознание Детей Хаоса блокировались Серыми. Маги отступали шаг за шагом, изо всех сил сохраняя симметричную структуру боевого порядка – пока он держится, не всё ещё потеряно. Соотношение потерь изменилось: теперь Алые меняли одного своего на двадцать-тридцать врагов. Появились первые погибшие – их не успевали удержать на Грани Между, и немалых трудов стоило спасти хотя бы Первичные Матрицы павших от змеившихся Арканов, от пожирания, от Конечной Гибели. При таком количестве сошедшихся в магической битве Сущностей, каждая из которых владела богатым арсеналом чародейства, индивидуальное мастерство отдельного Воителя не являлось решающим фактором – основным сделалось коллективное магическое умение, способность организовать слитную общую структуру, координированность всех действий, настроенность на одну волну. Маги образовали сложнейший боевой комплекс, работающий как единое целое. Именно мастерство ведения группового боя и сделало стражей звёздных дорог непревзойдёнными бойцами Познаваемой Вселенной. Силы одного Мага ограничены – его ошибку некому исправить. Силы многих Магов не складываются – они умножаются. Фаланги Пятого легиона отправляли свои синтагмы на помощь воинам Четвёртого – натиск на Занавес ослаб, и на бастионах Магов сменяли Ученики во главе с Наставниками. Подкреплений ждать не приходилось – Пожиратели появились в смежных Мирах, и бойцы подоспевшего Двенадцатого легиона завязли там, – но подходили первые синтагмы Второго легиона, с ходу вступавшие в бой, и приближались Третий и Восьмой. Когда свежая когорта Воителей врезалась в ряды Тварей, накат серой волны замедлялся и приостанавливался, но затем неумолимо возобновлялся. Эски истребили не менее половины вражеской армады, однако Детей Хаоса всё ещё было слишком много – по пятнадцать-двадцать на каждого Алого Мага, а соотношение потерь неуклонно уменьшалось. В трёхмерности многократное численное превосходство имеет существенное значение, и чаши весов заколебались: приближался критический момент битвы. Чтобы сдержать вражеский натиск и не дать рухнуть боевым порядкам обороны Цитадели, Магистр Второго легиона вынужден был вводить свои силы в бой по частям, немедленно по прибытии; Третьему легиону пришлось действовать точно так же. Теперь Маги несли тяжкую убыль: многие тысячи их были выбиты, и счёт погибших – в том числе безвозвратно – тоже уже шёл на тысячи. Однако, как неоднократно случалось в бессчётных сражениях в бесчисленных Мирах, жертвы стойко оборонявшихся оказались не напрасными – упорно сопротивлявшиеся и гибнущие Воители Четвёртого и Пятого легионов и передовых фаланг Второго и Третьего выиграли бесценное время. Магистр Арбентар-дан собрал весь свой Восьмой легион и отставшие части Второго и Третьего и обрушил координированный удар по всей полусфере, охватывавшей тылы серых полчищ. Началось избиение. Маги прежде всего выжигали Вожаков, безошибочно находя их в сером сонмище и окончательно превращая несметное войско в неорганизованное стадо. Бронированные Силой клинья когорт разрезали мечущиеся орды, и непрерывно полыхавший белый огонь поглотил блеск звёзд, оттеснив светом мрак Изначальной Тьмы. Стаи Пожирателей таяли на глазах, как последний снег под лучами вошедшего в силу весеннего солнца. Жалкие остатки Серых Тварей в поисках спасения пытались преодолеть Границу Миров или затеряться в необозримых просторах Привычного Мира, но Алые, полностью оправдывая одно из своих имён – Истребители, – хладнокровно и деловито жгли бегущих тысячами, ориентируясь по пульсирующим вспышкам охваченного паникой Дикого Разума. Воители шли на мигающие искорки этого разума (несмотря на попытки Детей Хаоса маскироваться) и гасили эти искры одну за другой. Неисчислимые полчища Великого Вторжения Маги уничтожили почти полностью. Уйти в Астрал удалось очень немногим из хищников, а всех оставшихся в Привычном Мире настигли – поодиночке и мелкими шайками – и перебили в течение нескольких следующих дней. Пленных было мало – эски-победители, чья знаменитая бесстрастность оставила всё-таки место для древнего чувства ярости, не слишком стремились их брать, да и Серые Твари, как правило, в последний миг успевали совершить Конечное Самоубийство, разрушая свою Первичную Матрицу – Пожиратели Разума хорошо умели это делать. Победа стоила дорого – многие тысячи Магов погибли (правда, подавляющее число их Первичных Матриц избегло Арканов и ушло в слои Тонкого Мира, в ожидание грядущих воплощений), и многие тысячи были искалечены (конечно, не повреждениями физического тела, а ранениями Тонких Тел – Багровые Копья поражали все составляющие разумной сущности, кроме Души). После разгрома основных сил Порождений Дикого Разума сражения в других Алых Мирах прекратились достаточно быстро. Первоначально атака Пожирателей, обрушившихся неожиданно на планеты и Смежные Реальности, привела к гибели миллионов Носителей Разума, оставив глубокие выжженные язвы на тверди этих Миров. Рушились горы, выкипали моря, огненные волны превращали цветущие континенты в чёрную мёртвую пустыню. Но Воители Двенадцатого и подоспевшего Десятого легионов сумели отбиться, аккумулировав магические способности белых эсков, населявших эти Миры. А после истребления главных орд Серые сочли за лучшее поспешно ретироваться (что им и удалось – с весьма ощутимыми для себя потерями). После этой страшной битвы все Миры Алых укрылись Занавесами, границы Иных Реальностей запечатали Кодовые Заклятия (не зная _ключа_, такой Мир невозможно отыскать). И именно после Великого Вторжения война эсков с Детьми Хаоса окончательно приняла характер войны на уничтожение, когда совместное существование противоборствующих сторон попросту не представляется возможным. Никогда более Пожиратели Разума не появлялись в таком числе не только в Мирах Алых, но и где бы то ни было. А планетной системе Цитадели долгие десятилетия пришлось зализывать раны – больше десяти процентов ткани Вселенной здесь было уничтожено, плоть Мира стянулась, сблизились орбиты крайних планет. Энергобаланс светила был подорван, и оно начало угасать – слишком много энергии высосали из этого небесного тела в ходе ожесточённого побоища. Толстые панцири ледников расползались по всей поверхности выжженных планет, на которые обрушился не один шальной удар. Пришедшие на помощь собратьям Зелёные Маги-Созидатели год за годом кропотливо восстанавливали прежние условия, подкачивая по цепочке Силу в угасавшую звезду. Из семи планет системы осталась одна лишь Цитадель со своими спутниками: остальные планеты пошли в Топку, где Материя преобразовывалась из планетарных сгустков в плоть Мироздания – в Пространство. Условия жизни на Цитадели стали достаточно суровыми, не слишком напоминавшими уютные Миры Звёздных Владычиц, но существование здесь Носителей Разума без лишних постоянных энергозатрат оказалось в итоге вполне возможным. С той грозной поры один легион всегда располагался в материнских Мирах Алых и на Цитадели и ещё четыре – Ближний Круг – могли в кратчайшее время прибыть для защиты своего Дома. И всегда готовы были Маги-Воители возглавить многомиллиардное ополчение своих Миров, случись когда-нибудь снова нечто подобное Великому Вторжению. …Несколько часов полёта до Цитадели протекли почти незаметно. Идентификация на границе радиуса безопасности – там, где выход из Астрала в Привычный Мир в окрестностях Цитадели уже был возможен без малоприятного контакта с Занавесом, – прошла мгновенно. Короткая судорога – и в сознании Эндара прозвучал тяжёлый властный голос: «_Путь открыт, с возвращением_». Отряд Магов окутал полупрозрачный кокон – не боевая оболочка, а просто защита от открытого космоса, – чтобы придать перелёту минимальный комфорт. Яркая точка Цитадели, окружённая роем искорок-спутников, увеличивалась и приближалась. Путь к ней не был прям, как полёт стрелы, но выписывал причудливые извилистые петли: за века, миновавшие со времени Вторжения, система обороны Цитадели существенно изменилась и улучшилась. Если раньше Занавес можно было представить в виде сплошной силовой стены, перегораживающей Границу Миров, то теперь он выглядел скорее как паутина с энергоузлами. Когда любой объект, пытавшийся пересечь Границу, касался Занавеса, хитроумная система заклятий активировалась, и к точке проникновения устремлялся мощный поток Силы, далеко превосходящий возможности дерзкого пришельца. А затем всё происходило, как и прежде – вторгшаяся сущность отшвыривалась Хаос ведает куда или же полностью разрушалась при тщетной попытке пробить защиту. А постоянные энергозатраты на поддержание Паутины в активном состоянии были на два-три порядка ниже, чем для Стены. И сама дорога по трёхмерному пространству – там, где два тысячелетия назад орды Пожирателей катились к Цитадели, – тоже превратилась в оборонительный рубеж. Непрошеных пришельцев подстерегали здесь миллионы и миллионы настороженных ловушек – Провалов и Капканов. Первые представляли собой локальные пространственные области, опутанные клубком сложных заклятий. Неосторожно угодившего в Провал ожидала печальная участь – его перебрасывало в какую-нибудь отдалённую необитаемую и неуютную Реальность, сидевшую на голодном энергетическом пайке, и выбраться оттуда представлялось весьма непростой задачей даже для Мага. Заклятия же Капкана приводили в движение саму ткань Мироздания – пространство смыкалось, схлопывалось вокруг жертвы, закутывая её в непроницаемый кокон и намертво отсекая доступ к Мировой Силе – энергии. Мало того, само Время изменяло свой бег для попавшего в западню: он способен был лишь вяло шевелиться, как муха в тесте. Вырваться из Капкана самостоятельно почти невозможно, оставалось надеяться на помощь извне – или бессильно ожидать прибытия стражи (в последнем варианте дальнейшее развитие событий было однозначным). Обеспечением всей сложнейшей структуры обороны энергией, потребной для её поддержания в дежурном режиме, и занимался гарнизон Цитадели. И наконец, Цитадель и бастионы-спутники были невидимы, то есть необнаружимы даже с помощью всего богатейшего технического арсенала, которым так гордятся юные техногенные цивилизации. А Заклятия идентификации работали не просто по принципу «свой-чужой»: они детектировали и нейтральных пришельцев – например, какой-нибудь космический ковчег с отважными астронавтами на борту. В этом случае траектория полёта гостя просто искривлялась, уводилась в сторону, и звездолёт тихо-мирно продолжал свои галактические странствия. Да и что интересного может быть у какой-то весьма заурядной звезды, у которой даже нет планетной системы? * * * Цитадель приближалась. Алый огонёк, видимый лишь магическим зрением, становился всё ярче. Магам синтагм Эндара и Гейртара оставалось только ждать – приводной маяк-поводырь работал исправно, полёт контролировался извне. Гейртар большей частью отмалчивался, и сознание его было задёрнуто, что выглядело несколько странным. Впрочем, о чём ещё было говорить? Всё ясно и так, а шутить по поводу проведённой в Закольцованном Мире ночи Эндару как-то не хотелось. Когда алый шар занял значительную часть передней полусферы, ясно различимыми сделались и все двенадцать спутников-Бастионов, медленно – отнюдь не по законам небесной механики – вращавшихся вокруг планеты. Пространство ощутимо полнила магическая Сила: дремлющая, но готовая в любой миг пробудиться к действию. Поверхность Цитадели в основном занимал океан с двумя крупными континентами и рядом архипелагов. Материк в Южном полушарии принадлежал Наставникам – здесь, в их Городе, находилась Высшая Школа Магии, где избранные из числа наиболее способных к магии (и не только из сферы Миров Алых, встречались и Найдёныши) проходили долгое обучение, длившееся тридцать-сорок стандартных лет. Только здесь становились Настоящими Магами, и отсюда легионы Ордена получали пополнение. Число Учеников иногда достигало миллиона, но ежегодного выпуска только-только хватало на то, чтобы восполнить потери – несколько тысяч Воителей гибли ежегодно в бесчисленных стычках и битвах в самых разных Мирах. Здесь же размещалось Хранилище, где адепты Магии Познания сохраняли для Расы уже Постигнутое и постоянно расширяли сферу Изведанного. И ещё в Городе был Пантеон. А на Северном материке, существенно меньшем по площади, располагалась собственно Цитадель, давшая название всей планете и всему этому Миру. Центр самой могущественной боевой организации эсков во всей Познаваемой Вселенной, Цитадель была Ставкой Главного Командования, если пользоваться привычными терминами Юных Миров. Мощные зубчатые крепостные стены с башнями вздымались недалеко от побережья, ограждая территорию, на которой расположились Дворец Совета Магистров – высшего управляющего органа Ордена, исполинский Купол Ока с Картой – трёхмерной моделью всей известной Алым Вселенной и казармы (такое название подходило этим сурового вида строениям более всего) Гвардии и тринадцатой фаланги легиона, несущего в данный отрезок времени охрану всей системы Цитадели и ближайших Миров. Конечно, для могущественных Магов, способных испепелять Миры и гасить звёзды, кажущиеся неприступными стены являлись не более чем данью традиции, но традиции – это неотъемлемая и весьма важная составляющая жизни Высших Рас. Дворец Совета Магистров был местом, где принимались ответственейшие решения, касающиеся не только Алых, но и практически всех известных населённых (и ненаселённых) Миров. Изрекаемые Советом вердикты не только подлежали неукоснительному исполнению всеми Магами-Воителями – к голосу Совета внимательно прислушивались во всех иных Мирах и Реальностях, хотя для жителей этих Реальностей решения Совета и не имели силы закона. В Куполе Ока – иногда его ещё называли уважительно Всевидящим Оком – Эндару довелось побывать лишь однажды, и впечатления остались неизгладимые. Огромнейший зал под полупрозрачным куполообразным потолком вмещал сложнейшую модель Мироздания со звёздными островами галактик и сцепленными друг с другом гроздьями Смежных Реальностей. Многоцветные символы многое говорили посвящённым – всё происходящее в Познаваемой Вселенной отображалось в реальном времени. Информация обновлялась непрерывно с незначительным опозданием – система передачи сведений функционировала великолепно. Любому участку Мировой Сферы можно было задать желаемое увеличение – до уровня отдельного Мира или даже планеты, коль скоро ситуация в данном месте требовала по каким-то причинам более пристального внимания. Гвардия комплектовалась из иссеченных шрамами офицеров-ветеранов, имевших бесценный магический, боевой и жизненный опыт. Чин декуриона Гвардии был лишь чуть ниже ранга Капитана, центурион стоял почти вровень с Командором, а звание миллениарха, командира всей Гвардии, незначительно уступало по значимости рангу Магистра. К мнению Гвардии прислушивался Совет Магистров при принятии решений в наиболее ответственных и затруднительных случаях. Гвардейцев направляли советниками в точки возникновения _острых ситуаций_, и полномочия эти советники имели весьма широкие. Гвардейцы же несли сменное дежурство в Куполе Ока, незамедлительно извещая Совет (а также тех из Магистров, которые на данный момент находились за тридевять Реальностей) обо всех мало-мальски значащих изменениях в любом из Миров. Магическая элита Ордена, Гвардия значила очень много, и любой из Магистров бессознательно (а может, очень даже сознательно?) стремился заручиться её симпатиями (в том смысле, какое это слово имеет для бесстрастных эсков) и поддержкой. …Скорость полёта стремительно убывала, черноту космоса сменила голубизна планетарного неба. Внизу уже ясно различалась пенная полоса прибоя у скал и укрепления Цитадели. Окружающий пейзаж выглядел суровым и подчёркнуто аскетичным. На Южном континенте, в Городе Наставников было не в пример уютнее, не говоря уже об обычных Мирах эсков и уж тем более о райских уголках Голубых Хранителей, – даже погода над Северным материком большей частью была пасмурной. Волны здесь яростно набрасывались на каменистый берег (никакого легкомысленного пляжного песочка), линия каменных зубьев разрывалась лишь у самых стен крепости, образую укрытую бухту-порт. Вечная война моря и земной тверди служила символом-напоминанием о вечной борьбе, вечном противостоянии и вечном Долге Алых Воителей перед Вселенским Созидающим Разумом. Из крепостных ворот выбегала мощёная дорога, уходившая в густой мрачноватый лес – никакого сравнения с лесом-садом Столицы Тенэйи. Кольцо угрюмых скалистых гор замыкало тёмно-зелёный лесной массив, а за горами – Эндар знал это – тянулась пустыня, занимавшая всю остальную площадь Северного континента. Пустыня служила своеобразным полигоном для испытания новейших боевых заклятий (в тысячную и десятитысячную долю их полной мощности). За чертой леса, у подножья гор, темнела красновато-чёрная глыба Узилища, где под охраной гвардейцев содержались наиболее важные пленники и преступники (случалось и такое) как в телесном, так и в бестелесном облике. Казалось, внешний вид Цитадели и её окрестностей говорит об одном: «Помни, ты воин. Где-то есть радости жизни, и солнце, и улыбки. Всё это и для тебя тоже, но твой Долг состоит в том, чтобы эти радости жизни не исчезли без следа, как задутое холодным ветром пламя свечи». И ещё одним напоминанием служил Каменный Шрам – след Великого Вторжения. Единственное из миллионов боевых заклятий Детей Хаоса достигло тогда поверхности планеты. Багровое Копьё на излёте пропахало берег, оставив глубокое ущелье, заострённое в сторону Цитадели, словно наконечник стрелы. Каменные стены ущелья оплавились, а магия придала им затем цвет крови. Эту рану на лике планеты сохранили, как сохраняли шрамы на лицах Рыцарей Дорог Миров – в память всех Алых Воителей, павших две тысячи лет назад. * * * Защитный кокон-оболочка заколебался и распался-растаял. Прибывшие ступили на шершавые каменные плиты – их холодная неровная поверхность также совпадала с общим обликом Цитадели – у Главных Ворот крепости. Тяжкие створки медленно и бесшумно распахнулись, и в проёме возникли несколько фигур в серебристо-металлических одеяниях-доспехах и алых плащах – парадно-боевое облачение. Ритуал встречи соблюдался строго. Шагавшего впереди Мага и Эндар, и Гейртар, и их воины узнали сразу. Это был легендарный – без преувеличения – Командор Аргентар, начальник одиннадцатой фаланги Десятого легиона, фаланги, патрулировавшей центр Галактики и звёздные скопления, населённые Технолидерами. Высокий, с седеющими волосами (эски корректировали свой физический облик – нелепо для бывалого Воителя выглядеть юнцом), ястребиным носом и глубоко посаженными серыми глазами, Командор был широко известен в иерархии Ордена своей какой-то первобытной отвагой и боевым умением, прекрасно сочетавшимися с качествами вождя и талантом стратега. Возраст его приближался к тысяче кругов, и он был первым претендентом на звание Магистра – если, конечно, кто-то из ныне здравствующих Верховных уйдёт. Шею Аргентара охватывало кажущееся литым, а не сплетённым из крупных звеньев ожерелье из абсолютного металла с примесью золота – знак отличия Командора. От всей его гибкой и плотной фигуры веяло Истинной Силой и умением повелевать и этой Силой, и подчинёнными ему Воителями. Аргентар стал Командором после поединка до Конечной Смерти – такое случалось, хотя и крайне редко. Никто из кандидатов не желал уступить, а Магистры не могли сделать выбор – оба Капитана были равны по силам и магическим способностям. Кодекс Ордена предусматривал выход из подобной ситуации – Аргентар развоплотил соперника после упорной схватки один на один и стал единственным из ста шестидесяти девяти нынешних Командоров, получивших этот статус таким путём. Вместе с Аргентаром шли четверо гвардейцев; один из них – в ранге центуриона. Нечто знакомое почудилось Эндару в облике офицера Гвардии: знакомое, но очень давно виденное. Ведь это же… Ну конечно! Отрагар, бывший Ведущий той самой синтагмы, куда молодой выпускник Школы Эндар попал почти четыре стандартных века тому назад. Хотя вряд ли Отрагар, точнее, Аротрагар – статус центуриона Гвардии почти равен рангу Командора, – помнит этого новобранца: слишком много минуло лет. Да и недолго тогда Отрагар командовал синтагмой – не прошло и пары солнечных кругов, как он стал Капитаном и принял когорту в другой фаланге и даже в другом легионе. Однако Эндар ошибся. Когда его взгляд встретился с взглядом гвардейца, суровое лицо центуриона тронула чуть заметная улыбка, и стало ясно – Отрагар не только не забыл Эндара, но более того, специально встречал своего бывшего воина. К чему бы это? Приятное предчувствие шевельнулось в душе Ведущего, но он тут же поспешил его усмирить – нельзя давать волю надеждам до того, как они станут реально свершившимся фактом. Между тем Командор и гвардейцы подошли вплотную, и почти одновременно и прибывшие, и встречавшие обменялись приветственными жестами – правая рука на уровне плеча, открытой ладонью (знак мира) вперёд. – Мы ждали – вы прибыли, – прозвучал рокочущий голос Командора. Ворота остались распахнутыми, и через минуту все тридцать Алых Магов оказались на широкой площади, начинавшейся сразу за стенами крепости. Площадь была пуста, разбегавшиеся от неё дороги-улицы, ведущие к Дворцу Магистров, к гавани, к куполу Всевидящего Ока, к домам и казармам, – тоже. Дойдя до середины площади, Аргентар остановился, повернулся и заговорил снова: – Долг исполнен. Теперь слушайте. Прежде всего, – взгляд Командора нашёл кого-то за спиной Эндара. – Воитель именем Эйсар! Приблизься! Всем уже стало понятно, что сейчас произойдёт, и поэтому все эски, кроме Отрагара, Эндара, Гейртара и самого Аргентара опустились на одно колено. Эйсар подошёл к Командору и склонил голову. – Твою левую руку, воин. Повелением Совета Магистров… – Вытянутая вперёд ладонь Эйсара оказалась между почти касавшихся её сверху и снизу ладоней Командора. Между ладонями Аргентара заплясали алые пламенные язычки, хищными змейками заскользившие по пальцам Эйсара. Эндар знал, что сейчас чувствует помощник Гейртара (уже бывший?) – боль. Эту боль легко можно было бы снять несложным заклятьем, но… Поколения пращуров терпели боль при Церемониях Посвящения, доказывая своё право быть Воином, и данная традиция оставалась незыблемой. По виску Эйсара скатилась капелька пота, но лицо алого эска оставалось абсолютно бесстрастным. Ладони Командора чуть разошлись, и стало видимым светящееся пятно на безымянном пальце Эйсара. Пятно темнело, принимало форму и объём. Ещё несколько минут – и на пальце уже светился, твердея и остывая, перстень Ведущего синтагмы, точно такой же, как у Гейртара и самого Эндара. Обычно сотворение перстня, тонко настроенного на все нюансы сущности его владельца, занимало существенно больше времени, но Аргентар был очень сильным Магом, да и Отрагар, похоже, помогал ему в этой непростой волшбе. – Теперь ты Ведущий, Эйсар. Примешь синтагму Эндара – его ждут Магистры. Через полчаса прибудет галера с Южного материка, она доставит пополнение. Вы с Гейртаром примете по одному молодому воину. Навестите Город и Пантеон, а завтра вашим синтагмам надлежит быть в центре Галактики, в рядах нашей одиннадцатой. Хэол! – Хэол! – прокатилось по рядам Алых. Воители вставали и приветствовали нового Ведущего ритуальным наклоном головы. Дальнейшие Дороги Миров Эндара и его старого боевого товарища расходились, как расходятся улицы, ведущие к порту и к Дворцу Совета, и кто знает, пересекутся ли они снова. Будущее всего лишь вероятностно, и предсказания его не могут быть точными, даже если этим занимается весьма сильный Маг, поднаторевший в соответствующем разделе Высшей Магии. Эндар сжал ладонь Гейртара, и тут взгляд последнего чуть изменился. «_Посмотришь потом»_ – мелькнула в сознании Эндара мыслефраза, и плотно _запакованное_ послание кануло в его разум. Гейртар ответил на рукопожатие, повернулся и зашагал к гавани, сопровождаемый своими воинами и тремя гвардейцами. На опустевшей площади остались трое: Аргентар, Отрагар и сам Эндар – их ожидал Дворец. Следуя за Командором и центурионом, Эндар не смотрел по сторонам (да и смотреть-то, по правде сказать, было не на что – архитектуру строений Цитадели отличала предельная простота и утилитарность), уйдя в свои мысли. Конечно, более всего эска волновало то, что ожидало его во Дворце Магистров. Новое назначение? Повышение? Или то и другое вместе? Или что-то вовсе неожиданное? Прибегать к Заклятию Вероятностного Предсказания не стоило – в присутствии Командора и центуриона Гвардии нельзя терять лицо, проявляя излишнюю нетерпеливость. Кроме того, Эндара заинтриговало заботливо упрятанное в дальний уголок сознания послание Гейртара. Ведущий постарался забыть о полученной мыслепосылке – не стоило привлекать к факту её существования гораздо более искусных в магии старших товарищей. Аргентару (не говоря уже о Магистрах) не стоит особого труда взломать его защиту и выжать сознание, как губку, коль скоро заподозрится неладное. А если не думать – обойдётся. В конце концов, несмотря на то, что Эндар находился в святая святых Ордена, он всё-таки не доставленный на дознание пленник, а заслуженный Воитель, прибывший по зову Высших Командиров за наградой (перед самим собой лукавить нет нужды, вероятность награды более чем высока). И всё-таки, почему Гейртар ничего не сказал ему на перелёте – времени ведь было предостаточно? Или он просто не предполагал, что они расстанутся так быстро? * * * Внешний облик Дворца Совета Магистров впечатлял. Здание было округлым, похожим на исполинскую приземистую башню. Куполообразная крыша выступала за стены, нависая громадным козырьком. По окружности козырёк этот подпирался колоннами, кольцом опоясывавшими Дворец. Строительным материалом послужил камень тёмно-красного цвета, выглядевший как застывшая кровь или окаменевшее пламя. Широкая мощёная дорога обрывалась у разрыва в кольце колонн, перед главным входом. Тяжёлая металлическая дверь (всё из того же столь любимого Алыми Воителями абсолютного металла с нанесёнными на нём магическими символами) замыкала вход. Она не распахивалась, а разделялась на две половины, которые мягко и беззвучно раздвигались, уходя в толщу стен. Примерно за тысячу шагов до главного входа по сторонам ведущей к Дворцу дороги начинались два ряда обелисков в виде каменных мечей, поставленных на рукояти остриями вверх. Каждый обелиск символизировал какое-то важное событие истории Мироздания, в котором Алые Воители принимали деятельное участие. Став перед обелиском, можно было при помощи несложного заклятия вызвать полное видение всего происходившего многие тысячи лет назад. Однако сейчас было не до воспоминаний о славном прошлом – тревожное настоящее требовательно стучалось в двери. Трое остановились перед входом. Аргентар произнёс несколько звучных фраз, Эндар почувствовал окатившую всё его существо тёплую волну магии – ещё одна проверка, теперь скорее формальная. Плоскость дверей рассекла вертикальная трещина, створки дрогнули и бесшумно поползли в разные стороны, скрываясь в каменном теле стен. Из тёмного зева дверного проёма пахнуло теплом – и Силой. Переступая вслед за Командором порог (центурион следовал чуть сзади), Эндар услышал (осознал? почуял?) трепетание туго натянутой струны, пронизывающее его насквозь. За дверью начиналась ведущая наверх широкая лестница, залитая ровным голубовато-белым призрачным свечением и оканчивавшаяся у арочного входа в Зал Совета. Звук шагов по каменным ступеням гулко отражался от стен и потолка, угасая медленно и неторопливо. Трое Алых Магов поднялись по лестнице, чуть помедлили у арки и шагнули внутрь. Контуры громадного зала, чёткие и резкие вблизи, с увеличением расстояния становились размытыми и неясными, будто уходя в бесконечность Познаваемой Вселенной. Черноту куполообразного потолка усеивали бесчисленные мигающие капельки звёзд. В центре зала в углублении на невысоком пирамидальном постаменте покоился светящийся алым светом шар – Амулет Силы, а возле него полукругом на возвышениях располагалось тринадцать высоких кресел – Места Присутствия Магистров. И все тринадцать кресел были заняты. Тринадцать величественных фигур в алых плащах поверх золотистых боевых одеяний, со светящимися алым тонкими обручами вокруг голов – высший знак иерархии Ордена, Обруч Магистра, – обратили взгляды на вошедших. Эндар поначалу даже не понял, что телесно здесь присутствовали только девять командующих легионами, остальные четверо являли собой всего лишь бесплотные фантомы, и был ошеломлён. Все тринадцать Магистров собирались вместе только в исключительных случаях – даже одновременное пребывание одиннадцати из них на Совете имело место крайне редко. Удивление Ведущего несколько уменьшилось, когда он разобрался, кто есть кто, но до конца не исчезло: девять Магистров пребывали сейчас в Зале Совета во плоти! Ну хорошо, командующие четырёх легионов Ближнего Круга рядом, им не так уж далеко добираться, какие-то сотни тысяч световых лет, но ещё четверо прибыли из Иных Миров, из далёких других галактик и из их смежных Реальностей – путь неблизкий. Значит, нечто гораздо более важное, чем встреча с Ведущим синтагмы (их десятки тысяч) или производство его в Капитаны (командиров когорт тысячи), заставило командующих легионами Дальнего Круга появиться во Дворце, отложив неотложные дела и оставив вместо себя в Зонах Ответственности фантом-копию. Обычно на Совете _лично_ присутствовали всего лишь трое-пятеро Верховных, реже семеро – остальные получали информацию и выражали своё мнение опосредованно. Да, случилось что-то серьёзное. Живую тишину зала разрезал властный голос Арэнтенар-дана, Магистра Седьмого легиона, легиона охраны Алых Миров, – по древнему правилу первое слово принадлежало начальнику непосредственной обороны Цитадели и дома алых эсков: – Воитель именем Эндар! Ты доказал своё боевое умение и магические способности столетиями битв с силами Разрушения. Твои дела говорят сами за себя, и свои слова изрекли знающие тебя Командор Аргентар и центурион Гвардии Аротрагар. Твою левую руку, воин! Запястье вытянутой вперёд левой руки Эндара охватило жжение, усиливавшееся с каждым мигом. Боль нарастала, вгрызалась всё глубже, терзая и соблазняя: «Ну что же ты, Маг! Брось заклятье, это ведь так просто, и я тут же убегу, поджав хвост…». Но Эндар знал, что поступи он так, он покрыл бы себя несмываемым позором – это означало бесповоротное крушение всей карьеры и разом перечеркивало все былые заслуги. В долгой истории Ордена не было случая, чтобы испытуемый не выдержал ритуальной боли без помощи магии. Кисть Воителя сжимали раскалённые тиски, но Эндар уже видел сквозь пелену боли очертания металлического браслета Капитана, сотворяемого сейчас на его левой руке. И он чувствовал, что боль скоро утихнет: браслет творили соединёнными усилиями одиннадцать сильнейших Магов – Магистры и Командор с центурионом. Обычно такое чародейство проделывал один Магистр, и это длилось долгие мучительные минуты, но сейчас хватило мгновений. Пылающую руку обнял прохладный ветерок. Боль отступала, уходила, таяла. Эндар посмотрел на свою руку – запястье охватывало металлическое кольцо в два пальца шириной с чеканными изображениями ветвящихся молний. _Капитан_! Теперь Эндар мог в одиночку пересекать Барьер Миров и пускать в ход Абсолютное Оружие (другое дело, что для усиления мощи заклятия и увеличения количества вливаемой в него энергии нужны были совместные усилия). Во всяком случае, одиночного Пожирателя Разума – и даже нескольких – Эндар обратил бы теперь в ничто с лёгкостью; подвластными сделались и некоторые другие заклятия, ранее недоступные. И браслет мог служить только ему, Алому Магу-Воителю по имени Эндар, – только для него он и был создан. Перстень же на безымянном пальце левой руки исчез бесследно, развоплотился незаметно и безболезненно. Сила перстня сделалась составной частью силы браслета, перестав существовать отдельно. – Отныне ты Капитан, Воитель Эндар. Примешь третью когорту фаланги Командора Аргентара. Желаем тебе занять его место, когда придёт час, и наш доблестный Командор наденет обруч Магистра. А бывший командир третьей когорты Капитан Керстер уходит. Эндар вдруг заметил стоявшего рядом с ним ещё одного эска, которого раньше не было – он не видел, когда и как он появился. Алый Воитель с браслетом Капитана – Эндар понял, что это и есть тот самый Капитан Керстер. Но зачем он здесь? Что-то не очень похоже на возведение его в ранг Командора… И эта странная формулировка «уходит»… Впрочем, за последние дни Эндар имел возможность убедиться в том, что данное понятие не всегда однозначно – Натэна-Хэйя тоже говорила «я скоро уйду». И тут снова заговорил Арэнтенар: – Окончательно ли ты решил, Капитан – пока ещё Капитан – Керстер? Ты волен в своих поступках, решениях и пристрастиях, коль скоро они не идут вразрез с Великим Долгом Алых Воителей, но стоит ли того Инь-существо из Расы Зелёных Дарителей Жизни? Совет Магистров ждёт твоего слова. Так вот оно что! Вот что значило в данной ситуации слово «уходит»! Такое случалось, и не раз, когда кто-то из Воителей по каким-то, только для него значимым причинам решал покинуть ряды Ордена. Уходили в Наставники, просто селились – выходя в отставку – в каком-нибудь из Обитаемых Миров Алых и посвящали себя иной деятельности, обычно отличной от вечных битв. Иногда кто-то из Умудрённых уходил даже к Серебряным, иногда те, в Неизгладимой Памяти которых дремала жажда странствий и открытий, подавались в дружины Магов-Искателей – Кодекс Воителей допускал многое. Межрасовые браки тоже были достаточно частым явлением, но чтобы по этой причине резко менять свою судьбу – это уже из ряда вон выходящий случай. Любовь, тем более основанная на страсти, растение не слишком долгоживущее: за сотни лет очередного воплощения она не раз расцветала и отцветала в жизни любого Мага, и прочные Инь-Янь привязанности являли собой крайне редкие исключения из правила. По спине Эндара пробежал неприятный холодок. Неужели Магистры не только ведают о том, что произошло между ним и Натэной, но и придают этому какое-то значение? Чушь – только и заботы командующим, занятым судьбами Мироздания и бесчисленных его Миров, что забивать себе голову такой мелочью, как любовная интрижка одного из сотен тысяч Воителей! А то, что Керстер здесь, – что ж, его случай можно считать уникальным, а в Зале девять _реально_ присутствующих Верховных Магов Ордена. Все дела лучше решать разом, не откладывая. Голос Керстера, сухой и спокойный, прервал бег мыслей Эндара: – Магистры, я решил, и моё решение неизменно… Пауза, занявшая всего несколько мгновений, и… – Да будет так! Повторяю, ты свободный Маг Высшей Расы, но Кодекс тебе известен: многое из того, что ты знаешь и чем владеешь, не должно выйти за пределы этих стен! – Да, Магистры, я знаю Кодекс и готов подчиниться его требованиям, – ответил Керстер всё так же спокойно. Его аура светилась ровно – этот эск действительно всё для себя решил. Эндар знал, о чём идёт речь. У каждой из Высших Рас были свои собственные ревниво охранявшиеся тайны – у Алых к таким тайнам прежде всего относился секрет Абсолютного Оружия. Бывший Воитель вряд ли поделится сокровенными знаниями своей Расы с кем бы то ни было по доброй воле, но помимо этой самой доброй воли существовал ещё обширный арсенал магических способов вызнать скрываемое – слишком уж велик соблазн. А если сознание даже очень сильного Мага будет атаковано сотней-другой сведущих в колдовстве разумов, то будет защититься сложно. Существовала, правда, Предельная Защита – дремлющее в подсознании любого Воителя заклятье, вызывавшее в безвыходной ситуации полный распад всей сущности, бесследное исчезновение, Конечную Смерть, – однако полной гарантии не было, да и быть не могло. Любое заклятье можно обойти, это вопрос только времени и магических способностей тех, кто будет этим заниматься. – Подойди к Амулету Силы, _бывший_ Капитан Керстер, – голос Арэнтенар-дана был бесстрастен, но непререкаемо властен. – Да свершится Закон! Поверхность шара дрогнула, поплыла, и от неё отделились трепещущие спирали алого мерцающего тумана. Миг-другой бесплотные ленты дрожали, словно в нерешительности, а потом все вдруг метнулись к Керстеру, как клубок атакующих змей. Вся фигура Капитана оказалась почти мгновенно оплетённой так плотно, что различимым оставался лишь контур, силуэт тела. Раздался протяжный стон… Обвивающие тело Керстера туманные алые змеи плотоядно шевелились, и Эндар был достаточно сведущ в магии, чтобы понять, что происходит. Туманные полосы были лишь видимым компонентом мощнейшего координированного заклятья, нацеленного на сознание и разум отступника. Вся информация, хранимая Сущностью Керстера, сейчас безжалостно перетряхивалась и выворачивалась наизнанку. И всё, что Магистрами считалось запретным и могущим принести какой-либо ущерб Ордену и всем алым эскам, подлежало немедленному и бесследному стиранию, уничтожению без возможности восстановления. Эндар затруднился бы сказать, сколько времени длилась _казнь_, – это слово, пожалуй, наиболее точно выражало суть происходившего, – мгновения, минуты или даже часы. Но вот он ощутил некоторое ослабление напряжения магических потоков; терзавшие Керстера алые змеи поползли-заструились обратно, нырнули, всосались в мерцающую, колеблющуюся поверхность Амулета; и вот уже алый шар снова непоколебимо и величественно покоится на своем постаменте. Керстер стоял неподвижно, бессильно уронив руки и опустив голову. На его бледном лице не было никаких признаков жизни, остановившиеся глаза ничего не выражали. Двое гвардейцев, появившихся откуда-то сбоку, приблизились к _бывшему_ Алому Воителю, взяли его под руки и молча повели к выходу. В зале повисла тяжкая тишина. И вновь зазвучал голос Арэнтенар-дана: – А теперь о главном. Ты всё правильно понял, Капитан Эндар. Ни ты, ни бывший Капитан Керстер не были, конечно, причиной сбора здесь девяти командующих легионов, – Магистру даже не пришло в голову скрывать, что он прочёл мысли Эндара. – Хотя ты в какой-то степени явился причиной – всё дело в захваченном тобой в битве у Пылающего Мира пленнике. За такую добычу тебя можно было бы сразу произвести в Командоры, будь ты хоть чуть-чуть поопытнее! Впрочем, тебя вроде бы неплохо вознаградили у Амазонок… – Губы Магистра тронула еле заметная усмешка, и Эндару снова стало не по себе. Что происходит? Откуда такой странный интерес к ничтожному событию? Нет, он не случайно стал свидетелем того, что сделали с Керстером… – Тебе, Капитан, до ушей улыбнулась самая капризная дама Вселенной – удача, – продолжал Магистр. – Изловленная тобой Сущность пережила двадцать семь реинкарнаций, причём самая ранняя отстоит от нашего времени на полтора миллиона лет. Мы получили ответы на очень многие вопросы, в том числе и на два основных: где находится доселе неведомый Исходный Мир Пожирателей Разума и как пополняется число их Первичных Матриц – откуда они приходят к нам и куда возвращаются. Командиру оперативного подразделения, каковым является когорта, по статусу не обязательно владеть такой информацией, но ты имеешь на неё полное право – право победителя. Дважды в предыдущих воплощениях эта Сущность достигала весьма важного положения: один раз что-то вроде царя союза племён и второй раз – верховного жреца мрачного и загадочного культа. Эта Серая Душа оказалось куда как непроста – неудивительно, что вам с Эленгаром удалось увидеть так немного. Здесь четырнадцать сильнейших Алых Магов – из них девять Магистров! – почти двадцать часов потрошили эту рыбку. Её даже не стали пока развоплощать, отправили в Город Наставников, к Занятым Познанием, чтобы там выжать до последней капли. Но основное уже ясно… Да, эта Тварь дважды пыталась уничтожить сама себя, и один раз мы едва успели заблокировать её Смертное Заклятье – вот так. Впрочем, смотри сам, верный воин Ордена. Эндару вдруг почудилось, что слова о неудавшемся саморазрушении Серой Души были сказаны Арэнтенар-даном не зря, что это как-то связано с тем, что было проделано над сущностью Керстера, но в это время алый шар Амулета Силы начал вращаться. Сначала он поворачивался медленно, потом всё быстрее и быстрее, одновременно увеличиваясь в размерах и заполняя собой всё пространство Зала, пока все находившиеся здесь – Магистры, и Командор с центурионом, и сам Эндар не оказались внутри светящейся сферы. И перед магическим взором Капитана поплыла вереница видений, странных картин и образов. * * * Галера скользила по сине-зеленоватой океанской поверхности, ныряя в провалы между гребнями волн и снова проворно карабкаясь на их увенчанные белыми плюмажами вершины, отряхивая с крутых боков пену и брызги, как резвящееся морское чудище. Собственно говоря, на подлинную _галеру_, парусно-гребное судно Юных Миров, этот корабль походил мало. Вытянутое рыбоподобное тело серебристо-чёрного цвета, ни мачты, ни паруса, ни вёсел. И стремительность бега – галера оставляла за кормой сотни и сотни миль за считанные минуты. Она не сокрушала волну, не подминала её под себя, не пересиливала своей мощью мощь бушующего океана. Нет, судно легко и изящно танцевало среди волн, скользило между потоками беснующейся воды, будучи плоть от плоти созданием водяной стихии. Творение магии, галера казалась не сложным техническим устройством (она им и не была), а скорее живым существом, вызванным для служения из тёмных глубин. Капитан Эндар стоял на небольшой открытой площадке на спине галеры. Ветер трепал его волосы, капли брызг разбивались в пыль о металл костюма – Маг не обращал на это никакого внимания. Он любовался неистовством первобытной стихии, древней, как само Мироздание. Защиту, правда, пришлось накинуть, иначе встречный ветер, стократ усиленный стремительным бегом галеры, тут же сорвал бы тело Воителя с палубы. Но это было привычным делом, защита не мешала, как не мешает хорошо сидящая, подогнанная по фигуре одежда. Эск смотрел на бегущие навстречу водяные горы и думал. …Картины-видения, явленные Амулетом Силы во Дворце Магистров, потрясали воображение и завораживали. Всё известное доселе о Пожирателях сложилось в единое жуткое целое, как складывается из разрозненных кусочков смальты мозаичное панно. Первичные Матрицы Серых Тварей действительно были порождением Вечного Хаоса – смутная догадка самых мудрых из Магов оказалась верной. Миллионы и миллиарды лет протуберанцы Хаоса – страшные Лавины, приносившие столько бед Обитаемым Мирам, – обрушивались на Мироздание в вечном стремлении превратить Нечто в Ничто. Но помимо всеразрушающей мощи, Лавины несли в себе мириады зародышей Серых Душ, оседавших в локальных областях Тонкого Мира там, где прокатывалась такая Лавина. Инкарнировать они могли только в бесформенное тело Пожирателя Разума и лишь иногда воплощались в какой-нибудь из Диких Сущностей Астрала. Теперь становилось понятной давно уже отмеченная особенность: активность Пожирателей резко возрастала в тех Мирах, которые недавно подверглись разрушительному воздействию Лавины. И наоборот: там, где Детям Хаоса удавалось опустошить населённые Миры и потеснить Разум, Лавины возникали гораздо чаще. Вывод напрашивался сам собой – Серых Тварей следовало уничтожить поголовно и полностью, в противном случае тяжёлая болезнь Мироздания сделалась бы смертельной и привела бы к краху всей Познаваемой Вселенной. И начинать надо было с уничтожения Исходного Мира хищников, того Мира, который посланцы Хаоса захватили первым и откуда эта зараза начала расползаться. До сих пор от гибели Обитаемые Миры спасало только лишь то обстоятельство, что Пожиратели, будучи порождениями Абсолютного Разрушения, просто-напросто не могли организоваться и объединиться – вступал в действие Закон Равновесия. Десятки и сотни миллионов серых хищников были рассеяны стаями и ордами по необозримым просторам Познаваемой Вселенной. Соберись они вместе, перед напором такой чудовищной волны не устояло бы ничто, но как раз это-то и было выше их сил. Более того, если Пожиратели Разума не находили себе подходящей добычи достаточно долгое время, они с такой же точно яростью, подстёгиваемые вечным голодом, набрасывались на своих сородичей из другой стаи или орды. Да, истинным спасением для Разумных являлось то, что у кочующих полчищ в принципе не мог появиться единственный Великий Вождь. Разрушение же Первичного Мира Порождений Хаоса представлялось необходимым прежде всего потому, что этот Мир был магическим центром Силы, местом паломничества, где Вожаки стай набирались убийственного умения применять Магию Уничтожения Разума. _Такой_ враг права на существования не имел. Гонять серых хищников по всей Познаваемой Вселенной бессмысленно – требуется загасить очаг их распространения. Теперь местонахождение Первичного Мира Пожирателей, который тщетно искали в течение многих тысячелетий наиболее искусные Маги всех Высших Рас, было известно. Не абсолютно точно, требовались уточняющие поиски, однако круг этих поисков резко сузился. Эндару сказали, конечно, далеко не всё, но он понял, что это где-то в пределах Ближнего Круга, просто кроме линейного перемещения в Привычном Пространстве требовалось ещё нырнуть в строго определённой точке на десяток Иных Реальностей _вглубь_. В подлежавший прочёсыванию район Мироздания уже перебрасывался Пятый легион, были направлены послания ко всем Звёздным Владычицам прилегающих доменов и к конунгу Рэндальфу, предводителю войска Дракона, одного из девяти войск Янтарно-Золотых Магов-Искателей, Вечных Бродяг или, как они сами себя называли, Викингов Познаваемого. Полки и дружины Рэндальфа давно облюбовали эту область Мироздания, изобилующую увесистыми гроздьями Смежных Реальностей, сцепленных со звёздными системами Привычного Мира. Начались переговоры с Серебряными Всеведущими и даже с Чёрными Разрушителями, чьи батальоны также оперировали в точках скопления Параллельных Миров. Косвенным подтверждением сведений, добытых у серого пленника, стала информация, полученная от Дарителей. Зелёные эски обратили внимание на интенсивное убывание уровня распространённости Разума именно здесь – за несколько последних тысячелетий в этом районе Мироздания не было положено начало ни одной новой разумной расе, а существующие хирели и вырождались на порядок чаще, чем где бы то ни было во Вселенной. …С Командором Эндар расстался в порту, Аротрагар простился с ними сразу после того, как все трое покинули Дворец Магистров. Центуриону надлежало позаботиться о медленно приходившим в себя Керстере и проводить его до границ системы Цитадели – бывший солдат Алого Ордена отправлялся навстречу своей новой судьбе. Распоряжения Аргентара новому Капитану были краткими: следовать на Южный Континент, в Город Наставников, встретить там группу молодых Воителей-выпускников – пополнение для фаланги – и прибыть вместе с ними в центр Галактики, в штаб одиннадцатой фаланги. На всё про всё – сутки. Аргентар знал, что жены у новоиспечённого командира когорты нет – знание семейного положения подчинённых обязательно для вышестоящего, – следовательно, ничто не держит Эндара в тяготеющих к Цитадели Мирах белых эсков. Зачем терять время попусту? Ни Гейртара, ни кого-либо ещё из прибывших вместе с ним в Цитадель Эндар в гавани уже не застал. Эск не очень и надеялся на такую встречу – за то время, которое он провел во Дворце Магистров, в гавани побывало несколько галер, и все его соратники давно отбыли в Южное полушарие. Быстроходные галеры служили основным средством транспортной связи между материками планеты Магов-Воителей – заклятиями левитации или телепортирования здесь настоятельно не рекомендовалось пользоваться, нежелательным было и использование сотворённых летательных аппаратов или экзотических крылатых тварей, вызываемых магией из смежных Иных Реальностей. Система оборонительных заклятий Цитадели слишком сложна и чувствительна: малейшая неточность или небрежность была чревата несчастным случаем – исключения делались только для старших Магов Ордена или в экстренных ситуациях. Время до прибытия следующей галеры было. Эндар окинул взглядом ряды невзрачных кубических строений у самого берега, нашёл свободное – ему не хотелось сейчас общаться ни с кем из эсков, – шагнул сквозь камень стены внутрь дома, и… …многоголосый шум, неразборчивая брань, смех, пьяные возгласы – повинуясь чарам, перед Магом возникла портовая таверна, набитая подгулявшими моряками. Кислый запах пролитого пива, сизый дым, в клубах которого изгибалась в откровенно непристойном танце полуобнажённая женщина; в тёмном углу клубок сцепившихся в бессмысленной драке тел. В каком из Юных Миров видел он такую картину? Впрочем, какая разница – все эти Миры примитивно-одинаковы… Потягивая прохладное вино из глиняной кружки, Эндар наблюдал за вызванными им фантомами и вдруг поймал себя на несколько странной мысли: а он, эск, захотел бы – и смог бы – жить в подобном Мире? Капитан поставил кружку на тёмное дерево стола – творение магии неотличимо от реальности – и провёл ладонью по браслету на запястье. Что ещё за глупость! Капитан Ордена Рыцарей Дорог Миров (внутри шевельнулось чувство гордости) – какой ещё судьбы можно себе пожелать? Он, Маг, отмечен печатью Вечнотворящего, одарившего его незаурядным магическим талантом и призвавшего к служению! А это всё – например, мелькающее в разрезе тонкой юбки бедро танцовщицы, – интересно, но не более. Так, кое-что из жизни забавных зверьков, коим только предстоит стать _настоящими_ Носителями Разума… Уже стоя на палубе уходящей галеры, Эндар увидел Шрам – рассёкший скалы каньон был хорошо виден со стороны моря. И глядя на кроваво-красные стены ущелья, эск подумал: для того и существует сообщество Алых Магов-Воителей, чтобы подобный шрам не рассёк всю Познаваемую Вселенную. Гордись, верный воин Ордена, – ты один из Противостоящих Злу! Корабль быстро глотал мили, разделяющие материки Цитадели, и вскоре вокруг уже не осталось ничего, кроме катящихся волн. – _Тебе лучше спуститься вниз, Капитан,_ – прозвучала в сознании мысль Кормчего (обычно ими были Ученики, набиравшиеся опыта управления творениями магии), – _ветер крепчает, и мы собираемся опуститься под поверхность_. Палуба галеры разошлась, Эндар оказался в уютном салоне, опустился в удобное кресло и прикрыл глаза. Только сейчас он вспомнил о послании Гейртара. Нет, он не забывал о нём, просто не разрешал себе думать об этом, чтобы не привлекать ненужного внимания. И вот теперь Эндар потянулся к тайному уголку своей памяти, где было укрыто мыслеписьмо. Капитан снял внешнюю обёртку, и услышал мыслеголос верного соратника, с которым они изведали всякого: _– Прощай, мой старый боевой друг. Мне почему-то кажется, что мы не свидимся более в этом воплощении, и поэтому мне хочется поговорить с тобой и заодно выполнить одну просьбу – ты уже наверняка догадался, чью. Я всё ждал удобного момента, мне хотелось остаться с тобой один на один. Когда мы вошли в систему Цитадели, нас вели извне, ты знаешь это. Поэтому-то я и не стал открывать сознание – я не знаю, какие там новые заклятья дополнительно появились в структуре обороны за те пару веков, что мы здесь не были._ _То, что я собирался сказать, касается только нас с тобой – и кое-кого ещё – и вовсе не предназначено для постороннего внимания. Всё дело в том, Эндар, что я собираюсь уйти. Да, ты понял правильно, – я хочу вернуться в Закольцованный Мир. Карантэйя ждёт меня, и мы всё с ней решили той памятной ночью в Столице Тенэйи. Но я не хочу подвергаться той магической кастрации, с которой связан одобренный Уход. Утратить значительную часть тех знаний и умений, коими я сейчас владею, стать инвалидом, – это выше моих сил. Я очень рискую, сообщая тебе всё это, хотя и искренне доверяю тебе, старый дружище. Я ведь хорошо помню, как ты держал меня у самой Грани Между, когда мы попали в Засаду в Лабиринтах, и как я высасывал из твоей Души Чёрный Яд после боя с Разрушителями в Туманных Мирах._ _Но речь не об этом – моё послание может попасть в чужие руки, и тогда мне несдобровать. Я не враг своей Расе и не собираюсь наносить ей какой-либо вред, однако многие из наших запретов кажутся мне бессмысленными. Например, я знаю, что Хранители вот-вот овладеют тайной Абсолютного Оружия, и мы им для этого вовсе не нужны – их Копящие Знания докопаются до всего этого сами. Я отнюдь не разочаровался в нашем Высшем Долге – это поистине Великая Задача, но я просто хочу быть рядом с Карантэйей постоянно, а не видеться с ней урывками раз в несколько лет. А защищать Жизнь и Разум можно везде, используя все имеющиеся у тебя силы, знания, способности и опыт. Возможно, я не прав, и впоследствии мне придётся горько сожалеть – Магия Предвидения не мой конёк, – но я не изменю своего решения._ _Хочу надеяться, что ты меня поймешь. Вот это мне передала Кара, когда мы улетали, передала для тебя._ _А теперь прощай… Письмо сотри, так будет лучше для нас обоих…_ Голос Гейртара смолк, но Эндар ещё несколько мгновений сидел неподвижно, глядя невидящими глазами на водяные потоки, струящиеся за полупрозрачной стенкой салона. Да, нечто подобное следовало ожидать, и не мне судить тебя, собрат… Перед мысленным взглядом Алого Мага появились крохотные пляшущие язычки пламени, на которых чернели и сворачивались бумажные листочки – заклятье приведено в действие (в десятую долю силы – не стоит странной волшбой привлекать к себе внимание). Потребуется несколько больше времени, однако его должно хватить, а быть предателем – даже невольным – сейчас, после виденного во Дворце Магистров, Эндару хотелось меньше всего. Но закуток памяти не опустел – там находилось ещё одно послание, вложенное в первое и закутанное в нечто голубоватое (так виделось внутренним взором). Капитан потянулся к посланию и попробовал развернуть его, снять голубой покров. Тщетно! Голубоватая оболочка пружинила, но не поддавалась, а рвать её означало пустить в ход довольно ощутимые силы, чего делать совсем не хотелось по уже упомянутой причине. И тут Эндара осенило: амулет – тот самый амулет на золотой цепочке, что Натэна оставила ему там, в Закольцованном Мире Звёздной Владычицы Тенэйи! Эндар запустил руку за ворот комбинезона и сжал округлый камешек. Вновь возникло ощущение пушистого зверька, завозившегося под пальцами, голубая обёртка послания тут же исчезла, и Маг услышал голос дочери Тенэйи: _– Прости меня, что я не пришла проводить тебя, прости и пойми, Алый. Мать очень сильная Магиня: она заподозрила ещё в Пиршественном Зале, что ты можешь быть для меня чем-то большим, чем краткое увлечение-развлечение. Поэтому-то я и не пришла – мне было бы слишком трудно скрывать свои мысли, когда ты рядом, и мать могла бы узнать то, что ей знать совсем не следует. Мы с тобой оба заложники Долга – у тебя свой, у меня свой. Слишком часто подобные препятствия разделяли мужчину и женщину в минувшие времена. Я не знаю, что будет дальше – мои заклятия не дали вразумительного ответа. Может быть, если бы мы попробовали вдвоём… Но такая мысль, к сожалению, не пришла в голову ни мне, ни тебе той нашей ночью. А может быть, это и к лучшему – по крайней мере, будет жить надежда… Прости и прощай, Эн…_ – голос Натэны погас. Эндар ждал ещё несколько томительных мгновений, а затем в сознании Алого Мага-Воителя заплясали огненные язычки ещё одного маленького костра, в котором горели тонкие белые листочки второго прощального письма… Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org