Автор : Лошаченко Владимир
Название книги: Русский хан
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/loshachenko-vladimir/russkii-han

Владимир Лошаченко

Русский хан

Автор выражает благодарность Татьяне и Ивану Павлюченко – редакторам, критикам и первым читателям, а также маме – за моральную поддержку.

Все события вымышленные, совпадения с реальностью случайны. Автор не отвечает за действия и высказывания персонажей.

Глава 1

– Шашлык бабья не терпит, – подвел итог дискуссии мой друг Витюха.

– Хватит вам трындеть, – встрял его брат Валерка. – Водка греется и шашлык сгорит.

– Наливаю.

Коллектив шустро расхватал шампуры и стаканчики с горючим.

– Ну, за рыбалку, – произнес я тост.

Выпили и накинулись на мясо: оно получилось обалденное – с поджаристой корочкой, а запах… Недаром я его в городе в сухом вине замачивал, со специями.

Люблю отдохнуть на природе, особенно порыбачить, вот и собрался в родную деревню, к Вите Крюкову – на озера. Прихватил с собой палатку – не хотелось лишний раз напрягать его домашних. Хорошо, что Витя с братом встретили меня на автовокзале, а то пыхтел бы я с перегруженным рюкзаком. Наша компания на двух мотоциклах за пять минут домчалась до места назначения, а место было примечательное и необычное. Представьте себе: березовые колки и среди них сосновая роща. Производила она, мягко говоря, странное впечатление – по краям обычные сосны, а в центре темные, почти черные. «Темный бор» – как окрестили его местные жители. Вот тут-то и решили накрыть дастархан на месте, где здешняя молодежь постоянно устраивала пикники.

Сабантуй наращивал обороты, травили байки, анекдоты, не забывая о водочке.

Я себя сдерживал – впереди рыбалка. В мужской компании по традиции зашел разговор о женщинах. Занятие зряшное и малоперспективное, думаю, женскую логику нам никогда не понять – они просто другие.

Тут я толкнул сидящего рядом Валерку – поинтересовался о «Темном боре», на что получил непечатный, но вполне ясный ответ: толком никто ничего не знает, сплошная мистика, а вот люди иногда якобы пропадают.

Водка в скором времени закончилась, и наступил черед «чемергеса» – местной самогонки. Запашина – впору противогаз надевать. Нет, к «чемергесу» нужно привыкать постепенно – я отскочил в сторонку и закурил. Определенно, население в деревнях потихоньку спивается, да и в городах не лучше, в свои тридцать лет я осознавал эту беду четко. Тогда, летом тысяча девятьсот восьмидесятого года, я и представить себе не мог, что будет твориться через десять-пятнадцать лет, что несчастная Россия будет переживать такой геноцид от демократов – товарищу Сталину и в страшном сне такое бы не привиделось. Но все это в светлом будущем, а тогда я покуривал и отдыхал душой, глядя на наш коллектив. С погодой нам повезло – июнь стоял ровный, без вывертов, как часто бывает в Сибири: птички поют, стрекозы со шмелями летают и воздух чистый, пахнущий хвоей. Лепота. Пацаны призывно махали руками, мол, налито и шашлык остывает. Зажав нос, я хлопнул стаканчик и взялся было за шашлык, но организм воспротивился.

Воду я привез из города – была в рюкзаке двухлитровая емкость (в деревне насосом качали водичку прямо из Иртыша, ни о какой фильтрации и хлорировании понятия не имели, потому полдеревни и маялось почками). Машинально зажав в руке шампур, поперся за водой: рюкзак лежал в люльке Валеркиного «ижака» – далековато он поставил свой агрегат. Подойдя ближе, заметил странную вещь: перед «ижаком» струилась голубоватая дымка, вроде ничего не горит, да и тумана сегодня не было. Покрутил головой – больше ничего особенного не приметил.

«Наверное, почудилось», – решил я.

Шагнул – вспышка в глазах, слегка закружилась голова, а тело защипало как от слабого удара током. Присел на траву, густо усыпанной опавшей хвоей – немного полегчало. Наверное, тяжко стало от «чемергеса» – вот заразы, на чем только его настаивают и гонят, не иначе как на старых портянках, бр-р…

«Какая гадость этот ваш самогон. Не буду больше пить», – подумал я, вытаскивая из рюкзака бутылку с водой, похлебал маленько – полегчало. Взглянул на ближайшее дерево: елы-палы – никак кедр. Тут-то меня и накрыло. Надо же, такое и в белой горячке не привидится, да и пью я в меру. Лес был другой. Вокруг росли могучие кедры, и между ними – гигантские папоротники. Бред собачий: кедр растет у нас только на севере области, но не в девяносто километрах от города.

Я обернулся – и у меня просто челюсть отвалилась: дастархан вместе с парнями и вторым мотоциклом исчезли. Я ошарашенно похлопал глазами, затем покричал, посвистел – результат ноль. Вернулся на место нашего пикника – никаких следов. Закурил. Стоп – нужно подключать серое вещество. Где я? Куда меня занесло? Фантастику я почитывал, но на ней не зацикливался. Одно знал наверняка: со мной вряд ли случится что-то необычное.

Ущипнул себя за руку – ничего не изменилось, боль от щипка ощущаю, значит, не сон. Понятно, что меня занесло – но куда? Определиться во времени и пространстве не получается – исходных данных маловато. Так, спокойно – нужна разведка местности. Вооружение у меня, правда, слабоватое – охотничий нож, сделанный по знакомству в одной шарашке. Нож, правда, замечательный: рессорная сталь, лезвие с кровотоком и поперечной проточкой – для откупорки бутылок, и длина клинка нормальная, около тридцати сантиметров. Прицепив ножны с ножом к ремню, двинулся вперед, пройдя метров двадцать, услышал писк вперемежку со слабым мяуканьем.

«Не понял, откель тут кошки объявились?» Пара шагов, и я наткнулся на звериную тропу, впереди что-то желтело. «Так-так, кто у нас тут? Опаньки, да тут тигр». Сказать, что я был в шоке, значит, ничего не сказать. Передо мной лежала зверюга со здоровенной стрелой в груди. Таких тигров не существует в природе: длина около четырех метров, да и в холке с меня ростом наверняка. Про клыки вообще молчу. А пискун, вот он – белый и пушистый. Тигренку от роду не больше недели – он бестолково тыкался в холодные соски матери и пищал, бедолага.

«Придется взять с собой – ведь погибнет». Сунув малыша за пазуху, решил глянуть, из чего грохнули мамашу. Самострел нашел быстро – его осмотр оптимизма не добавил, тетива была не из лески или проволоки, а из жил какого-то травоядного. Вернулся обратно, раскачав, выдернул стрелу. Смутные подозрения подтвердились: наконечник был костяной. Вот это называется сходил, блин, за хлебушком, то бишь за водичкой. По всей видимости, меня закинуло в прошлое, лет на семьсот-восемьсот назад. Страха особого не было – все происходящее воспринималось как-то нереально. Главное, до цивилизации добраться, к людям. Устроил небольшой перекур, затем вернулся и снял тетиву с самострела – авось пригодится. Пошел к мотоциклу с малышом за пазухой. Он, видимо, заснул.

Ну и чем кормить его прикажете? Молоко нужно пацану, а где его взять? Что-нибудь придумаю.

Завел «ижака» и потихоньку двинул в сторону деревни – ее, как таковой, на месте не оказалось. Вокруг была первозданная природа. Вышел на берег: вот это река – раза в четыре шире нынешней и глубина соответственно.

Озираясь, заметил невдалеке отблеск. Решил проверить, что там такое. По прибытии обнаружил еще один феномен: посреди дикого перелеска на идеально очерченном пятаке асфальта – автозаправка с сараем. На этой заправке трудился наш знакомый по кличке поп Гапон. И нехило трудился, если за короткий срок смог себе отгрохать кирпичный домище. Я быстренько поскакал к дверям, на которых висела табличка «Обед». Постучал – тишина. Дернул ручку двери. Результат неожиданный – ручка оказалась в моей руке, выдранная с «мясом». Что за хрень? Недолго думая, двинул плечом – дверь упала внутрь помещения. Раньше такой силищи я в себе не замечал, хотя занимался спортом и комплекции я крепкой. Здесь что-то не то, наверное, перенос во времени повлиял. На заправке Гапон обосновался основательно: кушетка, газовая плита с холодильником, два столика со стульями и небольшой телевизор в придачу. Открыл холодильник – повезло зверенышу. В «Саратове» стояла запотевшая трехлитровая банка с молоком. Открутил вентиль газового баллона, включил газ. Налил молока в кастрюльку и поставил на конфорку для подогрева. Тут раздался писк – малыш героически преодолевал порог помещения. Во как, аж из люльки прибежал. Посадил его на кушетку, нашел в посудном столе блюдце и приступил к кормлению.

Натурпродукт от коровки малышу явно понравился: чавкая и урча, он мигом проглотил все молоко, потом лизнул мою ладонь и уснул у меня на руках. Переложив тигренка на кушетку, я принялся осматривать хозяйство Гапона на предмет полезных вещей. Хорошо подумав, решил задержаться здесь хотя бы на месяц: малыш подрастет, да и продовольствием в дорогу необходимо запастись. Первый подарок судьбы – карта СССР, криво висевшая на стене. Дальше – больше. На столе лежал атлас автодорог России. Маршрут проложить – дело не хитрое, но ехать придется по бездорожью, да еще переправы через реки. Да и фиг с ним, на «ижаке» всяко быстрее, а бросить его всегда успею. Вышел наружу – на глаза попался сарайчик, стоявший в тылу заправки.

Так, чем нас порадуют хозяева?

В дальнем углу обнаружил компактный самогонный аппарат – не иначе Гапон на продажу гнал зелье.

Ну, это дело житейское, в наше время калымили, кто как мог. Змеевик конфискую, сгодится. По мелочам барахла набралось прилично. Очень обрадовался, найдя плоский чемоданчик с инструментами и новую камеру. Насос Валерка, слава богу, возил в «люльке». В сарае даже пара связка нейлонового шнура нашлась. Пока навешивал выбитую дверь, пришла мысль наладить пару закидушек и поставить их на ночь. Сказано – сделано. Леска была с собой, крючки тоже, остальное не проблема. На одну закидушку приладил самодельный крючок устрашающего размера, смотался на речку и закинул снасть. Поскольку вечерело, решил улечься спать пораньше.

Разбудил меня тигренок, мяукавший под ухом. Покормив его, я поехал проверять закидушки. Эта рыбалка надолго мне запомнится: шесть крупных стерлядок и молодой осетр на браконьерский крючок. Вот это улов. Да, не то, что в наше время, где всю рыбу извели, изгадили реки напрочь, вместе с окружающей средой. Как говорится, спасибо партии родной и далее по тексту.

* * *
Прошел месяц. Тигренок, которого я назвал Сынком, был уже размером со среднюю собаку. Прожора, каких свет не видывал. Для него я и папа, и мама в одном лице, ходит за мной по пятам, сначала и спать со мной укладывался. Пришлось отучать – еще придавишь во сне. Отвел ему место на полу, в изголовье, постелил старенький тулупчик – в сарае нашел. Но этот упрямец каждое утро забирался ко мне на плечо, поэтому, просыпаясь, первым делом видел его довольную мордаху. Вопрос с молоком решился настолько необычно, что я до сих пор кручу головой от удивления. Где-то на третий день пребывания на заправке вопрос встал ребром: чем кормить тигренка? Молоко кончилось. Пораскинул мозгами. Логика простая: если есть зверушки, то они едят и пьют, а речка – вот она, рядышком. Нужно только найти звериную тропу к водопою. Обнаружил искомое недалеко, метрах в пятистах. Встал утром с рассветом, Сынка запер и двинул к тропе, не забыв прихватить кусок шнура. На тропе уложил петлю, присыпал песочком, а сам замаскировался в кустах. Ждал с полчаса. Вначале приперлась семейка кабанов с поросятами. Попили, поплескались, но убрались довольно быстро. Меня обнаружить вряд ли смогли: по старому рецепту всю одежду и обувь протер муравьями из ближайшего муравейника. Наконец прибежали те, кого я ждал – козы с козлятами. Я уже было выбрал молочную козу, но получил дулю с маслом. Эти заразы, включая мелких, просто перепрыгнули петлю и, мекая, понеслись к речке.

Это как прикажете понимать? Умнее меня, что ли? Разозлился я – не то слово. Когда они поскакали назад, выскочил из засады с арканом в руках. Думал, не поймаю, так хоть душу отведу. Вот тут-то и произошел феномен, по-другому не назовешь. В три прыжка преодолел расстояние, накинул петлю на козу и прицепил к ней еще один экземпляр на всякий случай. Только теперь до меня дошла необычность ситуации. Стадо стояло, буквально замерев, и лишь спустя некоторое время они зашевелились, замекали. В результате привел две козы, а трое козлят пришли сами, следом. Наверное, молочная коза – их мамаша. Вторую особь пришлось пустить на мясо. Есть что-то надо, да и запас провизии необходимо было подкопить в дорогу. Вывод после случившегося напрашивался один: двигаться я стал быстрее во много раз. Последствий почти никаких, так, несколько легких ожогов морды лица и рук. Да зверский аппетит – понятно, организм восстанавливает сожженные калории.

Любопытная находка обнаружилась под кушеткой, когда я полез за закатившейся зажигалкой: карабин «Сайга» в масле и патроны в мешочке – ровно семьдесят штук. Интересное кино получается. У меня и раньше были смутные подозрения с этим переходом во времени. Как-то все гладко идет. Меня перебросило – ладно, а мотоцикл? Ну, а что касается автозаправки с сараем – это вообще ни в какие ворота не лезет. Словно кто-то дает мне шанс не только выжить, но и выполнить определенную задачу. Ладно, некогда ломать голову, будет день – будет пища. Мясом я прилично запасся: сходил на водопой и хлопнул пару кабанчиков, к заправке тащил волоком, на мотоцикле. Мясо и рыбу завялил, благо нашелся большущий кусок соли в сарае. В свободное время занимался метанием ножа в мишень – все стенку сарая излохматил. Начало неплохо получаться, ну дак каждый день часа по четыре в течение месяца. Как писал Чехов – и заяц, ежели его бить, спички может зажигать.

Интересно наблюдать за зверятами: куча мала временами, и ведь ни разу тигренок козлят всерьез не укусил. Вот взрослыми станут – сразу все изменится. Июнь закончился, пора собираться в путь-дорогу. Сидеть и ждать, когда откроется некий временной портал, смысла нет. Маршрут я проложил до Владимира, а там видно будет. Люльку у «ижака» подверг небольшой реконструкции: выбросил сиденье, его место заняла столитровая бочка с бензином, в передок люльки сложил продукты, канистру с водой и всякую нужную мелочь – инструменты, гвозди, шланги, проволоку и т. д. Лопату, топор и багор, конфискованные с пожарного щита, уложил сверху. Обтянул все палаткой и увязал. Отпустил козу с козлятами, карабин на плечо, и, как говорится, – вперед на тетю Мотю. Сие замечательное событие произошло по моим «командирским» часам второго июля в восемь часов утра. Сынок сидел впереди меня на тулупчике – на баке. К мотоциклу он привык довольно быстро.

Что сказать за мотопробег? Девяносто километров мы пилили три с половиной часа – дикая природа, ничего не поделаешь. Наши сибирские места и так красивые, но в этом времени – ваще, а воздух, его ведь пить можно. Если бы жило какое-то население, вряд ли я куда-нибудь поперся. Приехал на место впадения Омки в Иртыш, и у меня руки отвалились. Наверху, у самого пологого спуска, поставил палатку, плотно перекусили с Сынком и выпали в осадок – проснулись только утром следующего дня. Позавтракали и пошли на рыбалку. Закинув снасти, начал купать тигра. Интересный факт: купаться ему понравилось, хотя общеизвестно – кошки воду не любят. Переправляться придется на плоту – неделю убил на его постройку. Остальное дело техники: дождался попутного ветра, закатил «ижак» на плот, поставил парус из палатки, и без особых проблем переправились через Иртыш. Вперед и только вперед! Слава богу, техника не подводила. Через пятнадцать дней были на Урале. После такого пробега, с тремя переправами, решил немного пере дохнуть.

* * *
Следовало пополнить запас провизии. Слегка напрягало отсутствие хлеба. Под стоянку выбрал неплохое место – у неширокой и прозрачной речушки. Дня через два произошел неприятный случай. Сам же и виноват, расслабился, а здесь не турпоход с девочками под гитару. Дело было так: с утра пошел проверять силки, Сынок, естественно, увязался следом. Затем он шмыгнул вперед и вдруг вижу – вылетает из кустов с визгом, а я с силком как раз возился. Вскочил – смотрю, мама дорогая, к нам медведь ломится – здоровенный, зараза. Говорят, в такие минуты перед глазами мелькает вся прошлая жизнь. Ответственно заявляю: ни фига подобного. В голове одна мысль: я идиот и балбес, карабин оставил на стоянке. Медведь вот он, перед нами, а эта зверюга может двигаться очень быстро, точно знаю. Пишут некомпетентные щелкоперы: вот боец вошел в боевой режим, и лишь тогда он начинает схватку. Так вот хрен им по всей морде. Пока будет входить в боевой транс, он уже убит. Жизнь – не схватка на татами. Все решают доли миллисекунд, у кого быстрей реакция – тот и победитель. В общем, выжили мы, не медведя был день. Нож у меня всегда на поясе, и когда мишка перед нами брякнулся, я отскочил на всякий случай, вдруг прикидывается. Но нет – готов. При осмотре оказалось – нож прошел насквозь: горло-затылок. Еле нашел в траве. Сам не заметил, как бросок сделал. Хорошо, что все обошлось, только за Сынка испугался. Привалило работы на целый день, шкуру снять, с мясом возня, зато продовольственную программу на ближайшее время решили.

Пару дней отдохнем, и алга. [1] Сынок чаще стал бежать своим ходом, правда, на небольшие расстояния. На ходу прыгает в люльку – бочки уже нет, остатки бензина я слил в канистру. Дней через пять придется мотоцикл бросить и переться пешком. Тигреныш подрос: в холке мне по пояс, порода у него такая, наверное. Что любопытно – окрас не меняется, такой же белый, в черную полоску.

Прошли Южный Урал, мы уже в Башкирии – бензина последний бак. Конец июля, местность красивая, но холмистая. Встали на ночевку у большого кургана, в тени небольшой рощи. В ней же обнаружили ключ – вода вкуснейшая и холоднющая. Отсыпались и отъедались пару дней. Странно, но за все время мотопробега ни одной живой души не видели, может быть, всех наш «ижак» распугал? На третий день мы с Сынком влипли в историю – спасли дочь самого главного башкирского хана. Спасатели, блин.

* * *
Я занимался с Сынком, несколько команд он уже выполнял – умная зверюга. В это время заметил, как из-за ближайшего холма вылетел всадник, а за ним большая стая собак. Прут в нашу сторону – наконец-то с людьми пообщаюсь, да и во времени определюсь. Рано радовался. Когда кавалькада приблизилась: тьфу ты, какие на хрен собаки, волки чешут. Смотался за карабином, но, помня о дефиците патронов, прихватил и топор. Помахал рукой, покричал, привлекая внимание всадника, дождался приемлемой дистанции и начал валить самых прытких. Пятый выстрел – промах, бросил карабин, и за топор. Четырех «серых» хлопнул, и то хорошо. Скомандовал тигру: «Фас» и рванул на стаю – бил только по башке, шкуры нам еще пригодятся. Быстренько потюкал их топором, понаблюдал за Сынком – у него первое боевое крещение – молодец пацан. Он убил двух волков: одному сломал лапой хребет, другому распорол горло. Я потрепал его по холке и подошел к лошадке – человек лежал ничком рядом. Перевернул тело, а тело-то девичье! Вот те раз! Быстрый осмотр: с девицей вроде бы все в порядке, пульс ровный, наверное, обморок. Перенес в тенек, поплескал холодной водичкой – слава богу, открыла глаза. Какие глаза – глазища! Красивее не встречал: синие, с фиолетовым оттенком, да и мордашка красивая. Представьте, жгучая брюнетка с синими, огромными глазами – полный отпад, девочке место на киноэкране, а не на лошади скакать. Одежда у нее интересная: сплошная белая замша с золотой вышивкой, штаны заправлены в короткие сафьяновые сапожки, в ушах золотые висюльки, на пальцах пара перстней с крупными камнями. Лицо европеоидной расы, и только глаза с чуть заметной раскосостью говорили о примеси азиатской крови. На вид ей было лет шестнадцать-семнадцать, по старым временам – девица на выданье.

– Как звать тебя, красавица?

К моему большому удивлению, она меня поняла.

По-русски девушка говорила неплохо, с чуть заметным акцентом.

– Меня зовут Марьям, я дочь Толгат-хана. А ты кто? Где волки?

– Волков больше нет, их мой тигр закусал. Пойдем, глянешь, и не бойся моего зверя – он ручной. Его зовут Сынок, познакомься.

Тигр обнюхал девушку, затем лизнул ее в щеку.

– Видишь, он тебя признал.

Взяв ее за руку, подвел к месту схватки. Глаза у красавицы стали на пол-лица. Я в это время прокручивал варианты ответа, правду не поймет, как пить дать. Я, дескать, Владимир Романов, тридцать лет от роду, инженер крупного завода сибирского миллионного города на Иртыше, проживаю в стране, днем и ночью строящей коммунизм, правда, как потом оказалось, конца стройки никто из строителей не увидит. Каждое слово по отдельности, может, и расшифрую, а все вместе – никогда. Выдал один из приемлемых ответов: я боярин Романов, возвращаюсь из большого путешествия с края земли.

– А где твои люди и воины? – полюбопытствовала красотка.

– Все погибли в дороге, – пожал я плечами. – Соловья баснями не кормят, пойдем, перекусим, чайку попьем.

Судя по реакции, поняла не все, но суть уловила. Мысленно обругал себя – за языком нужно следить. Очередной столбняк у Марьям вызвал наш «ижак», пришлось опять лапшу на уши вешать. По-моему, она меня за волшебника держит. Не стал девчонку разочаровывать, да и устал уже небылицы сочинять. Разговорились с ней за жизнь – информации много, а нужной не ахти. Ее мать – русская рабыня. Хан купил у половцев. Была наложницей, затем самой любимой женой – отравили, когда Марьям было пять лет. Отец тогда концов не нашел, хотя следы вели к семи его женам. Он решил вопрос в духе времени: всех жен укоротил на голову. Марьям русский язык знала от своей русской няни. Толгат-хан после случившегося не женился, перебивался наложницами. Дочь была любимым ребенком. Два старших брата отделились, живут со своими семьями, у каждого по тумену воинов. Тумен, если не ошибаюсь, – десять тысяч. Дивизия. У папаши – два тумена, не хило. В конце беседы вдруг заявила: врать, дескать, нехорошо. Оказалось, глазастая девица узрела на волках следы топора, а я героем дня сделал Сынка. Да, пролетел как фанера, ну и фиг с ним.

– А теперь поедем к отцу, – твердо заявила Марьям.

– Ну, к папе, так к папе.

* * *
Перед поездкой пришлось помыть мотоцикл, а то неудобно будет. Предупредил Марьям, чтобы не пугалась звука мотора. Она впереди на лошадке, мы с Сынком сзади на «ижаке». Как и договорились, в кочевье она въехала одна – сообщить о предстоящем визите чужаков, а то паники не избежать. Все обошлось, тем более движок я заранее вырубил. Так и толкал до самого главного шатра. Выскочившая Марьям провела меня с Сынком мимо телохранителей к отцу. Ну что сказать за Толгат-хана? Мужик как мужик – типичный тюрк, глаза умные, а вот реакция его меня удивила. В первую минуту у него был настолько ошарашенный вид, будто привидение увидел. Но хан быстро овладел собой, пригласил сесть, и пошла беседа с восточным колоритом. Поблагодарил за спасение дочери, открытым текстом объявил, что наградит и даже более того. Что он имел в виду? Его несколько странное заявление я списал на неточность перевода. Ничего подобного, толмач ничего не напутал – сам потом убедился. Нас с тигром поместили в юрте, которую нукеры поставили неподалеку от главного шатра. В нее я и мотоцикл закатил. Кстати, когда сказал девчонке: жаль, мол, шкуры волчьи пропадут, она только улыбнулась – слуг уже послали. Ничего не скажешь, хозяйственная девица. Меня она зацепила крепко: мало того, что красавица с точеной фигурой – она, по-моему, и человек неплохой. Амуры крутить с ней мне не с руки, головенку быстро снесут, а жениться вроде не ко времени. Незачем забивать голову, за нами уже пришли – зовут к хану на праздничный пир. Толпа собралась приличная, родственники, военачальники, кумыс или айран лился рекой. Я его особо не потреблял, тут привычка нужна. Попросил вина, особо не надеясь на его присутствие. К моему удивлению, нашелся кувшин – литра на три. Неплохое винцо. Сынок лежал рядом и, урча, обгладывал очередную кость. Не обошлось и без художественной самодеятельности: стайка девушек в прозрачных шальварах исполнила восточный танец, да не один. Затем местный акын спел нескончаемую песню, аккомпанируя себе на домбре или каком-то похожем инструменте. Присутствующие выглядели ярко и импозантно: много золота, перстни, цепи, дорогое оружие. Одежда, в основном, из замши и кожи, но все выделано очень тонко и искусно. Отрывались, кстати, одни мужики, по их обычаю женщинам тут не место. В чем-то они правы. Хан никаких деловых разговоров со мной не вел, так, о том, о сем. Нужно гостя напоить, накормить, а потом уж в печь сажать. Когда я начал клевать носом, по его знаку нукеры бережно отвели меня в нашу юрту. Следующий день начался с приятных сюрпризов. Выделенный слуга сразу же пытался одеть меня в чужую одежду. Пока я отбрыкивался, он с пятого на десятое объяснил: это, дескать, подарок. И сабля с кинжалом, лежавшие рядом, тоже. Отказываться нельзя – обида кровная. Так, весь в серой замше, я и поперся к хану, удивляясь, как это они сапоги точно по размеру подобрали? Большое спасибо, конечно, кроссовки совсем развалились. Боярин, блин.

Во мне боярского – одна золотая гайка на пальце, купленная по случаю квартальной премии. Присутствие Сынка я оговорил еще вчера: пусть будет всегда со мной, и днем, и ночью. Никто не возражал. За завтраком посыпались вопросы: кто я, да откуда. Толгат-хана мои ответы вроде удовлетворили, он поинтересовался моими планами, а мне скрывать было нечего. Отдохну малость, и на Владимир. В ходе беседы выяснил: на дворе сейчас тысяча двести тридцать четвертый год от Рождества Христова. Касаемо монголов, хан ответил: да, он много о них слышал, но пока не сталкивался. Пять зим назад они проходили значительно южнее его орды. Помня курс школьной истории, я слегка напустил тумана, выступая в роли оракула, намекнул на большие беды от татаро-монгол в будущем времени. Толгат-хан реагировал в нужном направлении, что меня обрадовало. Я закинул удочку насчет заключения военного союза с Русью. Из ответа понял, что скорее да, чем нет. В общем, как фишка ляжет. Насколько я помню хронологию событий – битва при Калке.

«А если взять матч-реванш? Может, меня для сей миссии и закинуло в тринадцатый век? Да врезать так, чтобы монголы навсегда забыли дорогу на Русь. Но как это сделать?» Не вовремя я отвлекся, хан оказывается ответа ждет – что за «шайтан арба» у меня? Протолмачила Марьям. Пытался объяснить, да только язык стер.

Задним числом поинтересовался: как его дочь оказалась в одиночестве и вдали от кочевья? Она, оказывается, травки лечебные собирала, ну и отбилась от сопровождающих. Решив отблагодарить хана за гостеприимство, предложил прокатить его с дочерью вокруг стойбища, которое оказалось не меньше иного райцентра по размерам. Предупредил: не пугайтесь рычания моего железного коня, он, мол, всегда так делает. Прокатил их с ветерком. Хан малость побледнел, а так стойко держался. Марьям, как и положено женщинам, ахала и взвизгивала. По моей просьбе охрана держалась от нас подалее, не хватало тут взбесившихся коней. Все население кочевья высыпало поглазеть на невиданное зрелище. Вояж удался на славу…

* * *
Спустя пару недель я изучил стойбище вдоль и поперек, правда, всегда в сопровождении пары воинов и Сынка. Звереныш уже успел пару-другую собак порвать, а пусть не лезут. Я заметил некоторую странность среди местного люда. Какие-то неправильные башкиры. То русые, то сероглазые, и рост выше положенного, особенно среди молодых. Пристал к Марьям – объясни, дескать, что за племя у вас нетипичное. Она в ответ такое выдала, ешкин кот. Все, дескать, началось во времена ее прадеда. Он правил сравнительно небольшим племенем «Рыси». Недаром у Толгат-Хана перед юртой торчит флаг с мордой этой кошки, ну и бунчуки по количеству туменов. Так вот, прадед стал замечать – народ его вырождается и хиреет. Потомство от разных рас получается здоровее и умнее. Свои наблюдения и выводы Манулхан, так его звали, стал претворять в жизнь. Короче, занялся селекцией нового вида башкир. Его дело продолжили последующие правители. Папаша Марьям, соответственно, продолжает семейный наказ и ориентируется в основном на русичей. То есть берут в рабство (в набегах) или покупают, что значительно реже, молодежь репродуктивного возраста обоего пола. И с давних пор существует закон: если раб или рабыня вступили в брак – они свободные люди, ну и их дети, само собой. В результате орда Толгат-хана – явный лидер среди остальных и по выучке, и по количеству воинов. Слов нет, одни крепкие выражения. Для их времени военная подготовка на высоком уровне, дисциплина железная. Приказ командира – закон. Никого не перевоспитывают, нарушил – смерть, головы нет. Смертная казнь за крысятничество – у своих не воруют. По моей просьбе хан выделил лучшего мастера клинка, натаскивать меня сабельному бою – нужное дело в этом времени. Поначалу я уставал с непривычки, потом втянулся. Кстати, у башкир, как и у монголов, защитные доспехи всегда спереди – спину закрывают только трусы, вот такие понятия. По вечерам приходит Марьям с нянькой, учит меня языку, а я ей сказки травлю. Взаимопонимание у нас полное, что слегка настораживает. Не женить ли на себе хочет? С нее станется: что в голову втемяшит, то и сделает. Пытался перевести ее энергию в мирное русло – получается плохо. Только сверкает своими синими глазищами, да норовит прижаться то грудью, то бедром. Тогда привел последний аргумент: хан за меня свою любимую дочку никогда не отдаст. В данный момент я бедный. Кроме стального коня и Сынка, ничего не имею. Где-то через неделю вытащила меня на природу, нам накрыли дастархан в тени большой березы. Сотня нукеров расположилась в пределах видимости, кольцом. Я понял: объяснения не миновать. Она славная девушка и очень мне нравится, но жениться не могу сразу по двум причинам. Первая – не хочу рисковать ее жизнью, впереди война с монголами. Вторая – я из другого мира, из будущего, и сколько здесь пробуду – неизвестно. Выдал все открытым текстом. Реакция была неожиданной: смех. Что смешного? Ей серьезные вещи говоришь, а у нее все хиханьки-хаханьки.

– Я тебя люблю и хочу быть рядом всегда, – заявила девушка. Война, мол, дело привычное для ее народа, и это не повод, чтобы не создавать семью. Вторая причина: «Ты такой сказочник, чего только ни придумаешь, лишь бы не жениться».

– Ты меня совсем не любишь? – вот и слезинки на щеках.

Пришлось срочно успокаивать – прижал, убаюкал. Люблю, мол, больше жизни и прочие глупости, что говорят в таких случаях. Слово «женюсь» из себя со скрипом выдавил. Слезы сразу высохли, обняла за шею и, глядя в глаза, сказала:

– Ты мой мужчина, я это поняла в тот день, когда ты спас меня от волков.

– А как же отец?

Она только беззаботно махнула рукой. Я обнял Марьям и поцеловал ее, фактически – в первый раз.

Как она потом призналась, для нее мой поцелуй был действительно первым в жизни. У них поцелуи вообще не приняты.

– Скоро праздник, соберутся все родичи, будет много гостей из соседних кочевий, и наверняка несколько молодых ханов приедут свататься. На празднике тебе нужно совершить какой-нибудь подвиг.

– Зачем?

Девушка посмотрела на меня как на сопливого пацаненка:

– Затем, чтобы все увидели – дочь Толгат-хана, принцесса Марьям, выходит замуж за достойного мужчину.

– Ну, подвиг – это всегда пожалуйста, а вот насчет согласия твоего отца сильно сомневаюсь.

В ответ красавица жарко меня поцеловала и предложила отведать всяких местных деликатесов. Попытался разбудить Сынка, дрыхнувшего рядом на кошме, – без толку.

* * *
Дня за два до праздника случайно подзаработал полкило золотых монет. На очередной вечеринке у хана я молча попивал винцо да поглядывал на раздухарившихся темников – айран, поди, в голову ударил. Один все нахваливал свою саблю, какая, мол, замечательная и рубит все подряд. Потом до меня докопался – достал в конец, басурманин.

– Спорим, Муса, что я своим ножом твою саблю пополам развалю.

Муса от хохота упал на пол, аж ногами дрыгает. Остальные не лучше – смеются, нехристи.

– Ты, – говорю, – не хихикай. Если не боишься, давай прямо сейчас спор решим.

«На слабо» их взять элементарно, ну чисто дети.

Вывалили все из юрты, включая Толгат-хана. Муса на кон поставил мешочек золота, я – своего «ижака».

– Доставай саблю и держи вверх лезвием, параллельно земле.

В сущности, я ничем не рисковал: сталь, из которой выкован мой нож, больно хороша. Дело не только в ней. Скорость – вот мой главный аргумент. Момента удара, естественно, никто не увидел.

Муса остолбенело смотрел на обрубок своей сабельки и не верил своим глазам. Остальные так заголосили – переполошили всех собак в округе.

Темник золото отдал без разговоров.

Все опять вернулись за стол в юрту, мой нож пошел по рукам. Зацокали языками от восхищения – ой-вай, ой-вай и т. д.

Тут же попытались мой нож купить, предлагая огромные деньги.

– Не продается. – решительно отказал я. – Дорог как память о Родине.

Отстали, слава богу. Но я заметил, что хан с шаманом переглянулись и покивали головами. Да фиг с ними, их заморочки.

На сабантуй народу навалило тьма. По всему кочевью поплыли вкусные запахи, считай у каждой юрты казаны на очагах. Ханского главного повара я научил делать шашлык – теперь одно из любимых блюд местной знати. Первый день праздника ознаменовался большим и продолжительным пиром в главной ханской юрте. Я смылся пораньше: Марьям ждала.

– Завтра будут скачки. Приз – отара овец в сто голов. Ты должен выиграть! – решительно заявила она.

– Помилуй, Марьяша, какой приз, я на коня ни разу в жизни не садился!

Пока с ней препирались, мелькнула мысль:

– Скажи, а на своем стальном коне я могу принять участие в скачках?

– Нашел на чем соревноваться! У многих очень хорошие скакуны, быстрые, как ветер.

Бедняжка не догадывалась, какую скорость может развить мотоцикл. В общем, разрешение Толгат-хана я получил, никаких правил не нарушал. Утром пораньше осмотрел трассу: длина в одну сторону с километр, и поверхность довольно ровная. Участников заезда набралось человек триста. К старту мотоцикл нукеры дотолкали. После сигнала вся толпа под улюлюканье зрителей рванула вперед.

Я не удержался и кое-кому пощекотал нервы. Завел «ижака» и медленно, на первой скорости, прополз первые пятьдесят метров. Потом, конечно, притопил газ. Как писали авторы «Золотого теленка», железный конь идет на смену крестьянской лошадке. Шансов у соперников не было – обошел всю ораву еще на первом отрезке дистанции.

Ну и что мне с этой отарой делать?

Вечером Марьяша шутливо колотила меня кулачками в грудь:

– Вся испереживалась за тебя.

Пришлось ротик поцелуем запечатывать. Отдышавшись, заявила:

– Завтра для тебя самое серьезное испытание – борьба.

– Не понял юмора. В чем подвох?

– Да потому что соберутся самые сильные и известные батыры.

– Ерунда, не бери в голову. Лучше обними меня, а я тебе расскажу сказку, ты ведь их любишь.

Так закончился второй день сабантуя.

На пятачке размером с хоккейную коробку боролись сразу несколько пар. Приз довольно весомый – двадцать золотых монет. Я решил вопрос о своем участии заранее: буду выступать сразу в финале. Хан был не против. После обеда осталось два претендента – амбалистые парни, сплошные мускулы. Супротив них я бледновато выглядел, мой рост метр семьдесят.

В последней схватке победил русоволосый башкир, сильный и быстрый борец. Глашатай объявил:

– С победителем будет бороться русский батыр Владимир.

Через полчаса, дав отдохнуть местному аборигену, возвестили о начале поединка.

Раздевшись до пояса и скинув сапоги, я вышел на арену.

По здешним меркам мой противник был гигантом, этакий шкаф под метр восемьдесят, но с добродушной физиономией. Надо с ним аккуратнее, не стоит калечить парня. Двигаюсь в обычном режиме. Потолкались минут пять, и хватит для публики. Осторожно положил местного батыра через бедро – припечатал на лопатки. Фиксация – чистая победа. Дал ему руку, помог подняться с травы. Батыр расстегнул свой широкий пояс с серебряными бляшками и протянул мне. Оказывается – чемпионский пояс.

– Мне чужого не надо, надень обратно.

У парня слезы в глазах.

– Рахмат, спасибо тебе, я пятый год этот пояс завоевываю, – и поклонился.

– Да будет тебе, носи на здоровье.

Обнял за плечи: давай, мол, народу помашем. От восторга ревело все кочевье. После схватки я стал в Орде очень известным человеком. Толгат-хан вручил мне приз – кожаный мешочек с золотом, и сказал:

– Я рад, что не ошибся в тебе, Владимир, ты не только сильный батыр, но и великодушный человек. Вечером, после пира, нужно поговорить.

Нужно, так нужно. Мне и самому не мешало бы выяснить пару вопросов. Самый наболевший: сколько еще торчать в Орде? Загостился по самое не могу. Подозреваю, Марьяша к этому руку приложила. После пира остались в юрте втроем, кроме нас с ханом присутствовал еще шаман Карчи. Он, кстати, по-русски лучше хана разговаривает. Посидели, помолчали. Первым начал Толгат-хан:

– Десять зим назад наш старый шаман предсказал твое появление.

Я поперхнулся чаем: разве такое возможно?

– Старый шаман славился своими предсказаниями, почти всегда они сбывались. Его пророчество я запомнил накрепко. Шаман умер через две зимы после предсказания. Кстати, он был отец нашего Карчи, – хан кивнул в его сторону.

– Слушаю тебя внимательно, хан, – я отставил пиалу.

То, что я услышал, не укладывалось в голове.

– Карчи, повтори пророчество, по-русски у тебя лучше получается.

– Слушаюсь, повелитель. Пророчество гласило: на семнадцатую весну твоей дочери к тебе явится человек с белым тигром, он не из нашего мира. Отдашь ему в жены свою дочь и то, что ты найдешь у Седой горы. Поможешь ему в его великих делах.

На этом шаман закончил. По знаку хана шаман достал из-за спины небольшой кожаный сверток и развернул его. На куске тонкой кожи лежал пистолет «ПМ» без магазина. Полный писец.

* * *
Любых сюрпризов ожидал, но таких – найн.

– Что это? – спросил хан, указывая на пистолет.

– Личное оружие, убивает на триста пятьдесят шагов, – честно ответил я, но не стал в подробностях приводить ТТХ. – Ваш старый шаман был прав, я из другого мира, из будущего. Только насчет твоей дочери и Седой горы большие сомнения.

Толгат-хан развеселился:

– Ай, вай, какой скромный юноша. Кто обещал моей дочери взять ее в жены?

Все, охомутала меня красавица, папочке проболталась – отлетался вольный сокол. Хан продолжил:

– У Седой горы мои воины нашли огромный шатер из серебристого железа. В нем много чего есть.

То, что мы тебе показали, это оттуда. Карчи, покажи Владимиру бумагу.

Шаман достал из-за пазухи халата деревянный круглый пенал, вытащил из него свернутый в трубку лист и положил передо мной.

– Мой толмач вместе с Карчи пробовали перевести текст – не получилось.

Я всмотрелся в бумагу.

Да уж, накладную № 0003527 склада № 3 С. А. в этом мире никто не расшифрует.

– Хан, здесь на бумаге список оружия, находящегося на хранении в складе.

– Уже не хранится, все у меня, – оскалился Толгат-Хан.

Список впечатлял.

Карабин СКС – 12000 шт.

Патроны 7.62 мм к СКС – 3 млн.

Автомат АКС-74 – 300 шт.

Патроны 5.45 – 1 млн.

Пулемет КПВ – 30 шт.

Патроны 14.5 мм – 6 млн.

Ротный миномет 82 мм – 10 шт.

Выстрелов к миномету – 30 тыс. шт.

Пистолет «ПМ» – 200 шт.

Патроны 9 мм – 300 тыс. шт.

АПС – 100 шт.

Мины «МП» – 4 тыс. шт.

Глушители к «Стечкину» – 60 шт.

Гранат РГД – 5 тыс. шт.

Ниже перечислялись всякие магазины, ленты к пулеметам и т. д.

От такого богатства у меня в глазах зарябило.

– Так, спокойно, нужно все обмозговать.

– Если оружие отдам, что будешь делать? – полюбопытствовал хан.

Прокрутив в голове варианты, я ответил:

– С таким оружием можно раскатать в блин любую орду. Я имею в виду монголов. Правда, есть препятствие – нужны обученные воины.

Сталинское выражение: «Кадры решают все», здесь было более чем уместно.

– Отложим заботы на утро, – решил Толгат-хан.

Весь следующий день я провел в размышлениях: где взять солдат на такую гору оружия? Обучить кочевников? Не знаю, не знаю, слишком большой разрыв во времени. Хотя попытаться можно. Обедал в обществе Марьяши и Сынка. Тигр налопался мяса и дрых у входа в юрту, высунув наружу нос.

– Попили-поели, пора делом заняться.

Выдав сей афоризм, девушка ухватила меня за руку.

– Пошли, Владимир, к отцу, свататься будешь.

И потащила из юрты. Когда начал вякать, что, дескать, женитьба не ко времени – было уже поздно. Мы стояли перед Толгат-ханом. Расслабился, вот и получи семейную жизнь, балбес. Всю инициативу Марьям взяла на себя, я только поддакивал. Хан веселился вовсю, потом, состроив серьезную морду, заявил:

– Владимир, отдаю тебе в жены свою единственную и любимую дочь.

Речь закатил минут на пять.

– Не обижай, люби и будьте счастливы. Затем пошло перечисление приданного.

– Какой калым даешь за невесту? Кроме «ижака», у меня ничего ценного не было.

Не предлагать же карабин с Сынком в придачу. Ударили по рукам, но я сразу Хана предупредил: бензина – корма для стального коня – осталось мало. Отару овец и пятьдесят золотых монет хан не принял, сказал, что молодой семье нужнее будет. Свадьбу играли три дня, погуляли от души. Подарков надарили много, особенно всякой живности: табун лошадей, сто пятьдесят голов, двести овец и сто верблюдов. Первая брачная ночь и последующие были фейерверками любви. С женой мне действительно повезло, она не только красива и умна, но хорошая хозяйка. Интересно, что, при всей большой отцовской любви, Марьям не стала чванливой и надутой белоручкой. Кобылу подоить, мяса нажарить – для нее не проблема. Она очень порядочна, чистоплотна и с огромным чувством юмора. Наверное, в папу пошла. Одним словом, отрада воина. Неожиданно я поднялся по статусу – стал ханом, о как! Когда Толгат-хан объявил о передаче мне тумена всадников, я согласился, но с одним условием: выбирать буду сам. Через неделю вместе с Толгат-ханом осматривал найденное оружие. Хан долго в себя приходил после показательной стрельбы из пулемета КПВ. При отборе стрелков я руководствовался прежде всего психологическом состоянием воина: кто как поведет себя после выстрела. В целях безопасности карабины заряжал одним патроном. Отбор проходил километра за два от кочевья. На импровизированном стрельбище из десяти карабинов в день отстреливалось до трехсот человек. Мишени – бараньи шкуры на шестах – висели чисто символически. Я объяснял правила стрельбы каждой сотне. Намучился выше крыши. С грехом пополам набрал четыре тысячи воинов, тех, кто при выстреле не бросал карабин на землю и не бежал сломя голову куда подальше. Просеял все два тумена – адская работа. И винить-то их не за что, они дети своего времени. Остальные шесть тысяч обкатывал у стрельбища. Лошади и люди должны привыкнуть к стрельбе и разрывам гранат. Стало очевидно: обучение затянется до будущей весны. До прихода Бату-хана с ордой два года. Думаю, успеем подготовиться.

Глава 2

Наступила зима, приближался Новый год по моему времени. Толгат-хан с ордой в октябре решил откочевать на южные пастбища. Я пытался его отговорить – без толку. Мои доводы о булгарах хан воспринял скептически. Ну и флаг тебе в руки и барабан на грудь. Обтрепанная орда вернулась месяца через два с половиной, тестя, раненого, привезли на повозке. Он потерял убитыми полтумена воинов и треть обоза с людьми. Марьяша с Карчи выхаживала отца, получившего две стрелы. Раны болезненные, но не смертельные. Хуже другое – погиб старший сын Галим. Толгат-хан довольно быстро поправился. Я навещал его, когда было свободное от обучения нукеров время. О многом с ним толковали, прежней самоуверенности у него заметно поубавилось. Он поклялся отомстить булгарам, ругал себя последними словами, что не внял моим советам. Как ни цинично звучит, но, благодаря сим печальным событиям, я получил надежного союзника в будущей войне. Марьяша была беременна, ребенка ждали к весне. Мы с ней иногда спорили, кто родится. Мне хотелось мальчика, ей – девочку.

Спорили шутя. Какая разница, главное – это будет наше дитя. Марьяше беременность пошла на пользу. Стала мудрее и мягче. Обычному человеку хватило бы с лихвой того, что я имел. У меня ситуация была немного другая. На подсознательном уровне я не сомневался, что придет день, и я вернусь в свой мир. А как же Марьяша с будущим ребенком? Так ведь потому я и не хотел жениться. Сынок стал таким здоровенным – в холке мне по плечо. Марьяшу признал за хозяйку, ластится к ней, просит почесать за ухом. Своих воинов стал обучать метанию гранат и сразу получил результат – трое убитых и пять раненых. Это не зер гут. Нам, кстати, подарили на свадьбу около сотни рабов. Из них сорок молодых парней, все русичи. Мы с Марьяшей посоветовались и дали им вольную. Собрали народ и объявили о своем решении. Я дополнил: через три года все будут на Руси.

Парням предложил принять участие в походе против булгар, но сначала пройти курс молодого бойца. Согласились. Обещал через три-четыре года отпустить со службы. Обучать их огненному бою, как выражаются здесь, оказалось проще, чем тюрков. Но и с ними проблем хватало. Я давно обратил внимание: у нынешнего народа, скорость мышления значительно ниже, чем у моих современников. В то же время они гораздо честнее и порядочнее нас. Неимоверными усилиями удалось создать десять пулеметных расчетов. Но тут возникла финансовая проблема – война дело затратное.

Марьяшин сундук с золотыми побрякушками потрошить нельзя – ее приданое, материальное обеспечение на будущее. Решил посоветоваться с тестем, он подсказал радикальное решение. Экспроприация экспроприаторов – любимый лозунг большевиков.

Хан предложил обуть булгар по полной программе: ограбить по весне золотой обоз, направляющийся раз в год в их столицу – город Болгар. Я от полноты чувств отчебучил смесь цыганочки с плясовой, тесть развеселился. Затем начали обговаривать детали будущего набега. Стрелков решил взять все четыре тысячи – пусть обкатаются в живом деле. Для охраны Марьяши оставил пулемет с расчетом и две тысячи нукеров. Хан решил принять участие, взял с собой целый тумен. На хозяйстве оставались Марьяша и ее старший брат Ильяс со своим туменом.

У меня образовался отряд разведки из бывших пленных русичей. Дружинники быстро все схватывали, но маловато их было – сорок человек. Самое сложное для них автоматы и пистолеты, холодным оружием они владели неплохо. За зиму освоили АКС-74 и «Стечкин». Командиром назначил Савелия Хвата – отчаянного рубаку и блестящего рукопашника. Он молодых воинов гонял нещадно, огневую подготовку давал я.

В марте послали разведку в Булгарию, в начале апреля выступили основными силами. Через месяц были на месте, встретили разведчиков. Они молодцы, все сделали как надо: под видом купцов проникли в Болгар. Нужную информацию просто купили. Золото – оно и в Африке золото. Главное мы узнали: когда и по какой дороге пойдет «золотой» караван.

Засаду организовали километрах в ста от города. Строго предупредили воинов: в пленников, то бишь рабов – не стрелять. Вместе с караваном булгары обычно много рабов гнали. Через неделю дождались каравана. Охрана была серьезной: тысяч пять воинов, если не больше. Место нападения выбрали удачно: длинная балка пролегала параллельно дороге. Хан с туменом стоял дальше, за лесом. Вот караван с охраной поравнялся с засадой. Я подал знак, махнул саблей. Один залп, второй, и зарокотали пулеметы. Через полчаса все было кончено. Булгары даже не успели понять, что их выкосило в один миг. Хан потом немного обиделся, когда приперся со своим туменом. Саблями помахать не пришлось, только раненых добили. Собрали трофеи, рабов и алга домой. Освобожденных из полона было много, тысяч семь, в основном русичи. В кочевье вернулись к началу мая. По договоренности с ханом я забрал всей русичей к себе. Также лошадей третью часть, золота и всяких драгоценностей досталось три повозки и две с пушниной. Добыча превзошла все ожидания. По случаю удачного набега Толгат-хан закатил пир – гудела вся Орда. Я внутренне хихикал, вспоминая ошарашенные лица хана и его нукеров, прискакавших к нам на помощь, громить булгарский конвой. Тесть, сидевший рядом со мной на пире, сказал:

– Владимир, теперь я верю, что ты одолеешь монголов. В любом деле я тебе союзник.

После разлуки, хоть и недолгой, приятно возвращаться туда, где тебя любят и ждут. При встрече Марьяша зацеловала меня всего, потом давай осматривать, не ранен ли. Соскучилась, да и я тоже, чего скрывать. Сынок, остававшийся с Марьяшей в кочевье, сначала сидел к нам задницей, выражая свою обиду. Как же, я не взял его с собой. Бойкот продолжался недолго. Прыгнул ко мне, обнял мои плечи передними лапами, повалил, зараза, и давай облизывать лицо. А язык шершавый. Еле-еле угомонил тигра. Марьяша приказала слугам, те быстро накрыли низенький столик. Наелся от пуза. Отвалившись на подушки, пили чай. Жена потребовала подробного рассказа о набеге и была разочарована его краткостью.

– А что рассказывать? Пришли, хлопнули конвой и ушли без потерь с добычей.

Я ей посоветовал обратиться к отцу, может, он больше видел. Но это все мелочи, главное событие впереди – ребенок должен родиться вот-вот. Из освобожденных семи тысяч русичей четыре – молодые мужчины. Всех поставил под ружье. Курс молодого бойца проходил вместе с ними. Много синяков и шишек получил, пока учился сабельному бою. Полгода регулярных тренировок сделали свое дело, да и учителя были хорошие. А среди освобожденных из булгарского плена русичей нашелся отличный мастер клинка.

В начале лета мой уровень настолько повысился, что на тренировках бился сразу с несколькими противниками. Впрочем, насчет своих успехов в ратном деле я несколько заблуждался. Глаза мне открыл тесть. Как-то в разговоре он спросил:

– Ты хоть знаешь, как тебя воины называют?

– Без понятия, – буркнул я.

– Мерцающий хан.

– О как! А в честь чего?

Тут хан и поведал довольно занимательную историю. На тренировках один на один ничего необычного я не делал. А вот когда сражался одновременно с несколькими противниками, то временами исчезал из поля зрения. Сам того не замечая, рефлекторно увеличивал скорость передвижения. Потому-то на тренировках иногда и сам замечал – воздух слишком упругий, плотный. Ну и ладно. Через два дня после нападения на булгарский караван произошло радостное событие: у нас с Марьяшей родился сын, как раз девятого мая. Для нас с женой праздник души. Тесть ходит довольный и счастливый – у него уже четвертый внук. Назвали Иваном, Ванечкой. Малыш получился что надо – здоровенький и хорошего веса. Слуги перегородили ширмой половину юрты, для Марьяши с сыном. С тигром я имел воспитательную беседу, чтобы не перся на другую половину юрты, он вроде понял. По случаю рождения наследника я устроил большой пир. Все мои воины получили по серебряной монете. На другой день у хана собрались темники. Был и Карчи с Ильясом. Все думали, что я предложу устроить очередной набег, но промахнулись. А предложил я разгромить ногайцев, а затем Булгарское ханство. У присутствующих глаза на лоб полезли, один лишь Толгат-хан довольно крякнул.

На первый взгляд такую мысль мог подать только полный идиот. Но есть одно большое «но». Во-первых, наше вооружение. Во-вторых, все кочевья и улусы Башкирии взять под руку Толгат-хана. Сразу убиваем двух зайцев: обезопасим себе тыл и основательно увеличим количество своего войска. Булгарию, конечно, мы не уничтожим, да и не та у нас задача, нужно ее просто захватить, а это золото и, главное, – людские ресурсы. Брать столицу Болгар придется однозначно.

Толгат-хан был проинформирован лучше остальных: он с моих слов знал о будущем нашествии Батухана и прекрасно понял всю подоплеку дела. Если монголы присоединят к своему войску булгар и прочих тюрков – всем кисло придется. Сначала темники были против, но когда я им разжевал, радостно загалдели, выражая согласие. Война и набеги для них дело обычное, тем более, когда шансы на успех довольно велики. На большой, нарисованной мной карте наметили пути движения туменов. Кое-что мы с ханом и раньше обсуждали. По атласу автомобильных дорог неудобно намечать для темников маршруты – слишком много лишнего. Вот и пришлось делать большую схематичную карту. Наша Орда располагалась на севере, между реками Уфой и Белой, на берегу огромного озера, где я в свободное время частенько рыбачил – отводил душу. После недолгих дебатов решили, не разделяя войско, пройти на юг до реки Сакмара, до границы Булгарского ханства, затем повернуть на северо-запад и двигаться вдоль Белой до Камы. Мои сомнения относительно переправы через несколько рек со всеми табунами и отарами быстро развеялись. Оказывается, все давным-давно отработано, и переправа через реку для тюрков не проблема. Тесть обрисовал состояние дел на сегодняшний день. У Касим-хана, главы ногайцев, примерно такое же количество туменов, что и у нас. Остальных можно не принимать во внимание ввиду их малочисленности. Я обрадовал собравшихся: мне удалось подготовить расчеты ко всем минометам. Правда, не стал уточнять, что наводку пока приходится делать самому. На подготовку к походу выделили месяц. Мне надолго запомнится это время. Уставал как собака, везде нужно было успеть. Параллельно я создавал два новых полка гвардии – исключительно из русских, смешанный состав себя не оправдал. Полки имели на вооружении карабины, пулеметы КПВ и минометы. В полках готовил саперов и минеров. Курс молодого бойца давался им тяжело, а мне тяжелее во сто крат. Те не менее к началу похода тумен представлял собой мощную боевую единицу. В этом мире ему не было равных. Мы с тестем разделили тумен погибшего сына Галима. Теперь у меня полтумена тюрков и пять тысяч русских. Во избежание конфликтов я их не соединяю. Полки русичей неполные, по две с половиной тысячи человек. Думаю, скоро будет пополнение.

Полки я тренировал по буденовскому методу времен Гражданской войны. При атаке конницы всадники действовали парами. Первый – искусный рубака, второй держался за ним и отстреливал противника с флангов. Пулеметы начинают первыми, выкашивают ряды врага, внося сумятицу и панику. Затем несколько залпов минометов и атака лавой всей нашей конницы. Вот такая тактика боя. В данное время реальных сил противостоять нам нет, я так полагаю. Разведотряд увеличился до сотни человек. Цели и задачи его несколько изменились, поэтому решил переименовать разведку в спецназ. Командир гвардейских полков – Савелий Хват – оказался уникальным знатоком русского рукопашного боя. Конкретный жилистый мужик, лет сорока, из бывших дружинников. Спокоен и умен, а главное – грамотен. Как он мне поведал, корни русской рукопашки уходят во времени княгини Ольги. Савелий обучал не только спецназ, но и меня. Лишними знания не бывают. Пропадет вдруг моя сверхскорость – что тогда? То же самое с умением хорошо владеть саблей, без этого не выжить в сем жестоком веке. В соответствии с планами на будущее, я попросил тестя документально заверить мой ханский статус. Толгат-хан не возражал, надо значит надо, и через три дня, на очередном курултае торжественно вручил официальный документ из тонкой телячьей кожи, с большой золотой печатью на золотом шнуре. Первый шаг по реализации моих планов сделан. Между тем, время на подготовку вышло, завтра в поход.

* * *
Войска двинулись четырьмя колоннами, по тумену в каждой. Погода стояла хорошая, почти без дождей. Красивая чистая природа, не изгаженная цивилизацией. Несбыточная мечта «зеленых». Зверья всякого и прочей живности – видимо-невидимо. Тигр повадился ходить каждую ночь на охоту, и довольно успешно. За время похода на юг особого сопротивления нам никто не оказывал. Толгат-хан брал местные племена под свою руку, запретив воинам их грабить. Умный ход – народ должен видеть в нас освободителей, а не оккупантов. За месяц дошли до реки Сакмары, владения ногайского ханства. Наша разведка сработала хорошо, мы знали, что у Касим-хана численность войска – порядка пяти туменов. Наши колонны соединились в заранее обговоренном месте. Оставив обозы под охраной в тылу, выдвинулись вперед и заняли выгодную позицию – на возвышенности. Вражеская рать в зоне видимости появилась на следующий день. Мы выслали парламентеров, слабо веря в положительный исход дела. Так оно и случилось. Наши переговорщики вернулись злые и недовольные, долго шипели и плевались. Наглые ногайцы предложили нам сдаться добровольно, тогда, мол, не всех зарежут. Бахвалясь, предложили поединок перед войсками. Был в старину такой обычай, но, по большому счету, он мало влиял на исход сражения. Меня зацепили самоуверенные засранцы, и я вызвался на поединок. Темники бросились отговаривать, мол, не ханское это дело и стоит ли рисковать. Я подмигнул тестю, он-то мигом въехал в ситуацию и дебаты прекратил. Войска стояли в полукилометре друг от друга. На месте схватки меня поджидал мощный ногаец на коне, с копьем наперевес и щитом в левой руке. Он удивился, увидев меня без щита и кольчуги. Тяжелое копье и нож на поясе – все мое вооружение. Поприветствовали друг друга взмахом копий и разъехались в разные стороны. Триста метров хватит для разгона – повернул лошадь, встал. Мой противник ринулся в атаку, я спокойно ждал. Двести метров, сто – пошла работа. Вышел на боевой режим. Ногаец приблизился на расстояние броска копья, выспаться можно за это время. Очень медленно он начал отводить копье назад.

«Да бросай ты его!»

Наконец-то бросил. Копье, как беременная черепаха, плыло в воздухе мне навстречу. Пора. Метнул свое копье, целя противнику в грудь, прикрытую щитом. Копье пробило щит вместе с ногайцем и улетело в поле, упав метрах в десяти. Через некоторое время ко мне подплыло копье противника, которое я перехватил и воткнул в землю. Ногаец еще сидел в седле, не понял, бедняга, что его уже убили. Когда батыра снесло с коня, понял. Начался обычный ход времени. Я повернулся к нашим, помахал рукой – войско ответило оглушительным ревом радости. Позднее все докапывались ко мне: как я это сделал? Один только тесть довольно лыбился – он-то знал правду.

А вот сама битва… Хотя какая это битва? Было избиение, в общем, мяч в одни ворота. Крупнокалиберный пулемет Владимирова – КПВ – пробивает полуметровую кирпичную стену как картон, а также легкобронированную технику. Калибр 14.5 мм – не шутка. Наши пулеметы сделали по одной очереди. Ну, и минометы стрельнули разок. Всё. Дальше пошла такая резня, что нам с тестем пришлось вмешаться. Противник за каких-то пару часов потерял половину войска. Ногайский хан Касим погиб в числе первых, вместе с охраной. Чужих раненых добивать не стали, вместе со своими отправили в обоз. Погибших сожгли на поминальном костре. Воины собрали трофеи – доспехи, оружие и ценные вещи.

Отдельно – десятая часть хану, то есть нам. Главный трофей – казна ногайская – достался троим: тестю, мне и младшему сыну Толгат-хана – Ильясу. Пленных было чуть больше двух туменов, теперь они подданные Толгат-хана, пусть повоюют в наших рядах. В этом сражении мои гвардейцы впервые применили буденновский метод боя. Каждого рубаку прикрывал напарник с карабином. Преимущество такого метода очевидно. После атаки моего тумена в порядках ногайцев сразу образовалась широкая просека – жуткое зрелище. Копыта наших коней были в крови врага. Встав кочевьем на берегу Сакмары, Толгат-хан закатил победный пир. Отдохнув неделю, войско двинулось на северо-запад, к Каме. Через месяц переправились через Каму, здесь решили встать на отдых. Ногайское ханство было покорено полностью и – главное – малой кровью. За весь поход мы потеряли всего две тысячи воинов.

Наконец появилась возможность плотно пообщаться с семьей. Сынишка выглядел здоровым – поход на нем не сказался. Я спросил у Марьяши:

– Почто Ванюшка постоянно спит, может, приболел?

Жена рассмеялась:

– Он же маленький, ему нужно много спать. Быстрей вырастет.

Марьяша моя ненаглядная из меня все соки выжала за время стоянки. Темперамента столько, что меня едва хватало.

Во время отдыха провернул одно весьма полезное дело, не все ведь любовными утехами заниматься. С сотней телохранителей осмотрел окрестности. В километре от излучины Камы, строго на юг, наткнулись на три древних кургана. У подножья одного из них я решил устроить тайник – спрятать лишнее золото. Три кожаных мешка с золотыми монетами и два с золотыми украшениями и драгоценными камнями уложил на повозку. С собой взял только Сынка. По моему приказу четыре тысячи гвардейцев патрулировали по периметру кочевья, никого не выпуская за его пределы. Зачем мне лишние свидетели? Добравшись до курганов, привязал лошадку к одинокой березе. От серединного холма отсчитал триста шагов на север и воткнул саблю. На повозке вернулся к намеченному месту. Выгрузил мешки и лопату. Приказав Сынку стеречь лошадку, занялся тайником. Уложил мешки в выкопанную яму, засыпал землей и застелил аккуратно срезанным дерном. Вроде замаскировал нормально. Сынок все норовил облизать мне физиономию, здоровенный балбес: в холке с меня ростом, а ведет себя как маленький котенок. Кстати, на моем личном флаге вышита мордаха Сынка. Получается, он тотем моего родового клана. Пока ехал домой, пытался прикинуть, сколько стоит моя заначка в моем времени. Ничего не вышло, не нумизмат я.

* * *
Настала пора идти покорять Булгарию. Обозы с семьями решили не брать, оставили для охраны полтумена. Переправились через Каму. Путь наш лежал на юго-запад. Обозы нас не сдерживали, и через двадцать дней были у столицы ханства – города Болгара. Во время движения передовые сотни изредка натыкались на мелкие отряды булгар. Уничтожали не всех, пусть булгарский эмир собирает войско для битвы. Не будем же мы гоняться за ним по всему ханству. Булгары нас ждали на обширной равнине. Эмир Махмуд собрал под свои знамена семидесятитысячное войско. У нас чуть меньше – шесть туменов, два из них – ногайцы. В ногайских туменах мы сразу заменили всех военачальников, вплоть до сотников. Наш «генералитет» заранее составил план сражения и расположения наших туменов. Булгарское войско мы окружили полукольцом и, не дожидаясь атаки противника, открыли огонь из всех стволов. Главная наша задача – нанести ощутимый урон живой силе противника и внести панику в его ряды – была выполнена. Булгары держались неплохо и первую сумятицу ликвидировали. Пытались атаковать, но последствия для них оказались весьма плачевными. Наши минометы и повозки с пулеметами располагались по всему периметру. Молотить они начали одновременно. Сигнал – стрела с горящей паклей. Первые булгарские тумены полегли в первый час битвы, затем пошла в атаку наша конница. Перед ее началом нукерам пришлось изрядно попотеть: очищали от трупов проходы. Ужасы войны я не воспринимал, как реальность – инерционное мышление, видимо. Не вовремя отвлекся – пошел ногайский тумен, следом мои гвардейцы. Я решил поучаствовать и занял место в середине первого полка. Вместо карабина взял второй «Стечкин» и вперед. «За Родину», «За Сталина» орать не хотелось, да и не поняли бы меня. Пострелял от души, извел пять магазинов, а затем поймал стрелу в плечо. Все, хватит дурью маяться. Охранная сотня сомкнулась в круг и утащила меня в глубокий тыл. Гвардия продолжала укладывать булгар носом в землю. Кстати о гвардии: как и спецназ, я лично каждого принимал на службу. Каждый давал клятву отдать за меня жизнь, не раздумывая. Пять тысяч гвардейцев прошли обучение по укороченной программе спецназа. Много времени уделялось огневой подготовке. Гвардию создал личным указом. У них особая форма – синие кафтаны с золотыми шнурами, и лошади одной масти. После боя гвардеец, кроме трофеев, получает четверть гривны серебра. Савелий Хват – в три раза больше.

Опять отвлекся. Лекарь стрелу выдернул, рану присыпал серым порошком. Во булгары дают, стрелой двойную кольчугу пробили! Плечо мне забинтовали холстиной, а то я устал отпихивать тигра – он все норовил зализать мою рану. Между тем, преследование противника продолжалось около трех часов. Согласно приказу, пленных не трогали, им предстоит сражаться в наших рядах. Эмир Махмуд с парой тысяч воинов сорвался с крючка – ушел в Болгар. Будем брать столицу. Окружили город по всем правилам – дали отдохнуть войску. Рана моя чесалась, снял повязку посмотреть, в чем дело. Раны нет, один след – розовое пятно. Ничего себе струя, выше подоконника. Такой быстрой регенерации не ожидал. Можно становиться в строй. Осада велась весьма лениво – минометы сделали по выстрелу, и все. Город разрушать не было смысла, самим пригодится. Штурмовать пока тоже не стоило, воинов беречь нужно. Стали думать с тестем, как взять Болгар с минимальными потерями. Приемлемого варианта с ходу найти не удалось. Долго не мог заснуть в своем шатре, крутил проблему с разных сторон, заснул под утро. Проснулся поздно: я «сова» по натуре. Сынок посапывал рядом. Вышел наружу – слуга уже ждал с ковшом воды для умывания. Во время утреннего туалета пришло озарение. Так все просто. За свою тупость хотелось самому себе дать в морду. Поскакал к тестю, тот на радостях приказал подать айран, но я отказался. Сначала дело нужно сделать – обмыть всегда успеем. Вечером привезли из обоза два ящика пехотных мин и с десяток гранат РГД. В сумерках четверо гвардейцев приперли ящики с гранатами к передовой линии. Главное, лопаты не забыли. Все действия я согласовал с темниками днем. В два часа ночи наша пятерка по-пластунски двинулась к главным воротам. В целях маскировки оделись во все темное. Ориентир приметил заранее: убитая лошадь лежала метрах в двухстах от нашей цели. Доползли удачно, стража на стенах нас не заметила. В нескольких словах объяснил гвардейцам, какое укрытие нужно выкопать. Только тихо. За час окоп был готов. Осмотрел связку гранат, к кольцу одной из них привязал тонкий ремень. Несколько длинных ремней заранее связал вместе до нужной длины. Аккуратно сложил гранаты в заплечный мешок. На поясе – «Стечкин» в кобуре и мой надежный нож. Взял в руки по ящику с минами, приготовился и прыгнул из окопа. Давненько я так не бегал. Ворота передо мной – мины к створкам, из мешка достал связку гранат и закрепил их между ящиками. Обратный путь – ползком, иначе никак. Бегом можно подорваться раньше времени. А оно мне надо? Вот и мои орлы.

– Хан, все в порядке?

– Нормально, скоро начнем. Стало светлее, утро постепенно вступало в свои права.

– Пора, – и рванул ремень.

Труп лошади на бруствере принял на себя осколки и камни. Хорошо рвануло, сквозь рассеивающийся дым увидел – ворота исчезли. В момент взрыва мы притаились на дне окопа, никого не зацепило.

– Сигнал! – я толкнул гвардейца с луком.

Дымя паклей, стрела по крутой траектории полетела к стенам город. Дрогнула земля – пошли наши тумены. К нам прискакала моя охранная сотня. Сев на коней, отправились в тыл – мы свое дело сделали. Между тем, наши воины рубились уже на улице Болгара. Тумены, один за другим исчезали в главных воротах. Участь столицы Булгарского ханства была решена.

* * *
При штурме наши потери составили более пяти тысяч воинов. Булгары бились до последнего, за что и поплатились. Эмира Махмуда вместе с охраной изрубили на куски. Невзирая на приказ уничтожать только вооруженного противника, озверевшие от сопротивления воины стали стрелять и рубить всех подряд. В город срочно ввели мою гвардию с пулеметами – остудить горячие головы.

К вечеру сопротивление булгар прекратилось, город пал.

Позже, проезжая по улицам города и любуясь красивыми зданиями, высокими минаретами, я удивлялся, как можно руками рабов построить такую красоту. Особых разрушений и пожаров не было. Мы заставили местных жителей вывезти за стены все трупы и сжечь. Освободили около тридцати тысяч рабов. Рабства больше двух-трех лет никто не выдерживал. С рабами здесь обращались жестоко, били постоянно. Оставшемуся в живых населению был зачитан глашатаем указ: если булгары сделают хоть один набег за территорию ханства, то их вычеркнут из списков живых. Кирдык тогда всем участникам. В этом же указе я отменил рабство по всему ханству. За неповиновение – высшая мера. Пусть учатся сами работать, а то привыкли разбоем жить. На тему рабства имел с тестем очень серьезный разговор. Все-таки выбил из него уговор – русичей в рабство не брать. Вот ведь феодал недобитый. Ладно, начало положено. Кстати, когда тесть прочитал мой указ, долго кривился, потом выдал:

– Не хотел бы я быть твоим врагом. Не перегибаешь палку?

– Нормально, в самый раз.

Его, видимо, зацепила концовка указа. Она гласила: оружие может иметь только стража и охранники важных лиц, количество оных будет оговорено в специальном уложении. Наказание за нарушение указа одно – смерть.

Тесть долго не мог въехать в смысл сего выражения. А когда понял шутку – хохотал до икоты и дрыгал ногами, валяясь по ковру. Свою главную ставку мы устроили на берегу речки Бездны – подальше от стен.

Толгат-хан по случаю победы устроил пиршество. Достали они меня своими банкетами. Нет, повод действительно был, но не мог я уже смотреть на хмельные молочные напитки. Скулы сводило – их пить только с похмелья.

Чувство юмора у моего тестя иногда зашкаливает. Он ведь что отмочил – отдал мне во владение Булгарское ханство. Поначалу я отказывался: на хрена мне такой геморрой. Позже, подумав хорошо – согласился. Найду толкового наместника, пусть заправляет делами. А пока придется самому разгребать. Один полк гвардейцев и спецназ сейчас шуруют по всему ханству. У них две задачи: подавление всех очагов сопротивления и освобождения пленных. Попутно: оглашение моих первых указов. Для начала решил вдвое снизить налоги. Спецназ по списку ликвидировал ханов и прочую знать, всех, кто засветился в набегах на Русь. К моему удивлению, в Болгаре жило некоторое количество русичей – купцы, ремесленники. И, чего я не ожидал, имелась православная церковь. В вопросы веры я не лез: у каждого свой бог. Охрану к русской слободе на всякий случай поставил.

Ну, хан подсуропил – столько всего навалилось, кручусь как белка в колесе.

А он щерится да подкалывает, зараза. Все, ставлю наместника – из меня администратор никакой. На эту должность своим указом назначил своего темника Тахира, из башкир. Мужик справедливый, но суровый. Он их научит свободу любить и с какой стороны репку есть. Такие указания ему и дал, главное – геноцид не устраивать. Он должен создать три тумена из пленных булгар. Особое внимание обратил на развитие торговли и ремесел. Таможенную пошлину уменьшил вдвое. Пока на год, а там посмотрим. Под его началом оставил один тумен ногайцев. За три недели, что стояли у Болгара, мои орлы прошли ханство вдоль и поперек. От булгарской знати осталась меньше трети. Двадцать тысяч бывших рабов привели мои воины, а сколько погибло и продано на крымских базарах да на базарах Кафы!.. По всем кочевьям и стойбищам шла конфискация оружия, в основном плохого качества. Металлолома приперли много, больше трех десятков возов. Оружие получше лежало отдельно. Мне гвардейцы презентовали пару сабель из дамасской стали и золоченую кольчугу с зеркалами на груди. Также из степи пригнали четыре воза с золотом и украшениями. С тестем и его сыном все поделили по-честному, не забыли и нукеров. У меня многовато золотишка образовалось, но я знал: впереди большие траты. С моими «наполеоновскими» планами и этого может не хватить. Небольшую часть оставил Тахиру в казну, на первое время. Наконец отбыли в кочевье, стоявшее на берегу Камы. Я ехал в конфискованной карете – ее нашли в главном эмирском дворце. Откуда ее булгары сперли, ума не приложу. В ногах, свернувшись в клубок, спал Сынок. И неудобно ему и тесно, но нет, нужно быть рядом со мной. Сильно привязались мы друг к другу.

Он меня в очередной раз от смерти спас. Самым натуральным образом. С неделю назад я решил осмотреть эмирский дворец, хорошо, Сынок меня сопровождал. Когда сзади, из-за колонны кинулся ка кой-то хмырь с кинжалом, вовремя отреагировал только тигр. Я не видел нападавшего, а охрана просто лопухнулась. Героем дня стал Сынок: булгарина убил мгновенно. Удар лапой – и голова тюрка покатилась по мозаичному полу, оставляя кровавый след. И ведь не первый случай, получается, тигр – лучший телохранитель. Четверку охранников я сразу разжаловал и отправил служить простыми нукерами. Неудавшийся убийца оказался третьим сыном эмира Махмуда, во дворец проник через потайной ход. Я приказал замуровать все подвалы во дворце наглухо, на всякий случай.

Войско неспешно двигалось в направлении стойбища. К чему трудно привыкнуть здесь – к скорости лошадей. Двигаются так медленно, сил никаких нет. Быстрей на велосипеде, ей-богу. Этот мир еще долго будет зависеть от коняшек. Потому и отношение к ним особое, а у кочевников тем более.

* * *
Встречало нас все кочевье: сегодня у всех праздник, ну, почти у всех. У кого-то погиб муж или брат. Плач, слезы, у людей горе. В Орде царят законы, созданные дедом Толгат-хана. Один из них гласит: семья, потерявшая воина, получает не только добытые в бою трофеи, но и существенную помощь хана. Вот тебе и дикие тюрки. Выводы, как говорится, делайте сами. Встреча с женой и сыном после разлуки всегда радостная. Как говаривал басмач Абдула, что еще нужно человеку, чтобы встретить старость. Сынишка заметно подрос, глазенки стали более осмысленные. Сынок все норовил облизать Ванечку – Марьяша хлопнула тигра по заду и выгнала его из шатра. Пару дней мы из постели не вылезали. Соскучились. При всем своем воображении я не мог представить, что найду свою половину в дремучем и жестоком тринадцатом веке. К тому же дочь главного башкирского хана. А она вот – спит у меня под боком, счастливая и удовлетворенная. Мать моего сына, сопящего в своей кроватке, за зеленой шелковой ширмой. Все хорошо, но дело прежде всего.

Послал к тестю гвардейца – предупредить о своем приходе. Через час пил с Толгат-ханом чай, ждали шамана Карчи, его присутствие было необходимо, он мужик умный и может дать дельный совет. Пришедший Карчи присоединился к чаепитию, потом поговорили о здоровье родственников и т. д. Закончили быстро, предстоял серьезный разговор. По моей просьбе собрались впервые.

– Так вот, уважаемые, – начал я, – повод, по которому мы собрались – монголы. Только вы знаете, что я прибыл из будущего. То, что я вам скажу, вряд ли вас обрадует, но, как у нас говорят – кто предупрежден, тот вооружен. Следующим летом, то есть в тысяча двести тридцать шестой год от Рождества Христова. Бату-хан с ордой вторгнется на ваши земли. Войско у него приблизительно пятнадцать-шестнадцать туменов. Покорит Башкирию, булгар, половцев, затем нападет на Русь. Погибнут десятки тысяч людей, многих уведут в полон, разграбят и сожгут города. Все будут под монгольским сапогом. И будет длиться татаро-монгольское иго больше двухсот лет. Таковы наши исторические хроники.

Наступило тягостное молчание. То, что они услышали, их ошеломило, тем более, тесть с шаманом знали – я говорю правду.

– Что ты предлагаешь? – осведомился хан.

– Нам удалось осуществить наши задумки. Булгарию и ногайцев мы завоевали, теперь в тыл никто не ударит. Осталось главное: разгромить орду Батухана. Причем не просто победить, а истребить полностью.

– Почему? – вырвалось из них одновременно.

– Да потому, что если мы этого не сделаем, они через некоторое время припрутся снова и устроят «детский крик на лужайке», в общем, всем плохо будет. Вы что, хотите двести пятьдесят лет дань платить? – разозлился я. – Мне выпала редкая возможность помочь Руси, а заодно и всем вам. Значит, нужно повернуть ход истории в нужном направлении.

Долго длилась наша беседа. Их интересовало все, что и как там, в будущем. Как мог, рассказал, конечно. Многое они не поняли, но, главное, ход моей мысли уловили. Любому государству нужно развиваться. Всякое торможение прогресса худо скажется на его будущем. Правда, до конца, свой план не открыл – рановато. Наши затянувшиеся посиделки закончились с положительным результатом – я заручился их поддержкой в войне с монголами. Продолжить разговор решили завтра. Утром я более детально обрисовал будущее нападение монголов.

– Летом орда придет с двух сторон. С юга заявится сам Бату-хан, он начнет с Булгарского ханства. На Башкирию пойдет Шейбани-хан со своими туменами.

Нужно подумать, с кого начинать. Я думаю, с весны наша разведка должна патрулировать границы нашей территории. Дорога с юга нам известна, она упирается в Итиль-Волгу. Если на Русь нападут зимой, значит, монголы пойдут по замершим рекам по льду. В другом месте лошади по снегу не пройдут.

– Да, хитро придумано, – одобрил хан.

– У булгар уже была с ними битва шесть зим назад, и они победили монголов, – заметил Карчи.

– Сколько туменов у Шейбани-хана? – спросил тесть.

– Точно не помню, но не меньше пяти-шести туменов.

– Я думаю, мы можем значительно увеличить наше войско. У булгар и ногайцев с монголами старые счеты.

– Верно говоришь, Толгат-хан, три-четыре тумена можно организовать.

– Владимир, ты займись булгарами, с тебя три тумена, а я – ногайцами. Двадцать тысяч воинов из них точно наберу. Сейчас придут темники, будем держать совет.

Совещались до вечера, прикидывали различные варианты предстоящих военных действий. Всем жестко приказали держать язык за зубами. Началась подготовка к большой войне. С тестем стали встречаться гораздо чаще – решали насущные дела. Как-то, засидевшись за большой картой, подкинул тестю идею построить столицу ханства. Показал на автомобильном атласе расположение Уфы, на слиянии трех рек.

– Хан, ставь здесь город-крепость, не прогадаешь. Да и другие города и села нужно строить. Сразу будет видно, что у тебя государство, а не толпа кочевников в юртах.

– Ты сначала свою столицу построй, – парировал хан.

У, холера ехидная. Я больше не заикался о столице и забыл про этот разговор. Но через пару недель тесть сам напомнил:

– Ты был прав, Владимир, я много думал, с Карчи советовался. Он тебя поддержал во всем. Мне раньше и мысли такие в голову не приходили, видимо, пришло время менять старые порядки и обычаи.

– Я рад, хан, что ты все правильно понял. Ты достойный правитель своего народа. Но ответь на один вопрос: наши историки не упоминают о крупном войске башкир. Расскажи о своем народе.

– Мой народ называется башджары. В нем много племен: карагат-кипчаки, гирей-кипчаки, каратабынцы, сыгинцы, бурзянцы. Раньше все кочевали, сейчас много оседлых.

– А чем промышляют?

– Да кто чем – охота, рыбалка, бортничество. Ну и воюют, само собой.

– А войско большое откуда взялось?

– Мой дед пришел в эти края с неполным туменом и взял под свою руку большинство племен. Он ввел закон: с каждой семьи один сын хану, ну, и рабы, конечно. Ай, хватит языки чесать, пойдем кататься! – предложил хан.

Достал он меня с мотоциклом.

– Извини, Толгат-хан, не могу, дел много.

Мы вышли из шатра, здесь его поджидал личный экипаж – лошадка, запряженная в мотоцикл. Бензин-то кончился. Уморительное зрелище.

– Чисто дети, – пробормотал я и отвалил в свой шатер.

Там я застал своеобразную картинку. Ванюшка оседлал лежащего тигра и, ухватившись за его ухо, что-то лопотал. Сынок в ответ мурчал и щурился.

– Ты, Марьяша, никак Сынка в няньки определила?

– Да пусть играются, – беспечно махнула она рукой.

Я прилег на кошму, нужно было кое-что обмозговать. Во-первых, послать гонца в Болгар, пусть Тахир срочно комплектует три тумена. Уверен, мой наместник справится. Во-вторых, я хотел съездить во Владимир, своими глазами глянуть на княжество, пообщаться кое с кем. Добраться проще всего водным путем, сначала до Камы, затем Волгой по Оке до самого Владимира. Придется строить большой речной струг, да не один.

* * *
Задумал я, конечно, неплохо, да только в результате полный облом. Строить некому. Придется переправляться на плотах, а там на лошадках. Устал я от верховой езды, задница болит до сих пор. Хорошо, есть трофейная карета, но езда в ней не комфортная. В свое посольство беру три сотни гвардейцев, сотню спецназа и десятку охраны. Выпросил у тестя Карчи с толмачем и писарем. По прибытии во Владимир решил походить в простых гвардейцах, до определенного момента. Лично занялся отбором даров для владимирского князя, его супруги и двух сыновей, подарков епископу Серапиону и пожертвований церкви. Даров набралось две повозки, одна из них с пушниной. Для князя приготовил скакуна арабских кровей. Марьяша хотела составить мне компанию в поездке, пришлось добавить металла в голосе. Рисковать женой и сыном не собирался, мало ли, как все повернется. Не на пикник еду. На повозки велел поставить пару замаскированных пулеметов, всем воинам карабины упрятать в закрытые чехлы, а пистолеты – под полой кафтана. Халатов мои гвардейцы не носили.

Сынка беру с собой, он последнее время от меня не отходит. Интуиция у него, воистину, звериная. Наконец, в середине августа, наше посольство тронулось в путь. Перед отъездом тесть предупредил: кочевье уйдет к слиянию Белой и Уфы. Там оно и будет нас ждать. Попрощался с семьей, поцеловал Марьяшу и сына. Вскочил на коня и махнул своим гвардейцам: вперед! Рядом со мной трусил Сынок, мой конь опасливо косился на него – никак не привыкнет к тигру. Дошли до реки Вятки, переправились и двинулись вдоль Волги до Ветлуги. Через Ветлугу переправились вечером. Не отходя от реки, встали на ночевку. Слуги, раскинув шатер, готовили ужин. Я, расстелив на кошме карту, принялся размышлять. После Владимира неплохо было бы заглянуть в Рязань, но, боюсь, не получится. Пойдут осенние дожди, фиг выберешься. Вышел из шатра, у входа чавкал Сынок, сегодня ему выделили полбарана, значит, ночная охота отменяется. Подоспел ужин, на него я пригласил Карчи, он интересный собеседник. Наблюдателен и умен от природы.

За чаем я поинтересовался:

– Карчи, я заметил, у вас нет своей письменности. Занялся бы ты на досуге, а я помогу. Даже моя ханская грамота написана писарем-уйгуром.

– Ты прав, хан, как ты выражаешься, на все сто. Мы раньше никогда не задумывались о своем письме, жили по старым обычаям, как наши предки. Ты правильно говоришь, народ должен идти вперед к знаниям. Я, между прочим, второй месяц составляю башкирский алфавит.

– Ну, вы с ханом даете, вот тихушники!

– Что такое «тихушник»?

– А, потом объясню.

Допил чай и решил прогуляться на берег реки.

Уселся на принесенное телохранителем седло, стал смотреть на звезды и слушать тишину ночи.

Здесь и произошла знаменательная встреча с весьма интересным субъектом, много объяснившая в случившемся со мной провале во времени. Где-то через полчаса слева от меня, шагах в десяти, я заметил голубоватую дымку, переливающуюся в свете костра. Уже больно знакомой она мне показалась. Мелькнула неяркая вспышка, и появился человек. Он прошел сквозь завесу дымки и неспешно направился ко мне. Я понял, кто передо мной, ведь я сам год назад пришел через эту дымку, прежде чем очутился в тринадцатом веке. Свистнул телохранителю, велел принести седло и предложил незнакомцу сесть. Тот поздоровался и, сев, представился:

– Меня зовут Станислав, можно – Стас.

– Владимир.

– Мы знаем, – мягко улыбнулся гость.

– Кто «мы»? И вообще, откель будете? Из каких времен?

– Две тысячи триста двадцатый год, – лаконично ответил собеседник.

– Ну, ешкин кот, турист, значит, отдыхаете по разным векам?

– Нет, у нас такой туризм запрещен. Все походы во времени, в любую сторону, закрыты сто лет назад.

– О как! – я пригляделся к потомку.

Высокий, под два метра, обычное европеоидное лицо, короткая стрижка, на вид лет сорок. Фигура атлетическая, в остальном – ничего особенного, человек как человек. Одно отличие – глаза. Знакомое выражение, иногда в них мелькавшее, заставило спросить напрямую.

– Вы безопасник?

Он удивленно-уважительно глянул на меня.

– Совершенно верно, я начальник безопасности института времени. Здесь появился по решению Главного управления имперской безопасности.

– Так, значит, я вас должен материть за мой провал в прошлое?

– Вы ошибаетесь, мы здесь абсолютно ни при чем. Вы случайно попали в белую дыру, где происходит перенос во времени. Черные дыры – перенос в иные измерения, но лучше в них не попадать. Кстати, и тех, и других на нашей планете довольно много. Над данной тематикой и работает наш институт.

– А заправка? А законсервированный военный склад? Тоже не вы?

– Стоп, стоп – безопасник примирительно поднял руки. – Да, заправка – наша работа, а вот склад нет. Скажите, Владимир, каковы ваши дальнейшие планы?

– Да есть одна задумка.

– Ну-ну, – подзадорил безопасник.

– Хлопнуть Батыеву орду, раз выпала такая возможность.

– Ну, а потом?

– Я хочу объединить Русь и попытаться ускорить прогресс.

– Скромненько, но со вкусом, – улыбнулся Станислав.

– Чем богаты, – буркнул я в ответ и отвернулся к реке.

После недолгого молчания безопасник спросил:

– Скажите, Владимир, как ваше отчество и фамилия?

– Полностью – Владимир Михайлович Романов, – с удивлением сказал я. – Вам-то зачем?

– Вроде все сходится. И последнее. У вас на груди есть татуировка?

– Есть.

– Разрешите взглянуть?

– Да всегда пожалуйста, – я расстегнул рубаху и показал ханский знак. Морду Сынка на левой груди вытатуировал Карчи. Обрадовал тогда, дескать, знак не простой – все наследники им будут отмечены. Я не стал особо обращать внимания, обычные шаманские заморочки. Поскольку я глава рода, вот и выбрал тотем – голову Сынка. Тесть вместе с ханской грамотой преподнес золотую печатку с тигриной мордой.

Безопасник цепко меня осмотрел.

– Действительно, все сходится, – пробормотал он.

– Уважаемый, может, объясните, в чем дело?

Станислав встал с седла и вдруг отвесил мне глубокий поклон.

– Позвольте от лица потомков Российской империи поприветствовать основателя царского дома Романовых.

Я чуть с седла не брякнулся.

– Окстись, Станислав. Какой, на хрен, основатель?

В ответ Станислав вынул из кармана своей блестящей куртки предмет, напоминающий пистолетный магазин.

– Генетический анализатор, – пояснил он. – Дайте вашу руку, – и приложил сию штуковину к моему среднему пальцу. Послышалось тихое жужжание, на экране анализатора замелькали красные огоньки, минут через пять появились цифры. Станислав удовлетворенно кивнул.

– Посмотрите сами.

На желтоватом экране пульсировала рубиновая цифра – девяносто девять и девять десятых.

– Ну, убедились? Я ошалело помотал головой:

– Ерунда какая-то. Где я и где цари!

– Вы и есть царь всея Руси. А как вы думали объединить Русь? Статуса булгарского хана маловато будет. Вы наверняка заслужите титул князя. А там и до царского трона недалеко. Мы хотим вас подстраховать. Возьмите.

На его ладони лежали три серебристых горошины.

– Подарок для вашей семьи.

– Что это такое?

– Наследство атлантов. От такого ответа захотелось покрутить пальцем у виска, хотя безопасник не был похож на идиота.

– Лет сто двадцать назад наша экспедиция нашла на Тибете огромную пещеру. В ней бесценные артефакты, а также книги и научные труды атлантов. Расшифровкой занимались двадцать с лишним лет, некоторыми артефактами до сих пор. Горошины представляют собой деблокираторы мозга. Ведь что сотворили атланты – человек, как вид, существовал уже в их время. Человеческая цивилизация в своем развитии так бодро рванула вперед, что атланты, не успев моргнуть, оказались втянуты в войны, причем с применением ядерного оружия. Слава богу, наших предков вовремя остановили. В научном и техническом плане атланты были на несколько порядков выше, да и в нравственном тоже. Надавав странам-агрессорам по шапке, они придумали, как укротить непоседливых и драчливых гомо сапиенс. Поставили всем выжившим после войн людям блокираторы мозга. Как они это сделали, какую применяли аппаратуру, мы до сих пор не понимаем. Сами атланты покинули Солнечную систему через сто лет после случившегося.

Я слушал его, открыв рот, но чувствовал – Станислав говорит правду.

– Зачем они поставили блокираторы, можно только догадываться, – безопасник хлопнул на щеке комара. – Может, боялись конкуренции или беспокоились о собственной безопасности. Люди – существа весьма непредсказуемые. Из-за блокиратора наш мозг задействован на двенадцать-пятнадцать процентов. Остальное спит, то есть блокируется. После снятия блока наш мозг активизируется до семидесяти-восьмидесяти процентов. Человечество обрело новые возможности, цивилизация сделала качественный скачок вперед. Наши ученые после ударного десятилетнего труда создали аналог деблокиратора. Кстати, снятие блокировки передается по наследству. Вы своему сыну снимите блок в годовалом возрасте, раньше нельзя.

– Значит, теперь у вас все гении получились? – спросил я.

– Нет, конечно, но общий уровень мыслительной деятельности значительно повысился. У большей части людей появились паранормальные способности.

– Конкретней можно?

– Конкретней: способность к телекинезу, невосприимчивость к ядам и агрессивным средам. К радиации, к большим температурам. В отдельных случаях – левитация – способность видеть биополе человека, очаги заболеваний. Способность лечить пациента своей внутренней энергией. Диапазон восприятия органами чувств возрос на несколько порядков. Ну, и многое другое.

– Ну что же, я рад за вас, а вот по поводу страховки не понял?

– Мы, специально для вас, приготовили обучающий комплекс, он включает в себя истинную историю человечества, экономику, субматематику, медицину, физику, геологии, металлургию и гипно-психологию. И, конечно, всемирную историю войн. Да, дайте на минуту вашу печатку.

Я снял печатку и отдал безопаснику. Он положил ее на выемку в передней части анализатора, нажал на пару кнопок.

– Анализатор – многофункциональный аппарат, теперь вашу печатку может надеть только наследник из рода Романовых. Кстати, о наследниках: у всех потомков Романовых рождалось по одному мальчику, ну девочки – по-разному. Так что в будущем никакой борьбы за трон – нет конкуренции. И последнее – прививка атлантов продлевает жизнь, человек живет в среднем двести пятьдесят – триста лет.

– Да уж, – я только головой покрутил.

– Теперь перейдем к делу.

Стас достал из небольшого рюкзачка, висевшего у него поры за спиной, обыкновенный обрезок доски. Правда, на одной стороне был изображен нейтральный пейзаж. Безопасник нажал на один из углов – доска раскрылась на две половинки. Одна представляла собой экран, вторая – клавиатуру. Затем неуловимым жестом фокусника из того же рюкзачка он извлек круглый шлем, явно не из металла. Потом целый час вдалбливал мне инструкцию, как пользоваться всей этой хренью.

– Скажи, Стас, а нет ли у тебя синтезатора драгметаллов? С золотом, серебром здесь напряженка, а мои задумки требуют огромных расходов.

Безопасник ошалело уставился на меня, потом хлопнул себя по лбу:

– Ну, конечно, как я мог забыть. Смотри и запоминай.

Ноутбук имел функции синтезатора. Потомки в научно-техническом плане далеко продвинулись вперед.

– Станислав, а как там, в будущем? Надеюсь, никто больше не строит коммунизм?

Безопасник хохотнул.

– В нашей реальности, слава богу, до большевистской революции не дошли. Ленин погиб в тысяча девятьсот пятом году – застрелили пограничники при переходе финской границы. Сталин скончался от ранения в голову при попытке ограбления почтовой кареты в тысяча девятьсот седьмом году. Таким образом, Российская империя избежала глобальных поворотов истории. К тому же сказалось умное имперское правление. А вот Европа хватила полной ложкой коммунистического дерьма. Да вы сами все узнаете, когда пройдете курс обучения. Чуть не забыл насчет деблокиратора. Прижмите его ко лбу, но перед этим следует выпить литр воды – от обезвоживания. Первое время лучше полежать, перестройка организма займет два-три дня. Ну, будем прощаться. Удачи вам. Она вам очень понадобится.

Мы пожали друг другу руки, и безопасник отошел метров на десять. Махнул рукой и исчез в оранжевой вспышке. У меня появилось смутное подозрение, что мы с ним видимся не в последний раз.

Мучительно захотелось курить, хотя я и бросил это дело после своего появления здесь. Табака тут в глаза не видели. Пошел в шатер, по пути приказал слуге принести кувшин холодной воды. Дальше сделал все по инструкции. Интересная деталь: горошина безболезненно всосалась в лоб, затем – темнота. Очнулся под утро с пересохшей глоткой и дребезжанием всего организма. Видимо, придется пару дней задержаться на стоянке.

Глава 3

Ну что сказать за организм – есть изменения, есть. За каким лешим я повелся на предложение потомка? Плюсов несомненно много, но вот ощущать себя этаким всемогущим монстром не очень приятно. Слава Богу, что могу по желанию отключать свои новые способности, а то ведь с ума можно сойти. Каково слышать шорох муравья, ползущего в сотне метров, и видеть зеленую листву с десятком оттенков, особенно ночью? Ничего, приспособимся, перебедуем. Пока отдыхали два дня, я многое переосмыслил.

У меня и раньше возникали подозрения относительно печальной судьбы России. Какой-то испытательный полигон, блин, а не страна. По косвенным намекам безопасника, так оно и было, а приложили руки к сему безобразию паскудные янкесы. Удавил бы всех на хрен. Ну, ничего, я до них еще доберусь.

За два дня постарался выявить все свои способности. Прежде всего обнаружил могучую ясность мышления, мгновенное понимание обстановки. По-моему, даже генетическая память заработала и вообще такое ощущение, что я раньше находился в плохо освещенной комнате, и вдруг вышел наружу на яркий свет, где природа играет своими сочными, неповторимыми красками. Происходившее со мной трудно описать обычными словами. Дальше – больше. Заметил, что в темноте мои ладони при небольшом напряжении мерцают золотисто-оранжевым светом. Помня слова безопасника, построил с утра воинов в шеренгу и внимательно изучил биополе каждого. В основном, все здоровые, и только у двенадцати проблемы – последствия ранений. По одному вызывал в шатер, делал легкое гипновнушение, чтобы не помнили самого сеанса лечения. А дальше все просто: лечил бесконтактно, своей энергетикой, которой стало у меня очень много. Но все равно устал, как собака. Отпустив последнего нукера, полежал с часик, приходя в себя. Когда вышел из шатра, увидел любопытную на первый взгляд картину: все двенадцать воинов стояли на коленях напротив входа.

– Вы чего, ребята, совсем обалдели? Встали немедленно! В чем дело?

– О, великий хан, и так далее.

Выяснилось – кто-то из них обнаружил у себя отсутствие старых шрамов, ну, тут и все кинулись себя осматривать. У меня и так авторитет среди аборигенов был весьма высок, а теперь и вовсе поднялся выше крыши. И все же меня мучили сомнения, правильно ли я поступил, согласившись на кардинальное изменение своего организма. И так перед местными огромное преимущество, все-таки двадцатый век и век тринадцатый – вещи несопоставимые. Вдобавок получил «прививку атлантов». Как-то неспортивно получается.

Во время нашего разговора я прямо спросил безопасника, почему они, обладая такими возможностями, сами не осуществили ликвидацию батыевой орды? Мне очень не понравился его невразумительный ответ. Стас начал мямлить о гуманизме, о запрете корректировок прошлого. Нет, ну, каков гусь – мне, значит, можно, а им нельзя, белоручки фуевы. Что-то здесь не так. Ничего потом разберемся.

* * *
Двигались мы, по здешним меркам, довольно быстро и без особых приключений. Через Волгу переправились километрах в трех от Оки. После однодневной стоянки продолжили путь вдоль реки во Владимиро-Суздальское княжество. На последний отрезок дороги ушло около восьми дней. Проезжали мимо хилых деревушек и небольших городков – голимая нищета. Я влет понял, с кем буду иметь дело. Козел редкой масти владимирский князь. Обдирает как липку своих подданных. До его тупой башки не доходит, что скупой платит дважды. Вдобавок ко всему, он еще и трус. По историческим хроникам знаю. Бросил на произвол судьбы не только Владимир с княжеством, но и свою семью. Забился в северные леса, думал, там его монголы не достанут. Как же, раскатал губу, тут ему и трындец пришел, на реке Сити. Случится все через два года. Правда, общаться особо с ним я не намерен: боюсь, не выдержу и сверну ему шею раньше времени. Мне нужен духовный владыка – епископ Серапион.

Так, кажется прибыли – показались золотые купола соборов. Лагерь разбили за километр от городских стен, на берегу Клязьмы. Обозы поставили вокруг шатров и юрт. Я назначил очередность боевого охранения и послал гонцов к князю и епископу доложить о прибытии посольства Булгарского ханства.

Вечером решил опробовать синтезатор. Оказалось, он может многое. Например, по заданной программе создает любую материальную вещь и даже копирует. Но главный прикол, его можно так настроить, что синтезированный предмет просуществует всего сутки, а потом исчезнет: превратится в воздух. Собственно, из его атомов предметы и создаются. Я уцепился за данный феномен и решил проучить князя. Крикнул слугу, велел принести кожаный мешок. Перед компом положил золотой динар, задал программу, и умный прибор через минуту начал производить монеты в геометрической прогрессии. За час наполнил мешок и вырубил синтезатор. Почему я поспешил? Утром наше посольство ждали в тереме князя.

Взяли с собой украшения его жене, а князюшке закинули в повозку мешок с золотом – пусть порадуется. Я отправился с посольством под видом рядового гвардейца охраны. Центральная часть города выглядела неплохо, особенно красиво смотрелся Успенский собор – умели наши предки строить. Основная часть городских построек хиловата – в основном, деревянные домишки, хаотично рас сыпанные за второй крепостной стеной. Внутри двойных стен дома в большинстве каменные. Улицы прослеживаются только в центральной части города. Народ не очень любопытен, люди бросали на наш отряд взгляд-другой и продолжали заниматься своими делами. Правда, ребятишки увязались за нами следом. В детинце – княжий терем, наполовину сложен из камня, красивый, ничего не скажешь. Посол Карчи с толмачом и со мной протопали по лесенке: на крыльце нас ожидал князь Юрий Всеволодович с братом Святославом, женой и ближними боярами.

Опущу все прочие моменты церемонии, самое интересное – вручение даров. В принципе, одного арабского скакуна хватило бы с лихвой, но я решил не мелочиться. Когда четверо дюжих гвардейцев поставили у ног князя мешок, а Карчи развязал его, надо было видеть морду правителя Владимира. Я думал, его кондратий хватит. Погоди, князь, главный сюрприз впереди. В то время золота и серебра ходило в обращении не так много, расплачивались, в основном, пушниной и медными деньгами. Неудивительно, что у них глаза на лоб полезли. Такого количества золота никто из них в жизни не видел. Мы с Карчи незаметно перемигнулись. Он явно сдерживал себя, чтобы не захохотать: шаман был в курсе происхождения сего золота. Затем нас пригласили в терем, слегка попировать, и я незаметно смылся – у меня были другие планы.

Компьютер за пазухой, сабля в ножнах, за полой кафтана «Стечкин» – так, во всеоружии, я и решил прогуляться по городу, заодно осмотреть Успенский собор. С военной точки зрения Владимир неплохо расположен – на высоком северном берегу Клязьмы, и имеет двойные укрепления, то есть две стены. Город в городе.

Двор епископа Серапиона – недалеко от собора – подсказали прохожие. Сориентировавшись, пошел в нужном направлении. Не дойдя до двора епископа, остановился полюбоваться собором. Не дали.

Пробегающий мимо мужик так зацепил меня плечом, что я невольно выругался. Детинушка мигом развернулся и полез в драку. Дальше случилось то, чего я меньше всего ожидал. Гляжу, в мой подбородок летит неслабый кулак, и нога противника явно пошла по верхнему уровню в грудь. Краем сознания понимал: здесь так никто быстро двигаться не может. Правда, до моей скорости противник все равно не дотягивал. Я скользнул влево, ушел от ударов и шлепнул мужика вполсилы по затылку. Детина кувыркнулся носом в пыль. По виду явно служивый – сабля на поясе. Сабли по городу просто так не таскают. Мужик довольно скоро поднялся, и я смог рассмотреть его внимательнее. На вид лет двадцать восемь, на голову выше меня, мощного телосложения. Брюнет с живыми черными глазами, одним словом, амбал в красном кафтане. Я понял, кто передо мной.

– Ты из какого года сюда, в тринадцатый век, прыгнул, земеля?

* * *
В ответ он только рот открывал и закрывал. «Как бы парня заикой не сделать», – запоздало подумал я. Пришлось похлопать его по плечу, успокоить.

– Тебя как звать-величать?

– Семен Скуратов.

– Меня – Владимир Романов. Вот и познакомились. Попал сюда из тысяча девятьсот восьмидесятого года. А ты?

– Тысяча девятьсот девяноста третий. Ну, слава богу, не один я здесь.

Семен явно отошел от шока, и было видно, что нашей встрече рад безмерно.

– Извини, Владимир, не хотел тебя обидеть, глупо все вышло.

– Да будет тебе, не бери в голову. Семен, где бы нам посидеть и потолковать, чтобы не мешали?

Он немного подумал и предложил:

– Ты подожди здесь, я мигом обернусь, предупрежу на службе, что буду дома.

– Хорошо, я подожду.

Семен действительно отсутствовал недолго. Жил он недалеко, в большом рубленом доме с резными воротами. Двор просторный, с большой баней и сараем, выглядевшими добротно, как и сам дом. За загородкой у сарая квохтали куры, верещали поросята – такое ощущение, что в деревне нахожусь. Пасторальный антураж дополнял небольшой огород и яблони с бузиной вдоль забора.

– Семен, ты, никак, натуральным хозяйством занимаешься?

– Да нет, то жена. Опять же, работника держим и кухарку. Пошли, пошли, гость дорогой.

Поднявшись на высокое крыльцо, Семен вдруг заголосил во всю глотку:

– Анюта, принимай гостей, где ты там?

В дверях появилась молодая женщина в синем сарафане, с ковшом в руках.

– Просим отведать, гость дорогой, – и протянула его мне.

Отказаться или не допить – обида нешуточная, местные обычаи я уже знал. Хороша медовуха! Выпил и перевернул ковш – пусть хозяева видят, опустошил до капли.

– Познакомься, Владимир, моя жена Анна. Мы с ней поклонились друг другу.

– Прошу в дом. В коридоре сняли сабли, вошли в большой зал.

Посреди лежала медвежья шкура, на дальней стене висел ковер. Сели за стол.

– Сейчас жена спроворит съестного, погодь маненько, – сказал Семен и достал из стенного шкафа три серебряных чарки.

– Аня, не забудь фряжского вина.

Из кухни вкусно запахло жареным мясом. Семен заговорил вполголоса:

– Анне ни слова, она ничего не знает.

Я понимающе кивнул.

Начали подавать на стол. Чего только не было: стерляжья уха, мясо жареное, курятина, грибочки соленые и прочая, прочая. Натюрморт сей увенчало огромное блюдо со свежими овощами. Моченые яблоки лежали в оловянной тарелке.

– Куда столько? – попробовал я возмутиться.

Бесполезно. Кроме медовухи и пива, подали еще и вино в больших кувшинах с узким горлом.

Чувствую, гулять будем до упора. Нет, надо пить в меру. На всякий случай я попросил отправить работника на княжий двор. Пусть моих гвардейцев предупредит, где меня искать. К нам присоединилась жена хозяина, но посидела недолго – ушла, сославшись на хлопоты по хозяйству.

Мы с Семеном выпили за встречу и налегли на вкусную снедь. Он все порывался крикнуть кухарку, чтобы несла на стол все, что есть в печи, еле угомонил. Широта нашей души не знает границ, у русских, наверное, в крови: гулять так гулять, работать так работать, будто завтра конец света. Меры ни в чем не знаем. Утолив первый голод, я спросил Семена:

– Ты каким макаром сюда попал?

Оказалось, мы с ним влипли в одно время. Скуратов из Коврова ехал во Владимир на своей потрепанной «шохе». Проехав больше половины дороги, остановился передохнуть и отлить. Зашел за ближайшие кустики, сделал свое дело и пошел к машине. Заметил странное явление – туман среди белого дня, вышел к трассе – дорогу как корова языком слизнула. Мало того, и машины нет.

– Как у меня тогда крышу не снесло, сам не знаю, – задумчиво произнес он. – До Владимира по Клязьме здешние купцы подбросили, на своем ушкуе.

– Ну, а дальше как?

– Быстро адаптировался. Сначала служил в княжьей дружине, потом епископ к себе забрал, у него начальником охраны служу.

– Опаньки, ты-то мне и нужен. Сеня, мне край надо к Серапиону попасть, переговорить о важном деле.

– Да без проблем, только не от меня одного это зависит, сам понимаешь, а вообще епископ мужик хороший, с понятием.

– У меня есть волшебное слово. Передашь ему, что скажу, и вопрос решен, – самоуверенно заявил я. – Сеня, по жизни чем занимался?

– В основном, воевал…

– Ни фига себе – на нас Америка напала?

То, что я услышал, повергло меня в шок.

Горбачев с долбанной перестройкой, рухнувшая затем империя под названием Советский Союз, закономерный приход к власти жуликоватых политиков и полный крах экономики. Войны на Кавказе – отдельная песня. У меня от всего услышанного аж скулы свело.

– Суки драные, – только и смог я выдавить. – Наливай, хозяин, помянем нашу великую державу.

Потом Семен рассказал о себе – история типичная для того времени. Закончил Рязанское училище – попал в спецназ. В девяностом году на очередной операции контузило, в придачу поймал пулю в бедро. Из рядов списали вчистую, отправили на инвалидность с нищенской пенсией. Жена сбежала с каким-то делаваром, так называли тогда доморощенных бизнесменов. Семен на жену зла не держал, детей у них не было, денег особых тоже. Грянувший в девяносто первом году дефолт одним махом лишил все население России своих сбережений. Хорошо, «жигуленок» успел купить, на нем пытался таксовать.

– Такое и в страшном сне не привидится, довели до ручки страну, сволочи, – Семен не трахнул кулачищем по столу. – Извини, Владимир, накипело. А у тебя как там жизнь складывалась?

– Да почти аналогично. В семидесятом попал во Вьетнам – рота охраны, наших ракетчиков прикрывали, через полгода при авианалете получил контузию, отправили в Союз. Закончил прерванную учебу в институте, работал инженером на заводе. Тоже в разводе. Здесь женился, сын растет. Вот, кратенько, и все, – подвел я итог.

Мне скрывать было нечего, а что хозяин правду говорит, это я знал точно. Организм такой стал, любое вранье вижу.

– Владимир, у тебя, часом, не ствол под кафтаном?

– Ну ствол, ствол. Углядел, черт глазастый.

Я вынул из-под полы «Стечкин», выщелкнул магазин и, передернув затвор, протянул Семену. Тот его к груди прижал. Ну дите дитем.

– Извини, только сейчас окончательно поверил, что ты из нашего времени. Таких красавцев здесь долго еще не будут делать, – и натурально чмокнул пистолет.

Совсем мужик обалдел.

– Сеня, давай выпьем.

– Да все путем, просто от радости, сам понимаешь. Тут ведь абсолютно не с кем пообщаться, такая тоска иногда подкатывает.

– Ничего, Семен, ты теперь не один. Хочу предложить тебе одно благородное, но опасное дело.

Наш разговор неожиданно прервался: в зал влетела жена Семена, явно не в себе.

– Басурмане к нам заявились, хана своего ищут, ничего не слухают, гыргычут токо по своему.

– По мою душу приперлись. Сеня, пойдем выйдем.

Семен с недоумевающим видом поднялся и пошел за мной во двор.

* * *
На улице меня ждал шаман с десятком гвардейцев, при нашем появлении он шустро слетел с коня и бухнулся на колени.

– Ой, бачка, Светлый хан, еле нашли тебя.

– Вот клоун хренов. Карчи, познакомься – мой земляк, Семен Скуратов, – я незаметно подмигнул шаману. – Семен, это мой посол Карчи.

Хозяин заторможенно протянул:

– Проходите, дорогие гости.

Оставив нукеров во дворе, мы втроем вошли в дом. Семен крикнул:

– Аня, скажи работнику, пусть хлопцам во двор бочонок холодного пива вынесет!

Затем налил в чарки вина:

– Ну, со свиданьицем.

Выпили.

– Владимир, поясни, про какого хана он все бухтел, – Семен ткнул пальцем в шамана.

– Не заморачивайся, Сеня, ну хан я булгарский, делов-то. И говори открытым текстом, мой посол знает, из какого я времени. Карчи, а ты не сиди пнем – ешь, пей и рассказывай. Как там у князя?

– Все хорошо, хан, не беспокойся, тем более такая богатая подарка князь получил, – Карчи захихикал. Я незаметно показал ему кулак. Шаман налегал, в основном, на медовуху, понятно, только из-за княжеского стола. Немного выпив и закусив, я продолжил прерванный разговор.

– Так вот, Семен, история любого государства имеет свои узловые точки. Для Руси это нашествие татаро-монголов и его печальные последствия. Я предлагаю ликвидировать сию банду. Ты не против принять участие?

Семен быстро выходил из ступора.

– Я всегда за правое дело, да в хорошей компании. А ежели просто грохнуть Батыя?

– Это не выход из положения. В Орде на его место куча конкурентов, тебе еще спасибо скажут. Все его войско нужно положить, без вариантов. В данный момент мы можем выставить восемь туменов, на русских князей надежда слабая. У нас есть козырь в руках – стрелковое оружие нашего века.

Я посвятил Семена во все перипетии, как оно у меня оказалось. Хозяин от восторга выдал длинную матерную руладу.

– О це дило у нас будет.

– Ладно, Семен, пора разбегаться, потом детально все обговорим. Завтра переговори с епископом, скажешь, булгарский хан хочет переговорить по очень важному делу. Намекнешь на беду, что на Русь надвигается. Я подъеду после обеда. Успеешь?

– Все сделаю.

Мы с шаманом попрощались с хозяйкой, сели на лошадей и были таковы.

* * *
На другой день, с утра, погонял компьютер по программам синтезатора. Программа позволяла синтезировать почти все, независимо от габаритов и веса, правда, имелось одно маленькое но: не предусматривалось создание биологических объектов, ни фауны, ни флоры. Зато огромный перечень бытовой техники, оружие, транспорт, связь и т. д. Нужно разумно ко всему подойти, многое из списка здешним аборигенам видеть рановато, здесь рассекать на космическом челноке смысла нет. А вот разные задумки появились.

В три часа дня, прихватив пару гвардейцев, отправился в город, к Семену. Он встретил нас с ковшом медовухи на крыльце. Я воспротивился:

– Сеня, без обид, после вчерашнего видеть хмельное не могу, лучше кваску.

Оставив саблю в прихожей, прошел в зал.

– Как успехи, какие новости?

Семен, наливая квас, начал излагать.

– С епископом договорился, завтра в обед будет ждать. – И огорошил новостью: – Вчера князь владимирский, Юрий Всеволодович, помре.

– Что значит «помре»?

– А у него мешок золота сперли, удар его хватил.

– Вот незадача, чего раньше времени?

Пошутил называется. Ладно, умер Максим – ну и хрен с ним.

Если придерживаться исторической хронологии, после смерти князя Юрия Владимирским княжеством стал править его младший брат Ярослав. В данное время здесь находился другой его брат, Святослав. Нужно пообщаться с обоими, кто из них достойнее, тому и помогу сесть на княжение. Наш человек в чужой команде не помешает.

Семену перед отъездом я дал задание найти хорошего ювелира. На стоянке первым меня с обиженным видом встретил Сынок – не любит оставаться в одиночестве.

Снова сел за компьютер, надел обучающий шлем – пошел процесс. Для начала пробежался по истории войн, затем по тактике и стратегии. Пересмотрел вооружение – с тринадцатого по двадцать первый век. Часа через три снял шлем, объем информации усвоил большой, и что удивительно, – никакой усталости. Неплохо, когда мозги работают на полную катушку. Синтезатором приготовил Семену подарок. Вернулась полусотня гвардейцев – говядину покупали в городе. Мне баранина и конина уже поперек горла. Стол у нас стал разнообразней, воины каждый день охотятся и рыбу в речке ловят. Наступил день встречи с епископом. Оделся в шелковый, расшитый золотом халат поверх кафтана, слуги нацепили на моего коня сбрую с золотыми бляшками. С собой взял Карчи и сотню спецназа. Семен встретил нас у главных сторожевых ворот, как уговаривались. Первым делом навестили ювелира. Им оказался подвижный седой старик – явно еврейских кровей.

– Абрам Шац, – представился он.

Выскочил Карчи:

– На колени, перед тобой Светлый Хан Владимир, повелитель Булгарского ханства.

Я вытянул шамана плеткой по хребту.

– Не обращайте внимания, уважаемый. Давайте, мастер, для начала присядем.

– О, конечно, располагайтесь. Мы сели за небольшой столик.

– Прикажете подать чаю?

– Ничего не нужно, займемся делом. По моему настоянию ювелир принимал нас у себя дома.

– Абрам, у меня выгодный для вас заказ. Сделайте все сами, никаких подмастерьев.

Я достал из-за обшлага кафтана тончайший кусок кожи. На него писец скопировал тотем моего клана – башку Сынка. Подробно объяснил размеры, материал и количество – через неделю ювелир обещал выполнить работу. Дал ему пару золотых аванса, и мы всей капеллой поперлись к епископу.

Епископ Серапион принял нас на своем дворе. При встрече присутствовало трое – мы с Семеном и епископ, остальные остались за воротами. Карчи на пупе извертелся от любопытства, но получил полный отлуп.

– Научись сначала вести себя как положено, – посоветовал я.

Серапион производил приятное впечатление – глаза умные и проницательные. После взаимных приветствий он поинтересовался:

– Как вам, русичу, удалось стать булгарским ханом?

– Да все просто, владыка, ханство взял на саблю, – и, не вдаваясь в подробности, я рассказал историю завоевания булгар. Ногайцы тоже покорены, мой тесть Толгат-хан, взял их под свою руку. Остались половцы – с ними в ближайшее время разберемся. Владыко, на Русь надвигается беда, на будущий год придет с ордой Бату-хан, внук Чингисхана. Войска у него много, тысяч сто пятьдесят. Сначала покорит булгар, башкир и половцев, а на следующий год нападет на Русь. Захватит и сожжет наши города, будем платить дань монголам двести пятьдесят лет. Князья в Орде разрешение на княжение выпрашивать станут. Вот такие перспективы на будущее.

Возникла долгая пауза. Серапион переваривал услышанное. Затем спросил напрямую:

– Я вам верю, хан Владимир, но чем подтверждаются ваши слова?

Я предвидел такой поворот дела, придется раскрываться.

– Ваше преосвященство, не удивляйтесь: мы со Скуратовым пришли из будущего, а доказательство перед вами, – и я вытащил из-за пазухи компьютер.

Хроноскоп потомков бесстрастно показывал на голографическом экране захваты русских городов, пожары и битвы. Кровь лилась рекой, полчища басурман творили беспредел. Епископ только крестился. Через полчаса я отключил аппарат.

– Теперь верите, владыко?

Серапион сидел отрешенный и печальный.

– Я, Владимир Романов, клянусь исполнить свой долг и уничтожить Батыеву орду, – сказал я, встал и перекрестился на образа. – Благословите нас с Семеном.

Епископ дал благословение. Вспомнив о своих планах, я добавил:

– Ваше преосвященство, после удачного исхода битвы, прошу вашего участия. Мне и моему тестю нужны титулы князей, а моим ближним соратникам – боярские. Предвидя ваш вопрос, отвечу: я хочу объединить Русь и создать мощное, развитое государство, на погибель врагов наших. Народ наш должен жить в достатке и благополучии. Все, зависящее от меня, я сделаю.

Следом поднялся Семен:

– Владыко, я полностью поддерживаю Владимира и буду ему опорой во всех делах его.

– Верю вам, вижу, ваши помыслы чисты. Ты, раб божий Владимир, уже князь Булгарский, не думаю, что будут препоны назвать тебя русским князем. Все твои сподвижники получат титулы, не сомневайся. Конечно, после разбития нехристей Батыевых.

Потом епископ засыпал нас вопросами о будущем. Часа три я рассказывал, язык стер. С епископом договорился – со службы Семена отпускает. Мне, откровенно говоря, Серапион понравился своей выдержкой и ясностью ума. Для этого времени весьма образован, к тому же не мракобес. Любой другой, услышав мои откровения, потащил бы нас на костер, да кострище своей лампадкой поджег.

Карчи за время нашего отсутствия успел побывать в княжьем тереме с соболезнованиями и пообщался с князем Святославом Всеволодовичем. О своей беседе с князем шаман поведал за столом у Семена. В целом Святослав произвел хорошее впечатление.

– Сеня, я ведь подарок тебе привез, – я принес из прихожей длинный сверток. Семен с любопытством его развернул. Подарок был так себе, ничего особенного: карабин и «Стечкин» в кобуре, с запасом патронов, но Семен, как ненормальный, прыгал возле оружия.

– Ой, хан, удружил, ну спасибо.

Я подумал, как иногда мало нужно человеку для счастья.

– Сеня, хватит изображать из себя папуаса, садись, есть разговор.

Скуратов с улыбкой шире морды плюхнулся на лавку.

– Короче, предлагаю тебе возглавить Тайный приказ. Организация и штат за тобой, вооружением обеспечу. Тайный приказ будет ведать контрразведкой, полицией и мытарями.

– Не многовато на меня одного? – Семен скорчил кислую морду. – Не потяну.

– Вот и сколачивай команду, ищи нужных людей. Приедем домой, там большой выбор, да и здесь посмотри. Поручаю тебе важное дело, для возведения столиц в Булгарии и Башкирии нужны спецы. Найди строителей, плотников, каменных дел мастеров, плиточников и иконописцев. Оплата будет высокой, ползолотого в месяц. Также ищи кузнецов, ткачей, скорняков и мельников, главное – крестьян с семьями – город кто будет кормить? Привлекай молодых парней в мое войско, заодно улучшим коренную породу населения. Кроме столиц, намерен заложить не менее двадцати городков и кучу деревень – пусть привыкают к оседлой жизни. Зайдешь к Серапиону, попросишь выделить священников, сколько сможет, не забудь узнать насчет икон, колоколов и прочей церковной утвари. Будем ставить церкви и соборы.

Карчи с Семеном сидели, открыв рты, потом радостно загомонили. До них дошло: Булгария с Башкирией поднимутся на более высокий уровень.

– На сегодня все. Мы поехали – будем через два дня.

Утром пошел с Сынком на речку, искупаться. Вода была довольно теплая, поплескались вволю, затем позагорали на теплом песочке. Загорая на берегу Клязьмы, размышлял о ненормальной истории государства Российского, пришла мысль: а что, если были посторонние инициаторы похода на Русь? Проверить нужно как можно скорей. Второй вопрос: как? Ответ на поверхности – радиосвязь. Если одни «доброжелатели» сидят рядом с Батыем, другие должны быть на Руси.

– Сынок, срочно домой!

Как наскипидаренные, рванули к шатру. На синтезаторе соорудил мощную рацию и стереомагнитофон с чистыми кассетами. Начал шарить в эфире, перескакивая с одной частоты на другую – один шум и треск. Первый блин комом, придется позже. Так, теперь займусь английским – мои познания в нем не ахти. Надел шлем и запустил программу. За час она сделала больше в сотню раз, чем за мои пятнадцать лет учебы. Языками нужно заниматься основательно, лишними знания не бывают. Почему я сразу уцепился именно за английский? Думаю, напакостить могли янкесы или англичане. Уроды редкостные.

После обеда опять лазил по эфиру, результат – ноль.

– Ладно, подожду до вечера, а пока займусь немецким. Два языка за день – неплохо.

Посмотрел по компу список вооружения – да ешкин кот! Эти засранцы, инфантильные потомки, ничего круче винтовок не предоставили. С пушками облом-с. Смотрим дальше: есть кое-какая взрывчатка, и то хлеб. Вечером в эфире опять пусто, видимо радиохулиганы взяли выходной день. Результат принес следующий день. Ближе к обеду таки наткнулся на янкесов – шпарили открытым текстом, я тут же включил магнитофон. Нужно будет батареек про запас соорудить. Смысл общения двух корреспондентов такой.

Джордж ждет в гости Батыя, затем потрепались за погоду, потом Джордж поинтересовался у Сэма, как обстановка в Киеве. Ответ: все о’кей. Роджер (конец связи).

Значит один из них сидит в Киеве, второй у Батыя – ловил я их на коротких волнах. В условленный день поехал к Семену, магнитофон с кассетой прихватил с собой, дал ему послушать. Реакция ожидаемая – мат на мате.

– Хорош лаяться, давай людей ищи, попробуй среди купцов, денег не жалей. Сэм сидит недалеко от киевского князя. Нашего будущего агента придется подучить и снабдить дальнобойным средством связи. Может, и самому придется сбегать до Киева. Мало выявить долбанного Сэма, нужно его выпотрошить на месте. Так, диспозицию меняем, не трать время на поиски людей. Поедем на стоянку, выделю десятку спецназовцев посмышленее, дам им основы агентурной работы.

Семен похлопал глазами.

– Ты поедешь под видом купца с охраной, вот деньги, купишь ходового товара и лошадей с телегами. Маршрут наметим позже. Сейчас поехали со мной, пройдешь обучение, да и с людьми познакомишься.

В лагере я познакомил Семена с его «десяткой». Пока они общались – соорудил десять шлемов на синтезаторе и подготовил программу. За полтора часа гвардейцы усвоили краткий шпионский курс. Объяснил им задачу и отправил готовиться к операции. Естественно, все были русичи, не станет же купец нанимать охрану из тюрков. Вооружение оставил штатным, правда, кое-что добавил: снайперскую винтовку с полусотней патронов да глушители к «Стечкину», а для связи – армейскую рацию. Всех бойцов снабдил крохотными радиостанциями, у которых дальность связи – километр. Обговорили с Семеном частоту и время радиосвязи, выйти в эфир он должен только один раз – сообщить результат. Мне не хотелось раньше времени раскрывать свое присутствие. Наметили маршрут и примерные сроки завершения операции. Прошло три дня, Семен с отрядом двинулся по Клязьме на Киев через Рязань. Мы с Карчи собрались на княжий двор, нужно было пообщаться со Святославом. По дороге шаман опять вспомнил о смерти владимирского князя, я слушал в пол-уха, но потом что-то меня зацепило в его трепотне.

– Карчи, повтори последнюю фразу. Чего ты о лекаре говорил?

Шаман удивился:

– Говорю, князю даже иноземный лекарь не помог. Очень хороший лекарь, многим боярам помог.

Вот оно! Я внутренне весь ощетинился.

– На месте покажешь его.

– Как скажешь, хан. Подозвал гвардейца, тот подъехал, почтительно наклонил голову.

– На княжьем дворе шаман покажет иноземного лекаря, узнаешь, где живет и с кем.

– Все сделаю, Светлый хан.

В тереме нас встретила вдова, княгиня Агафья.

Выразив соболезнования, прошли в палаты, шаман подвел меня к князю Святославу. Пообщались – нормальный мужик. Намекнул ему, что именно его мы хотим видеть князем Владимира. Бояре сидели насупленные, переговаривались шепотом, подозрительно поглядывая на меня. Выделив из них главного, завел с ним беседу. Из разговора понял – у младшего брата Ярослава шансы на княжение велики. Пришлось применить гипноз – дал установку на Святослава. Когда шаман указал на лекаря, с ходу определил в нем янкеса. Он был не профессионал – с его морды чванливость и снобизм не сходили. Его звали Генри Карпер. После короткого, но содержательного разговора с боярами мы отбыли к епископу. Ему я заявил откровенно: на княжение нужно поставить Святослава, и объяснил почему. Гвардейцы внесли сундук с золотом, Серапион сдержанно поблагодарил.

– Через неделю уезжаем, Владыко. Как с моей просьбой по священникам?

Епископ заверил – четверо его людей к моему отъезду будут готовы. В придачу дает три малых колокола, несколько икон и церковную утварь.

Ближе к вечеру прибыли в съемный дом – Карчи похлопотал. Хорошо отдохнули, а к полуночи нукеры привезли два больших тюка. Развернули кошму – вот они, красавцы. Привет, Америка. Янкес упирался недолго – затруднительное дело, если на твоей груди лапа огромного тигра. Генри Карпер пел довольно долго, и картина вырисовывалась очень неприглядная.

Заварил кашу Джордж Саймур – бывший резидент внешней разведки Америки. Отличался просто патологической ненавистью к России. Я вышел на еще одного мракобеса – ученого, занимавшегося проблемами времени. Короче, эти чмошники решили стереть Россию с лица земли. Подло и грязно, как всегда, чужими руками. В их группе было семь человек, один погиб при переходе. Здесь они находятся два года, группа разделилась на три пары. Кроме этой, еще одна в Киеве, и Джордж с напарником у Батыя. Вооружение слабое – по пистолету, есть три рации, остальное протащить не удалось. Приказал вытащить лекаря из комнаты, взялись за напарника. Все совпадало, вплоть до мелочей. Шепнул десятнику – убрать тихо и закопать в огороде.

Неделю посвятили поиску мастеровых и прочих нужных людей. Брал не всех, при малейшем вранье отказывал. Карчи закупал лошадей и телеги. Я нанес визит ювелиру, Абраму Шацу, забрал свой заказ: четыре овальные пластины на цепочках – пайцзы. Идею передрал у Чингис-хана. Пайцза заменяла паспорт, пропуск и наделяла полномочиями. Ювелир сделал пластины из разных материалов – золото, серебро, бронза и медь. Пробовал уговорить его ехать с нами. Шац отказался, сославшись на почтенные годы, предложил выбрать из подмастерьев – один согласился. Щедро заплатив старому еврею, отбыли к себе в лагерь.

* * *
Между тем, рядом с пристанью достраивали наши суда. С первого дня я подрядил несколько бригад, они в бешеном темпе клепали ладьи, ровно десять штук. Одну из них, самую большую, решил взять за образец. Возвращаться водным путем – лучший вариант, хоть осень стояла теплая и сухая, кто его знает, пойдут дожди – будем сидеть до морозов.

Карчи принес новость: Святослава утвердили на княжение Владимиром, нужно его увидеть напоследок.

Прошло две недели, как Семен уехал в Киев, рация у него раз в пятнадцать дней работала на прием. Ровно в два часа дня я провел сеанс, дал ему данные по Сэму с напарником.

Всех гвардейцев обучил грамоте, преподал азы географии, истории и православия. Православие буду внедрять повсеместно – как среди своих подданных, так и меж башкиров с ногайцами. Все-таки знания очень меняют людей, сейчас мои гвардейцы разительно отличались от прежних. В глазах появилось нечто. Я заставил их думать, а не тупо подчиняться приказам. Буду продолжать в том же духе, по приезде вплотную займусь учебой населения.

В свободное время учил кузнецов, их было пятеро. Все, кроме грамоты, получили основы физики, химии и металлургии. Мне нужны пушки, нужно поднимать промышленность и экономику, транспорт и пути сообщения. Для скорейшего развития, создать в ханстве благоприятные условия. Я задумал дать хороший пинок всем ханствам, пора им выходить из феодализма, хватит жить набегами, да овец пасти.

Со Святославом договорились – будущей весной на Волгу пришлет отряд воинов, заодно оповестит Ростов и Рязань. Нам удалось собрать более восьмисот человек, из них триста крестьянских семей. В середине сентября флотилия отплыла по Клязьме до Оки. Больших судов синтезатор наделал двадцать штук, да десять построили. Всем места хватило. По течению да под парусом довольно быстро вошли в Оку. Дойдя до Волги, остановились на день передохнуть, пополнили запасы провианта, походили по твердой земле, и в путь.

На третий день плаванья по Волге нас обстреляли из луков чуваши или мордва, не понять. На полном серьезе хотели взять на абордаж, так в своих челнах и пошли на дно. Несколько пулеметных очередей, и все, концы в воду, – привыкли купцов стричь, а здесь полный облом.

С утра над рекой чаще стал появляться туман, леса потихоньку одевались золотом. Осень. Наконец подошел финиш нашему речному круизу. Встали на месте будущей Казани, люди с заметным облегчением сходили на берег, выводили лошадей с телегами, выгружали нехитрый скарб. На другой день послал гонца в Болгар к своему наместнику, требовались квалифицированные рабочие руки. Строго наказал гнать сюда стада овец и табуны лошадей – населению нужно было пережить зиму.

По размеченным улицам плотники ставили срубы домов, построили три кузни, на реке Казанке поставили мельницу. Оставив за себя Карчи, с парой сотней гвардейцев и тремя сотнями строителей отправились по Волге, к тестю. Ничего необычного за время путешествия не случилось. Плывя по Белой, получил весточку от Семена из Киева, всего одну фразу: «Бобики сдохли вместе с аппаратом». Установка перемещения во времени накрылась медным тазом вместе с хозяевами – так я расшифровал его послание.

Спустя несколько дней наткнулся в эфире на Джорджа. Выдал ему по-английски: «Ты следующий». Пусть подергается.

Прибыли на место – нас встречали всем кочевьем, большая радость видеть родные лица. Обнимая Марьяшу, смотрел на сына, он заметно подрос. Сынок кинулся всех облизывать, мурчал и говорил что-то на своем языке. Толгат-хан только лыбился, по обыкновению. Разместив воинов, вернулся в шатер – хорошо с ними, с женой и сыном.

Вскоре пришел тесть с Ильясом, просидели за праздничным столом до вечера, они требовали подробного рассказа в нашей поездке во Владимир. Было чем порадовать хана – результат налицо. Сразу по прибытии раздал всем подарки, дарить и видеть радостные лица родных мне было приятно.

Тестю подарил боярскую бобровую шубу, Марьяше – полный набор одежды русской боярыни с шубой. В придачу тесть с женой получили по золотой пайцзе – их я сделал десять штук. Ванюшке на шею надел серебряный крестик и объявил о будущем крещении сына. Возражений не последовало.

Поговорил с Толгат-ханом по поводу будущей столицы Башкирии. Пошло время ударной стройки и учебы. На глазах рождались прямые улицы со свежими срубами – центр не трогали. Здесь по плану должен быть Кремль с соборами и торговая площадь. Особой программой готовил будущих учителей. В новой церкви священник справил первую службу. В первое воскресенье он окрестил Марьяшу с сыном. Что радовало – в церковь ходило все больше башкир. Каюсь, сам приложил руку – всем принявшим православие давались денежки, а новым семьям из разных национальностей хорошее пособие. Русские парни, решившие взять в жены местных девушек, получали крупную сумму – три золотых монеты.

На стройке все крутилось в бешеном темпе. Однажды утром, выйдя из шатра, обнаружил первый снег – пришла зима. Пора собираться в Казань, подождем до крепкого льда на Белой и алга. Напоследок, произвел на синтезаторе десять тысяч карабинов для тестя, с солидным запасом патронов. Добавил тридцать пулеметов и столько же ротных минометов 82 мм. По ускоренной программе обучил его воинов, преподав азы военного дела и владения стрелковым оружием. Самое главное, большинство воинов стали грамотными людьми.

В городе между тем построили школу, с двумя печками для тепла. Я посоветовал тестю сделать учебу обязательной для населения. Тестя, Ильяса и Марьяшу заставил учиться – дал им общеобразовательную программу. Освоили два иностранных языка – немецкий и английский. Знания – могучая сила.

Толгат-хан стал больше думать, мои новшества принимал на ура. Через три дня учебы отменил рабство в своем ханстве. Дошло до человека, что рабство – вчерашний день, по большому счету – дикость несусветная.

Синтезатор для тестя изготовил мощную армейскую рацию, а также сотню раций-крошек. Из смышленых нукеров подготовил двух радистов. В конце ноября с большим обозом поехали по реке в Казань. Морозец стоял небольшой – ехать в санях одно удовольствие.

Добрались за полторы недели, город не узнать, молодцы строители, что скажешь. Нас торжественно встречали, выстроилась моя гвардия – присутствовало все население Казани. Через прибывшего ранее Скуратова все знали дату нашего приезда. Марьяша во все глаза смотрела на невиданное зрелище. Раздалась команда – грянул салют из всех стволов, затем троекратное ура из луженых глоток гвардии. Не иначе, Семен придумал. Мелочь, а приятно.

Я прыгнул на коня и толкнул приветственную речь, немного скомканно, но от души.

Отдохнув днем, вечером закатил пир. К великому изумлению народа, на него пригласил всех старшин артелей – строителей, кузнецов и прочих ремесленников. Не обошел вниманием духовенство, а также моих гвардейцев, вплоть до сотников. Такого явления в этом веке раньше не было, нужно быть ближе к народу, так что все правильно – не хрен из себя корчить белую кость. Проще нужно, ребята, проще.

Пировали сразу в нескольких домах и шатрах. Гулял весь город, кроме сторожевых отрядов. На большой площади жарили баранов, всем наливали айран и вино. Специальные патрули следили за порядком, не допуская нарушений, уставших от гуляния развозили по домам. Народ повеселился и поплясал от души. Пока все были заняты яствами и напитками, мы с Семеном потолковали о наших делишках. Проведение операции в Киеве он изложил детально. Янкесов взяли в их доме, а после экспресс-допроса ликвидировали. Дом сожгли, ушли чисто. По киевскому князю Владимиру Рюриковичу – ничего хорошего, власть делить ни с кем не намерен, подданных держит в черном теле. Только что, за выкуп, был освобожден из половецкого плена. С ним разберемся позже.

– Сеня, немного отдохни и принимайся за Тайный приказ. Мой указ о его создании и твоем назначении получишь завтра. Присмотри место в центре города под здание. Все, пойдем гулять.

Утром меня разбудил Сынок своим шершавым языком – никак не могу отучить его от вредной привычки. Первым делом за компьютер, плотно поработал над обучающими программами для гвардии. На синтезаторе кое-что сотворил. Вызвал Семена по рации, велел быть у меня с командой ровно в три часа дня. Вместе с Марьяшей и Ванюшкой на руках пошли смотреть наш будущий терем. Достраивалась уже вторая половина – пора въезжать, хватит по шатрам ютиться. Заказал плотникам необходимую мебель.

В три явился Семен со своими волкодавами. От моего сюрприза они несколько обалдели, радости много. А сделал я вот что: наградил за успешную спецоперацию. Семена – орденом Славы, а гвардейцев – георгиевскими крестами на полосатых колодках. Кресты из чистого серебра, орден – платина с золотом. Результат превзошел все ожидания, после моего поздравления гвардейцы радовались как дети. Сеня был доволен – у его ордена первый номер.

Вызвал к себе Карчи:

– Давай, канцлер, находи кадры да начинай работу. Дай приказ строителям, пусть ставит общественную баню. Нужен постоялый двор. Займись.

Затем занялся обучением гвардейцев – готовил будущих унтеров.

Полтумена отправил валить лес, другая половина под руководством строителей ставила казармы и конюшни. Военный городок будет располагаться за городом. Заодно оборудуют стрельбище и плац, поскольку я намерен создать настоящую боевую часть. Сажусь за боевой устав воина. В принципе, в компе все есть, необходимо только отредактировать. Дел навалилось немерено, вывод один – нерационально себя веду, нужен комендант города, все хоздела – его вотчина.

После обеда пришли найденные шаманом лекари, пять человек. Дал им задание – через три дня каждый приведет четверых, способных к учебе, затем снова занялся гвардейцами. В трудах и заботах пролетали дни.

Город менялся на глазах, стройка не прекращалась ни на минуту. На площади возвели торговые ряды и лабазы. Вовсю кипела торговля, купцов приехало много – греки, латиняне, евреи, персы, русские. Многие из них прослышали, что я снизил таможенную пошлину вдвое, причем на целый год. Скуратов хорошо поработал во время своего вояжа в Киев, делал рекламу нашему ханству. По зиме к нам стал прибиваться всякий люд, с семьями и без, приезжали целыми обозами. Народ услышал о хорошем заработке на строительстве, вот и двинул в Казань. Приезжих расселяли и распределяли. Комендант Тарас Невдоба – выходец с Киевщины, хитрющий и хозяйственный хохол, шустро управлялся со всей этой оравой. Население города жило по армейским законам, иначе пока нельзя. Две виселицы у частокола начали функционировать. Народ быстро усвоил жесткие правила, тюрьму строить недосуг. Появилась первая полиция, Тайный приказ потихоньку набирал обороты. Временно полицию называли стражей – небольшая по численности, всего тридцать человек, но дело свое знала. Построили школу, началась учеба – днем детвора, вечером взрослые. Раз в декаду говорю по рации с тестем. Тот нещадно гоняет своих воинов на стрельбище. Курс молодого бойца дается многим с большим трудом, ничего – тяжело в ученье, легко в бою.

Новый год подкрался незаметно. По моему указу его теперь празднуют с тридцать первого декабря на первое января. На площади поставили огромную ель и украсили самодельными игрушками – праздновали три дня. Народу нужен был отдых.

После праздников заявился Семен, огорошил новостью – поймали шпионов, работали на Батыя, что с ними делать? Оба из Персии – купец с приказчиком. Голову ломали недолго – перевербовать. Я обозначил задачу: янкесы. Пообещать им кучу золота и дать аванс за ликвидацию Джорджа с напарником.

– Семен, операция на тебе, обдумывай детали, денег не жалей, чтобы к весне купцы янкесов завалили. Способ пусть выбирают сами.

Обговорили текущие дела, затем Сеня ускакал в свою контору.

Я посмотрел по компу, какое количество оружия может выдать синтезатор. К своему удивлению, обнаружил: лимит исчерпан, осталось с десяток пистолетов и четырнадцать винтовок Мосина с большим количеством патронов. Вот так, фейсом об тейбл. Правда, по большому счету, грех жаловаться, того, что имеем, пока хватит.

Прибыл гонец от Тахира, наместника Болгара, сообщает: два тумена сформированы, ждет дальнейших указаний. Гонец отдохнув, через три дня отправился обратно с моим указом – сформировать третий тумен, и все три к началу весны должны быть в Казани. Иметь походные шатры, провизию и лошадей. Стада овец гнать с собой обязательно, а также подготовить гарнизон для Болгара. Тахиру со своим туменом отправляться в Казань совместно с булгарскими. Новые тумены срочно обкатать, ими займутся гвардейцы.

Тесть сейчас тоже занимается формированием новых туменов, нужно ему посоветовать – пусть на берет один, но боеспособный. Кому нужна неуправляемая толпа? Пусть все его нукеры проходят курс молодого бойца. И пора вводить железную дисциплину, этому у монголов не грех поучится.

В дверь постучали – старший телохранитель Федор Свист доложил о делегации жалобщиков. Я завел такой порядок: раз в месяц любой мой подданный может прийти на ханский суд, но только по важным делам. Остальное решает комендант. Делегатов трое, они поклонились, один обратился ко мне:

– Хан Владимир, рассуди по справедливости, на торгу купцы цены подняли несусветные на съестное, курицу не купишь, мука – золотая. Как нам с детишками зиму пережить? Помоги, Светлый хан.

Узнав имена купцов, я мужиков отпустил. Ну, заразы – купцы! По моему приказу стражники притащили четверых, морды у всех самые продувные.

– Всех связать, тащите на торг.

На площади глашатай зачитал мой указ: кто из купцов превысит цену на провизию, оговоренную комендантом, тот будет бит кнутом у позорного столба и оштрафован на пять золотых.

Народу указ понравился, о чем свидетельствовали крики «Ура!» и кидание вверх шапок.

Купцам тут же вломили по десять плетей. Вызванному в терем коменданту сделал втык, обязал его каждый день бывать на торгу, следить за ценами. Отговорки о нехватке времени не принял.

– У тебя есть помощники. Тарас, пойми, голова садовая, ты городская власть и должен делать все для народа. Повторится сей неприятный факт – встанешь у позорного столба сам. Иди.

Понурившийся Невдоба вышел. Сходил к Марьяше с сыном, выбрал время. Жену застал за чтением книги. Ванюшка спал.

– Что читаешь, красавица?

– Очень полезная вещь – «Домострой».

Перед Новым годом на синтезаторе соорудил ханскую библиотеку – десять тысяч томов, причем на разную тематику. Процентов на сорок – научные труды, справочники, учебники.

Марьяша как всегда с вывертом:

– Ты должен взять меня в жены по-настоящему.

– Здрасьте, приехали, – я легкомысленно хмыкнул.

– Балда, – она пыталась дать мне подзатыльник, но промахнулась. – Мы в церкви должны обвенчаться, тогда перед Богом будем муж и жена.

Права Марьяша, как я раньше не сообразил. Обнял ее и поцеловал.

– В скором времени пойдем под венец, дату венчания обговорю с отцом Амвросием.

* * *
Свадьбу сыграли на Крещение, предварительно обвенчавшись, – все как положено. За небольшим застольем были только свои, пиры затевать не ко времени. Перед уходом гостей придержал Семена:

– Будь у меня утром, нужно кое-что проверить.

Скуратов явился в девять.

– Сеня, сейчас поедем по артелям, до меня слухи нехорошие дошли. Людям не доплачивают заработок, а ты не в курсе, я вижу.

– Дак, хан, у меня ревизор финансы в канцелярии блюдет. То Карчи вотчина.

– Вот сейчас и поглядим, как блюдет. Во всех артелях одна и та же картина – с осени половине не заплачено и, главное, суки из канцелярии прикрылись моим якобы указом.

– Сеня, всех причастных под стражу, по их домам обыски, своего ревизора не забудь.

Через день расследование закончили, по делу шло трое. Все украденные деньги нашли при обысках. В присутствии всех горожан глашатай объявил приговор: петля с конфискацией имущества в пользу казны. Артельщикам выплатили все до копейки. Карчи и Скуратову дал звиздюлей по полной программе. Приказал заняться чисткой кадров и перетрясти всю канцелярию.

– Не найдете нужных людей, будете сами исполнять их обязанности – и никаких возражений.

Зима подходила к концу. Нарисовались четыре тумена с обозами из Болгара, снова завертелась круговерть забот. В воскресенье отдыхал с семьей, нелегкая принесла Скуратова с перекошенной мордой. Глянув на него, спросил:

– Что, с клиента гипс снимают?

– Какой гипс? – Семен захлопал глазами.

– «Бриллиантовая рука», забыл?

Скуратов шутку не воспринял.

– Половцы, хан, прут пятью туменами по Волге.

– Далеко?

– Километров двести с гаком, разведка донесла.

– Семен, всех темников ко мне немедленно.

Скуратов юркнул за дверь.

Военный совет длился часа три, обговорили ситуацию до мелочей. Оставив для защиты Казани пять тысяч воинов, двинулись по льду навстречу кочевникам. Во всем винил только себя, за повседневной суетой забыл о половцах. Теперь будем ими вплотную заниматься. Основная задача не в том, чтобы их всех закопать, мне нужно взять Половецкое ханство под свою руку в будущей войне, оно пригодится. Сюрприз для них я приготовил интересный, с таким здесь точно никто не сталкивался.

Перед походом пошел с женой в баню. Попарились, поплескались холодной водой, обосновались в просторном предбаннике, попивая квасок. На красивое лицо Марьяши вдруг набежала тень, у жены был необычно задумчивый вид.

– Что случилось, ласточка моя?

Она немного помялась и выдала очередной бабий выверт:

– Любимый, мне кажется, тебе нужна вторая жена.

Я подавился квасом, долго откашливался, затем просипел:

– Какая муха тебя укусила? Окстись, мне, кроме тебя, никто не нужен.

– Никакие мухи меня не кусали, но ночью у тебя мужской силы явно на двоих, а то и на троих жен. Одной меня тебе, по-моему, мало.

Хм, отчасти она права, организм перестроился – энергия прет через край, но гарем заводить – увольте. Мой ответ жене явно понравился, вон какая счастливая мордашка.

– Все, закрыли тему, иди ко мне.

От города отошли километров за тридцать, два тумена булгар отправил по двум берегам Волги, сам с Тахиром и нашими воинами остался на льду. Гонцы из сторожевых отрядов донесли: половцы в одном дневном переходе. Назначив охранение, легли спать в поставленных шатрах. Труба подняла всех затемно, часов в шесть. При свете факелов спецназовцы устанавливали аппаратуру. Стоял небольшой морозец, градусов одиннадцать, сыпал редкий снежок. С рассветом прискакал гонец, тяжело дыша, доложил:

– Светлый хан, половцы за поворотом, через час появятся.

– Молодец воин, вовремя ты подскочил.

Кинул ему серебряную монету. Позвал Савелия Хвата, тот доложил о полной готовности.

– Минометы и пулеметы на позиции, хан.

– Стрелять только по моему приказу, начинают минометы – один залп.

– Все помню, Светлый хан.

И темник, прижав ладонь к груди, поклонился. Тумены половцев они заполнили всю поверхность льда. Увидев нас, остановились метров за семьсот. Я выехал вперед, с мегафоном. Проорал вызов половецкому хану – без толку, а хотел обойтись малой кровью. Тогда по моему знаку по всему периметру поставили мощные колонки. Наше войско, не мешкая, отошло назад. Встал у пульта аппаратуры и предложил противнику сдаться. Мой голос гремел на пару километров. В ответ свист и визг.

«Ну, я вам сейчас устрою поле Куликово», – и нажал красную кнопку. Мои нукеры заранее заткнули уши кусочками войлока, лошадям то же самое. Над Волгой раздался оглушительный вой сирены, постепенно переходящий в резкий тонкий свист.

Уж на что я был готов, но и мне с трудом удалось перенести такой звук. Секундная волна ужаса промчалась в моем сознании. А вот половцам досталось по полной, хотя какофония длилась всего три минуты. Махнул саблей, и минометы дали залп. Зарокотали пулеметы, кочевники запаниковали, передние ряды всадников выкосило. Многие легли, зажимая уши руками, взбесившиеся лошади носились по льду. Взяв мегафон, снова рявкнул о сдаче в плен, обещая сохранить жизнь. Все, чистая победа. Правда, в хвосте половецких войск случилась отчаянная рубка.

Половецкий хан Косян с несколькими сотнями нукеров сошел с ума, пришлось хлопцам их ликвидировать, все равно лечить нечем. В итоге пленных взяли более трех туменов.

После возвращения в Казань половцев загнали в карантин, предварительно обезоружив. Их накормили, раненым предоставили лекарей – пусть адаптируются, да отойдут от шока. Наши потери тысяча сто семьдесят человек. По случаю победы закатил большой пир, на котором попытались меня восхвалит – я это дело быстро пресек. Плетка по хребту укорачивает льстивый язык. Все ведь знают: не люблю хвалебных речей, но никак не отучу. Сеня, сидевший от меня по левую руку, выпив очередную чарку, вдруг расхихикался. Я недоуменно к нему обернулся.

– Хан, ты не поверишь, сегодня на льду я первый раз в жизни чуть портки не замочил.

– Сегодня добрая половина половцев будет штаны менять, – тут и я заржал во весь голос.

Когда темники с тысячниками узнали причину моего веселья, захохотали все, дрыгая ногами. Спустя некоторое время я поднял руку и в наступившей тишине сказал:

– В конце недели два тумена пойдут по рекам в Половецкое ханство, беру его под свою руку. С вами будут две тысячи гвардейцев со стрелковым оружием. Все свободны.

После возвращения с Волги Марьяша встретила с радостной новостью – Ванюшка сделал первые шаги по детской комнате. Я призадумался: пришло время делать сыну «прививку атлантов», а меня не покидали сомнения. Вроде плюсов очень много, да как-то боязно за него, он ведь совсем маленький. Подожду до лета, а там увидим.

Недавно, потерзав синтезатор, обнаружил неприглядную картину: потомки оказались жлобами – денег смог сотворить с гулькин нос. Сундук золота – две тысячи монет, два сундука серебра – четыре тысячи монет и три с медяками.

Ну не засранцы ли? Одному, конечно, за глаза, но мне-то государство поднимать, хочешь, не хочешь, придется заниматься экономикой и торговлей. А спец из меня в сих делах слабый.

Услышав перебранку в коридоре, вышел из кабинета. Семен в своем репертуаре:

– Хан, я нашел людей на должность мытарей, глянь сам.

– Давай по одному в кабинет.

Рядом со столом лежал Сынок, притворившийся спящим, у дверей замерла личная охрана – Федор с Петром.

Скуратов завел первого претендента и ткнул его в шею – худощавый мужичонка бухнулся на колени.

– Семен, прекращай выеживаться.

Коротко пообщался с мужиком, что честен, увидел сразу, вдобавок грамотен и смышлен – аура чистая. Шепнул Семену – берем.

Ввели второго, только глянул, сразу подал знак телохранителям – сжал кулак. Те скрутили его в секунду, Скуратов только лупал глазами.

– Повесить немедля, нам душегубов в ханстве не надобно.

Упиравшийся мужик щерился по-волчьи и сверкал глазами.

– Семен, ты куда смотришь, мать твою? С него мытарь, как с меня балерина.

– Владимир, ты ведь даже словом с ним не перемолвился, как татя распознал?

– У него ореол черный, по нему давно веревка плачет.

Из всей пятерки подошли трое.

– Двоих отдашь Карчи, одного себе.

– Хорошо, Светлый хан, – Семен козырнул и повел новых мытарей к месту службы. Все они в дальнейшем показали себя с хорошей стороны. После подбора кадров навестил лагерь половцев, в котором четыреста гвардейцев-унтеров обучали их воинскому делу. Гоняли кочевников по плацу с утра до вечера – до сего дня дети степей и не подозревали, что есть левая и правая нога. В половецких туменах заменил всех темников и тысяцких. Худо-бедно, они солдатскую науку усваивали, правда, со скрипом.

Город радовал глаз новыми улицами – дома стояли как игрушки. Одуряющее пахло сосной. Умельцы возвели красивые церкви, все из дерева. Причем одним инструментом – топором. Дай бог, доживем до лета, поставят каменный собор. В городе кипела жизнь, на торгу появилось много местных товаров и изделий. Ремесленники довольно неплохо поднялись, в ханскую казну всего шло тридцать процентов от чистой прибыли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org