Автор : Чекалов Денис Александрович
Название книги: По законам Преисподней
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/chekalov-denis-aleksandrovich/po-zakonam-preispodnei

Денис Чекалов

По законам Преисподней

Пролог

– Вот оно! – воскликнула Франсуаз.

Рубиновое кольцо вспыхнуло на руке демонессы.

– Дорскиас падет, и все восемь мирозданий придут в движение. Заклятие снято, и…

– Френки, – напомнил я.

Девушка мрачно посмотрела на меня.

– Что?

– Это _начало_ книги, – пояснил я. – Читатель не знает, кто такой Дорскиас. Какие мироздания. И про заклятие он тоже еще не читал.

– Да?

Демонесса озадаченно посмотрела вниз, на номер страницы.

– И правда. Будем объяснять?

Я задумался.

– Да нет, пожалуй. Все равно уже новая книга пошла.

Френки сняла кольцо и вернула в карман.

– Значит, начнем с того, что мы стоим у развалин Алого Храма? А за каким троллем сюда приперлись, – неважно?

– Пожалуй.

– Ну, тогда займемся сокровищами.

Девушка опустилась на колени перед сундуком.

Черный ларец, склепанный из досок орифманского дуба, стоял в центре развалин.

Френки задумалась, разглядывая замок, потом резко, без замаха, врезала по нему кулаком.

Казалось, сейчас я услышу хруст сломанных костей.

Разбить кулаком заговоренный мифрил, – задача, которая по плечу не каждому огру, а для демонессы и вовсе невозможная.

Металл жалобно щелкнул, четыре пружинки вылетели из сломанного замка, и ларец отворился.

– Тебе половина, – быстро сказала девушка. – Так?

– Разумеется, – согласился я.

Я присел на обломок скалы, и любовался заходящим солнцем.

Здесь оно заходит всегда, – и никогда не погаснет.

Франсуаз откинула крышку ларца, и вынула тонкую, сверкающую кольчугу. Казалось, она соткана из тончайших прикосновений воды; золотые руны бежали по стоячему вороту, черный герб Подгорного народа темнел на груди доспеха.

Каждое колечко было выковано вручную; и мастер шептал святые благословения, пока работал над панцирем.

Кузнец произносит особые заклинания, когда создает магические предметы; но только лучшие из них могут творить чары непрерывно, и тогда вещь обретает силу, о которой можно только мечтать.

– Аццтой, – сообщила Френки. – _Gnome only, nodrop_.

Она захлопнула крышку сундука.

– Может, пригодится кому-нибудь, – заметила девушка. – Прошлись зря. А тебе точно надо ехать в свою столицу? Можно еще по степи поездить, пока сундук обновится.

Я вынул из кармана эльфийские часы-луковицу.

– Прости, моя шоколадка. Если пропущу эту встречу, я потеряю большие деньги; а эльф, который теряет деньги, недостоин иметь острые уши.

Поднявшись, я вернул в ножны тонкую шпагу.

– А теперь прощай, моя любовь; меня ждут свобода и приключения.

– Нет, – возмутилась Френки. – Ты же не можешь просто так уйти.

– Разумеется, – согласился я. – Рад, что ты это понимаешь, и сама подняла эту тему. Джентльмен не вправе заговорить об этом; к счастью, я не джентльмен, и тем не менее.

Я вынул записную книжку.

– Знаю, Френки, сейчас ты на мели. Поэтому, так уж и быть, приму расписку. Проценты буду высчитывать по гоблинской ставке, это справедливо.

– Чего?

Девушка выпрямилась, явно собираясь мне врезать.

– Мы говорили о том, что поедем в столицу вместе.

– Нет, – мягко возразил я. – Любовь моя карманная. Это ты говорила. А я ответил, что тебя с собой не возьму; да и к чему? Ты уже бывала в столице. А теперь быстренько плати, и мы разойдемся.

Франсуаз уже готовилась свернуть мне шею, но последние слова ее озадачили.

– За что платить? – спросила она.

– Мою долю, конечно, – ответил я, удивляясь ее непонятливости. – Мы же четко договорились. Тебе находка, а мне половина рыночной цены.

– Идиот, – воскликнула девушка. – Это же _gnom only, nodrop_. Ее только подгорный может носить, и продать нельзя. Шиш мохнатый ей цена.

– Шишами не торговал, – согласился я. – Так что тебе виднее. Но моя сладенькая жвачка без сахара. В договоре сказано ясно: «половина». Это артефакт 60-го уровня; средняя цена…

– Сволочь, – воскликнула Франсуаз. – Дай сюда.

Девушка долго и внимательно читала договор, написанный на пергаменте-несгорайке.

– Как я могла так лопухнуться? – спросила она.

– Пыталась меня обхитрить, – пояснил я. – Скажи спасибо, что я не требую денег сразу. Но помни, проценты капают, и счетчик включен.

С этими словами я распечатал свиток телепортации.

– Ах ты сволочь, – крикнула Франсуаз мне вслед.

ЧАСТЬ I. КОНЕЦ ПУТИ

Глава 1. «Летающий гоблин»

1

На постоялом дворе «Летающий гоблин» всегда немного людей.

Мрачное название отпугивает искателей приключений. Им больше по душе что-нибудь романтическое, вроде «Зеленый дракон» или «Смоляная сопля дриады». Но те, кто знает толк и в жизни, и смерти, кто много раз умирал и столько же возрождался, – приходят только сюда.

– Как съездили к Храму, ченселлор?

Трактирщик, пожилой гоблин, расставлял по столам кувшины с вином. Здесь их наливают бесплатно; и еще не было случая, чтобы хоть кто-то напился или даже чуточку опьянел. Те, кто бывает здесь, знают меру во всем.

– Неплохо, Мортимер, – отвечал я. – Так, парочку пустячков удалось собрать.

Я положил на стойку шелковый кошель, и подвинул в сторону гоблина. Тот развязал тесемки, и на полированную доску вывалилось шесть мифриловых амулетов. Трактирщик крякнул, вставил в глаз лупу и придирчиво осмотрел находки.

Затем смахнул все в выдвижной ящик.

Мортимер платит меньше, чем вам дадут на рынке кочевников; но если столуетесь у него, то и всю добычу принято продавать только здесь. Заныкать даже кольцо считается дурным тоном.

– Значит, возвращаетесь в столицу? – спросил трактирщик, ставя на стойку блюдо с яблочным пирогом. – Нам будет вас не хватать.

Я молча кивнул.

Пару лет я странствовал по степи. Это древняя эльфийская традиция; чтобы найти себя, дроу должен покинуть край Трилистника и жить изгоем, в одной из диких земель. Наверное, это были лучшие годы в моей жизни; но поиск теперь окончен, и настало время вернуться.

– Ах ты ублюдок.

Заклинание телепортации – да, господа демоны, не надо кривиться, – действует в сотню раз быстрее и чище, чем астральные порталы, которые могут открывать отпрыски Преисподней.

Однако, чтобы быть честным, – а все эльфы честны, как сами Небеса, ибо лишь честность помогает красть и обманывать, – должен признать, что магические врата все же лучше.

Демон может открыть их где угодно, и отправиться сквозь них куда захочет; да еще и взять с собой спутника. А чары телепортации действуют лишь в том случае, если вы поставили заранее якорек; и пригвоздить их можно не так уж много.

Спасают свитки, но их сначала надо купить, да и перенесут они к центральной площади города. Оттуда приходится тащиться пешком, или нанимать ландо. Нет, я за астральные врата.

Френки стояла передо мной, трясясь от ярости.

Она дала мне в челюсть, и пришлось закрыться тарелкой с яблочным пирогом. Тарелка треснула, как мечты стареющей шлюхи, и Мортимер испуганно залез под стойку.

В «Летающем гоблине» не принято драться.

– Ты меня обманул, – прошипела девушка.

– Сама виновата.

Я выломал ей руку.

– Пошли, нетопырка, не будем Мортимера смущать.

2

– Мерзкий, противный эльф, – процедила девушка.

Войдя в свои покои, я швырнул ее на кровать. Не подумайте плохого, – покушаться на честь Франчески я вовсе не собирался. Хватало более интересных дел.

– Как приеду в вашу гр…

Здесь Френки явно хотела сказать «прекрасную и славную», но просто оговорилась.

– …Столицу, первым же делом научусь этим подлым штучкам.

Она растирала руку, кривясь от боли.

Я осторожно провел по лицу камнем заживления. Обычно их делают из сапфиров, но мне нравится алый цвет кровавых рубинов.

Кристалл сразу же рассыпался в прах.

– Сквернавка, – возмутился я. – Обычно его на шесть заходов хватает.

– Скажи спасибо, что мозги из ушей не вытекли.

Франсуаз устроилась на кровати, словно ее кто-нибудь приглашал.

– Кто тебя учил драться?

– Прости, моя негодяечка. Это искусство доступно только для эльфов.

– Взор, – девушка отмахнулась. – Дивуар Морган тоже так говорил, когда я пришла учиться к нему. Орочий стиль…

Она мечтательно прикрыла глаза.

– А потом сильно удивился, когда я снесла ему голову. Буквально через полгода занятий. Ну не очень долго удивлялся, конечно, умер почти сразу же.

Девушка придвинула к себе поднос с пирожками.

– И твои приемчики я выучу за пару недель.

– Сладенькая глупышка, – я покачал головой. – В эльфийском искусстве единоборств нет приемов. Это чисто духовная практика.

– Бур мы чавк? – удивилась девушка.

С пирожком во рту сложно разговаривать.

– Ученик должен освоить триста коанов, – пояснил я. – И достигнет мастерства лишь в том случае, если найдет ответы, которые никто до него не находил. Боюсь, для тебя это будет слишком сложно. Лучше тренируй удар левой.

– Щаз доем и начну, – пообещала Френки.

3

Тихий шорох раздался из-за двери.

Казалось, двухголовая мышь скребется между дубовых половиц, или шерстистый геккон устроил себе нору в стене; но я хорошо знал, что в «Летающем гоблине» таких красавцев не встретишь.

Мортимер платил им щедрые отступные, и даже время от времени позволял устраивать набеги на кухню и в кладовую, – приводя в ужас и отчаяние сильфидского повара, – поэтому ни мыши, ни лизарды его не тревожили.

Даже крысохоббиты, – на что уж гнусный народец, только и знают, воровать блестящие безделушки и прятать их так, что сами не найдут, к примеру, в жерле вулкана, – и те уважают Мортимера.

Наверное, потому, что он, как купил таверну, первым же делом поймал их штук двести, и предал чудовищной казни, – заставил читать всего Достоевского, а потом пересказывать.

С громким плачем они просили разрезать их на куски заживо, или даже содрать шкуру живьем, – но Мортимер не знал жалости, и теперь все крысохоббиты в долине знают наизусть «Братьев Карамазовых».

С той поры, они десятой дорогой обходят его таверну.

Франсуаз гибко соскользнула с кровати, и в руке ее сверкнула катана.

– Дай отойду, – испугался я. – А то еще камзол мне кровью обрызгаешь.

Поскребывание повторилось.

Девушка рывком распахнула дверь, и кончик ее меча уперся в горло семихвостого гоблина, стоявшего на пороге. Носил он длинный орочий плащ, который тянулся далеко за его спиной и почти скрывал все хвосты.

Голова незнакомца пряталась под опущенным капюшоном, видны были только алые глаза, которые то вспыхивали, то погасали, в такт движению звезд.

Рассказывают, что тролли мечтают иметь таких помощников в астрологии, и готовы платить огромные деньги, лишь бы семихвостый гоблин поступил к ним на службу.

По мерцанию его глаз, можно предсказать грядущие события гораздо вернее, чем по лживому шепоту Млечного пути, – но те редко соглашаются работать с астрологами, поскольку не выносят есть на обед тюрю.

– Здравствуй, прекрасная госпожа, – произнес семихвостый. – Да осветит твой путь Лазоревая звезда.

Франсуаз нахмурилась.

Не верит она красивым словам.

– Кто ты? – спросила девушка.

Гоблин вошел в комнату, – так спокойно, словно клинок и не упирался в его мохнатую шею.

Будь на месте Френки кто-то другой, острый кончик катаны сразу же вспорол бы горло несчастному, – но девушка успела вовремя отвести оружие, хотя я и не понял, зачем.

– Имя мое тебе ничего не скажет, – негромко отвечал семихвостый. – Много веков назад, в моем родном городе, звался я по-иному. Но это прозвище давно забыто, и мной, и теми, кого я любил когда-то.

– Что тебе нужно? – хмуро спросила девушка.

Гоблин опустил голову.

– Долгие годы я искал великого воина, – сказал он. – Сильного и чистого сердцем. Того, кто по праву сможет обрести Дар, который я приношу.

Глаза Франсуаз сузились.

– И что? – спросила она.

– Поиски мои были тщетны. В разных землях и странах, слышал я истории о великих воителях, – но все они на поверку оказывались ложью. Стоило приглядеться, и при свете дня умный оказывался глупцом, храбрец превращался в труса, благородный – в стяжателя.

Незнакомец соединил пальцы в молитвенном жесте.

– Отчаяние охватило мое сердце. Я был уверен, что никогда не найду Достойного. Но вот однажды, в суровой Пустоши гоблинов, я услышал легенду об отважной воительнице. Красивой, смелой и благородной.

Френки приподняла одну бровь.

– Когда мне рассказали эту историю, я лишь рассмеялся. Бросил динар странствующему поэту, и отвечал: «Как жаль, что таких людей не бывает в жизни». Лицо его сразу же потемнело. Он с презрением отбросил мою монету и произнес: «Все в этой истории правда. И жалка твоя жизнь, о гоблин, если ты никогда не встречал Франсуазу, демонессу Пламени».

Гость почтительно склонил голову.

– Тогда я отбросил все дела, и принялся искать тебя, о прекрасная госпожа. Много городов я посетил, много дорог изъездил, и везде, где спрашивал о тебе, – честные люди исполнялись почтением, а низкие – страхом.

Из складок орочьего плаща, появилась сумка. Наш посетитель поставил ее на стол, и распустил кожаные тесемки.

– И я понял, что ты одна достойна обрести Дар, что уже многие века ищет своего истинного хозяина. Одно твое слово, и расскажу тебе о нем.

– Нет! – предупредил я.

Но Франсуаз уже ответила:

– Говори.

Гоблин просиял, откинул капюшон и воскликнул:

– Таймшер! Редкий шанс приобрести недвижимость на Коралловых островах. Всего за каких-то тысячу золотых, вы станете хозяйкой роскошного дворца, где жили султаны Джиннов!

– Чего? – удивилась Френки.

Но заткнуть гоблина было уже невозможно; на его капюшоне, внутри, была выткана Туманная руна Согласия, и тот, кто сказал ему «да», пусть под влиянием минуты, уже не мог повернуть назад.

– Посмотрите буклеты! – верещал гоблин, и голос его с каждым словом становился все более тонким, словно кинжалом вели по адамантовому щиту. – Но помните – предложение ограничено! Сегодня действует скидка в 30 процентов! А завтра вам уже придется заплатить полную сумму!

– Майкл, – чуть ли не заплакала Френки. – Ты ведь не бросишь меня?

– Отчего же? – удивился я. – Ты же у нас красивая, смелая и благородная. Так что наслаждайся.

С этими словами я вышел из номера, и быстро сбежал по лестнице. Мортимер высился у стойки, протирая ее платком.

Потом он их продает; многие наемники носят за пазухой кусочек тряпицы, которой касались столов в «Летучем гоблине», ибо считается, что это приносит удачу.

– Опять, – сказал я.

– Проклятье, – заполошился Мортимер. – Как же он проскользнул?

Сунув руку под стойку, он вынул большой гномий мушкет. Затем передумал, вернул ствол обратно, и вытащил небольшую пушку, которую держал так же легко, словно то была перечница.

– Где? – спросил трактирщик.

Мы поспешили в холл, где четверо гноллов резались в Ажурные карты. Эта игра запрещена по всему Пограничью, так как за малейший просчет в ней сразу же убивают; но на таверну Мортимера наложено особое заклинание, и мертвые здесь сразу же воскресают.

Вот почему, к слову, здесь не бывает драк.

Неинтересно.

– Здесь, – сказал я, указав пальцев в потолок.

Мортимер крякнул, направил туда дуло своей пушки, – он так спешил, что даже не стал устанавливать ее на пол, – и я бросил в фитиль крохотную огненную стрелу.

Раздался оглушительный взрыв, отчего все карты у гноллов поразлетались, а тяжелый топор, зависший было над головой одного из них, рассыпался в лепестки розы.

Штукатурка и пыль посыпались на нас сверху, обломки балок затарабанили крупным градом, и наконец оттуда свалился гоблин, в перепачканном плаще и с ворохом буклетов в руках.

– Это же сущие гроши! – повторял он. – Весь цивилизованный мир давно уже…

Мортимер зарычал, схватил его за шкирку и поволок к выходу. Шесть стальных тросов выстрелили из рукавов гоблина, и длинные мифриловые крюки глубоко вошли в стены.

– Тысяча монет! – кричал он. – За право купить Нефритовый дворец султана Харум-абаба.

Трактирщик пыхтел, распиливая тросы ножовкой.

– И никаких клубных взносов!

– Дай-ка посмотреть, – заинтересовался один из гноллов.

Гоблин быстро встряхнулся, стальные тросы вернулись в рукава, и он протянул жертве красочные буклеты.

Глава 2. Игра началась

1
Я открыл глаза.

Вязкая капля упала мне на лицо. Медленно скатилась по щеке, и коснулась губ.

Кровь.

Неужели моя? Несколько секунд я лежал, пытаясь собраться с мыслями. Потом понял, что не могу одновременно плющится на каменном полу, и висеть над собой, истекая кровью.

Если меня не разрубили на части, конечно.

Но я бы это заметил, нет?

Жизнь медленно возвращалась в тело. Глаза привыкали к темноте. Черная магия, сковавшая меня, медленно отступала, – так рассеивается туман на Стимфалийских болотах, если архидруид вонзает в землю астральный посох.

Мне казалось, я умираю.

По потолку скользили темные руны. Сперва я подумал, что это облака; нет, если честно, мне показалось, будто это сиреневые горгульи, вывернутые наизнанку дважды. Потом я понял, что все еще копошусь в бреду, и вновь отключился.

Не знаю, сколько я так пролежал. Но когда господь вновь послал мне по почте ясность ума, – мое лицо все было заляпано кровью. Я скосил голову и увидел инструмент для пыток, – мифриловое сверло, которым пронзали еретиков.

Оно зависло в нескольких футах от моего лба.

Повернувшись, я понял, что нахожусь в подземелье, с низким потолком и серыми стенами. На камне росли бурые джаббервоки, – значит, мы футах в ста под землей.

Или глубже.

Я попытался встать, но не тут-то было. Мои руки и ноги прикованы к каменному столу. Тихо звякнули цепи, и я сразу же ощутил острую боль. Черт бы побрал того алхимика, который первым придумал варить кожу в яде серого мандуранга…

Кандалы накажут меня даже за одну мысль о побеге.

Плохо…

Я быстро прошептал заклятие размыкания. Каждый темный эльф знает его наизусть, – как и сотни других. Но магия молчала, и посмотрев вверх, я понял, почему. Руны, скользившие по потолку, были сигилами Безмолвия. В этой комнате не сработает ни одно волшебство, – даже чары дервишей, а их не так-то просто заглушить.

Очень мудро, если собрался пытать чародея.

И все-таки надо встать.

Я не знал, кто привел меня в эту комнату, и сколько времени у меня осталось, – пока мифриловое сверло не окажется в моем теле. У меня почему-то было подозрение, что это мне не очень понравится.

Такой уж я пессимист.

Не работает колдовство – ладно. Открыть замок для темного эльфа проще, чем дворфу выковать рунический меч из горы ложек да вилок. Я закрыл глаза и начал повторять про себя:

Красота сияет миг
И увяла вся.
В мире этом что, скажи, пребывает век?
Грани мира суеты ныне перейди,
Брось пустые видеть сны
И пьянеть от них.
При слове «брось» последний замок открылся, но я все равно прочитал Иро Ха-Но-Ута до конца. Просто из суеверия.

Ноги мои коснулись пола, и я услышал, как хрустит битое стекло.

Мне улыбалась большая циркулярная пила, с надписью: «Игра началась».

Отлично.

Я оглядел комнату. В дальней стене, чернела провалом дверь. Но мне не хотелось идти, незнамо куда, даже не прихватив оружия. Может, удастся отломать это сверло? Или найдется молоток посолидней.

Столов было пять.

Мой находился дальше всех от дверей.

Я поднял с пола тяжелую кочергу, и примерил в руке. Сойдет. На черном набалдашнике, виднелась надпись: «Он прошел сквозь пытки, и остался жив».

Рядом виднелся тигль, в нем медленно тлели уголья.

Вот какую печать получает на груди тот, кому удастся отсюда выйти.

Или на спине.

Я подошел ко второму столу.

Когда бежишь из тюрьмы – не бери попутчиков. Скорее всего, они тебя и погубят. Да и глупо думать, что сюда попали сплошь честные и безвинные люди.

Поэтому я твердо решил никого не спасать.

На втором столе лежал гнолл. Большой, мускулистый громила с мордой лисы. Он был обнажен по пояс, и на его широкой груди я заметил десяток шрамов.

Так парень избавился от проклятой татуировки.

– Идти сможешь? – спросил я, раскрывая его наручники.

Гнолл медленно сел, растирая затекшие руки.

– Темный эльф.., – пробормотал он. – Нечасто встретишь ушастых в Драоранг’Ларе…

Я помог ему встать.

– Где мы? – спросил я.

Гнолл недобро усмехнулся.

– Крепость на Приграничье. Особая честь… Сюда отправляют лишь тех, кто заслужил.

Он поднял с верстака тяжелый молот, и наотмашь рубанул воздух, словно снося кому-то голову.

– Судья сказал, что смертная казнь будет для меня слишком простым наказанием. Поэтому и отправил сюда… Я свернул ему шею, прежде чем стражники меня повязали.

Гнолл хлопнул меня по плечу.

– Раз ты здесь, длинноухий, значит, наш человек.

Мы прошли дальше.

На третьем столе лежала девушка, в черном с золотом доспехах. Ее веки чуть трепетали, она еще не пришла в себя.

– Я знал, что ты сможешь кандалы открыть, – сказал гнолл. – Только уж больно долго ты дрых. Видно, голова слабая; не обижайся, но вы, эльфы, все такие. Я уже пару часов лежу. Сначала кричал, пытался добудиться тебя, потом охрип, и мне это надоело.

Я коснулся кандалов девушки, и они медленно приоткрылись.

У меня возникло странное чувство, что я ее хорошо знаю.

– Берегись! – заверещал кто-то.

Я крутанулся к двери.

Она осталась закрытой; да я бы наверняка услышал, появись здесь охранники.

Кричал дворф, прикованный к другому столу. Рыжая борода растрепалась, шлем упал с головы, а глаза вспыхивали от ярости.

Что он так разорался?

Я не успел подумать об этом, как меня сбил с ног мощный удар молота.

– Извини, длинноухий, – осклабился гнолл. – Правила ток что поменялись.

С тихим шелестом рассыпалась цепочка.

Магический амулет, висевший на моей шее, превратился в пыль. Он принял на себя удар молота. Сокрушительной силы гнолла с лихвой хватило бы, чтобы проломить череп не только мне, – но и серому минотавру.

Теперь я остался без колдовской защиты, и без заклинаний.

Лисоглав вновь замахнулся молотом.

А потом я увидел его.

У дальней стены, рядом с дверью, набухал _критский муравейник_. Еще пара минут, и ядовитые твари заполонят комнату, превратив всех нас в кровавую кашу.

Я крутанулся, перекатившись по полу.

Мое плечо врезалось в угол каменного стола. Тролль подери, это было больно! Чугунный молот врезался в гранитную плиту, высекая искры.

Я поднялся.

Теперь нас разделял стол.

– Ты меня прости, длинноухий, – произнес гнолл. – Ты мне не враг. Ты мне даже нравишься. Но сейчас, сам видишь, не время заводить друзей.

Он медленно обходил циркулярную пилу, отрезая меня от выхода.

– Хочешь, я за тебе свечку поставлю? – спросил лисоглав. – Ток скажи, кому ты там поклоняешься.

Муравейник медленно рос.

Алая тварь выбежала из него, и стремительной каплей закружила по полу.

Скоро их будут тысячи, – и я пожалею, что гнолл не убил меня быстрым ударом молота.

Все-таки прав тот судья – смерть порой бывает лучшим выходом.

Гнолл метнулся, и снова нанес удар. Он двигался быстро, как порхает фейри при свете луны. Навершие молота просвистело в дюйме от моего лица, – и я понял, что еще долго буду видеть его в кошмарах.

А может, совсем и недолго, если меня здесь убьют.

Я отшатнулся, и прыгнул назад.

Гнолл засмеялся.

– Что ж ты боишься? – издевательски спросил он. – Последнюю храбрость с магией растерял? Все вы такие, эльфы. Смелые, пока дули крутите, да руны чертите. А против хорошей стали сразу сдуваетесь…

Говоря это, он мерно взмахивал молотом, – снова и снова, – и теснил меня в угол.

Я понял, что скоро мне некуда будет отступать.

– Бей его, эльф! – колготился дворф на столе. – Справа ему врежь, апперкотом!

Подгорный явно догадывался, что лисоглав не станет его спасать.

Девушка еще не пришла в сознание.

Гнолл резко взмахнул молотом. Я снова отпрыгнул в сторону, но чуток опоздал. Стальное навершие садануло мне по виску. Мир закружился, вспыхнул яркими звездами, и на краткий миг я поверил, что вот он, откроется волшебный портал, который перенесет меня прямо домой, в страну Эльфов.

Увы, на самом деле я просто получил в котелок.

Если бы гнолл смекнул, что из меня уже песок сыплется, – он просто шагнул бы ко мне, и добил парой быстрых ударов.

Но я темный эльф; а дроу учат обманывать раньше, чем зарабатывать деньги.

Чаще всего, не нужно быть победителем. Достаточно выглядеть, как победитель.

Гнолл не понял, что я почти отключился. Он все так же взмахивал молотком, медленно наседая на меня.

– Хоть скажи, за что тебя посадили, – предложил он. – Перед смертью покайся-то.

И я понял.

Ту маленькую деталь, которая юрко пряталась от меня все это время.

Я не помню, кто я, и как оказался здесь.

2
– Не глупи, – хрипло приказал я.

Шагнул назад, и спиной ощутил холодную, сырую стену.

– Мы нужны друг другу, приятель, – продолжал я. – Один ты не выберешься отсюда.

– Здесь ты ошибаешься, – усмехнулся гнолл. – Выйти отсюда можно только в одиночку.

Он взмахнул молотом, и стальное навершие обрушилось на меня, как весть о том, что пора сделать богатое приношение Синедриону.

Я рванулся в сторону, и удар прошел вскользь.

Серый костюм порвался, а ребра обожгло так, словно их ужалила степная вивверна.

Моя рука рванула рубильник, и мифриловое сверло завертелось. Я надавил на рукоять, стержень развернулся, и глубоко вошел в мускулистое тело гнолла.

В точности там, где была раньше татуировка.

Лисоглав дернулся, пытаясь соскочить со сверла. Он выпустил молот, и оружие гулко ударилось о каменный пол. Обеими руками, гнолл схватился за вертящийся стержень. Острые лезвия сорвали кожу с его ладоней и разметали плоть.

Вокруг полетели окровавленные обрубки костей.

Тело воина дергалось, пока мифриловое сверло крошило ему внутренности. Я вновь повернул рубильник, и лисоглав медленно соскользнул со стержня.

Кровь лилась с вертящихся лезвий, и падала в его распахнутый рот.

– Вот классно! – бормотал дворф, все еще пытаясь подняться. – Ну прямо как индейку разрезал. Жаль, не с кем поспорить было, а так бы я на тебя поставил.

Я шагнул к нему, и меня пронзила острая боль.

Критский муравей взобрался мне на ботинок. Залез под брюки, поднялся по ноге и ужалил.

Агония захлестнула меня. Я упал на одно колено, и машинально уперся рукой об пол. Сразу же на нее взобрались три муравья; двух я успел смахнуть, третий меня укусил.

Я медленно распрямился.

Мне было совсем плохо. Я понял, что не смогу добраться до дверей, – не говоря уже о том, чтобы освободить остальных. Похоже, я так и умру в этой зале.

Весь пол был усеян алыми муравьями.

Тусклая мысль стучала в моем сознании. Нужно взобраться на стол, там они тебя не достанут. По крайней мере, пока.

Но сил на это не оставалось.

Я сделал шаг, другой, и упал на колени.

Яд быстро растекался по моему телу.

Очень хотелось вновь опереться рукой о пол, но я знал, что делать это нельзя.

Мой кричащий мозг застыли между этими двумя мыслями, и перекатывался между ними. Потом огненная волна охватила меня, и я упал мордой вниз.

– У тебя уши подгорели.

Кто-то помог мне встать. Потом дал пару пощечин.

– Нет, дамы, – пробормотал я. – Я платил только за игры в лошадок.

– Может, ему еще врезать?

– Да нет, ты ему башку оторвешь. Дай я.

Этот голос я помнил. Он принадлежал дворфу, который был прикован к столу. Теперь подгорный вскарабкался на гранитную плиту… Тролль, как он успел освободиться? И запихнул мне в рот что-то склизкое и вонючее.

– Жуй, ушастый.

– Что это за дрянь? – спросил я.

Алые круги постепенно тухли. Боль стала сильнее, я глухо застонал, – но сознание прояснялось.

– Муравьишко давленый, – ответил дворф. – От ихнего яда лучше лекарство.

Он спрыгнул со стола.

Я попытался шагнуть вперед, и меня качнуло.

Девушка взяла меня за руку.

– Как ты освободилась? – с подозрением спросил я.

Черт, такие сложные замки могут раскрывать только эльфы…

Может, это подстава?

– Меня кто-то научил, – ответила девушка.

Такой ответ меня не устроил.

Куда делись все муравьи?

Я посмотрел под ноги. Бурые тельца устилали каменный пол. Многие превратились в горячий пепел. Другие обуглились, третьи все еще пытались двигаться.

Впрочем, их было немного.

– Огненный шар, – пояснила девушка, поиграв пальцами. – Но надо спешить, скоро еще появятся.

Я бросил взгляд на сам муравейник. Он превратился в тлеющую груду пепла. На ней уже сновали новые существа, отстраивая свое логово.

Живучие твари.

Говорят, их вывели кобольды, во время Шестых мифриловых войн. Они запускали критских муравьев в подземелья, где жили свирфнебблины, – и через пару часов, от гарнизонов подземных крепостей оставалось лишь кровавое месиво.

Когда читаешь такое в книгах по истории, – это кажется интересным.

Но увидеть критского муравья вживую…

Лучше бы я не читал таких страшных книжек.

– Быстро освободим пятого и пошли, – велел я.

– А вот этого бы я не делал, – протянул дворф.

Я быстро шагнул к последнему столу.

– Это же некромант, – тихо тараторил подгорный. – Они добрыми не бывают. Убьет нас, к червивой матери. Ты видишь? У него и наручники, не как у других. Серебряные.

Умертвие открыло глаза.

– Освободи меня, эльф, – властно приказал чародей. – Без меня ты не выйдешь из подземелья.

– А вот это еще вопрос вопросов! – отрезал дворф.

Я повернулся к девушке.

– Сестричка, – произнес я.

Отшвырнул к стене, и приставил ей кочергу к горлу.

– Видишь руны Молчания? Здесь нельзя творить магию. Никакую. Откуда же у тебя тот огненный шар?

Глаза незнакомки вспыхнули, из волос появились острые рожки.

– Это не магия, – ответила демонесса. – Это абилка. Или никогда не видел дочь мрака?

– Она же из Преисподней, – замахал дворф руками. – Да ладно, пошли. Не видите, – муравьи уже просыпаются.

– Освободи меня, – снова приказал некромант.

3
Я бросил взгляд на пол.

Алые твари уже наполовину отстроили муравейник. Я знал, что они не бросятся на нас, пока не закончат свою работу. Но трудились они ой как быстро, – гоблинам бы поучиться.

– Сколько файерболлов осталось? – отрывисто спросил я, оглядывая замки.

– Ни одного, – обиделась дочь мрака. – Я только что колледж закончила.

Да, обычно юные демоны и этого не умеют.

И на том спасибо.

– Пообещай, что не устроишь подлянку, – сказал я волшебнику, открывая кандалы.

– Да что ты делаешь, дурень? – верещал дворф, хватая меня за фалды. – Он же нас всех прикончит. У некромантов знаешь, абилок сколько? Только серебро его и держит пока, а как эта гадина вырвется… Да останови же его, дивчина!

Девушка замерла, впившись глазами в стену.

Что она там нашла, интересно?

– Не освобождай его, эльф, – кратко приказала дочь мрака.

Поздно!

Последний замок открылся, и некромант стремительно вскочил со стола.

– Прощайте, господа, – сказал он.

Чародей смерти взмахнул рукой, и меня отшвырнуло в сторону. Короткие ноги дворфа ударили мне по лицу, подгорный покатился по полу, взвизгивая от боли.

Тугая стена поднялась между нами и некромантом.

– Что ты делаешь? – прорычал я.

– Только один сможет отсюда выйти, – произнес чародей.

Он стремительно ткал руны, запечатывая волшебный барьер.

– Да что они заладили? – пробормотал я, поднимаясь на ноги.

Шагнул вперед, и мое тело пронзила острая волна… нет, не боли.

Смерти.

Жуткое ощущение.

Я дернулся назад, и припал к полу.

– Надпись, – хмуро произнесла демонесса. – Ты говоришь на языке гарпий?

Некромант коротко усмехнулся.

Он шагнул к двери, – но не переступил порог, а начал творить охранное заклинание. Видимо, чародей боялся того, что ждет его по ту сторону.

Ненавижу абилки.

У эльфов их нет, – по крайней мере, магических. Мы целиком зависим от колдовства. Наши умения – это взлом замков, обман, лицедейство и мощный бонус к харизме. Но порой я готов променять все это за пару защитных рун, которые будут прошиты не в моем гримуаре, а прямо в генетическом коде, как у некромантов.

– Здесь написано, – быстро сказала девушка. – Только один сможет выйти сквозь эту дверь. Древнее проклятие. Всегда срабатывает.

Так вот почему лисенок пытался меня убить…

Он увидел надпись, и боялся, что я тоже ее прочел. Решил, будто проще убить меня сразу, чем бежать к двери наперегонки. И он бы наверняка проломил мне череп, до самых трусов, если бы не магический амулет.

– Как снять барьер? – спросил я.

– А вы не сможете, – некромант обернулся.

Скудный свет фонаря упал на обнаженный череп умертвия.

– Вы трое навсегда останетесь здесь.

Муравьи закончили свою работу. Несколько тварей уже скользили по полу, к нам. Волшебный барьер не мог остановить ядовитых монстров, – такими их создали.

– Прощайте, – сказал некромант.

Он шагнул к двери.

– И тебе того же, – процедил дворф.

В его руке появилась крошечная шкатулка, с ключом.

Чародей смерти почти переступил порог.

Дворф повернул ключик; раздался оглушительный взрыв, и голова колдуна превратилась в зарево кровавого тумана. Тело некроманта качнулось, и он упал, так и не покинув комнату пыток.

– Бомбочка, – с ухмылкой пояснил дворф. – Люблю я такие штуки. Хотел ее приберечь, ну там, дверь какую взорвать или если цербер у входа. Но че уж теперь.

Магический барьер спал, словно грязная талая вода.

Дворф заспешил к двери.

Муравьев становилось все больше. Они забирались на мои туфли, облепили высокие сапожки дочери мрака. Я хотел шагнуть за подгорным, но понял, что не могу пошевелиться.

– Чертов коротышка, – в ярости процедила девушка.

Под моими ногами, пол облепила вязкая паутина. Я не мог сдвинуться, и только бессильно напрягал мышцы.

– Прощевайте, друзья, – весело сказал дворф, перепрыгивая порог. – Я бы, может, остался и посмотрел, что там за проклятие вас расплющит, да недосуг. Пока!

Холодный огонь пронзил мое тело.

Сразу несколько муравьев вонзились в меня, впрыскивая парализующий яд.

Волшебная паутина стремительно высыхала, и скоро я смогу ее разломать, как тонкий лед на реке. Но я знал, что к этому времени муравьи разделаются и со мной, и с девушкой.

Дворф торжествующе помахал нам ладонью.

Загремела тяжелая решетка, навсегда отрезая нас от внешнего мира.

– Стой и помоги нам! – закричала девушка.

– Каждый за себя, – ухмыльнулся дворф. – Один бог за всех. Да и того на кресте распяли.

Он шагнул вперед.

Каменная стена поднялась перед ним, преграждая путь.

– Э? Чего? – пробормотал дворф.

Он рванулся назад, но там темнела решетка.

Две мифриловые трубы выдвинулись из стены, у самого пола.

– Эй! – закричал подгорный.

Бурлящая волна огня пронеслась по полу, сметая всех муравьев.

Несколько секунд муравейник вздрагивал, потом пламя пожрало и его.

– Выпустите! – заорал дворф.

Там, где он стоял, пол и потолок медленно начали сходиться. Широкая дверь распахнулась рядом со мной, и я увидел солнечный свет.

– Помогите! – в ужасе кричал подгорный. – Вытащите меня!

Я рванулся к нему, и в этот момент каменные плиты сошлись.

Кровь и внутренности хлестнули мне в лицо.

Дворфа раздавило, и его остатки стекали по тяжелой решетке.

– Пошли, – приказала девушка.

Мы нырнули в проход, и каменная дверь закрылась за нами.

Крутой склон горы уносился далеко вниз. Мы стояли на узкой каменной тропке. Видно, в этой скале и была вырублена темница.

У обрыва, медленно вращались в воздухе четыре шкатулки. На каждой было написано:

«Для гнолла»

«Для некроманта»

«Для дворфа»

«Для темного эльфа»

Стоило мне приблизиться, как три из них сгинули. Осталась лишь та, что предназначена мне.

– Откроешь? – спросила девушка.

Я протянул руку, и в этот момент шкатулка растаяла.

На каменную тропу упали два помятых билета, и серебряный ключ. На корешках я прочел:

Восточный экспресс
Пустоши – край Трилистника.
Первый класс
Глава 3. Деревянный поезд

1

– Дамы и господа, поезд отправляется!

Я подошел к окну.

Странно было покидать Пустоши, где прошли пять лет моей жизни. Я привык к их небу, серому по утрам, и алому в раскаленный полдень. Я выучил их созвездия, – Пламенного Монаха, Дракона Тысячи Лун, Флагоносца; я любил встречать Сумеречную звезду, что всходит в краткие минуты заката, и у тебя есть лишь вздох, чтобы полюбоваться ее мерцанием, пока она не исчезнет вновь.

Мифриловая дорога вновь вернет меня в край Трилистника, – но я знал, что всегда буду скучать по безмолвным пустошам, где горячий ветер играет со стеблями ковыля, и где навсегда останется осколок моего сердца.

– А, вот ты где!

В купе протиснулась Френки, таща с собой чемодан, – такой огромный, что в нем поместилось бы небольшое герцогство минотавров.

– Кондуктор хотел меня не пустить, – пояснила девушка. – Вон он там, его с земли собирают. А чай уже разносили?

Я сказал, что буду скучать?

Нет уж, скорее прочь из этого края варваров.

– Башка дракона не влезла в безразмерный кошель, – говорила Френки, энергично заталкивая багаж на верхнюю полку. – Надо было шринкнуть ее, еще в городе, да я пожалела денег, а на вокзале магическая лавка закрыта. Блин!

Блинами угощать нас не собирались, – и я понял, что сработал волшебный цензор.

Здесь, в Восточном Экспрессе гномов, нельзя говорить непристойные слова; а если кто скажет, магический страж заменит их на приличные.

– Френки, – задумчиво сказал я. – А что ты здесь делаешь?

Девушка замерла.

Чемодан сразу же упал, и треснул ей по затылку.

Бедный чемодан! Наверняка ему было _очень_ больно.

Голова у Френки гранитная.

И литая.

– Еду с тобой, – удивилась девушка. – Ты же отдал мне душу. На месяц с четвертью.

– Да, – согласился я. – Но речь не об этом. Что ты делаешь в моем поезде?

Франсуаз рывком вогнала чемодан на верхнюю полку.

Интересно, почему не под нижнюю?

Впрочем, Френки не ищет легких решений.

– Но мы же едем вместе, – пояснила она.

– Нет, – возразил я.

Двери открылись.

Появилась ящерка-проводница, в белой накрахмаленной форме. Перед собой она толкала тележку со сладостями и закусками. На голове сверкала пилотка, повернутая чуть влево, – это значило, что малышка согласится скрасить вам путешествие, и не только чтением вслух Бодлера.

– Будете чаю, ченселлор?

– Конечно, – сразу же согласилась Френки, хотя ее не спрашивали.

Она подошла к тележке, осмотрела булочки, – каждая из которых была выпечена в виде одной из рун – счастья, страха или отчаяния; и если съешь такую, потом минут десять будешь испытывать это чувство.

Многие думают, что причиной тому форма, которую придал булке затейник-повар. Однако на самом деле, всему виной особые травы; их срезают на кладбищах, сушат и добавляют в тесто. Они придают выпечке то чувство, которое испытывал покойник за минуту до смерти.

Шеренгой, словно солдаты перед расстрелом, стояли бутылки с орко-колой, – легкая, классическая, и со вкусом выбитых у тебя зубов.

Рядом шуршали конфеты в фольге; причем фольгу следовало проглотить, а конфету размазать по лицу или подбородку, – тогда до конца для вам не захочется есть, а утром выпадут волосы, и вместо них вырастут иглы дикобраза.

Френки взяла три сэндвича, самовар, поправила проводнице пилотку, и щедро дала на чай.

Ящерка озадаченно поглядела на себя в зеркало, разгадывая значение жеста.

– Вы хотите сделать это прямо сейчас? – спросила она, расстегивая пуговицы на блузке. – Или подождем, пока поезд тронется?

– Подождем, – поспешно ответил я, выталкивая девицу за дверь.

А Френки-то, оказывается, никогда не ездила на Восточном Экспрессе.

– Так что ты здесь делаешь? – спросил я, беря сэндвич с тарелки.

– Я не могу приехать в Верхний мир без зверюшки, – возмутилась девушка.

Смущенно хихикнула.

– Ну, мы так называем тех, кто дает нам души. Без обид, да? Короче, если заявлюсь там одна, все подумают, будто я тебе заплатила. А это аццтой.

– Ты хотела сказать «моветон», – уточнил я.

Френки на миг задумалась, и я понял, что она спешно пролистывает в голове «Краткую энциклопедию длинных слов», которую купила на днях в Карадаг-Арайде.

Это заклинание, которое действует шесть часов. В память вам загружаются тысячи статей текста, – а чтобы найти нужную, надо листать страницы, как и в обычной книге.

В Даркмуре мы тренировались, создавая руны с такими чарами. Поэтому я хорошо знаю, каких слов там нет, и говорю Френки именно их.

– Не хотела, – обиделась Франсуаз, не найдя «моветона». – А ты почему на поезде?

– Я же ченселлор, – возразил я. – И возвращаюсь домой после окончания Поиска. Это торжественный момент, Френки; меня будут встречать легаты Синедриона, волшебники из Черного Круга, придут мои профессора из Даркмура… Знаешь, наверное тебе лучше выйти раньше на остановку.

2
Шуршащий водоворот песка взмыл перед нами.

Признаюсь, я не очень люблю самум, – да и вы бы не полюбили, будь у вас уши такой же формы.

Тонкая музыка флейты наполнила комнату, ей вторили зурна и триал. Крохотные песчинки складывались в строки стихов, и тут же рассыпались, напоминая о бренности бытия.

Падшие джинны, закованные в астральные кандалы, дни и ночи сочиняют поэмы о любви и бессмертии, – лишь затем, чтобы их строки явились в водовороте заклятия.

По мне, вирши в этот раз выпали так себе, но я был пристрастен, – ведь это в мою комнату мусора намели.

– Здравствуй, о прекрасная Франсуаза, – раздался голос.

В волнах вечно спешащего песка, стоял степной орк с посохом в руке.

С его широких плеч ниспадал бархатный плащ; под ним, переливался алый пирахан, – рубашка, украшенная золотом, и в первый миг глаз не мог различить, что соткана она не из шелка, а из звенящих потоков крови.

Жезл был отлит из чистого мифрила, и слегка искрился, не в силах сдержать бьющую через край энергию колдовского металла.

– Да сияют звезды над твоей головой, прекрасная Франсуаза, – произнес орк.

Демонесса гибко поднялась на ноги.

– Да пребудет с тобой Призрачная дева песков, – отвечала она. – Как дела в Ущелье?

– Прекрасно, слава богам, – отвечал орк. – Каждый месяц, на исходе Древней луны, мы собираемся у Радужного фонтана, и празднуем, вспоминая день нашего освобождения. Знаешь ли ты, мой остроухий друг…

Это было явно ко мне.

– Что за великий подвиг совершила эта прекрасная дочь Геенны?

«Обслужила вас всех за одну ночь?» – хотел предположить я, но решил не портить момента.

Скажу потом.

– Три года назад, – продолжал степной орк, – султан Харубей…

Я поднял руку, и слова орка затихли.

Сам он этого не понимал; его губы двигались, в глазах бушевал огонь, а мохнатые лапы безумно месили воздух.

– Дай угадаю, Френки, – произнес я. – Ты опять кого-то спасала?

– Это же мирные крестьяне, – возмутилась девушка. – Простые, хорошие люди. Ну, то есть, орки. Дэв пустыни обратил их в рабство, и…

– Все любят рабство, – возразил я.

Провел в воздухе ладонью, и слова Ормузда снова обрели плоть.

– … День превратился в ночь, и небо окрасилось кровью. Я до сих пор слышу крики умирающих. Харадруиды творили черные заклинания, но ни один…

Пришлось снова взмахнуть рукой, чтобы он замолчал.

– Рабство – основа разума, совести и свободы, – заметил я. – Разница только в том, что благородный эльф сам выбирает идеалы, которым будет служить. А низкий человек кланяется любому, кто рыкнет погромче.

– А твой идеал?...

– Деньги, конечно. Чего хотел Харубей?

– Заставлял крестьян работать в мифриловой шахте.

Я кивнул жрецу.

– … Мы стояли на вершине Марангового холма, и призывали силу Призрачной девы. Франсуаза вышла против дэва одна…

– Ну, еще со мной был гоблин, который катил баллисту, – поправила девушка.

Я вновь его отключил.

– Чем все закончилось?

– Я освободила крестьян.

– Дай угадаю. Теперь они вновь гробятся в мифриловой шахте, но называют это уже не «рабство», а…

Я пощелкал пальцами.

– Радость освобожденного труда. И что с дэвом?

Франсуаз помрачнела.

– Мне не удалось убить Харубея. Слишком крут оказался. Но я здорово надрала ему…

«Уши», – благостно подсказал цензор.

Мне это не понравилось.

Я встал, и коснулся окна и двери кончиком трости, – а эльф, путешествующий на поезде в диких землях, обязательно должен иметь с собой трость, саквояж и пробковый шлем.

– Что ты делаешь? – спросила девушка.

– Прячусь от духового ружья. Но продолжай.

Франсуаз пожала плечами.

– Харубей ушел, а на ущелье я кастанула спелл, чтобы парень не мог вернуться. С тех пор, Ормузд пару раз в месяц шлет мне спелые фрукты. Правда, на почте их съедают свирффнеблины, и я получаю лишь косточки, – но все равно приятно.

Я включил жреца.

Хотелось сделать это щелчком по носу, но я удержался.

Орк переплел пальцы, в молитвенном жесте.

– …Поэтому я здесь; Харубей ищет тебя, прекрасная Франсуаза. Все это время он зализывал раны, с одной лишь мыслью о мести. Если султан найдет тебя, о чудесная…

Жрец в ужасе содрогнулся.

– Гнев его будет воистину беспределен.

– Не допрыгнет, – отмахнулась Френки. – Вот накоплю денег на меч Мардука, сама к нему загляну. А пока меня прячет руна Сокрытия.

– Поэтому, – согласился жрец. – Я и рассказал ему, где ты.

Франсуаз подавилась.

– Нам нужны деньги, о богиня, – пояснил орк. – А султан дал нам шесть кошелей багряного золота, и поклялся на алтаре, что никогда больше не причинит нам вреда.

Он поднял мохнатую руку.

– Я здесь, чтобы предупредить тебя, свет моих очей.

– И сколько у нас времени? – встрял я.

– Один, – ответил орк. – Два…

На счет «три» дверь взорвалась горящими щепками, и на пороге вырос султан Арслан Харубей.

3

Это был дэв-хобгоблин, – высокий, как огр, и уродливый, как регент Асгарда.

На его мохнатой голове сверкал тюрбанэ, мифриловый шлем в форме тюрбана. Такие надевают обычно на чалму, чтобы смягчить удар.

Он носил юшман – распашной кольчужный кафтан, украшенный драгоценными камнями. В каждом из них когда-то был заключен и умер волшебник; и колдовская энергия наполнила доспех дыханием смерти. В правой руке султана сверкал ятаган, украшенный осколками павших звезд, – их называют слезами ночи.

– Вот и ты, Франсуаза, – негромко произнес он.

Харубей выбросил вперед руку, и прежде чем кто-то успел пошевелиться, горсть звенящих лезвий мифрила, словно стая птиц, полетела в сторону девушки. Они обратились в кандалы и приковали демонессу к стене.

Жрец Ормузд запахнулся в бархатный халат и исчез; самум спал, и только горсть песчинок осталась на серых досках.

Френки рванулась, пытаясь освободиться.

Но волшебные узы надежно сковывали ее. Острые полоски металла глубоко уходили в стену, обхватывая руки и ноги девушки; толстый прут, увитый шипами, сдавил демонессе горло.

– Мило, – согласился я. – Но почему в моем купе?

– Мы встретились вновь, Франсуаза, – произнес хобгоблин, заходя в комнату.

Его рука поднялась, и багряный луч ударил в голову девушке.

– Тебе больно? Спроси себя, что чувствовал я, когда ты пронзила мне грудь… Но я выжил, и только мысль о мести поддерживала меня.

Он задумался.

– Ну, еще сериал «Дочь садовника».

Харубей громко захохотал.

– Сперва я отомстил своим братьям. Да! Я уже знаю, что они предали меня, и открыли тайны моей магии некромантам. Каждого из них я заточил в янтарные клетки, и теперь все, о чем они могут молить судьбу – это смерть…

Хобгоблин шагнул к девушке, и взял ее когтями за подбородок.

– Но это ничто по сравнению с тем, что ожидает тебя… Сначала мы сразимся в честном бою; а после…

– Простите меня, – негромко вмешался я. – А не могли бы вы делать это в другом купе?

Султан удивился.

– Ну так прикована же она здесь, – пояснил Харубей. – Не переделывать же.

– И то правда.

– Отлично, – процедила Франсуаз. – Выбирай оружие; и ты пожалеешь, что тебя в детстве не скормили радужным скорпионам.

– Начнем с кулаков, – улыбнулся султан. – Как тебе это?

Он наотмашь ударил Френки в живот.

– Не думай, что тебе больно, – произнес он. – Это так, маленькая разминка перед тем, как мы начнем по-настоящему.

Я приподнял одну бровь.

Но по лицу девушки понял, – она скорее умрет, чем позволит ей помочь.

Ладно, пусть поиграется, а потом я вмешаюсь.

– Ты, кажется, хотел меня расковать? – процедила девушка.

Чем хороша Френки?

Ее не надо спасать.

За другими девицами, вечно болтается хвост из неприятностей. Каблук сломался, стрелка потекла, вивверны пальцы отгрызли. Не успеешь утереть слезки, а та уже плачет снова; и вскоре ты понимаешь, что проще убить ее самому.

Франсуаз слишком о себе воображает, и еще ни разу не звала никого на помощь.

Ну, кроме того случая, когда провалилась в шоколадный торт, и оказалась в Перевернутом мире Гладиса; но об этом как-нибудь в следующий раз.

Я устроился поудобнее.

– Ты лишила меня всего, Франсуаза, – процедил хобгоблин. – Моего султаната. Армии. Книги заклинаний, которую мой род собирал веками.

– Ну, книгу я потеряла, – согласилась Френки. – Не стоило ее вместо подушки подкладывать.

Харубей врезал ей в живот.

Только теперь я заметил, что на его пальцах появился тяжелый кастет, с навершиями из проклятого гранита.

– Честный поединок? – прохрипела девушка.

– Вполне, – ответил султан. – И пока что ты проигрываешь.

Он взмахнул рукой, и длинная тяжелая цепь хлестнула в его руке.

Харубей проверил ее на вес, потом улыбнулся.

– Вспомни, что ты сказала мне там, у Марангового холма.

Я хотел встать на ноги, но наткнулся на бешеный взгляд Френки, и остался в кресле.

– Не помню, – сказала демонесса.

Хобгоблин яростно хлестнул ее серебряной цепью.

Франсуаз зарычала от боли.

– Лжешь, – сказал Харубей.

Он размахнулся снова.

В то же мгновение, демонесса рванулась к нему. Мифриловые острия вскрикнули, и вылетели из стены. Магические кандалы спали; Франсуаз распрямилась и, упав на одно колено, с силой ударила Харубея кулаком в грудь.

Девушка пробила его тело насквозь.

Волшебный доспех порвался, словно бумага. Свинг демонессы проломил хобгоблина насквозь. Окровавленный кусок плоти, топорщась белыми обломками ребер, вылетел из султана, и упал на темные доски.

Харубей задохнулся, и два бьющихся сердца выпали из чудовищной раны.

Третье еще оставалось в теле; но его сил не хватало, чтобы поддерживать жизнь в искалеченном теле воина. Хобгоблин всхрипнул, и скорчился у ног девушки.

– Зря ты меня нашел, – сказала она.

Глава 4. Сжигающая плеть

1
Стоя на перроне, я вдруг поймал себя на том, что шепчу _заклятия хрусталя_.

А, вы не слышали, что это такое?

Эльфы не любят грязной работы; истинный дроу скорее откажется от второго завтрака (небывалое дело!) – чем согласится примести пол, или почистить верхового дракона.

Многие держат слуг, – но только не эльфы.

Слуга, – это человек, который сильней других тебя ненавидит, и которому проще всех остальных прирезать тебя во сне.

С детства, темных эльфов обучают _заклятиям хрусталя_. С их помощью, мы создаем поющие сферы; и там, где звучит колдовская музыка, – вся грязная работа исполняется сама собой. Со временем, это входит в привычку, – как гном курит свою вересковую трубку, так темный эльф неторопливо чертит на небосклоне сияющий орб.

Не помню, когда я в последний раз чувствовал чары хрусталя.

В Пустошах от них мало толку, – там столько грязи и зла, что даже тысячи сфер не смогут справиться с этим.

А колдовская энергия, – штука ценная; в бесплодной земле гоблинов, где у каждого в кармане уже припрятана нитка, чтобы нанизать на нее твои острые эльфийские уши, – здесь не стоит расходовать ману попусту.

Но здесь, стоя на пустынном перроне, я вновь начал творить _заклятия_.

Это значило, что я уже дома.

Поезд стоял здесь минут пятнадцать; я вышел, лишь бы не оставаться в купе.

Позор для эльфа, – насвиньячить в вагоне; а уж тем более, кровью и кишками дэва. И хотя мусорил не я, а Франческа, мне все равно было стыдно посмотреть в глаза проводнице.

Хрустальная сфера взмыла высоко в воздух, озаряя небо ровным сиянием.

– Вот ты где, старина!

Летающее ландо остановился рядом со мной.

Резная дверца открылась, и на меня выпрыгнул Фредди Арбатнот.

Шумный, яркий, веселый, – он, как всегда, был одет по последней столичной моде.

Шейный платок повязан бантом, поверх стоячего воротника-_отцеубийцы_, в котором крахмала больше, чем ткани; кончики галстука спрятаны под жилет. А жилетов он носил пять, причем нижний всегда выглядывал из-под верхнего.

Поверх красовался фрак, с узкой талией, и пышный в плече.

Стоило ногам Арбатнота коснуться перрона, как на голове его распахнулся боливар, – широкополая шляпа, с изящным заклинанием, что позволяло ей складываться и исчезать, когда ее владелец захочет.

– Наконец я тебя догнал! Я еще на прошлой станции тебя видел; но когда из портала вышел, гляжу, вы уже уехали; ну я и кричу кучеру – десять золотых, если поймаешь тот поезд!

Я вздохнул с облегчением.

Старина Фредди никогда не поедет туда, где не слышен голос Черного Круга, и не сияют охранные руны эльфов. А это значило, что мы уже пересекли границу Трилистника, и можно не опасаться дэвов и их полоумных братьев.

– Майкл, до чего я рад тебя видеть, – говорил он, пытаясь оторвать мне руку. – Все мы наслышаны о твоих делах в Пустошах; в Черном Круге и Даркмуре только об этом и говорят.

Я от души надеялся, что это неправда.

Если легаты Синедриона узнают, чем я _на самом деле_ занимался в степях Безмолвия, – я вряд ли получу хороший пост в Изумрудной Башне. За время моих скитаний, я пал так низко, что даже иногда помогал людям бесплатно, – а такой позор никогда не смыть.

Но, судя по лицу Фредди, о моих грехах никто не догадывался.

Арбатнот закинул мне руку на плечо и говорил, взмахивая в такт зажженной сигарой.

– Верховные маги прибудут в полном составе. Даже старикашка Уорлокс, – ну тот, что не встает с постели с тех пор, как выписал себе новую любовницу, – уже приехал в столицу и трясется от нетерпения.

– Как неловко, – запричитал я. – Мне казалось, будет маленькая такая встреча. Даже боялся, что на вокзал никто не придет.

– О чем ты говоришь! – возбужденно булькал Фредди Арбатнот. – Поговаривают, – хотя, конечно, это большой секрет, и ты ничего от меня не слышал, – что претор Сибелиус прямо там, у поезда, вручит тебе посох Черного Дракона.

Он вспыхнул от восторга, превратился в тысячи маленьких пузырьков, и заметался вокруг меня радугой; потом вновь принял человеческий облик.

– За тысячу лет, это первый раз, когда эльф получает верховное звание сразу после Скитаний. А еще будет Сильванна; говорят, она в тебя влюблена, и написала целую книгу стихов в твою честь.

– Да ладно, – отмахнулся я. – Она же первая красавица в столичном бомонде. Наверняка про меня забыла.

– И не думай! Я видел платье, в котором она придет на церемонию, – ну так, мельком; привяжи-ка лучше ленточкой челюсть, а то отвалится. В Даркмуре уже готовят званый обед в твою честь; а вечером будут танцы… Ты, кстати, заготовил речь?

– Нет еще.

– Так садись пиши!

Фредди почти подпрыгнул, щелкнул каблуками и почти устремился прочь.

– Только не говори никому, что я приезжал сюда, первым тебя увидеть. А то другие обидятся, – говорил он, пританцовывая на месте. – И не забудь фамильную шпагу; знаю, ты обычно ее не носишь… А, ладно! Сам велю принести, в поезде и наденешь… Темный пиджак есть?

– Цвета перца с солью.

– Надевай его; так перевязь Дракона лучше всего смотрится. Ну, я побежал; а то не успею в столицу раньше тебя. Давай, давай! Целую в носик!

Франсуаз возвращалась к нам, сжимая в кулачке ключ на Сумрачный остров.

– Кто это был? – спросила она.

– Фредди Арбатнот. Мы вместе учились в Даркмуре.

Френки сперва собиралась похвастаться Ключом, но один грех побил другой, и любопытство одержало верх над тщеславием.

– А разве он не должен быть в Поиске? Ну, как ты.

– Фредди? О, Фредди Арбатнот – городской эльф. Лучший инженер заклинаний, отсюда до Асгарда. Зачем ему Поиск? Глупо тратить два года, глотая пыль в Пустошах, если он может создавать новую магию.

– Пожалуй, ты прав.

Фредди пожил два месяца у своего кузена, в загородном имении, и Синедрион засчитал это за Скитания.

– А смотри, что у меня есть!

Глаза Франсуаз вспыхнули, и она помахала у меня перед глазами ключом.

– Вот погуляю у тебя на празднике, и махнем туда. Говорят, жемчуг просто под ногами валяется.

2

Хрясь!

В девушку, на полном ходу, врезался _курьерный тролль_.

Он носил зеленый жакетик в елочку, и шапку в форме свиньи. Считается, что свинья – символ скорости и надежности. Не спрашивайте меня, почему.

Рассыльный полетел в одну сторону, его самокат – в другую.

– Эк, хорошо, что я сижу на диете, – заметил тролль, почесывая тройной подбородок. – Иначе бы кобчик себе отбил. А все почему? О здоровье забочусь. Никакой лактозы, после шести не ем, утром клизма со льдом. Вы будете Франческа Дюпон?

У девушки пар из ушей валил, и я испугался, что ее сейчас спутают с паровозиком, и прицепят вагоны.

– У меня для вас хорошая новость, – поспешил Тролль, чувствуя, что запахло жареным.

Жареным Троллем.

Без веской причины, Франсуаз никогда не полезет в драку.

Правда, любую причину девушка считает веской, – но это уже детали.

Однако сейчас у нее в руке сверкал ключ на Сумрачный остров (нет, мы не поедем туда в этой книге, он здесь просто для красоты). Франсуаз давно мечтала получить этот приз, и теперь никто, – даже невоспитанный Тролль на самокате, – не мог испортить ей настроения.

Поняв, что бить не будут (по крайней мере, ногами), посыльный обрадовался, и доверительно наклонился к Френки.

– Не обращайте на него внимания, – сказал он. – Вы так красивы, любой будет рад потрогать вас за прицеп.

Тролль игриво толкнул демонессу в бок.

– А он, – почтальон презрительно махнул в мою сторону пупырчатой лапой, – Таких пруд пруди.

– Чего? – удивилась девушка.

– Я вижу, эльфишко решил вас бросить. Вы, наверное, ребеночка ждете, а ему не хочется родне объяснять, откуда у малыша рожки да хвостик. Но не волнуйтесь; у меня есть для вас хорошая новость.

Он слез с самоката, сбросил рюкзак, на котором было написано «Тролль-почтовик», открыл его и достал красный конверт, запечатанный сургучом.

Я прочитал:

_Город Преисподней._

_Верховный колледж Геенны._

_Факультет пыток и грехов, отделение коварства, этики и эстетики._

Девице Франсуазе Дюпон, лично в руки.

– Давай! – Френки вырвала из рук Тролля письмо, и сломала печать.

– Подождите минутку, девушка, – возмутился зеленый. – А расписаться?

Франсуаз быстро прочитала пергамент, и заткнула его за пояс.

Тролль покачал головой, но продолжал стоять.

– Ну? – сказала демонесса.

– Вот именно, – отвечал пупырчатый. – Письмо доставил, хорошую весть принес. Ну и?

Они уставились друг на друга.

Тролль кипел праведным гневом, девушка же смотрела на него с полным непониманием момента.

– Золотой, – подсказал я.

– Что?

– Он ждет чаевых. Таковы правила, Френки.

– Ну, ну, ну, – ответил пупырчатый, добродушно похлопал ее плечу и спрятал монетку. – На зуб не пробую, – пояснил он. – Не гигиенично. У вас и руки, девушка, не очень чистые, да и зуб можно поломать.

Тролль хлопнул в ладоши, и между его рук вспыхнуло заклятие Гигиены.

– Но если ваш динар окажется фальшивым, – а с вашим вредным характером очень даже возможно, что вы раздаете драконьи плевки вместо золотых, – письмо сразу сгорит, прочитать не успеете. И про сам конверт забудете напрочь.

Он задумался, хотел было добавить еще страшилок, но потом решил, что это лишь смажет все впечатление.

Поэтому лишь кивнул, и весело покатил по аллее, сшибая прохожих и крича:

– Извините, извините, срочные известия! Некогда, некогда, до свидания.

Девушка посмотрела ему вслед, но даже не кинула файерболлом.

Видно, новости и правда были отличные, и не стоило портить день, убивая посыльных.

– Что пишут? – спросил я.

И тут, к моему огромному удивлению, демонесса смутилась.

Щечки у нее порозовели, на кончиках рожек искорки засверкали, – девушка опустила глазки, потом вскинула их на меня, и они засверкали неподдельной гордостью.

– Я получу Плеть Сожигательницы.

– Френки, – я покачал головой. – А мне казалось, нам удалось побороть твою пагубную страсть к извращениям. Или ты перестала делать клизмы со льдом?

– Заткнись. Это высшая награда для выпускниц Академии.

Я кивнул.

Мне-то известно, как делают победителей.

И сам я порой, в последний момент, выбирал наугад имя из огромного списка.

Но говорить об этом Френки не стоило; поэтому я спросил:

– И когда награждение?

– Через год; в Преисподней все делается не спеша. Грешники-то у нас веселятся вечность; вот и привыкли мы никуда не торопиться.

Я понял, почему девушка уехала из Геенны. С ее характером, темпераментом жизнь в Аду казалась настоящим болотом.

– Я должна подать документы, – пробормотала девушка.

Она вынула изящные часики, в форме черепа.

– Поезд дотащится до столицы только завтра к утру? Прекрасно. Я быстренько счас телелепортнусь в Преисподнюю, и заполню бланки.

3

– Да? – лениво переспросил я.

Может быть, Френочка там задержится, и не поедет со мной в столицу?

Можно, можно, можно?

Ну пожалуйста!

Франсуаз сосредоточенно почесала в затылке. Она явно клеила _план на день_.

– Весь Ад – это сплошная чертова бюрократия, – пояснила девушка. – Документы можно подать только раз в месяц, двенадцатого числа, после полудня; а если не успею, пиксец моей плеточке. Но не волнуйся; я быстренько обернусь.

– Можешь не торопиться!

Сказав это, я сразу же передумал.

– Нет, поеду с тобой. Посмотрю, из каких там трущоб ты родом. Трястись еще сутки в поезде, – это не для меня. Успеем догнать его на последней станции.

Глава 5. Узники Янтаря

1
Мифриловый ключ медленно вращался передо мной, – и я не был уверен, что хочу к нему прикасаться.

Восточный экспресс…

Черт, как же давно это было!

Да и со мной ли?

– Думаешь, это я? – спросила девушка.

Она выжидательно смотрела на меня.

– Ну, та демонесса, что ехала с тобой в поезде? Или это вообще было не про нас?

– Не знаю, – ответил я.

Скомкал билеты, и бросил их на тропу.

– А знаешь? Ну его, к гоблинам, этот ключ. Может, он ядом каким намазан. Спустимся с горы и – как знает? Вдруг я упаду, шмякнусь головой, и память ко мне вернется.

– На это я бы не рассчитывал…

Я резко обернулся.

Передо мной, в воздухе парила медуза. Я видел, как алый ледяной яд собирается на кончиках щупалец. Радужный купол вздрагивал, и электрические искры пробегали над ним.

– Ты вовремя, – заметила девушка. – Я уже давно никого не убивала. Аж с самого утра.

Демонесса пнула большой, острый камень, лежавший на тропе. Тот подпрыгнул, словно мяч для гоблинского футбола, и лег ей в ладонь.

– Может, конечно, я просто не помню, – сказала девушка, прибросив в руке булыжник. – Ну да это все равно.

Купол медузы вновь содрогнулся, и в нем проступило человеческое лицо. Ядовитые щупальца, наполненный смертельным колдовством, теперь стали похожи на бороду ученого старца.

– Прислушайся к себе, эльф, – негромко произнес незнакомец.

– Мыслей у меня много, – согласился я. – Пока что все о том, как тебя прикончить. Нет, есть еще рецепт яблочного пирога. Ты об этом?

Щупальца медузы задрожали в усмешке.

– Загляни в свое сердце, – повторило Оно.

Ледяной ветер коснулся моей души.

Глаза закрылись, и хмурая, мертвенная усталость нахлынула на меня. Словно каждый прожитый день, я украдкой одалживал у судьбы, – и теперь настало время расплатиться за все.

Мои удачи, победы, редкие мгновения счастья, – все, что раньше казалось кратким и мимолетным, – теперь обретало смысл. Я понял, что получил от жизни гораздо больше, чем мог заслуживать, – и теперь уже слишком поздно.

Поздно для всего.

Где-то, внутри моего сознания, пряталось Заклятие Смерти.

Черный, холодный сгусток, – он засел не в моем остроухом теле, а в ауре. Эту часть нашего астрального плана мистики называют Вратами в себя.

Мы, дроу, не любим играться с праной, – и в Даркмуре нас почти не обучали тому, что писали гностики и духовидцы, еще до падения стен Веллетриума.

Шесть астральных проекций, – табу для любого эльфа, и даже проклятым магам Черного круга строго запрещено вмешиваться в дыхание праны.

Впрочем, никто из них и не пошел бы на такое безумство.

– Чувствуешь? – спросило Оно. – Смерть растет в тебе, как ребенок в животе матери… Ты сам питаешь Ее своими сомнениями, страхами, а пуще всего – надеждой…

Я думал о Заклятии Смерти.

Чары, которые может снять только маг, который их наложил.

Часовой механизм запущен, и вечность стремительно пожирает время, откусывая от него секунду за секундой. Скоро срок истечет, Заклятие вырвется на свободу, и разорвет меня на тысячи, миллионы оглушительных криков.

И все, что останется у меня, – это пытка, бесконечное страдание там, где Всегда сливается с Никогда.

– Зачем тебе это, студень? – спросил я. – Если б хотел убить меня, мог сделать это попроще.

– Нет ничего отвратительней, чем убийство, – возразил колдун. – Ты нужен мне, для одной непростой работы. Выполнишь ее, и будешь свободен. Провалишь… И я найду другого, кто окажется половчее.

– А те пленники, в подземелье?

– У них был шанс, но они его упустили. Не повтори их ошибок, эльф. Помни, каждого можно заменить. Докажи, что я в тебе не ошибся.

– Что насчет девушки?

– Демонесса…

Чародей тихо засмеялся.

– Я говорю с вами порознь, хотя и одновременно. Для такого мага, как я, это просто безделица. Твоя подружка тоже задает мне вопросы, – но, должен признаться, у нее это получается лучше.

Прозрачное щупальце потянулось ко мне.

– Пока ты мучаешься сомнениями, зачем да почему, она спрашивает, что делать, и как остаться в живых… Мне это больше нравится.

– Ты лжешь, – хмуро ответил я.

Сложил руки на груди.

– Не пытайся меня обмануть, медуза. Ты сказал, что шанс был у всех пятерых. Но выход открылся только после того, как ловушка сработала. Кто-то из нас должен был умереть.

– Ошибаешься, – голос чародея стал строгим, и немного обиженным. – Надпись на стене предупреждала тебя, что решетка захлопнется, стоит кому-то перешагнуть порог. Вы могли сделать это все вместе…

Передо мной заметались видения прошлого.

Я вновь оказался в пыточной, где стояли пять гранитных столов. Каменный пол стал прозрачным; и я видел сложные механизмы, спрятанные под ним.

– Тогда бы мы вместе умерли, – сказал я.

– И снова ты ошибаешься. Видишь эти пружины? Вес пятерых заблокировал бы ловушку. Вы могли бы спокойно выйти, через главную дверь, – и никогда бы не узнали о том, что там была западня.

– Почему я должен тебе верить?

– Тебя ждут новые испытания, темный эльф. И твоя жизнь зависит от того, понял ли ты Правила игры.

2
– Что открывает этот ключ? – спросил я.

– Возьми, и увидишь.

На мгновение, я заколебался.

Заклятие Смерти стало пульсировать. Острые шипы выросли из него, впились в мою душу, наполняя ее дурманящим ядом.

– У тебя не так-то уж много времени, темный эльф, – напомнила тварь.

– Я знаю.

Стоит колдуну захотеть, – и он меня уничтожит, а я не смогу его остановить. У меня не осталось другого выхода, кроме как играть по его правилам, – и ждать, пока мне представится случай перевернуть стол.

А это непременно случится.

И даже раньше, чем ты, ядовитый, думаешь.

– Ладно, холодец, – сказал я. – Что я должен делать?

– Какое некрасивое имя ты мне придумал, – пробормотал колдун. – Впрочем, я сам виноват; я же не представился. Называй меня…

Тварь немного задумалась.

– Уильям Шекспир.

Я поднял руку, и пальцы мои коснулись кружащегося ключа.

Он сразу же прекратил вращение, и лег в мою ладонь, подрагивая оттенками янтаря.

Тяжелая дверь, из орифманского дуба, медленно появилась передо мной, словно выходя из тумана. Не было ни дома, ни стен, – лишь створка, парящая над бесконечным обрывом.

– Открой ее, – приказал колдун.

И я подчинился.

Внутри было темно, пахнуло сыростью и ржавым металлом. Я осторожно перешагнул порог. Уильям Шекспир медленно вплыл в раскрытую дверь, следом за мной.

– Где мы? – спросил я.

– Не жди, что я все буду объяснять, – в голосе колдуна резанул холод. – Я мог бы сделать все сам, и без твоей помощи. Но сейчас я слишком далеко, во времени и пространстве. Поэтому мне нужен ты.

Глаза постепенно привыкали к темноте.

Мы находились в маленькой комнатке, вроде тех, где гроссмейстеры некромантов следят за вылуплением зомби, на огромных фабриках подземного Мертвоградья. Дубовая дверь закрылась, и слилась со стеной.

Я понял, что не сумею выйти отсюда тем же путем, каким и пришел.

– Где девушка? – спросил я.

– О, у нее другая работа. Видишь ли, я рассчитывал, что из того подземелья выйдут хотя бы четверо. Но мне не нужны неудачники; а раз вы остались вдвоем, вам придется поупираться. Впрочем, не беспокойся. В этой зале ничего сложного…

Прямо передо мной темнел заржавленный пульт, с тысячей кнопок и рычагов. Он давно покрылся паутиной и плесенью, а стимфалийские мршанки ползали по нему, медленно сжирая металл.

Вряд ли здесь хоть что-то работает.

Я протянул руку, выбрав главный рубильник.

– Минутку, – попросил чародей. – Прежде, чем ты продолжишь, мне надо кое-что прояснить. Там, на перроне, ты вдруг решил отправиться вместе с Франсуаз в Преисподнюю. Для чего? Ведь тебя ждет столица, и посох Черного дракона…

Мне оставалось только пожать плечами.

– Ты сам стер мою память, маг. Мне остается только гадать. Наверное, слишком скучно трястись в Восточном экспрессе, и до утра смотреть на мертвую пустошь. Особенно, для того, кто провел пять лет, балансируя на краю ножа, и каждый день играя с опасностью…

– На краю ножа? – чародей презрительно фыркнул. – Сам себя послушай. Ты несешь вздор, потому что боишься увидеть правду. Ты знал, что братья султана станут охотиться за Франсуаз. Там, в крае Трилистника, она была в безопасности. Но стоит ей повернуть назад…

Я пожал плечами.

– Девушка знала, на что шла. И ей это нравилось. Если не хочешь втрескаться в неприятности, не стоит убивать дэвов…

– И тем не менее, ты помчался ее спасать, – усмехнулся чародей. – И даже перед самим собой не можешь признаться, что эта девушка тебе дорога.

– Дорога? Конечно, – согласился я. – Она обошлась мне в тысячу золотых динаров, когда пришлось расхлебывать ту историю, в Аттике. А на перевале Кобола…

– Достаточно, – прервал чародей. – Лучше посмотри вниз.

Сразу за пультом, открывалось окно, – огромное, во всю стену. Сейчас его закрывали большие, ржавые жалюзи. Больше в комнате ничего и не было, только покосившийся стул, – на который я не решился сесть.

Один из малых рубильников заскрипел, и пришел в движение.

Жалюзи стали медленно подниматься, и я увидел то, что находилось внизу.

– Великая морковка в клубничном сахаре.., – пробормотал я.

Прямо у моих ног, в океане пламени, поднимались три Янтарные клетки. В каждой из них, скованный мифриловыми цепями, стоял хобгоблин, в обсидиановой мантии. Их одежда, – когда-то роскошная, полная вшитых в нее магических заклинаний, – теперь обуглилась, ее покрывали запекшаяся кровь и рваные дыры.

Черный короткий рог поднимался во лбу у каждого пленника.

– Дэвы, – пробормотал я.

– Да, – согласился колдун. – Братья Харубея, которого Франсуаз убила на твоих глазах, в Восточном экспрессе. Султан заточил их здесь, в Янтарных клетках; много веков провели они в заточении, погруженные в магический сон. Но после смерти хобгоблина, чары рассеялись, и братья начали просыпаться.

– Почему он их не убил?

– Кто знает! Думаю, при рождении на каждого была наложена руна Братства. В богатых и влиятельных семьях, в которых есть, что делить, родственники частенько пытаются прикончить друг друга. Я нахожу это очень забавным…

– Эти чары не дают им проливать кровь семьи.

– Ты прав! Поэтому Харубей заточил их в клетки, но не стал убивать. А впрочем, это только мое предположение. У нас есть дела посерьезнее…

Хобгоблины медленно просыпались.

Они поднимали головы, и я чувствовал на себе их холодные, злые взгляды.

– Пленники не видят меня, – пояснил Уильям Шекспир. – Им кажется, что ты их тюремщик. А скоро станешь их палачом… Какая ирония.

– Погоди, – возразил я. – Ты снова меня запутываешь. Хобгоблины только начали просыпаться. Но чары рухнули сразу же, когда погиб Харубей. Время не сходится.

– Оно и не должно, – сразу же согласился колдун. – Ты все еще в Восточном экспрессе. Смотришь на мертвое тело хобгоблина, и думаешь про себя: «Черт возьми, эти капли крови никогда не отойдут с туфель».

– Значит, я в прошлом?

– Да, небольшая петля времени, чтобы ты сумел быстренько здесь подчистить. Видишь ли, Харубей не был таким уж глупым. Да, конечно, ему не следовало оставлять Франсуаз в живых. Враг, которого ты не убил, это смертный приговор. Только отложенный.

– Султан не хотел, чтобы его братья вышли отсюда?

– По крайней мере, живыми… Харубей позаботился, чтобы смерть пришла к его братьям, в одной упаковке с долгожданной свободой. Конечно же, он мог больше не бояться рун Братства. Ведь если чары падут, и клетки раскроются, – значит, сам султан уже мертв, и ему нечего терять.

– Огненная лава, – пробормотал я, указывая на ревущий поток.

Бурлящая магма со всех сторон окружала остров, на котором стояли Клетки.

– Не так уж оригинально, – согласился Шекспир. – Я бы придумал что-то поинтереснее. Видимо, султан любил во всем простоту.

– А там двухглавые игуаны?

– Да, премилые существа! Когда они насыщаются, их голова сохнет и отмирает, а новая вырастает там, где был хвост. И милый зверек снова может есть, словно голодал месяц… Одно время я держал парочку у себя; пришлось отдать в зоопарк, после того, как они съели шестую горничную.

Я внимательно осматривал подземелье.

– Если братьям удастся миновать лаву…

– Что невозможно, – сразу же подсказал Шекспир.

– И они доберутся до того островка, за ним их ждут двухглавые игуаны. Да, Харубей был прав! Никто из братьев не выползет на свободу. Так зачем мы здесь, Уильям? Будем делать ставки, кто умрет первым?

– Нет, – возразил Шекспир, и в его голосе прозвучала нотка сожаления. – Хотя было бы забавно. Но к сожалению, хобгоблины нужны мне на воле. Честно сказать, мне хватит и одного, но зачем мелочиться?

– И как же ты собираешься вытащить дэвов?

Щупальца снова дрогнули.

– О, мне пришлось постараться! Правда, я не так уж всесилен. Ты останешься здесь, и будешь следить, чтобы хобгоблины выбрались на свободу… Видишь дальнюю стену?

Ослепительный свет, словно вспышка молнии, на миг осветил ее.

– Там я вырезал дверь. Слишком далеко от клеток, я знаю. Но Харубей хотел предусмотреть все. Конечно, это никому не под силу; однако султан здорово усложнил мне работу. Кстати, и тебе тоже. Если три дэва доберутся до этой двери, – заметь, мне нужны все три! – дверь позади тебя откроется снова, и ты сможешь выйти.

– Тогда ты снимешь заклятие?

– Конечно же, нет; Янтарные клетки – лишь часть работы, которая тебе предстоит…

3
– Ладно, Уильям, – согласился я. – У меня осталось лишь три вопроса. Что я могу знать? Что я должен делать? На что я могу надеяться?

Яд заструился по вязким щупальцам твари.

– Это простая работа, эльф, – сказал он. – Сам увидишь, я все сделал за тебя. Только и надо, что привести мой механизм в действие, и следить, все ли идет по плану. А если не справишься…

Несколько капель яда упали на металлический пол.

Сталь задымилась, и черные дыры появились в ней.

– Ты умрешь, и твое место займет другой.

Чародей задумался.

– Прости, что пришлось угрожать тебе смертью, эльф. Это так примитивно; я знаю. Но дэвы нужны мне, нужны живыми, так что я решил тебя малость подшпилить. Хочешь увидеть, что тебя ждет?

Мир вскрикнул, разрываясь на части.

Моя душа надломилась, и черные трещины пронеслись по ней паутиной. Каждая из них приходилась там, где я прятал от памяти и судьбы самое дорогое, самое ценное, – то, о чем боялся даже подумать, словно одна лишь мысль своим дуновением могла разрушить хрупкое волшебство иллюзий.

Теперь все это разрушилось; остались лишь боль, отчаяние и усталость.

– Довольно, – попросил я.

– Как знаешь, – согласился колдун. – Хотя я на твоем месте попробовал бы еще. Есть только два учителя, которые могут привести нас к победе. Это боль и страх. А лучше так оба вместе. Тот, кто смакует жизнь, как какао из резной чашки, никогда в ней не преуспеет. Так ты не хочешь еще немножко страданий? Нет? Ты уверен? Ладно. Тогда приступай.

Ржавый пульт вспыхнул, и я увидел шесть мифриловых стержней, – они здесь появились недавно.

– Этого здесь не было раньше, – пояснил Уильям Шекспир. – Рухлядь, которую ты видишь перед собой, я нашел в заброшенной шахте дворфов. Она управляет тем простым механизмом, который я подготовил. Все, что от тебя требуется, – опускать рубильники, один за другим.

Мифриловые рычаги вспыхивали и гасли, – видимо, в том порядке, в каком их следовало повернуть.

– И помни, что я не смогу тебе помочь, – добавил Шекспир. – Меня нет ни здесь, ни сейчас. Только фантом, который с тобой беседует. А иначе твоя помощь мне бы и не понадобилась…

Моя рука потянулась к первому рубильнику.

– Скажешь что-нибудь напоследок? – предложил я.

– Хорошо, – согласился Уильям. – Например это: выверни наизнанку мир, и он уместится в корке от апельсина.

– Что это значит?

– Не имею понятия. Зато красиво звучит…

4
Тварь дрогнула, и рассеялась в темноте.

Я взглянул вниз.

Янтарные клетки медленно открывались, и мохнатые хобгоблины выходили из них. Первым выбрался на свободу чародей снега. Шерсть его была белой, как вершины Харагарских гор. В правой руке он по-прежнему сжимал скипетр, вырезанный из векового ледника, на самом севере Асгарда.

Оба глаза дэв выколол, еще в детстве; вместо них сверкали сияющие обломки льда.

– Sancta infernum! – прогремел маг, ударяя посохом оземь.

Но заклятие не сработало.

Здесь, у Янтарных клеток, не смог бы колдовать ни один волшебник, – даже самый могущественный.

Чародей поднял голову, и грозно посмотрел на меня.

– Я здесь, чтобы вызволить вас отсюда, – пояснил я. – Если, конечно, хотите.

Из Янтарной клетки выбрался второй дэв.

Это был волшебник огня, – приземистый, в кольчужном полудоспехе, он недобро поглядел на меня и брата, словно решая, кого из нас убить первым. Рыжая шерсть встопорщилась, рот оскалился двойными клыками.

Вместо скипетра, маг держал огненную державу, и шипящие искры рассыпались вокруг.

– Значит, Харубей умер, – негромко прорычал маг. – Что ж, ради этой новости стоило провести здесь все эти годы, слушая твое нытье, Снеговик. А ты…

Он поднял голову, и снова посмотрел на меня.

– Смотри, не играй со мной. Скоро клетки рассыплются, и мое колдовство вернется. Ты сказал, что можешь освободить нас. Как?

– Сейчас все сами увидите, – жизнерадостко улыбнулся я, хотя не имел ни малейшего понятия, что задумал Шекспир.

– Кто послал тебя? – спросил третий дэв.

На мускулистой шее покачивался знак Молнии. Шесть у него была черная, как небо перед грозой, а вместо доспеха он носил шелковую рубаху, с гербом ордена дома Марангоев.

Это был старший брат; в доспехе он не нуждался, его защищали руны, наложенные придворным колдуном, еще при рождении. Впрочем, никакое волшебство не обманет смерть, если она пришла пришла за тобой.

В правой руке чародей сжимал шипящие ветви грома. Я понял, что все три брата вовсю приготовились колдовать, – и ждали только того, когда рассыплются Янтарные клетки.

Черт, ведь тогда они поубивают друг друга к троллям свиньячим.

Да и мне достанется.

Неужели старина Уилл об этом не подумал?

– Меня прислал парень, по имени Уильям Шекспир, – ответил я. – Он похож на медузу, которую забыли поджарить. Не знаете такого? Никто? Очень, очень жаль. Ладно, дженльдэвы. Разомните поршни, высморкайтесь в ладошку, и мы отправимся в путь.

Я нажал первый рубильник.

Надеюсь, здесь все не взорвется?

5
Мерный, тяжелый скрип пронесся над морем лавы.

Двое хобгоблинов поспешно отступили назад, под защиту Янтарных клеток. Так и все мы, – то спешим вырваться на свободу, а как только пробьет опасность, с ужасом убегаем, под охрану своих тюремщиков.

Только чародей снега остался недвижим, крепко сжимая посох.

– Here we are, – пробормотал я.

Шесть тяжелых, прочных цепей протекли между островами. На каждой из пар покоилась стальная платформа. Все, что оставалось сделать хобгоблинам, – это взойти на них, и с комфортом переправиться на другой берег.

– Как видите, здесь все просто, – пояснил я. – Этот Шекспир – башковитый парень. Сперва вы переберетесь на тот обломок скалы, а оттуда – к двери.

Я, правда, пока не знал, как пройдет вторая часть путешествия, – но не зря же здесь столько рубильников понатыкано.

– Видите, как легко? А вы-то боялись, – продолжал я.

В этот момент, второй остров задрожал.

Три мощных толчка сотрясли его, и он треснул.

«А ты, Шекспиришко, напортачил..,» – пронеслось в моей голове, но тут же я понял, что дело вовсе не в Билли.

Это была ловушка, – одна из тех, которые создал Харубей.

Султан понимал, что у его братьев наверняка найдутся помощники. После его смерти, они придут сюда и сделают все, чтобы освободить чародеев. Поэтому здесь все это время оставался Страж.

– Клянусь бородой Анрока, – пробормотал чародей огня.

Сперва из расселины показались щупальца.

Их были тысячи; они растекались по скале, словно бурлящая вода. Затем показались клешни. Каждое состояло из четырех лезвий, усеянных острыми шипами. Вязкий зеленый яд медленно капал с них.

– Скорлупчатая мантиспа! – воскликнул чародей Грома.

– Я помню, как Харубей возился с этими тварями, – чуть слышно произнес маг Огня. – Отец их боялся; и наконец приказал сжечь всех к Геенне…

– И ты, конечно, с радостью это сделал, – ощерился Гром. – Думал, папочка тебя наградит за это?

– Молчать! – раскатисто приказал Ледяной.

Он вновь поднял голову, и в его неживых глазах сверкнул гнев.

– Значит, ты хочешь, чтобы мы попались к ней в лапы?

– Я видел, что делает с людьми скорлупчатая мантиспа! – процедил Огненный. – Сперва она оторвет тебе руки и съест их, а ее хвост вонзится в твою промежность, и будет буравить внутренности, медленно, пока не дойдет до мозга… Тем временем, тварь станет откусывать от тебя, кусок за куском.

Гигантское насекомое выбралось на скалу.

Хитиновые лапы были высоко подняты, острые клешни медленно сжимались и разжимались. В плоскую голову мантиспы, был ввинчен белый кристалл, и кровь тихо бурлила вокруг него.

Камень позволял Харубею управлять чудовищем, – даже сейчас, после его смерти.

– Не волнуйтесь! – заявил я. – Все продумано наперед. Не о чем беспокоиться.

Я, например, беспокоился о том, что Янтарные клетки таяли.

Они черпали энергию из волшебников, которые были заключены в них. День за днем, толстые прутья высасывали магическую силу из колдунов, – поэтому дэвы не могли творить заклинания. Этот способ придумал Харгон Жезлодержец, верховный алхимик гномов.

Свою жизнь он закончил в одной из таких клеток.

Но теперь янтарные таяли. Хрустальные замки рухнули, после смерти султана. Волшебство медленно возвращалось к дэвам. Пара часов, – и они обретут былое могущество.

А что это значит, мальчики и девочки?

Правильно, я им буду не нужен.

В лучшем случае, они просто уйдут отсюда, – перелетят через лаву, с помощью чар левитации, и прошибут стену любым из сотен заклятий, которые записаны у них в гримуарах. А меня оставят умирать здесь, в узкой клетушке, вместе с ржавой панелью управления.

Интересно, сколько я смогу прожить, питаясь металлом?

Но, скорее всего, этого не случится. Слишком долго дэвы томились в Янтарных клетках. Им нужен кто-то, на ком можно сорвать злость. И вот он я, – беспомощный, с длинными ушами.

Нет, ребята, это мне нравится не больше, чем гремлинский плевок в супе…

Хобгоблины не двигались с места. Они понимали, что время на их стороне.

– Не подкачай, Уильям, – пробормотал я, и нажал второй рубильник.

Тварь сдохла.

Вот так просто взяла и умерла.

Эх, такие бы рычажки на пару моих знакомых, из Синедриона… Лапы чудовища разошлись, и оно безвольно осело на каменную плиту.

– Что это было? – спросил я, и ответ тут же тюкнул меня по маковке.

– Будь ты проклят, эльф.., – прошептал маг Холода.

Черные ручейки тумана поднимались над мертвым телом мантиспы.

Кружились, сливались в облако, и огромная, с башенный щит, белоснежная карта вырастала среди смертельного марева.

Бубновая королева.

– Ты заплатишь за это, – медленно процедил Громовой.

– Доживи сперва, – бросил я.

Если эти ребята думают, будто я правлю бал, – тем лучше.

Больше ценить будут.

– Итак, мои мохнатые куски сала, – я повысил голос. – Для тех, кто плохо в школе учился, поясняю. Это заклятие Бубонной чумы. Через тридцать девять минут, трижды по тринадцать, все здесь сдохнут нафиг, к троллям-астрологам. По машинам.

Мантиспа умерла, и скальный островок снова стал безопасным. Хобгоблины поняли, что надо спешить.

Даже безумец не станет шутить с Бубновой королевой.

Первым шагнул на платформу чародей Холода. Осторожно, проверил ее на прочность, постучал посохом, – готовый в любой момент отпрыгнуть назад.

Огненный смотрел на него, с недоброй усмешкой.

Как же ему хотелось, чтобы воздушный паром вдруг перевернулся, отправив брата вниз, в объятия расплавленной лавы!

– Пошевеливайтесь, – с угрозой прорычал Ледовой.

Чародей Грома шагнул на свою платформу.

– Я не полезу, – хмуро ответил Огненный.

Он потрогал паром ногой, обутой в черный сапог.

– Эти цепи держатся на блошиных соплях. Да я скорее поверю в честное слово эльфа, чем поеду по ним.

– Тогда ты умрешь, – ответил Ледовой. – Впрочем, это меня устраивает. Ушастый! Запускай, мы готовы.

– Нет! – резко оборвал я. – Или трое, или никого. Таковы правила.

– Раздери тебя Терри Пратчетт, – выругался чародей Холода.

Огненный сложил руки на груди, показывая, что никуда не поедет.

– Черт с ним! – зарычал Ледовик. – Эльф, ты его не знаешь. Мой брат такой; если что-то решил, уже не отступит. Запускай! Волей Небес, справимся без него.

А выхода-то у меня и нет, – подумалось мне.

Почти как в тот раз, когда одна милая сильфида сказала, что беременна от меня, и я должен на ней жениться.

Пришлось поступить так, как полагается мужчине, – сразу ее убить.

– Хорошо, – согласился я. – Эй ты, зажигалка! Еще не поздно передумать. Нет? Ну тогда прощай.

Я повернул третий рубильник.

Откуда мне знать, что он запустит платформы? Может, сейчас паромы перевернутся, и дэвы горсточкой посыпятся в лаву? Но с другой стороны, – если целуешь девушку по-французски, никогда не знаешь, вдруг она откусит тебе язык и съест его? Я бывал на похоронах у парней, которые именно так и умерли.

Так что – порой приходится рисковать.

Металлические платформы пришли в движение.

Тяжело, со скрипом, они начали ползти по натяжным цепям. Чародей Холода стоял неподвижно, сложив руки на груди. Громовик напрягся, готовый в любой момент прыгнуть, – только куда?

Берег с каждым мгновением уплывал прочь, вместе с оставшимся там чародеем Огня.

– А дальше? – спросил Ледовой. – Мы доберемся до скалы, что потом?

– Потом и узнаешь, – огрызнулся я.

– Стойте, я передумал!

Это закричал чародей Огня.

Он стоял на краю обрыва, и его рука тянулась к уплывающему парому.

– Верни его!

Я застыл.

Уильям не сказал мне, как повернуть платформы назад. Он вообще ничего не объяснил. Конечно, я мог повернуть рубильник. Но к чему это приведет? Может, цепи обрушатся, – ведь мне предстояло нажать четвертый рычаг лишь после того, как хобгоблины окажутся на скале.

По крайней мере, так я предполагал.

– Останови! – зарычал маг Огня.

Его братья молчали.

Видно, они не были против, если рыжий умрет.

– Ну же!

Я должен принять решение.

Терпеть это не могу.

– Это невозможно, – отрывисто сказал я. – Попробуй лезть по цепям. Этот как веревочный мост.

А если звенья под напряжением?

Все-таки хорошо, что я стою здесь, и вальяжно жму рычаги, – а кувыркаться внизу выпало этим дурням.

Огненный зарычал.

Он явно не собирался ползти по цепям, как рандивская обезьяна. Стремительным движением, дэв сорвал с себя мантию, разбежался, и прыгнул.

Маг не успел.

Руки его коснулись края платформы, скользнули по ней, и сжались. Он висел на самых кончиках пальцев; тело волшебника извивалось и корчилось, колдун напрягал все силы, чтобы остаться в живых.

Лава внизу бесилась, швыряя сгустки огня в ненавистные скалы, что не давали ей вырваться на свободу.

Чародей Огня медленно подтягивался на руках.

Он не рискнул поменять захват, – понимая, что это слишком рискованно. Волшебник и так смог уцепиться за паром только чудом. Теперь его единственная надежда, – подтянуть руки, и положить на платформу локоть.

И вдруг я понял, что колдун сможет.

Невероятная сила таилась в его руках. Даже Янтарная клетка оказалась не властна над бешеной, кипучей энергией дэва. Медленно, мучительно он поднимался все выше, – и вот наконец его подбородок лег на металлическую плиту.

Остальное было лишь делом техники.

Поэтому маг позволил себе отдохнуть. Пара секунд, не больше, – но они оказались решающими. Огненный шар, кипя и раскидывая ревущие искры, вылетел из потока лавы. Он ударился в дно платформы, подбросил ее и с грохотом разбился о сводчатый потолок.

Одна из цепей лопнула.

Пальцы волшебника разжались, и он с оглушительным криком рухнул вниз.

Сразу же все стихло.

Ни один нерв не дрогнул на мохнатом лице чародея Холода.

Громовик подбежал к краю своей платформы, и с жадным любопытством уставился вниз, в лавовую реку, чтобы насладиться смертью своего брата.

– Один упал с балкончика, и их осталось двое, – пробормотал я. – Ладно, господа. Продолжаем.

Впрочем, никто из них особо не переживал.

– Эй, – пробормотал чародей Грома. – А куда ж он делся?

– Привет, – раздалось за моей спиной.

Я развернулся, и в тот же миг, огненное дыхание лавы забилось возле моего лица.

Под ногами покачивалась стальная платформа. А там, далеко внизу, кричала и ярилась огненная река.

– Что, понравилось, эльф? – громко захохотал маг.

Он вовсе не упал в пламя, – а стоял теперь за пультом, заняв мой пост. И я оказался над лавой, вместо него.

Я должен был догадаться.

Все это подземелье пропиталось флюидами Огня. Не удивительно, что пламенный маг сумел так быстро восстановить силы. И всю магическую энергию, которую ему удалось собрать, – он направил на заклинание Рокировки.

– Теперь вы все сдохнете! – загрохотал дэв.

Он резко дернул рубильник, вернув его в прежнее положение.

Платформы остановились, застыв в горниле раскаленного воздуха.

– Дверь сперва поищи, – крикнул я.

Одна из цепей, на которых держалась моя плита, была порвана. Сперва я думал, что паром упадет; но он удержался, – видно, Уильям пытался предусмотреть такой раскирдык.

И все же я решил пока не плясать лезгинку.

– Дверь? – спросил чародей Холода.

Из трех братьев, он был самым слабым.

Дыхание огня терзало его, высасывая магическую энергию.

– Зажигалка не сможет оттуда выйти, – пояснил я. – Только башкой в вулкан.

Несколько минут протекли в молчание.

Я смотрел, как реет над островом Бубновая королева.

Интересно, – что это, умереть?

– Здесь нет выхода! – в отчаянии прорычал маг Огня.

Он высунулся из окна, и едва не выпрыгивал.

– А ты чего хотел? – спросил я. – Ты плохо себя вел. Не учил уроки, не чистил зубов и не делал клизму. Теперь ты сдохнешь здесь, вместе с нами.

– Нет! – закричал колдун. – Наверняка есть же выход. Должен быть!

– Правила простые, дружок, – процедил я. – Вытащи нас отсюда, и дверь откроется сама. Торопись. Леди не будет ждать.

Клянусь, я чувствовал, как рождаются и умирают секунды.

Дэв пытался понять, – лгу я или нет.

Он мог думать хоть вечность.

Только вечность эта длилась для него тридцать одну минуту.

– Хорошо, – рыкнул маг. – Что я должен делать?

– Опусти рычаг снова.

Дэв подчинился.

Стальные платформы медленно поползли вперед, – к гранитной скале, над которой вращалась Бубновая королева.

Нет, все-таки нажимать рычаги было лучше.

6
– Кто ты? – спросил маг Холода.

– Эльф, который не вовремя уши высунул.

Плита подо мной стала раскачиваться.

Все быстрее с каждой секундой.

Еще немного, – и я упаду вниз. Поплаваю чуток в огненной реке, а потом отправлюсь полетать, превратившись в дым.

Замечательно.

Тролли в таких случаях говорят: «Вас сегодня ждет неудачный день».

– Ты убил моего брата?

– Нет. Но я видел, как это произошло.

– Жаль, – ответил маг Холода. – Он заслужил смерти.

Каменный остров все ближе.

Мою платформу тряхнуло. Заклятие, которое держало паром, начинало таять. Я понял, что магическая энергия подавалась по мифриловым звеньям. Может, она черпалась из самой реки, я не знаю.

Но теперь одна из цепей порвалась, – и я видел, как Смерть аккуратно вписывает меня в список своих дел на сегодня.

Интересно, а дверь откроется, если все дэвы выживут, а я умру?

Было бы обидно.

– Проклятье!

Мифриловые цепи дрогнули, и провисли.

Мы рухнули вниз. Сперва мне почудилось, что на этом все. И, знаете, было приятно, что два злых колдуна погибнут вместе со мной.

Главное, забежать вперед них на Страшном суде, чтобы не стоять в очереди.

Потом платформа врезала мне по ногам, и острая волна боли взлетела по позвоночнику.

Цепи не порвались. Они просто провисли, и теперь мы скользили над самой лавой.

– Что ты делаешь, придурь? – зарычал Громовой. – Немедленно верни все обратно!

– Но я ничего не трогал, – воскликнул маг Огня.

Наверное, впервые он испугался за жизнь своих братьев.

– Это все потому, что ты рычаг дергал!

Громовой вскинул руку, и швырнул гудящую молнию.

Она пролетела не больше фута, и рассыпалась в пепел.

– Попробуй нажать пятый рубильник, – предположил я.

Теперь платформы скользили заметно медленнее.

– Металл нагревается, – негромко сказал маг Холода.

И он был прав.

Огненная река плескалась у наших ног.

Ее жадные языки лизали то один паром, то другой.

– Мы здесь сгорим, – воскликнул Громовый. – Давай тот чертов рубильник!

– Он не движется! – в голосе чародея Огня послышался страх. – Как я не жму, он не подается!

– Тогда оставь, – веско приказал Ледяной. – Иначе сломаешь.

Ноги его дымились.

– Жми хоть что-нибудь! – в панике закричал маг Грома. – Рычаги, кнопки, все!

– Не смей! – рыкнул Холод.

Огненный в отчаянии переводил взгляд с одного брата на другого.

Становилось все жарче.

Сапоги хобгоблинов не горели. Они медленно обращались в уголь, и рассыпались. Еще чуть-чуть, и то же станет с нашими ногами.

Позвольте…

А почему мне не жарко?

То есть, конечно, я чувствовал на лице бешеную ярость огня, – но ноги мои не дымились, несмотря на то, что носил я не сапоги, а модные эльфийские туфли.

– Больно, как же мне больно! – кричал Громовой.

Он пытался бежать по платформе, но это не помогало. С каждой секундой подошва его сапог превращалась в пыль.

– Терпи, – негромко приказал Холод.

– Нет!

Я увидел, как пляшет и подпрыгивает Огненный в своей келье.

Неужели и там пол превратился в раскаленную сковороду?

– Уильям, – прошептал я. – Ты нас подставил.

– Тысяча троллей!

Громовый кричал и плакал от боли.

Его сапоги сгорели, и теперь платформа сжигала колдуна заживо.

Только теперь я понял, что Леднику еще хуже.

Огонь пожирал его быстрее, чем остальных. Посмотрев вниз, я с ужасом понял, что ступни у колдуна уже превратились в пепел; он стоял на почерневших культях.

Чародей сложил руки на груди, и лицо его оставалось непроницаемым.

Наверное, наложил на себя простейшую руну, заморозив нервы.

На колдовство посильнее он пока не был способен.

– Помогите, помогите, прошу вас! – плакал чародей Огня.

– Это ты придумал, Уильям? – негромко спросил я. – Да ладно, покажи свою сопливую рожу. Я-то хорошо знаю, что ты сейчас на нас смотришь. Радуешься, небось, и на DVD записываешь…

Шекспир не ответил, но я был уверен, что он меня слышит.

– Цепи провисли не просто так, – сказал я. – И не потому, что Зажигалка вернул рубильник на место. Так и было задумано, с самого начала…

Чародей Огня хотел забраться на пульт, но сразу же вскрикнул, и свалился обратно. Видно, панель тоже была раскалена пламенем.

– Платформы нагрелись не из-за лавы, – продолжал я. – Сработало заклинание. А энергия по-прежнему подается по мифриловым цепям. Вот почему мой паром остался холодным.

– А это испытание, – услышал я негромкий голос Уильяма. – Посмотрим, пройдете ли вы его.

7
Смертельный жар добрался до Громового.

Пот катился по лицу чародея крупными каплями. В его взгляде боль мешалась со страхом. Чародей подпрыгнул, словно ему было, на что надеяться.

Затем бросился прочь с моста.

В первый момент казалось, что он упал в реку. И правда, быстрая смерть была милосердием, по сравнению с пыткой, накоторую обрек их Уильям.

И меня тоже.

Но сразу же стало ясно, что Громовый не собирается умирать.

Руками в плотных перчатках, он схватился за обе цепи, и быстро пополз вперед.

– Почему ты не скажешь им правду? – спросил Уильям. – Если они прыгнут на твой паром, им не придется мучиться…

Я молчал.

– Понимаю… Платформа только на одного. К тому же, твоя шатается. Да и зачем спасать этих колдунов? Они же плохие. Лучше ты потом кошечку снимешь с дерева, карму поправишь…

Плита Громового остановилась.

Он сделал еще пару рывков руками, и замер. Его сжатые кулаки уперлись в паром. Больше некуда было ползти.

Ноги Холода обуглились по колено.

На его лице тоже появилось страдание.

– Значит, ко мне? – спросил я. – Пусть прыгнут?

– Тебе решать.

Я вынул из кармана бумажник, и швырнул в Ледового.

Точно на середине пути, кошель взорвался, разлетевшись мелкими конфетти.

– Черт, – пробормотал Уильям Шекспир.

Невидимая стена, сотканная из призрачных лезвий, разделяла платформы.

– Что, не вышел фокус, дружище? – спросил я.

– А у меня их много осталось…

Паром Громового качнулся.

И медленно поехал назад.

Чародей вскрикнул. Он дернулся, попытался отползти по цепям назад. Но было поздно. Раскаленная плита прошлась по его рукам, растирая пальцы в труху.

С диким, отчаянным воплем дэв рухнул в огненную реку.

Крошечную долю секунды, его лицо смотрело на меня из пламени.

Мой паром дрогнул, и остановился.

Мы добрались до скалы.

ЧАСТЬ II. ЛЕДИ АРТАНИС

Глава 1. Библиотека Грехов

1
Согласно древнему Эдикту о Шести грехах, посещать библиотеку Преисподней могут лишь демоны с дипломом.

Много веков это правило пытались изменить.

Рассказывают, что Саламандеры даже устраивали пикеты в книгохранилище, отчего все свитки сгорели. Из пепла возникло новое божество, которое хотело захватить мир; но поскольку все были слишком заняты подготовкой к Его Пришествию, Господа никто не заметил; а когда стал настаивать, дали оплеух и велели стоять в сторонке.

С тех пор Бог к людям не приходил, а те все ждут его появления.

– Кажется, ты не бывала здесь с четвертого курса? – спросил я.

– Да, – ответила Франсуаз, и ее взгляд бешеным галопом скакал по книжным полкам. – Сразу после защиты диплома началась осада Веллетриума; я же не могла допустить, чтобы кто-то другой убил Алмазного Крылодракка.

– И чем все закончилось? – спросил я.

– Не спрашивай! Оказалось, надо только колечко в дырочку бросить. А самого Крылодракка даже не показали. Обдираловка.

Ее тонкие, изящные пальцы вцепились в алмазный свиток.

Раздался оглушительный вскрик, и оттуда выскочил гоблин, размером не больше пфеннига; к лапе его была привязана нитка, и присмотревшись, я понял, что это строки, написанные тонким изящным почерком.

– Опоздали, опоздали, – верещал он, убегая по полкам, и на ходу сматывал тянущуюся за ним бечеву.

Франсуаз развернула свиток, и оказалось, что в нем уже ничего нет; лишь алый с золотом заголовок: «Лечение любовного недуга протухшей свеклой».

Френки уже шла дальше, разглядывая стеллажи.

– Господи, – воскликнула она.

Возможно, вас удивит, что демон говорит о боге.

Вы не ошиблись, – Френки в таких случаях выдает совсем другие слова. Только вам лучше не знать, какие.

– Это же «Путь меча», Джиарга Оркуса. Он в одиночку, простым гладиусом, перебил армию из тысячи паладинов Света.

– Зачем? – рассеянно спросил я.

– Сейчас не помню. Кажется, проиграли ему на биллиарде и не хотели платить. Но это не важно; любой наемник мечтает освоить его приемы.

Она шла вдоль полок, набирая в стопку книгу за книгой.

– А вот смотри, «Введение в пытки хоббитов».

Девушка завертела головой.

– Думаешь, здесь есть вторая часть? Ладно, пока прочитаю эту. Майкл! Заклинание Огненного Сверла.

– Чем оно знаменито? – с готовностью спросил я.

Конечно, я знаю наизусть все заклинания двадцатого уровня.

Но я ведь не хотел, чтобы девушка лопнула от восторга. Пусть попрактикуется язычком.

– У жертвы из дыры в затылке вылетает книга, в которой записаны все ее мысли и воспоминания.

– А зачем тебе лезть в чужую голову, Френки? – искренне удивился я.

– Ну, наверное, незачем, – согласилась девушка. – Зато человек потом умирает в страшных муках.

Мне интересно не было, так как все эти книги я уже сто раз читал в хранилище Даркмура.

Я подивился бедности этой библиотеки, оставив Френки охать и ахать.

Ко входу вела большая мраморная лестница.

Шесть белоснежных колонн поддерживали портик; каждая из них изображала древо познания, обвитое змием. Время от времени он раскрывал рот, и каменное яблоко падало на макушку кому-нибудь из прохожих.

Когда над покойником взметался разъяренный дух, мраморный змей говорил ему:

– Поздравляю с днем Ньютона!

Воскресать, конечно, приходилось за свой счет.

Я вышел и оглянулся по сторонам.

Идти было некуда, смотреть было не на что. Я не хотел мешать Франсуаз, – нечасто ее колбасит любовь к чтению, – потому остановился в раздумье, где бы съесть большое зеленое яблоко.

По лестнице быстро поднимался высокий юноша-демон.

Широкий в плечах, и столь же увесистый в нижних регионах, – он мог стать прекрасной пищей для йети. Да вот, к несчастью, ни одного не оказалось поблизости.

Толстые щеки говорили о том, что парень может написать диссертацию о пончиках и пирожных. Маленькие рожки торчали над соломенным ежиком волос. В его движениях мне показалось что-то знакомое.

– Слышь, мужик, отойди, – сказал он, пытаясь разминуться со мной.

Удивившись фамильярности демона, я шагнул в сторону и стал ждать, что произойдет дальше.

Заглянув в библиотеку, незнакомец стал делать странные знаки, прихлопывая себя по ляжкам и корча жуткие рожи.

Немного поодаль, не подходя к лестнице, стоял седовласый демон.

Высокий, широкоплечий, он носил длинный плащ с капюшоном, – судя по всему, хотел выглядеть незаметно. Но так как погода стояла жаркой, тяжелая шерстяная накидка лишь привлекала к нему внимание.

Парень стал махать демону, тот сделал знак в ответ, словно говоря:

«Понял, понял, подожди».

Они зашли в библиотеку, и я услышал громкие возгласы, какое-то пищание и звук тумаков. Парень вылетел первым, едва не припрыгивая, и крича:

– Я тебя нашел, я тебя нашел!

Франсуаз, вся пунцовая, шагала следом.

Затем следовал седовласый демон, журча:

– Понимаю, Френки, твою тягу к знаниям. И я рад, что первым делом ты пришла сюда, а не на блины к тетушке Артанис.

Остановившись на верхней ступеньке, Франсуаз ввинтилась в мрамор.

Обняла демона, почавкала в щеку, потрепала юношу между толстых рожек, после чего убедительно разыграла сцену: «Пенелопа провожает Одиссея в поход на Трою, а эта сволочь все никак не уходит».

Родственнички намека не поняли.

– Давно ты не приезжала домой, Френки, – продолжал седовласый демон. – Кажется, с праздника Четвертования праведников. Джоуи тогда еще облился ежевичным вареньем, и гхоулы приняли его за мертвеца.

– Да ладно вам, дядюшка, – забубнил тот. – Просто я на солнышке задремал.

Френки в отчаянии посмотрела на меня.

Место родственников в семейном альбоме; но стоит им выбраться оттуда, беды не оберешься. Мир детства не должен встречаться с нами взрослыми, иначе оба рухнут к чертям.

2
Любите научную фантастику?

Если да, то наверняка знаете: если путешествуешь во времени (слава клубнике с сахаром, я никогда этого не делал), – нельзя дотрагиваться до своего двойника.

Иначе, как говаривал дядюшка Ау, «будит бида».

В реальной жизни правила те же самые.

Вступив во взрослую жизнь, мы надеваем новый наряд, словно на маскераде; но стоит из прошлого вынырнуть папе с мамой, или доброму дедушке, – как вся эта мишура отправляется на корм гоблинам, и мы вновь ведем себя, как малые дети.

Поэтому так неловко, когда маменька приходит к нам в офис, трогает лоб, говорит: «Деточка, не заболел ли ты?», – и прежде, чем мы успеваем сбежать сквозь мусоропровод, вставляет анальный градусник.

Франсуаз не хотела, чтобы здесь, на мраморной лестнице, столкнулись маленькая домашняя Френки и ловкая, безжалостная убийца, которая живет лишь затем, чтобы вспарывать людям горла.

Ну и ради секса, конечно.

Я не собирался подставлять ее.

Никогда нельзя предавать своих близких в том, что для них действительно важно; иначе не получится ими вертеть.

Поэтому я сделал вид, будто ее не знаю, и стал с интересом читать объявление для студентов. Оно гласило:

Открыт набор добровольцев для пыток.
С собой иметь цепи, клещи и кандалы.
Испанские сапоги не брать!
Последние слова были подчеркнуты трижды.

– Вот ведь сволочи, – бормотал юный студиозус, в больших очках с астигматикой. – Зачем я их тогда покупал?

Сорвал объявление и засунул в карман.

На его месте сразу выросло новое, – удобное заклинание, экономит много времени и карандашей.

Френки поняла, что родственники сами не рассосутся.

Из-за угла как раз появилось ландо; девушка поднесла было палец ко рту, чтобы разухабисто свистнуть, – когда я услышал это в первый раз, у меня едва уши не отвалились, – но вовремя вспомнила, что домашние девочки суют пальчики только в носик; поэтому лишь помахала ладошкой.

Экипаж остановился, и Франсуаз потарабанила к нему родственников, чтобы скорей утокмачить и спровадить домой.

Объявление было слишком коротким, другого рядом не оказалось.

Я пытался читать его задом наперед, но понимал, что все равно выгляжу глупо.

Надо было сразу уйти; я развернулся, чтобы шмыгнуть в библиотеку и спрятаться там между книгами о морковке.

Однако в этот момент, седовласый демон остановился и обернулся ко мне, сверкнув крупными зубами.

– Френки, – произнес он. – Девочка моя. Познакомь нас со своим спутником.

Я был озадачен, как если бы иллюстрация в книге вдруг ожила, и велела мне не мять страницы.

– Да, да, – чуть ли не прыгал Джоуи. – Почему бы тебе нас не познакомить?

Франсуаз надулась и покраснела.

Такой смущенной я видел ее лишь однажды; когда Френки узнала, что хумидор – это вовсе не помесь помидора и хомячка.

– Это мой дядюшка Николас, – сказала она, и седовласый демон пожал мне руку. – А это мой кузен Джоуи.

3
Человек шел по мангровому болоту.

Призрачный плащ, сотканный из дуновений тумана, стелился по холодной земле. Там, где полы его окунались в воду, – медленно расплывалась зеленая, ядовитая взвесь, убивавшая все живое. Никли побеги гномьего желтоцвета, вяли кувшинки, серым песком рассыпалась райская люмницера.

Магический жезл, отлитый из мифрильного сталагмита, сверкал в руке незнакомца.

Непросто найти такой; гномы-скауты проводят долгие годы, спускаясь порой на самую глубину катакомб Ронкадера, – и одна заготовка для волшебного скипетра, даже очень маленькая, стоит дороже, чем летающий замок.

Ледяное сияние, словно проклятая душа, дрожало в наконечнике жезла. То таяло, погружая во тьму мангровое болото, то разгоралось вновь, бросая яркие всполохи на лицо незнакомца. Несколько рун бежали вдоль рукояти, слагаясь во фразу, прочесть которую можно было на шести языках; – и каждый раз волшебные символы слагались в особое заклинание.

– Это здесь…

Незнакомец замер.

Его рука коснулась скорченного, холодного мангра.

С пояса, сделанного из кожи оборотня, странник снял небольшой мешочек. Вынул горсть прозрачного порошка, и бросил перед собой. Неясное облако заклубилось перед его глазами, и незнакомец увидел дверь.

Дубовая створка медленно распахнулась, и в ее скрипе он слышал голоса тех, кого когда-то убил, – и тех, убить кого еще предстояло. Человек шагнул в низкий, темный проем, опуская голову, – и тяжелые двери сомкнулись за ним.

Переступив порог, он оказался в лавке волшебника. На старых, покосившихся полках стояли древние книги. В ящиках из гномьего дуба теснились свитки, скрученные так туго, что магия, заключенная в них, вот-вот грозила взорваться.

Из многих томов, тонкой струйкой, текла горячая кровь; хозяину приходилось подставлять серебряные кувшины, чтобы не пачкать пол. Порой попадались полки, где ничего нельзя было разглядеть, – лишь серый туман, в котором сверкали алые отблески.

– Эй, хозяин! – глухо прорычал незнакомец.

Из полутьмы вышел книжник, – худой, долговязый харблинг, в грязной ермолке.

– С вас десять золотых, милостивый государь, – проскрипел он, глядя на гостя из-под узких очков, в костяной оправе.

Незнакомец оперся на прилавок.

– Я еще не сказал, что хочу купить.

– И не надо; десять золотых лишь за то, чтоб войти сюда.

Харблинг тонко хихикнул.

– А если что не так, – дверь за вашей спиной, милейший. Только вряд ли вам понравится место, куда она приведет…

Незнакомец хмыкнул.

Он не собирался спорить из-за десяти золотых.

Вынув из кармана тугой кошель, положил на прилавок.

– Мне нужна книга.

Харблинг подался вперед, и длинная его когтистая лапа провела перед глазами незнакомца. Грани простраства дрогнули, – словно торговец провел по глади воды.

– Прячешь свое лицо, Мастер Теней.., – прошептал он. – Не поможет. Я слеп уже много лет. Мои глаза мертвы, но я вижу твою душу… И знаю, зачем ты пришел.

Быстрым, едва уловимым движением он выложил на прилавок несколько фолиантов.

– Смерть, ужас, отчаяние, – все это ты найдешь в моих книгах, _шэдоу_. Ты ведь этого хочешь?

Незнакомец молчал.

Много лет он оттачивал искусство Теней, и думал, что никто не в силах заглянуть под его бесплотную маску. В первое мгновение, странник хотел развернуться и уйти; но слишком долгий путь лежал за плечами, и слишком близка была теперь цель.

– Мне нужно не это, – произнес он. – Дай мне Книгу Раскаяния.

Харблинг съежился.

Острые игры выросли на его лице, злобное шипение вырвалось изо рта.

– Ты понимаешь, о чем просишь меня, _шэдоу_? В тысяче стран эта Книга запрещена; а те города, где маги пытались ее прочесть, навсегда исчезли с лица Маэль Даэрдора. Ты знаешь, что случилось в Горном монастыре?

– Он разрушен.

– Верно. Шесть ночей там сновали церберы, – пожирали людей, их тени и даже остатки судеб. Ничего не осталось! Сумрачных монахов распяли на раскаленных крестах. И они были живы, пока последний кусок их плоти не растаял, и не стек на скалы… А после смерти, их души низверглись в пучину Джиар’Нага…

– Только за то, что там читали Книгу Раскаяния?

Харблинг захохотал.

Смех этот был резким, пугающим, – и даже Мастер Теней отшатнулся, в безотчетном страхе.

– Несчастный.., – отвечал книжник. – Их убили только за то, что в одном из свитков, хранившихся в монастырской библиотеке, было краткое упоминание об этой книге… А ты собрался прочитать ее всю?

– Да, – был ответ.

– Прекрасно.

Харблинг повернулся. Его правая лапа вдруг выросла до невероятных размеров. Она дотянулась до самой верхней из полок, и скрылась в облаке грозового тумана.

– Тогда читай…

Чародей положил перед Мастером Теней книгу, закованную в серебряный переплет. Незнакомец раскрыл ее, и внезапно понял, что пальцы его дрожат.

– Сколько ты хочешь? – спросил он, даже не пытаясь скрыть своего волнения.

– Больше, чем ты сможешь мне дать.

Харблинг рванулся к нему.

Острые змеиные головы, на тонких упругих шеях, вырвались из тела книжника. Они впились в Мастера Теней, разрывая кожу, ломая кости, глубоко погружаясь в плоть.

– Открой мне свое сознание, _шэдоу_, – приказал харблинг.

Гость попытался вырваться, но яд сочился из острых зубов рептилий, – сковав тело острыми холодными нитями. Книжник протянул руку, и коснулся лба Мастера Теней.

Когтистая лапа начертила перевернутый крест.

Кожа треснула, с хрустом разошлись кости. В черепе пленника открылась кровавая рана, в форме анхка. Харблинг видел, как под ней пульсирует мозг.

– Нет.., – в ужасе воскликнул Мастер Теней.

Все колдовское искусство, талисманы, которые он принес с собой, – все оказалось бессильно, против могущества Змеехвоста.

Пленник видел, как зеленая морда твари, покрытая чешуей, тянется к его голове.

– Ты расскажешь…

Слова книжника звучали, словно издалека.

Мастер Теней дернулся, в отчаянной попытке освободиться. Напрасно. Магия Змеехвоста полностью сковала его.

Голова твари погрузилась в окровавленный мозг.

– Так вот что ты задумал.., – прошептал харблинг.

4
Седовласый демон носил бархатный редингот, цвета перца с солью, и плащ с несколькими воротниками а-ля лорд Кэррик.

В правой руке он сжимал посох, вырезанный из лернейского дуба, и наверняка полый внутри, – иначе мы бы слышали тихое пение дриад. В тех краях, им пропитаны и ветки, и стволы, и листья; и звук этот сохраняется очень долго, почти навсегда.

Прекрасные, поистине колдовские звуки, и многие ценители музыки, особенно в Асгарде, заказывают для себя шкатулки из этого дерева.

Но слушать дриад опасно; мозг мертвеет, и в нем заводятся черви.

Настал черед Джоуи поздороваться.

Парень считал себя уже совсем взрослым; он протянул руку, однако замешкался, и начал старательно вытирать ее о штаны, – желая показать, что и сам, дескать, обучен хорошим манерам.

Ему показалось, что он что-то забыл в кармане; юный демон полез туда, и достал яблоко.

– Вкусное было яблоко, – непосредственно пояснил он. – Если хотите, откусывайте, вот, с необгрызенной стороны. Я здесь не кусал еще.

Я отказался, сообщив, что уже съел сегодня свою порцию яблок, чем несказанно удивил Джоуи.

– А что, существует определенная норма съедания яблок?

– Конечно, – ответил я. – Каждый уважающий себя джентльмен должен съедать в день три больших яблока.

– Это правда или вы шутите? – с недоверием спросил он.

– Чистая правда, – пояснил я.

– Джоуи, – засмеялся лорд Николас. – Ну ты же видишь, что ченселлор шутит.

– А я понял, что он так шутит. А вы правда уже три яблока слопали?

Я кивнул.

Тогда Джоуи, не зная, куда девать недогрызок, сунул его в руку Франсуаз, вновь тщательно вытер руки о штаны, и дабы все поняли, что ладошка у него чистая, еще провел ею по волосам.

– Ну вроде все, – сказал он, и крепко пожал мне руку. – Я Джоуи Дюпон, кузен вон той девчонки. Смотри, не съешь мое яблоко.

– Да нужно мне оно, – ответила Франсуаз.

Лорд Николас посмеялся, словно представлял дрессированных обезьянок, и сказал:

– Ну ладно, не ссорьтесь. Вот как встретятся, – обернулся он ко мне. – И сразу начинается, совсем как по пословице. Вместе тесно, а порознь… Ну, в общем, так говорят.

Видно, он не очень хорошо знал пословицы и замолчал.

Джоуи разглядывал меня так, словно я был диковинным зверьком, которого Френки привезла из дальних краев.

Да наверное, я им и был.

Лицом и фигурой, парнишка совсем не походил на кузину. Их сходство было иным, – тонким, почти неуловимым, как запах девушки, спрятанный в аромате духов.

С круглой головой, большими руками, Джоуи был похож, скорее, на сына лавочника. Большие, чуть ли не на выкате, глаза, смотрели на мир доверчиво и с ожиданием чуда.

Кто должен был совершать это чудо, оставалось загадкой. Но судя по тому, с каким восхищением он смотрел на двоюродную сестру, Джоуи возлагал на нее большие надежды, а может быть, полагал, что именно в этот момент Френки проявит себя во всей красе.

К примеру, хлопнет в ладоши, и прямо тут, на лестнице библиотеки Геенны, начнется цирковое представление.

Клоуны примутся лупасить друг друга мешками с мукой, загремят барабаны, появятся волшебные пони, и неожиданно, под самым небом, появится юная канатоходка.

И будет она прекрасна, как ангел; а может быть, носочек ее соскользнет, толпа ахнет, и трепещущее тело полетит к земле.

И тут-то, тут-то Джоуи сумеет показать, что тоже не лыком шит; ринется вперед, ловко подпрыгнет, и в последний момент успеет спасти красавицу, подхватив ее на руки.

Юный демон не понимал, что если дамочка грюкнется с такой высоты, то просто его раздавит.

Перед его глазами вставали прекрасные картины. Восхищенная циркачка взглянет на него глубокими, голубыми глазами, и подарит пламенный поцелуй.

Представляя все это, Джоуи немного застыл, и из оцепенения его вывел толчок кузины.

– Это ченселлор Майкл, из края Трилистника, – представила меня Франсуаз. – Он мой клиент.

Что я могу сказать?

Френки и правда выглядит как девица, которая обслуживает клиентов в номерах. Но седовласый демон понял все по-своему. В ней он видел юного, но подающего большие надежды адвоката.

Именно такой диплом она получила в колледже.

Лорд Николас повернулся ко мне, похлопал по плечу и сказал:

– Вы должны гордиться, что моя племянница взялась за ваше дело. Теперь оно в надежных руках.

Френки поспешила встрять:

– Нам пора; ченселлор никого не знает в городе Преисподней. Я должна сопровождать его.

Куда и зачем – осталось для всех загадкой.

Девушка явно надеясь отделаться от родственников, которые возникли так же не к месту, как и чирей на заднице.

Лорд Николас удивился, затем сказал:

– Я с удовольствием провожу ченселлора в отель. Пусть отдохнет, пока ты повидаешь тетю Артанис.

– Увы, я не могу поселиться в гостинице, – скорбно возразил я. – Важные дела не позволяют мне отдыхать. И моему адвокату тоже. Мы можем получить каблограмму буквально в любой момент.

Баронет оказался вежливым демоном, и не стал спрашивать, о чем идет речь.

Не задавайте глупых вопросов, – и людям не придется вам лгать.

– Нам уже пора, – сказала Франсуаз, хватая меня за руку. – Не так ли, ченселлор? Скоро прибудут профессор Челленджер и лорд Рокстон.

Вместе с ними нас, очевидно, ждали Винни-Пух, Пятачок и Красная Шапочка. Я понял, что пора подыграть, и бодро засеменил прочь, отвешивая на ходу поклоны и оплеухи.

Ах, как жаль было упускать момент, и не посмотреть, как живет Френки, и что за кладбищенские мутанты ее родня.

Ведь больше она меня никогда в Преисподнюю не возьмет.

– Да, время не ждет, – подквакнул я. – А вот и экипаж.

– Артанис очень хочет с тобой повидаться, – сказал лорд Николас, и это решило дело.

В глазах у Франсуаз что-то вспыхнуло, но не жажда убийства, как обычно. Видно, Френки и впрямь любит старую перечницу. Я решил, что обязательно должен познакомиться с леди Артанис, – даже если придется пару часов побыть вежливым, и отказаться пока от привычки смешивать людей с грязью.

Мы направились к экипажу, который уже ждал нас около библиотеки.

Джоуи стал по-дружески хватать Френки, таскать, пинать ее, они задрались и я задумался, настолько ли она взрослая, как хочет показать.

Я и лорд Николас шли позади, как взрослые, выгуливающие пару собачек.

– Я понимаю, долг превыше всего, – произнес седовласый демон. – Особенно, долг солиситора перед своим клиентом. Но вы должны простить Френки. Сегодня у нашей маленькой девочки важный день, который определит всю ее жизнь.

– Вот как?

– Конечно, вы, эльфы, живете по-другому, другая у вас история, – продолжал лорд Николас, ненавязчиво давая понять, что мы раса не такая развитая, как демоны. – Сегодня у Френки смотрины.

Он склонил голову набок, словно пытался рассмотреть соплю у себя под носом.

– Лучшие женихи Геенны, – маги, политики и элементали, – соберутся в фамильном особняке Дюпонов, чтобы посвататься к Франсуаз, и вручить ей свои подарки.

Разумеется, я не мог уехать из города Преисподней, не увидев этого.

Френки тем временем не теряла времени даром.

Девушка вынула из кармана переговорный кристалл, посмотрела на него так, словно умеет им пользоваться, и сделала вид, будто получила новое сообщение.

– Мне надо срочно поговорить со своим клиентом, – соврала она.

Джоуи и лорд Николас вежливо отошли в сторонку.

При этом кузен весь изнывал и приплясывал на месте, словно в штанах у него поселились карликовые гномы, а седовласый демон стоял неподвижно, будто взялся позировать для статуи, да так и помер.

– Что ты тащишься за мной? – зашипела Френки, когда мы остались одни. – Хочешь припереться в мой дом незваным гостем?

Я строго посмотрел на нее.

– Франческа, – сурово ответил я. – Эльфы никогда не напрашиваются. Пословица гласит: «Незваный гость хуже, чем закон о всеобщем образовании». В назидание, мне следует оттаскать тебя за ухо. Сделаю это позже, чтобы не смущать тебя перед семейством.

– Значит, – лицо девушки потемнело. – Ты с нами не пойдешь?

Конечно, она не хотела, чтобы два мира столкнулись.

Но раз уж это произошло, – я был обязан скулить и плакать, валяться у нее в ногах и лизать сапожки, лишь бы меня взяли с собой.

Френки уже предвкушала, как протащит меня рылом по каждой из мраморных ступенек, и лишь потом позволит сопровождать ее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org