Автор : Феоктистова Алина Анатольевна
Название книги: Прости
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/feoktistova-alina-anatolevna/163200-prosti

Алина Анатольевна Феоктистова

Прости

Часть 1

НАТАША

Нагретое солнцем тело казалось невесомым, легким, как воздушный шарик. Глаза начали вдруг слипаться, строчки запрыгали. Наташа захлопнула книгу и посмотрела на загоравшую рядом подругу.

Светлана лежала, подперев руками щеки, и глядела вдаль, где по огромному джинсово-голубому полотну сливавшихся воедино воды и неба скользил маленький белый парус яхты.

— Боже мой! Ведь так ты совсем сгоришь! — воскликнула Наташа. — А я обещала следить, чтобы с тобой этого не случилось, Белоснежка ты моя! Извини, я немного увлеклась.

— Да-а, ты увлеклась чтением интереснейшего романа!.. О спряжении сильных глаголов в немецком языке. Я надеялась, что хоть на пляже ты забудешь о них. Как ты можешь думать о грамматике, когда вокруг так красиво? Ты только посмотри на эту яхту! Ох, каким счастливым людям она принадлежит! Ветер, волны, парус, шампанское!..

— Ну да, конечно, только шампанского нам здесь не хватает, чтобы получить солнечный удар! — рассмеялась Наташа. — Пойдем лучше искупаемся и домой.

— Что ты! Наконец-то мы выбрались на пляж…

— Мне нужно хорошенько подготовиться к завтрашнему дню. Начинаю давать уроки русского языка настоящему немцу. Представляешь?! Он только неделю назад приехал из Германии и не знает по-русски почти ни слова.

— Молодой или старый?

— Какая разница? Знаешь, я очень беспокоюсь за свое произношение. Наверное, сегодня всю ночь буду слушать пластинки с немецкой речью.

— Если бы я хотела провести ночь за более интересным занятием, чем сон, то я и пластинку бы поставила, но не с немецкой же речью! Ты просто чудо, Натка! Приходит к тебе парень… Цветы, свечи, милые слова, а из колонки проигрывателя: «Скажите, пожалуйста, где можно посмотреть расписание движения поездов?»

Ее черные кудри разлетелись в разные стороны.

— Если он не извращенец, то убежит тут же… Нет, не могу!.. Я что-то никогда не слышала о такой форме извращений!..

Наташа, глядя на подругу, тоже не смогла удержаться от смеха.

— Ты же знаешь, меня не интересуют мужчины, — сказала она, успокоившись. — Чтобы стать хорошим переводчиком, нужно столько заниматься. У меня нет времени на подобные глупости.

— Интересно, какой же он, твой немец? А он женат или нет? Вот бы выйти замуж за иностранца… Может, ты из-за этого и согласилась с ним заниматься?

— Вечно ты надо мной смеешься.

Наташа нарочно надула в обиде щеки, потом обняла подругу.

— Наверное, я и правда смешная. Но что же я могу поделать с собой, если, кроме будущей работы, меня ничто не интересует? Ведь в немецком языке…

— Ну ладно, ладно, не обижайся, бежим скорее в воду. Я уже и так пострадала из-за твоей тяги к знаниям — сегодня вечером буду совсем больная, — прервала ее Светлана. — А в клубе — дискотека. Мне бы хотелось напоследок развлечься. Ведь отпуск у мамы кончается, и послезавтра она привезет Оксанку. Тогда — прощай жизнь молодая!

Глядя на всегда веселую, жизнерадостную девушку, никто бы не смог догадаться, что она растит одна свою маленькую дочку. За наигранной веселостью скрывалось нежелание рассказывать людям о свалившихся на нее проблемах.

Светлана вскочила и, схватив Наташу за руку, повлекла ее к воде. Она нырнула в набежавшую волну, появилась опять, смеясь от удовольствия, и обдала подругу фейерверком брызг.

Все окружавшее девушек было такое яркое и чистое, будто невидимый художник только что закончил свою волшебную картину, и краски, еще не успев высохнуть, так сияли и так радовали глаз. Наташа замерла в восхищении. Душа наполнилась непонятным томлением, отчего-то сладким и радостным. Словно она предчувствовала что-то необыкновенное, словно ждала чего-то.

Желтый песок пляжа, сочная зелень кустарника поодаль, ослепительное солнце, купающееся в небесной лазури, — каждая деталь этого божественного пейзажа приобрела вдруг особое, новое значение, которое еще предстояло узнать. Медленно увеличивался белый парус подплывающей яхты.

— Эй, вы, там, на яхте! Давайте сюда! Вы увидите последнюю живущую на земле красавицу Снегурочку! Может, вы растопите ее сердце, — задорно кричала Светлана и махала руками.

— Что ты делаешь? Вдруг они заметят тебя! — испугалась Наташа. — Пойдем лучше домой.

Но яхта плыла уже настолько близко, что были видны находившиеся на ней люди.

— Сюда! Сюда! Скорее! А то вы не успеете с ней познакомиться! Она собирается сбежать в свое ледяное царство!

— Света, Света, перестань сейчас же! Что о нас могут подумать! — всполошилась Наташа, не замечая, что в тишине пустынного пляжа ее голос разносится далеко и может быть услышан на яхте.

— Девушку интересует наше мнение о ней? Мы удовлетворим ее любопытство, — услышала она насмешливый мужской голос. — У нее стройная фигура, великолепные светлые волосы. Скорее всего, у нее голубые глаза, почти уверен, что это так. И в них немудрено утонуть. У нее маленькие губы, которым не нужна помада, чтобы придать форму и цвет. Думаю, что они очень нежные. Ну как, прав я или нет?

Девушка от смущения закрыла лицо руками. Стало тяжело дышать. Казалось, что слова, долетавшие до нее с реки, принесли с собой какой-то густой туман.

Через минуту или больше, овладев собой, Наташа открыла глаза. Светлана выходила из воды вместе с высоким худощавым парнем и, по-прежнему смеясь, что-то говорила ему.

— А это моя подруга, Наташа.

— Очень приятно, Сергей, — сказал парень и, откинув со лба русую челку, протянул Наташе руку.

Наташа поняла, что это не его голос так смутил ее, впервые в жизни заставив сердце сжаться. Голос Сергея был мягкий и добрый. Он как бы гладил собеседника. А тот голос был ироничный и надменный — колючий. Он мог вызвать боль, как удар кнута, мог ранить, как кинжал, но он почему-то притягивал подобно магниту.

— Когда же девушка, на которую я потратил столько красноречия, решится посмотреть на меня? Ведь я сумел вызвать ее интерес.

Усилием воли Наташа заставила себя поднять голову. Словно дикого коня под уздцы удерживал яхту на одном месте, сопротивляясь порывам внезапно налетевшего ветра, темноволосый парень лет двадцати семи. Он весело смотрел на Наташу, и по его лицу нельзя было заметить, с каким трудом он ориентировал парус параллельно ветру. Хорошо тренированные мускулы загорелого тела были напряжены, но губы улыбались.

— С чего вы взяли, что заинтересовали меня?! — сердито крикнула девушка, боясь, что он не услышит ее из-за шума ветра. — Вы мне совершенно безразличны!

— Если бы я был вам безразличен, вы бы поберегли свои голосовые связки, — иронично возразил незнакомец.

— Я думаю, Наташа говорит правду, — вступилась за подругу Светлана. — Ничто на свете, кроме немецкой грамматики, ее не волнует! А уж что касается мужчин…

— Ну это мы еще посмотрим! Она просто не была знакома со мной. Пройдет немного времени, и желание быть со мной победит любовь к грамматике.

Наташа чуть не задохнулась от возмущения. Она хотела сказать ему, что он — самовлюбленный болван, но она не могла произнести ни слова. Тем временем парень передал Сергею управление яхтой и ловко спрыгнул в воду. Через минуту он уже стоял рядом с Наташей. В его карих глазах прыгали такие задорные чертики, что она невольно улыбнулась. Удивительно, куда делось ее возмущение?

— Вот вы и подарили мне первую улыбку, Наташа. А ведь за подобное хамство любой другой мужчина получил бы от вас в подарок пощечину. Не так ли? Но не упрекайте себя. Все дело во мне. Я не похож на других мужчин. Я умею нравиться женщинам.

Он говорил совершенно серьезно, смеясь одними глазами, и от этого все, что он ни произносил, воспринималось Наташей как добродушный вызов.

Наташа, улыбаясь, разглядывала его. Темные, взъерошенные волосы слегка прикрывали высокий лоб. Красивый торс и красивые длинные ноги не могла скрыть единственная одежда — мокрые джинсовые шорты. Ростом, ладно сложенной фигурой он напоминал античного героя из когда-то читанных книг.

— Игорь, — представился герой, протягивая Наташе руку.

Рука была сильная и жесткая, с шершавыми мозолями на ладонях. Девушке это понравилось. Хотелось так стоять долго, чувствуя свою слабость и его силу. Но, устыдившись своего желания, она потянула свою руку из такого неожиданно приятного убежища. Тогда Игорь привлек ее к себе и обнял за талию. Она попыталась освободиться, но ей не удалось даже пошевелиться. Она не испытывала боли. Напротив, волна неведомого раньше наслаждения захлестнула ее.

— Как вы смеете, сейчас же отпустите меня, — краснея, прошептала она.

— Но ведь вам, Наташа, это нравится. Да? Почему же я не могу посметь доставить удовольствие вам и себе? — спросил Игорь. Оттого, что он опять угадал ее состояние, Наташе стало стыдно и волнующе-радостно. Вот и опять она не сумела рассердиться на него. Только рассмеялась.

— Теперь вы смеетесь, а ведь ситуация такова, что я должен получить не одну пощечину, а целую дюжину.

Погода между тем становилась все хуже. Ветер усиливался, на горизонте появились первые облака.

— Сергей, убери парус! — крикнул Игорь.

Наташа удивилась, что, разговаривая с ней, он, оказывается, думал и о яхте.

— А я ведь правильно определил цвет ваших глаз. Они у вас на самом деле голубые, как небо. Знаете, Наташа, это мой любимый цвет. Осталось только выяснить, правильно ли я назвал ваши губы нежными.

Сейчас он поцелует ее. Девушка закрыла глаза и ждала с бешено колотящимся сердцем первого в ее жизни поцелуя.

— О Господи, Сергей! — вдруг раздался крик Светланы, и Наташа почувствовала, что ее никто не держит. Она словно очнулась от завораживающего сна. Белый парус убегал все дальше от берега, а Игорь плыл за ним вдогонку. Через несколько минут его голова была уже едва видна среди волн.

Солнце неожиданно скрылось, облака сменились тучами, и небо озарилось первой вспышкой молнии.

— Что случилось? — стараясь не смотреть на небо, спросила Наташа.

Светлана рассказала ей, что Сергей собирался убрать парус, но порыв ветра вырвал его из рук. Сергей упал в воду. Яхта же, подхваченная ветром, понеслась к середине реки.

— Хорошо еще, что я не потерял сознание, когда ударился о борт, — прибавил Сергей. — Такого бестолкового ученика, как я, у Игоря, наверное, еще никогда не было. Впрочем, каков инструктор, таков и ученик, — проворчал он.

— А с Игорем ничего не случится? — смущаясь, спросила Наташа.

— Нет, для него это пустяки. Смотрите сами.

Увидеть что-либо было уже невозможно. Парус исчез за стеной дождя.

Никогда в жизни Наташа еще так не волновалась. Она даже обиделась на Светлану и Сергея за то, что они как ни в чем не бывало продолжали разговор. А ведь Игорь в опасности!

— Представляю, как беспокоится сейчас ваш муж: где-то вас застала гроза? — с вежливым сочувствием произнес Сергей.

— Нет, за меня некому беспокоиться, — ответила Светлана. — Кроме мамы.

Они посмотрели друг на друга. Обоим был понятен смысл сказанного: он спросил, свободна ли она, и она ответила ему, что свободна.

Сергей рассказал, что работает архитектором в одном из проектных институтов. С Игорем он познакомился недавно, когда увлекся яхтами.

Дождь стал понемногу стихать, гроза уходила за реку. Наконец появилась яхта. Она подплыла к берегу, на борту стоял Игорь.

— Вы переживали за меня, Наташа? — крикнул он.

Среди вспышек молнии и грохота грома он еще больше походил на мифического героя. Прометея, похитившего огонь у богов, не испугавшегося их гнева. Он точным, отработанным движением убрал парус и пришвартовал яхту.

— Надеюсь, Сергей в состоянии проводить девушек домой, пока они не схватили простуду, — сказал Игорь, отдавая другу его одежду. — А мне нужно отвести яхту на базу. Милые девушки, я очень хочу видеть вас на своем вечере в следующую субботу. Сергей вам все объяснит. До встречи!

Всю дорогу Наташа молчала, думая об Игоре. Ей не терпелось спросить у Сергея, о каком вечере он говорил. Но Сергей и Светлана так увлеченно разговаривали, что ей не хотелось их перебивать. Наконец такси остановилось у общежития. Сергей вышел из машины, помог выйти девушкам.

— Позвони мне как-нибудь, ладно? Лучше завтра, — сказал он, выдернув из блокнота листок и записав на нем номер своего телефона.

— Может быть, позвоню, если найду время, — в тон ему ответила девушка.

— Сергей, а что за вечер будет в субботу? — все-таки осмелилась спросить Наташа.

— Ты хочешь пойти? — молодой человек не старался скрыть недовольства. — Это, конечно, твое дело. Если хочешь… Он имел в виду творческий вечер поэта Белокрылова, то есть его, Игоря, вечер, который состоится в субботу в шесть в ЦДЛ, в Доме литераторов. Он не успел представиться, а я не хотел это делать за него. Но, видимо, придется. Игорь пишет неплохие стихи и рассказы. Почему я говорю неплохие? Отличные. На его вечере должно быть интересно. Будут многие знаменитости. Но я не советую тебе, Наташа, туда идти. Ты очень хорошая девушка, и я бы не хотел…

Он оборвал фразу, сел в такси и захлопнул дверцу.

Девушки жили в студенческом общежитии уже четыре года — с тех пор, как приехали в Москву и поступили в институт. Ровно столько же они дружили. Всех удивляла эта дружба, такими разными они были. Кудрявая, черноволосая и черноглазая, общительная хохотушка Светлана, уже успевшая побывать замужем и родить ребенка, и всегда серьезная, замкнутая и рассудительная блондинка Наташа, которую ко второму году учебы однокурсники единогласно признали синим чулком.

— Ну что, ангел мой, иди, осваивай немецкое произношение.

На прощанье Светлана чмокнула подругу в щеку, когда они вышли из лифта на своем этаже.

— Опять ты смеешься надо мной! А Сергей, по-моему, очень приятный парень.

— С чего это ты заговорила о парнях? Не Игорь ли так на тебя повлиял? Ты же мужчин никогда не замечала, как ни старались они завоевать твое сердце.

— Да ладно тебе!

— Ах, как ты мило смущаешься, дорогой мой синий чулочек!

Наташа жила одна. Это правило — выделять отличникам отдельные комнаты — ввели в институте недавно, и Наташу оно очень радовало: никто не мешал ей заниматься. Комната больше напоминала рабочий кабинет. Письменный стол у окна поставлен так, чтобы свет падал, как учили в школе — слева, рядом стул. На стене — полки с книгами на немецком языке и учебниками. Вместо картинок, которыми девушки любят украшать стены, — повсюду развешаны тетрадные листы с выписками из учебников немецкого языка. В углу, около встроенного шкафа, где сиротливо стояли тарелка, чашка и маленькая кастрюлька, приткнулся обеденный стол, на котором вместо вкусных блюд обычно размещались книги. К одной из стен жалась аккуратно застеленная кровать.

Девушке нравилась ее комната. В ней ничто не отвлекало, не мешало сосредоточиться на учебе. И сейчас Наташа торопилась поскорее сесть за письменный стол и открыть учебник. Тогда сразу пройдут все волнения, она забудет то, что произошло на пляже, что повергло ее в это странное, не свойственное ей состояние.

Но что случилось? Вот уже полчаса она читает одну и ту же строку текста и никак не может понять ее смысла. Опять и опять она восстанавливает в памяти события сегодняшнего дня, вспоминает малейшие подробности, старается разобраться в своих ощущениях.

«Почему мне было приятно, когда он обнял меня? Почему мне даже хотелось этого? Почему я огорчилась, когда он не успел меня поцеловать? — думала Наташа. — Ведь раньше у меня никогда не возникало такого. И я никогда не понимала девушек, для которых мужчины важнее учебы». На одной из студенческих вечеринок, куда ее затащила Светлана, она дала однокурснику согласие на танец. Он прижал ее к себе, и ей было неудобно и даже немного больно. Он тяжело дышал и шептал на ухо какие-то слова, но ей было противно, она почти оттолкнула его от себя и сразу ушла домой. После этого она никогда не посещала ни вечеринок, ни дискотек. Для нее они были скучны и неприятны. А еще жаль тратить на это время.

То, что Наташа почувствовала, когда обнял Игорь, было совсем не похоже на те ощущения. Она перебирала в памяти эпизод за эпизодом. Вот он окликает ее с яхты. Какой красивый у него голос! Вот он подходит к ней, держит ее руку в своей, а потом — объятия. И как странно среагировала она. Какое блаженство разлилось по ее телу!

«Нет, нужно сосредоточиться на завтрашнем уроке. Так я никогда к нему не подготовлюсь, — подумала Наташа. — Что за глупости я сегодня целый день делаю. Зачем я все это вспоминаю?»

Она снова взялась за книгу, но сознание все еще было во власти воспоминаний. «Интересно, правду ли говорил Игорь о моей внешности или решил посмеяться надо мной?» Этот вопрос сейчас волновал девушку гораздо сильнее, чем подготовка к уроку. Ей вдруг очень захотелось посмотреть на себя. Как жаль, что в ее комнате нет зеркала. Большого, в котором можно увидеть себя во весь рост, такой, какой она предстала перед Игорем. Зеркало есть у Светланы и еще у некоторых девушек. Но что они подумают, когда она попросит его? Почему она не позаботилась об этом раньше? Ведь каждая девушка должна знать, как она выглядит.

Наташа быстро стянула с себя джинсы и футболку, надела еще неуспевший высохнуть красный купальник и распахнула окно. В стекле появилось ее отражение. Она расплела косу, и волосы волнами упали ей на плечи. Вот так гораздо красивее. Почему она всегда ходит, как старуха, убрав волосы на затылок? Почему она редко улыбается?

Наташа так и не успела решить, красива она или нет. Дверь приоткрылась, и в комнату просунулась голова.

— Наташка, у тебя соль есть?

И черные глаза и рот от удивления округлились.

— Вот это да! Ты что, с ума сошла?

— Я хотела… проветрить комнату, — попробовала солгать Наташа.

— Может быть, ты хотела высушить купальник? — Светлана уже вошла и искала на полках соль. — Я поняла, ты влюбилась! Неужели так сразу? С первого взгляда? Нет, я всегда говорила, что ты ненормальная.

— Но ты ведь сама всегда советовала мне обратить внимание на личную жизнь, — неуверенно возразила застигнутая врасплох Наташа.

— Я советовала обратить внимание, а не влюбляться с первого взгляда. Из того, что у него хамские манеры и великолепная фигура, вытекает, что он — не хороший человек, а как раз совсем обратное.

— Да ты его не поняла как следует. И манеры у него не хамские. Он просто шутил. А что он поплыл в грозу спасать яхту, это как? Он смелый, а такие не бывают плохими людьми. — Наташа собрала в пучок волосы и закрыла окно. — И вообще я в него не думала влюбляться. Я хотела посмотреть, правду ли говорят, что я красивая.

— Ты чудесна, ты великолепна! — Светлана обняла покрасневшую от смущения подружку и закружила ее по комнате. Потом резко остановила. — Но выбрось из головы этого парня, пока не узнаешь его лучше. А впрочем, когда ты слушаешь моих советов?

Ханс Йоахим Шульце ждал свою учительницу в лингафонном кабинете института. Он был очень пунктуален, как все немцы, и теперь озадаченно поглядывал на часы. Русская девушка опаздывала уже на пять минут. А ведь при первой их встрече, когда ее рекомендовала заведующая кафедрой немецкого языка, она показалась господину Шульце ответственным человеком. Волосы, заплетенные в косу и уложенные на затылке, серьезный взгляд холодных голубых глаз, сжатые неулыбающиеся губы, полное отсутствие макияжа и строгая одежда. Господин Шульце, как и всякий нормальный мужчина, недолюбливал таких женщин, но как деловой человек предпочитал иметь дело именно с такими.

Как представитель крупной строительной фирмы, одной из самых значительных и солидных в Германии, он недавно приехал в Москву, чтобы создать совместное германо-российское предприятие. Это была полностью его идея. Именно ему и предстояло возглавить российский филиал. Президент фирмы по возрасту и нездоровью собирался отойти от дел, преемником же все по праву считали тридцативосьмилетнего Ханса Йоахима Шульце. Шеф любил его едва ли меньше, чем любил бы своего сына. Вероятно, он хотел еще раз, уже окончательно, испытать своего любимца в небольшом деле, прежде чем доверить ему управление фирмой. К тому же не прошло еще и трех месяцев с того ужасного дня, когда в автомобильной катастрофе погибли жена и десятилетняя дочка господина Шульце, и шеф надеялся, что смена обстановки поможет Хансу Йоахиму пережить это горе.

В кабинет, запыхавшись, влетела Наташа.

— Извините меня за опоздание, господин Шульце. Больше это никогда не повторится. Займемся уроком, — с трудом переводя дыхание, по-немецки сказала она.

Девушка раскладывала на столе бумаги, и молодой господин с удивлением рассматривал ее. Он не узнавал в ней ту деловую женщину, с которой познакомился накануне. Совсем другой человек сидел сейчас перед ним.

Что же изменилось в ней? По-прежнему никакой косметики, никаких украшений, та же сдержанность в одежде. Волосы, как и раньше, заплетены в косу. Только вот выражение лица… Лицо светилось счастьем. В глазах еще недавно читались лишь ум и серьезность, теперь там была тайна, которая от сотворения мира манила мужчин своей неизведанностью. По отрешенности ее взгляда Ханс Йоахим понял, что улыбается она не ему. Воспоминания о каком-то приятном событии оживляли ее лицо.

Бизнесмен наблюдал за приготовлениями своей учительницы и размышлял, что это ее преображение, пожалуй, может помешать их занятиям, а ему как можно скорее необходимо овладеть русским языком. Но как только урок начался, он успокоился. Она объясняла ясно и доступно, кокетству не было места в ее поведении, а нескрываемая, вызванная чем-то радость придавала ей такое очарование, что господин Шульце, повторяя за учительницей русские слова, почти наслаждался ее присутствием. Время пролетело незаметно.

— Очень приятно было заниматься с вами, Наташа, — сказал Ханс Йоахим, прощаясь. — Я с нетерпением буду ждать следующего урока.

Книга перед Наташей лежала раскрытой на одной странице уже давно, а сама она смотрела в окно, погруженная в свои мысли. Прежде ей было хорошо одной в этой комнате, она много читала, учила. Сейчас она чувствовала себя одинокой.

За спиной чуть скрипнула дверь, как всегда без стука в комнату вошла Светлана. Черные глаза были непривычно грустны. Она села на стул возле Наташи и опустила голову ей на плечо.

— Ты все учишься, — думая о чем-то своем, сказала она.

— У тебя что-то случилось?

— В том-то и дело, что ничего. Я ждала, что он зайдет. Ведь знает наш адрес. Но он так и не появился. Наверное, я ему не понравилась, — печально заключила Светлана.

— Мне показалось, что ты Сергею очень понравилась. Мало ли по какой причине он не смог прийти. К тому же он просил, чтобы ты ему позвонила. У тебя есть телефон. Позвони сама, — советовала Наташа, уже забыв о своих переживаниях.

— Я не могу позвонить первая. Мужчинам не нравятся женщины, которые вешаются им на шею сразу после знакомства. К тому же у меня есть Оксанка, о которой он ничего не знает.

Светлана едва сдерживала слезы. Наташе очень хотелось утешить подругу.

— Если ты понравилась ему, он ничего не будет иметь против твоей дочки. Ты же не виновата, что так сложилась жизнь.

— Да, ты не знаешь мужчин. А я прожила с Оксанкиным отцом два года и могу судить о них. Они изображают из себя благородных рыцарей, но как только понадобится проявить ответственность, тут же норовят сбежать. Они ищут где легче. Это только в книжках живут настоящие рыцари. Может, они и были когда-то, а сейчас другие времена.

Наташа боялась поверить словам подруги. Нужно убедить и ее, и себя — нет, это не так!

— Ну что ты говоришь, Света?! Если ты обожглась один раз, это не значит, что все вокруг подлецы.

— Один раз! — засмеялась Светлана. — Если бы один! Ты помнишь моего последнего кавалера? Такой воспитанный, в костюме ходил, с дипломатом. Кандидат наук. Он мне дарил цветы и говорил о неземной любви. А когда сделал предложение, я рассказала ему об Оксанке. И где он сейчас, ты не знаешь? Он говорит сейчас те же слова нашей однокурснице. Она сама рассказывала. И цветы дарит…

— Не расстраивайся. Похоже, Сергей как раз не такой.

— Если бы я думала, что он такой, я бы не влюбилась в него. Жаль, если ошибаюсь.

— Сходи, позвони ему. Прямо сейчас. Может, он ждет, — подбадривала Наташа.

— Нет, нет, не уговаривай, — вдруг снова развеселившись, воскликнула Светлана и встала со стула. — Ну что же ты сидишь? Пойдем. Будешь поддерживать меня морально.

Телефон-автомат находился рядом с общежитием. Нужно только пройти через скверик. Светлана почти бегом спускалась по лестнице, не дождавшись лифта. Наташа едва за ней успевала.

— Пойдем быстрее, а то я сейчас испугаюсь и передумаю.

Они выбежали на улицу и, не глядя по сторонам, устремились в сквер. Светлана на ходу развернула листочек с номером телефона и нечаянно выронила его из рук. Ветер подхватил легкий листок, закружил вместе с тополиным пухом и понес к стоящей в тени деревьев скамейке. Светлана подлетела к скамейке, нагнулась, чтобы схватить очень ценную для нее бумажку, но сидящий на скамейке парень успел сделать это раньше.

— Вы что-то уронили? — спросил он улыбаясь.

Светлана подняла голову и увидела того, кому торопилась звонить.

— А мы с Наташей решили немного погулять, — запинаясь, пробормотала она.

— И я тоже гулял, а потом решил немного посидеть отдохнуть, — объяснил Сергей, рассматривая свою записку.

— А ты всегда выбираешь для прогулок места подальше от своего дома? — постепенно приходя в себя, начала иронизировать Светлана.

— А ты всегда, выходя гулять, берешь номер моего телефона? — рассмеялся Сергей.

— Я думаю, что мне пора идти заниматься, — улыбнулась Наташа. — Ни пуха вам, ни пера.

— К черту! — ответили ей в один голос.

Наташа поднялась к себе и некоторое время наблюдала за знакомой счастливой парой, сидевшей в скверике. Но скоро она смутилась и отошла от окна, взяв со стола учебник. Нет, пусть Светлана любит и будет любима. Ей, Наташе, этого не нужно. Она помнит сильные руки Игоря, помнит, что чувствовала, когда эти руки держали ее тело.

Уже которую ночь она проводит без сна, засыпая только под утро. Утром она встает совсем разбитая. Зачем ей это? И что будет потом? Нет, она забудет встречу на пляже. И, разумеется, не пойдет на вечер послезавтра. Ни за что не пойдет.

До начала вечера оставалось более получаса. Наташа постаралась одеться как можно лучше, но из-за того, что она раньше никогда не интересовалась нарядами, выбора в одежде у нее почти не было. Не могла же она пойти на вечер в джинсах или, как выражалась Светлана, в костюме «сельской учительницы».

В конце концов пришлось надеть черное облегающее трикотажное платье, подаренное Светланой в день рождения и сразу же спрятанное в самую глубь шкафа, как ненужное. Немного поколебавшись, она распустила волосы. И сейчас, подходя к Дому литераторов, Наташа очень стеснялась того, что платье у нее слишком короткое и даже не закрывает колени, а волосы — слишком длинные — почти вровень с подолом платья. Около входа стояли солидные мужчины с дамами в шикарных вечерних туалетах. Наташа почувствовала себя еще хуже: она даже никогда не думала, что у женщины обязательно должно быть вечернее платье.

На тумбе перед зданием висела афиша, на которой Наташа прочла фамилию Игоря. Она ослепила девушку, словно буквы были написаны не обычной типографской краской, а фантастической, составленной из солнечного света или вспышек молнии. Еще большее смущение охватило ее. Казалось, что все обращают на нее внимание, видят, как неудачно она одета, замечают ее неловкость и смеются над ней.

На нее и вправду посматривали окружающие. А один лысеющий мужчина лет пятидесяти просто не отрывал от девушки глаз. Его богато одетая спутница говорила, неприятно растягивая слова:

— Я перечитывала на досуге произведения Белокрылова. Не кажется ли тебе, дорогой, что в них странным образом смешиваются экзистенциальные и романтические тенденции?

— Да, да, конечно, романтические, — не глядя на нее, ответил мужчина.

— Ты понравилась известному режиссеру. Лови момент и действуй, — услышала девушка голос Сергея. В тот же момент на нее сзади налетела Светлана и, обхватив руками, закружила на месте.

— Какая ты сегодня красивая! Наконец-то ты доросла до звания женщины.

— Нет, серьезно, Наташа, не упускай свой шанс. Ты можешь сделать карьеру кинозвезды. Тогда вы с Игорем будете принадлежать к одному кругу, у вас появятся общие интересы, и со временем ты завоюешь его сердце, — сквозь насмешку в голосе Сергея проступила жалость. Он взял девушек под руки и провел их в зал.

Наташа была очень благодарна друзьям. Одна она, наверное, никогда не решилась бы войти. А вместе с ними чувствовала себя немного увереннее. «Посмотри, у жены твоего режиссера на пальце настоящий бриллиант», — шептала ей на ухо подруга, но она уже не замечала ничего.

Она сидела в мягком, обитом красным плюшем кресле зрительного зала и, не отрываясь, смотрела на сцену, где были приготовлены микрофон, столик с графином и стул. Сердце ее то замирало от волнения, то начинало бешено биться. Когда же наконец появится Игорь? Вдруг он увидит ее со сцены и приветливо улыбнется ей, а может быть, он уже забыл о ее существовании? Подумаешь, пляжное знакомство.

Когда Игорь вышел на сцену, Наташа совсем оробела, растерялась. Если бы рядом с ней не сидел Сергей, она бы решила, что встреча у реки ей только приснилась; так не похож был стоящий в свете прожекторов человек на того, кто ей грезился все последние дни — насмешливый парень в мокрых джинсовых шортах, с растрепанными волосами и глазами мальчишки-хулигана. Этот был аккуратно причесан, облачен в черный костюм модного покроя. Ослепительную белизну рубашки подчеркивала черная бабочка у ворота. С какой важностью он держался, этот человек! И все же вел себя просто, непринужденно. Вот он подошел к микрофону:

— Я очень благодарен всем, кто пришел сегодня на мой вечер. Нисколько не сомневаюсь, что вижу перед собой подлинных ценителей искусства. Искусства, которое всегда будет для меня идеалом. Заранее приношу свои извинения тем, чьи ожидания я не смогу оправдать.

Игорь начал читать стихи. Наташа старалась проникнуть в их смысл, но ей не всегда это удавалось, и она просто наслаждалась голосом Игоря и мелодичностью звучащих фраз. В перерывах между выступлениями поэта на сцену выходили солидные мужчины и, разбирая стихи Игоря, предсказывали ему великое будущее. Наташе было трудно поверить, что именно этот парень, которого чествовали сейчас в этом зале, совсем недавно прижимал ее к себе так близко, что она чувствовала биение его сердца. Что вот этой рукой, которой он держит микрофон, он держал ее, Наташину, руку. Неужели это было? А если и было, то уже никогда не повторится. Он знаком с такими людьми! Конечно, он и не помнит о ней.

— Вечер подходит к концу. Напоследок я хотел бы прочитать вам несколько новых стихотворений. Они посвящены девушке с золотыми волосами. Лорелее, из-за которой неделю назад моя лодка разбилась бы о скалы, если бы они существовали в Серебряном Бору.

Наташа, вспыхнув, потупилась и даже не слышала стихов, ей посвященных, столь сильно было ее волнение.

— Прошу тебя, не принимай это близко к сердцу, — сказал Сергей, дружески сжав ее руку. Наташа удивленно посмотрела на него и хотела спросить, почему он все время предостерегает ее, какая неведомая опасность ожидает ее со стороны Игоря, но увидела, что молодой поэт уже подходит к ним.

— Я хочу поблагодарить мою нечаянную музу за подаренное мне вдохновение, — и он протянул ей огромный букет роз.

Девушка поднялась, чтобы сказать что-нибудь, но от смущения не смогла произнести ни слова. Игорь поцеловал ей руку и пошел назад к микрофону. Раздались бурные аплодисменты. Поэта окружили, наперебой поздравляли с успехом, протягивали книжечки с его стихами, а он ставил на них автографы.

— Пойдемте, девушки, нам пора, — сказал Сергей. — Муза, очнись. Вечер уже закончился. Нужно идти домой.

Наташа нехотя пошла к выходу, оглядываясь на сцену.

— Как уже повелось, Игорь купается в восхищенных взглядах женщин, а мне этих женщин приходится провожать домой, — шутливо ворчал Сергей.

— Нет, на этот раз вношу изменение и приглашаю вас в гости! — друзья и не заметили, как к ним подошел Игорь. — Ведь если Сергей прав и дамы действительно восхищены, то они не откажутся выпить со мной чашечку кофе.

— К сожалению, мне нужно домой, — отказалась Светлана.

— Да, Светлана отчего-то все вечера предпочитает проводить дома. Чуть вечер, так она сразу исчезает, — сообщил Сергей, стараясь придать словам шутливый тон. — Это становится подозрительным. Уж нет ли у меня счастливого соперника?

Светлана сжала руку подруги, и та поняла ее предупреждение. Начались недоразумения из-за дочки.

— Что случилось, Светлана? Ты так расстроилась. Если тебе нужно быть дома, значит, нужно. Извини нас, Игорь, мы уходим, — поспешно сказал Сергей. — Поздравляю тебя от души, а о своих впечатлениях расскажу позднее.

Наташа растерянно смотрела на друзей и не знала, что ей делать. Она, конечно, предпочла бы остаться с Игорем. Но будет ли это удобно?

— Хорошо, ребята, вы посетите меня в следующий мой триумф. Думаю, он не за горами. А этот мы отметим вместе с Наташей. Надеюсь, ей этого хочется не меньше, чем мне, — сказал Игорь. Наташа не смогла возразить. Светлана и Сергей ушли, а Игорь, галантно предложив девушке руку, провел ее через служебный вход во двор, где стояли белые «жигули». Он распахнул дверцу. Она, поколебавшись, села в машину.

Игорь сидел, откинувшись на сиденье, словно не он вел машину, а она ехала сама, плавно вписываясь в повороты, останавливаясь на красный свет светофора и вовремя притормаживая, если на шоссе неожиданно выбегал пешеход.

Девушка украдкой разглядывала своего героя. Он смотрел прямо перед собой, то ли сосредоточенно наблюдая за дорогой, то ли отдавшись во власть своих мыслей, и был такой же далекий и недосягаемый, как на сцене. В профиль он выглядел еще более мужественным, так как четче обрисовывался его подбородок — подбородок волевого мужчины. «Как он красив», — подумала Наташа.

— Любуетесь? — неожиданно спросил Игорь.

Наташа вздрогнула. Откуда он всегда знает, что она думает или чувствует?

— Вы хорошо водите машину, — сказала она, чтобы что-то сказать.

— Я все делаю хорошо, — отклонил Игорь ее комплимент.

«Почему меня не раздражает его самоуверенность? — стала размышлять Наташа. — Может, потому, что он прав? Он в самом деле все делает хорошо. Управляет яхтой, водит машину, плавает, пишет стихи, выступает перед публикой».

Она старалась не думать о том, как хорошо он умеет обнимать. Это было отчего-то мучительно, но разве не об этом мечтала она долгую-долгую неделю: оказаться еще раз в его объятиях. Она перевела взгляд на его руки. Теперь они спокойно, без напряжения держали руль автомобиля. Руки поэта и спортсмена. Длинные красивые ухоженные пальцы и шершавые мозоли на ладонях непривычно сочетались в этих руках.

Игорь затормозил у пятиэтажного дома на Малой Бронной и помог девушке выйти из машины.

«Как уживаются в этом парне наглость и учтивость? — продолжала свои рассуждения Наташа. — Нет, вероятно, под напускной грубоватостью он прячет свое нежное отношение ко мне. Разве он был бы столь обходителен, если бы я ему не нравилась? Эти цветы и стихи… Иногда ему просто хочется подразнить меня, поэтому я и не нахожу в его поведении ничего оскорбительного».

Лифт медленно поднимался на четвертый этаж. Наташе было тревожно. Она ведь совсем не знает этого парня. Что они будут делать? О чем разговаривать? Она плохо разбирается в искусстве. Иностранные языки занимали все ее время. Она любит стихи, но вряд ли может поддержать беседу о поэзии. Не покажется ли она ему необразованной дурой?

— Что, страшно? — рассмеялся Игорь.

— Да, немного, — призналась Наташа.

— Не бойтесь, я не сделаю ничего, что бы вам не понравилось.

Девушка вдруг почувствовала легкое разочарование и поразилась ему. Как, неужели она согласилась пойти к Игорю, чтобы продолжить то, что началось на берегу? Нет, она не такая, пусть он не думает… Но он и не думает. Это думает как раз она. Предательский румянец выступил на нежных щеках и выдал ее смятение.

— Но я обещаю также, что вы не будете скучать со мной, — прибавил парень.

Он открыл дверь квартиры и пропустил гостью вперед.

— Входите в мою тихую уединенную обитель.

Они шли по длинному светлому коридору, который из-за зеркала, висящего в его конце, казался еще длиннее.

— Это мой рабочий кабинет, это моя спальня, это гостиная, — объяснял Игорь.

— А где же комната ваших родителей? — поинтересовалась Наташа.

— У них своя квартира.

— Как, вы здесь один? — не сдержалась она от удивления.

— Вы имеете в виду излишек места? Да, я частенько засыпаю в кабинете, а работаю в спальне, но когда-нибудь обзаведусь семьей, и постепенно это гнездышно окажется тесным. Впрочем, к тому времени я приобрету квартиру побольше.

Эти слова смутили Наташу.

— Что с вами? Неужели вы уже хотите быть моей женой? — спросил Игорь, и в его глазах опять запрыгали бесенята.

— Нет, не хочу, — взглянув на него, ответила Наташа.

— Ну и слава Богу, что не хотите. Я не из тех, кто женится, не сделав карьеры. А то, что вы видели на вечере, это только начало. Чтобы добиться известности, а тем более остаться в памяти людей, нужно много работать. Семья сейчас только обременила бы меня, — объяснил Игорь и пригласил девушку в гостиную.

— Присаживайтесь, Наташа, — сказал он, — а я попробую организовать легкий праздничный ужин.

Гостья с восхищением оглядывала комнату. Гладкая поверхность ореховой стенки приятно сочеталась с синим велюром мягкой мебели. Голубые обои с сиреневыми узорами, тяжелые бархатные шторы с фиолетовым отливом создавали ощущение уюта. Одну из стен полностью занимали картины. За стеклом на полках шкафа стояли небольшие изящные скульптуры. Они, как и картины, показались девушке необычными.

— Какие странные картины, — сказала она.

— Они вовсе не странные, — ответил Игорь. — Это новое искусство, слугой которого я являюсь. Вы, наверное, слышали об авангарде?

Наташа поспешила перевести разговор на другую тему.

— У вас очень красиво.

— Да, я люблю, чтобы меня окружала красота. Люди, которые не хотят создавать вокруг себя атмосферу изящества, обедняют свою жизнь. Вместо того, чтобы наслаждаться красотой, они живут среди серости и обыденности, — говорил Игорь. — Я не такой, и вы должны этому радоваться, потому что если бы я предпочитал обыденность, я бы не смог по достоинству оценить вас.

В голосе парня послышались Наташе нотки неподдельного восхищения, и она внимательно посмотрела на него, но по его лицу, как всегда, мало что можно было определить. Оно оставалось спокойным, только карие глаза ласково улыбались ей.

— Садитесь, Наташа, наслаждайтесь красотой, пока это возможно. Посмотрите, сколько красивых предметов вас сейчас окружает. Радуйтесь им, пока я буду на кухне. Когда я вернусь, постараюсь их вам заменить.

Девушка села в одно из кресел и задумалась, положив голову на мягкую спинку. Все, что происходило с ней, казалось сном, чудесным сном, и ей не хотелось просыпаться.

За окном становилось темнее. Полумрак окутывал комнату, придавая ей некоторую таинственность. Предметы теряли четкие очертания, смягчались, и ощущение нереальности все сильнее и сильнее охватывало Наташу.

Где-то далеко продолжалась земная жизнь, напоминавшая о себе слабыми звуками улицы: криками детей, визгом автомобильных тормозов, собачьим лаем, но она не имела к ней никакого отношения — у нее была теперь другая жизнь, и центром ее был двадцатисемилетний поэт со смеющимися глазами, без труда угадывающий ее мысли и желания. Наташа слышала, как звенела на кухне посуда. Это были звуки из ее нового мира, и они казались ей самыми красивыми звуками на свете. Наташа думала, что сейчас она так счастлива, как никогда и никто не был счастлив. Вот только бы он, когда вернется, обнял ее еще раз, один-единственный раз, и ей тогда совсем ничего больше не будет нужно.

— Думаете обо мне? — раздался знакомый насмешливый голос, показавшийся девушке настолько родным, что у нее перехватило дыхание.

Игорь выкатил из кухни сервировочный столик. Бутерброды с красной икрой и несколько сандвичей лежали среди зелени на восьмиугольных фарфоровых тарелочках. Ваза была наполнена фруктами.

— Что будете пить, Наташа? — спросил Игорь, открывая дверцу бара.

Гостья поразилась разнообразию напитков, стоящих на зеркальной полке.

— Я не пью, — сказала она.

— Мы не будем напиваться. А немного расслабиться не помешает ни мне, ни вам. Мне — чтобы немного отдохнуть, а вам — чтобы преодолеть скованность.

Наташа вдруг почувствовала такое доверие к Игорю, что все только что сказанное им показалось ей правильным. Он налил в рюмки коньяка и сел в кресло напротив девушки.

— Выпьем за красоту, — предложил он, приподнимая рюмку. — Не бойтесь, Наташа, пейте. Это хороший коньяк, у меня плохого не бывает. А хороший коньяк полезен для здоровья, если его пить в умеренных дозах.

Наташа отпила немного, и скоро приятное тепло разлилось по ее телу.

На улице совсем стемнело, и Игорь задернул штору, как бы окончательно отрезав девушку от прежней жизни. Он повернул выключатель, и матовый шар на длинном шнуре, свисающий над столиком, мягко засветился. Заиграла музыка, и хрипловатый голос французского шансонье запел о любви. Наташа не знала французского языка, но настроение, с которым пел артист свою песню, соответствовало ее чувствам, и невозможно было ошибиться: конечно же, он пел о любви.

Наташа смотрела на Игоря, он смотрел на нее. Оба молчали. В глазах парня не было насмешки. В них было что-то такое, чего Наташа пока не могла понять. Может быть, любовь? Она вдруг испытала странное волнение. Предчувствие необычайного, томившее ее с минуты их знакомства, усиливалось.

— Иди ко мне, — властно сказал Игорь, но в его голосе девушка уловила то же волнение, которое охватило ее.

Она молча повиновалась. Как во сне, а ведь это и был сон, так ей казалось. Прикосновение его рук вызвало в душе сладкий трепет, как и в первый раз, у реки. Наташа вдруг вспомнила, что тогда он предсказал ее теперешнее отношение к нему. Она попыталась высвободиться из желанных объятий Игоря. «Неужели у меня совсем нет гордости?» — думала она. Справиться с его сильными руками было трудно. Он все ближе привлекал ее к себе.

— Наташа, мы же оба хотим этого. Что касается необходимого в подобной ситуации проявления гордости, то вы ее уже продемонстрировали. Для меня этого вполне достаточно. Я вам поверил.

Знакомые Наташе задорные чертики опять появились в его глазах.

— Нет, — сказала Наташа, стараясь придать своему голосу как можно больше решительности, чтобы Игорь не смог догадаться, как боится она, что он отпустит ее.

— Я не люблю, когда мне говорят «нет», а тем более когда лгут. Скажите «да», Наташа, и это будет правдой.

— Нет, — повторила она.

Он усадил ее к себе на колени, и его губы приблизились к ее губам. «Какие ласковые у него губы, и в то же время какие настойчивые», — подумала девушка, незаметно для себя отвечая на поцелуй парня. Голова у нее слегка закружилась, теплота все сильнее разливалась по телу. Неизвестная ей ранее истома охватывала ее.

— Скажите «да», Наташа, — повторил Игорь.

— Да, — прошептала она.

Игорь встал, продолжая держать девушку на руках так легко, словно она не имела веса. Исчезли сомнение и страх. Осталось только доверие к его сильным надежным рукам. Он поцеловал ее еще раз, и поцелуй длился так долго, что ощущение реальности совсем покинуло девушку. Комната, матовый шар, статуэтки — все исчезло куда-то, и Наташа стремительно стала проваливаться в черную бездну, испытывая необыкновенный восторг. Неожиданно она почувствовала острую резкую боль и едва сдержалась, чтобы не закричать.

— Милая моя, милая, что ты, сейчас все будет хорошо, — услышала она успокаивающий голос любимого и уже не чувствовала боли, опять погружаясь в состояние блаженства.

Когда Наташа пришла в себя, она с удивлением обнаружила, что оказалась в другой комнате — на широкой кровати. Странно, она даже не заметила, как Игорь принес ее сюда. Он лежал рядом, закинув руки за голову и закрыв глаза. Гладкая загорелая кожа казалась почти черной из-за белизны простыни.

— Тебе было хорошо со мной, малышка? — спросил он.

— Да, — ответила Наташа.

Она не скрывала своих чувств. Нежность как вихрь ворвалась в ее распахнувшееся сердце. Девушка провела рукой по бицепсам парня. Они были твердые, как камень, несмотря на то, что он лежал в расслабленном состоянии. Она погладила его руку.

— Какая ты нежная, Наташа, — тихо сказал Игорь.

А она поняла, что больше не сможет жить без него, без его рук и губ, без его насмешливого голоса. Но ей было так спокойно — она и не будет без него, она будет с ним. Всегда, всю жизнь. А то, что он сказал ей в коридоре о нежелании жениться, — это ерунда, ведь они не были тогда так близки, они были чужими друг другу, тогда как сейчас у нее нет никого роднее, чем он. И, конечно, он испытывает то же самое. Не мог же он просто так называть ее милая. И в голосе его было столько чувства. Он любит ее, любит, иначе разве он был бы так внимателен к ней. Отчего он угадывал ее мысли? Оттого, что наблюдает за ней. Она ему интересна. Ее любовь взаимна.

Наташа положила голову на грудь Игоря. Какое умиротворение и покой. Ей постоянно нужно было куда-то спешить, стараться что-то успеть. Занятия, экзамены, уроки… А теперь все это казалось таким незначительным. Самым важным в жизни был Игорь, а он вот, рядом.

Девушке захотелось доверять ему свои мысли, но она не находила слов, чтобы передать свое состояние. Тогда, гладя его жесткие волосы, она стала нежно целовать его лицо: губы, щеки, глаза.

— Ты хочешь остаться у меня на всю ночь? — вдруг спросил Игорь, и Наташа от неожиданности сначала даже не поняла вопроса. Что он имеет в виду? Разве не останется она с ним на всю жизнь? Она промолчала.

— Мне завтра с утра нужно заехать в редакцию, да и у тебя, наверное, много дел, так что нужно хорошенько выспаться. Если хочешь, я отвезу тебя домой. А хочешь — оставайся. Или здесь, или в гостиной. Я постелю тебе.

Девушке показалось, что рушится мир. Она ничего не понимала. Только то, что все кончилось, и она больше, по-видимому, не нужна ему. Она встала и начала медленно одеваться, пытаясь удержать слезы. Но они все равно текли по щекам.

— Что с тобой, милая? Боже, какой я идиот! — воскликнул Игорь. — Ведь у тебя это впервые.

Он встал и обнял ее, но от этого она разрыдалась, как маленькая, уткнувшись головой в его грудь. Тогда он поднял ее на руки и стал утешать, словно она и вправду была ребенком.

— Все хорошо, хорошо, — шептал он ей. — Я был не прав, прости меня, прости, дорогая, милая.

Он тихонько целовал ее мокрые щеки, и она, всхлипывая, понемногу успокоилась, а потом заснула на его руках.

Когда Наташа проснулась, было светло, в окно светило солнце, играя на стенах солнечными зайчиками. Игоря в комнате не было. Она встала, и, накинув на себя рубашку, оставленную им вечером на стуле, пошла искать его. Он стоял у плиты и варил кофе. Кухня казалась сверкающе-белой от яркого ослепительного солнца. Окно было открыто, и веселый щебет птиц заполнял пространство. На Игоре была футболка и спортивные брюки.

— А я чуть не проспал. Мне же в редакцию надо, — весело сказал он. — Так что теперь у нас очень мало времени, и посему извольте, уважаемая принцесса, помочь вашему пажу по хозяйству.

Наташа стала делать бутерброды, и приготовление завтрака доставило ей столько радости! Радость была от всего — от гомона птиц, шума воды из крана, шипения масла на сковородке. И никогда еще мытье посуды не казалось девушке делом более приятным, чем чтение книги.

Предметы быта вышли на передний план, обретая новые значения. Чашки были ценны тем, что из них можно было пить чай, сидя рядом с Игорем и болтая о чем-нибудь. Тарелки, вилки и ложки были тоже важны, находясь на столе, за которым она завтракала со своим любимым. Все освящалось его присутствием. Стало дорого все, что имело к нему хоть какое-то отношение.

«Я ничего больше не хочу, — думала Наташа, — только готовить ему завтрак и ужин, стирать его рубашки, ждать его с работы, чтобы он, вернувшись, мог отдохнуть».

— Наташа, нам пора, одевайся, — сказал Игорь.

Лифт ехал быстро, слишком быстро. Вот бы он никогда не останавливался.

— Ну что, я не разочаровал тебя, Наташа? Можешь не отвечать. Я знаю, что нет, — смеясь, напомнил ей Игорь прежний разговор в лифте.

— А я тебя? — смущенно спросила Наташа.

Они вышли на улицу.

— Куда мне отвезти тебя? — спросил Игорь.

Наташа сказала адрес общежития. Дорогой она опять тайком поглядывала на любимого. Так же они ехали вчера вечером, и каким недосягаемым он казался ей. Как, неужели это было вчера? Казалось, прошло много лет с тех пор, целая вечность, настолько изменилась Наташина жизнь, да и она сама. Подумать только, каким близким стал ей сидящий рядом человек. И как быстро это произошло. Такое впечатление, что она была знакома с ним когда-то давно, может быть, в другой жизни, и был он ей тогда самым родным, а потом она потеряла его, родившись вновь, и сама, не сознавая того, старалась заглушить тоску по нему серьезными делами. А когда она увидела его, она сразу поняла, что он — это тот, кого она ждала и искала. Может быть, подобное происходит и с остальными людьми? Не одна же она на земном шаре полюбила?

И люди тоже стали казаться ей более близкими и родными, чем раньше, ведь они тоже влюблялись, а значит, испытывали те же ощущения, ту же нежность. Как жаль, что столько лет потрачено даром — вдали от него. Она прожила без него целых двадцать два года! И она никогда не узнает малейших подробностей его жизни, так важных для нее: каким он был, когда родился, как научился ходить, как учился в школе, когда впервые влюбился. Влюбился? Разве он мог любить кого-нибудь, кроме нее? Ведь она никогда никого, кроме него, не любила. Что это с ней? Неужели она ревнует?

Да, она ревновала Игоря ко всему, что его окружало с детских лет, — к людям, к увлечениям. Ко всему, чего она не знала и что поэтому отдаляло его от нее. Как ей захотелось увидеть своего любимого маленьким ребенком. Наверное, это был упрямый озорной малыш, который никогда не плакал, даже если падал. Наверное, он смешно хмурил свои бровки, вставал и шел дальше. Боже мой, о чем она думает! Но ей хотелось быть с этим воображаемым малышом-Игорем ничуть не меньше, чем со взрослым. Она бы всегда была рядом с ним, всегда помогала бы ему, если бы ему нужна была ее помощь.

Никогда еще ей в голову не приходили подобные мысли. Как странно. Тем более что это все равно невозможно — оказаться в детстве человека, которого она любит.

Наташа представила берег пляжа, на котором она познакомилась с ним. Яркое солнце, желтый песок, голубое небо и белые гребешки волн, а около воды на песке — маленький мальчик, похожий на Игоря, стоит, сжимая в маленькой руке совочек, и улыбается ей. Ему нет еще и двух лет, он не умеет плавать и знает, что она не разрешает ему заходить в воду, но все равно упорно стремится туда. Тогда она подхватывает его на руки, но он вырывается, выскальзывает из ее рук, сердится и опять бежит к волнам. Непослушный малыш, но она его любит.

Наташа улыбнулась. Что за непонятные фантазии! Ведь если только представить, что это возможно, что она знала бы его таким, каким он был двадцать пять лет назад, то она бы не познакомилась с ним сейчас, и он бы никогда не подарил ей счастья. Она, конечно, была бы счастлива и тогда, но не так. Чего же ей не хватает?

Наташа увидела другую картину. Тот же берег, то же солнце, та же вода, и все так же упрямо лезет в воду настойчивый карапуз. Она, Наташа, вскрикивает и собирается бежать за ним, но кто-то обнимает ее за плечи и прижимает к себе. «Успокойся, милая, с ним ничего не случится. Он ведь похож на меня, он настоящий мужчина», — слышит она знакомый голос. Рядом с ней стоит взрослый Игорь. «Но он же может утонуть, он не умеет плавать», — возражает она. «Пусть учится», — смеется он и целует ее.

Малыш уже стоит в воде, и на его личике нет ни тени страха. Он идет дальше. Сейчас он захлебнется. Но около него уже оказывается Игорь. Он поднимает ребенка на руки и спрашивает: «Испугался, малыш? Не нужно ничего бояться». Он подбрасывает его в воздух и ловит, а мальчик громко смеется.

Девушка вдруг поняла, что это в самом деле возможно. Если маленький Игорь — их сын. Ее и большого Игоря — того парня, что сидит сейчас возле нее. Так вот чего она хочет! Родить ему ребенка. И если любимый не может полностью принадлежать ей, у него много дел, которые все равно будут постоянно отдалять его, то их сын всегда будет с ней, пока не появится другая Наташа, а может быть, у нее будет и не такое имя… Но это случится не скоро, через много лет. Потом молодые люди подарят им внука, нового маленького Игоря, и все повторится сначала, а значит, ее счастье — навсегда.

— Мы приехали, Наташа, — отвлек девушку от мечтаний голос любимого.

Наташа вышла из машины.

— Спасибо тебе, мне было так хорошо с тобой. Я не ошибся, ты оказалась очень нежной. — Он поцеловал ее. — Извини, милая, мне необходимо ехать. Пока!

Машина скрылась за поворотом, блеснув на солнце задним стеклом.

Наташа медленно поднималась по ступенькам на свой этаж. Она все никак не могла прийти в себя после того, что с ней произошло. «Какой сегодня день недели?» — подумала она. Все перепуталось у нее в голове. Она была ошеломлена, выброшена из привычной ей жизни. А теперь она вернулась обратно, но все казалось ей не таким, как раньше. Лестница общежития, коридор, ее комната. Все было знакомое и в то же время какое-то чужое. Какая неуютная у нее комната! Разве так должна жить девушка?

Наташа вспомнила гостиную в квартире Игоря: с каким тонким вкусом она обставлена. Ну и что? Ведь Наташа живет не дома. Будь у нее квартира, она бы тоже позаботилась об уюте.

Да нет, дело совсем не в этом. Просто ее раньше не интересовали такие вопросы. Светлана живет с ней рядом, на одном этаже, но как по-домашнему выглядит ее комната, цветы на полках, ковер на полу, в углу — красивая детская кроватка. Правда, часто в комнате царит беспорядок, который устраивает маленькая Оксанка: разбросаны игрушки, детские книжки… Но отчего-то это не раздражает. От них не хочется уходить. А у нее, у Наташи, — подобие монашеской кельи. Ничего лишнего, все только самое необходимое. Что бы сказал Игорь, если бы увидел, как она живет. Ведь он любит все красивое.

Девушка поняла, что возврата к прежней жизни уже никогда не будет. Этот удивительный парень, так нахально ворвавшийся в ее мир, заставил ее задуматься о многом, что раньше никогда не было для нее открыто. Он распахнул перед ней двери в другой мир, манящий и пока загадочный для нее, но более интересный, чем тот, в котором она жила. Вся ее прошлая жизнь показалась ей серой и тусклой. Правильно ее называли синим чулком, правильно смеялись над ней. Как ограниченна она была. А ведь ее путь казался ей таким верным.

— Появилась наконец, — на пороге комнаты стояла Светлана. — Надеюсь, ты помнишь, дорогая моя влюбленная экс-недотрога, что у нас сегодня последний экзамен? Ты, кажется, и не собираешься на него идти? А я уже отвела Оксанку в садик и жду не дождусь, когда же ты придешь.

— Экзамен? А по какому предмету? — удивленно спросила Наташа. Да, возвращение к обыденности давалось ей нелегко.

— Вот это да! Феноменально! Она забыла об учебе! Ради этого случая придется организовать собрание курса. Все просто не поверят мне, — хохотала подруга, но в ее голосе чувствовалась озабоченность.

— Разве сегодня не выходной? — продолжала расспрашивать Наташа.

— Нет, сегодня понедельник. У нас экзамен по твоему любимому немецкому, а после экзамена ты идешь заниматься с немцем, — растолковывала ей Светлана.

Наташа чувствовала себя Золушкой, вернувшейся с бала. В ушах у нее еще звучит музыка, а карета уже превратилась в тыкву, кучер — в крысу. И впереди ее ждут грязные горшки и зола в печке.

— Собирайся, пойдем, сейчас некогда, — торопила ее подруга. — А вечером я с тобой по-другому поговорю.

«Как это замечательно — сочетать полезное с приятным», — думал Ханс Йоахим, подходя к институту, где проходили его занятия с русской девушкой. Она нравилась ему все больше и больше, и его самого это удивляло. Ему казалось, что после гибели Марты и маленькой Ирмы он уже никогда не сможет радоваться жизни, но эта голубоглазая девушка, сама и не догадываясь об этом, помогала ему преодолеть ужас отчаяния. Она так смешно, так старательно произносила слова, в ней было столько очарования и чистоты, столько одухотворенности, что иногда Хансу Йоахиму становилось немного страшно за нее. Вдруг кто-то или что-то ранит, сломает ее. Тогда она погибнет, как погибла его Марта.

Как он любил свою жену! С первого дня знакомства и до последних дней ее жизни, так трагически оборвавшейся. Он представил себе ее совсем молодой, такой, как Наташа, когда она, доверившись ему, согласилась соединить с ним свою жизнь. Потом она была беременной, и он забывал о серьезных делах на работе и сломя голову бежал домой, а потом появилась Ирма. Она плакала, не давая ему спать по ночам, а он сердился. Если бы вернуть те времена. Он бы и не стал ложиться спать, баюкая ее целую ночь, с наслаждением гладя ее крохотное дорогое тельце. Теперь нет ни Ирмы, ни Марты. Если бы не работа, он, наверное, сошел бы с ума. И вот здесь, в России, он познакомился с Наташей. Как хорошо, что ему досталась именно такая учительница.

Он вошел в комнату, где проходили занятия. Девушка уже сидела за столом и ждала его. Она казалась немного расстроенной.

— Произошло что-нибудь неприятное? — поздоровавшись, участливо спросил немец.

— Я плохо подготовилась к экзамену. Честно говоря, я совсем к нему не готовилась и получила первую в жизни четверку, — откровенно рассказала Наташа.

— Это не такая плохая оценка, — постарался утешить ее Ханс Йоахим.

— Да, но мне это все равно неприятно, — улыбнулась она. — На чем мы с вами остановились в прошлый раз?

Господин Шульце отметил про себя, что его наставница стала еще прекраснее. Когда-нибудь, может быть, очень скоро, как только он научится говорить по-русски, он расскажет ей на ее родном языке о впечатлении, которое она на него произвела. Он признается, как помогает она ему пережить горе, сколько света приносит она ему, сколько радости. А сейчас ему нужно быть повнимательнее, чтобы лучше усвоить русские слова.

Наташа рассталась со своим учеником на улице, когда они вышли из института. Сергей и Светлана стояли невдалеке, прислонясь к дереву, и по очереди ели мороженое из одного вафельного стаканчика.

— Привет, двоечница! — помахала ей рукой Светлана. — А я вот оберегаю от простуды этого маменькиного сыночка.

— Представляешь, Наташа, она не разрешает мне съесть целую порцию, уверяет, что у меня обязательно заболит горло, — пожаловался Сергей.

— А кто провалялся два дня с температурой после грозы? Может, я? — напомнила Светлана. — Если у тебя слабое здоровье, мой долг — заботиться о тебе.

— Ну что ты скажешь? — развел руками Сергей.

Наташа рассмеялась. Какие они забавные!

Полненькая Светлана едва доходила до плеча долговязому, немного нескладному Сергею. Но вместе они выглядели симпатичной парой.

— Так зачем ты вообще даешь ему мороженое? — смеясь, спросила Наташа.

— Да ты посмотри, какой он худой. Кожа да кости. Может, мне удастся его откормить? Чтобы он хоть немного был похож на нормального человека.

— Я и так похож на человека, — ворчал Сергей. — Послушать ее, так все должны быть толстыми, как она.

— Это я толстая?! — притворно сердясь и шутливо замахиваясь на него, закричала Светлана.

— Перестаньте, вы ведете себя, как дети, — увещевала Наташа, сама поддаваясь их веселью.

— Да, в самом деле, ведь мы хотели поговорить с тобой о серьезном, — сказала Светлана.

— Давайте пойдем в кафе, спокойно сядем и побеседуем, — предложил Сергей, и по его тону Наташа поняла, что разговор будет не из приятных.

Друзья зашли в небольшое кафе, расположенное недалеко от института. В нем только по вечерам собирался народ, а сейчас стулья причудливой формы, расставленные вокруг круглых коричневых столиков, пустовали. Молодые люди сели в глубине кафе, чтобы никто не помешал их разговору.

— Что будете пить? Сок или кофе? — спросил Сергей.

— Мы будем пить то, что ты нам возьмешь, а ты будешь пить кофе. После холодного мороженого тебе не мешало бы выпить чего-нибудь горячего, — тоном, не допускающим возражения, заявила Светлана.

— Кошмар какой-то, кажется, я здорово влип! — засмеялся парень, направляясь к стойке бара.

— Должен радоваться, что кто-то беспокоится о тебе, бродяга! — вслед ему крикнула развеселившаяся подруга.

— Кажется, у вас с Сергеем все отлично, — тихо сказала Наташа.

— Я еще никогда не встречала такого парня, как он, — шепотом ответила ей Светлана. — Ты не представляешь, какой он хороший. Это мы перед тобой дурачимся, а на самом деле он такой внимательный, такой заботливый. Какие он мне слова говорит! Нет, не так, как другие. Те говорили красиво, а он так просто говорит, но так ласково.

— Я очень рада за тебя, — сказала Наташа.

— Да, подожди радоваться, я не представляю, что будет, когда я ему об Оксанке расскажу.

— Так ты еще не сказала?

— Нет, сначала я все никак не решалась. А теперь уже боюсь, что он обидится. Спросит, почему я раньше молчала. И бросит меня.

— Ты должна сказать ему это как можно быстрее, — посоветовала Наташа.

— Да, и тем самым прекратить наше общение? Нет уж, мне с ним так здорово, что я не хочу его так быстро потерять. Пусть уж лучше это длится как можно дольше, а там — будь что будет.

— Света, ты его не потеряешь, — начала было убеждать Наташа.

— О чем это вы тут секретничаете? — спросил Сергей, подходя к столику.

В руках он держал поднос с двумя стаканами апельсинового сока и чашечкой кофе.

— Да так, ни о чем, — весело отмахнулась Светлана.

— Вы что-то скрываете от меня?

— Что ты, это обычная женская болтовня, — Светка старалась говорить без напряжения, легко, чтобы не выдать своего волнения. — Но разве ты забыл, зачем мы сюда пришли?

— Конечно, нет. Наташа, я не знаю, как мне вести разговор, чтобы не показаться бестактным, — осторожно начал Сергей.

— Ты можешь говорить то, что думаешь, я не обижусь на тебя, — ответила Наташа.

— Спасибо, — Сергей дружески улыбнулся ей. — Наташа, ты заметила, конечно, что я сразу был против твоего общения с Игорем.

— Да, я заметила, — согласилась Наташа, — и сама хотела спросить тебя, что это значит.

— Мы с ним приятели, можно сказать, друзья. Я очень хорошо к нему отношусь. Друг он замечательный — всегда придет на помощь, поделится последним. Но он слишком избалованный. Ему всегда все давалось очень легко. И умен, и талантлив, да еще и красив к тому же. Его отец — известный профессор-литературовед, а мать — театральный критик. Он с детства окружен вниманием. Спецшкола для одаренных детей, занятия с репетиторами и все такое прочее. С юных лет привык, что нет ему равных. А тут еще — победы над женскими сердцами. Повторяю, это дается ему слишком легко, и поэтому он не очень серьезно относится… к некоторым вещам.

— То есть к близости с женщинами? — решила помочь ему Наташа.

— Да, именно к этому я и вел разговор. Мне кажется, он иногда даже не понимает, что может причинить кому-то боль. Он никогда не страдал, а если человек не знает, что такое страдание, он может не задумываясь доставлять его другим.

— И многим он его уже доставил? — смеясь, спросила девушка.

— Слава Богу, пока мы с ним общаемся, этого еще не было. Но те, с кем я видел его, были не такие, как ты, Наташа. Эти женщины принадлежат к его кругу, а там все несколько не так, как представляется тебе. Ты — совсем другой человек. Ты очень ранима, ты воспитана иначе. И я боюсь, что он, не желая того, сломает тебе жизнь.

— Мне кажется, что ты говоришь не об Игоре, так непохоже все на того человека, которого знаю я, — возразила Наташа.

— Что ж, скажу тебе больше, — Сергей замолчал и, переведя взгляд на Светлану, заметил, что она одобрительно кивнула. — Знаешь, Наташа, Игорь ни к чему серьезно не относится, кроме своего творчества. Оно у него на первом месте. Если ты и затронула его душу, то он попробует использовать это в своем деле, а потом постарается выбросить тебя из своего сердца.

— У меня тоже на первом месте всегда стояла работа, пока я не встретила его. — Наташа говорила ровно и казалась спокойной. — Даже если ты прав, Сергей, и Игорь действительно такой, каким ты его изобразил, то почему с ним не может случиться то же, что и со мной? Любовь окажется сильнее, чем все остальное.

— Ладно, мы со Светой только хотели тебя предостеречь. Не лезь в петлю, если он больше не появится, — рассердившись, произнес Сергей.

— Он не может не появиться, — улыбаясь, возразила Наташа, и в ее голосе было столько нежности, что парень досадливо хлопнул рукой по столу, и плетеная корзинка с букетиком цветов опрокинулась.

— Какие-нибудь проблемы? — спросил подошедший бармен.

— Нет, все нормально. Мы уходим, — объяснила Светлана, поднимая корзинку и вставляя в нее выпавший букет.

Тополя обильно засыпали улицы пухом. Он сбивался в маленькие облака по краям тротуаров, у скамеек сквера, а мальчишки забавлялись, поджигая его. Они бросали зажженную спичку в самые большие кучи пуха, и пламя, вспыхнув, разбегалось в разные стороны, но через мгновение гасло, не оставляя ничего от только что бывшего облачка.

Наташа стояла у окна и смотрела на играющих внизу ребят, погрузившись в свои мысли. Сессия в институте давно закончилась, и иногородние студенты разъехались по домам на каникулы. Общежитие опустело. Наташа и Светлана с дочкой остались одни на всем их этаже. Наташу удерживали в Москве занятия с господином Шульце, а Светлана отговаривалась тем, что здесь она может работать, отводя Оксанку в садик, а дома, в Воронеже, и работы никакой нет, да и девочку в садик без прописки никто не возьмет. Но Наташа понимала, что совсем не поэтому Светлана не уезжает. Ведь все прошлые годы подруга дождаться не могла каникул, чтобы сбежать к родителям и немного отдохнуть от семейных забот. Старики очень любили свою внучку, и молодая мама могла спокойно поваляться на диване, почитывая романы о любви. Нет, причина вовсе не в садике. Просто Светлана ждет, когда у Сергея начнется отпуск, и он поедет вместе с ней знакомиться с ее родителями.

Свадьбу они решили справить в Воронеже, а потом, вернувшись в Москву, собрать всех друзей и повеселиться еще раз.

Наташа думала, как, должно быть, счастлива ее подруга. Как ей повезло. Но ведь она и заслужила свое счастье, сколько приходилось ей несправедливо страдать. А она, Наташа, неужели не заслужила? Нет, даже думать об этом было больно. Нужно как-нибудь отвлечься. Чтение не помогает.

Наташа вышла из комнаты и направилась к подруге. На стук никто не отозвался.

— Света, ты дома? Открой, пожалуйста.

Наташа толкнула дверь, она оказалась незапертой. Светлана лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и рыдала.

— Света, что случилось? Что с тобой? Почему ты плачешь? — испуганно спрашивала Наташа. — Вы поссорились с Сергеем?

— Лучше бы мы поссорились, — сквозь рыдания ответила Светлана.

— Что такое ты говоришь! — возмутилась подруга. — Давай, рассказывай все по порядку.

Наташа оторвала плачущую девушку от подушки.

— Сергей сейчас заканчивает проект новой гостиницы, а потом мы должны поехать к моим, — начала объяснять Светлана, всхлипывая и вытирая слезы. — Мы бы уехали раньше, но это задание никто, кроме него, сделать не может.

— Так ты из-за этого ревешь? Ты должна радоваться, что твой будущий муж незаменим на работе, что он прекрасный специалист, — удивилась Наташа.

— Ты не дослушала! Со дня на день он закончит последний чертеж. Значит, на этой неделе мы могли бы поехать.

— Ну и замечательно! Твои вас ждут не дождутся. Представляю, как они соскучились по Оксанке, — никак не могла понять подругу Наташа.

— Но в Оксанке-то и дело! Сергей ничего о ней не знает. Я замуж за него согласилась выйти, договариваюсь о том, как пройдет свадьба, а что у меня есть дочь, молчу. Представляешь, что будет, если он узнает о ней?

— Неужели до сих пор не сказала? — удивилась Наташа.

— Не-ет! — Светлана вдруг снова разрыдалась. — Он мне… говорит… на днях: «Светка, мы уже столько встречаемся, а я еще ни разу не был у тебя в гостях…» Я не знала, что и придумать. Несла какую-то чепуху.

— Чудачка! Давай я сама с ним поговорю, если хочешь, — предложила Наташа. — Только успокойся. Все будет хорошо.

Она села рядом и обняла подругу. Светлана действительно скоро успокоилась.

— Нет, я боюсь, — то ли Наташе, то ли самой себе вдруг призналась она.

— Сергей придет сегодня? — спросила Наташа. — Пригласи его вечером в гости. Я куплю торт, мы соберемся у меня, а потом ты познакомишь его с дочерью.

— Ну ладно, — согласилась Светлана и улыбнулась. — А ты как? Дела идут по-прежнему?

— По-прежнему, — ответила Наташа и побыстрее ушла, чтобы не разрыдаться самой.

Ее горю ничем нельзя помочь. У нее, в отличие от подруги, надежды нет никакой. Прошло около месяца с тех пор, как Игорь подвез ее к крыльцу общежития. Спрашивать о нем у Сергея она не хотела. Ведь он предсказал ей, что так случится. Наташа никак не могла смириться с происшедшим.

Она так переживала, что начала заметно худеть, осунулась, но внешне старалась сохранять спокойствие, что ей не всегда удавалось, особенно когда она оставалась одна. Поэтому девушка, обычно несколько замкнутая, старалась побольше бывать на людях, чтобы развеяться и забыться. Ей очень помогали в этом занятия с Хансом Йоахимом. Волей-неволей приходилось брать себя в руки, чтобы подготовиться к уроку, чтобы достойно провести его.

Бизнесмен был очень способным, он быстро усваивал материал, и теперь, после месяца занятий, довольно сносно говорил по-русски. Конечно, не без ошибок, от которых скоро они сообща сумеют избавиться.

Все эти дни господин Шульце был особенно внимателен к ней. Может быть, он чувствовал, что творится в ее душе? На последнем занятии он попросил показать ему Москву. «Мне кажется, вам это тоже будет полезно, Наташа», — сказал он ей тогда. Но она отказалась. Вечера она проводила у себя в комнате, надеясь, что придет Игорь. Вдруг он не застанет ее дома? А теперь она перестала ждать. Это просто невыносимо.

Наташа вспомнила, что обещала купить торт. Скоро должен прийти Сергей, а она сидит и страдает. Она поднялась через силу. Что с ней происходит в последнее время? Она стала себя плохо чувствовать. Иногда ей совершенно не хочется двигаться, только лежать или сидеть. Она, наверное, просто умрет, ведь ей становится все хуже и хуже.

Наташа зашла в магазин. В кондитерском отделе стояла небольшая очередь, казавшаяся бесконечной. Было нестерпимо душно, и неожиданно Наташа почувствовала головокружение. В висках застучала кровь, в глазах потемнело. Она хотела выйти на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха, но не смогла. Сознание отключилось, и ее вовремя подхватил стоящий рядом мужчина.

Когда девушка пришла в себя, вокруг нее суетился народ, кто-то предлагал воды, кто-то таблетки, продавщица звонила по телефону, стараясь вызвать «скорую помощь». Но после обморока ей стало намного лучше.

— Спасибо, ничего не надо. Мне хорошо. Я пойду, — убеждала она окруживших ее людей.

Наташе без очереди отпустили торт, и она, испуганная, вышла из магазина.

Раньше с ней никогда ничего подобного не случалось. Она очень редко болела. Но ведь она так и не мучилась никогда. Наверное, из-за постоянных переживаний у нее начала развиваться какая-то болезнь. Нужно сходить к врачу. А сейчас об этом думать некогда — скоро придут друзья, и нужно суметь помочь им не поссориться.

— Ой, ну где ты ходишь! Я боялась, что ты опоздаешь, — около ее двери стояла Светлана. — Я пригласила его. Мы гуляли, и я его пригласила. А он сказал, что ему нужно сходить кое-что купить, и спросил номер моей комнаты. Я назвала ему твой номер. Прихожу, а тебя нет. Стою и думаю, как буду выкручиваться.

— Ничего, когда он придет, тебе больше не нужно будет выкручиваться, — пообещала Наташа.

Девушки поставили чайник, разрезали торт, нарядили Оксанку в самое красивое платье и завязали ей на голове бант.

— Сейчас придет дядя, ты должна хорошо себя вести, чтобы ему понравиться, — внушала ей Светлана.

В дверь негромко постучали, и в комнату вошел Сергей.

В руках он держал цветы и большой пакет.

— Ой, дядя Сережа пришел! — завопила Оксанка, вскакивая и опрокидывая на платье торт.

— Оксана, как ты себя ведешь, — закричала Светлана.

Но дочка не слушала ее. Она подбежала к Сергею и, обняв его, спросила:

— А что ты мне принес? Цветы? Я же говорила тебе, что я их не люблю.

— Нет, цветы — это твоей маме. А тебе — вот, — и он протянул девочке пакет.

Оксана сорвала бумагу. Под ней оказался плюшевый медведь, огромный, почти с нее.

— Ой, какой мишка! — восхитилась она. — Мама, ты не будешь меня из-за него ругать?

— Я ничего не понимаю, — озадаченно сказала Светлана. — Кстати, Оксана, почему ты не поблагодарила дядю за подарок?

— Спасибо, дядя Сережа, — девочка встала на цыпочки, чтобы поцеловать парня, а он согнулся почти пополам, подставляя ей щеку.

— Я ничего не понимаю, — повторила Светлана. — Так это твои подарки она приносит из садика?

— Мои, — смущенно ответил Сергей.

Девушка стояла красная и не смела поднять глаз на своего возлюбленного.

— А я спрашиваю у нее, откуда эти игрушки, она же молчит, как партизан. Я думала, что она их ворует. Не знала, что с ней делать. Даже тебе, Наташа, стеснялась сказать. Представляешь!

— Мы договорились с ней ничего тебе пока не говорить. Боялись, что ты будешь сердиться, — объяснил Сергей.

— А как ты вообще о ней узнал? — спросила Светлана.

— Нетрудно догадаться. Гораздо труднее было узнать, в какой садик ты ее водишь. Однажды я всю дорогу следил за вами, прячась за углами домов, за деревьями. Прямо как убийца или шпион, — рассказывал парень. — Ты не сердишься на меня, Светик?

— А ты на меня, Серж? — все еще смущаясь, засмеялась девушка.

— Дядя Сережа мне сказал, что он будет моим папой. Мам, это правда? — дергала дочка за подол Светлану.

— Сережа, прости меня, — вдруг сразу став серьезной, сказала Светлана.

— Я тебя прекрасно понимаю. Мало ли на свете идиотов в брюках. Конечно, было немного обидно, что ты могла подумать так обо мне. Ну да ладно. Кто старое помянет, тому и глаз вон. А теперь, может быть, мы зайдем в твою комнату? Я хотел бы посмотреть, как ты живешь, да и Оксанку нужно постирать. Смотри, какая она липкая и противная.

— Сам ты липкий и противный, — надулась Оксана. — Не возьму тебя в папы.

— Прости, цыпленок. Я пошутил. А в папы тебе придется меня взять. Как же я буду без вас с мамой? — гладя ее по черным кудряшкам, таким же непослушным, как у мамы, сказал он. Светлана вдруг разрыдалась опять.

— Она все время сегодня ревет, — пожаловалась Наташа.

— Это я от радости, — объяснила девушка.

Счастливая семья ушла, и к Наташе снова вернулись невеселые мысли. Она была очень рада за подругу, но на фоне ее счастья девушка казалась себе еще более несчастной. Неразделенная любовь да еще странная болезнь. Вдруг лучик надежды блеснул в душе: а что, если Игорь тоже нездоров, поэтому и не приходит к ней. Нет, у него не может быть ничего серьезного. Он только простудился, как и Сергей. Несколько дней стояла плохая погода, а он наверняка ходил на яхте.

Но его нет уже три недели! Обычная простуда давно прошла бы. А что, если он серьезно болен? Радость погасла. Может быть, ему нужна помощь, а она столько дней носится со своими переживаниями, вместо того, чтобы зайти к нему и узнать.

Решено, завтра же она зайдет к нему. Адрес-то помнит. Конечно, неудобно девушке самой идти к парню, но если такая сложилась ситуация. К тому же Игорь — умный человек. Что значат для него условности? Он сможет понять ее.

Наташины размышления прервали друзья, шумно ввалившиеся в комнату.

— Мы пришли сообщить тебе новость, — наперебой затрещали они. — Мы после свадьбы уезжаем в Америку. На целый год.

Наташа ничего не могла понять из их сумбурных объяснений, но наконец выяснилось, что Сергея пригласила какая-то фирма для участия в одном грандиозном проекте. Поскольку он — специалист по проектированию гостиниц, ему уже заказали эскизы гостиницы. Сергей согласился на предложенную работу, потому что считает американскую архитектурную школу одной из самых лучших.

— Я был сегодня в представительстве фирмы и сообщил о предполагаемых изменениях в семье. Они не стали возражать. У нас будет квартира в Лос-Анджелесе за счет фирмы, — закончил рассказывать Сергей.

— Как все это неожиданно, — только и смогла вымолвить Наташа.

— Мне жалко оставлять тебя. Ты ведь пропадешь без нас, — сказала ей Светлана.

— А институт? Нам ведь еще целый год учиться?

— Что институт? Разве я могла серьезно учиться из-за Оксанки. В крайнем случае возьму академический отпуск или потом восстановлюсь, когда мы вернемся. Тогда уж меня точно примут обратно, да еще с распростертыми объятиями. Представь, как я буду говорить по-английски. Наша преподавательница просто упадет. Скажет: «Неужели это вам я ставила тройки? Вы ведь говорите лучше меня».

И Светлана удачно изобразила старенькую преподавательницу английского.

— Меня волнуешь только ты. Я боюсь за тебя.

— Что может со мной случиться? Доучусь пятый курс, поступлю в аспирантуру и буду преподавать. Может быть, даже в нашем институте. А со временем стану старенькая, и студентка-троечница будет меня передразнивать, — отшутилась Наташа.

После урока Наташа повела своего бизнесмена в Ботанический сад. В музей идти он отказался, объяснив, что посещать музеи лучше в одиночестве, а бродить вдвоем он предпочитает в парке. «Вы такая бледная, Наташа, вам нужно больше находиться на свежем воздухе», — добавил он сочувственно.

Они долго, как показалось Наташе, гуляли по аллеям среди богатого разнообразия цветов и деревьев. Но девушка мало что замечала. Она поддерживала разговор, но мыслями была не с господином Шульце, и, вероятно, иногда отвечала невпопад, потому что часто ловила на себе его недоуменный взгляд. Скоро они расстались, и она едва смогла дождаться вечера.

Наташа шла по Тверскому бульвару. На скамейках сидели влюбленные, у театров слева и справа толпились люди. Солнце спряталось где-то за высокими домами, дав возможность ощутить приятную прохладу. Вот и Малая Бронная.

Наташа без труда нашла дом Игоря, хотя и видела его лишь однажды. Старушки, сидевшие у подъезда, внимательно осмотрели ее, но ей не было стыдно. Она ведь идет не на свидание, а только узнает, не случилось ли чего-то с Игорем.

Девушка зашла в лифт. Он показался ей таким знакомым. Здесь она стояла рядом с любимым. А вот и дверь его квартиры. Девушка нажала кнопку звонка и стала ждать, поражаясь своему спокойствию. Когда сегодня ночью она представляла себе, как придет сюда, сердце у нее сильно колотилось, а сейчас оно бьется ровно. К двери никто не подходил. Наташа позвонила еще раз…

Она спустилась вниз и села на лавочку около старушек. Что ей теперь делать? Ведь если с Игорем в самом деле что-то произошло, то его, конечно же, нет дома. Может быть, он в больнице? Вдруг он попал в аварию? Он ездит на такой скорости!..

— Наташа? — услышала она голос Игоря.

Он неожиданно возник перед ней, а рядом, держа его под руку, стояла стройная высокая девушка с каштановыми, коротко остриженными волосами. Она показалась Наташе очень красивой.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Игорь, не дождавшись ответа.

— А ты как думаешь? — тихо произнесла она.

— Думаю, что ты ждешь меня, — ответил парень. Он вынул из кармана ключи и отдал их своей спутнице. — Поднимайся, я скоро буду. Ты помнишь номер квартиры?

— Да, — ответила незнакомая девушка.

— Можешь сварить кофе. Я тоже выпью, — прибавил он.

Девушка ушла. Наташе было очень не по себе. Она встала и молчала, глядя себе под ноги.

— Пойдем поговорим, если хочешь, — предложил Игорь. — Только недолго. Меня ждет человек.

Они отошли к детской площадке.

— Извини, что я не предлагаю тебе зайти, — сказал он. — Но ты сама виновата. Тебе никто не говорил, что в гости к холостым мужчинам не ходят без приглашения?

— Тебя не было целый месяц, — выдавила из себя Наташа, чувствуя, как у нее все обрывается внутри от стыда, от обиды и от страха, что он сейчас же уйдет.

— Я был занят. И разве я обещал прийти? — проговорил он спокойно.

Да, он ей ничего не обещал. Он даже не упоминал, что они вообще когда-нибудь встретятся. Но разве это не вытекало само собой из сложившихся у них отношений. Вдруг тошнота волной подступила к горлу. Наташа прислонилась к лесенке, стараясь преодолеть головокружение.

— Тебе нехорошо? — испугался Игорь. — Придется нарушить правила. Идем ко мне.

— Нет, тебе показалось, — солгала Наташа. — Я так ждала тебя.

— Я ведь сказал тебе, что был занят.

— С ней?

— А вот это тебя не касается! Я свободный человек, Наташа, и не обязан никому давать отчет в своих поступках, — резко сказал парень.

— Я боялась, что с тобой произошел несчастный случай, — зачем-то начала оправдываться девушка. — Я не знала, что ты не появляешься из-за нее.

— Она — композитор. И мы вместе готовим программу. Она пишет музыку на мои стихи, — смягчившись, стал объяснять Игорь.

— Но скажи мне, только не обманывай. У вас было с ней то же, что со мной? — спросила девушка.

— Разве может быть у мужчины одно и то же с разными женщинами?! — вдруг рассмеялся парень. — Ну серьезно, Наташа, если ты в самом деле хочешь быть со мной, так не задавай подобных вопросов.

— Я не хочу быть с тобой. Я очень этого хотела. Я мечтала об этом. Но теперь между нами все кончено. — Наташа отвернулась, собираясь уходить.

— Отчего такая перемена? — в глазах Игоря не было иронии.

— Я так верила, что ты придешь на следующий день, что…

— Что я приду с букетом роз и сделаю тебе предложение? — прервал ее Игорь.

— Да, — призналась девушка.

— Но я ведь говорил, Наташа, что не женюсь, не сделав карьеры. Или тебе нужен муж, который бы ничего не представлял собой в глазах окружающих? Ведь ты бы первая тогда разлюбила меня.

— Я и так больше не люблю тебя. Разве можно любить такое чудовище?

— Ты не права, Наташа. Еще несколько дней я буду очень занят. А потом давай встретимся, и я постараюсь переубедить тебя. Я заеду за тобой, — сказал Игорь.

— Не надо. Я не хочу, — еле-еле выговорила Наташа и быстро пошла прочь, внезапно почувствовав тошноту и головокружение и не желая показывать Игорю свое состояние. Что это изменит? Даст ему еще один повод к самодовольству?

Она шла, не оглядываясь, и поэтому не узнала, как долго смотрел ей вслед парень, и сколько душевной муки было в его глазах, словно он решал трудную жизненную задачу и не мог ее решить.

Девушка вышла на бульвар, и тут силы совсем оставили ее. Едва добравшись до скамейки, она села и в изнеможении опустила голову на жесткую спинку. Она казалась себе окончательно выброшенной из жизни. Ее собственная жизнь была закончена, и весь мир, конечно же, должен был исчезнуть. Но он продолжал существовать. Люди шумной толпой вышли из театра, обсуждая спектакль. Они громко разговаривали и даже смеялись. Они могли смеяться. Неужели кто-то еще может смеяться? Ведь все так плохо. Влюбленные парочки тут и там сидели на скамейках. Странно, люди продолжали любить друг друга, когда ее любовь умерла. Все в этом мире не принимало Наташу, оставаясь таким же, как и было раньше, вместо того, чтобы рухнуть обгоревшими обломками подобно ее душе.

Но очередь в «Макдональдс» стояла по-прежнему, и веселая компания подростков брызгала друг на друга водой из фонтана.

Отчаяние было столь невыносимо, что хотелось убежать куда-то, спрятаться. Но убежать было некуда. Разрушение произошло в ней самой, а не во внешнем мире, оставшемся прежним.

— Кажется, вам так же одиноко, как и мне? — на скамейку, где сидела Наташа, сел мужчина с черными усиками.

«Только этого еще не хватало», — подумала она и отодвинулась на самый край.

— Вы могли бы скрасить мое одиночество, — мужчина придвинулся к ней и попытался обнять. От него неприятно пахло алкоголем.

— Оставьте меня в покое! — почти закричала от омерзения Наташа.

Он хватал ее за руки.

— Я хорошо вам заплачу, пойдемте ко мне, — повторял он.

Девушка вырвалась и побежала к метро.

— Если вам нужна любовь, то я люблю вас! — пьяно кричал он ей вслед.

Скорее бы попасть домой! Может быть, там, в уединении, ей станет лучше? Но она понимала, что найти избавление от этой нестерпимой боли она могла бы только в одном случае — если бы рядом с ней сейчас оказался Игорь и, как в ту ночь, взяв ее на руки, тихонечко говорил бы ей нежные слова. Чтобы все происшедшее осталось приснившимся кошмаром, который она легко забыла бы в его объятиях.

Наташа почти не осознавала, как доехала до общежития, как поднялась на свой этаж, вошла в комнату. Она, не включая свет и не раздеваясь, легла на кровать и закрылась с головой одеялом.

Слез не было. Вот бы разрыдаться, как Светлана. Может, тогда боль хоть немного утихла бы? Но ничего не получалось. Уснуть она тоже не могла. Только она закрывала глаза, как перед ней возникал Игорь, стоящий под руку с девушкой. Они смотрелись великолепно. Девушка была высокая, ростом почти с Игоря, и ее стройность подчеркивала мужественность его фигуры. Он отдал ей ключи и спросил, не забыла ли она номер квартиры. Значит, она приходит к нему не в первый раз. Как пережить это? Ведь, несмотря ни на что, она все-таки любит его. Любит, как бы ни старалась она убедить себя в обратном. Любит, хотя он так поступил с ней.

Если даже предположить, что он был действительно занят, то неужели не нашлось бы время предупредить ее? Нет, просто он не думал о ней. Она ему безразлична. Но он предложил ей встретиться, как только он освободится. Может быть, он тоже любит ее? Нет, наверное, она нужна ему для того же, для чего нужна была тому мужчине с Тверского бульвара. Ужас охватил девушку. Неужели это правда? Нет, этого не может быть! Он был так обходителен с ней, а тот пьяный мужчина был так гадок. Ну и что? Просто Игорь иначе воспитан, и он предпочитает все делать красиво. От этого он получает большое наслаждение. А как же те слова, которые он говорил ей? Ведь не стал бы он произносить их просто так? А почему не стал бы? Они ведь соответствовали моменту. Она вспомнила, как мужчина с усиками кричал ей вслед о любви.

Все, все, хватит! Если она не перестанет об этом думать, то просто сойдет с ума. Ей нужно дождаться утра, а утром она заставит себя владеть собой, ведь днем у нее урок с господином Шульце.

Утром Наташа почувствовала себя еще хуже. После бессонной ночи у нее болела голова, на еду она не могла смотреть — так сильно тошнило ее. Забежавшая за чем-то Светлана, посмотрев на нее, испугалась.

— Что у тебя за вид! Какая ты зеленая. Ты не заболела? — расспрашивала она.

Видя искреннее участие подруги, Наташа рассказала ей о своем недомогании.

— Нужно срочно идти к врачу, — забеспокоилась Светлана.

— Я думаю, что просто устала, издергалась. Скоро я поеду домой, к маме, успокоюсь, и все пройдет, — уверяла ее Наташа.

— Ты что, этим не шутят! Сейчас заброшу Оксанку в садик и сама тебя отведу, — не слушая ее возражений, решила Светлана.

Лампочка над дверью кабинета загорелась, приглашая больного. Светлана осталась ждать в коридоре, а Наташа зашла в кабинет. Врач внимательно выслушал жалобы девушки и спросил:

— А у вас не может быть беременности?

— Нет. Не может быть, — сказала Наташа, а потом, покраснев, добавила: — Не думаю. Не знаю.

— Все понятно, — закивал головой врач. — Тогда вам необходимо принести мне справку из женской консультации, а потом мы начнем вас обследовать.

Девушка вышла в коридор.

— Ну что, — спросила Светлана.

— Нужна справка из женской консультации.

— Так я и думала, — побледнев, сказала Светлана. — Пойдем сейчас же.

Наташа специально поехала на троллейбусе, хотя гораздо быстрее было бы доехать на метро. Но у нее оставалось еще много времени до начала урока, а сидеть в общежитии она больше не могла — там от нее не отходила ни на шаг расстроенная Светлана. Она то принималась ругать ее, то жалела. И то, и другое было одинаково невыносимо, и Наташа, сославшись на урок, поспешила уйти. На кожаном сиденье троллейбуса она снова обдумывала случившееся. Врач женской консультации подтвердил предположение врача-терапевта.

— Будете оставлять ребенка или сделаете аборт? — спросила врач. Она сотни раз задавала этот вопрос таким, приходившим к ней молодым женщинам и, кажется, уже не думала, что стоит за ним, произносила привычно и даже несколько равнодушно.

— Не знаю, — ответила Наташа. Все свалилось на нее так неожиданно, что она растерялась.

— Решайте, обсудите это со своим мужем, — автоматически говорила женщина-врач.

— Но у меня нет мужа, — призналась девушка.

— Тогда поговорите со своим другом, в любом случае вам придется сдать анализы, а результаты будут только через неделю. Так что у вас есть неделя на размышление.

Наташа думала, что Светлана расплачется, так расстроило ее сообщение подруги.

— Я всегда говорила тебе, что ты ненормальная. Сначала тебя интересует только учеба, потом ты влюбляешься с первого взгляда, потом беременеешь после первой ночи. Ну где это видано? Ты знаешь хотя бы, что нормальные люди в таких случаях пользуются предохраняющими средствами? Сколько тебе лет!

Наташа улыбнулась. Кто же думает о таких мелочах, когда любит?

— Ты должна сказать ему, — настаивала подруга.

Сказать? Но ведь он ясно дал ей понять, что ему сейчас семья не нужна. Вероятно, Светлана права, и мужчины боятся ответственности. Жаль, что Игорь оказался таким же. Нет, она не имеет права осуждать его. Он ни в чем перед ней не виноват. Он сразу предупредил ее обо всем. Он не обманывал ее. И это только ее вина и беда, что она была тогда так наивна. И она не должна навязывать ему себя и ребенка, если он этого не хочет.

Но что же ей делать? Оставить ребенка? Она ведь даже не успеет доучиться — он родится зимой. Значит, она не сможет получить диплом, не говоря уже о том, что поступление в аспирантуру отпадает само собой. Малыш, которого она еще недавно так хотела, показался девушке тяжким бременем. Конечно, она не будет рожать его. Иначе ей придется расстаться с любимым делом. Но оно казалось ей таким неважным, когда рядом с ней был Игорь.

Наташа вспомнила, как он вез ее в машине и как мечтала она родить ему сына. Ее мечта сбывается, но это не радует ее. Она снова представила малыша. И ей вдруг очень захотелось, чтобы он появился на свет. Наверное, он хоть немного сможет заглушить ее тоску по любимому. Да и как на это решиться — убить живое существо, которое в тебе зародилось. А с учебой тоже все будет в порядке, ведь у нее есть мама, которая любит ее и всегда помогает ей.

Отец Наташи умер, когда она была совсем маленькая, и она почти не помнит его. Они всегда жили вдвоем с мамой. И сейчас мама сможет понять ее. А вместе они преодолеют любые трудности.

Немного успокоенная, Наташа отправилась на встречу со своим милым немцем.

Она старалась сосредоточиться, не думать о проблемах, но ей никак это не удавалось. Слишком много всего обрушилось на нее за последнее время: разрыв с Игорем, беременность, отъезд подруги. Стоило лишь на секунду отвлечься от объяснения, как тяжелые мысли снова накатывали и она забывала, где находится.

Правильно ли она поступит, если не скажет Игорю о ребенке? Ведь это не только ее ребенок, но и его тоже? Но разве может она заставлять человека менять свой образ жизни? Она не ошибается в нем — Игорь глубоко порядочный человек, и если он узнает о ее беременности, то, конечно же, женится на ней. Но, если она его любит, захочет ли ломать ему жизнь? И не покажется ли ему рождение малыша хорошо расставленной западней? Нет, она ничего ему не скажет.

— Наташа, извините, может быть, я неделикатен. Но мне кажется, что у вас серьезные неприятности, — сказал господин Шульце, прерывая мысли девушки.

— Прошу прощения, я немного отвлеклась, — забеспокоилась Наташа.

— Очень жаль, что вы не хотите довериться мне, — в его голосе слышалось неподдельное участие. — Мне бы хотелось чем-то помочь вам.

Она с благодарностью смотрела на своего нового друга. Конечно, он не в состоянии ей помочь. Разве может он вернуть ей любимого? Заставить его полюбить ее? Но искреннее участие этого человека, к которому она успела привыкнуть, ей очень приятно. Когда на душе так плохо, необходимо, чтобы кто-то был рядом. Больно сознавать, что никому в огромном мире нет до тебя дела. А в последние дни ей так и казалось.

Ханс Йоахим заметил, что его сочувствие приятно девушке. Сегодня она пришла совсем расстроенная. Наташа всегда напоминала ему прекрасный цветок. Он наблюдал, как распускался его бутон, как расправлялись лепестки. Он вдыхал аромат и радовался его красоте. Что же произошло? Голубые глаза девушки, всегда веселые прежде, сегодня были полны слез. Но она не давала им пролиться.

Тем, что девушка так хорошо держится, она становилась еще дороже Хансу Йоахиму. И сам он так же борется с отчаянием, когда оно захлестывает его. Иногда ему хочется упасть на землю и зарыдать, как рыдает маленький ребенок, испугавшись, что остался один. Но вместо этого он улыбается коллегам, говорит о делах, стараясь быть сильным. Похоже, и она такая же. Вот сейчас сдерживается, чтобы не расплакаться. Ханс Йоахим понимал, как ей тяжело.

— Если вы не хотите рассказать мне, что вас мучает, значит, у вас на это есть причины. Но обещайте мне, Наташа, когда вам понадобится помощь, вы обратитесь ко мне. Я сделаю все возможное, чтобы вам было хорошо.

Наташу удивило, с каким волнением произнес это господин Шульце. Почему он так переживает за нее? Ведь, в сущности, они — чужие люди. Но пренебречь его предложением она не могла.

— Спасибо, я обещаю. Однако скажите, зачем это нужно вам? — спросила она.

— Наташа, я поклялся самому себе, что расскажу вам все только на вашем родном языке, — признался Ханс Йоахим. — Но пока я делаю много ошибок в речи, поэтому вы неправильно меня поймете или это будет звучать глупо.

Наташа промолчала. Как хорошо, что есть на свете такие люди. А если то, что он пока скрывает от нее, окажется любовью? Нет, ей не хотелось бы этого. Она слишком хорошо знает, что такое любовь без взаимности. А полюбить его она бы не смогла. Хотя бы потому, что очень сильно любит другого. Она впервые внимательно посмотрела на своего нового друга. Она действительно считала его другом.

Он в волнении ходил взад-вперед по кабинету. Светлые, начинающие редеть волосы, серые добрые глаза, заметно вырисовывающийся живот. Как не похож этот человек на ее любимого. Но как жалко, что не его она любит, ведь он обладает теми качествами, которых не хватает Игорю: добротой и способностью сострадать. Он не мог бы привести ее в восторг, но с ним было бы хорошо и спокойно.

— Вы правы, у меня крупные неприятности. Но пока я могу справиться с ними сама. Я должна справиться. А вам я очень благодарна. Очень, — сказала Наташа.

— Не забудьте своего обещания, — попросил господин Шульце. — Я старше вас и немного лучше знаю жизнь. Мне кажется, вы настолько ранимы, что не всегда сможете справиться сами. Тогда вспомните обо мне.

— Я обещаю, — повторила девушка.

В комнате у Светланы царил кавардак. Вещи были разбросаны всюду: на столе, на кровати, даже на подоконнике. На полу валялись раскрытые чемоданы. Все казалось необходимым, но за каждый килограмм придется платить, да все и не увезешь.

Когда зашла Наташа, Светлана безуспешно старалась засунуть в заполненную до отказа дорожную сумку большую красную эмалированную кастрюлю.

— Светик, ну зачем тебе кастрюля? — умоляюще говорил Сергей.

— Сами же есть попросите, не успеем добраться, а в чем я буду готовить? Нам что, сразу и кастрюлю выдадут? Я ведь не для себя стараюсь. Мне голодать только полезно.

— Тогда бери тарелки, чайник, половник, — махнул рукой Сергей.

— И чашки тоже нужны! Куда же мы все положим, — причитала Светлана.

— Мама, а мои игрушки, — напомнила Оксана, ходя за матерью по пятам в обнимку с плюшевым мишкой.

— Какие вы смешные, — расхохоталась Наташа.

— Наташка, ты видишь, что творится! — закричала Светлана. — Завтра ехать, а вещи не собраны! Эти двое даже помочь мне не хотят. Я уже так измучилась с оформлением бумаг, что больше не могу! Мой ученый сухарь ни на что не способен.

— Наташа, возьми ее к себе, попейте вместе чайку, — спокойно сказал Сергей, — а мы с Оксаной вдвоем все уложим. Правда, дочка?

— Правда, папа, — гордясь оказанным доверием, ответила девочка. Девушки ушли в Наташину комнату.

— Ой, хоть немного отдохну, — Светлана блаженно растянулась на кровати.

— Я думаю, у вас все будет замечательно, — сказала Наташа.

— Я тоже так думаю. Сергей — самый лучший на свете муж. Это я его нарочно ругаю, чтобы он не зазнавался, — засмеялась Светлана, но тут же прибавила серьезно: — Я вот только из-за тебя психую. Я же там с ума сойду, беспокоясь о тебе. Как ты будешь?

— Не выдумывай. Скоро я даю последний урок моему бизнесмену и уезжаю домой. А с мамой вместе мы что-нибудь придумаем. У меня отличная мама, — успокаивала ее Наташа.

— Да, я помню, как она чудесно принимала меня, когда я ездила к тебе в гости. Но все равно, я ужасно волнуюсь.

— Ну и зря. Все будет хорошо. Когда вы вернетесь, у меня уже родится сын или дочка. Оксанка поможет его воспитывать.

— Если бы так. Но посмотрим. Мы даже не знаем точно, когда вернемся. Контракт подписан на год. Но если Сергею предложат продолжить работу, нам придется задержаться.

— Замечательно. Мы будем писать друг другу. А если вы останетесь надолго, мы приедем к вам в гости.

— Наташа, я просила Сергея ничего не говорить Игорю о тебе. Он и сам не хотел. А теперь я думаю, правильно ли мы поступили? Он ведь спрашивал о тебе, — призналась Светлана.

— Спрашивал? А о чем? — спросила Наташа.

— Ну как ты, и вообще… Ты ведь напугала его тогда. Ему показалось, что ты нездорова, — ответила подруга. — Но Сергей уверил его, что с тобой все в порядке. Зря мы это сделали.

— Нет, не зря, — возразила Наташа. — Мы ведь виделись с ним еще один раз. Я не говорила тебе. Он приезжал пригласить меня на прослушивание его новой программы. Но я отказалась.

— Почему? — удивилась Светлана. — Если он пришел, значит, ты не безразлична ему.

— Ему не нужна семья, а у меня будет ребенок. Если бы мы стали встречаться, он бы узнал о нем, и, может быть, переступил бы через себя. А зачем мне это? — грустно сказала Наташа.

— Ты точно ненормальная! — возмутилась Светлана. — Вместо того, чтобы заставить его жениться!..

— Заставить? Разве это была бы семья? Ты ведь не заставляла Сергея. Он сам хотел.

— А вот и мы! Мы уже все упаковали! — в комнату просунулись две головы. Одна, светлая, показалась у самой притолоки, а другая, черная и кудрявая, — чуть ниже дверной ручки.

— Пойдемте погуляем на прощание, — утробным голосом пригласил Сергей и подмигнул Оксане. Она расхохоталась.

Все спустились на улицу. Наташе не верилось, что уже завтра нужно будет прощаться. Какие у нее замечательные друзья. Без них и без Ханса Йоахима она не перенесла бы несчастий, свалившихся на нее.

Сквер был пуст. Оксана прыгала по дорожке. Сергей отчитывался перед Светланой, как он уложил вещи. А Наташа вспоминала свою последнюю встречу с Игорем.

Господин Шульце провожал ее после урока. Они прошли через этот сквер и остановились у входа в общежитие. Рядом стояла машина. Наташа узнала бы ее из миллиона таких же машин по каким-то неуловимым признакам. Солнце играло на ее ослепительно белой гладкой поверхности. Игорь что-то читал, сидя за рулем. Увидев Наташу, он отложил книгу и вышел из машины.

— Здравствуйте, — сказал он ей и ее спутнику.

Господин Шульце заметил растерянность Наташи.

— Спасибо, что разрешили вас проводить. Мне, к сожалению, пора, — сказал он и, по обыкновению поцеловав Наташе руку, ушел.

— Вахтерша доложила, что тебя нет дома, но что ты всегда возвращаешься рано. Вот я и решил подождать, — объяснил Игорь.

— Зачем ты пришел? — сухо спросила Наташа.

— Я сказал, что приду, как только освобожусь. Я всегда держу слово, — спокойно произнес Игорь.

— Напрасно ты сдержал его на этот раз.

Если бы он знал, с каким трудом ей удалось сохранить хладнокровие, утерпеть, чтобы не броситься обнять его и самой оказаться в его объятиях.

— Я говорил тебе о готовящемся концерте. Приглашаю тебя на прослушивание. Думаю, тебе понравится.

— Очень жаль, но теперь занята я, — отказалась Наташа.

— Ты обманываешь меня. Ты отказываешься не из-за занятости, а потому что обижена на меня. Но я ведь не спрашиваю тебя, почему ты возвращаешься с мужчиной. И было ли у тебя с ним то же, что со мной, — глаза Игоря заискрились смехом.

— Но это совсем не то, — возразила Наташа.

— Почему ты думаешь, что с той девушкой у меня было именно то, — скаламбурил Игорь.

— Я не хочу больше разговаривать. Уходи, — сдерживая слезы, сказала Наташа.

— Жаль. У тебя был шанс посмотреть отличную программу, а потом насладиться моим обществом. Тебе нужно отдохнуть. У тебя усталый вид, — сказал Игорь, садясь в машину.

— Я предпочитаю наслаждаться и отдыхать в другом обществе, — ответила девушка.

— Ты делаешь ошибку, Наташа, и сама знаешь, что делаешь ее, отталкивая меня. Ведь тебя тянет ко мне, точно так же, как и меня к тебе. Неужели ты думаешь, что я приехал бы, если бы ты была мне безразлична?

— Меня это не интересует. Главное, что ты мне безразличен, — решительно произнесла Наташа.

— Не знаю, по какой причине ты говоришь неправду, но у меня нет больше времени на споры. Если передумаешь, приходи завтра. Вот пригласительный билет, там все написано. — Игорь вложил в ее руку открытку и захлопнул дверцу.

«Только бы он не уехал. Пусть он останется! Если я и вправду ему не безразлична, он поймет, как нужен мне сейчас, и останется. А потом я скажу ему все», — думала девушка.

— До завтра, Наташа. Мне сейчас нужно срочно уехать. В шесть часов важная встреча.

Машина медленно развернулась и уехала. Однажды она уже отъезжала от этого крыльца. Но сколько радости и надежды было тогда в сердце Наташи и сколько горя, отчаяния было на этот раз.

Конечно, она не пошла на концерт. Точнее сказать, пошла. И пришла, как всегда, за полчаса до начала. И гуляла по улице, перед зданием театра, нервничая и ведя в уме бесконечные диалоги с Игорем, в которых она старалась объясниться с ним. Но увидев подъезжавшую к служебному входу белую машину, испугалась и спряталась за угол дома. А Игорь помог выйти из машины все той же стриженой девушке. Она что-то говорила ему. Он оживленно ей отвечал. Потом, засмеявшись, обнял ее за плечи и прижал к себе.

Какие они были нарядные! Игорь в сером костюме, а эта композиторша — в длинном голубом платье, обтягивающем корпус и расширяющемся от бедер. Серебряные изящные браслеты, длинные серьги говорили о хорошем вкусе этой особы.

Все еще обнимая девушку, свободной рукой Игорь открыл дверь. И вот она уже закрылась за ними. Наташа, забыв о транспорте, пошла домой пешком. Она даже не замечала, что плачет. Теперь ясно, что между ними все кончено. Нет, не потому, что она ревнует его к этой девушке. Конечно же, когда он захочет жениться, то предпочтет ту, с кем у него будут общие интересы, а не ее, Наташу. Для нее нет места в его жизни.

— Наташа о чем-то, как всегда, задумалась, — сказал Сергей.

— Мне грустно оттого, что вы уезжаете.

— Да, завтра утром нам нужно быть в аэропорту.

— А я через два дня уезжаю домой к маме, — сообщила Наташа.

Поезд подходил к Саратовскому вокзалу. Впервые за последние два месяца Наташе было радостно. Скоро она увидит маму, прижмется к ней, и тогда все несчастья и тревоги исчезнут, развеянные маминой добротой, как исчезали они в детстве. Наташа специально не сообщила маме, что приезжает. Пусть это будет для нее приятным сюрпризом. Она представила, как обрадуется мама ее приезду, как бросится целовать ее, а потом готовить ее самые любимые блюда. И только вечером, когда они сядут пить чай, мама спросит: «Ну, дочка, что у тебя стряслось? Рассказывай». И Наташа расскажет ей обо всем. Как впервые увидела Игоря, как потом слушала его стихи, какое счастье испытала в его доме. Только больно будет вспоминать о том, что было дальше, и стыдно говорить, что в женской консультации она чуть было не отказалась от своего ребенка.

Девушка ехала по милому ее сердцу городу. Здесь она родилась и прожила восемнадцать лет, пока не отправилась учиться в Москву. Она привыкала к необъятным пространствам Москвы, и всякий раз, когда приезжала в родной город, ей казалось, что он стал еще меньше. Узкие улицы, низкие дома, тесные дворы. Вот под этой ивой она играла с подружками в куклы, а с этого каштана соседский мальчик рвал для нее колючие зеленые плоды. Вот ее подъезд. Запахи, знакомые с детства. Наташа вспомнила, как пахнет у них в квартире: масляными и гуашевыми красками. Ее мама работала художником-оформителем и часто брала работу домой, чтобы заработать чуть больше денег.

Наташа не стала звонить — она открыла дверь своим ключом. Уже в коридоре она почувствовала, как сильно пахнет в квартире лекарством. С тревогой Наташа вошла в комнату. Мама лежала на кровати. Она так изменилась, что ее трудно было узнать. Наташа приезжала домой в феврале, на зимние каникулы. Что же случилось?

— Наташенька, — мать с трудом протянула ей руку, пытаясь улыбнуться.

Наташа села на край кровати.

— Что с тобой, мамочка, дорогая?! — спросила она, едва сдерживая слезы.

— Да вот, заболела. Вместо того, чтобы встретить тебя как следует, лежу, — мама с усилием выговаривала слова.

— Почему ты не сообщила мне, что больна?

— Не хотелось тебя беспокоить. К тому же я только на прошлой неделе слегла, а так-то работала.

Наташа схватилась за голову. Вероятно, мама уже давно была больна, но работала, превозмогая слабость, чтобы она могла учиться и жить в Москве.

— Мамочка, а ты ходила к врачу? — спросила она.

— Да нет, все было некогда, а теперь и сил-то нет. Но ты не беспокойся. Я скоро поправлюсь, — пообещала мама. — Хорошо-то как, что ты приехала, доченька.

Наташа осмотрела комнату. Мама поддерживала в ней порядок, пока не слегла. Все было прибрано. Лишь на столе лежал недорисованный плакат, который мама уже не могла доделать. Девушка побежала к соседке вызвать «скорую помощь». Приехавший врач осмотрел больную и коротко сказал: «Собирайте ее в больницу». Все произошло так быстро, что Наташа даже не успела переодеться, и теперь возле носилок в машине «скорой помощи» сидела в дорожной одежде — в джинсах и тенниске. Она гладила мамину руку.

— Родная моя, я приехала. Теперь все будет хорошо. Ты поправишься, — повторяла она, стараясь не плакать.

— Как я подвела тебя, — говорила мама. — Ты думала отдохнуть после учебы, а вот какой подарок-то я тебе преподнесла.

— Молчите, вам вредно разговаривать, — сказал врач.

Машина подъехала к больнице. Два подошедших санитара отнесли маму на носилках в приемный покой.

— Нужна срочная операция, — сказал Наташе один из появившихся врачей. — Иначе она не проживет и несколько дней. Правда, я не могу гарантировать, что она перенесет операцию. Слишком ослаблен организм.

Девушка собрала все силы, чтобы не упасть — у нее опять закружилась голова.

— Пойдемте, сделаю вам успокоительный укол, — сердито сказал врач. — Сначала доводят родителей до такого состояния, а потом впадают в истерику.

Врач был высокий и полный, он возвышался над всеми, как белый медведь. И был такой же сердитый.

— Почему вы так поздно обратились к нам? Болезнь настолько запущена, — продолжал громыхать он. — Судя по всему, она больна очень давно.

— Я ничего не знала, я только сегодня приехала, — прошептала Наташа.

Маму положили в палату кардиологического отделения. Наташа сидела на стуле около ее кровати. Как непривычно видеть маму в такой обстановке. Сколько помнила Наташа, она никогда ничем не болела. А может быть, делала вид, чтобы не расстраивать свою дочь.

Больная сразу уснула, настолько слаба она была, а дочь осторожно гладила ее поседевшие волосы. Врач сказал, что мама может умереть. Этого не может быть. Он ошибается. Случиться может что угодно: землетрясение, наводнение, война, наконец, но мама всегда должна быть рядом, и тогда все можно перенести, тогда ничего не страшно. Разве возможно такое, что ее не будет?

Наташа последние четыре года жила в Москве, вдали от нее, но она часто приезжала, да и сознание того, что у нее есть родной человек, согревало ее в тяжелые минуты. А что, если врач прав, и мама уйдет навсегда? Ничего нет постоянного в этом мире. Те, в ком наиболее сильно нуждаешься, отчего-то всегда исчезают. Даже любимый человек ушел от нее. Нет, мама не уйдет, она всегда будет с ней.

Больная во сне слабо застонала. Девушка вскочила и побежала за медсестрой.

— Сейчас сделаю укол, — успокоила ее медсестра. — Думаю, ей сразу станет легче.

Мама открыла глаза.

— Наташенька, уже поздно, поезжай домой. Тебе нужно поспать, ты ведь только сегодня с поезда, устала, наверное.

У Наташи перехватило дыхание. Нет, это невозможно. Даже в таком тяжелом состоянии мама продолжает заботиться о ней.

— Врач разрешил мне остаться с тобой до утра, — сказала она, через силу улыбаясь. — А утром тебе, наверное, сделают операцию, и ты поправишься через несколько дней. Тебя выпишут домой, мамочка, и мы с тобой обо всем поговорим. Мне нужно тебе так много рассказать.

Мама тоже улыбнулась ей, но сразу же закрыла глаза и опять провалилась то ли в сон, то ли в беспамятство.

— Очень тяжелый случай, — сказал на следующий день Наташе тот же сердитый врач. — Мы даже собирали утром консилиум. Решили оперировать. Но за исход мы ручаться не можем. Слишком поздно вы к нам обратились. Если она проживет месяц после операции, значит, все может быть в порядке, но она слишком слаба. Вам придется дать расписку.

— Да, я дам вам расписку, — сказала Наташа.

Маму увезли в операционную, а Наташа вышла в больничный двор. На клумбах пестрели астры. Пчелы, жужжа, перелетали с цветка на цветок. По дорожкам, среди зеленой травы и кустарников, бегали дети. Выздоравливающие больные сидели на лавочках с навестившими их родственниками.

Девушка опять резко почувствовала свое одиночество, оторванность от мира. Ее маме сейчас делают операцию. Может быть, она умрет. А в мире все живет и радуется, и никто не разделяет ее горя. Наташа казалась себе потерявшимся ребенком. Такое было с ней однажды. В четыре года. Мама взяла ее с собой в большой универмаг, и там Наташа, засмотревшись на красивую куклу, отпустила мамину руку. А когда она повернулась, мамы рядом не было. Мимо шли чужие люди, и им точно так же, как сейчас, не было до нее никакого дела. Она вдруг испугалась, что потерялась насовсем. Она громко заревела. Но тогда мама очень скоро нашла ее. А вернется ли она к ней теперь?

Ужас и отчаяние были во много раз сильнее, чем в детстве, но сейчас Наташа не имела права плакать. Она — взрослая, она должна держаться, чтобы помочь маме. Она ехала за помощью к ней, как маленькая девочка. А жизнь распорядилась совсем по-другому. Девушка возвратилась в больницу и села у входа в операционную. Сколько прошло времени — три, четыре часа? Наконец появился врач.

— Мы сделали все, что смогли. Будем надеяться, организм окрепнет.

То, что было дальше, казалось Наташе непрекращающимся кошмаром. Мама металась в бреду, держалась высокая температура, прерывался пульс. Уколы, капельницы, таблетки… Дни и ночи закружились в безумном хороводе. Девушка не отходила от матери, и женщины, лежавшие в палате, насильно заставляли ее поесть.

— Езжай домой, я послежу за ней, — уговаривала ее медсестра, но она боялась оставить маму и на секунду.

Ночью, лежа на свободной больничной койке, Наташа не могла уснуть. У нее уже совсем не осталось сил. Как ей нужно, чтобы рядом оказался кто-нибудь, кто взял бы ее на руки и успокоил, сказал бы ей: «Держись». Кто-нибудь? Конечно, ей нужен Игорь! С его силой и уверенностью в себе. Она бы вынесла все, что угодно, если бы он был с ней. Только бы ощутить силу его рук, его объятия. Она ничего не боялась бы тогда. Нет, нельзя об этом думать. Становится только хуже, ведь он не придет к ней на помощь. И она сама должна быть сильной, чтобы мама могла выжить.

— Наташенька, — услышала она тихий голос.

— Мама? — девушка вскочила и подошла к кровати.

— Наташенька, я чувствую, что скоро умру. Ты не переживай за меня, дочка. Это совсем не страшно. Мне только больно, что оставляю тебя одну. Если бы ты была замужем, я бы умерла спокойно, — шептала мама, сжимая горячими пальцами Наташину руку. — Неправильно я воспитала тебя. Ты все училась, а надо найти себе хорошего парня…

— Не волнуйся за меня, мама, я не останусь одна, у меня все будет нормально. Только ты не умрешь, ты не можешь умереть, — говорила Наташа.

— Нет, я чувствую. Ты не плачь, — пальцы разжались, мама опять потеряла сознание.

Наташа побежала за врачом. Маму отвезли в реанимационную, и девушку к ней не пустили. Врач вышел оттуда настолько уставший и несчастный, что у Наташи оборвалось сердце.

— Мы ничего не смогли сделать. Мы не боги, — сказал он.

Наташа вернулась в палату и легла на койку. Вот и мама, последнее, что связывало ее с жизнью, оставила ее. Сначала Игорь, потом Светлана. Но их уход можно было пережить, ведь она знала, что они где-то есть, что им хорошо. А мама, бедная мама, она умерла, потому что ей некогда было следить за своим здоровьем. Она все работала, чтобы ее дочь ни в чем не могла нуждаться. Как же теперь ей жить дальше? Она осталась совсем одна в этом безжалостном мире. Она не сможет, она просто не хочет жить дальше.

Если мир остается прежним, тогда как в душе у нее все разрушено, то самый легкий выход покончить с кошмаром — это умереть самой. Она столько боролась, и все бесполезно. Игоря не вернуть, мамы больше нет. Проще всего — выпить таблетки, которые лежат у мамы в тумбочке, сразу всю упаковку. Тогда она уснет, и отчаяние оставит ее навсегда. Как просто. Почему она раньше не сделала этого? Она должна была жить ради мамы. А теперь настало время подумать о себе.

Наташа решительно поднялась с койки, но вдруг почувствовала, как что-то слегка шевельнулось внутри ее, словно разорвался пузырек воздуха. Что это с ней? Ребенок! Как она могла забыть о нем? Она хотела лишить себя жизни, но имеет ли она право решать за него? Словно поняв ее намерение, он напомнил ей о себе, требуя продолжения жизни. И ей придется жить ради этого, еще не родившегося малыша. Ей придется заменить ему всех: и отца, и бабушку. У него будет только она, и поэтому ей придется быть особенно сильной.

Девушка вспомнила, что сегодня еще ничего не ела. Ей и сейчас этого не хотелось. Но она должна кормить малыша, чтобы он рос и развивался нормально. Вместо таблеток она достала из тумбочки яблоко.

В палату вошел врач.

— Я боялся, что ты не вынесешь такого потрясения, — сказал он. — Ты была хорошей дочерью.

— У меня будет ребенок. Я должна жить ради него, — ответила Наташа.

— Я не знал. Ты сильная девочка. Я горжусь тобой, — врач обнял ее, и она утонула в его объятиях, настолько он был большой.

Наташе хотелось заплакать, но она не имела на это права. Она расслабится сейчас, но ведь его не будет рядом ни завтра, ни послезавтра. Она осталась одна, и она преодолеет все невзгоды, чтобы ее ребенку было хорошо. Она высвободилась из объятий врача.

— Держись, дочка, — сказал он. — Поверь, я сделал все, что мог.

— Вы не расстраивайтесь из-за меня, — твердым голосом сказала Наташа.

После похорон она осталась в квартире совсем одна. Нужно жить дальше. Но как? Как жить, если каждая вещь в доме напоминает ей о маме? Незаконченная работа так и лежит на столе. Бедная мамочка, милая, любимая, зачем ты так поступила? Даже больная работала, чтобы дочь училась. Теперь ей придется самой заботиться о себе и о ребенке. Но она даже не знает, с чего начать. Нельзя сидеть. Так она сойдет с ума. Нужно чем-то заняться. Прежде всего убрать квартиру, а то вон и сумка ее стоит неразобранная.

Наташа расстегнула молнию сумки и стала вынимать вещи. Из кармана курточки выпал листок. Девушка развернула его. Это же номер рабочего телефона господина Шульце. Перед отъездом ей пришлось дать обещание позвонить, если ей будет плохо. Ханс Йоахим. А ведь она ни разу не вспомнила о нем. Как участлив он был, когда она страдала из-за Игоря. И как деликатен: ни разу не задал ей ни одного лишнего вопроса. Он был ей другом. И она не права, обвиняя мир в бездушности, в жестокости по отношению к ней. Ведь есть в нем такие люди, как доктор или как этот, приехавший из другой страны бизнесмен. Наташа спустилась к соседке и набрала номер телефона господина Шульце.

— Офис строительной компании «Jndustriebau». Вас внимательно слушают, — услышала она заученную фразу секретарши.

— Могу я поговорить с господином Шульце? — спросила Наташа.

— Минуточку, — ответила девушка, и в трубке раздался знакомый голос.

— Ханс Йоахим Шульце слушает.

— Это я, Наташа, — произнесла она тихо.

— Здравствуйте, Наташа, у вас что-то случилось?

В его голосе звучала тревога.

— У меня умерла мама. Я не знаю, как мне быть дальше, — сказала девушка и замолчала, чувствуя, как комок подкатывает к горлу.

— Где вы, Наташа? Скажите ваш адрес. Я постараюсь приехать как можно скорее.

Наташа продиктовала адрес и повесила трубку. Вот и все. Теперь она не одна. Она доверит себя и своего ребенка этому надежному человеку. Но неужели он приедет, бросив все дела?

Ханс Йоахим приехал на следующее утро. Он с сочувствием разглядывал девушку. Как она похудела, какая она бледная. Но в ее потухших глазах нет слез. Она провела его в комнату, предложила стул.

— Я был тоже не так давно в похожей ситуации, Наташа, — сказал он ей по-русски. — Вы помогли мне все пережить. Вы подарили мне успокоение и радость. А теперь я хочу помочь вам.

— Спасибо, — ответила Наташа.

— Что вы думаете делать дальше? — спросил друг, переходя на свой родной язык. — Я буду разговаривать с вами по-русски только о моем отношении к вам, — улыбаясь, прибавил он.

— Не знаю, — честно ответила девушка. — Мне нужно найти работу. Теперь некому помогать мне. А учебу придется оставить.

— Я возьму вас на работу в свою фирму. Но доучиться все-таки придется. Мне не нужны сотрудники-недоучки, — сказал господин Шульце.

Наташа улыбнулась. Как хорошо, что он приехал.

— К началу учебного года вы уже опоздали, но, думаю, мы сумеем договориться с вашей администрацией, — продолжал он.

«Неужели начался учебный год?» — удивилась девушка. Она и не заметила в больнице, как пролетело время. Слишком похожи друг на друга были дни, проведенные там, полные ужаса и боли.

— Завтра мы поедем в Москву и на месте решим все окончательно. Переводчики нам сейчас просто необходимы. А пока у нас есть свободное время, мы с вами отправимся смотреть город.

Наташа повела его на главную улицу города, а оттуда на набережную. Горели красивые фонари, на полукруглых лавочках сидела молодежь. Деревья были опутаны гирляндами из лампочек, казавшихся в темноте чудесными светящимися плодами. Вокруг фонтана толпились веселые беззаботные люди. Наташа не могла разделить их веселья, но на душе было спокойно. Она была не одна. Рядом с ней шел верный друг, на которого она могла положиться.

— У вас замечательный город, Наташа. Надеюсь, что мой родной город тоже понравится вам.

Его родной город? О чем он говорит? Наташа удивленно посмотрела на него.

— Я думаю, вам придется иногда ездить в Германию по делам фирмы, — объяснил ей Ханс Йоахим. — Или вы против?

— Нет, — ответила девушка, — просто все так неожиданно. Но вы еще не видели Волгу.

По гранитным ступенькам набережной они спустились к ротонде. Наташа вошла внутрь и, обхватив руками одну из колонн, сообщила:

— Нужно загадать желание, пока стоишь здесь, и оно сбудется. Если, конечно, очень захотеть. Я, когда была маленькая, верила в это.

Ханс Йоахим подошел к Наташе и, встав рядом, сказал:

— Я загадал. А вы?

— Я ничего не хочу. Слишком многого я хотела, и у меня ничего не получилось, — ответила Наташа.

— Вам сейчас очень плохо. И поэтому жизнь кажется мрачной. Я пережил это. Но потом постепенно появляется надежда, и снова начинаешь строить планы и осуществлять их, — произнес Ханс Йоахим. — К тому же я загадал, чтобы вы были счастливы.

Фонари отражались в воде, в этот час совсем черной. Дальний берег мигал огнями. На фоне звездного неба мост, перекинувшийся через Волгу, был похож на сказочного великана. По нему бежали светлячки неразличимых в ночи машин. И в глазах девушки, казавшихся огромными на ее похудевшем лице, отражались огни иллюминации.

— Вы невероятно красивая сегодня, Наташа, — Ханс Йоахим дотронулся ладонью до ее щеки. — Я сделаю все, чтобы вам было хорошо.

Наташа промолчала. Какая ласковая у него рука. Но чем она может ответить ему? Разве только еще раз поблагодарить. Но ведь он ничего не знает о ребенке. Девушка вспомнила, как долго Светлана не решалась признаться Сергею.

— У меня будет ребенок, — нерешительно произнесла она.

— Вы думаете, Наташа, что человек в моем возрасте и с моим опытом мог этого не заметить? Я понял все, как только увидел вас, — засмеялся Ханс Йоахим. — Я очень рад за вас. У меня была дочь. Сколько радости она приносила мне, даже когда капризничала и не слушалась. А вы разве не любите детей?

— Конечно, люблю.

— Тогда почему ваш голос так странно звучит?

Было уже очень поздно, когда Наташа и господин Шульце вернулись домой. Девушка почувствовала в теле приятную усталость. Сколько дней она не выходила на улицу, не отходя от мамы. Она откинулась на спинку дивана.

— Как я устала. Но это хорошая усталость, — сказала она.

Свежий воздух взбодрил ее, и теперь, в теплоте комнаты, ей захотелось уснуть, чтобы проснуться завтра для ждущих ее дел.

— Я рад, что смог уговорить вас погулять, — Ханс Йоахим подсел к ней и взял ее руку. — Вы немного посвежели.

Он наклонился и стал целовать ее руку осторожно и ласково.

— Я и за это должна сказать вам спасибо, — произнесла Наташа. Она не отняла руки.

— Вы не сразу понравились мне. В первую нашу встречу вы показались мне неинтересной. А потом пришли преображенная. И с тех пор вы всегда были для меня самой красивой и желанной женщиной, — Ханс Йоахим перешел на русский язык. Он говорил без единой ошибки, и девушка поняла, как долго он готовился к этой речи.

Ханс Йоахим обнял ее за плечи и поцеловал. Как был непохож его поцелуй на поцелуй Игоря. Ей не было неприятно, но она ничего не почувствовала. Никаких радостных ощущений не пробудило в ней прикосновение его губ. Только, чтобы не обидеть, она не оттолкнула друга.

Он сам отпустил ее и внимательно посмотрел ей в глаза.

— Простите меня, Наташа. Обещаю вам не повторять этого, пока вы сами не захотите. — Он встал и отошел к окну.

— Не сердитесь на меня, — мягко попросила Наташа, подходя к нему. — Наверное, я просто устала. Можете считать, что нашего разговора о работе не было. Вы ничего не должны мне.

— Я собираюсь помочь вам не для того, чтобы получить что-то взамен, — резко возразил он. — Завтра мы уезжаем в Москву. Вы будете учиться и работать по мере возможности, чтобы это не повредило малышу. А сейчас постелите мне на свободной кровати. Я тоже, оказывается, устал.

Часть 2

ИГОРЬ

Небольшой двухпалубный корабль строительной фирмы «Jndustriebai» медленно плывет мимо рейнских отвесных скал. На некоторых из них высятся средневековые замки, ставшие музеями или превращенные в отели.

Наташе приходилось иногда вести экскурсии по замкам в качестве переводчика. Иностранные партнеры, закончив дела, спешили полюбоваться старинными памятниками, и молодая женщина, овладевшая за последние годы не одним языком, сопровождала их как представитель фирмы.

Ей нравится ее работа, ей нравится эта страна. У нее есть даже самый любимый замок — Максбург. Атмосфера старины захватывает, и ей начинает казаться, что она попадает в другое время, что она — жена или служанка рыцаря, мужественного и благородного. Сегодня, после прогулки по Рейну, она снова побывает в этом замке вместе с французской делегацией.

Гости спустились на нижнюю палубу — в уютный ресторан, и у Наташи сейчас небольшой перерыв. Скоро ей придется взять микрофон, лишь только они доплывут до одного из самых знаменитых мест в Германии, где Рейн становится наиболее узким, а течение — наиболее сильным. В этом месте река очень извилиста, и в былые времена здесь часто разбивались о скалы рыбацкие лодки.

Люди сложили легенду, которую потом обессмертил великий немецкий поэт Генрих Гейне: легенду о златоволосой девушке, сидящей на скале. Она расчесывает свои прекрасные длинные волосы и поет песню. Ее голос настолько красив, что очарованные рыбаки, сидящие в своих маленьких лодках, забывают о грозящей опасности и разбиваются о скалы. А Лорелея даже не замечает их смерти и продолжает петь, привлекая новые жертвы.

Вдоль берегов Рейна, торцами прилепившись друг к другу, длинной стеной стоят разноцветные трехэтажные домики. С середины реки они кажутся театральной декорацией. На их балкончиках растут розовые, красные и белые герани, такие аккуратные, что тоже выглядят ненастоящими. На скалах, где только возможно, разбиты виноградники, дающие знаменитое рейнское вино. А вот они наконец подплывают к скале, где пела Лорелея.

Наташа стоит на верхней палубе, ветер развевает ее светлые волосы. Она вспомнила, как очень давно, в другой стране, такой далекой и родной, парень с карими насмешливыми глазами назвал ее Лорелеей. «Моя яхта разбилась бы о скалы, если бы они были в Серебряном Бору», — сказал он, стоя на залитой светом сцене. Серебряный Бор. Там, на другой реке, тоже было невероятно красиво. И красота того, покинутого мира несравнима с красотой этого — слишком все непохоже: и природа, и архитектура.

Но хорошо, что здесь все иное. Это помогает забыть то, что случилось там. Правда, каждый раз, когда она проплывает мимо этой легендарной скалы, ее охватывает волнение. Нет, разумеется, ничто не стерлось в памяти. Да и как забудешь, если в доме на Моцартштрассе ее ждет пятилетний малыш с такими же глазами, как у того парня. Он говорит по-немецки чуть лучше, чем по-русски, хотя родился в России, и Наташа старается разговаривать с ним на его родном языке. Он не помнит свою родину. С тех пор, как они уехали из Москвы, прошло четыре года. Игорь был тогда совсем маленький. Что он может помнить? Он вырос в Германии.

Наташа не собиралась уезжать. Ей нравилось работать в Москве вместе с господином Шульце. Он быстро наладил работу фирмы, и Наташа стала в ней незаменимым человеком. Она принимала участие в переговорах, переводила деловые бумаги. Известие о смерти господина Краузе, шефа Ханса Йоахима, изменило ее жизнь. Господину Шульце пришлось переехать в Бонн и возглавить фирму. Он не хотел оставить девушку, да и она уже плохо представляла себе жизнь без него. Так Наташа оказалась в Германии.

Поначалу все было ей чужим, но скоро она привыкла и теперь довольна своей жизнью. Любимая работа, замечательный сын, верный, преданный друг. Что еще нужно человеку? О том, что бывает другое счастье, беспокойное и восторженное, она старалась не думать. И часто ей это удавалось. Только иногда она просыпалась среди ночи с колотящимся сердцем и долго потом не могла уснуть.

Ей снилась яхта с белым парусом и темноволосый парень. Вот он оставляет яхту и подходит к ней. Он обнимает ее, и прикосновение его сильных рук приводит в трепет ее тело. Он целует ее, и волна наслаждения становится все выше и выше, и вот уже нет ничего вокруг — пустота и… полет. Головокружительный, сладостный, пьянящий.

Прошло столько лет, а эти сны все еще мучают ее, нарушая устоявшийся покой ее жизни. Иногда после пробуждения ей становится просто невыносимо, но днем это можно забыть, отдаваясь работе, а ночью… Наташа стала даже немного бояться ночей.

О чем она думает?! Ведь они почти миновали знаменитую скалу. Она взяла микрофон и начала объяснения, снова почувствовав спокойствие и уверенность. К ней подошел господин Шульце. Он сильно располнел за эти годы. Живот заметно приподнимал полы летнего кремового костюма. На голове обозначилась лысина. Взгляд стал более серьезным и сосредоточенным, но глаза его всегда добрели, стоило ему только увидеть Наташу.

— Ты сама похожа на Лорелею, — улыбаясь, сказал он. — Ты не устала?

Наташа ответила ему улыбкой.

— Меня беспокоит Игорь, — пожаловалась она. — Он совсем перестал слушаться. Фрау Эльза, его новая няня, просто сбилась с ног, удерживая его от проказ.

— Я заеду к вам сегодня вечером, если не возражаешь. Попробую побеседовать с ним как мужчина с мужчиной, — предложил Ханс Йоахим.

— Он вас очень любит и совсем не боится. Он понимает, что вы не можете на него сердиться, — сказала Наташа.

— Я постараюсь рассердиться поправдоподобнее, чтобы он поверил, — пообещал Ханс Йоахим.

Корабль подплыл к причалу, и иностранные гости пересели в автобус, чтобы добраться до замка. Девушка с эмблемой строительной фирмы на жилете разносила кофе, проходя с подносом из конца автобуса, где была расположена маленькая кухня. Наташа сидела впереди рядом с господином Шульце и отдыхала, откинувшись на спинку кресла.

— Наташа, у меня есть для тебя небольшой сюрприз, — Ханс Йоахим загадочно улыбался.

— Какой? Надеюсь, не слишком дорогой? — засмеялась Наташа.

— Он очень дорогой, но не измеряется деньгами, — интригующе продолжал он.

— Откройте же мне ваш секрет, а то я ни слова больше не скажу по-французски, и вы сами будете объясняться с вашими гостями, — пошутила Наташа.

— Ну ладно. Я ужасно напуган и сдаюсь. Дела требуют нашего с тобой присутствия в Москве. Думаю, какое-то время нам придется поработать там. Я бы мог послать кого-то вместо себя, но хочу лично разобраться в делах.

— Серьезные неприятности? — насторожилась Наташа.

— Полагаю, не очень. Мы быстро все уладим, — успокоил ее Ханс Йоахим. — Ну как, ты рада?

— Конечно, рада! — Наташе хотелось обнять друга, поцеловать его, но она не смела этого сделать при делегации. Она догадывалась, что поездка намечается не столько из-за работы, сколько именно ради нее.

Часто, приходя к ней, Ханс Йоахим заставал ее грустной. Разумеется, он понимал, как скучает она по родине, по русской речи. К тому же на днях в Москву приезжает Светлана с семьей, и Наташа неоднократно говорила господину Шульце, как бы хотела повидать подругу.

Недавно Светлана прислала фотографию. На цветном снимке около современного коттеджа в обнимку стояли она и Сергей, а рядом уже совсем большая Оксана держала за руку маленькую сестренку. До чего же они не похожи друг на друга! Полненькая кудрявая черноволосая Оксанка была почти повторением матери, сейчас, когда она стала старше, сходство особенно заметно. А малышка была худенькая, со светлыми косичками. Вылитый Сергей. Светлана писала, что они довольны жизнью, счастливы, но очень скучают по России и скоро приедут в Москву. Было бы замечательно, если бы они встретились.

— Ну вот мы и приехали. Теперь тебе придется объясняться с нашими гостями по-французски. Я ведь открыл тебе свой секрет, — сказал Ханс Йоахим.

Иностранцы подошли к замку, и экскурсовод огромным старинным ключом открыл высокие деревянные ворота. Двор был выложен гладкими каменными плитами, между которыми застревали каблуки туфель, и Наташа, улыбаясь гостям, рассказывала историю замка и посматривала под ноги. По крутой каменной лестнице все поднялись в замок. Несмотря на летнюю жару, там было прохладно. Наташа показала французам спальни феодалов — с маленькими кроватками, в которых не поместился бы и ребенок.

— Немецкие рыцари спали сидя, — объяснила она. — К тому же ростом они были гораздо меньше, чем современный человек. В этом вы сможете убедиться, когда мы перейдем в следующий зал, где представлены настоящие рыцарские доспехи.

В зале были не только доспехи. Восковые фигуры представляли царей в натуральную величину: широкоплечих и низкорослых. Они не доходили Наташе до плеча.

— Не влез бы я в эти доспехи, — сказал господин Шульце, казавшийся особенно полным по сравнению с восковыми фигурами.

Гости, смеясь, рассмотрели железный пояс верности, который надевали на своих жен рыцари, отправляясь в далекие походы, и спустились в сырые, холодные, пахнущие плесенью подвалы. Огромные винные бочки заполняли каменные коридоры. В помещении с низким сводом были выставлены колодки для пыток и деревянная дыба. Около камина, погасшего несколько веков назад, лежали страшные железные орудия. Наташе всегда становилось жутко, когда она спускалась сюда. Но такова история. Такими они были, сильные безжалостные люди.

— На сегодня все, — облегченно сказал господин Шульце, когда автобус вез их обратно в Бонн. — Может быть, поужинаем сегодня вместе в ресторане?

— Мы поужинаем вместе, но у меня дома. Вы обещали поговорить с Игорем, — напомнила Наташа.

Красный «опель» господина Шульце посигналил под окнами. Игорь, оставив книжку, которую он увлеченно рассматривал, побежал открывать дверь.

— Дядя Ханс приехал! — радостно закричал он, бросаясь на шею своему покровителю.

— Не радуйся раньше времени. Я приехал серьезно поговорить с тобой, — сурово начал Ханс Йоахим.

— Это хорошо, что серьезно, а то с этими женщинами серьезно не поговоришь, — ответил ему мальчик.

Ханс Йоахим не смог удержать улыбку.

— Эти женщины любят тебя и желают тебе добра, а ты их не слушаешься, — все еще стараясь выдержать сердитый тон, возразил он.

— Если они меня любят, то почему они мне ничего не разрешают? Я не буду гулять за ручку. Я уже взрослый, мне пять лет. Я мужчина, в конце концов, — нахмурился мальчик.

— Зачем ты сегодня залез в фонтан? Ты мог простудиться и заболеть. И потом это просто некрасиво, — вступила в разговор Наташа.

— Я не девчонка, я сильный, и я не мог простудиться. А что красиво, что не красиво — буду решать я сам, — твердо сказал Игорь и, отвернувшись, ушел к своей книжке, давая понять, что разговор окончен.

— Вот и попробуйте договориться с ним! — воскликнула Наташа.

Мальчик уже уткнулся в книжку.

— Фрау Эльза плачет и собирается искать другую работу, потому что ты ее совсем не слушаешься.

— Иди, Наташа, займись ужином, оставь нас одних, — сказал Ханс Йоахим, выводя Наташу из комнаты.

— Поговорим? — спросил он мальчика.

— Если о том же, то нет, — сердито ответил Игорь, но, почти сразу забыв, что сердится, продолжал: — Ты посмотри, дядя Ханс, какие картинки. Мне мама вчера вечером начала читать. Это про пиратов. Вот видишь, их пиратский корабль под черным парусом. А это их предводитель. Он самый смелый и сильный. Посмотри, какие у него мускулы. Я тоже буду пиратом. Ты не думай, это не плохие пираты, они хотели, чтобы все было по справедливости, и грабили только нехороших людей. У меня тоже будет корабль, и я буду плавать по Рейну, и все будут мной восхищаться.

— Сомневаюсь, что люди будут восхищаться, если на нашем тихом Рейне появится пират. Тебя сразу же арестует полиция, — забыв о роли воспитателя, расхохотался Ханс Йоахим.

— Что мне полиция! Я буду сильным, я же сказал! И в фонтан я полез, чтобы научиться плавать, — воскликнул малыш.

— Учиться плавать нужно не в фонтане, а в бассейне. Я сам тебя отведу, если хочешь. Один мой приятель занимается с такими же мальчишками. Он очень хороший тренер, — предложил дядя Ханс. — А потом, когда ты немного подрастешь, будешь плавать на байдарке или на яхте. Это интереснее, чем пиратский корабль.

— А что такое яхта? — спросил Игорь.

— Маленький корабль с парусом, но не с черным, — ответил Шульце.

— Вот здорово! — завопил малыш. — Я знал, дядя Ханс, что мужчина всегда сможет понять мужчину!

— Но фрау Эльзу тебе все же придется слушаться. Если я узнаю, что она опять плачет из-за тебя, я перестану с тобой дружить, — воспользовавшись тем, что удалось увлечь мальчика, погрозил господин Шульце.

— На то она и женщина, чтобы плакать из-за мужчины, — возразил Игорь, но потом, тряхнув головой, прибавил: — Ну да ладно, пусть будет, как ты хочешь. Но за руку с ней я ходить не согласен.

— Наташа, мы договорились, — сообщил дядя Ханс вышедшей из кухни маме.

— Мама, мама, дядя Ханс отведет меня в бассейн! А потом у меня будет яхта, это такой маленький корабль. Я покрашу парус в черный цвет и буду пиратом, — весело сообщил ей сын. — А пока я буду тебя слушаться и даже фрау Эльзу, если только она не будет водить меня за руку, как ребенка.

— О, Боже! — только и сказала Наташа.

— А скоро, дружище, мы поедем на твою родину. Хочешь посмотреть город, где ты родился? — спросил дядя Ханс.

— Там есть яхты? — осведомился Игорь.

— Одна была, это уж точно, — ответила Наташа и вышла на кухню.

Господин Шульце пошел за ней.

— Что тебя так расстроило? — удивился он.

— Я бы не хотела, чтобы ребенок занимался водным спортом. Это опасно, — сказала Наташа.

— Это совсем не опасно. Дитрих очень ответственный человек. А Игорю нужно куда-то девать свою энергию. Ты посмотри, насколько он опережает своих сверстников по умственному и физическому развитию. Ему скучно, вот он и хулиганит. Но Дитрих умеет справляться с такими сорванцами.

— Да, а я не умею, — грустно сказала Наташа.

— Пойми, такому подвижному мальчику интереснее с мужчинами. Это закономерно, но не значит, что он не любит тебя, — объяснил Ханс Йоахим. — Если бы ты согласилась, я бы заменил ему отца, я бы все время был с ним. Но тебя что-то останавливает вот уже столько лет. Скажи, отчего ты не хочешь выйти за меня замуж?

— Не надо об этом спрашивать, — попросила Наташа.

— Извини, я обещал тебе не навязываться, но все время забываю об этом. Может быть, когда-нибудь ты согласишься? Мне остается ждать.

— Я отвечу вам точно после поездки в Москву. А сейчас я не имею на это права. Я не уверена в себе.

Улицы опустели, окна в домах погасли, город спал. Но в ночном баре «Хамелеон» гремела музыка. У стойки бара на высоком круглом стуле сидел молодой человек. Волосы у него были взъерошены, глаза помутнели. Одной рукой он подпирал голову, в другой сжимал стакан, в котором только что был коньяк.

— Еще налей, — сказал он бармену.

— Может, хватит на сегодня? — послышался за спиной голос хозяина бара. — Ты совсем пьян.

— Это мне решать, хватит или не хватит, — резко повернувшись, заявил посетитель.

— Ресторан мой, значит, решаю здесь я, — возразил ему хозяин, элегантно одетый мужчина лет тридцати пяти. — И советую не говорить со мной таким тоном. К тому же пьешь ты в долг, а расплачиваться когда будешь?

— У меня сейчас нет денег. Но скоро я тебе все верну, — почти просяще объяснил пьяный парень.

— Эти обещания я слышу уже полгода. Я человек терпеливый, но и моему терпению приходит конец. Мне срочно нужны доллары.

— Значит, придется подождать еще, — обозлился парень и повернулся к бармену.

— Я же сказал, налей!

— Если ты завтра не расплатишься со мной, — вскипел хозяин, — я просто вышвырну тебя отсюда, несмотря на наши приятельские отношения. Понял? И на сегодня — довольно.

— Попробуй только вышвырнуть меня, и я с тобой рассчитаюсь, но по-другому. — Приятель вскочил и, чтобы удержаться на ногах, схватился за стойку.

— Ты еще смеешь мне угрожать, — окончательно вышел из себя хозяин и, махнув рукой, подозвал двух крепких ребят, стоявших неподалеку и прислушивающихся к разговору.

— Убери своих церберов, пока я не размозжил им головы, — погрозил парень.

— Посмотрим, — засмеялся хозяин бара.

Охранники приблизились и, взяв пьяного под руки, без труда вывели его на улицу.

— Грязные скоты, на кого они посмели поднять руку! Да вы все не стоите одного моего мизинца, — орал изгнанник, стуча в дверь.

На пороге показался один из стражей.

— Послушай, шеф начинает сердиться. Шел бы ты отсюда, — посоветовал он. — Иначе тебе будет плохо, а я бы этого не хотел.

— Да ты знаешь, кто я? — не унимался обиженный посетитель.

— Знаю, ты Игорь Белокрылов, мастер спорта по плаванию, неоднократный чемпион Москвы, гордость команды, — смеясь, выдал информацию вышибала. — Неужели ты не узнал нас?

— Братья Новиковы?! — спросил Игорь.

— Ну да. Наша тройка сильнейших снова встретилась. Вот, корешок, как все изменилось! — продолжал улыбаться здоровяк. — Ты не сердись. Такая уж у нас работа. Приходи завтра вечером в «Славянский базар». Вспомним молодость. Поговорим. Здесь нам посидеть не удастся. Ну ладно, бывай. Мне пора работать.

На следующий день Игорь проснулся поздно. Сильно болела голова. Вчерашнее помнилось смутно. Он выпил с писателем-неудачником Коростылевым. Тот пригласил его к себе. Идти не хотелось, он знал, что Коростылев заведет свой обычный нудный разговор о кознях завистников, мешающих ему печатать свои бессмертные гениальные произведения. Игорь не находил в них и капли таланта, и ему было немного жаль этого графомана, но все чаще он вызывал у него омерзение. Однако у Коростылева всегда была водка, а Игорю очень хотелось выпить, и он пошел. Они долго сидели, и Игорь выслушивал рассказ о подкупленных врагами редакторах и пил водку. Когда бутылка опустела, он прервал рассказ и ушел.

На улице ему показалось, что выпито мало, и он отправился в бар к Джиму, Дмитрию Николаевичу, своему давнишнему приятелю. Кажется, они повздорили с Джимом, и он оказался на улице. Из-за чего они могли поссориться? Ах да, долг. Последний год он очень много занимал у него. И теперь Джим потребовал выплаты долга. Но где он возьмет такую сумму? Сколько, кстати, он ему должен? Никак не меньше пяти миллионов. Но он давно на мели, и в ближайшее время ему не выбраться из кризиса.

Тех жалких гонораров, которые ему изредка выплачивает издательство, не хватает даже на выпивку. Да и откуда взяться крупным гонорарам, если он уже давно ничего не пишет? Из газеты он уволился. Им, видите ли, не нравится, что он пьет. Но кто из них не пьет? Ведь даже изрядно выпив, он прекрасно справлялся с работой. А что однажды запорол номер, из-за чего и пришлось уйти из редакции… Так с кем не бывает! Главный редактор был в отпуске, а Игорь остался его заместителем. Ну, перепутал полосы! Подумаешь, один номер. Нельзя же поднимать из-за этого такой скандал. Он не мальчишка, чтобы выслушивать оскорбления.

Игорь чуть не застонал от досады. Да нет же, они правы. Он совсем опустился и не может преодолеть желания выпить. Он не способен на серьезное дело. И правильно, что они перестали доверять ему.

Как он живет? Игорь обвел глазами комнату. На стене, где когда-то висели картины, остались одни гвоздики. Картины он продал за бесценок, как и скульптуры, и книги, — лишь бы выручить денег и выпить. Матовое стекло шара-светильника было треснуто. Это один из собутыльников что-то старался ему доказать в пьяном споре. Обивка кресел была грязной и кое-где рваной. «Черт знает что такое», — подумал Игорь, с трудом поднимаясь с кровати.

Он споткнулся о пустую бутылку и отшвырнул ее ногой. Бутылка со звоном закатилась под диван. Надо заканчивать с такой жизнью. Ему тридцать три, и еще не все потеряно. Он еще сможет написать такую книгу, которая потрясет мир. Он не такой, как этот бездарь Коростылев, обвиняющий в своих неудачах окружающих. Он понимает, что дело в нем самом. И он сможет измениться. Вот только бы расплатиться с долгами, чтобы снова почувствовать себя человеком. Ведь его просто выбросили вчера из бара, как котенка. А он даже не мог сопротивляться, настолько он был пьян. Какой позор! Нет, он докажет им, что он — личность. Он швырнет эти деньги в лицо Джиму. Только где их взять?

Игорь вспомнил вчерашнюю встречу с братьями Новиковыми. Может быть, они помогут найти ему хорошо оплачиваемую работу? Судя по тому, в какой ресторан они его пригласили, зарабатывают они неплохо.

Интересно, а с кем из близнецов он разговаривал? С Валерой или Николаем? Он и раньше постоянно путал их, а через столько лет он, конечно, не смог различить их. Сколько счастливых дней провели они вместе! И каких дней! Тренировки, сборы, соревнования и упоение победой. Они почти всегда побеждали. И их уважала вся команда. А за неразлучность их называли тремя мушкетерами. Сколько золотых медалей принесли они сборной. И надо же, где суждено было им встретиться. В ночном кабаке. Они — вышибалы. А он — почти алкоголик. Вот что делает с людьми жизнь.

Ему захотелось пойти на встречу с бывшими друзьями. Даже если они и не смогут ему ничем помочь, то вспомнить боевое прошлое тоже неплохо. Игорь старался скрыть от самого себя истинную причину. Он сможет выпить за их счет. Но это приличный ресторан, и одеться туда нужно подобающим образом. А у него вряд ли найдется хоть один хороший костюм. В последнее время он совсем перестал заботиться о своем внешнем виде.

Игорь прошелся по квартире, заглядывая в шкафы. Вся одежда настолько потрепана, что в ней стыдно выйти на улицу. А ту, что выглядела более-менее нормально, он давно продал.

Наконец Игорю удалось найти костюм, в котором можно было появиться на людях. Он, правда, далеко не новый и совсем не модный, но что-то все же лучше, чем ничего. В этом костюме он когда-то выступал на своем первом вечере в ЦДЛ. Тоже было неплохое время. Книги, хвалебные рецензии, аплодисменты — успех. Этот успех и вскружил ему голову, позволив забыть о том, сколько нужно работать, прежде чем что-то начнет получаться по-настоящему хорошо. Как в спорте. За кажущейся легкостью победы стоят годы упорных тренировок. И в литературе — то же самое. Он всегда знал это. А потом возомнил себя гением, которому все доступно и без труда. И вот результат. Успех праздновался слишком шумно и слишком долго, а потом, когда праздновать уже стало нечего, осталась привычка, которую он не может преодолеть.

Чтобы хоть немного прийти в себя, Игорь принял холодный душ. Стало легче. Пора собираться. Он надел рубашку, костюм, повязал какой-то неподходящий галстук, но другого все равно нет. Да и рубашка была несвежей. Но не все ли равно? Он постарается начать новую жизнь, и тогда все пойдет по-другому. Он снова будет следить за собой.

Игорь подошел к зеркалу. Морщины, мешки под глазами — ему можно дать все сорок. До чего он докатился! А ведь раньше он считал себя красивым и умел нравиться женщинам. Да еще каким женщинам! Разве их можно сравнить с теми, что приходят к нему сейчас? Крашеные взбитые волосы, яркая губная помада, безвкусная одежда.

Он вспомнил, как непохожа была на них девушка, с которой он провел ночь после первого творческого вечера. Какая естественная у нее была красота: стройная фигура, золотистые длинные волосы, огромные голубые глаза. А как естественно и как скромно она себя вела, как смешно смущалась и краснела.

«Почему я вспомнил о ней, — подумал Игорь. — Ах да, ведь этот костюм был на мне тогда. При чем тут костюм? Разве я когда-нибудь забывал ее? Ладно, хватит об этом. Уже пора идти».

Он вышел на улицу и направился к метро. Машину он разбил, а на починку денег не было. Да и водительских прав его давно лишили, так что торопиться с починкой машины было ни к чему.

Когда Игорь вошел в ресторан, братья Новиковы уже сидели за одним из столиков. Заметив его, они оба помахали ему рукой.

«Какие они одинаковые», — в который раз отметил Игорь. Чтобы знакомые их не путали, близнецы носили разные прически. Один стригся коротко, так, что его жесткие светлые волосы торчали колючим ежиком. У другого были волосы подлиннее. Но те, с кем они общались, постоянно забывали, кто как стрижется и кого как зовут.

— Судя по твоему виду, у тебя не лучшие времена, — предположил один из них.

— Судя по вашей работе, у вас тоже, — отпарировал Игорь.

Они согласились с его замечанием и рассказали, что успели закончить институт физкультуры. Работали одно время инструкторами по спорту. Но какая там зарплата? А пожить хочется, пока молодые. На прошлой неделе устроились к Джиму в бар. Платит он нормально. Но не вечно же ходить в вышибалах!

— Мы бы хотели открыть свое дело, для этого нужен начальный капитал, — заключил рассказ Николай.

— Этим я не могу вам помочь, — засмеялся Игорь.

Официант принес графин с водкой. Игорь без церемоний налил себе.

— Недавно один человек подошел к нам и предложил одно выгодное дельце. Он наблюдал за нами два дня и решил, что мы ему подходим, — сообщил Валера.

— А что за дельце? — поинтересовался Игорь, наливая себе вторую рюмку.

— Мы и хотели тебя в это посвятить. Скоро в Москву приезжает глава одной солидной фирмы, кажется из Германии. С ним будет его пассия: то ли жена, то ли любовница. А у нее есть сын, лет пяти-шести. И этот фирмач так их любит, что готов за них умереть. Наше дело — выкрасть ребенка и потребовать выкуп. Деньги, которые выложит иностранец, полностью наши.

— Зачем же вашему человеку затевать такое опасное дело, если ему не нужны деньги? — удивился Игорь.

— Он хочет, чтобы они быстрее уехали из Москвы. Ему невыгодно их присутствие. Он даст понять этому немцу, что если он не уберется, то одним выкупом не отделается. Но подробности нам неизвестны. Наша задача — украсть ребенка и, получив деньги, вернуть его.

— А если иностранец не захочет платить? — спросил Игорь.

— Да нет! Тот человек сказал, что немец любит пацана как родного. А может, он ему и родной. Кто знает? — ухмыльнулся один из братьев.

— Я понял. Но зачем вы рассказываете это мне? — Игорь исподлобья посмотрел на одного и на другого.

— Во-первых, мы тебе доверяем и знаем, что ты не настучишь, во-вторых, нас предупредили, что женщину и мальчишку обычно сопровождает охрана, так что вдвоем мы можем не справиться, а в-третьих, если честно, мы не знаем, как провернуть дело. Для этого ты и нужен. Ты ведь всегда придумывал всякие интересные штучки, — похлопал Валера по плечу кивающего в знак понимания Игоря.

— Да, я был мозговым центром, — пошутил Игорь. — Я согласен с вами сотрудничать. Если вы уверены, что дело чистое и с ребенком ничего не случится.

— Можешь не сомневаться, — заверили братья.

Игорь допил графин, не заметив даже, что пьет один. Вот и найден выход из положения. Дело показалось ему простым и безопасным. И не в такие переделки попадала их маленькая компания, и у них всегда все получалось. Правда, раньше в их действиях не было ничего противозаконного, но кто виноват, что так сложилась жизнь?

Он опьянел, и на душе стало светло и радостно. Официант принес закуски и новый графин. Не говоря больше о деле, а только вспоминая минувшее, приятели засиделись в ресторане допоздна.

Игорь добрался до Тверского бульвара и сел на скамейку. Ночная прохлада немного отрезвила его. До чего он докатился! Похищать детей. Как в дурацком фильме. Но как еще он сможет быстро и много заработать? Цель оправдывает средства? Какой ужас! Разве можно с этого начинать новую жизнь? А что делать? К тому же опять хочется выпить.

Того, что он выпил в ресторане, ему оказалось мало, и надо опять придумывать, где бы достать денег, чтобы купить бутылку. А если он получит часть выкупа, ему долго не придется об этом заботиться. О чем он думает?! Господи! Ведь он собрался заработать, чтобы расплатиться с долгами и покончить с пьянством. Да, приходится признаться, что он здорово влип.

Пошатываясь, Игорь пошел домой.

Наташа узнавала и не узнавала Москву. Очень многое изменилось. Открывались новые великолепные магазины, переименовывались улицы… Ей хотелось посетить все свои самые любимые места, но у нее не находилось времени хотя бы показать сыну Арбат — немного пошатнувшиеся дела московского отделения фирмы требовали ее присутствия. Наташа уже была не только переводчицей. Иногда она сама вела переговоры. Господин Шульце в шутку называл ее своим заместителем. Сегодня Игорь, несмотря на ее возражения, поехал с ней в офис, наотрез отказавшись остаться дома с фрау Эльзой.

— Мамочка, ну только сегодня возьми меня. Я не буду никому мешать. Я только тихонечко поиграю с компьютером. И ты меня не увидишь и не услышишь. Я так хочу посмотреть, как вы с дядей Хансом работаете, — не отставал он от нее.

Наташа знала, как настойчив ее сын. Если ему что запало в голову, то он обязательно добьется своего. Лучше согласиться сразу, пока он всех не измучил. К тому же разве это плохо, что ребенок с ранних лет интересуется работой. Конечно, он сейчас ничего не поймет, но пусть он увидит, каким трудом зарабатываются деньги. И она согласилась взять его. Игорь сдержал свое обещание. Он тихо сидел перед компьютером, нажимал на клавиши и прислушивался к разговорам взрослых. Наташа успокоилась и перестала обращать на него внимание.

С утра Игорь прогуливался по Пушкинской улице, на которой располагался офис российского филиала строительной компании «Jndustriebau».

Надо же, чтобы эта контора размещалась в таком неудобном месте! Игорь торчит здесь у всех на виду. Его может заметить кто-то из фирмы и заподозрить неладное. А ему важно быстрее разработать план похищения. Он наблюдал за зданием, не зная, с чего начать. Если дождаться, когда женщина выйдет из офиса, он все равно не сможет проследить за ней, чтобы узнать, где она живет, так как у него нет машины. Значит, без машины не обойтись. А что дальше?

Размышления Игоря прервал маленький мальчик. Он выбежал из здания и метнулся через дорогу, не глядя на мчавшиеся автомобили. Игорь схватил его на середине шоссе, почти выдернув из-под колес серой «волги».

— Ты, дурень, нужно следить за своим сыном! — закричал на него водитель.

Игорь был испуган, кажется, больше, чем сам ребенок. Держа его на руках, он перебежал на другую сторону улицы.

— Тебе что, жить надоело?! — тряс он за плечи мальчика. — Ты же мог погибнуть! Где твои родители?

Мальчик с достоинством посмотрел на него большими карими глазами и заявил:

— Я не мог погибнуть. Я уже взрослый и могу обходиться без нянек.

Он засунул руки в карманы шортиков:

— Лучше скажи, если ты знаешь, где находится магазин, в котором продается спортивный ин-вен-тарь.

Он старательно, но правильно выговорил трудное слово.

— Этот магазин называется спорттовары, — ответил Игорь. — Но зачем он тебе?

Разговаривая с мальчиком, он продолжал наблюдать за офисом, поджидая женщину. Это великолепно, что появился ребенок. Теперь он, по крайней мере, не выглядит подозрительно.

— Дядя Ханс подарил мне двадцать марок, и я хочу купить себе гантели, — сообщил малыш.

— А зачем они тебе? — расхохотался Игорь. Мальчишка забавлял его своей важностью.

— Я пират. А пират должен быть сильным. Я пока буду тренироваться сам, а потом, когда мы с мамой и дядей Хансом вернемся в Германию, я научусь плавать, и дядя Ханс купит мне яхту. Это такой кораблик с белым парусом. Я выкрашу парус в черный цвет и буду помогать несправедливо обиженным, — рассказывал мальчик. Игорь насторожился. Дядя Ханс, Германия. Того иностранца, которого они собираются шантажировать, тоже зовут Хансом. Хансом Йоахимом Шульце.

— Малыш, а ты знаешь фамилию дяди Ханса? — спросил он, начиная догадываться, как ему повезло.

— Я все знаю. Его зовут Ханс Йоахим Шульце. Он самый главный вон в том доме. И он мой друг. Мой и мамин. Но мне некогда с тобой разговаривать. Могут заметить, что я пропал, и я не успею купить гантели. Мама и дядя Ханс сейчас очень заняты, а фрау Эльза мне их ни за что не купит. Ей хотелось бы, чтобы я был как девчонка, — сказал ребенок, собираясь уходить.

Он повернулся и уверенно зашагал по улице, внимательно читая вывески магазинов.

— Подожди, я знаю, где находится магазин, — догнал его Игорь. — Я тебя провожу.

— Это хорошо, а то я плохо читаю по-русски. По-немецки я читаю хорошо, ты не думай, — мальчик взял его за руку.

Неужели похищение произошло так быстро и легко?!

— Так ты удрал? — поинтересовался Игорь.

— Да, — признался малыш.

— Тогда бежим, чтобы тебя не поймали.

— Бежим, — согласился мальчик. — Вот увидишь, как я быстро бегаю. Тебе ни за что меня не обогнать. Фрау Эльза еще ни разу меня не догнала.

— Ну конечно, кто сомневается! — рассмеялся Игорь.

Они побежали к остановке и сели в подошедший троллейбус. Игорь даже не успел разобрать его номер. Какая разница? Лишь бы быстрее уехать отсюда, пока в офисе не обнаружили отсутствие ребенка.

— Мужчина, посадите своего сына, — сказала женщина, уступая им место.

— Садись, я сяду к тебе на колени, — предложил малыш и, обняв его за шею, прошептал: — Пусть все думают, что ты мой папа. Тогда никто не заподозрит, что я сбежал.

«Час от часу не легче! — думал Игорь. — Кто больше заинтересован, чтобы нас не поймали, я или он?»

Они ехали долго, но мальчик не проявлял признаков беспокойства. Он щупал бицепсы Игоря.

— У тебя мускулы, как у пирата из моей книжки. Мне мама про него читала. А дядя Ханс не такой, он толстый. Но я его люблю. Правда, в свою команду я его не возьму, когда стану пиратом. Он не сможет поднять парус. А ты, если хочешь, можешь поступить ко мне на службу.

— Кем? — спросил Игорь, сдерживая смех.

— Моим помощником, — серьезно ответил ребенок. — О, вот они, спорттовары! Видишь, там нарисованы мячи и ракетки! Ты что сидишь, забыл?

Он вскочил и, потянув Игоря за руку, выбежал из троллейбуса.

— Действительно спортивный магазин. Где мы находимся? — удивлялся Игорь, стараясь сориентироваться.

Справа увидел вход в метро.

«Удобно будет доехать до дома, — рассуждал он. — Лишь бы только малыш не устроил скандал».

Мальчик затащил его в магазин.

— Госпожа продавщица, мне нужны гантели, пожалуйста, — сказал он, протягивая девушке, стоявшей за прилавком, двадцать марок.

— Мы с сыном только недавно вернулись из Германии, и он еще не знает, что платить надо в рублях, — оттаскивая ребенка от прилавка, извинился Игорь.

Продавщица с удивлением разглядывала странную пару; плохо одетого небритого мужчину и мальчика-дошкольника, который, судя по одежде, и вправду мог только недавно вернуться из Германии. Если бы не столь очевидное сходство между ними, она бы, наверное, подняла тревогу.

— Ты должен меня слушаться, если не хочешь, чтобы тебя поймали раньше времени, — отчитывал его Игорь. — Сначала нужно было поменять твои марки на российские деньги.

— Кто из нас капитан? Я или ты? — твердо спросил мальчик.

— Ты будешь капитаном, а я уже капитан, — ответил Игорь.

— Не обманываешь? — спросил малыш, забыв, что надо казаться важным.

— Я никогда не обманываю, — сказал Игорь.

— А где же твой корабль? — не отставал ребенок.

— Он не здесь, он в Серебряном Бору, а это далеко отсюда. — Игорю все больше и больше нравился этот мальчонка.

— Поехали смотреть.

— Нет, сейчас уже поздно. Если хочешь, то завтра.

— Завтра я вряд ли смогу сбежать. А одного меня пока не выпускают. Знал бы ты эту фрау Эльзу, мою воспитательницу! Слушай, а может, я останусь с тобой до завтра? А потом вернусь к маме? — предложил малыш.

— Мама не будет волноваться? — удивляясь все сильнее тому, как добыча сама идет к нему в руки, спросил Игорь.

— Это удел женщин — волноваться из-за мужчин, — отрезал мальчик.

— Ну ты даешь! — засмеялся Игорь.

Они обменяли деньги и вернулись в магазин. Игорь выбрал ребенку самые маленькие гантели, но тот остался недоволен.

— Я хочу другие, — спорил он, указывая на самые большие гантели.

— Проси уж лучше сразу штангу, — посоветовала продавщица.

— Дайте ему, что он хочет, — сказал ей Игорь. — Но понесет он их сам.

Малыш, сопя, старался поднять десятикилограммовую гантелю. Он давно уже понял, что ему это не удастся, но не хотел сдаваться.

— Чтобы поднимать такие, ты должен сначала потренироваться с маленькими, а потом уже переходить на более тяжелый вес, — утешил его Игорь. — Я тоже сразу не мог, но я долго занимался. И вот смотри.

Он несколько раз поднял гантель, держа ее в вытянутой руке.

— Здорово. Ты, точно, настоящий капитан, но я тоже так смогу. Поехали скорее тренироваться.

Они вышли из магазина и спустились в метро.

— Дмит-ров-ска-я, — по слогам прочел малыш. — Слышишь, я уже и по-русски научился читать.

— Ты подожди хвастаться, пока не научишься хорошо читать, — посоветовал Игорь.

Мальчик обиделся, что его не похвалили, и замолчал, но, немного подумав, признался:

— Я еще не умею читать толстые книжки. Мне их мама читает.

Он не отпускал руку Игоря, и следить за ним было не обязательно, он и так тянулся за Игорем, как хвостик.

— Ух, как здорово ты живешь! — восхитился он, оказавшись в квартире Игоря и катая ногой пустую бутылку. — Настоящая хижина пирата! Я тоже буду так жить.

Игорь быстро собрал мусор, бутылки и выбросил все в мусоропровод.

— А это твой корабль? — спросил мальчик, рассматривая фотографию за стеклом шкафа. На ней Игорь — молодой, улыбающийся — стоял возле яхты.

— Да, — ответил Игорь.

Он достал с антресолей медали и кубки — те, что еще не успел продать.

— Вот смотри, это я получил на соревнованиях в Гамбурге, а это — в Хельсинки.

— Как русские мальчики выражают восторг? — спросил малыш.

— Они говорят: класс, потрясающе, — улыбнулся Игорь.

— Класс! Потрясающе! — воскликнул мальчишка.

Игорь вдруг поймал себя на том, что сегодня ему впервые за последние месяцы не хочется выпить. Если бы у него был такой сын, может, жизнь сложилась бы по-другому? И он не опустился бы до кражи детей. Кража! Разве он его украл? Этот вождь краснокожих сам навязался ему.

Игорь никогда не любил детей, они раздражали его своими капризами. А этот ребенок был ему очень симпатичен. Он не похож на других детей — слишком рассудительный, самостоятельный и упрямый. Как взрослый. Он очень напоминал Игорю его самого. Наверное, несладко приходится матери этого «пирата». Он вспомнил, сколько мучилась с ним его мать, пока он не вырос. А сейчас? Сколько горя он доставляет ей сейчас!..

— Парень, ты хочешь есть? — спросил он, чтобы отогнать неприятные мысли.

— Да, я поел бы чего-нибудь, — признался мальчик. — Я голоден.

«Надо же, и не попросил меня его накормить, пока я сам не предложил. Вот это ребенок!» — подумал Игорь.

В холодильнике было почти пусто. Стояли банки с пивом, но разве будешь поить ребенка пивом? И лежал кусок вареной колбасы.

— Садись, будешь чистить картошку, — скомандовал Игорь.

— Но я не умею, — отказался мальчик.

— Мужчина должен уметь все. А тем более пират. Вдруг ты потерпишь кораблекрушение и окажешься на необитаемом острове? И с тобой рядом не будет повара, кока? И некому будет приготовить тебе еду.

Малыш смело взял нож.

— Осторожно, не порежься, — предупредил его Игорь.

— Не порежусь. Я все умею, — ответил он.

Игорь, улыбаясь, наблюдал, как старательно он счищает кожуру с картофелины, высунув от напряжения язык. Ему вдруг захотелось прижать к себе этого мальчика, приласкать его — такую странную нежность он в нем пробудил. Но Игорь сдержал себя. «Что это со мной происходит? Кажется, я совсем раскис», — подумал он.

В кастрюле закипела вода. Свистел чайник. Игорь резал колбасу. Ему отчего-то было весело, хорошо на душе. Так же хорошо ему было однажды, когда на этой кухне они хозяйничали вдвоем с одной девушкой. Это было давно, и он даже не знает, где она сейчас. Игорь пытался ее разыскать, но она уехала из общежития, и никто не мог сказать ему, куда.

С тех пор прошло много лет, и ни разу он не встречал ее. А ему больше никогда ни с кем не было так хорошо, как с ней. Он тогда так глупо и жестоко поступил по отношению к ней. Ведь он был первый у нее, и, вероятно, она любила его, если преодолела свою гордость и сама пришла к нему. А он сослался на занятость. Он и в самом деле был занят тогда, но не настолько же, чтобы не выбрать для нее время. Он просто испугался своей тяги к ней, опасаясь, что она помешает его карьере. И чего он добился? Ничего! А ведь у них уже мог бы быть такой же сын. И они вместе сейчас готовили бы ужин. Почему он думал, что ребенок бы досаждал ему? У него был бы стимул, чтобы держаться на поверхности жизни и выглядеть достойно в глазах дорогих ему людей, а не опускаться на дно.

— Как определить, сварилась картошка или нет? — деловито осведомился мальчик, стоя на табуретке и заглядывая в кастрюлю.

— Не свались на пол. Опрокинешь на себя кастрюлю и обожжешься, — предупредил Игорь.

— Ты говоришь, как фрау Эльза. Скажи лучше про картошку.

— Возьми нож и ткни в картошку. Она должна быть мягкая, — сказал Игорь.

— Готово! — радостно закричал мальчик и запрыгал на табуретке. Он наступил на край, табуретка наклонилась, и Игорь едва успел поймать его, иначе он разбил бы себе голову. Игорь очень испугался и, не удержавшись, довольно сильно шлепнул мальчика.

— Я предупреждал тебя, что ты упадешь. Если ты и впредь не будешь слушать, что я тебе говорю, я тебя выпорю по-настоящему, — пообещал он.

Малыш нахмурился и ушел из кухни, но через минуту вернулся и, подойдя к Игорю, подергал его за рукав рубашки.

— Что тебе? — строго спросил Игорь.

— Ты прав. Прости меня, — признался малыш.

— Садись за стол, — сказал Игорь. — Только не говори, что дома тебя лучше кормят, у меня все равно больше ничего нет.

— Лучше? Ты что? — удивился мальчик, радостно глядя на картошку с колбасой. — Меня бы сейчас фрау Эльза заставила есть манную кашу. И пить противное теплое молоко. Разве это еда для настоящего мужчины?

— Фрау Эльза права. Чтобы стать настоящим мужчиной, сильным и ловким, нужно есть манную кашу и пить теплое молоко. Это как с гантелями, понимаешь? — объяснил ему Игорь.

— Да, — серьезно ответил мальчик.

«Он верит всему, что я ему говорю. А я — лишь жалкий преступник. Я ведь ввязался в незаконное дело, чтобы заработать денег. Я собираюсь шантажировать его близких. Если бы он знал! Я бы не вынес такого позора. А ведь он узнает, рано или поздно. Когда вернется домой. Я сам его верну или его вернет милиция, арестовав меня. Лучше последнее. Мне дадут не меньше пяти лет, и за это время я смогу загладить свою вину перед ним», — размышлял Игорь.

— Ты что, все еще сердишься? Я же извинился, — сказал мальчик.

— Нет, не сержусь. Я просто устал. Да и спать пора, — ответил Игорь. — Давай-ка ложиться. Где ты будешь спать? В спальне, в гостиной или в кабинете?

— С тобой, — выбрал малыш.

«Ну, этого только мне и не хватало», — подумал Игорь и пошел разыскивать чистые простыни. Неудобно класть ребенка на грязное белье. Он снова с омерзением вспомнил женщин, соглашающихся провести с ним ночь. Какой же он был идиот! Какую девушку он потерял!

Зазвонил телефон. Игорь колебался, брать ли ему трубку. Скорее всего, это звонил кто-нибудь из братьев Новиковых, чтобы узнать, как продвигается их общее дело. Что он им скажет? Ему так не хотелось отдавать мальчика. Но если он не ответит, они могут позже заявиться сюда сами.

— Да, — сказал Игорь. — Я слушаю.

— Ну что, план готов? — спросил кто-то из братьев. Даже голоса у них были одинаковые.

— Да, встретимся завтра и все обсудим. Я сейчас не один, — ответил Игорь.

— Поцелуй свою крошку, — засмеялись в трубке.

Игорь отключил телефон. Малыш скоро уснет. Зачем будить его дурацкими звонками.

— А как тебя зовут? — уже засыпая, спросил мальчик.

— Игорь. А тебя?

— И меня Игорь, — ответил ребенок сквозь дрему.

Игорь слушал его ровное дыхание. «Тезка, что же мне с тобой делать? Позвонить матери и отдать тебя? Только жалко расставаться. А где я потом возьму деньги? Как выбраться из долгов? Ну и странная штука жизнь!»

Игорь проснулся утром оттого, что малыш пытался открыть ему глаза.

— Хватит спать, ты обещал показать свой корабль, — требовал он.

— Да, обещания надо выполнять, — сказал Игорь, вскакивая с кровати. — А зачем мы покупали гантели?

Он прошелся по комнате, разыскивая свои гантели. Как долго он не занимался. Мальчик похвалил его мускулы. Но разве таким он был еще недавно? Сейчас он — лишь жалкое подобие себя прежнего. Игоря-старшего забавляло, как точно Игорь-младший копирует его движения. Сделав зарядку и умывшись, они отправились на кухню доедать вчерашнюю картошку, а потом, одевшись, вышли из дома.

«Опасно мне разгуливать с ним по улицам. Но он прав. Не нужно обещать того, что не можешь выполнить», — думал Игорь.

Троллейбус подвез их к Серебряному Бору. Они шли по берегу реки к базе яхтсменов. На влажном песке четко отпечатывались следы, и Игорь, поглядывая назад, видел, какие огромные шаги приходится делать малышу, чтобы идти по его следам своими маленькими ножками.

— А где твой корабль? — услышал он голос мальчика и, подняв глаза, обнаружил, что плывут по реке белые паруса.

Он подвел мальчика к причалу.

— Здорово, Игорь! Давно тебя не видели! — приветствовали его собравшиеся на берегу спортсмены.

— Это твой сын? — спросил один из них.

— Да, — ответил Игорь.

— Похож, просто копия, — согласились все.

— Ты тоже будешь яхтсменом, как папа? — спрашивали мальчика.

— Я буду пиратом, — сообщил он.

— Хочешь, поучу тебя управлять яхтой? — неожиданно спросил Игорь.

— А можно? — Глаза мальчика загорелись от восторга.

— Можно, только слушай, что я тебе говорю. А то получишь серьезную травму. Яхта — не игрушка.

— О, я буду слушаться, — пообещал ребенок.

— Строгий у тебя папа, — рассмеялись спортсмены.

Они долго наблюдали с берега, как их друг катал своего сына на яхте, что-то объясняя ему, а тот внимательно смотрел и слушал, стоя в позе, очень характерной для его инструктора: небрежно облокотясь на канат и одной рукой уперевшись в бок. В этой позе он увидел большого капитана на фотографии в его квартире и теперь точно копировал ее. Спортсмены по-доброму потешались над мальчиком.

— Смешной у Игоря парнишка, — говорили они.

— Но что-то я не припомню, чтобы Игорь был женат, — произнес один из них.

Волны, набегая, разбивались о борт яхты и опадали белой кружевной пеной. Летнее утреннее солнце еще не успело накалить воздух, и его лучи ласково касались плеч и рук. Все было так хорошо. Но черные мысли неотступно преследовали «капитана». Мальчик, плывущий с ним на яхте, был так счастлив, что он все сильнее чувствовал себя преступником по отношению к нему. Становилось просто невыносимо и дальше обманывать его. В то же время Игоря удивляли муки совести, вдруг так некстати проснувшейся в нем. Что за нелепые сантименты? Разрушить удавшееся выгодное дело из-за неожиданно зародившейся в нем непонятной любви к этому пацаненку?

Малыш расспрашивал о снастях и, стараясь запомнить сложные названия, шепотом повторял их. Нужно было срочно что-то предпринять, на что-то решиться. Конечно, это великолепно — плыть с ним под парусом, играя в пиратов, но что делать потом? Ему ведь даже не на что купить продуктов, чтобы накормить малыша. А если вернуть его матери и, встретившись с близнецами, отказаться от всей этой затеи, сославшись на ее опасность? Наверное, он так и поступит. Телефон офиса он узнает без труда. Позвонит и скажет, что нашел ребенка на одной из улиц и отвел к себе домой, надеясь вскоре отыскать его родителей. С парнишкой на этот счет проблем не будет, они смогут легко договориться. Осталось только добраться до дома и разыскать телефон фирмы. Как просто. А сам он выпутается из передряг более приличным способом. Устроится на какую-нибудь тяжелую работу.

На душе стало немного спокойнее, и когда два Игоря возвращались на Малую Бронную после прогулки по реке, им было весело. Около подъезда прогуливался мужчина. Игорь узнал в нем одного из работников бара, шестерку Джима.

— Джим просил передать тебе, что ему срочно нужны деньги. Я зайду через три дня. Приготовь две тысячи баксов. И советую не фокусничать. — Он противно улыбался, гнусаво растягивая слова. Он всегда ненавидел Игоря, завидуя его отношениям с Джимом, его положению в обществе. И теперь наверняка был рад прийти сюда, чтобы выполнить поручение своего хозяина.

Игорю захотелось врезать ему как следует, чтобы тот перестал ухмыляться, но он сдержался. Рядом с ним стоял ребенок, которому вовсе необязательно наблюдать подобные сцены. Он еще слишком мал для них.

— Ты понял меня? — спросил гнусавый тип.

Он бы никогда не посмел разговаривать с Игорем в таком нахальном тоне, если бы не чувствовал за собой надежную поддержку. Раньше он и обратиться к нему не решался, лишь отвечал на вопросы, и то в его голосе звучали всегда подобострастные интонации. Видимо, дело плохо, и так просто Игорь от них не отделается. Он, не говоря ни слова, взял мальчика за руку и вошел в подъезд. Вслед ему раздался все тот же гнусавый голос.

— Короче, через три дня чтоб деньги были.

Игорь вошел в квартиру и подошел к телефону. Он не стал узнавать номер офиса, он звонил братьям Новиковым. Не хватало еще, чтобы всякая тварь могла хамить ему. Он вернет им долг любой ценой. С мальчиком все равно ничего плохого не случится, а для его близких это не такая уж и крупная сумма. Сегодня или завтра он сможет получить деньги и вернуть малыша живым и невредимым. А все эти мысли о порядочности и чести… Если он докатился до такой жизни, то до них ли ему?

— Привет! Это Валера или Николай? — спросил он. — А впрочем, какая разница. Ребенок у меня. Приезжайте. Остальное решим вместе.

Ну вот и все. И никаких мук и колебаний.

В дверь позвонили. Кто бы это мог быть? Он никого не ждет. Братья так быстро приехать не могли. Пройдет не меньше полутора часов, пока они доберутся сюда с другого конца Москвы. А если не открывать? Может, уйдут? Звонок повторился, потом Игорь услышал удаляющиеся шаги. Ну вот, гость ушел. С чего он так разнервничался? Скорее бы приезжали Новиковы, чтобы покончить с этим кошмаром. В дверь позвонили опять, и звонок на этот раз был требовательный и настойчивый.

— Ты что, уснул? — спросил тезка, подходя к нему. — Не слышишь, кто-то пришел.

А что, если это милиция? Вполне возможно, что их уже разыскивают, и кто-нибудь, например из яхт-клуба, успел сообщить, что ребенка видели с ним. Тогда лучше открыть. Может, он сумеет придумать какое-нибудь оправдание.

Игорь открыл дверь. На пороге стоял Сергей. Они так давно не встречались, что Игорь даже не сразу узнал его.

— А мне старушки на улице сказали, что ты недавно вернулся. Я сначала даже решил, что тебя дома нет. Спросил у них, в Москве ли ты сейчас. Мало ли что могло произойти за столько лет? Ты мог переехать. Но они говорят, нет, он дома, только что пришел с мальчиком. Ты что, женился?

— Да, женился. Проходи, — пригласил его Игорь и, развернув мальчика за плечи, сказал: — А ты, малыш, не мешай нам. Мы сейчас с дядей поболтаем, а ты посиди в кабинете, можешь посмотреть фотографии.

— А жена дома? Познакомь меня с ней, — предложил Сергей.

— Нет, она уехала в Варну, загорать на золотом песке, — соврал Игорь.

Мужчины зашли в гостиную.

— Не похоже, что у тебя есть жена, — сказал Сергей, осматривая комнату. — Ты раньше не так жил.

— Да, семья — тяжкое бремя, — отшутился Игорь. — Холостяку легче. Но ты лучше рассказывай о себе, как ты живешь. Извини, мне тебя угостить нечем, мы с сыном живем по-спартански.

— Ты чего-то недоговариваешь. Она что, ушла от тебя? — продолжал расспрашивать Сергей.

— Давай не будем сейчас об этом, — попросил Игорь.

— Ну ладно, как хочешь. Потом расскажешь, — согласился друг. — Мне с женитьбой повезло больше. Светлана — замечательная хозяйка. Видел бы ты, как быстро она сориентировалась в американской жизни. Я пока разобрался, что к чему, а она уже так здорово наладила быт. С ней не пропадешь даже на другой планете, не то, что в другой стране.

— Давно вы вернулись? — спросил Игорь.

— Нет, только позавчера. Остановились у моих. Мама не нарадуется на внучек. Ты знаешь, у меня ведь уже две дочки. Вот бы познакомить их с твоим сыном.

— Успеешь еще, — сказал Игорь. Он начинал беспокоиться: скоро придут близнецы. Как тогда говорить при Сергее?

— Слушай, друг, я сейчас немного занят. Может быть, мы встретимся в другой раз и поговорим обо всем?

— Ну вот, отовсюду меня гонят! — засмеялся Сергей. — Мать отправила из дома. Говорит, хочу сама получше познакомиться с внучками, ты будешь только мешать. Жена пошла к подруге. Говорит, мы хотим поболтать на наши женские темы, тебе слушать нас необязательно. Ты тоже мне не рад.

Сергей сидел, развалясь в кресле, и, кажется, не собирался уходить. Он начал раздражать Игоря своей преувеличенной веселостью и несвойственной ему раньше раскованностью. Сергей всегда привлекал его сдержанностью. Неужели жизнь в Америке так его изменила?

— Давай встретимся завтра, — еще раз напоминая ему о своей занятости, предложил Игорь.

— А ты знаешь, к кому пошла моя жена? — будто и не слыша его слов, продолжал Сергей. — К Наташе. Помнишь ее? Яхта, Дом литераторов, нечаянная муза…

У Игоря возникло желание схватить Сергея и вытолкнуть из квартиры. Но он только стиснул зубы, отчего на щеках заиграли желваки. Сергей, видимо, заметил его состояние, потому что вдруг покраснел и, опустив глаза, произнес:

— Извини, Светка поехала к ней… У нее какие-то неприятности с сыном.

У Игоря создалось впечатление, что Сергей пришел к нему не просто так. Иначе какого черта он сидит здесь и валяет дурака? Не мог же он так поглупеть из-за шестилетнего пребывания за границей. Казалось, что не одному Игорю было что скрывать.

— Зачем ты пришел? — прямо спросил он.

— Хорошо, давай начистоту, так и мне разговаривать будет легче. А то я уже полчаса хожу вокруг да около и никак не могу перейти к главному, — совершенно спокойно сказал Сергей, и Игорь стал узнавать своего друга. — Я спросил тебя, помнишь ли ты Наташу? Извини, если вопрос тебе неприятен. Но у меня к тебе серьезное дело.

— Помню, — нахмурившись, ответил Игорь.

— Ты знаешь, что у нее есть сын? — тихо спросил Сергей, все еще не глядя на друга.

— Теперь знаю, — усмехнулся Игорь.

«Значит, Наташа вышла замуж. Что ж, она хотела семью. Хорошо, что она встретила не такого идиота, как я», — подумал он.

— Она очень любит его, — продолжал Сергей. — А вчера ребенок пропал. Он исчез днем и до сих пор не нашелся. Ему только пять лет, и мы все сходим с ума. Мальчик говорит по-русски, но он вырос в Германии, они только неделю назад вернулись в Москву. Даже сама Наташа не уверена, сможет ли он объяснить, где они остановились или где офис их фирмы. Если только его отвезут в посольство…

Игорь похолодел. Неужели?! Нет, этого не может быть. Просто совпадение. Мало ли пятилетних ребятишек теряется в десятимиллионном городе. Но слишком уж многое совпадает!

— Наташа жила в Германии? — побледнев, спросил он.

— Да, она работает переводчицей в германской фирме. Они с сыном последние годы жили в Бонне и лишь недавно приехали в Москву. По делам фирмы.

Все сходится. Значит, мальчик — сын Наташи. Поэтому ему с ним было так же хорошо, как и с ней. Ну и заварил он кашу!..

— Мы обратились в милицию, но ждать придется трое суток, прежде чем они серьезно займутся его розыском. Ты представляешь, что может произойти с ребенком за три дня?

— Думаю, что ничего особенного, — уже про себя что-то решая, сказал Игорь.

— Ты в своем уме?! — возмутился Сергей. — Пятилетний ребенок в чужом огромном городе. Я вспомнил, что у тебя были связи в разных сферах. Ты не мог бы помочь нам? Я сам даже не знаю, к кому обратиться. За шесть лет слишком многое изменилось.

— Я подумаю, — произнес Игорь. — Но почему вы с Наташей вспомнили именно обо мне? О чем думает ее муж?

— Она не замужем, — ответил Сергей. На его лице Игорь увидел тень сомнения. — Я обещал ей, что скажу тебе это только, если будет необходимость. Но она так беспокоится из-за ребенка, что простит меня. Ведь вы были близки с ней…

— Что?! — почти закричал Игорь, вскакивая с кресла.

— Да, это твой сын, — сказал Сергей и, вынув платок, вытер вспотевшее лицо. — Слава Богу, тяжелые объяснения позади.

Игорь без сил опустился в кресло. Он был так потрясен. Мысли сталкивались, налезая одна на другую, так что он никак не мог сосредоточиться.

— Прости, мы скрывали от тебя. И, видимо, правильно делали. У тебя уже была другая, ведь, судя по внешнему виду, твои сыновья почти ровесники.

Игорь машинально посмотрел на часы. И голова его вдруг заработала ясно и четко, как всегда работала в экстремальных ситуациях. С минуты на минуту должны прийти его нежеланные «компаньоны» Новиковы. Нужно срочно исчезать.

— Игорь, иди сюда, — позвал он. — Мы уходим.

Мальчик появился на пороге.

— Наташиного сына тоже зовут Игорь, — сказал Сергей, разглядывая его. — Слушай, друг, а не он ли это? Я ведь видел его фотографии. Ничего не понимаю. Откуда он у тебя?

— Сейчас некогда объясняться. Нужно идти, — Игорь выглянул в окно. Поздно. Близнецы уже подходили к дому. Они шли и весело о чем-то разговаривали. Спортивные майки подчеркивали рельефность мускулатуры.

— Слушай, парень, и пиратам иногда приходится бежать от погони. Пойдешь с дядей Сережей. Он отведет тебя к маме. А я приду потом, — стараясь говорить спокойно, сказал мальчику Игорь.

— Сергей, поднимешься с ним на этаж выше, а когда ко мне зайдут и я захлопну дверь, быстро выходи с ним на улицу и вези его домой. Понял?

— Ничего я не понял. Но сделаю, как ты хочешь, — согласился Сергей, выходя с малышом на лестничную площадку. Игорь не успел отойти от двери, как раздался звонок. Он пропустил братьев в квартиру.

— Молодец, старик! Мы и не ожидали, что так скоро все получится. Нам сегодня звонил тот человек. Сказал, что немец уже стоит на ушах и готов выложить любые деньги, лишь бы мальчишка нашелся, — громко сообщил Валера.

Игорь соображал настолько хорошо, что даже начал различать близнецов.

— Веди его сюда, я хочу посмотреть на это сокровище, — смеясь, попросил Николай. — Где он, наш мешок с деньгами?

— Я пошутил, мужики, у меня его нет, — Игорь скрестил руки на груди и сел в кресло.

Главное — выиграть время, чтобы Сергей успел увести его сына.

— То есть как пошутил, — все еще посмеиваясь, подошел к нему Николай. — Нам ведь сообщили, что все в порядке. Да и ты сам позвонил. Прекрати дурить, это не твой стиль.

— Но у меня в самом деле его нет, — сказал Игорь.

— Ты что, решил над нами поиздеваться? — начал сердиться Валера.

— Можете обыскать квартиру, — предложил Игорь.

— Решил один заграбастать все деньги? Тебе это не удастся, — в голосе Николая слышалась угроза.

Валера пошел осматривать комнату.

— Его и правда нет, — возвратился он через минуту.

— Игорь, ты нам друг, но ведь мы сюда не развлекаться пришли, — еле сдерживая себя, сказал Николай. — Что все это значит?

— То, что мы не будем никого шантажировать. Я передумал, ребенок уже дома, — ответил Игорь.

Прошло достаточно много времени. Сергей, наверное, уже в метро.

— Он просто вывел нас из игры, договорившись с кем-то другим. Если он звонил нам два часа назад и еще не собирался рвать с нами, значит он успел договориться с кем-то другим только что, — разъяснял брату Валера. — Конечно, делить барыш на двоих выгоднее, а, может, они придумали кое-что поинтереснее.

— Два часа назад мальчишка еще был у него. Прибавим время на переговоры… Слушай, а не их ли мы встретили на лестнице? — поддержал его Николай. — Игорь, не от тебя ли они вышли?

— Не знаю, может, и от меня, — засмеялся Игорь.

Ему было спокойно, он знал, что малыш уже вне опасности.

— Игорь! Игорь! — донесся с улицы в открытое окно детский голос. Бывшие «три мушкетера» одновременно оказались у окна. Сергей тащил за руку вырывающегося мальчика, но никак не мог с ним справиться.

— Сейчас же уходи! Это приказ. Моряки всегда слушаются своего капитана, — закричал ему Игорь.

Малыш послушно кивнул головой, и они с Сергеем выбежали из двора.

— За ними, — бросил на ходу Валера.

Но Игорь уже опередил его и заслонил собой дверь, прижавшись к ней спиной.

— Мужики, этого ребенка вам не видать больше. Он под моей защитой.

— Пусти, — братья вплотную придвинулись к нему.

— Нет, — еще тверже произнес Игорь.

Как жаль, что он давно не тренировался. Тогда он смог бы продержаться дольше. Но справиться с двумя вышибалами, державшими себя в спортивной форме, было невозможно. Игорь даже не нападал, а лишь отбивал их нападение и скоро почувствовал, как выключается его сознание. «Наверное, они уже далеко», — подумал он о Сергее и сыне. И наступила тьма.

Когда он очнулся, увидел над собой неправдоподобно белый потолок. Такого потолка не было в его квартире, ведь он уже столько лет не делал ремонт. Он повернул голову. Белые шторы на окнах, белые стены. Всюду была белизна, ослепившая его. Он снова закрыл глаза. Где он? Попробовал пошевелиться, но почувствовал такую боль во всем теле, что чуть опять не потерял сознание. Чья-то теплая рука ласково погладила его по щеке. Как приятно. Сколько в ней нежности. Игорь захотел посмотреть, кто это возле него. Наташа. Что она здесь делает? Тьма снова проглотила все: и Наташу, и белые стены…

Как и шесть лет назад, Наташа проводила дни и ночи у больничной койки. Тогда она не отходила от умирающей мамы. Теперь она сидела около человека, которого любила и который был отцом ее ребенка. Вот они наконец и встретились. Она, глядя на него, испытывает те же чувства, что и тогда, в те дни, которых она не могла забыть. Неужели время не властно над любовью? Она гладила забинтованную голову любимого. А вдруг он тоже умрет, как умерла ее мама? Врачи сказали, что у него серьезные повреждения.

Сергей объяснил ей, что Игорь пострадал, спасая ее сына. Своего сына. Что произошло в квартире на Малой Бронной, она так и не поняла, но и Сергей этого пока не знал. А Игорь вот уже несколько дней не приходит в сознание.

Наташа сама чуть не лишилась чувств, когда обнаружилось исчезновение сына. Она разговаривала с одним из сотрудников фирмы по поводу поставок стройматериалов и перестала следить за малышом. А когда сотрудник вышел из кабинета, ребенка за компьютером уже не было. Она выглянула в коридор, но его не было и там. Сначала она искала его одна, а потом подняла тревогу.

Мальчика в офисе не нашли. Они с Хансом Йоахимом, а потом с пришедшими к ним Сергеем и Светланой обзванивали все больницы и отделения милиции, но никто им ничего не мог сообщить о ребенке. Тогда Сергей сказал, что у него есть одна идея, и, несмотря на ее возражения, поехал к Игорю. Он вернулся довольно скоро и привез с собой беглеца. Объяснить толком он ей ничего не смог, да и сам малыш, взахлеб рассказывая о яхте, не прояснял ей ситуации.

Каким образом они встретились, отец и сын? Может быть, Игорь узнал о сыне и специально пришел познакомиться с ним? Но откуда он мог узнать, что мальчик будет с ней на работе? А может, они договорились заранее? Но где бы они смогли увидеться раньше? Все представлялось Наташе загадочным и невероятным. Но сейчас это не главное. Главное — спасти Игоря.

Она разглядывала его лицо. Он изменился за эти годы. Наверное, ему плохо жилось. Но все равно, ей дорога каждая клеточка его тела, каждая черточка его лица. Только бы он выздоровел. Если дела у него идут неважно, она поможет ему. Только бы он остался жив. Пусть даже он опять бросит ее, уйдет к другой женщине. Лишь бы только знать, что он живет.

Игорь открыл глаза. Теперь он понимал немного больше. Он в больнице, вероятно, они сильно избили его тогда, эти братья-спортсмены. Рядом с ним сидит Наташа. Это та девушка, которую он бросил и которая родила ему чудесного ребенка.

— Иди ко мне, — попросил он ее и сам поразился тому, как тихо звучит его голос.

Наташа наклонилась к нему.

— Милый, все будет хорошо, — сказала она.

— Поцелуй меня, — прошептал он.

Наташа осторожно дотронулась до его губ. Какие они у нее мягкие и нежные.

— Теперь и правда хорошо, — улыбнулся Игорь.

— Не разговаривай, лежи смирно, тебе вредно напрягаться, — тоже шепотом сказала девушка.

— А целоваться мне не вредно? — В глазах Игоря вспыхнули знакомые ей огоньки. — Я буду молчать, если ты еще поцелуешь меня.

Наташа успокоилась. С Игорем ничего не случится. Он преодолеет все. Он такой же сильный и мужественный, как и раньше. И он победит болезнь.

— Целоваться тоже вредно, но не тебе, а мне. Если увидит врач, он выгонит меня из больницы, а я хочу быть с тобой, — сообщила Наташа.

— А где сын? С фрау Эльзой? — Глаза Игоря продолжали смеяться.

— Ты знаешь и про фрау Эльзу? — удивилась Наташа.

— Да, и я думаю, что она — хорошая женщина.

— Это ты Игорю скажи. Правда, он тебе на это ответит, что, может быть, женщина она и хорошая, но он в ее помощи не нуждается, потому что — настоящий мужчина.

Страх отступил, на душе стало легче. Она так и сидела бы, ведя с Игорем «семейные» беседы.

— Он заблуждается, как заблуждался и я, — произнес Игорь. — Но об этом мы поговорим потом. Сейчас я не могу. — Губы мужчины побелели, и он снова впал в беспамятство. Но Наташа все равно была уверена, что скоро он поправится. Он ведь сказал, что им нужно поговорить, а он всегда держит слово.

Ханс Йоахим сидел за столом в своем кабинете. В мягком кожаном кресле напротив него расположилась Наташа. Для обоих разговор был тяжелым.

— Дела закончены, и через неделю нужно ехать, Наташа, — говорил господин Шульце.

— Я останусь еще на некоторое время, если, конечно, вы не против, — Наташа не поднимала на него глаз.

— Ты свободный человек, я никогда не ограничивал твоей свободы, — тихо сказал Ханс Йоахим. — Я не из тех, кто запирает любимое существо в золотую клетку.

— Я приеду, но позже, — пообещала Наташа.

— Не нужно сейчас так говорить. Ты сама не веришь в это. Оставайся, разберись в себе. Будешь работать пока здесь. А потом видно будет. — Добрые глаза его были грустны.

— Спасибо, — сказала Наташа.

Она подошла к другу и, обняв, поцеловала его.

— Не надо, Наташа, я ведь тоже человек, — попросил ее Ханс Йоахим. — Если будут проблемы, звони. Я всегда помогу тебе. А теперь оставь меня, пожалуйста, мне нужно работать.

Наташа, сдерживая слезы, вышла из кабинета. Какой он добрый и благородный, ее дорогой господин Шульце! Но что она может поделать с собой, если в больнице лежит человек, одного взгляда которого достаточно, чтобы заколотилось ее сердце. Наташа утешала себя тем, что она вернется к Хансу Йоахиму потом, когда Игорю станет лучше. А сейчас она нужна ему, ведь он попал в больницу из-за нее.

Господин Шульце открыл папку с бумагами, но не мог сосредоточиться. Он понимал, что навсегда потерял любимую женщину. Он ведь заметил, как светятся ее глаза. Как тогда, в начале их знакомства. Если бы она его так любила, как того человека, который способен зажечь ее глаза таким счастьем. Столько лет они были вместе, но в ее глазах никогда не было такого света. Ей было хорошо с ним, но он никогда не дарил ей счастья. Отчего так получилось? Кто знает? Наверное, Наташа ни на минуту не переставала любить другого. Он не увидится с ней до отъезда. Чтобы не влиять на ее решение. Пусть она не чувствует своей вины перед ним. Он-то был счастлив все шесть лет, оттого что она была рядом. И хотя бы за это он должен быть благодарен ей. Но все равно ему очень больно. Больно и обидно. Шульце долго еще сидел, не принимаясь за работу, не мог успокоиться и размышлял о проведенных вместе с Наташей годах и о своей предстоящей жизни без нее.

Игорь поправлялся очень быстро. Врачи уже разрешали ему вставать и уверяли, что хромота пройдет через какое-то время. А пока Игорь ходил, опираясь на палку.

Наташа была бы счастлива, если бы не понимала, что скоро им придется расстаться. Как только его выпишут из больницы, она уедет в Бонн, чтобы не быть ему в тягость.

— Мы должны поговорить с тобой, — сказал ей Игорь, когда они сидели вдвоем на скамеечке в больничном парке.

Наташа смеялась, глядя на любимого. Он нравился ей и в строгом костюме, и в спортивной одежде, и вот сейчас в больничном халате и в полосатых больничных брюках.

К ним подбежал сын.

— Ты похож на пирата. — Он забрался к отцу на колени и разглядывал еще не зажившую ссадину на щеке.

— Иди, поиграй, нам с мамой нужно о многом поговорить, — попросил Игорь.

Малыш убежал. Но Игорь молчал, глядя себе под ноги.

— Я слушаю тебя, — напомнила Наташа.

— Прости меня, — сказал он, поднимая на нее глаза.

В них было столько боли, что у Наташи перехватило дыхание.

Он опять замолчал.

— Ты ведь хотел поговорить, — сказала Наташа с дрожью в голосе.

— Я все сказал, — Игорь снова посмотрел на нее, но на этот раз его лицо было так же невозмутимо, как всегда.

— Я простила тебя уже очень давно, вернее, я никогда и не сердилась на тебя, — заглянув в свое сердце, произнесла Наташа.

— На меня даже нельзя сердиться? — с непонятной Наташе горечью проговорил Игорь.

— Скоро я уезжаю, — сказала Наташа. — Как только тебя выпишут, я сразу уеду.

«Только бы он предложил мне остаться с ним!» — подумала она.

— Это самое лучшее, что мы могли бы придумать, — ответил ей Игорь.

Наташа сжала пальцы рук так сильно, что они побелели. Значит, он хочет расстаться. Она опять ошиблась, теперь приняв за любовь радость человека, возвращавшегося к жизни. Что ж, она уедет. Конечно, для сына это будет тяжелый удар. Он успел полюбить Игоря, даже не подозревая, что тот его отец. Интересно, чем смог этот мужчина так сильно и за столь короткий срок привязать к себе мальчика? Ей все еще неизвестно, как смогли они познакомиться. Малыш уверяет, что случайно, но это не может быть случайностью. За этим кроется какая-то тайна. Когда она начинает расспрашивать обо всем своего любимого, он лишь отшучивается, а в глазах его появляется такая тоска, что настаивать она не решается.

У нее создалось впечатление, что Игорь не подпускает ее к себе, словно опасаясь чего-то. Он даже не позволил ей съездить к нему домой, чтобы привезти необходимые вещи, и настоял, чтобы это сделал Сергей. Сергей тоже ведет себя очень странно. Она и от него не смогла добиться ответа на мучившие ее вопросы.

Может быть, у Игоря есть другая женщина, поэтому он не хотел, чтобы Наташа посетила его квартиру? Но почему же она ни разу не появилась в больнице? К Игорю вообще никто не приходил. Он объяснил ей, что крупно поссорился с родителями и не хотел бы, чтобы они пришли мириться к нему сейчас, когда ему плохо. Он сказал, что сильно виноват перед ними и придет к ним сам, когда будет иметь на это право. Ну ладно, они могут не знать, что он в больнице, ведь они живут отдельно. Но жена не могла не заметить его отсутствия? Все это очень настораживает.

А эта непонятная горечь, с которой он говорит о себе. Раньше он таким не был. Что же произошло? Может быть, ему нужна помощь? Но как предложить ее, если он держится настолько отстраненно? К тому же она может показаться слишком навязчивой. Что было между ними? Почти ничего. Одна ночь шесть лет назад и один поцелуй сейчас. Она для него — чужой человек. Это они с сыном сумели привязаться к нему за один день. Но это совсем не значит, что они тоже нужны ему. Тогда почему в его взгляде она иногда улавливает боль и грусть, особенно когда он смотрит на их сына? А может, она, как всегда, выдает желаемое за действительное?

— Ты не хочешь, чтобы мы остались? — решилась спросить она.

— Нет. Я же сказал, вам лучше уехать, — ответил он, не глядя на нее.

— Наверное, мы поедем в субботу. Ты придешь проводить нас? — Наташа старалась, чтобы ее голос звучал как можно ровнее.

Она не заметила, что сын давно уже стоит позади скамейки, за ними, и слушает разговор. Он обнял Игоря за шею и спросил:

— Мы с мамой едем в Германию?

— Да, вы едете в Германию, — Игорь даже не повернул к нему головы.

— А ты поедешь с нами? — в вопросе сына было столько надежды, что мать встала со скамьи, чтобы не показать, как ей больно.

— Нет, малыш, я останусь в Москве.

— А я думал, что мы всегда будем вместе. Ты же не успел рассказать мне, как управлять яхтой.

Ох уж эта детская непосредственность! Наташа закусила губу, чтобы не разреветься, и отошла в сторону, делая вид, что любуется цветами на клумбе.

— Почему ты молчишь? Отвечай! — мальчик заглядывал Игорю в лицо.

Игорь проглотил комок, подступивший к горлу.

— Так надо, пойми. — Он посмотрел на ребенка.

Какой недетский у малыша был взгляд. Сколько в нем было страдания.

— Я хочу быть с тобой. — Глаза сына казались совсем черными.

— Я тоже хочу быть с тобой, но сейчас это невозможно, — твердо произнес Игорь.

Ему хотелось убить самого себя. Легче выдержать еще одну драку, чем разговаривать с этим мальчиком.

— А когда будет возможно? — в тон ему спросил малыш.

Больше всего Игорь боялся, что ребенок расплачется, но он, оказывается, уже умел владеть собой.

— Я не знаю.

— Ты приедешь когда-нибудь?

— Да, я тебе обещаю.

Игорь посадил мальчика к себе на колени и уверенно повторил, глядя ему в глаза:

— Я обещаю.

К ним подошла Наташа.

— Игорь, скоро стемнеет. Нам пора идти домой, — сказала она сыну. — Попрощайся со своим другом, думаю, вы больше с ним не увидитесь.

Маленький Игорь слез с колен Игоря большого и взял маму за руку.

— До свидания, — сказал он.

— До свидания, — мужчина протянул мальчику руку. — Ты мне веришь? — Малыш вложил свою ручонку в его большую ладонь, спокойно произнес:

— Я же сказал: до свидания. — И побежал к воротам.

— Я зайду завтра, но сына с собой не возьму. Не хочу расстраивать его лишний раз. Я знаю по себе, как тяжело расставаться с тобой, — с упреком вымолвила Наташа.

— Прости меня, — Игорь поднял с земли упавшую палку и, прихрамывая, пошел к зданию хирургического корпуса.

На следующий день навестить Игоря приехал Сергей. Он привез с собой одежду, так как врач сказал на обходе, что завтра выпишет Игоря домой. Друзья стояли около окна в коридоре. Сергей курил, глядя в окно. На улице шел дождь. Он не прекращался с утра, и теперь все выглядело промокшим насквозь: и земля, и асфальт, и стоявший напротив больничный корпус.

— Мне сказали, что я совсем здоров, — задумчиво произнес Игорь.

— Тебя это будто не радует? — Сергей потушил докуренную сигарету.

— Честно говоря, не очень, — признался Игорь. — Было бы лучше, если бы ты не вернулся тогда… когда отвез Игорешку Наташе. Я бы умер, и отпали бы сами собой все проблемы.

— Никогда не слышал от тебя ничего подобного. А не вернуться я не мог. Я ведь понял, что у тебя что-то неладно. Может, ты все-таки расскажешь, что тогда произошло? — спросил Сергей, закуривая следующую сигарету. — Или гордость мешает?

— Какая, к черту, гордость? Мне просто стыдно перед вами: и перед тобой, и перед Наташей. И уж тем более перед сыном.

— Игорь, расскажи мне. Обещаю, что все останется между нами.

Рассказ был долгим. Сергей не прерывал друга, не выказывал удивления, понимая, что творилось в душе Игоря, глядя, как он машинально сжимал в кулаки лежавшие на подоконнике руки.

— Ну вот, теперь ты знаешь обо мне все, — закончил Игорь и посмотрел прямо в глаза Сергею. — Можешь осудить меня.

— Какое я имею право осуждать тебя? Я не знаю, как сам вел бы себя, окажись в такой ситуации, — возразил Сергей.

— Ты бы и не мог в ней оказаться. Ты всегда отличался скромностью, а я считал себя выше других и в конце концов зарвался. Приходится признать, что я даже хуже тех, кого считал серостью, — слова шли из глубины души, и было заметно, что дается это признание Игорю нелегко.

— Ну ты зря так! У всех бывают кризисы, правда, не все из них выходят. Но с тобой этого не случится. Ты сильный и действительно талантливый. Знаешь… у меня сейчас есть деньги… тебе надо рассчитаться с долгами, а мне вернешь, когда сможешь. О'кей? — Игорь молча пожал его руку.

Держась за перила, Игорь спустился по лестнице и вышел во двор. День был серый, холодный. Дождь лил по-прежнему. Нога болела, и Игорь шел прихрамывая.

Настроение было мрачным под стать погоде. Сегодня ночью улетает Наташа с сыном. Это хорошо, что она решила уехать. Что он смог бы дать ей и ребенку, когда даже противен сам себе? Он обещал сыну, что они будут вместе. Но для этого он должен хотя бы уважать себя. А иначе как он сможет его воспитывать? Зачем мальчику отец, который ради бутылки готов идти на преступление? А Наташа спросила, не хочет ли он быть с ней? Да он в глаза ей не может смотреть, настолько подлым и гадким он чувствует себя перед ней. Сколько ей пришлось пережить, оставшись с ребенком одной. А она все сумела преодолеть. Она оказалась сильной, эта хрупкая девушка.

Перед воротами больницы стоял серебристый «мерседес». Игорь прошел мимо, направляясь к автобусной остановке, но, услышав сигнал, оглянулся. За рулем сидела Наташа. Она открыла дверцу и вышла из машины.

— Скорее иди сюда, — позвала она.

— Зачем ты приехала? — сердито спросил Игорь.

— Я проезжала мимо, — смеясь ответила Наташа.

— Уезжай, я доберусь один.

— Тебе нужно, чтобы я простудилась? Я не поеду без тебя.

— Чего ты хочешь, Наташа? — устало произнес мужчина.

— Хочу, чтобы ты сел в машину, — опять засмеялась она.

Игорь стряхнул с себя капли дождя, чтобы не промочить голубой чехол сиденья.

— Я сел. Ты довольна?

— Кто же будет недоволен, когда добьется желаемого? — продолжала шутить Наташа.

Она включила зажигание, и машина тронулась с места.

— В третий раз мы едем в машине вместе, — произнесла девушка.

— Да, но теперь мы поменялись ролями, — ответил Игорь.

Он хмуро смотрел в окно. Почему она едет на такой скорости? Словно старается убежать от кого-то? Обычно женщины осторожно ведут машину, а она выжимает чуть ли не предельную скорость.

— Ты хорошо водишь машину, — сказал Игорь.

— У меня был хороший учитель, он советовал все делать хорошо, и я последовала его совету, — иронично проговорила девушка и сбавила скорость, увидев дорожный знак. — А если честно, то я очень волнуюсь, вот и разогналась так.

— Что тебя волнует? — спросил Игорь.

«Неужели опять придется объясняться с ней? Это просто невыносимо, — думал он. — И так положение мое довольно жалкое».

— Я всегда немного нервничаю перед дорогой. А сегодня мы вылетаем в Германию. И неизвестно, вернемся ли когда-нибудь еще.

— Почему бы вам не приезжать иногда? По делам или как туристы? У тебя ведь есть родные, которых ты захочешь навестить, — Игорь облегченно вздохнул. Кажется, она просто поддерживает разговор.

— Нет, у меня здесь никого не осталось. Мама умерла шесть лет назад.

«Вот как! Значит, она была совсем одна, когда он бросил ее беременную. Что ж, еще одна причина, чтобы считать себя подонком».

— Вот мы и приехали, — сказала Наташа, заезжая во двор дома на Малой Бронной. — Где тут твоя уединенная обитель?

Надо же, она помнит его слова. Она помнит все, что он говорил ей тогда. Неужели она до сих пор любит его?

Наверное, она очень сильно любила его тогда и теперь принимает за любовь жалость, которую он в ней вызывает. Но ему не нужна ее жалость. Он лишь ненадолго забылся, позволив своему чувству к ней показаться наружу, тогда в больнице, когда только пришел в себя после нескольких дней беспамятства. Он просто забыл, кем является теперь. Увидев ее, он подумал, что они все еще находятся в прошлом, когда он был на коне и мог смело предложить такой девушке, как она, руку и сердце. Но тогда он был глуп, а сейчас он не имеет на это права. Слишком он ничтожен.

Игорь вышел из машины.

— Прощай, Наташа. Ты не хочешь, чтобы я виделся с сыном. Значит, я не смогу проводить вас, — сказал он.

— Я не прошусь к тебе в гости, потому что женщина не должна без приглашения посещать холостых мужчин, — Наташа улыбалась, но глаза ее были серьезны.

— Твой учитель был просто… — Игорь еле сдержался, чтобы не произнести бранное слово. — Извини, Наташа, но будет лучше, если мы простимся здесь.

— Я промокла и хотела выпить горячего чаю. Только поэтому я так сказала. Но ничего, выпью его дома. Не настолько же я промокла, чтобы навязываться. — Голос девушки звучал весело. — Прощай, Игорь. Не беспокойся, нас проводят Сергей со Светланой. Они еще побудут в России до сентября. Захочешь, пиши. У тебя есть сын, и ты имеешь право интересоваться его жизнью.

Наташа хлопнула дверцу и помахала ему рукой. Машина уехала.

«Она хотела выпить со мной чашку чая. Что бы она сказала, если бы узнала, что у меня нет даже чая, не говоря уже о сахаре», — подумал Игорь.

Он поднялся в квартиру. И чуть не взвыл от тоски. Когда-то здесь раздавался звонкий голосок сына. На полу в кабинете еще лежат фотографии, которые он смотрел. Может быть, он потерял его насовсем. Он оттолкнул от себя Наташу. Вероятно, теперь в Германии она согласится выйти замуж, и, даже если он сможет когда-нибудь приехать к мальчику, не будет ли он для нее нежеланным гостем? Но что он мог поделать? Он все бы отдал, чтобы быть с ними, но у него ничего нет.

Игорю безумно захотелось напиться, чтобы забыть все, чтобы ни о чем не думать. Нет, он не сделает этого. Сергей дал ему нужную сумму, и завтра он вернет долг. С близнецами, конечно, объясняться придется самому. Но они вряд ли захотят мстить ему. Он ведь не заявил на них, хотя милиция, вызванная Сергеем, приходила к нему в больницу и предлагала завести дело. Так что, скорее всего, с ними проблем не будет, теперь он должен всерьез заняться собой. Он обещал сыну, и он выполнит свое обещание. А там уже видно будет.

Самолет набирал высоту. Наташа надеялась, что малыш уснет, ведь была уже ночь, но он задумчиво смотрел на нее.

— Спи, родной, — сказала Наташа, целуя его лоб, такой же большой, как у отца.

— Мама, почему Игорь не пришел нас проводить? — Малыш приподнял голову.

— Он был очень занят. Спи, сынок.

— Мама, он сказал мне, что приедет. Он обещал. Только он сам не знает, когда.

— Если сказал, значит, приедет. Он всегда держит слово. — Она погладила сына по волосам.

— Я буду ждать его, — сказал мальчик и закрыл глаза.

«Я тоже», — подумала Наташа.

Если Игорь обещал сыну приехать, значит, так он и сделает. Сергей сказал ей в аэропорту, что у Игоря крупные неприятности. Может быть, поэтому он так вел себя с ней? Как бы то ни было, а для себя она все решила гораздо раньше, когда только увидела его опять, после шестилетней разлуки.

Она очень благодарна Хансу Йоахиму за все, что он для нее сделал, но одной благодарности мало, чтобы соединить свою жизнь с ним, став его женой. Разве имеет она право оскорблять его тем, что, живя с ним, она будет постоянно думать о другом? Она хотела проверить себя, приехав в Россию. Она думала, что ее чувство, которое всегда присутствовало в душе, покажется ей иллюзией, когда она вернется в привычную для нее среду. Может быть, в Германии, вдали от родины, она принимала за него свою ностальгию? Нет, оно вспыхнуло снова, но теперь уже иначе.

Тогда она была наивной девушкой, и в ее любви был налет романтизма. Игорь ослепил ее своим умом, красотой, силой. А теперь она женщина, знающая жизнь, и она любит этого человека, видя все его недостатки.

Наташа собирала мальчика в школу. Она волновалась так, будто за парту в первый раз предстояло сесть ей самой. Да нет, тогда она испытывала лишь нетерпение, ей хотелось побыстрее прийти в школу и начать учиться. А волновалась ее мама, заплетая ей в косы нарядные банты и без конца проверяя, положила ли она в портфель тетрадки и карандаши. Мамочка… Как жалко, что она не увидела своего внука. Она даже не узнала, что он должен родиться. А как бы она гордилась им сейчас, видя, какой он стал большой и красивый!

Игорь стоял уже перед дверью в прихожей, надевая на плечи маленький разноцветный рюкзачок с диснеевским утенком на кармашке.

— Скорей, мама, скорей, мы опоздаем! Если будешь так медленно собираться, я не возьму тебя с собой, — торопил он Наташу.

— Игорь, а тетрадки ты взял?

— Все я взял, пойдем. Ну мама!..

Наташа и Игорь, взявшись за руки, отправились в школу. Прошли те времена, когда мальчик, отстаивая свою самостоятельность, отказывался ходить с ней за ручку. Теперь он уже совсем взрослый, ему уже шесть лет, и он считает, что мужчина должен вести женщину. Но взять под руку он маму пока не может, поэтому берет за руку.

— Вот увидишь, я буду учиться лучше всех в классе, — говорил он. — Думаешь, кто-то умеет читать такие же толстые книжки, какие я читаю?

— Не зазнавайся раньше времени, может быть, другие умеют что-нибудь, чего не умеешь ты, — возразила Наташа.

— Ну да? А что, например? — Мальчик был всерьез обеспокоен.

«Весь в отца, — подумала Наташа. — Хочет быть лучше всех. Трудно ему придется с таким характером».

Как он все-таки похож на него. И чем старше становится, тем явственнее обнаруживается сходство. И не только внешнее, но и внутреннее. А ведь он почти не знает отца. Но, глядя на сына, она все чаще замечала в нем черты Игоря. В том, как он смотрит, как ходит, как жестикулирует. И такой же гордый и упрямый. Недавно он сломал заводную машинку, только что купленную ему Наташей, и, заметив, что ей это неприятно, решил ее починить. Всю ночь в его комнате горел свет, и Наташа, зная его характер, даже не пыталась уложить его спать. А когда она зашла к нему утром, он спал на полу рядом с исправленной игрушкой.

Он приложит все силы, но будет учиться лучше всех в классе, если уж он так сказал. Но как обернется это потом, когда он станет взрослым? Ведь жизнь — штука непредсказуемая. Еще одно волновало молодую маму, заставляя всерьез беспокоиться из-за сына. Недавно она вынула из рук уснувшего Игоря книжку, которую он читал перед сном. Что-то опять про пиратов, про море. Она хотела поставить ее на полку, но из книжки выпала фотография. Наташа подняла ее, и ей стало нехорошо. Со снимка смотрел ее любимый человек.

Откуда у сына эта фотография? Вероятно, Игорь подарил ее мальчику. Прошел год. Любой другой ребенок за год забыл бы все, увлекшись новыми впечатлениями. А этот помнит и ждет, и, наверное, смотрит на фотографию, прежде чем уснуть. Бедный малыш.

От Игоря не было никаких известий. Сергей полгода назад писал ей, что почти не видит его, потому что тот все время чем-то занят. Теперь Сергей уехал в Америку, и не от кого больше узнать об Игоре. Наташе было невыносимо жаль мальчика. Сколько еще придется ждать ему? Она-то уже привыкла, но как тяжело ей было сначала смириться с тем, что Игоря нет рядом с ней. Наверное, и малышу так же трудно. К тому же в детстве время идет не так быстро, и год, который для Наташи пролетел почти незаметно, для мальчика — очень долгий срок. Удивительно, что он еще ждет.

Наташа с Игорем дошли до конца Моцартштрассе и, завернув за угол отеля, вышли к автобусной остановке.

Отель «Моцарт» не нарушал уюта маленькой тихой улицы. Эркер трехэтажного здания венчал балкон с колоннами, подпирали его два серых каменных льва. На балконе цвели красные розы, а под ним, в чистом дворике, огороженном невысокой декоративной решеткой, расположилось летнее кафе.

По вечерам здесь зажигались круглые фонари, но сейчас было утро, и солнце било Игорю в глаза, заставляя жмуриться и прикладывать руку ко лбу козырьком. Он стоял, прислонившись к колонне балкона, и наблюдал за Наташей и сыном.

Игорь только вчера вечером прилетел в Бонн и поселился в дорогом номере отеля, слишком просторном для него одного. Из-за эркера номер был не обычной прямоугольной формы, а представлял собой половину шестигранника, разделенного на две части раздвижной перегородкой. Игорь не знал, как долго ему придется прожить в этом номере, и был удовлетворен его комфортом.

Как хочется окликнуть Наташу и Игорька! Но сегодня у сына первый учебный день, и нужно сдержаться, чтобы не волновать ребенка. Он встретит его после занятий и, если мама будет не против, останется с ним навсегда.

Многое изменилось в его жизни за этот год. Удача не всегда сопутствовала ему, но он смог добиться того, чего хотел. Правда, не без помощи друга, но можно ли вообще справиться с бедами в одиночку.

Игорь вспомнил те дни, полные упорного труда. Иногда он сутками не выходил из кабинета, работая над романом. А когда роман был готов, Сергей уговорил его отдать рукопись в крупное лос-анджелесское издательство «Underground». Его редакция была сторонником нового искусства, в русле которого продолжал писать Игорь. Он не очень надеялся, что в Америке смогут оценить его произведение, ему казалось, что перевод не передает всех оттенков присущего только ему стиля. Но через три месяца он получил из издательства приглашение приехать в Лос-Анджелес. Ничего не сообщив ему, Сергей отдал его роман на конкурс, проводимый издательством, и его книга получила первую премию.

В былые времена это только подогрело бы его тщеславие, еще раз подчеркнув исключительность его способностей. Но теперь он был рад, что благодаря крупной сумме денег он сможет осуществить задуманный им план: открыть собственное издательство, подобное лос-анджелесскому. Это было довольно непросто, но сейчас он — главный редактор издательства «Русский авангард», широко известного на родине и почти на равных сотрудничающего с американским.

Лишь только он почувствовал, что дело налажено настолько хорошо, что не требует его пребывания в Москве, он уехал в Германию, заранее заказав себе номер в боннском отеле, расположенном на улице, где жила Наташа с сыном.

«Да, хорошо бы встретить его после школы, — подумал Игорь, — ведь если сын ждет меня, для него это будет двойной праздник. Но я же не знаю, где находится школа… «

Игорь быстро сбежал по лестнице вниз. Слава Богу, они еще стоят на автобусной остановке. Игорь вынул из кармана черные очки и надел их, смеясь над собой. Он напоминал себе героя из кинофильма про шпионов. Делая вид, что рассматривает журналы в витрине киоска, он наблюдал за ними.

Наташе было бы удобнее и спокойнее отвезти сына в школу на машине, но он еще несколько дней назад заявил ей, что будет добираться до школы один. Наташа не стала спорить. Что плохого в том, что парень растет самостоятельным?

Только сегодня, в виде исключения, он позволил ей пойти с ним вместе, объяснив, что не хочет лишать ее удовольствия побывать на торжественной части. Наташа понимала, что он просто не знает дорогу, но не стала сообщать малышу, что разгадала его секрет. И теперь они стояли и ждали автобус.

Мальчик изучал расписание движения автобуса. Потом он нажал на кнопку говорящих часов.

— Восемь часов, десять минут, двадцать пять секунд, — произнес механический голос.

— Еще целых пять минут ждать, — пробурчал ребенок.

Наконец автобус подъехал к остановке. Игорь забежал в салон, показав водителю проездной билет. Наташа пропустила вперед женщину с младенцем и поднялась сама. Последним пассажиром был темноволосый мужчина в черных очках, одетый в джинсы и голубую рубашку. Он быстро прошел в конец автобуса, даже забыв взять сдачу за билет у водителя.

Игорь рассматривал Наташу. Ему казалось, что она стала еще красивее, чем была раньше. Она и тогда, семь лет назад, поразила его своей красотой. Но тогда в ней еще сохранилась девичья угловатость, а за эти годы она расцвела, превратившись в молодую женщину. А волосы у нее все такие же золотые, и глаза по-прежнему небесно-голубые. Безмятежность и счастье он заметил в ее лице.

Игорь вдруг опять почувствовал неуверенность. Не нарушит ли он этого счастья, еще раз вторгнувшись в ее жизнь. Она год назад дала ему понять, что все еще любит его. Но мало ли что могло произойти за год? Может быть, увидев, что он представлял собой тогда, она разлюбила его и, вернувшись в Германию, отдала свое сердце достойному человеку. А он появится и смутит ее. Вдруг она почувствует себя виноватой перед ним. Да и неизвестно, нужен ли он сыну? Возможно, малыш и не вспомнит его, когда увидит.

Игорю захотелось уйти. Но нет. Он не проявит подобного малодушия. Пересечь пол-Европы и сбежать, увидев выражение счастья на лице любимой женщины? Они должны увидеться и поговорить. Если он — лишний, он уедет сегодня же вечером или завтра утром. Дел в Бонне у него нет.

Наташа что-то объясняла сыну, показывая на дома за окном. Вероятно, она учит его запоминать дорогу. Через несколько остановок они вышли из автобуса. Игорь направился за ними.

В школьном дворе толпились ребятишки. Их звонкие голоса, соединяясь вместе, образовывали такой гул, что взрослым, не участвующим в торжестве, захотелось бы сразу зажать уши. Но взволнованные родители и сами старались перекричать детвору, давая своим ненаглядным чадам последние напутствия. Наташа молча улыбалась, глядя на сына. А он внимательно разглядывал окружающих его школьников. Наконец раздался звонок. Мальчик поцеловал мать в щеку и, уверенно держась, влился в толпу сверстников.

Двор как-то быстро опустел. Многие из родителей бросились провожать детей до классных комнат. Наташа стояла около крыльца и оглядывалась по сторонам, словно кого-то искала. Игорю стало стыдно, что он подсматривает за ней. Вероятно, ее должны встретить. Может быть, это человек, которого она любит. Иначе отчего у нее такое радостное лицо и почему она так осматривает двор? Наташин взгляд остановился на нем. Она подошла к нему, продолжая улыбаться.

— Здравствуй, — просто сказала она.

— Здравствуй, — отозвался он.

Они замолчали и стояли так довольно долго, глядя друг на друга.

— Я не помешал тебе? Ты кого-то ждешь? Я заметил, что ты искала кого-то, — решил прервать молчание Игорь.

— Я искала тебя, — Наташа говорила спокойно, но глаза ее смеялись. — Ты думал, что из-за этих черных очков я не узнаю тебя, находясь с тобой в одном автобусе?

Надо же, как изменилась она. Какая стала сдержанная. Ничем не выдала в автобусе своих эмоций, чтобы не волновать сына в такой день. А может быть, не хотела первая подойти к нему, боясь оказаться навязчивой?

Игорь посмотрел на голубое небо, на котором не было ни облачка, и сказал:

— Жаль, что нет дождя, что ты не промокла и тебя не нужно напоить горячим чаем.

— Да, горячий чай в такую жару! — рассмеялась Наташа. — Может быть, ты хочешь спасти меня от теплового удара и напоить холодной кока-колой?

Игорь остановил проезжавшее мимо такси и сказал водителю адрес отеля. Через несколько минут машина затормозила на Моцартштрассе. Наташа села на диван и, сбросив туфли, по-девичьи поджала ноги.

— Красивый у тебя номер! Да, ты ведь всегда любил, чтобы было красиво, — сказала Наташа с мягкой иронией. — Уроки у сына закончатся через три часа. Ты, наверное, захочешь встретить его вместе со мной?

— Да, — ответил Игорь, открывая дверцу бара-холодильника.

Он достал бутылку кока-колы и банку пива.

— Посидим пока здесь, поболтаем. Расскажи о себе, как ты живешь, чем занимаешься? Лучше пообщаться в прохладном номере, чем умирать от жары на улице. — Наташа разговаривала с ним, как со старым знакомым, которого она просто рада видеть.

Игорь почувствовал, что начинает волноваться. Она равнодушна к нему. Но тогда почему ее глаза так сияли, когда она подошла к нему на школьном дворе? Перед ним сидит любимая женщина, а он никак не может решиться даже приблизиться к ней. — Мальчик так вырос, — сказал он, впервые не зная, что ему делать.

— Да. Он стал совсем взрослый, — ответила Наташа. — Он будет счастлив, что ты приехал. Он так ждал тебя.

Наташа рассказала Игорю историю с фотографией. Умолчала она только о том, что и сама с тех пор, как обнаружила ее, прежде чем лечь спать, подолгу смотрит на его портрет и разговаривает с ним.

— Странно, я не дарил ему фотографий. Наверное, он ее сам забрал у меня. Интересно, когда он только успел, — улыбнулся Игорь.

— Он так ждал тебя, — повторила Наташа.

— А ты? Ты ждала меня? — наконец решился спросить Игорь.

Наташа посмотрела ему в глаза.

— Да, я очень ждала тебя, — без смущения ответила Наташа.

Игорь вдруг испытал страх. Ему показалось, что уже никогда он не будет чувствовать себя сильным и уверенным в себе. Как просто общаться с женщинами, когда они безразличны тебе, и как сложно, когда небезразличны.

Он продолжал стоять посреди номера, глядя на Наташу. Она подошла к нему и взяла из его рук бутылку.

— Наверное, я не дождусь, когда ты напоишь меня, — сказала она, подходя к бару и вынимая оттуда открывалку.

Она ведет себя так уверенно, будто каждый день посещает отели.

— Мне часто приходится разъезжать по делам фирмы, так что в гостиницах я чувствую себя как дома и знаю, где что искать, — произнесла она, кладя открывалку на место.

Она отпила прямо из горлышка.

— Как хорошо, — сказала она.

Наташа явно дразнила его. Игорь осторожно отобрал у нее бутылку, поставил на столик и притянул женщину к себе.

Наташа никак не могла поверить в счастье, так внезапно нахлынувшее на нее. Как только она увидела своего любимого, мир стал казаться ей более ярким, словно в него плеснули новые краски. Только одна мысль омрачала — как надолго приехал Игорь. Что, если он скоро уедет, повидавшись с сыном, и расставание снова будет тяжелым ударом для нее и ребенка. Но ничего, она переживет и это. Главное, что сейчас он рядом с ней и, как только у Игорька закончатся уроки, они вместе пойдут встречать его. Только бы оттянуть момент объяснения, чтобы не так сразу услышать горькую для нее новость — об отъезде любимого.

Чем сильнее она нервничала, тем сильнее пыталась скрыть свое состояние, прикрываясь беззаботностью. Владеть собой она научилась на службе. Она работала с людьми, а им совсем не нужно было знать о ее проблемах и неудачах. И она научилась улыбаться даже тогда, когда это казалось невозможным.

Игорь молчал. Наташа, впервые заметив в его глазах сомнение и нерешительность, подумала, что он тоже оттягивает неприятный для нее разговор, не желая ранить ее. Сердце Наташи тоскливо сжалось, и мир снова потускнел. Казалось, что на небо набежала туча, хотя солнце на улице сияло по-прежнему. Чтобы скрыть боль, она занялась открыванием бутылки. Она что-то весело говорила, не зная, сможет ли и дальше так же хорошо владеть собой. Не хватало только еще разрыдаться.

Неожиданно Игорь подошел к ней и обнял ее. Его объятия были такие же, как и раньше, — сильные и нежные. Чтобы не показать ему слез, которые вот-вот прольются из ее глаз, она опустила голову. Но он приподнял ее лицо, нежно обхватив своими сильными руками, которые снились Наташе много лет.

Она не могла больше сдерживаться, и слезы хлынули, словно накопились за все эти годы, которые она не позволяла себе расслабиться. Ей хотелось убежать, чтобы он не видел ее такой, но его руки не отпускали ее.

— Что с тобой, милая? — Его голос звучал чуть хрипловато. — Отчего ты плачешь?

— Сколько ты пробудешь в Германии? — спросила девушка, решившись задать мучивший ее вопрос.

Игорь губами стал собирать слезы с ее щек.

— Ровно столько, сколько потребуется вам с Игорем, чтобы собраться. — Он, улыбнувшись, заглянул ей в глаза и нежно стал целовать ее лицо, медленно спускаясь от глаз к губам.

— Ты хочешь, чтобы мы поехали с тобой? — прошептала Наташа.

Губы Игоря добрались до ее губ и закрыли их долгим поцелуем.

— Да, я так хочу, — сказал он, на секунду отрываясь от ее губ, а потом целуя их так властно и сильно, что Наташа почувствовала, как пол ускользает из-под ее ног.

Она двумя руками обняла любимого за шею, словно боялась упасть.

— Милая моя, родная, — шептал Игорь, сбрасывая с нее одежду. Он легко подхватил ее на руки, и Наташе показалось, что нет между ними шести лет разлуки. Ей было так хорошо и спокойно в его объятиях.

Он пересек комнату и опустил любимую на широкую кровать, а затем, раздевшись сам, лег рядом. Он продолжал целовать ее, и его губы спускались все ниже, достигли ее груди, и страсть охватила Наташу.

Она прижимала к себе любимого, гладя его голову, плечи, спину и уже не понимая, что происходит с ней, где она находится. Были лишь умелые сильные руки любимого и его губы, умеющие одновременно быть властными и нежными. Наташа не смогла бы ответить, день сейчас или ночь и в каком месте планеты слились они наконец душой и телом. Она и ее любимый — что-то огромное, сладостное и темное поглощало ее, наплывая волнами.

Они поднимались все выше и выше, и вот уже она падает с самой высокой волны, чувствуя почти невыносимый восторг.

Когда Наташа пришла в себя, по-прежнему светило солнце, с улицы доносился шум проезжающих машин. Игорь, улыбаясь, смотрел на нее.

— Скоро нам идти, — сказала Наташа, проводя пальцем по его губам.

— Да, — ответил он и закрыл глаза. — Знаешь, я все время забываю сказать тебе…

Он замолчал и лежал с закрытыми глазами.

— Что? — спросила Наташа.

Игорь приподнял голову и, глядя ей в глаза, произнес:

— Я люблю тебя.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org