Автор : Стрельцов Иван Захарович Название книги: Высадка в зоне удара Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/strelcov-ivan-zaharovich/vysadka-v-zone-udara Иван Стрельцов Высадка в зоне удара Не дай врагу знать, кто ты такой, и ты уже наполовину победил. Конфуций * * * Москва – один из крупнейших мегаполисов мира. Гигантский человеческий муравейник, живущий по своим законам. Здесь люди рождаются и умирают, ходят на работу и женятся. День сменяется ночью, чтобы снова смениться днем. Несутся по широким проспектам стальные потоки автомобильного транспорта, и с наступлением сумерек вспыхивают миллионы лампочек. Москвичи живут своей форсированной жизнью, даже не подозревая, что рядом с ними вершится судьба государства Российского… Расширенное заседание Совета безопасности проходило в самый обычный день без объявлений в прессе. Впрочем, из посторонних никто даже не догадывался об этом мероприятии. Руководители спецслужб и начальники различных департаментов, приглашенные на совещание Совета безопасности, прибывали в обычное время к себе на службу и только после этого по линии правительственного метро отбывали на совещание. В этот раз большой сбор силовиков проходил не как обычно в Кремле, а на территории одной из хозяйственных частей Московского округа. Расположенное на окраине столицы небольшое подразделение официально именовалось Управлением банно-прачечным хозяйством МО России. На самом же деле шестиэтажное серое типовое здание с затемненными стеклами являлось прикрытием главного филиала Института стратегических исследований Министерства обороны. Восемь подземных этажей, огромный сверхскоростной компьютер последнего поколения «Булат-5», на котором обрабатывалась поступающая из самых разных источников ГРУ информация для составления аналитических отчетов для руководства Вооруженных сил России и Верховного главнокомандующего. Просторное помещение конференц-зала было занято лишь на четверть. Зато все собравшиеся являлись элитой из элит, в основном в свете дневных ламп поблескивали золотом погоны военных. Вдоль длинного полированного стола сидели директора ФСБ и СВР, министр МЧС, которому что-то шепотом говорил министр обороны. За ним сидел начальник ГРУ, как обычно, положив перед собой тонкую кожаную папку. На противоположной стороне разместились большезвездные генералы. Начальник Генерального штаба, командующий Сухопутными войсками, командующий Воздушно-десантными войсками, командующий РВСН, командующий Военно-космическими силами. Рядом с ними сидели двое генералов в темно-синей парадной форме авиаторов – командующий ПВО и командующий Дальней стратегической авиацией. За летчиками два моряка в черной с золотом форме, командующий ВМФ Российской Федерации и начальник Генштаба флота. Последним сидел самый младший по званию, моложавый генерал-майор, командующий Войсками специального назначения Главного разведуправления Генштаба Министерства обороны. Председательствовать на подобных совещаниях должен был президент. Но президента в этот момент не было в России, он вылетел в Париж на встречу с главами Евросоюза. В отличие от своего предшественника, нынешний глава государства надолго не засиживался в Кремле. Как грамотный руководитель, он доверил экономику и внутреннюю политику Кабинету министров под руководством премьера, лишь время от времени проверяя исполнение поставленных им задач. Сам же на международной арене всеми силами пытался вытолкать Россию из болота, в которую ее погрузили прежние правители. Те, кто сейчас находился рядом с нынешним президентом, были отличными профессионалами и не меньшими патриотами, чем сам глава государства. Дождавшись, пока все собравшиеся рассядутся, поднялся сидевший во главе стола секретарь Совета безопасности. Сегодня ему выпала честь руководить совещанием в отсутствие президента. – Товарищи, – ровным голосом заговорил председательствующий. В прошлом руководитель Министерства иностранных дел, он был толковым дипломатом, умеющим настоять на своем при проведении международных переговоров, четко определяя главные приоритеты своего государства. – Ни для кого не секрет, что цивилизованные страны находятся в состоянии очередной мировой войны, на этот раз с международным терроризмом. Говорить о следствиях и причинах этой войны не будем, оставим эту тему для политологов, журналистов, историков и писателей. Наша с вами задача определить концепцию противостояния терроризму. Мы не вошли в антихусейновскую коалицию в Ираке, но при этом в России есть своя незаживающая кровоточащая рана. Это Северный Кавказ, откуда, как эпидемия, разносятся смертоносные вирусы терроризма. – Когда эпидемия возникает, то, как правило, инфицированный район блокируют карантином, не давая заразе расползаться дальше, – не вставая со своего места, проговорил министр МЧС. – А наши бациллы мало того, что получают неограниченную подпитку из-за рубежа, так еще и по всему миру разъезжают в открытую, – добавил директор ФСБ. – А наши союзнички их принимают с распростертыми объятиями. – Вот об этом-то и речь, – снова заговорил секретарь Совбеза. – Мы заявляем о возможности превентивных ударов по базам террористов за границей Российской Федерации. Но при этом слова остаются пустым звуком, потому что после первого авианалета или ракетного удара ЕС тут же обвинит нас в агрессии против того или иного суверенного государства. Господа из европарламента мастерски владеют техникой двойных политических стандартов. – Сделав короткую паузу, секретарь продолжил: – Мы имеем мощный ядерный щит, заставляющий с нашим мнением считаться в мире. Но атомное оружие не применишь против терроризма. Для эффективной борьбы с террористами необходимо не только наносить превентивные удары в горах Чечни, но и уничтожать бациллы терроризма на дальних рубежах. А с учетом двойных стандартов так называемых высоко цивилизованных стран это можно сделать, лишь имея «козырь в рукаве», с которым выигрываешь партию, причем сторонние зрители победителя не увидят. Как будто проблема решилась сама собой… – Сделав короткую паузу, секретарь Совета безопасности добавил: – Кроме того, многие авторитетные аналитические группы склоняются к тому, что современные технологии позволяют террористам провести диверсию с катастрофическими последствиями как по количеству человеческих жертв, так и в экологическом аспекте. Нам не по карману разгребать последствия авиаударов смертников, как это было одиннадцатого сентября в Нью-Йорке. Повторяю, террористов необходимо отслеживать и уничтожать на дальних подступах к России. На минуту в конференц-зале повисла гробовая тишина. Все собравшиеся понимали, что только что прозвучавшее не самовольная инициатива секретаря Совбеза, а распоряжение САМОГО Верховного главнокомандующего, и потому его нужно не критиковать, а думать, как эффективнее выполнить. – А зачем огород городить? – первым подал голос директор ФСБ. – Есть у нас и «Альфа», и «Вымпел», при Союзе они легко выполняли подобные острые акции, хоть у нас, хоть за рубежом. Думаю, и сейчас не опростоволосятся. – С таким же успехом можно посылать Псковскую десантную дивизию, – подал едкую реплику со своего места начальник ГРУ. – Там сейчас одни контрактники. Матерые мужики, точно справятся не хуже. Все присутствующие посмотрели на главного разведчика, пытаясь понять, в чем смысл воткнутой «шпильки». Незримая конкуренция между двумя спецслужбами – госбезопасностью и военной разведкой – была заложена еще в стадии их формирования восемьдесят лет назад. Здоровая конкуренция для пользы дела. – Вы можете пояснить свою мысль? – обратился к главе военной разведки секретарь Совета безопасности. – Легко. – Начальник ГРУ поднялся со своего места. – Я не зря сравнил использование отрядов «Альфа» и «Вымпел», в заграничных командировках это все равно, что отправить десантников. То есть объявить по всему миру, что это работа российских спецслужб. При Союзе «Альфа» и «Вымпел» были тайной за семью печатями, то есть стопроцентным «козырем в рукаве». В первые же годы перестройки, гласности и демократии их разрекламировали не хуже голливудских звезд. Так что все более или менее подходящие подразделения для борьбы с терроризмом находятся под плотной опекой шпионов под журналистской «крышей». И любая попытка движения отрядов антитеррора, будь то ФСБ или ГРУ, тут же вызовет шумиху в западной прессе. Над столом поплыл легкий шум переговоров, собравшиеся генералы были полностью согласны с военным разведчиком. – Вы можете предложить что-то конкретное? – спросил секретарь Совбеза, в упор глядя на начальника ГРУ. – Конечно, – кивнул разведчик. – Нужно создавать совершенно новое подразделение – как говорится, с чистого листа. И готовить с учетом лучшего нашего и мирового опыта. В противном случае все остальные потуги – лишь напрасная трата времени, сил и средств. – Начальник ГРУ сел на свое место. В конференц-зале вновь воцарилась тишина, лишь воздух колебался от шепота собравшихся. – Разрешите мне высказаться, – неожиданно раздался слегка хрипловатый голос командующего Военно-морскими силами. Поднявшись во весь почти двухметровый рост, адмирал одернул полы черного парадного кителя… Никто из присутствующих на этом совещании даже представить себе не мог, что уже через несколько месяцев мир встанет на грань новой мировой войны. Которую попытается развязать группа не международных террористов, а магнатов, желающих еще больше разбогатеть на людской крови, прикрыв свое преступление ни о чем не говорящим названием «Операция „Метан“.» Часть 1 Новое назначение Сегодня надо идти на опережение, пресекать финансовые потоки и ресурсные поддержки террористов, ликвидировать лагеря и базы подготовки боевиков. Речь В.В. Путина, Президента России, на встрече с высшим офицерским составом в Кремле (30. 07. 2003 г.) Глава 1 В списках не живых значатся Мировой океан – это совсем другое измерение в отличие от земной тверди, по сути говоря, настоящий космос со своим собственным миром, своими страхами и опасностями. Недаром космонавтов, которым предстоит проводить работы в открытом космосе, муштруют в водной среде… Подводные лодки, бороздящие морские глубины, по существу, космические корабли. В черном мареве двухсотметровой глубины ударная АПЛ «Пересвет», взбивая восьмилистником огромного винта толщу воды, движется с крейсерской скоростью, тридцать узлов, уходя на восток, домой, на базу. Субмарина «Пересвет» относится к классу многоцелевых лодок «охотников». В задачу некоторых входит сопровождение своих подводных ракетоносцев и охота на ракетоносцы вероятного противника. А также уничтожение надводных кораблей и дуэли с подводными «охотниками» неприятеля, плюс все формы разведки и даже выполнение специальных операций. Полтора месяца «Пересвет» провел в акватории Персидского залива, засекая своей чуткой аппаратурой шумы винтов боевых кораблей, находящихся в зоне конфликта, и фиксируя в этом регионе все радиопереговоры. Обычная флотская служба, АПЛ уже третий раз несла в этом районе патрулирование. Но в этот раз лодка была возвращена на базу раньше обычного срока. Причиной тому стали незваные гости, которых командиру «Пересвета» было приказано темной ночью принять на борт лодки. После чего возвращаться домой, соблюдая все меры предосторожности. «Гостями» оказались четверо мужчин (один из которых был тяжело ранен), женщина и несколько увесистых баулов, на манер тех, что таскают «челноки». Глядя на закопченные пороховой гарью руки и лица «пассажиров», офицеры были далеки от мысли, что это обычные торгаши. Но задавать лишних вопросов никто не стал, у подводников, как и у разведчиков, это считается плохим тоном. Морякам знать было не положено, что везли они оперативников, выполнявших совместную операцию ФСБ и СВР по изъятию у ливийской контрразведки валюты, предназначенной для чеченских сепаратистов в султанате Буктар. С самого начала операция пошла не так, как планировалась, по трагической случайности двое офицеров российской контрразведки попали в руки султанской полиции. Пришлось коллегам попутно (нарушая распоряжение командования) вытаскивать товарищей из буктарских застенков. Получилось со стрельбой и кровью, но иначе было нельзя. Помня инструкцию из Главного штаба ВМФ, командир приказал освободить для «гостей» один из жилых отсеков АПЛ, тем самым потеснив экипаж. Но инструкция требовала ограничить общение «пассажиров» с членами экипажа. Раненого гиганта пришлось прооперировать в корабельном лазарете, но, несмотря на все предпринятые меры, его состояние все равно оставалось критическим. Через три недели глубокой ночью, рассекая водную гладь мощным корпусом, «Пересвет» всплыл на траверзе бывшей российской военно-морской базы Кампрань. База год назад была передана вьетнамским властям, но на ее территории все еще оставалась российская военная миссия, занимающаяся отправкой оборудования и инвентаря во Владивосток. Едва «Пересвет» остановился, мягко покачиваясь на легкой бортовой волне, как из темноты ночи донесся гул вертолетного двигателя. Пилоты транспортного «Ми-8МТ» пользовались приборами ночного видения, поэтому обошлось без подсветки бортового прожектора. Поднять на борт раненого и единственную женщину заняло считаные минуты. Наконец «Ми-8» увеличил обороты винта, и невидимая глазу винтокрылая машина поплыла в сторону берега. – Завтра они уже будут в Москве, – негромко произнес командир «Пересвета», глянув на стоящих рядом с ним трех «пассажиров», которые с наслаждением вдыхали прохладный солоноватый воздух. Молодой штурман, остановившись чуть поодаль, не удержался от саркастической реплики: – А нам до Петра и Павла еще чапать и чапать… И снова для троицы «гостей», запертых в четырех стенах, время потянулось бесконечной резиной ожидания и вынужденного безделья. Через десять дней АПЛ миновала Японские острова, прошла вдоль Курильской гряды и вышла к Камчатскому полуострову. На базу атомных подводных лодок Петропавловска-Камчатского заходили в безмолвии, окутанные дымкой утреннего тумана. Почему нет оркестра, такого привычного после удачного похода, родственников с цветами и командования бригады атомных ударных подводных лодок, догадывались все члены экипажа. От командира до матроса-первогодка. «Пересвет» привычно встал на свое место у бетонной стенки причала, и тут же возле лодки затормозили, поблескивая черным лаком, две «тридцать первые» «Волги». Из головной машины легко выбрался поджарый моряк с погонами капитана первого ранга. Он быстрым шагом преодолел расстояние от машины до края пирса, стремительно взбежал по трапу на борт субмарины, где в ожидании замерли командир «Пересвета» и трое «гостей», для маскировки обряженные во флотскую робу. Каперанг козырнул подводнику и обратился к «гостям», перечислив их пофамильно: – Полковник Христофоров? – Я, – отчеканил невысокого роста крепыш. – Капитан Лялькин? – Я, – ответил молодой долговязый парень. – Старшина Савченко? – Я, – сделал шаг вперед самый молодой из троицы. – Начальник особого отдела Петропавловской военно-морской базы капитан первого ранга Смальцев, – приложив руку к фуражке, представился встречающий и, указав на замыкающую «Волгу», добавил: – Прошу садиться. Оказавшись в салоне комфортабельной машины, Владимир Христофоров задумчиво произнес: – После всего случившегося, думаю, награждать нас не будут. – Дай бог штрафбатом отделаться, – сострил Кирилл Лялькин. Заняв место возле водителя, он вытащил из кармана пачку сигарет, презентованную командиром «Пересвета», и потянулся к автомобильному прикуривателю. – Штрафбат, не штрафбат, какая разница. Главное, что дома. На Родине, среди своих, – совсем не– свойственно своему возрасту, глубокомысленно и устало изрек Виктор Савченко… Возвращение Алены Воронцовой на Родину также прошло без цветов и особой помпы. Прилетев в Москву, с аэродрома Чкаловский она тут же была определена под домашний арест. Для чего был выделен один из коттеджей на территории Ясенева [1]. И уже на следующий день начались нескончаемые беседы со следователями службы внутренней безопасности, которые больше походили на допросы. вернуться 1 Ясенево – штаб-квартира Службы внешней разведки. Впрочем, подобного отношения к себе Алена и ожидала, она дважды нарушила приказ руководства, а самовольство в их департаменте пресекалось самым строжайшим способом, что называется, на корню. Правда, в ее случае репрессии были запоздалыми, все задуманное она довела до блестящего и логического конца. Следователей было трое, и ни один из них не походил на ежовско-бериевского костолома, скорее наоборот… Один из мужчин, невысокий, полный, с плоской лысой макушкой, обрамленной по краям редкими кучерявыми волосами, вылитый бухгалтер. Окончательно этот портрет дополняли очки в тонкой золотой оправе, примостившиеся на кончике носа. Второй следователь – чуть выше среднего роста, поджарый, носивший неизменный серый костюм-«тройку» в мелкую клетку, с чеховской бородкой и тихим ровным голосом. Этого Алена про себя окрестила «Профессор». Ну а третий – чистой воды Казанова. Высок, строен, элегантен. Прямые волосы, цвета спелой пшеницы, на затылке стянуты в «хвост», в левом ухе поблескивало колечко серьги. Его речь была непринужденной, и часто в лексиконе проскальзывали слова из молодежного сленга. Но однажды Казанова во время разговора подошел к окну, лучи природного света высветили то, что скрывали электрические осветители. А именно – множество мелких морщин вокруг глаз и в уголках рта. «Да уж, а мальчонке-то уже за сорок», – мысленно отметила Воронцова. Дружеские беседы с дознавателями, несмотря на изменение интонаций, ударений и даже вообще других слов, различались, но сути смысла вопросов это не меняло. – Почему вы не выполнили приказ руководства? Вам был направлен приказ свернуть операцию «Флинт» и выходить в район эксфильтрации. А вы решили своевольничать, для разведки это недопустимая роскошь. – Дознаватель маслянистым взором окинул ладную фигуру эффектной брюнетки с великолепной матово-смуглой кожей и восточным изгибом тонких бровей. – Глупо прерывать операцию, когда она вышла на финишную прямую. Причем положительный результат был гарантирован, – игнорируя недвусмысленные взгляды, совершенно спокойно ответила Воронцова. – Хорошо, – вроде бы соглашался собеседник. – Но в план операции «Флинт» не входило освобождение Христофорова и Лялькина из Буктарской тюрьмы. – Так карта легла, – дерзко глядя в глаза Профессора, ответила Алена. – Что вы имеете в виду? – вставил свой вопрос Бухгалтер. – Обстоятельства сложились таким образом, что позволяли не только изъять деньги из ливийской яхты, но и освободить смежников. – Каким образом? – продолжал доставать очкастый дознаватель. – На яхте ливийских разведчиков оказался агент ФСБ, псевдоним Стрелок, кроме того, на одном лайнере в круизе я оказалась с черноморским криминальным авторитетом Сервантом. С которым была знакома заочно по операции «Наследство Кассандры», «Флинт», кстати, логическое продолжение этой операции. – Откуда вы знаете Стрелка? – В паутину разговоров вплетался новый вопрос. – Мне его в Стамбуле указал Христофоров… Чем дольше длилась беседа, тем откровеннее и бесстыднее становились вопросы настырных собеседников. – Почему вы решили освободить Христофорова? Вы в него влюблены? Вы с ним спали? – Нет, – следовал короткий ответ с пояснением: – Появилась дополнительная возможность использовать оперативную комбинацию на сто процентов, и я ее использовала. – Почему Сервант вам поверил? Вы с ним спали? – А как вы думаете? – следовал вопрос на вопрос. И после подробный ответ: – Кто-то из классиков сказал: «Тело женщины может стать таким же оружием, как ум у мужчины». Если он, конечно, у него есть. – А со Стрелком спали? – Интимная сторона оперативной работы почему-то больше всего интересовала Казанову, молодая женщина подозревала, что подобное любопытство связано с дефектами физиологии. – Мне нужно было войти с ним в доверительные отношения… Две недели без выходных длились перекрестные беседы. Наконец, в понедельник третьей недели, Алену Игоревну пригласили в кабинет, который больше походил на медпункт. Белые стены, на две трети выложенные кафелем, белый потолок, стеклянные шкафы с различным медицинским оборудованием, стоматологическое кресло и рядом стол, на котором установлен полиграф (в простонародье «детектор лжи»), а напротив удобно устроились со своими записями все три собеседника. И тут Воронцову прорвало: – Вы что, собрались меня проверять на детекторе? Какой идиот вам это посоветовал, если в моем досье русским языком записано, что я прошла подготовку обхода полиграфа. Даже «сыворотка правды» не поможет, обучена. Более того, мой допрос ничего не даст. Я не резидент, который получает стратегически важные задания, а оперативник, который исполняет лишь детали этого огромного и неизвестного задания. Ее вдохновенную речь внимательно выслушали, но допрос на детекторе лжи, да еще с инъекцией «правдодела» пройти все равно пришлось. Потом наступило затишье, молодую женщину никто не беспокоил. Лишь в конце следующей недели Воронцову вызвали к непосредственному начальнику. Руководитель отдела Ближнего Востока внешне выглядел злым и дотошным человеком (каким он и являлся на самом деле). Худой, с глубокими залысинами по бокам вытянутой головы, с острым птичьим носом, по виду прирожденный зануда-язвенник. В течение нескольких минут он внимательно изучал женщину дотошным взглядом, как парторг колхоза проштрафившегося пьяницу-тракториста или загулявшую доярку. Потом внезапно заговорил, шипя, как неядовитая змея: – Будь моя воля, гнал бы я вас из разведки паршивой метлой. Но у начальства на этот счет другое мнение. Оказывается, пословица «победителей не судят» жива до сих пор. Вашего исчезновения в Буктаре никто не заметил, а наша резидентура смогла подчистить необходимую документацию. Завтра вы вылетаете в Тель-Авив и пробудете там несколько месяцев в оздоровительном пансионате на берегу Мертвого моря. Позже, когда все забудут историю с восстанием в Буктаре, вернетесь. Вам все ясно? – Так точно, – неожиданно для себя самой по-военному четко ответила Алена и так же непроизвольно впервые за много лет залилась краской смущения. – И последнее, – со вздохом произнес шеф, с укоризной глядя на свою подчиненную. – Если начальник отправляет своего подчиненного на полиграф, это еще не означает, что он идиот… Беглецов с Востока не расстреляли, не отправили в штрафбат и даже не судили. Сразу же после того, как они встали на земную твердь, их транспортным самолетом отправили на материк. Всю зиму Христофоров, Лялькин и Савченко провели в закрытом пансионате на берегу озера Байкал. Три месяца они отсыпались, ели, тренировались в спортзале, ходили на лыжах охотиться на глухарей. На подледной рыбалке ловили знаменитого байкальского омуля. – Хорошо-то как здесь, – подергивая миниатюрной удочкой над отверстием лунки, расчувствовался Кирилл. Долговязый парняга с продолговатым скуластым лицом и большими подвижными серыми глазами, выдающими неуемную натуру молодого оперативника, вечно ищущего приключений на свою «пятую точку». Над огромным тулупом, в который обрядился капитан, поднимались клубы белого пара. – А помните, Владимир Николаевич, как мы мечтали о таком вот морозце, сидя в Буктарской тюрьме? Жарко, как в сауне, пот ведрами с нас течет. И главное, эти блядские насекомые, которыми камеры кишмя кишели. Особенно сороконожки, расписанные, как наши матрешки. Пробежит такая тварь по телу, и остается полоса зудящих прыщей, которые потом долго не проходят. – Всему хорошему когда-то приходит конец, – философски заметил Христофоров, так же, как и его подчиненный, в плотно запахнутом тулупе. Полковник был на голову ниже своего помощника, но так же широк в плечах и обладал мощной бычьей шеей и сильными мускулистыми руками, которыми в молодости на спор гнул подковы. Во времена, когда Владимир служил в управлении по внедрению в среду организованной преступности, уголовная братва по одной только внешности принимала его за своего. Положив поперек лунки свою удочку, полковник вытащил из сумки большой термос и, скручивая колпак, обратился к молодым людям со словами: – Ну, что, парни, как там у классика говорится: «Выпьем с горя, где же кружка». Подставляйте посуду, выпьем с радости, что на родной земле. Дважды повторять ни Савченко, ни Лялькину не пришлось. Христофоров щедро наполнил подставленные кружки горячей смесью, состоявшей из крепко заваренного кофе и коньяка, напитком вкусным и питательным. На этот раз рыбалка не задалась; впрочем, никто особо не был расстроен. – В конце концов, – таща на себе тяжелый бур, рассуждал слегка заплетающимся языком Лялькин, – на рыбалке, как в сексе, – важен процесс, а не результат. – Кстати, о сексе, – как старый боевой конь при звуках трубы, встрепенулся Христофоров. – С возрастом начинаешь все больше ценить маленькие человеческие радости. В сауну сегодня идем? – Идем, – подтвердил Виктор Савченко, он был самым молодым в этой троице. По фактуре напоминал Кирилла, такой же высокий и широкоплечий, только взгляд оценивающий, с прищуром. В свои двадцать пять лет старшина морской пехоты семь лет отдал службе, десятки выходов на боевые, дважды побывал в плену (чеченском и ливийском), выжил и теперь на жизнь смотрел через призму войны. По принципу «солдат живет от боя к бою, от ранения к ранению, от женщины к женщине». – Девочки Маша, Шура и Анфиса, официантки из пансионатской столовой, согласились нам составить компанию… Три зимних месяца пролетели, как один праздничный, – беззаботно и быстро. И, как сказал один из реабилитирующихся, полковник Христофоров: «Всему хорошему приходит когда-нибудь конец». В середине марта здесь, на Байкале, зима еще хозяйничала, держались морозы, и водную гладь озера по-прежнему сковывал толстый слой льда. Но выход на очередную рыбалку был сорван появлением незнакомого майора, который, войдя в номер, с порога объявил: – Машина подана, у вас двадцать минут на сборы. Уложились в пятнадцать – что военному человеку собираться? Тем не менее незнакомый майор не позволил проститься с душками-официантками. Дальше был аэродром, огромный белоснежный красавец «Ил-76», загруженный доверху какими-то тряпичными тюками, угрюмые неразговорчивые пилоты и многочасовой перелет из Сибири в Москву. – Эх, жаль, Владимир Николаевич, что вы не захватили свой термос, – растянувшись в пассажирском кресле, мечтательно произнес Лялькин. – Сейчас было бы самое то. – Толку, что захватил, – пожал плечами Христофоров. – Сам же видел, что майор всю ханку из термоса в раковину спустил. Так что полетим насухую. – Не совсем, – неожиданно подал голос до сих пор молчавший Виктор Савченко, извлекая из-под куртки литровую бутылку «Смирновской» водки, а из карманов вытаскивая плитку шоколада и пару яблок. – О-опаньки, – удивленно и одновременно с восхищением воскликнул Лялькин, не веря в такую трансформацию. – Цирковой номер мирового уровня, Копперфильд и Кио могут перекурить. – Как удалось, боец? – спросил слегка шокированный Христофоров. – Да очень просто, – усмехнулся Виктор. – Вы же втроем были очень заняты, наблюдая, как из термоса вытекает ханка. Я за это время мог не только вытащить водку из бара, но и консервы из холодильника. Только решил не рисковать по-глупому. – Орел. – Радостно хлопнув Савченко по плечу, Кирилл взял бутылку и легко свернул металлическую пробку. – Настоящий солдат, сам сыт, пьян и про товарищей не забывает. Дальше полет проходил куда веселее, вскоре «горючее» закончилось, дружную троицу сморил сон, и проснулись они, когда самолет стал снижаться, заходя на посадку. До Москвы транспортник не долетел, приземлившись в области на одном из военных аэродромов. Пассажиров тут же пересадили в комфортабельный микроавтобус «Мерседес», и в сопровождении двух верзил, облаченных в черные элегантные костюмы, они покинули аэродром. Около часа микроавтобус легко поглощал километры автострады, затем, плавно вписавшись в поворот, съехал на малозаметную грунтовку. Несмотря на то что ранняя весна в Подмосковье отличалась от забайкальской, морозец все же цепко держался за землю, и потому грунтовая дорога мало отличалась от асфальтированной трассы. Вскоре «Мерседес» углубился в лес, где уже через несколько километров остановился перед стальной балкой автоматического шлагбаума. Навстречу микроавтобусу из бетонной коробки караулки, больше походившей на дот времен Второй мировой войны, поспешил солдат в полной боевой экипировке. Водитель микроавтобуса опустил стекло и протянул часовому пластиковую карточку пропуска. Солдат внимательно изучил прямоугольник пластика, потом вернул его водителю. Шлагбаум мягко взвился вверх, освобождая проезд. «Мерседес» тронулся с места. Сидящий у окна Виктор, заметив ровные ряды колючей проволоки, про себя отметил: «Так-с, въехали в запретную зону. Интересно, что же будет дальше?» За шлагбаумом грунтовая дорога плавно переходила в шоссе, выложенное бетонными плитами, что позволяло водителю показать всю свою молодецкую удаль. И тот действительно вдавил педаль газа до упора. До следующего КПП домчались, что называется, с ветерком за десять минут. Теперь им дорогу преграждала не стальная балка шлагбаума, а глухие железные ворота. Вместо ограждения из нескольких рядов колючей проволоки высился забор из железнодорожных плит. Внешне это напоминало средневековую мрачную крепость, по прикидкам Савченко, самое малое, что за такой оградой могло скрываться, – главный ядерный арсенал. Но еще больше он удивился, когда сквозь открывшиеся ворота «Мерседес» въехал внутрь. За оградой вместо мрачных казематов и сверхсекретных ангаров оказались обычные одно– и двухэтажные цивильные постройки. На крышах некоторых были установлены рекламные вывески, все до единой почему-то на английском языке. Виктору это место напомнило американский провинциальный городок, какие часто показывают в фильмах. В мозгу даже промелькнула несуразица типа «Декорации к какому-то боевику». – Что, опять будем реабилитироваться? – не выдержал наконец молчавший всю дорогу Лялькин. – Да нет, – мотнул головой Христофоров. – Здесь мы получим новое назначение. Опытный контрразведчик, он мгновенно сообразил, что их завезли в один из филиалов «лесной школы» [2] полигона, где готовят разведчиков к адаптации для работы в «холоде». [3] «Мерседес» проехал по не очень широкой улочке мимо безжизненного полицейского участка, потом свернул за угол и остановился перед стекляшкой кафе с рекламой закусочной «Макдоналдс». Один из сопровождающих выбрался наружу, потом распахнул дверцу пассажирского салона и, кивком головы указав на кафе, сказал: – Вас там ждут. Закусочная, как и все в этом лжегороде, оказалась пустой. Но едва троица перешагнула порог заведения, как в зале вспыхнул яркий свет и им навстречу шагнул высокий стройный мужчина, в котором прибывшие через мгновение узнали директора ФСБ и тут же встали по стойке «смирно». – Товарищ… – Христофоров принялся докладывать по полной форме, но главный разведчик лишь махнул рукой. – Все знаю о ваших похождениях, Владимир Николаевич, – проговорил директор ФСБ, по очереди здороваясь за руку со всеми. Потом указал на ближайший столик и предложил: – Присаживайтесь. – Едва мужчины расселись, он еще раз окинул их внимательным взглядом и негромко произнес: – Ну, как я вижу, со здоровьем у вас все в порядке. – Так точно, – за всех ответил Христофоров. – Это хорошо. Такие опытные и проверенные кадры нам нужны позарез. Теперь поговорим о вашей дальнейшей судьбе. – Директор сделал короткую паузу, давая слушателям время сосредоточить внимание на его дальнейшей речи. – Официально вы считаетесь пропавшими без вести во время мятежа в султанате Буктар. Более того, вы по-прежнему находитесь под приговором султанатского суда, и официальное воскрешение будет обозначать побег из мест отбывания срока наказания, что, соответственно, повлечет череду международных трений, которые нашему государству ни к чему. Таким образом, воскрешать вас слишком накладно. В зале пустующей закусочной повисла гнетущая тишина, двое из троих беглецов пытались лихорадочно сообразить, что для них обозначает подобное предисловие главы госбезопасности. Третий, Виктор Савченко, также чувствовал себя не очень комфортно, хотя он был засвечен куда меньше Христофорова и Лялькина. вернуться 2 «_Лесная школ_а» – сленговое название Краснознаменного института им. Ю.В. Андропова, с 1992 г. Академия СВР. вернуться 3 «_Холо_д» – опасное окружение агента-нелегала за рубежом. – Но во всей этой истории имеется и несколько положительных моментов, – продолжил директор ФСБ. – Первое, как я уже сказал ранее, – такими проверенными и опытными кадрами наша «контора» не разбрасывается. Второе – коллеги из СВР и ГРУ, как говорится, любезно помогли нам. Одни уничтожили всю информацию о вас в Буктаре, другие проникли в электронную картотеку Интерпола и заменили ваши исходные данные на несуществующие отпечатки пальцев и, соответственно, заменили портреты. Не выдержав напряжения, Кирилл облегченно вздохнул, Христофоров продолжал смотреть перед собой бесстрастным взглядом. – Но это не значит, – глава госбезопасности немедленно остудил пыл молодого чекиста, – что вы можете официально вернуться к своим семьям. Нет, для них все остается по-прежнему – вы пропали без вести. А вот для вас самих кое-какие перспективы есть. Всего их три. Первая, не самая приятная для «конторы», – вы устали после всех этих перипетий (все мы люди) и хотите на покой. В этом случае вам сделают пластические операции, выделят по двести пятьдесят тысяч долларов подъемных, не считая ежемесячной пенсии, и помогут поселиться в любом регионе, кроме, естественно, Москвы и Московской области (во избежание любых случайностей). Второй вариант – вы решили остаться в родной «конторе». В этом случае мы будем просто вынуждены подвергнуть вас пластике и заслать в тмутаракань. Например, атомный полигон на Новой Земле, Норильск или Воркута. Там и будете защищать безопасность объекта и государственную тайну. И третий вариант – если вы хотите остаться на оперативной работе, то после опять же пластической операции придется перейти в другой департамент. – ГРУ, СВР или милиция? – не отрывая напряженного взгляда от лица директора, спросил Христофоров. – Нет, ничего подобного. – Тот отрицательно мотнул головой. – Даже не Министерство обороны. Оказывается, есть у нас еще одна спецслужба, «Комитет информации», подчиняющийся непосредственно секретарю Совета безопасности и, соответственно, президенту. Создана эта структура была не так давно, в девяносто шестом. Незадолго до президентских выборов отряд чеченских боевиков напал на передвижной ракетный комплекс и захватил ядерную боеголовку, которой собирались нанести удар по Москве в день выборов. Расследование проходило в секрете от всех, хотя при этом были задействованы все структуры спецслужб. И для того чтобы все нити следствия собрать воедино, не демонстрируя при этом друзьям и врагам оперативную активность, и был создан «Комитет информации». После того, как все благополучно завершилось, эта организация отошла в тень, выполняя функцию дублирующей аналитической службы, работающей на Совбез. Теперь приоритеты изменились, кроме того, что «Комитет информации» является связующим звеном между различными спецслужбами, а на сегодняшний день этого явно мало, то теперь «комитету» требуется своя оперативная служба, способная действовать как внутри страны, так и за ее пределами. Как вам такая перспектива? – Вполне, – за всех ответил Христофоров, после чего спросил тоном человека, пытающегося в предложенном товаре отыскать подвох. – Что еще кроме пластической операции потребуется от нас? – Придется сесть за школьную парту, – без тени усмешки ответил директор ФСБ, – и пройти курс обучения по линии СВР. – Это не самое страшное, – самоуверенно заявил Кирилл Лялькин. – Теперь по поводу вас, молодой человек. – Взгляд главного контрразведчика теперь был направлен на Савченко. – За операцию по захвату картотеки чеченских подпольных групп «Джаамат» вас бы следовало представить ко второй звезде Героя, но, к сожалению, это невозможно по той же причине – «в списках живых не значится». Наградить не могу, но могу предложить войти в состав оперативной группы, – директор кивнул на Христофорова и Лялькина. – И, конечно же, пройти курс обучения. Предложение было явно заманчивым, но после некоторых раздумий Виктор отрицательно покачал головой: – Нет, не по Сеньке шапка. Я боец, а не сыщик, поэтому прошу вернуть меня в мое подразделение. Конечно, если это возможно, товарищ генерал-полковник. – Ну, что же, – негромко произнес директор ФСБ, – ответ действительно бойца, поэтому вам поступит еще одно предложение… Глава 2 Пасьянс «Диссидента» Главный офис судостроительной компании «Браун Дженерал» занимал полгектара земли в центре Бостона. Серебристая громада пятидесятиэтажного небоскреба возвышалась над своими не менее рослыми архитектурными собратьями, демонстрируя богатство и могущество. Действительно, компания «Браун Дженерал» была самым настоящим воплощением американской мечты. Еще каких-то шестьдесят лет тому назад старик Браун владел всего лишь небольшой мастерской по строительству прогулочных яхт, а теперь у него больше десятка верфей по оба побережья Соединенных Штатов и столько же за рубежом. И все они строят не какие-то жалкие посудины, а настоящие океанские лайнеры. Кроме того, концерн владел множеством вспомогательных фирм – от брокерских контор и до собственной телекомпании. Президент компании Роберт Гектор Браун (второе имя в честь основателя «Браун Дженерал») – высокий, грузный, как и все в их роду, шестидесятилетний мужчина, но в то же время крепкий, как вековой дуб. Говоря об американской мечте, намеренно умалчивал, что расцвет судостроительной империи пришелся на Вторую мировую войну, когда правительству США требовалось множество дешевого транспорта для отправки грузов по лендлизу в Европу. Потом были войны в Корее, Вьетнаме… Именно военные конфликты дали роду английских безземельных крестьян, эмигрировавших в начале двадцатого века через океан в Америку, то благополучие и могущество, которым они обладали сейчас. Война была тем богом, на которого молился клан Браунов. Каждое утро, приезжая на работу в свой офис, глава «Браун Дженерал» первым делом изучал котировки акций на бирже, затем внимательно просматривал сводку прошедшего дня по судоверфям и дочерним фирмам компании. Последнее время президент «Браун Дженерал» ощущал какое-то непонятное внутреннее беспокойство. Изучая котировки акций, графики производительности труда, государственного заказа, он попытался отыскать в них ответ на свое беспокойство. Но до сих пор ничего подозрительного не замечал, акции были стабильны, колеблясь в ту или иную сторону на два, от силы три пункта. Государственный заказ составлял сорок один процент, остальные пятьдесят девять были заказы различных частных компаний. Даже верфи за рубежом в странах третьего мира не будоражили забастовки из-за мизерных зарплат. Положение компании можно было назвать прочным, как никогда, но беспокойство все равно не исчезало. Оставалось след тревожных мыслей искать в недалеком прошлом. В этот день, как всегда, войдя в свой кабинет, Роберт Браун запросил сводку за несколько последних лет. После тщательного изучения президент обнаружил, что все нынешние графики точь-в-точь совпадают с прошлогодним и позапрошлогодним. Но во внешней уверенности в стабильности компании была значительная червоточина. Если еще три года назад прослеживалась динамика развития производственных мощностей «Браун Дженерал», то теперь компания прочно замерла на месте, тем самым напоминая забуксовавший на подъезде к вершине автомобиль. Еще колеса крутятся, выбрасывая в разные стороны мягкий грунт, удерживая машину, но стоит им на мгновение сбавить обороты, как тут же автомобиль покатится вниз, чтобы разбиться в щепки. На этот раз бог войны Марс был безразличен к проблеме своего фаворита. Продолжавшиеся в Персидском заливе боевые действия мало чем могли помочь «Браун Дженерал». «Если бы Тим тогда не погиб в Буктаре, а террористы не потопили американский фрегат, все могло бы быть совсем по-другому», – мысленно причитал Роберт Гектор Браун, глядя на ровные столбцы цифр и разноцветные кривые графиков. Действительно, все было задумано наилучшим образом, строительство тактического боевого острова JMOВ, конгломерата боевых и транспортных кораблей, включающих в себя авианосцы и ракетные крейсера, плавучие базы морской пехоты, танкеры и другие корабли обеспечения. Войска могли постоянно находиться в районе боевых действий, при этом отгороженные от внезапных атак партизан широким водным пространством. Как в древности римские легионеры отдыхали за стенами крепостных стен пограничных застав, чтобы при первой необходимости выбираться наружу для усмирения недовольных варваров. В JМОВ было предусмотрено все: ударная авиация, транспортные мобильные силы и вертолеты огневой поддержки. Но спонтанно вспыхнувшее на одном из островных государств Персидского залива восстание напрочь перечеркнуло все замыслы руководства «Браун Дженерал». Сенатская комиссия была просто шокирована одновременной смертью полусотни моряков на атакованном арабскими террористами фрегате «Экстрим». Вывод был прост – отказать в строительстве JМОВ, так как на рукотворном острове будет размещено несколько десятков тысяч солдат морской пехоты, моряков, летчиков и вспомогательных служб. В случае удачной диверсии трагедия будет сравнима с жертвами Пёрл-Харбора… Это решение в самом ближайшем будущем могло оказаться тем камнем, что вылетел бы из-под колеса въезжающего на вершину. «Безвыходных положений не бывает», – возвращаясь в реальный мир, подумал Роберт Браун. Отодвинув в сторону листы с таблицами и положив перед собой толстый блокнот в грубой буйволиной коже, открыл его и взял автоматическую ручку. Чтобы спасти компанию от падения, необходимо найти ту точку, от которой можно будет оттолкнуться. Для того же, чтобы обнаружить эту точку опоры, на проблему нужно взглянуть с разных сторон и произвести мозговой штурм. А чтобы мозговой штурм получился полномасштабным, необходимо иметь максимум информации. А для этого… Ненавидящий компьютеры Браун стал быстрым неровным почерком составлять для себя задание в ежедневнике, тут же в скобках делая примечания: 1. Отчет отдела мониторинга (анализ биржевых колебаний и возможность противодействия конкурентов). 2. Отчет научно-исследовательского института (демонстрация наиболее перспективных разработок). «В конце концов, пусть покажут, на что мы тратим пять процентов от прибыли каждый год», – со злорадством подумал Роберт Браун, выводя на бумаге цифру «3», но больше ничего записать не успел. – Сэр, – в кабинет вошла секретарь-референт, полнотелая негритянка с копной густых кудрявых волос на голове. Сорокалетняя Линда Шейн держала перед собой продолговатый конверт из плотной бумаги. – Вам письмо прибыло только что по каналу дипломатической почты. – Давайте, – кивнул Браун, с сожалением откладывая открытый еженедельник. Приняв из рук секретарши конверт, почему-то без каких-либо надписей, президент взял со стола нож для резки бумаги и остро отточенным жалом узкого клинка поддел край конверта и тут же его пропорол. Внутри оказалась сложенная вдвое пригласительная открытка, на лицевой стороне которой был изображен натюрморт из тропических фруктов. «Очень милый рисунок, – хмыкнул про себя американец. – Хотелось бы, чтобы и текст оказался под стать». Развернув открытку, он вчитался в текст, написанный золотым тиснением: «Уважаемый мистер Браун, мы с вами не знакомы. Но подобная мелочь не может стать препятствием для деловых людей. А посему предлагаю в ближайший уик-энд встретиться на моей вилле на острове Мальорка. За обедом мы сможем без жеманного этикета пообщаться на непринужденные, но деловые темы, выгодные для обеих сторон. С сегодняшнего дня в аэропорту Бостона вас будет ждать арендованный самолет. С уважением _Самуил Сосновский»_. Еще ниже был приписка, сделанная обычной шариковой ручкой. «P.S. Все расходы берет на себя встречающая сторона». – Бред какой-то, – зло выругался Роберт Браун, отшвырнув открытку на край стола. Все это ему показалось глупой и неуместной шуткой. Браун хотел было отправить и открытку и конверт в бумагорезку, но неожиданно вспомнил, что эта депеша пришла по каналу дипломатической почты. Перевернув конверт, Браун на лицевой стороне обнаружил штемпель Кабинета министров Великобритании. – Однако, – удивленно пробормотал президент, безымянным пальцем тыча в темно-синий оттиск министерского штемпеля. – Английским снобам юмор неизвестен. – И потому выходило, что пригласительная открытка не розыгрыш. Ко всему следующему Роберт Браун неожиданно сообразил, что фамилию Сосновский он уже слышал, и причем не один раз. Надавив клавишу селектора, президент спросил своего референта: – Линда, вам о чем-то говорит имя Самуил Сосновский? – А как же, – тут же отозвалась словоохотливо секретарша. – Это же знаменитый диссидент. Его сперва выдворили из России, но потом передумали и решили посадить в тюрьму. Только английское правительство, у которого Сосновский попросил политическое убежище, его не выдало. И теперь он имеет статус политического беженца. «Ясно, откуда у этого диссидента конверт со штемпелем британского Кабинета министров, – выслушав пояснения референта, подумал Браун. Считая себя стропроцентным янки, он обо всех остальных нациях был не особо высокого мнения. – Наверное, в секретариате министерства имеет знакомых, и те ему подарили конверт, или при случае сам спер. Диссидент». – Вот все, что я о нем знаю, – наконец закончила свое повествование Линда Шейн. И тут же поспешно добавила: – Если хотите, я могу порыться в Интернете. – Не стоит, – урезонил не на шутку разошедшуюся секретаршу президент компании, тут же дав новое задание: – Лучше позови мне начальника информационного отдела со всем, что у него есть на этого Сосновского. Думаю, так будет полнее. На слово «полнее» тяжеловесная афроамериканка отозвалась мрачным сопением. Все, что касалось хоть малейшего упоминания об излишнем весе, она принимала как личное оскорбление… На сверхплоском экране последней модели ноутбука карты, похожие на настоящие, одна за другой ложились ровными рядами на зеленый фон, напоминающий игорный стол в казино Монте-Карло. Сидя в купе комфортабельного сверхскоростного железнодорожного экспресса Лондон – Париж, моложавый, неброско одетый мужчина, с совершенно неприметной внешностью, сутулясь, не спеша перекладывал виртуальные карты. Увлеченный своим занятием, он совершенно игнорировал мелькающие за окном пейзажи. Да и что там может быть интересного, если видел все это не один раз. Невзрачного человека звали Самуил Аронович Сосновский, фигура, как он сам себя считал, планетарного масштаба. Миллиардер, у которого только официальные счета были обозначены десятком этих миллиардов. А сколько находилось вне этих самых официальных счетов, наверное, он и сам не знал. Впрочем, деньги его привлекали, только если их катастрофически не хватало. Когда получал ставку младшего научного сотрудника и носил старенький пиджак с засаленными локтями. Деньги его привлекали и тогда, когда он стал зарабатывать тысячи грязно-зеленых, но в то же время так приятно хрустящих долларов. Когда на его счета стали ложиться миллионы, деньги все еще не утратили своей привлекательности. Хотя в этом романе уже исчезла страсть, осталась лишь обыденность, как в долгой семейной жизни. Когда Самуил Аронович стал обладателем первого миллиарда, любовь к деньгам умерла, и в то же время вспыхнула ярким костром новая страсть. Имя этому чувству было – ВЛАСТЬ. Бросая миллионы налево и направо, он легко покупал милицейских генералов и воров в законе, министров, губернаторов, руководителей депутатских фракций и даже чиновников из администрации президента. Он без стука входил в любые двери и общался, когда ему заблагорассудится, с первыми лицами государства. И что самое удивительное, каждый потраченный им доллар возвращался сторицей. Он чувствовал себя сказочным королем, который, к чему ни прикасался бы, все превращалось в золото. Общение с лидерами чеченских вооруженных формирований только подтвердило эту мысль. Вложенные в ичкерийский сепаратизм средства заставили полевых командиров признать в Самуиле Сосновском своего лидера, или, как абреки его сами называли, Большого Папу. А вскоре потекли проценты из самостийной тогда еще Чечни от нелегальных сделок с наркотиками, нефтью, оружием и даже от выкупа заложников. В тот момент он посчитал себя равным богу, за что и был немедленно наказан. Занятый своими делами, Самуил Аронович не заметил, что власть верховная в стране поменялась и теперь внимательно присматривается к деятелям вроде него. Кое-кто из когорты великих и ужасных уже парился на тюремных нарах, а кто-то, поджав хвост, бежал за границу, где имелись заранее припасенные сбережения, виллы и паспорта со вторым гражданством. Сосновский еще верил в свою исключительность, вернее сказать, в исключительность больших денег. Он попытался вложить средства в политический кризис, но ничего не получилось, время было безнадежно упущено. Пришлось прибегнуть ко второму варианту, и как можно быстрее. Выбор пал на славящуюся своими законами и двойными политическими стандартами Британию, тем более что в прессе он давно себе обеспечил имидж борца с тоталитаризмом. Статус политического беженца упал в руки, как с неба. Теперь этого человека, которого авторитетные воры и коррумпированные «слуги» народа пренебрежительно между собой называли Сосна, а орды озверелых, орущих и щедро ангажированных правозащитников величали не иначе как Диссидент, только полевые командиры в горах Чечни, из тех, кого еще не добили федеральные войска, по-прежнему именовали Большим Папой и искренне жалели, что такое взаимовыгодное сотрудничество прекращено. В уголовном деле, находящемся в производстве следователя Генеральной прокуратуры, фигурант значился, как Черный Олигарх, и с каждым днем незаметно для окружающих его досье пухло, как кулич на дрожжах. А следователь, который, как опытный архивариус, подшивал в папки различные справки, отчеты, протоколы допросов, в глубине души тайно надеялся, что еще до его пенсии фигурант Черный Олигарх ознакомится с материалами этого дела, с удобствами расположившись в одной из камер столичного СИЗО. Вот таким был лик Самуила Ароновича Сосновского, который, прожив немного времени за рубежом, понял, что если еще совсем недавно у его ног лежала Россия, то теперь перед ним расстелился ниц весь мир. Этот мир был полон противоречий, Запад косился на Восток, Юг не дружил с Севером. Государства – близкие соседи – враждовали между собой. Противоречия, как гигантские волны, возникали друг за другом, и если обладать ловкостью серфингиста, то можно не только безопасно скользить на гребне волны, но еще и получать удовольствие. Теперь игра во ВЛАСТЬ пошла в режиме блиц, да еще по максимально крупным ставкам. Он обрушивался, как всесокрушающий торнадо, на страны Африки и Латинской Америки, Ближнего и Дальнего Востока. Не забывал и про свою родину. Правда, последнюю игру Самуил Аронович проиграл. На кону были два с половиной миллиарда долларов, а сама игра была расписана до мелочей, как симфония по нотам. Но не сложилось, какая-то мелочь… и все пошло прахом. Все-таки Россия самая загадочная страна. Впрочем, проигрывать Сосновский тоже умел и вскоре придумал новую игру, которую про себя назвал «Пасьянс для янки» и, соответственно, призовой фонд должен быть куда больше проигранной «русской рулетки». По прикидкам самого Черного Олигарха, разница в прибыли должна была составить раз в десять, а то и все двадцать, все-таки замахнулся на бюджет супердержавы номер один… Начальник информационного отдела компании «Браун Дженерал» напоминал продвинутого учителя колледжа средней руки. Высокий, спортивно сложенный, он был в демократическом потертом джинсовом костюме, ярко-красной майке с фирменным значком «Плейбоя». Длинные волосы были стянуты на затылке в тугой хвост. Внешний вид работников концерна Роберта Брауна всегда мало волновал (в конце концов, лицо фирмы – это он), они должны быть лишь настоящими мастерами своего дела. Начальник отдела информации был профессионалом с большой буквы, в прошлом офицер аналитического отдела АНБ [4], он хорошо знал, как необходимо отслеживать и классифицировать полезную информацию. В кабинете президента компании аналитик появился через четверть часа, держа в руках пластиковую папку. Зная нелюбовь шефа к электронным носителям, он все необходимое распечатал на бумаге. Первым делом аналитик подошел к столу Роберта Брауна и положил перед ним ксерокопию большого черно-белого портрета. На главу судостроительной компании смотрел лысоватый человек с крючковатым носом и глубоко посаженными колючими глазами, острым мефистофельским подбородком и крупными волчьими ушами, плотно прижатыми к черепу. – Самуил Аронович Сосновский, пятидесятого года рождения. В прошлом кандидат физико-математических наук. На Западе его называют Диссидент, якобы борец с засильем госбезопасности. И это в какой-то мере верно, если учесть, что нынешний президент России из этой самой структуры. На родине Сосновского считают финансовым аферистом, что тоже верно. За каких-то десять лет сколотить состояние в десять миллиардов долларов – даже для матерых мафиози это недостижимая цель. Впрочем, методы достижения необходимой ему цели мало чем отличались от методов дремучих гангстеров. – Аналитик положил перед Брауном пластиковую папку и добавил: – Здесь краткое изложение того, что прокуратура вменяет Диссиденту. От себя могу добавить: если бы по этим делам Сосновского судили в Штатах и хотя бы четверть эпизодов доказали, то электрический стул для него был бы самым малым. – Н-да? – Брови президента удивленно взметнулись. Пригласительную открытку ему прислал явно не банальный мошенник, а по-настоящему неординарная личность, миллиардер со счетом, вдвое превышающим стоимость «Браун Дженерал». Отказаться от общения с таким человеком – верх самонадеянной глупости, тем более что он сам все оплачивает. Роберту уже не терпелось изучить содержимое папки, ознакомиться с аннотацией уголовного дела, и не столько чтобы ужаснуться, сколько узнать, как же люди умудряются за столь короткий срок сколачивать такие баснословные состояния. А что до преступлений, так это ни для кого не секрет, что любое богатство, прежде чем стать легальным, изначально было отобрано у какого-то бедолаги, и чаще всего не у одного. – Что-то еще? – Браун положил обе ладони на папку, ощупывая подушечками пальцев гладкую поверхность пластика, и вопросительно посмотрел на аналитика. Тот замялся, не решив, как вести себя в таком положении, но все-таки осторожно произнес: – Существует, правда, не подтвержденная информация, что сейчас Сосновский играет на бирже. Причем абсолютно бессистемно и, что самое удивительное, ни разу не проиграл. – Странно, – тихо произнес Роберт Браун, он был опытной акулой бизнеса и прекрасно разбирался в сложностях биржевых спекуляций. Здесь не может быть слепого везения, только глубинный расчет (и то случаются ошибки), или тебе заранее известен результат взлета или падения тех или иных акций. – Мне тоже этот факт показался странным, – сбивая шефа с мысли, снова заговорил аналитик, – и тут я вспомнил такой факт. Сосновский – большой любитель различных карточных игр, причем, как всякий математик, он обладает хорошей памятью на цифры, запоминая, какие карты в отбое, а потому легко просчитывает возможные ходы. Кстати, по этой самой причине он внесен в черный список казино Монте-Карло. – Хорошо, можете идти. – Президент компании отпустил аналитика жестом руки. – Мне приготовить дополнительные материалы по Сосновскому? – прежде чем уйти, поинтересовался специалист по сбору и классификации нужной информации. – Нет, – отрезал Браун, – этого вполне достаточно. Оставшись в одиночестве, Роберт наконец убрал ладони с папки, но читать собранный материал не было сил. В его голове почему-то туманом окутывала мозг одна-единственная мысль: «Еще утром я готов был душу заложить черту, чтобы не допустить краха компании. И, кажется, черт меня услышал». Отыскав в столе черный маркер, Роберт Браун, движимый этой мыслью, тут же на портрете дорисовал короткие загнутые рожки и клинообразную бороду… Глава 3 Армия теней В свое подразделение Савченко не вернулся – за то время, что он отсутствовал, база получила другой статус, основная часть бойцов была распределена по разным подразделениям частей специального назначения. Новое место службы Виктора теперь оказалось на Крайнем Севере. Жизнь морского пехотинца кардинально менялась. Он перестал быть призраком, обретя телесную оболочку в виде закрытого распоряжения директора ФСБ, по которому старшина Виктор Савченко производится в офицеры со званием капитан. С соответственной отметкой в личном деле. вернуться 4 АНБ – Агентство национальной безопасности, одна из спецслужб США. Но даже после этого бывший кавказский пленник не мог вернуться домой к родителям, он был слишком засекреченной личностью. Из-за чего чудесное оживление могло вызвать не только множество вопросов, но еще большее количество неприятностей, в том числе для него и его родных. «Не время расхолаживаться, когда Родина в опасности», – лежа на верхней полке купейного вагона, глядя на голые стволы мелькающих за окном деревьев, подумал новоиспеченный офицер. В средней полосе России весна все сильнее и сильнее вступала в свои права. Но чем дальше поезд следовал на север, тем прочнее оставались позиции зимы. Вдоль железнодорожного полотна еще лежали сугробы. За долгие месяцы они утратили свою первозданную белизну, превратившись в мрачно-серые скопления. Так же серо и неприветливо смотрелись и мелькавшие за окном населенные пункты, которые потихоньку просыпались от зимней спячки. На околицах деревень можно было увидеть пестрые ватажки кур, которые сноровисто рылись своими лапами в образовавшихся прогалинах. Важно шествовали гуси, вытянув длинные шеи. Мужчина с косматой рыжей бородой бодро понукал гнедую, которая тащила телегу на широких резиновых колесах. Глядя на резвый ход телеги по подмерзшей грунтовке, Виктор подумал с невольной усмешкой: «Первый русский внедорожник». Поезд быстро проскочил деревушку, и деревянные срубы без следа растаяли вдалеке. Савченко вспомнил, как его переодевали в недрах Министерства обороны, после того как он получил офицерское удостоверение личности. Черная форма с золотыми якорями и звездами сидела на нем как влитая, превратив юношу в настоящего мужчину. Вряд ли кто-то из его прежних знакомых узнал бы в этом широкоплечем военном с дубленой кожей лица, выгоревшими под жарким аравийским солнцем волосами и оценивающим прищуренным взглядом недавнего школьника, любителя литературы и фаната компьютерных программ. Одетый в форму офицера морской пехоты, Виктор там же в кадрах, получив новое служебное предписание и билет на вечерний поезд, решил немного погулять по Москве (времени было хоть отбавляй). Некоторое время он расслабленно брел по местам, знакомым с детства, потом ноги вынесли его на набережную Москвы-реки, где неожиданно Савченко оказался перед громадой храма Христа Спасителя. По-весеннему холодное солнце катилось к закату. На какое-то мгновение бледно-желтый диск завис над крышами высотных домов столицы. Косые лучи солнца-светила, коснувшись золоченых маковок храма, заиграли сусальным золотом. В этот момент на колокольне раздались звуки перезвона. – Благовест. Слава тебе, господи, – пробормотала оказавшаяся рядом с Савченко старушка, принявшись набожно креститься. Сняв офицерскую фуражку, Виктор также осенил себя крестом, потом не спеша поднялся по ступенькам и вошел в храм. Случайно или волею Провидения он попал как раз к вечерней службе. В мутном свете сотен свечей со стен сурово взирали лики святых в золотых окладах. А откуда-то издалека, из глубины храма, лились слова молитвы, произносимые красивым оперным баритоном. Десятки верующих осеняли себя крестами и били поклоны, про себя повторяя слова молитвы. Виктор купил десяток свечей и, переходя от иконы к иконе, зажигал свечи и устанавливал их перед святыми, глядя в их скорбные глаза и читая надписи: «Матерь Божья», «Святой Николай Чудотворец», «Святой Георгий Победоносец», «Святой Александр Невский», «Святой Пантелеймон», «Святой Иоанн Предтеча», «Святой Григорий Богослов». Виктор не был набожным человеком, хотя и к безбожникам себя не относил. Ставя святым свечи, он знал, что нужно что-то попросить для себя, но ничего на ум не приходило. Перед его глазами в этот момент плясали языки выстрелов, розовые цепочки трассеров, четким пунктиром тянущиеся в сторону едва различимых в темноте гор. Окровавленные трупы друзей на мокрой земле, стоны раненых и вонь выхлопных газов бронетехники. И в этом аду металась его душа. Он был человеком войны, обреченный жить и бороться там, где другие умирали страшными смертями. Вечерняя служба закончилась, и верующий народ не спеша потянулся к выходу. Когда основной поток схлынул, Виктор подошел к молодому, немногим старше его священнику с черной окладистой бородой. – Благословите, батюшка, – встав перед священником, попросил Виктор. Тот внимательно посмотрел на офицера, потом перекрестил его и сказал: – Бог всегда с тобой, воин. Ты и тебе подобные стоят на защите Отечества. Не отдать Родину на поругание супостату, это ли не высший подвиг? Всегда помни слова генералиссимуса князя Суворова: «Мы – русские, с нами Бог». Это лучшее благословение… Остановок поезда на полустанке Коржик, того, что в ста километрах от Архангельска, никогда не делали. Но в этот раз машинисту было дано особое распоряжение. Как только поезд стал притормаживать у узкой полосы железнодорожной платформы, дородная проводница в темно-синем форменном кителе отворила дверь и отошла в глубь тамбура, освобождая проход офицеру. – Спасибо, – поблагодарил женщину Виктор, становясь на подножку железнодорожного вагона. Та в ответ лишь кивнула. Не дожидаясь полной остановки поезда, морской пехотинец, придерживая левой рукой козырек фуражки, спрыгнул на перрон. Полустанок был крошечным и больше походил на остановку загородного автобуса – бетонный козырек с дощатыми стенами и кабинка пригородной кассы с наглухо закрытым окошечком. В это время суток на полустанке было пусто, лишь по перрону прогуливался медведеподобный военный в камуфляжной форме и лихо заломленном черном берете с золоченым офицерским «крабом». Увидев сошедшего с поезда офицера, военный широким шагом направился к нему. – Ты, что ли, Стрелок? – спросил гигант, угрюмо насупив брови. – Так точно, капитан Савченко, – приложив руку к козырьку, строго по уставу доложил Виктор. – Прибыл на должность заместителя командира рейдовой группы. – Ну а я майор Астафьев Александр Сергеевич, позывной Росомаха. Командир этой самой группы. Бойцы кличут Сергеичем, в нашем кругу можешь тоже так обращаться. – Понял, – пожимая протянутую руку, ответил Савченко. Астафьеву было далеко за сорок, и на его морщинистом лице можно было без труда прочитать всю биографию. Кроме того, тяжелый взгляд майора выдавал недовольство командира своим слишком молодым заместителем. Росомаха небрежно кивнул на капитанские погоны и спросил: – В Чечне отличился? – И не только, – коротко ответил Виктор. Нахмуренные брови майора удивленно взметнулись. – А где еще? – Все указано в моем досье. Можете ознакомиться, если есть допуск, – с вызовом ответил Савченко. – Ознакомлюсь, – с угрозой в голосе пророкотал майор. – Допуск есть. С первой минуты служба на новом месте не задалась для Виктора… – Итак, товарищи офицеры, нам с вами предстоит пройти курс интенсивной переподготовки. – Преподаватель оказался невысоким сухоньким старичком лет семидесяти. В небольшой аудитории у него было всего два ученика – Владимир Христофоров и Кирилл Лялькин. Бывшие офицеры контрразведки, бывшие заключенные тюрьмы султаната Буктар теперь приобретали новую специальность. Теперь они офицеры оперативного отдела при «Комитете информации» Совета безопасности. Старичок, руководивший их обучением, в прошлом был резидентом Первого Главного управления КГБ в Северной Америке, имевшим в свое время отношение к хищению атомных секретов из ядерного научного центра США в Лос-Аламосе. Но то происходило в далекой молодости, теперь отставной разведчик готовил новую поросль российских Штирлицев и Джеймсов Бондов. «Лесная школа», где готовили кадры для внешней разведки, больше походила на турбазу в лесном массиве, только вот забор был как в исправительно-трудовой колонии – бетонный, в пять метров высотой и с кольцами «егозы» по верху. – Я ознакомился с вашими «личными делами», – продолжал преподаватель. – Вы оба опытные оперативники, имеющие солидный, я бы сказал, боевой опыт. Но… – Старичок указательным пальцем поправил очки с толстыми стеклами линз и снова продолжил: – Но оперативник госбезопасности – это совершенно другое по сравнению с оперативником Службы внешней разведки. А так как вам придется в основном работать за рубежом, то и упор будет делаться на методику СВР. – Алексей Алексеевич, а как долго мы будем учиться? – неожиданно поинтересовался Кирилл. – Молодой человек, – улыбнулся преподаватель, – вы, наверное, слышали пословицу «Век живи и век учись». Вот это про нас. Конечно же, это не значит, что ваша жизнь пройдет за стенами «лесной школы». Отнюдь, у вас будет своя жизнь, вы будете выполнять задания руководства, но мы не выпустим вас из виду. Время от времени будем вызывать сюда, чему-то учить, на какие-то темы тестировать, чтобы иметь объективную оценку вашего профессионализма. Это ясно? Оба слушателя лишь машинально кивнули. – Что же, приступаем к занятиям. Первое. Начнем с расстановки акцентов в специализации. Главное в работе разведчика – добыча информации, в основном секретной. Для этого и трудятся на «холоде» «варяги» – агентурная сеть, внедренная за рубежом. Методов добычи информации множество, но на них мы не будем останавливаться. На языке внешней разведки вас будут называть «борзые» – агенты, направляемые в помощь «варягам» при возникновении необходимости. Это может быть что угодно: разработка оперативных комбинаций, расследование или подстраховка «варяга». Поэтому вы должны быть готовы выживать в любых условиях враждебного окружения. И тема первого курса МВЭУ – методы выживания в экстремальных условиях. Лекция первая, создание тайников ДУП – для ухода в подполье. Оба слушателя синхронно открыли тетради и приготовились записывать… Бригада специального назначения береговой обороны «Барс» лишь внешне подчинялась командованию Северного флота, на самом деле бригада полностью подчинялась руководству ГРУ. Бойцы бригады в составе сводного батальона «Камышовый кот» воевали в первую чеченскую кампанию. Рейдовые группы вели охоту на непримиримых полевых командиров. Благодаря мощной разведывательной аппаратуре, операторы засекли телефонный разговор Большого Джо, первого президента мятежной Ичкерии, и точно навели тактическую ракету «Точка У». Довелось морпехам повоевать и на сопредельной территории, когда боевики похитили ядерную боеголовку, собираясь произвести взрыв в Москве. Огромные территории на Крайнем Севере позволили построить множество различных полигонов и стрельбищ. Близость коммуникаций Военно-морского флота и частей РВСН подземного базирования и удаленность от крупных городов позволяли развернуться диверсантам во всю мощь. Все эти факты сыграли положительную роль и позволили руководству Совета безопасности принять решения для организации на базе «Барс» подразделения боевого обеспечения «Комитета информации». Отряд был небольшой, всего двести человек, официально именующийся офицерской ротой. Двести лейтенантов, старших лейтенантов, капитанов и майоров, прошедших огонь и воду, здесь теперь готовились по особой методе. И, как сказал на общем построении командир отряда полковник Елистаров: «Вас будут готовить по лучшим методам спецподразделений нашего „Вымпела“, британского САС и американских „зеленых беретов“. Только с той разницей, что там готовят узконаправленных специалистов, а мы будем готовить всесторонне подготовленных бойцов, универсальных солдат, так сказать, русских Рэмбо. Поэтому зарубите себе на носу, легко не будет». И после этого началась боевая учеба. Виктор Савченко понял, что все это ему напоминает службу в отряде на «фабрике резиновых изделий», только во много раз интенсивнее и разнообразнее. Ответ был прост – в тот раз диверсантов готовили для хирургических операций в зоне Северного Кавказа, теперь же полем битвы для морпехов стал весь мир. Группа, в которую включили Савченко, в основном состояла из его сверстников, бывших офицеров ВДВ и погранвойск. Имея боевой опыт войны в Чечне, они прошли жесточайший отбор до зачисления в отдельный офицерский отряд бригады «Барс». Вечером, в день прибытия Виктора в расположение отряда, в его комнату вошел командир группы Александр Астафьев с вместительным темным пакетом в руках. – Ну, зам, и пришлось мне попотеть в секретной части, пока вытребовал твое досье, – с усмешкой покачал головой майор. – Зато чтение оказалось весьма занятным и полностью компенсировало потраченное время. А посему предлагаю выпить на брудершафт. – В комнате раздался призывный звон стекла. Через минуту стол оказался заложен вскрытыми консервами с ветчиной, тушенкой и «бычками в томате», рядом встали бутылка «Смирновской» и банка маринованных огурцов. Разлив водку по граненым стаканам, Астафьев предложил тост: – За службу, дружбу и удачу. Выпили по-флотски, одним большим глотком. Майор хрустнул маринованным огурцом и негромко произнес: – Мне тоже пришлось пройти Афган и Анголу. Но я тогда уже был опытным, за плечами военное училище, три года службы в строевой части. А вас, пацанов, прямо от мамкиной титьки и в пекло. – Так, видно, карта, сданная судьбой, легла, – пережевывая галету с ветчиной, усмехнулся Виктор. Он уже давно перестал жалеть о таком раскладе и о своей жизни и к происходящему относился философски. – Да, молодеет ветеранское движение, – недовольно буркнул Астафьев, наливая по новой… – Мина «МС-4» относится к классу мин-ловушек (сюрпризов), хотя на самом деле она многофункциональна. – Инструктор по минно-взрывной подготовке, невысокий крепыш с протезом вместо правой руки и широкой черной повязкой на левом глазу, походил на литературного пирата, бороздящего под флагом «веселого Роджера» просторы Карибского моря в поисках богатой жертвы. Длинная указка в здоровой руке инструктора напоминала абордажный палаш – размахивая ею, взрывотехник прохаживался по кафедре. За его спиной стену украшал плакат «Мина „МС-4“ в разрезе». Сами мины лежали на столах перед морскими пехотинцами. Инструктор говорил ровным голосом, рассказывая о принципе работы взрывных устройств, сравнивал их с другими подобного типа боеприпасами, как отечественными, так и зарубежными. Объяснял преимущества данного образца, а чтобы услышанное лучше усваивалось, приводил поучительные примеры из жизни саперов. Закончив лекцию, инструктор напоследок сказал: – Мина «МС-4» устанавливается на неизвлекаемость, и любая попытка ее обезвредить будет вам стоить жизни. Проверено не одним жизненным случаем. – И красноречиво взмахнул протезом в черной кожаной перчатке… После занятий по минно-взрывному делу группа Астафьева была направлена на занятия по специальной физической подготовке. Тренировки проходили в подземном бункере, куда морских пехотинцев опустил большой грузовой лифт. В огромном, ярко освещенном помещении вместо спортивных тренажеров (которые ожидали увидеть морпехи) находились громоздкие монстры различных центрифуг. – Ого, – неожиданно присвистнул Виктор, шепотом обращаясь к стоящему впереди Астафьеву, – они что, из нас космонавтов готовить собираются? – Все может быть, – задумчиво ответил майор. – Космос сейчас осваивается человеком, а значит, нельзя исключать и в этой области нападения террористов… Глава 4 Деньги всегда соблазн Пробуждение происходило мгновенно, как вспышка, как взрыв гранаты. Владлен Козаченко еще лежал неподвижно, все в той же позе, что проспал всю ночь, глаза были закрыты, но мозг работал в полную силу. Про эту способность можно было сказать «привычка, выработанная годами», и это было бы в точку. Бывший подполковник ФСБ, коренастый мужчина среднего роста с простым крестьянским лицом, но не лишенным шарма в виде ямочки на остром подбородке. А небольшой шрам, тянущийся от виска к правой брови, делал внешность мужественной, хотя на самом деле это была память о босоногом детстве. За восемнадцать лет службы в органах госбезопасности Козаченко обзавелся многими полезными привычками, впрочем, как и вредными… Владлен, не открывая глаз, протянул руку к прикроватной тумбочке, нащупал приготовленные с вечера сигарету и зажигалку. И только сделав несколько глубоких затяжек, открыл глаза и встал с постели. Курить натощак было, конечно, вредной привычкой, но Козаченко считал, что именно вредные привычки придают остроту жизни. Но, как показывала практика спецслужб, как раз из-за вредных привычек и пагубных пристрастий попадаются семьдесят процентов вербуемых фигурантов. Одних губили пьянка и женщины, других карточный азарт, третьи попадались на страсти к особам своего пола или же к несовершеннолетним детишкам. Страх разоблачения своих грехов был куда сильнее страха измены Родине. Владлен Козаченко также изменил Родине, госбезопасности, в которой служил, и своим товарищам. Но его никто не ловил на вредных или пагубных привычках, они не стоили и выеденного яйца. На предательство подполковник пошел совершенно осознанно и добровольно. В спецслужбах таких называют «инициативниками». Причина предательства была как проста и банальна, так и необъятна, как Вселенная, и имя ей – Алчность… Лет тридцать назад, когда маленький мальчик – пионер Владлен Козаченко решил для себя, что станет верным ленинцем, разведчиком-чекистом, как Максим Максимович Исаев (Штирлиц) или Александр Белов (Иоганн Вайс), скажи ему кто в то время, что впоследствии он станет предателем и изменником Родины, Владлен без раздумий дрался бы с обидчиком изо всех сил. Но жизнь на то и жизнь, и, дослужившись со временем до подполковника госбезопасности, он добровольно выбрал стезю иуды. В середине восьмидесятых годов лейтенант Козаченко с отличием окончил Высшую школу КГБ, толкового молодого офицера тут же определили в Московское управление государственной безопасности. Время тогда было бурное. «Перестройка», «Гласность», «Кооперативное движение», ну а вместе с возрождающимся НЭПом неожиданно возникло совершенно новое для Советского Союза явление – такое, как организованная преступность, где сплетались воедино интересы коррумпированных чиновников и профессионального криминалитета. Методов борьбы с подобной напастью не было ни у милиции, ни у смежников из КГБ. Приходилось в срочном порядке создавать новые структуры, занимавшиеся отслеживанием группировок организованной преступности и внедрением в их ряды своей агентуры. В такое подразделение и попал Владлен Козаченко, вместо формы с синей окантовкой или строгого делового костюма пришлось ему облачаться в спортивный костюм и кроссовки. Обвешиваться золотыми цепями, «гайками» [5] и ботать по фене. [6] Выявляя уголовные сообщества – большей частью мелкие банды гастролеров, наведывающиеся в столицу, – Козаченко спокойно пережил события августа девяносто первого и девяносто третьего годов, при этом регулярно поднимаясь по карьерной лестнице, и даже получил несколько правительственных наград. Пережив политические катаклизмы, приватизацию, Россия семимильными шагами вступила в дикий капитализм. Теперь, как поганки после грибного дождя, начали расти и развиваться олигархи. Люди, близкие к власти, умудрялись заглатывать огромные жирные куски российской экономики, в считаные месяцы превращаясь в миллионеров, а затем и миллиардеров, вывозя эти самые миллиарды за рубеж. Госбезопасность, перетерпевшая несколько сложнейших реорганизаций, потеряла большую массу профессионалов высокого класса и теперь напоминала человека после продолжительной болезни. Но, несмотря ни на что, ФСБ продолжала выявлять шпионов, бороться с терроризмом и организованной преступностью, а заодно отслеживать недавно возникшую аристократию – олигархов. Старшему оперуполномоченному Козаченко УРПО [7] вместе с его бригадой было поручено отслеживать миллиардера Сосновского. Даже легенду подобрали отличную. Самуил Аронович к тому времени занимал пост в администрации президента, и на тот момент ему была положена охрана. Вот под видом охраны к нему и внедрилась группа Козаченко. Три года подполковник обеспечивал безопасность Самуила Сосновского. Три года он изо дня в день наблюдал за жизнью этого человека. Именно тогда он узнал о том, что можно есть и пить из золотой посуды, ездить на элитных автомобилях и каждый день менять самых красивых женщин, которые млеют от одной только мысли, что на нее пал выбор. Все это обеспечивали олигарху деньги, огромные капиталы – и те, что лежали на счетах западных банков, и те, что привозили в своих вещмешках угрюмые, бородатые горцы. Деньги обеспечивали Сосновскому рай на земле, и Владлен, позабыв о своих детских идеалах, сделал выбор в сторону денег. Ближайшим вечером, когда Самуил Аронович отдыхал на загородной даче, подполковник еще раз проверил линейным локатором возможность установки «жучков» кем-нибудь из особо рьяных подчиненных. Ничего подобного не обнаружил, начальство опытному сыскарю верило безгранично. После этого Владлен решительно вошел в кабинет своего подопечного. Олигарх сидел за письменным столом, нацепив на кончик носа небольшие очки с выпуклыми линзами, и внимательно наблюдал за монитором своего ноутбука. Глянув поверх очков на начальника охраны, Сосновский коротко поинтересовался: – Что-то случилось? – Да, – охрипшим голосом ответил подполковник, всегда трудно пересечь незримую линию, отделяющую служебный долг от предательства. – Над вами стремительно сгущаются тучи, и в скором времени будет поздно думать о зонте. – Н-да, все течет, все изменяется, – задумчиво произнес Сосновский. Он выключил компьютер и опустил плоский монитор на клавиатуру. Пристально посмотрел на Козаченко и произнес: – Эпоха старого царя идет к закату. Восходит эпоха молодого императора, и без перетасовки никак не обойтись. И, как это было уже не раз, вторые придут на смену первым, чтобы их предать анафеме. Подполковник во время этого философского монолога не проронил ни слова, мысленно содрогаясь от мысли, что миллиардер откажется от его услуг. В этом случае остается только одно – стреляться, а еще лучше – застрелить самого олигарха, как свидетеля его добровольного предательства. – Сколько у меня осталось времени? – продолжая смотреть на чекиста поверх очков, спросил Сосновский. – Неделя, может быть, дней десять, – ответил Владлен, немного подумав, добавил: – Но в любом случае за границу вас не выпустят. – Не выпустят, – эхом вторил магнат, зрачки его глаз поднялись к потолку, он что-то быстро соображал и уже через минуту снова вперил взгляд в чекиста. – Как я понимаю, вы обратились ко мне не из-за душевных переживаний. – Характеру Сосновского претили пустые словосплетения, в делах он предпочитал конкретику. – Меня обложили как волка со всех сторон. Но я не волк, человек, причем весьма не глупый человек, и знаю – чтобы организовать брешь, необходимо найти увесистый таран, чтобы пустить его напролом. Если вы согласитесь стать этим самым тараном, то я вас обеспечу до старости ваших правнуков. Ведь весь наш сегодняшний разговор затеян именно из-за денег. Не так ли? – Именно, – утвердительно кивнул Козаченко, теперь, когда все точки и акценты были расставлены, говорить подполковнику стало значительно легче. – Конечно же во главе угла стоят деньги. Только в вашем предложении есть один небольшой, но значительный нюанс. Трудно распоряжаться деньгами, когда придется сидеть по статье «за государственную измену» лет пятнадцать-двадцать. – Это всего лишь детали, – уверенно отрезал олигарх, – которые можно решить. Время еще есть… Через пять дней оперативная группа во главе со старшим оперуполномоченным подполковником Козаченко приехала на радиостанцию «Эхо России», где уже была собрана огромная толпа журналистов. Пресс-конференция получилась на славу – пятеро мужчин, четверо из которых сидели в черных вязаных масках, сообщили, что они являются офицерами ФСБ управления УРПО, которые несколько лет занимались разработкой богатейших людей страны. А теперь от своего руководства получили приказ на физическое устранение ряда лиц во главе с магнатом Сосновским Самуилом Ароновичем. вернуться 5 _«Гайк_а» – перстень (_угол. сленг_). вернуться 6 _Ботать по фен_е – разговаривать на блатном жаргоне. вернуться 7 УРПО – Управление по разоблачению деятельности организованной преступности при ФСБ, оно разрабатывало уголовных авторитетов и крупных промышленных воротил, так называемых олигархов. Двое суток Козаченко эту лабуду вливал в уши своих подчиненных, каждый раз делая упор на то, что не желает быть козлом отпущения. На третий день оперативники сдались и согласились участвовать в пресс-конференции, но с двумя условиями. Первое: они будут в масках, и второе: отвечать на вопросы будет один Козаченко. А большего и не требовалось… Таран получился сокрушительный, все присутствующие журналисты тут же подняли в прессе (в России и – что самое главное – за рубежом) такой вой, что им могли позавидовать самые профессиональные плакальщицы. Уже в тот же вечер руководство ФСБ объявило о начале служебного расследования по данному факту. Самуил Аронович Сосновский под пристальным взглядом журналистских видеокамер свалился с сердечным приступом и был отправлен в кардиологический центр. И почему-то уже на следующее утро появился в Лондоне, где немедленно объявил себя борцом с российским тоталитаризмом. Офицеры из группы Козаченко не стали козлами отпущения, их просто уволили из органов. На руководителя группы было заведено уголовное дело по факту обнаружения в служебном сейфе незарегистрированного пистолета, из которого, по данным баллистической экспертизы, семь лет назад был убит один из лидеров солнцевской ОПГ. Но все это мало волновало бывшего подполковника государственной безопасности. Он спокойно пересек границу в районе Конотопа и уже через сутки вылетел с киевского аэропорта Борисполь в Лондон. Сосновский не обманул, положив на счет своего спасителя сумму с шестью нулями. Только чувствовал себя Владлен Козаченко на берегах туманного Альбиона не очень уверенно. Генеральная прокуратура через Российский МИД требовала от англичан экстрадиции беглого офицера, поэтому существовала вероятность, что когда-нибудь МВД Британии уступит русским. Требовалась надежная «крыша», такая же, как у Сосновского. Статус политического беженца. С этим и обратился Владлен к беглому олигарху. Самуил Аронович внимательно выслушал бывшего чекиста, пожевал тонкие губы и неопределенно пообещал что-нибудь придумать. Через три дня в особняк Сосновского, находившийся в фешенебельном пригороде Лондона, пожаловал высокий импозантный мужчина с копной редких седых волос на продолговатом лошадином черепе. Из короткой беседы с этим господином Козаченко понял, что тот представляет внешнюю разведку МИ-6. Его департамент мог удовлетворить просьбу Владлена, но, естественно, не бескорыстно, хотя ничего сверхъестественного просить не станет. Всего-то нужно поставить свою подпись под одним памфлетом. Бывший подполковник взял из рук англичанина небольшую брошюру и быстро пробежал ее текст. Смысл статьи сводился к одному – Россия снова схватилась в смертельной схватке с чеченским сепаратизмом. Новый премьер-министр, в недавнем прошлом директор ФСБ, со всей ожесточенностью взялся за уничтожение боевиков. Армия шла вперед, используя против бандформирований весь имеющийся в наличии арсенал. Федеральные войска не останавливались, не устраивали перемирий, как в первую чеченскую, когда Сосновский неоднократно выступал посредником… Запад в новом российском премьере видел для себя опасность. А потому следовало с новой политической фигуры сбить лоск, вымазать в дегте и обвалять в перьях. В брошюре, написанной неизвестным автором, говорилось, что в Москве и на Северном Кавказе дома были взорваны по приказу премьера. «Подставляют, суки, – глядя на Сосновского и лошадиномордого англичанина, подумал Владлен. – Сжигают за мной мосты». – Как только вы возьмете на себя авторство этой книги, – как будто прочитав мысли бывшего чекиста, заговорил англичанин, – вы тут же получите статус политического беженца. Выдавать вас России после этого – просто убийство. Никто из наших министров на это не пойдет. Собственный престиж дороже… Козаченко еще раз подумал о мостах, но тут же сообразил, что свои мосты он сам сжег и взорвал, когда переступил порог рабочего кабинета Самуила Сосновского. Больше размышлять было не о чем. Взяв со стола «Паркер» с золотым пером, Владлен Козаченко размашисто расписался в разложенном тут же контракте. Жизнь в очередной раз круто изменилась. Как по мановению волшебной палочки, появилась официальная бумага из Королевского министерства внутренних дел, где было сказано, что обладатель сего документа является политическим беженцем. Потом неплохие деньги заплатило издательство, реализующее брошюру. Но, главное, его взял в дело Сосновский, который и за рубежом не мог сидеть сложа руки. Деньги посыпались как из рога изобилия. Владлен, ставший не только личным телохранителем олигарха, но и его правой рукой в делах, узнал такое, от чего кровь должна была стыть в жилах. Но большие деньги являлись тем костром, пламя которого не позволяло это сделать. «Интересно, сколько бы мне отвалили конкуренты Сосны? – попыхивая сигаретой, подумал Владлен, но тут же отбросил эту глупую мысль. Самуил Аронович достаточно плотно общался не только с продажными чиновниками и уголовными авторитетами, но и через своих арабских помощников плотно сотрудничал с несколькими террористическими организациями, в которых было полно безбашенных фанатиков. В случае утечки информации никакие деньги не спасли бы предателя. – Торговать Сосной себе дороже», – подвел итог своим размышлениям Козаченко. Бросив окурок в пепельницу, он прошел в ванную комнату, нынешний уик-энд обещал быть напряженным… Небольшой реактивный самолет «Си Скэн» легко рассекал воздушное пространство на сверхзвуковой скорости. В салоне, отделанном с изыском настоящих сибаритов, было весьма уютно. Рев авиационных турбин сюда не долетал, и, сидя в удобном мягком кресле у иллюминатора, можно было любоваться бледно-голубым небосводом, на котором водят свои хороводы волнистые облака. А если посмотреть вниз, можно любоваться бирюзовыми водами бескрайнего Атлантического океана. Президент компании «Браун Дженерал» нисколько не жалел, что принял приглашение неизвестного ему до сих пор Сосновского. Впрочем, почему неизвестного, вчера сэр Роберт потратил весь день на изучение уголовного дела, заведенного Генеральной прокуратурой России. Несмотря на то что текстовая информация была сильно сжата, все равно она хорошо давала понять, с каким человеком придется иметь дело. Роберт Гектор Браун был серьезным бизнесменом и поэтому не тешил себя надеждой, что финансовый аферист Сосновский предложит ему какое-то легальное дело. Наоборот, это будет криминал, причем по самому высокому цензу. Но была в этом одна очень весомая деталь – Самуил Сосновский не брался ни за одно дело, которое не приносило прибыли хотя бы триста процентов. Юридические и моральные аспекты нисколько не интересовали Роберта Брауна, сейчас он мысленно строил комбинации, которые ему бы помогли урвать немногим больше, чем собирался предложить новый партнер. Впрочем, легкий ланч на борту самолета, состоявший из черной икры, фаршированных моллюсками крабов, холодного шампанского и обжигающего минета, который ему добровольно сделала длинноногая, грудастая и белокурая стюардесса, – все это говорило о щедрости будущего партнера. «Впрочем, как говорят русские, – отхлебывая из большого стакана дорогой виски, размышлял глава судостроительной компании, – лучше один раз увидеть, чем сто раз слышать. Сначала пообщаемся, потом увидим, как дальше будут развиваться события». За третьим стаканом Роберт Браун незаметно для себя погрузился в дрему. Очнулся он уже на земле от мягкого прикосновения стюардессы. В аэропорту американца встретил невысокий, крепко сложенный мужчина, несмотря на жаркую погоду, затянутый в строгий деловой костюм. Дымчатые очки придавали ему сходство с профессиональным телохранителем, именно такие типы охраняли его дочь, когда возникла угроза похищения малышки. – Добрый день, мистер Браун, – хорошим английским встретил американца встречающий. – Я – помощник мистера Сосновского, Владлен Козаченко, и мне поручено сопроводить вас на его виллу. – Yes, – машинально кивнул Роберт, про себя отметив, что встречающему явно не хватает знаний этикета. При встрече обычно спрашивают «Как прошел полет?». Возле здания аэропорта их поджидал серебристый «Крайслер». Чернокожий гигант проворно выбрался из-за руля и услужливо распахнул дверцу. Гость привычно умостился на заднее сиденье, а встретивший его Козаченко разместился впереди, возле водителя. Огромный, как корабль, лимузин мягко тронулся. Откинувшись в мягком кожаном кресле, Роберт Браун с беззаботным видом рассматривал окрестности, размышляя о том, что его ждет через несколько минут. Бизнесмен, полагаясь на свои логические способности, снова пытался просчитать, что же ему может предложить беглый русский финансовый аферист. Несмотря на калейдоскоп возможностей и перспектив, все они были мелкими и с долгой отдачей. В конце концов, глава судостроительного концерна вынужден признать, что медиум из него никудышный. «Крайслер» в очередной раз свернул, и из-за поворота сверкнула водная гладь Средиземного моря. Дорога пошла на подъем в сторону возвышающегося над пляжем гранитного утеса, где под развесистыми зелеными шапками пальм виднелась оранжевая черепица особняка, выстроенного в колониальном стиле. Отбросив возможные варианты контрабанды оружия и наркотиков, Роберт ничего умнее не смог придумать, как предположить, что предложение будет касаться черной икры из бассейна Каспийского моря. Неожиданно сработал стереотип: раз русский, значит, икра или водка. Ни то, ни другое судостроительного магната не интересовало. Но уж если встречающая сторона все оплачивает, почему же не воспользоваться халявным приглашением… Самуил Сосновский внимательно наблюдал за гостем. Американец вел себя вполне непринужденно после обеда, состоявшего из осетрины под винным соусом, запеченного седла барашка, королевских креветок под домашним майонезом и еще двух десятков различных деликатесов, которые гость тоже не обошел вниманием. Теперь Браун с бокалом двадцатилетнего армянского коньяка, попыхивая толстой кубинской сигарой, напоминал сытого кота, поймавшего мышь и собиравшегося развлечься примитивной игрой с жертвой. Самуил Аронович, помня об актерском мастерстве, держал паузу как можно дольше. Не дождавшись начала разговора со стороны хозяина виллы, первым решил заговорить кораблестроитель и таким образом показать неотесанному нуворишу, что его время стоит куда больших денег, чем предоставленная воздушная прогулка и сытный обед. – Хотелось бы, мистер Сосновский, узнать все-таки главную цель сегодняшней встречи, – выдохнув клуб сизого дыма, произнес Браун. – Мне захотелось познакомиться с главой компании «Браун Дженерал», – стряхивая пепел со своей сигары, ответил Самуил Аронович. – Мы теперь как-никак компаньоны. – Что? – Окурок сигары заплясал в пальцах американца. – Я приобрел тридцать процентов акций «Браун Дженерал» с учетом того, что клан Браунов владеет пятьдесят одним процентом. Так что мы компаньоны. «Черт», – выругался про себя Роберт Браун, моментально просчитав сложившуюся ситуацию. Тридцать процентов акций являлись блокирующим пакетом, и, если сидящий напротив него человек не мог управлять, то уж наверняка сможет блокировать любые бизнес-проекты. Более того, этот финансовый гангстер мог попросту попытаться скупить недостающую часть акций до контрольного пакета, чтобы стать хозяином компании. А это не так уж и сложно. Пятьдесят один процент принадлежит семье, клану Браунов, а это почти полсотни человек, причем разных по своим жизненным взглядам. Далеко не все, как он, Роберт Гектор Браун (обладатель всего лишь семи процентов), болеют за семейный бизнес. Многим только предложи хорошие деньги, и они тут же избавятся от своей доли акций. Самуил Сосновский не без удовольствия наблюдал за мимикой лица своего гостя. Тот был подавлен и лихорадочно пытался просчитать ситуацию. «Черт», – ругал последними словами Браун экспертов по ценным бумагам, которые не смогли отследить целенаправленную скупку акций компании. И, самое главное, в сущности, теперь он никак не мог помешать захвату концерна. Оставалась лишь призрачная надежда на почетную капитуляцию. Роберт уже подумывал, а может, имеет смысл предложить свою долю акций «оккупанту» в надежде на максимальную цену. Понаблюдав вволю за внутренними переживаниями Брауна, Самуил Аронович наконец заговорил: – А так как я являюсь компаньоном, то меня интересуют некоторые проекты «Браун Дженерал», например, JMOB или, говоря простым человеческим языком, «Боевой тактический остров». – Что? Как? – будто воспрянув от сна, встрепенулся глава компании, еще гуще заливаясь бордовой краской. – Это же секретная информация. – Ну, не такая уж и секретная, – снисходительно усмехнулся Сосновский. – Все-таки следует учитывать то, что я ваш компаньон, к тому же Пентагон официально заявил о замораживании этого проекта. – Если вы все знаете о JMOB, что же еще может вас интересовать? – На этот раз в голосе Брауна звучали нотки безысходной покорности. – Меня интересует степень готовности проекта. – Документация готова полностью… – начал было Роберт Браун, но его тут же оборвал Сосновский: – Это пропустите, меня интересует техническая сторона. – На сто процентов готовы швартовочные соединения, кивларовое покрытие для палубы. И уже отобраны суда под первый образец боевого острова. – Сколько времени потребовалось бы для введения JMOB в эксплуатацию? – С учетом боевого использования – полгода. – А сколько времени заняло строительство модулей для проектного боевого острова? – Год, но мы могли бы строить одновременно два модуля. То есть за год будут готовы два одинаковых JMOB. Но после гибели в Буктаре фрегата «Экстрим» в Пентагоне о возобновлении программы JMOB даже слышать ничего не хотят. – Ну, это временно, до тех пор, пока им хватает сил и средств, доставляемых транспортной авиацией на Евразийский материк. А как только ситуация начнет усугубляться, что называется, в геометрической прогрессии, ваши острова будут единственным спасением для США. – Вы считаете, ситуация может усугубиться? – В глазах американского гостя читались недоверие с испугом. – Обязательно, – утвердительно кивнул Сосновский. – Особенно после того, как мы поможем. – Но каким образом? – Что произойдет, если на Израиль некая арабская страна обрушит баллистические ракеты, да еще с химическими боеголовками? Роберт Браун только удивленно развел руками. А Диссидент продолжал: – И это еще не все, в то же время несколько самолетов с опознавательными знаками Израиля ударят по Дамаску, Каиру и даже по мусульманской святыне – Мекке. Что тогда? – Взорвется весь Восток. Все арабы сплотятся против Израиля, – внезапно пересохшим ртом прохрипел американец. – В то же самое время израильтяне, закапывая своих мертвецов, не будут оправдываться, они будут мстить. США ничего не останется, как встать на их сторону. Сторону своих союзников. Думаю, то же самое сделают и страны НАТО. – Но ведь это же Третья мировая война, – с ужасом воскликнул Браун. – Не совсем, – отрицательно ответил Сосновский. – Я бы это назвал расширенным арабо-израильским конфликтом. Главное то, что мои эксперты посчитали – Пентагону потребуется только в первый год как минимум три JMOB, чтобы контролировать побережье со стороны Персидского залива, Красного моря и, соответственно, – рука Диссидента с зажатой между пальцев сигарой указала в сторону бирюзовой глади, – Средиземного моря. Но думаю, что уже через год потребуется в два раза больше боевых островов. – Но зачем все это нужно? – Просто однажды в программе «Новостей» я услышал, что Сенат выделил Министерству обороны США пятьсот миллиардов долларов, и мне пришла в голову мысль, а почему бы не взять у Пентагона десять процентов. – Но ведь вы бросаете в мясорубку десятки тысяч человеческих жизней, – попытался было усовестить Сосновского президент судостроительной компании. Но куда там. – Сотни, – спокойно поправил его Диссидент, – десятками тысяч здесь не обойтись. В этом конфликте псам войны придется попотеть. – И зачем это все надо? – недоумевал Роберт Браун. – Ради величия и процветания. Вы дадите тысячам рабочих компании «Браун Дженерал» хорошую зарплату и дополнительные рабочие места, а лишние деньги мы сможем вложить в другой бизнес. Ну, скажем, в арабскую нефть, наша компания построит флотилию супертанкеров, и будем возить нефть прямиком в Штаты, снижая цены на топливо. – В США уже двадцать пять лет не строятся новые нефтеперерабатывающие заводы. Считается экологически очень грязным производством. – Ерунда. – Сосновский громко и неподдельно засмеялся. – У меня в Восточной Европе есть одна страна, недавно я там спонсировал «Грейпфрутовый путч», так что сможем на ее территории построить крупнейший в мире нефтеперегонный завод, или даже несколько, и будем на наших танкерах возить бензин высшего качества. – Но в этой вашей стране «зеленые» могут протестовать, и обязательно возникнут волнения. – Не существенно. Спущу на этих «зеленых» лучшего барбоса своей журналистской псарни Семена Дерменко, вот это настоящий говночерпий. Всех этих общественников дерьмом так обмажет, что к ним никто не рискнет на пушечный выстрел приблизиться. – Не понимаю, как все-таки вы на это решились, – с недоумением пробормотал американец. В его голосе заметно поубавилось ноток страха, даже чувствовалась некая заинтересованность. – Очень просто – я, как всякий математик, все считаю и делаю то, что приносит максимальную выгоду. Операцию с коварно кровавым планом обострения арабо-израильских отношений я придумал не сам. Для меня этот проект подготовил в недавнем прошлом командующий разведкой 6-го флота США Вильям Джексон. Провал великолепной войны за иракскую нефть требовал жертвоприношения, политики решили сделать его козлом отпущения. И одним махом отобрали у профессионального военного самое дорогое – честь и Родину. Остались жажда мести и опыт. За те деньги, что я ему плачу, адмирал готов весь мир искупать в огненной купели. Но это уже слишком. – Но вы же иудей и замышляете зло против собственного народа. Как-то нелогично. – Ну почему же, вполне логично, – усмехнулся Диссидент. – Родился я действительно евреем, потом был комсомольцем, членом КПСС. Впоследствии состоял в нескольких масонских ложах и даже однажды выстоял пасхальную службу в храме Христа Спасителя. Все это делал я добровольно и сознательно, каждое мое такое действие не более чем шаг к достижению той или иной цели. А когда что-то берешь, нужно чем-то жертвовать. Еврейский народ за свои знания и богатство пережил ужасы инквизиции, впоследствии холокост оказался ступенью, чтобы получить свое государство. А я обращаюсь к своему народу, чтобы добиться своей цели. – Сосновский задумался на мгновение, потом снова заговорил: – И вообще, какой сейчас может быть народ? Вся мировая пресса просто вопит о глобализации, политологи серьезно рассуждают о «золотом миллиарде» и, соответственно, о мировом едином правительстве. Так о каком одном народе может быть речь? Это ведь вавилонское столпотворение. – Словесный поток усилился, Сосновский облокотился на край обеденного стола и уставился на гостя: – Вот ты, Роберт, пытаешься у меня выяснить всего одну вещь – зачем мне это надо. Так вот, я тебе отвечу. Всегда иду вперед, и что бы я ни задумал о самом несбыточном, все равно оно исполняется. Поэтому я не хочу быть одним из миллиарда, пусть даже золотого. – Вы желаете повелевать миром? – скептически усмехнулся Роберт Браун и тут же заметил, что его шутка не нашла отклика. – Одному не хватит сил совладать со всем миром, но вот если будет, скажем, «бриллиантовая тысяча», состоящая из самых богатых и предприимчивых людей планеты, тогда весь мир будет у нас вот где. – Диссидент продемонстрировал американцу сжатый кулак. – Вместе со своим правительством, потому что мы будем назначать любое правительство, и мы будем определять приоритеты в экономике и науке. Нам будет целиком принадлежать планета Земля. «Ну да, тебе же все принадлежит, и журналистскую свору ты держишь не из любви к свободе слова, а для того, чтобы травить неугодных политиков. И банды террористов ты возле себя держишь только с одной целью – чтобы они выполняли твои заказы». – Роберт Браун хорошо изучил досье Сосновского и после этого непродолжительного разговора сообразил, с каким монстром имеет дело. Тем не менее откровение Диссидента его не оттолкнуло. Наоборот, возможность принять участие в планетарной авантюре, которая к тому же может принести компании фантастические барыши, его еще больше раззадоривала. Как запретный плод, манящий своим загадочным ароматом. – Национальность – это анахронизм, – продолжал рассуждать Сосновский. – На меня работают десятки человек, бывшие профи многих спецслужб мира. Некоторые из них совсем недавно между собой были заклятыми врагами, а вот теперь сообща работают на меня. И им плевать, какого я роду-племени, главное, что я им даю хорошо заработать… – Хорошо, – вдруг гость перебил хозяина. – Какова в предстоящем деле роль компании и моя в том числе? – Я намерен вложить в предстоящую акцию пятьдесят миллионов долларов, – немного успокоившись, произнес Самуил Аронович. – Естественно, когда дело окупится, вы мне половину вернете. Ваша задача – быть во всеоружии, готовым к возобновлению проекта JMOB. – Диссидент на мгновение прервал свою речь, что-то прикидывая, и тут же добавил: – Ну и ко всему я думаю придется воспользоваться вашим лобби в сенате. Кто-то же должен давить на недальновидных политиков из Пентагона… Глава 5 Один из элиты Это было странное состояние – как будто тело бывшего боевого пловца старшего мичмана Сергея Севрюкова и впоследствии бывшего криминального авторитета Серванта плыло по волнам горячего источника (как в гейзере на Камчатке), то неожиданно уходя в черную липкую глубину, то из последних сил вырываясь на поверхность глотнуть свежего воздуха. И все это происходило в полной темноте, с закрытыми глазами. Как Сергей ни силился, разомкнуть веки не получалось. Наконец, после очередного выныривания он с судорожным всхлипом втянул в себя немного живительного воздуха, потом по-медвежьи зарычал и, наконец напрягшись, разомкнул веки. Сначала перед глазами стояло мутное белое марево, потом видимость стала проясняться. Через несколько минут Сергей увидел перед собой трех человек в белых одеждах, которых, как и положено по православному стереотипу, мозг определил как святую троицу. Ни обрадоваться, ни испугаться бывший боевой пловец не успел, видение стало еще четче, можно было рассмотреть трех женщин в медицинских халатах. Старшая, лет сорока, с худым аскетичным лицом, приветливо улыбнулась и тихо произнесла: – Слава богу, кризис миновал. Теперь все будет хорошо. Только сейчас Сергей вспомнил, что был ранен в далекой Аравийской пустыне и понял, что ныряло не тело, а его душа… На экране индикатора корабельного радара живописный остров Мальорка выглядел бесформенной желтой кляксой. Воочию разглядеть этот земной рай российским морякам было не суждено. Ударный фрегат Краснознаменного Черноморского флота «Забияка», двигаясь с крейсерской скоростью двадцать семь узлов, проходил в пятидесяти милях [8] южнее острова. Появление в этих водах стального красавца под Андреевским флагом не было ни транзитом в северные моря России, ни рейсом дружбы по приморским городам Южной Европы. Фрегат «Забияка» нес здесь боевую службу, согласно договору Россия – НАТО по пресечению терроризма в акватории Средиземного моря. Это, конечно, была не Пятая тактическая эскадра, которая бороздила здешние воды во времена СССР, но и сам «Забияка» немало значил. Современный корабль был оснащен самым новейшим вооружением, средствами связи и радиолокации. Фрегат в одиночку мог выступить против любого из флотов южного побережья. Тем более что три года назад фрегат уже прошел боевое крещение в современном бою. вернуться 8 Морская миля равна 1852 м. – Цель воздушная, азимут шестьдесят пять, удаление двести километров, – на капитанском мостике раздался голос оператора-дальномера. – Идет на сближение. И тут же доложил высотомерист: – Высота семь тысяч, цель снижается. – Ну, вот и «лебедь белая» пожаловала к нам в гости, – неожиданно проговорил командир корабля капитан первого ранга Масягин, обращаясь к своему первому помощнику, рослому тридцатилетнему блондину с погонами капитана третьего ранга. Помощник недовольно пожал плечами, буркнув: – Что за бардак. То жалуются, что топлива у них нет, а то здоровенный борт гоняют за здорово живешь. – В армии и на флоте ничего за просто так не делается, – философски ответил командир. – Если звезды с кого-то срывают или, наоборот, вешают, значит, это кому-то надо, – с ходу переиначил фразу знаменитого французского писателя и военного летчика командир и тут же добавил: – Этот «гусь – лебедь» не просто так летит, он, как в той сказке, несет нам подарок в виде дюжины ивасыков телесыков. С раскосыми и жадными очами. – Морпехов, что ли? – удивился помощник. – Их самых, родимых. – Зачем? У нас же есть своя группа ПДСС. [9] – А вот это, как говорится, не нашего ума дело. Мы – люди военные и обязаны выполнять приказы командования. Так же как и морские пехотинцы. И судя по тому, с какой поспешностью их присылают, значит, это делается не зря. – Покончив с нравоучениями, капитан приказал вахтенному штурману: – Сбавить скорость до десяти узлов. – Есть сбавить скорость до десяти узлов, – последовал четкий ответ вахтенного офицера. Тут же корабельные турбины заработали тише, а фрегат, будто споткнувшись от удара об воду острым носом, теперь уже, как острый нож масло, мягко разрезал водную гладь. Летающая лодка, или, выражаясь правильно, гидросамолет «Б-200», сперва показался в виде небольшой серебристой точки, которая стремительно росла, увеличиваясь в размерах. Наконец можно было разглядеть острый нос, длинный фюзеляж с высоким оперением. А посадка на воду и вовсе напоминала настоящий лебединый маневр. «Б-200» стремительно коснулся водной глади, поднимая вокруг себя белые буруны воды. Постепенно скорость погасла, и гидросамолет медленно поплыл параллельно «Забияке». – Стоп, машины, – коротко скомандовал командир фрегата и, поднеся ко рту микрофон громкой связи, распорядился: – Боцман, шлюпку на воду, встречай гостей. Через несколько минут от борта «Забияки» отчалил моторный бот и, утробно урча мотором, двинулся в сторону белоснежного гидросамолета. С фрегата было видно, как в корабельный бот из чрева «Б-200» пересаживаются маленькие пятнистые фигурки. Под тяжестью двух десятков бойцов с полной боевой экипировкой борта шлюпки заметно просели в воду, и назад она бежала не так резво. Наконец бот достиг борта «Забияки», и морские пехотинцы один за другим стали карабкаться на корабль. Стоя на капитанском мостике, командир фрегата с интересом наблюдал за гостями. Все они были облачены в кофейный с желтыми пятнами и серыми обводами пустынный камуфляж, но головы, несмотря на жару, венчали черные береты с золотистыми офицерскими «крабами», символ славы морской пехоты. «Пижоны», – неожиданно с насмешкой о коллегах по ратному мастерству подумал Масягин. Опытный моряк знал, какое в это время года в здешних широтах обманчивое солнце, а черный цвет как раз притягивает его лучи. Но больше всего у морских пехотинцев командира фрегата поразило оружие. У двоих были бесшумные снайперские винтовки «винторез»; еще один, верзила угрюмого вида, был вооружен ручным пулеметом «Печенег», аналогом стандартного, находящегося в войсках «ПКМ», только с несменным стволом. У «второго номера» на шее висел шестидесятизарядный пистолет-пулемет «Бизон-2» с цилиндрической формы шнековым магазином. Оружие остальных выглядело еще более разнообразно. «АКМы» с откидными прикладами, «АКСу» с подствольными бесшумными гранатометами «Канарейка», крупнокалиберные портативные автоматы «вал», «вихрь» (разница – отсутствие глушителя у последнего образца). А последняя четверка тащила уродливые подводные автоматы боевых пловцов. Пока морские пехотинцы поднимались на борт, пилоты «Б-200» передали своим коллегам морякам привет и, включив форсаж, сорвались с места. Скользнув по глади моря, гидросамолет оторвался от водной глади и легко взмыл в синее небо, еще больше напомнив благородную птицу. – Они больше походят на флибустьеров из «берегового братства», чем на регулярную армию, – хмыкнул возникший возле командира старший помощник. – Спецназ, – коротко ответил командир, – воюют с тем, что считают наиболее эффективным. – И, на мгновение задумавшись, добавил: – Между прочим, во время Второй мировой войны немецким зондеркомандам было уставом прописано носить наиболее удобную форму одежды, вплоть до гражданской. И использовать оружие по своему усмотрению для лучшей борьбы с партизанами. – Не очень-то это им помогло, – огрызнулся старший помощник. Закончить свой спор моряки не успели, прибывшие на фрегат морские пехотинцы выстроились на корме, и командир группы громко скомандовал: – Равняйсь, смирно. – Круто повернулся, доложил: – Товарищ капитан первого ранга, группа «Росомаха» в количестве двадцати бойцов прибыла на фрегат «Забияка» для дальнейшего прохождения службы. Командир группы майор Астафьев. – Здравствуйте, товарищи морские пехотинцы, – зычным голосом поздоровался командир боевого корабля. – Здрав… желам… тов… капитан… первого… ранга, – громыхнули морпехи. – Вольно, – скомандовал командир. – Ваших людей разместит боцман, а вы, майор, поднимайтесь на мостик. Уточним детали. – Есть, – коротко ответил Астафьев и, на мгновение повернув голову к строю, скомандовал: – Стрелок, остаешься за меня. – Понял, – козырнул Виктор Савченко, хотя на самом деле не понял этой команды. Группа состояла исключительно из офицеров, а не сопливых призывников, за которыми уже в первые дни нужен глаз да глаз. Но такой уж был командир группы. – Как я понимаю, цель вашей группы, – после обмена рукопожатиями заговорил командир «Забияки», – совершить трехнедельный тур по Средиземному морю? – Никак нет, – ответил майор. – Задача моей группы за три недели провести ознакомление с регионом возможных действий. К тому же выполнить ряд практических занятий. А в целом быть готовыми к любой нештатной ситуации. – То есть? – Фрегат находится в боевом походе, и всякое может случиться, – пояснил свою мысль майор Астафьев. – Поход боевой, только вот ситуации могут возникнуть сплошные учебные. Курорт, одним словом, – скептически усмехнулся старший помощник. Но ни он, ни командир «Забияки», ни даже командир «Росомахи» не знали одной истины. Что уже через три дня морским пехотинцам придется выполнять боевую задачу… Черная «тридцать первая» «Волга» с номерами Санкт-Петербургского УФСБ остановилась у металлических ворот Военно-медицинской академии. Формальная проверка документов заняла считаные секунды, потом створки ворот медленно разъехались, а дежуривший на КПП прапорщик указал водителю направление к реабилитационному корпусу. Здание, где находились выздоравливающие после ранений и операций, было старинным, двухэтажным, с арочными оконными проемами и широкой трехступенчатой гранитной лестницей, ведущей к массивной деревянной двери. «Волга» остановилась напротив лестницы, из салона выбрался невысокий грузный мужчина в длинном сером плаще и с небольшим пластиковым кейсом. Мужчина по старой военной привычке проверил пояс плаща, потом шумно втянул носом прохладный, насыщенный хвоей воздух, улыбнулся и тихо проговорил: – А хорошо-то как здесь. – И быстро поднялся по лестнице, потянул на себя тяжелую дверь и шагнул внутрь. За дверью оказалось деревянное бюро, которое оккупировала пожилая худенькая женщина. Разговор с посетителем занял у нее не более минуты, потом дежурная приняла у него плащ, взамен предоставив не по росту короткий халат, и указала на лестницу, ведущую на второй этаж. вернуться 9 ПДСС – противодиверсионные силы и средства. Подразделения боевых пловцов, предназначенные для защиты военно-морских баз и кораблей на рейде от подводных диверсантов противника. Держа в правой руке кейс из тонкой черной кожи, мужчина стал подниматься. Оказавшись на втором этаже, огляделся и лишь потом направился в нужном направлении. Увидев дверь с искомым номером, посетитель три раза ударил костяшками в крашеную древесину и, не дожидаясь разрешения, вошел. Увиденная картина могла бы украсить фантазию лучших мастеров эпохи Возрождения. На кровати восседал мускулистый гигант, его больничный халат был сброшен с плеч, обнажив мощный торс, и лишь немного прикрывал часть левого бедра. На коленях непринужденно сидела юная медсестричка, руки которой с длинными вызывающе яркими ногтями скользили по широким плечам. В это время верзила страстно целовал девушку взасос, его руки с мускулами, похожими на узловатые корни векового дуба, ласкали женские упругие груди, призывно торчащие в вырезе халата. А на стройной лодыжке выставленной вперед левой ноги сверкали белизной ажурные трусики. Появление незнакомца мгновенно разрушило любовную идиллию. Сестра милосердия стрелой взвилась с колен мужчины и, позабыв о нижнем белье, запахнув халат, бросилась на выход, тщательно пряча пунцовое лицо от посетителя. – Ну, Сергей Васильевич, рад, весьма рад, что к вашему организму возвращаются все необходимые функции, – улыбнулся незнакомец. – А то после прилета из Вьетнама многие врачи опасались, что и вовсе не смогут вас спасти. Но, как вижу, все обошлось. – Из Вьетнама? – набрасывая на плечи больничный халат и завязывая на животе пояс, удивленно спросил Сервант. – Почему из Вьетнама? – Рана оказалась тяжелой, положение критическим. Решили отправить на материк в стационар, вот с аэродрома в Камране вас и отправили в Питер. – А вы, собственно, кто такой? – поднялся на ноги Сергей Севрюков и грозным утесом навис над незваным гостем. Но двухметровый рост бывшего криминального авторитета нисколько не смутил незнакомца. Он спокойно, без лишней суеты, вытащил из нагрудного кармана красную корочку служебного удостоверения и, раскрыв его, объявил: – Клинаев Андрей Иванович, генерал-майор государственной безопасности. – Ну ни фига себе, – удивленно пробормотал Сервант, совершенно автоматически пожимая руку чекисту. Андрею Ивановичу совершенно не хотелось ехать в Питер. Ну не любил он этот город, и тому была весомая причина. Кроме того, ему не улыбалось встречаться с беглым уголовным авторитетом, которому место, по искреннему убеждению генерал-майора, исключительно на тюремных нарах. Но, как бы ни был против Клинаев, а ехать все равно пришлось, и тому оказалось множество причин. Первая: несмотря на то что Сервант – криминальный авторитет, против России он никаких противозаконных деяний не совершал. Вторая причина: в трудную минуту он оказал помощь сотрудникам ФСБ, а контора таких людей ценит и не бросает. Третья: Севрюков оказался причастен к освобождению офицеров госбезопасности Христофорова и Лялькина, которых официально не существовало на территории Российской Федерации. Четвертая: именно эти двое офицеров-фантомов были непосредственными подчиненными Клинаева и на них было завязано несколько секретных операций (в том числе в актив был записан и побег из Буктарской тюрьмы). И прежде, чем своих оперов передать в «Комитет информации», следовало полностью закрыть их досье. А допуск к этой инстанции со стороны имели чины не ниже генерал-майора, и это была пятая причина. В общем, как ни крути, а в Питер ехать пришлось именно ему. Правда, местные товарищи встретили, даже транспортом обеспечили. – Медицинская комиссия, обследовавшая вас, считает годным к выписке, – заговорил Андрей Иванович, сев на расшатанный стул. Он положил на колени кейс и, щелкнув замками, открыл крышку и выложил небольшую стопку документов. Серванту достаточно было беглого взгляда, чтобы распознать два паспорта с двуглавым орлом (гражданский и заграничный), права автолюбителя, военный билет и синий прямоугольник банковской чековой книжки. – Вот, – указав на бланки документов, сказал Клинаев, – это все ваше. Все подлинное, без подвоха. Деньги, которые находились с вами, положены на счет в Сбербанк, все формальности с фискальными органами урегулированы. Деньги абсолютно чистые, пользуйтесь, и мой вам совет – избегайте криминала. До добра это не доведет. – Ни фига себе, – с перекошенным лицом бормотал Сервант, не веря в свалившееся на него счастье. – Судьба дает вам второй шанс, и будет глупо, если вы, Севрюков, его просрете, – немного грубовато, назидательным тоном инспектора детской комнаты милиции посоветовал Андрей Иванович. – Да ни в жизнь, – хлопнул пудовым кулаком себя в грудь Сервант. – И последнее. Подписки о неразглашении всего, что с вами произошло на Ближнем Востоке, никто брать не будет. Но если когда-нибудь вы решите все же с кем-то поделиться, последствия будут самыми печальными. И это не угроза, а обычное предупреждение. – Да ясно все, понятно, – уставившись в давно не крашенный пол, буркнул Сергей, потом тяжело вздохнул и спросил: – Товарищ генерал-майор, а эта девушка, что со мной была в Буктаре, тоже из ваших? – Из наших, – утвердительно кивнул Клинаев, не собираясь совершенно постороннему лицу объяснять, что Алена Воронцова агентесса Службы внешней разведки, а не госбезопасности. Генерал-майор уже захлопнул свой кейс и собрался уходить, но Сервант его задержал: – Тут вот еще какое дело, Андрей Иванович. Я ведь до девяносто первого старшим мичманом служил в отряде боевых пловцов, а потом, когда все полетело в тартарары, бросил службу и вернулся домой. Потом собрал своих бывших подчиненных и давай казаковать со всякой шушерой, блатотой. Казалось, вот она, настоящая жизнь, шикарные кабаки, классные тачки, лучшие биксы, «капусты» немерено. Только вот когда я там, в пустыне, с вашими парнями против бабаев рубился, вспомнил свою прежнюю жизнь, службу. И понял, ведь именно тогда я жил, и этот бой в пустыне стал для меня как глоток живой воды умирающему. Лучше последний сухарь с товарищем и последнюю гранату делить, чем обжираться черной икрой и ждать, когда тебя подстрелит какой-то отморозок, как бродячую собаку. – Красиво сказал, особенно про икру, – усмехнулся Клинаев. – А от меня-то ты чего хочешь? – Помогите вернуться на службу, – вытянулся во фрунт Сергей, напомнив служаку старой закалки из кино про царизм. – Тебе лет-то сколько? – оглядывая могучую фигуру бывшего мичмана, спросил генерал-майор и сам себе ответил: – Наверняка за сорок пять? – Под пятьдесят, – честно ответил Сервант и с горячностью добавил: – Возраст тут ни при чем, главное – сила и здоровье. А их у меня хватит на дюжину молодых. В противном случае остается только пропивать деньги, нажитые нечестным трудом. – Неожиданно глаза Сергея блеснули озорным огнем. – А хотите, я всю эту «капусту» на счет государства переведу или вам презентую? – Ну, ну, ты со словами осторожней, – Клинаев показал собеседнику кулак. – И не разбрасывайся деньгами, может так случиться, что кому-то помощь понадобится. Вот и поможешь, сделаешь доброе дело. С этими словами Андрей Иванович вытащил из внутреннего кармана плаща трубку мобильного телефона и набрал номер начальника «Комитета информации» генерал-полковника Журавлева. Тот ответил буквально сразу. – Здравствуй, Андрей Андреевич, есть у меня уже кандидат в твою организацию. Именно в боевой отряд, как ты говоришь. Да, именно он самый. Геркулес, один из элиты славных воинов… Глава 6 Штрафники Испытание бездельем может показаться пыткой для деятельных и занятых людей. После возвращения из России (где они пытались взорвать газопровод), афганец Мустафа Девлин и вайнах Рустам Хашиев обосновались в небольшой усадьбе на берегу Ла-Манша. Разные по национальности, мужчины были похожи, как родные братья. Оба смуглолицые, выше среднего роста, худощавые, с настороженными колючими взглядами, они походили на затравленных голодных волков. Ни слуг, ни приходящей прислуги здесь не было, раз в неделю приезжал маленький грузовичок, водитель которого, неразговорчивый рыжий детина, быстро выгружал продукты и, не прощаясь, уезжал до следующей недели. Беглецам приходилось самим убирать за собой помещения и готовить еду. Через месяц к ним присоединился Шейх, арабский принц, служащий на посылках у беглого олигарха. Как всегда, он выглядел импозантно – костюм-«тройка» темно-серого цвета из легкой шотландской шерсти как влитой сидел на его стройной фигуре, аккуратная «эспаньолка» делала его похожим на Синдбада-морехода. Внимательным взглядом черных как антрацит глаз окинув Девлина и Хашиева, не раскрывая рта, одними губами по-змеиному Шейх прошипел: – Идиоты. – А что случилось? – в отличие от невозмутимого Мустафы, не удержался молодой, менее выдержанный Рустам. – Да, наша операция провалилась, но хозяин все равно остался в наваре. Деньги, вложенные в газопровод, не пропали. После того, как начали качать газ, он получает свои дивиденды. – Как бы не так, – неожиданно мягко улыбнулся Шейх. – Вы не только провалили сложнейшую операцию. Хотя казалось, что может быть легче, имея такое оружие – тактический ядерный боеприпас. Так еще умудрились подставить одну из ключевых фигур нашего филиала в России, банкира Худякова, который оказался убитым в Новоморске в день проведения диверсии. Естественно, когда началось расследование и контрразведчики сложили все собранные детали, активы банка «Импульс» тут же арестовали, а вместе с ними и акции газопровода «Голубая линия». Расследование ведут Генпрокуратура и экономическое управление ФСБ. Повлиять на них никак не получается, поэтому, скорее всего, убытки хозяина составят от трехсот до четырехсот миллионов долларов. Больше не говоря ни слова, Шейх вышел из зала, направившись в западное крыло дома, которое он облюбовал для себя. По дороге араб прокрутил в голове только что состоявшийся разговор. Рустам Хашиев был слишком мелкой сошкой, чтобы знать, на кого он работает. Совсем другое Девлин. Мустафа несколько раз встречался с Сосновским в то время, когда один воевал в Чечне, а другой прилетал туда в качестве парламентера от правительства России. «Выходит, наш афганский друг стал язык распускать, – понял Шейх и недовольно поморщился, будто вступил в собачье дерьмо. – Пора ему укоротить язык вместе с головой». Но тут же сообразил, что Самуил Сосновский сейчас этого делать не будет. Кандидат физико-математических наук слишком рачительный хозяин; если он сразу эту парочку не отдал под ликвидацию, то теперь они будут жить до конца следующей операции, что бы сейчас о них ни сообщил Шейх. Слишком уж САС не любил неожиданные изменения в разработанном им плане, считая, что все непредвиденные ситуации могут легко создать спецслужбы, у которых довольно богатый опыт внедрения своей агентуры. Последующие дни они виделись только во время приема пищи. Остальное время Шейх, вырядившись в черное кимоно, отрабатывал като [10] с катаной. [11] Тем временем Мустафа Девлин, как и положено настоящему правоверному мусульманину, пять раз в день исполнял намаз, отбивая поклоны и невнятно бормоча слова молитвы. А все остальное время проводил в чтении сур из Корана. Рустам Хашиев, находясь длительное время по соседству с религиозным фанатиком, вынужден также был исполнять намаз, но вот заставить себя учить суры было выше его сил. Свой отказ он афганцу объяснил крайне просто: – Я сапер, и мне необходимо иметь свободную голову и подвижные, чувствительные пальцы. Мустафа понимающе кивнул – он был больше, чем просто мусульманином, он был правоверным воином и на собственном опыте знал: чтобы победить врага, нужно быть сильнее его, умнее и хитрее. А для этого нужно постоянно готовиться. С того времени, слушая бормотания Девлина, Рустам сидел с закрытыми глазами и перекатывал по внешней стороне пальцев монету, таким образом добиваясь совершенной подвижности пальцев. Посвящая долгие часы тренировкам, Рустам часто вспоминал эпизоды из прошлой жизни. Он был прирожденным подрывником, за что его ценили во всех отрядах, где ему доводилось воевать. Приходилось минировать дороги, взрывать мосты, казармы и комендатуры. Все это он проделывал мастерски. Оставляя тот или иной населенный пункт под натиском правительственных войск, боевики минировали пару-тройку домов, которые больше всего подходили для заселения федералами. Примет, по которым дом подходил новой власти, было множество, и все их Рустам знал лучше, чем суры из Корана. В подвале закапывали несколько сот килограммов взрывчатки, бикфордов шнур или электрокабель протягивали по специальной магистрали за несколько домов от места взрыва. Все это тщательно маскировалось, а чтобы собаки не обнаружили закладку, по всему дому рассыпали крошки тола или пластида. Животные, натасканные на запах взрывчатки, начинали метаться. Кинологи считали, что собаки просто устали, и уводили их. А когда комендатура начинала жить своей жизнью, кто-то из боевиков приводил в действие взрывной механизм. Таким образом Рустаму Хашиеву удалось взорвать несколько зданий. Вскоре федералы сообразили, в чем дело, и как только собаки начинали беситься от обилия взрывчатых запахов, здание тут же взрывали. Подрывника такая прозорливость нисколько не смущала, война к тому времени сместилась к горам, и теперь ему приходилось минировать пастушьи тропы, по которым передвигались группы спецназа, взрывать ледники во время отступления. За полгода такой войны Рустам собрал двести тысяч долларов и полагал, что в случае чего-то непредвиденного его будущее на некоторое время обеспечено. Но не всегда бывает так, как того хотелось бы. Во время одной операции он был контужен, его вынесли с поля боя, потом перенесли через границу, он долго лечился в одной из грузинских районных больниц. Когда пришел в себя, обнаружил, что за время беспамятства кто-то снял с него пояс со сбережениями. Через некоторое время по подложным документам Рустам перебрался в Польшу и больше года прожил в лагере чеченских беженцев. Потом его нашли люди Шейха, предложили денежную работу. Это было куда лучше, чем гнить в лагере беженцев или бесплатно воевать за Аллаха… «Если мы еще столько же просидим в этой дыре, то придется просить, чтобы хозяин передал несколько учебных взрывателей. Чувствую, еще немного, и утрачу профессиональные навыки», – однажды во время тренировки решил Рустам. Хозяина, которого он видел только по телевизору, молодой чеченец отождествлял с колдуном, который может все достать и исполнить все, что ни пожелаешь. Вот только взамен нужно беспрекословно выполнять все его приказы. Пока Хашиеву не удавалось выслужиться перед Хозяином, но чеченец все равно надеялся, что вскоре многое в его жизни изменится и он докажет свой профессионализм. И вот тогда Хозяин его оценит и озолотит. Передать свою просьбу насчет взрывателей Рустаму так и не удалось. Через два дня в усадьбу въехал неброского серого цвета минивэн, дверца распахнулась, и из салона выбрался Владлен Козаченко. Окинув недобрым взглядом вышедших ему навстречу трех мусульман, он произнес по-английски: – Срочно собирайтесь, Хозяин ждет. Пять минут на сборы… Обещанные пластические операции прошли без каких-либо осложнений. Обоим чекистам лишь изменили форму носа и разрез глаз. Главные изменения произошли не с людьми, а с компьютерами. Хакеры ФСБ проникли в файлы Интерпола и заменили отпечатки пальцев исчезнувших из Буктарской тюрьмы Христофорова и Лялькина. Теперь обоим офицерам предстояло жить по новым правилам. Вернее сказать, жить новой жизнью по сценарию, написанному неизвестным им конторским спецом… Теперь их местом жительства стал Санкт-Петербург. Поселились они на соседних улицах в стандартных однокомнатных квартирах, имели новые документы с новыми фамилиями (имена менять не стали, чтобы не было накладок). Даже числясь сотрудниками охранной фирмы «Каскад» (одна из конспиративных точек «Комитета информации»), получили официальное разрешение на ношение оружия. На самом деле бывшие чекисты не работали. До выполнения задания командования им надлежало учиться, повышая свое мастерство. Филиала «лесной школы» в Питере не было, поэтому приходилось часто мотаться в Подмосковье. вернуться 10 _Кат_о (_яп._) – бой с тенью, проще говоря, комплекс упражнений. вернуться 11 _Катан_а – короткий самурайский меч. Последнюю неделю Христофоров и Лялькин изучали технику композиционного допроса. Опытные оперативники, они считали, что и так знают все способы «горячего потрошения», но оказалось, что методы контрразведчиков куда грубее и продолжительнее, чем у их коллег из внешней разведки. Разница в преследуемых целях и временно€м лимите. Каждое занятие для обоих офицеров открывало массу нового, так что учиться им нравилось, несмотря на разницу в возрасте и званиях. Пять дней теории, столько же занимали практические занятия и, наконец, зачеты. Сдав очередную тему, офицеры получали несколько дней на отдых. Поезд Мурманск – Санкт-Петербург проходил через Москву поздно ночью. Это было удобно, потому что утром он прибывал в Питер и целый день можно было использовать по своему усмотрению. Спальный вагон находился в голове состава. Офицеры, предъявив билеты дородной проводнице в белой форменной рубашке, прошли вовнутрь. Вагон их встретил гробовой тишиной и холодным светом ламп. Бесшумно ступая по ковровой дорожке, двое мужчин быстро отыскали свое купе. – Н-да, кажется, лето по-настоящему за нас взялось, – распуская узел галстука, недовольно буркнул Владимир Христофоров. Солнце нагрело воздух явно далеко за двадцать градусов, и ходить по городу в костюмах становилось проблематично. – Ничего, на берегах Невы попрохладнее будет, – ответил Кирилл. Прежде чем снять пиджак, он отцепил от пояса тактическую кобуру с вложенным вовнутрь служебным «макаровым». Оружие вместе с кобурой спрятал под подушкой. Состав дернулся, лязгнув буферами, и медленно поплыл вдоль перрона. Вскоре в купе заглянула проводница, забрала билеты, взяла деньги за постель и тут же удалилась. Глядя на мелькающие за окном фонарные столбы, мужчины вдруг почувствовали, что занятия в «лесной школе» изматывают не только умственно, но и физически. Не тратя время на разговоры, офицеры разделись, погасили свет и погрузились в глубокий сон… Проснулись через час от шума за стеной: крики, приглушенные удары в пластиковую перегородку походили на серьезную драку. – Черт возьми, – хрипло произнес Христофоров спросонья, протирая глаза, – это никуда не годится. Скоро час ночи, люди же отдыхают. – Это похоже на борьбу нанайских мальчиков, – не открывая глаз, пробормотал Лялькин. – Думаю, это танго разыгралось после возлияний в вагоне-ресторане. Владимир ничего не успел добавить к вышесказанному, когда раздался глухой удар в стену. – Я этого больше терпеть не собираюсь, – заявил полковник. Натянув брюки, сверху набросив рубашку, он решительно вышел в слабо освещенный коридор. Окончательно проснувшийся Кирилл заложил руки за голову, вытянувшись во весь рост, с любопытством ожидая развязки этого спектакля. Дверь в соседнее купе оказалась приоткрыта, внутри горел свет. Владимир Николаевич увидел двух парней атлетического сложения в одинаковых темно-синих спортивных костюмах «Рибок». Напротив них на диванчике сидели две девицы развязного вида, каких теперь полно в ночных клубах и на дискотеках. Парни находились в хорошем подпитии, и один из них пытался учить уму-разуму свою подругу. – И будешь делать то, что я тебе скажу, – шипел бугай сквозь зубы, схватив девушку за подбородок пальцами правой руки. Та изо всех сил била по ней своими ручонками, но бугай будто не замечал ее удары. – Ты поняла меня, бикса? Христофоров не стал ждать, чем закончится выяснение отношений между современной молодежью, а отодвинул дверь и встал на пороге купе: – Может, дадите людям спокойно выспаться? При появлении незнакомца глаза верзил хищно блеснули. – Ты на кого варежку разинул, козел? – оскалился ближайший к Владимиру бугай, оставляя в покое свою подругу. Он поднялся на ноги и с нескрываемым удовольствием крякнул, с полуоборота выбрасывая вперед кулак, целясь своей жертве в лицо. Христофоров легко уклонился от удара, пропуская его и одновременно выставляя свою руку с согнутым под острым углом средним пальцем. Сила инерции бросила хулигана вперед, и он врезался в выставленное препятствие солнечным сплетением. Острая боль пронзила мощное тело бугая, и он с глубоким вздохом сложился пополам. Звонкая затрещина отрытой ладонью в лоб швырнула его в глубь купе, на столик, заставленный пивными бутылками. Второй качок решил помочь товарищу, но, едва он сделал попытку подняться с постели, Владимир пнул его в правый бок. Носок туфли врезался в печень. – С-сука, – застонал «защитник» поверженного, кулем рухнув на постель. Христофоров рассчитывал, что сможет силой силу переломить, но полковник плохо знал нравы современной молодежи. Рука упавшего на постель братка нырнула под вагонный столик, и уже через секунду в лицо Христофорова пялился черный зрачок «беретты». Выручил полковника богатый жизненный опыт да то, что противник был не профессионалом и изрядно пьяным. Владимир Николаевич успел уйти с линии огня за мгновение до выстрела. Грохот выстрела, звон бьющегося стекла и разъяренный вопль: «Убью, суку!!!» – сбросили Кирилла с вагонной полки. Еще его ноги не коснулись пола, а правая рука уже выхватила из-под подушки служебное оружие. Доля секунды – и тактическая кобура отлетела в сторону, одновременно большой палец правой руки снял пистолет с предохранителя, взводя курок. По старой оперской привычке патрон всегда был дослан в патронник… Уйдя с линии огня, Христофоров во весь опор бросился бежать по коридору, давая своему напарнику возможность занять удобную позицию. – Сука! – продолжал выкрикивать бандит, пытаясь выбраться из купе. Сзади на него напирал напарник. В коридор они вырвались одновременно с Лялькиным. Вскинув пистолет, Кирилл рванулся в бой, нажимая на спусковой крючок. Выстрелы загремели одновременно с двух сторон, бандиты успели сделать по одному выстрелу. Первая пуля продырявила над головой Лялькина стену вагона, вторая вскользь зацепила плечо, оставив неглубокую красную борозду. Кирилл, в свою очередь, с ходу расстрелял пол-обоймы служебного «ПМ». Первая пуля, попав братку в лоб, разворотила затылок; еще три пули густо вошли в левую часть груди второго бандита. Оба убитых повалились друг на друга, заливая пол вагона густой кровью. Девушки, привыкшие к перипетиям короткой бандитской жизни, забившись в угол купе, затравленно молчали. Лялькин только успел перевести дух, как возле него возник Христофоров. Кивнув в сторону штабного вагона, коротко произнес: – Сейчас здесь будут менты. Дуй в купе и по мобиле свяжись с диспетчером. Объяснишь ему, в какой переплет попали… На станцию Бологово пассажирский поезд Мурманск – Санкт-Петербург прибыл с минутным опозданием, но на эту мелочь никто не обратил внимание. Взоры всех, кто в этот момент находился на станции, были прикованы к головному вагону. Сперва туда проследовала вся дежурная смена линейного отделения милиции во главе со старшим офицером. Двое сержантов, вооруженных автоматами, встали у входа в вагон, остальные прошли внутрь. Уже через две минуты захваченная из «обезьянника» обстоятельным офицером четверка бичей выносила на окровавленных простынях трупы убитых бандитов. Следом за покойниками последовали живые: первыми грузный старшина вытолкал двух полупьяных девиц, которые, понимая, что теперь их не убьют как нежелательных свидетелей, дали волю чувствам и ревели навзрыд белугами, размазывая по щекам остатки вульгарной косметики. После девиц последовала очередь задержанных мужчин. Их вывели из вагона со скованными сзади наручниками руками. Несмотря на видимую невозмутимость и явное пассивное поведение, автоматчики, едва их увидев, сняли оружие с предохранителей. Последним вышел милицейский капитан, он за руку попрощался со старшим наряда сопровождения и бригадиром поезда. Тепловоз предупредительно ухнул гудком и потащил свой состав дальше, ускоряя ход… До приезда оперативной группы предварительное дознание должен был провести старший дежурной смены линейного отделения милиции. Припоминая азы криминалистики, которую он когда-то изучал в школе милиции, капитан решил начать свое расследование с осмотра личных вещей задержанных и погибших. Тем более что убитые явно не были паиньками. – Четыре пистолета, – начал перечислять офицер предметы осмотра младшему сержанту, который вел опись. – Два отечественных пистолета Макарова имеют разрешения на ношение. Два итальянских «беретта М-92» не зарегистрированы. Сумка спортивная с эмблемой «Рибок», одна штука… Опись и внимательное изучение вещественных доказательств заняли два с лишним часа. За это время капитан Козлов успел даже наметить план предстоящего допроса. – Готово, – доложил младший сержант, поставив точку. – А вот теперь можно и с задержанными побеседовать, – радостно потер ладони старший дежурной смены. Но допросить задержанных не получилось – в кабинет дежурного не вошел, а буквально ворвался начальник местного РОВД, следом заместитель прокурора области и какой-то неизвестный в цивильном костюме. По манере последнего держаться капитан сразу сообразил, что именно неизвестный является главным в этой троице. Начальник РОВД, едва оказавшись в кабинете, сразу же отошел к окну, тем самым давая своему подчиненному понять, что он сам в подчинении. – Задержанных мужчин мы забираем с собой, – с порога заявил заместитель прокурора. Раскрыв папку, которую держал в левой руке, он вытащил казенный бланк с визой прокурора области и положил на стол перед дежурным по линейному отделению. «Ого, как у них все мобильно, – удивился капитан, едва глянув на бланк. – Чтобы так быстро успеть, не иначе вертолет использовали». В своей догадке капитан оказался прав – небольшой «Ми-2» приземлился в трех километрах от железнодорожной станции, куда на своем «жигуленке» подъехал поднятый по звонку начальник РОВД. Незнакомец в цивильном и заместитель прокурора обменялись выразительными взглядами, и последний снова заговорил: – И еще, завтра сюда явится орда журналистов. Вы, капитан, лично объявите, что в поезде Мурманск – Санкт-Петербург группа сопровождения МВД предотвратила вооруженное ограбление. Преступники в ходе операции нейтрализации были уничтожены. Все отличившиеся, в том числе и вы, капитан, будут поощрены. Это ясно? – Ясно, – кивнул дежурный офицер. Что же он, дурак, собственноручно отказываться от поощрения. – Только разрешите один вопрос. – Какой еще вопрос? – недовольно нахмурился зампрокурора. – Личные вещи и оружие задержанных с собой заберете или… – С собой заберем, – вместо прокурора поспешил ответить незнакомец в штатском. – А это? – капитан продемонстрировал прозрачную папку-файл с листами ксерокопии. Эта находка была из спортивной сумки одного из убитых братков. Даже невооруженным глазом можно было рассмотреть черный шрифт официальной «шапки». «Министерство обороны СССР. Имитатор ядерного взрыва (ИЯВ)…» Небольшой замок «Ульрих» расположился среди живописных холмов Шотландии в ста тридцати километрах от Глазго. Места здешние находились в совершенном запустении, оттого и нелюдимы были из-за отсутствия оживленных трасс. Замок, возведенный всего лишь полтораста лет назад в стиле Средних веков, выглядел таким же заброшенным и безлюдным, при этом находясь на балансе королевского казначейства. Исторической или культурной ценности это строение не имело, и потому ничего удивительного в том не было, что казначейство долгие годы пыталось его безуспешно сбыть в частные руки. В конце концов «Ульрих» приобрела за совершенно символическую цену мало кому известная фирма «Хамелеон». Полтора года на территории замка шли восстановительные и отделочные работы. Внешне «Ульрих» оставался по-прежнему заброшенным строением с крепостными стенами, поросшими мхом и диким кустарником, и совсем по-другому замок выглядел изнутри. Все помещения были комфортабельными и отделаны в современном стиле, позволяя людям, здесь находящимся, не только плодотворно работать, но и отдыхать. Все верхние постройки представляли собой либо главный офис фирмы, либо помещение для проживания персонала. Подземные галереи были местом работы. Здесь находился операционный зал, где за самыми современными компьютерами работала дюжина лучших в мире компьютерных взломщиков. Они скачивали из Всемирной сети разного рода легальную информацию для работающих по соседству аналитиков. Если экспертам требовалась информация из закрытого источника, то тут же хакеры брались за свое основное ремесло. Как в старину медвежатники легко раскалывали кувалдами «медведей» [12], так они вскрывали самые сложные защитные коды любых государственных или частных структур. Кроме компьютерщиков и аналитиков здесь еще находилась группа международных специалистов разных отраслей, в задачу которых входило, получая информацию от аналитиков, готовить прогнозы возможного развития событий и, соответственно, управления ими. Фирма «Хамелеон», как и замок, принадлежала (естественно, через подставных лиц) Самуилу Сосновскому и занималась не только политикой, но и экономикой. Именно этим и были обусловлены успехи Сосновского в играх на бирже. Бывший руководитель Восточного сектора МИ-6 (Британская разведка) Арчибальд Мальборо официально считался вице-президентом фирмы «Хамелеон», хотя на самом деле занимался тем, чем всегда, – собирал информацию по Восточной Европе, особенно по России. Иногда разрабатывал планы явно диверсионного характера. Правда, последний план, который сэр Арчибальд считал венцом едва ли не всей своей жизни, с треском провалился, Сосновский понес колоссальные убытки, а Мальборо на нервной почве заметно сдал. У него было высокое артериальное давление, мучили боли в желудке, к тому же он страдал от бессонницы. Тем не менее старик продолжал надеяться на карт-бланш в будущем. Неожиданно старый разведчик обнаружил, что его хозяина практически не интересуют новости из России и Восточной Европы, в то время как весь персонал «Хамелеона» не покладая рук усиленно обрабатывал данные с регионов Ближнего и Среднего Востока. Вдобавок неожиданно в «Ульрих» прибыл отставной адмирал военно-морского флота США Вильям Джексон, в недавнем прошлом начальник разведки Шестого флота. Янки был стопроцентным экспертом по Арабскому Востоку, причем в военном аспекте. Прошедшая ночь для сэра Мальборо выдалась тяжелой, из-за желудочных спазм старик толком так и не смог заснуть и с утра чувствовал себя разбитым и обессиленным. Поднявшись на третий этаж главного офиса, сэр Арчибальд вошел в свой кабинет и, чтобы хоть как-то взбодриться, попросил референта сварить чашку крепкого кофе. С удовольствием отхлебывая из большой керамической чашки горячий горьковатый напиток, Арчибальд Мальборо встал у окна. Он любил разглядывать зеленые холмы, видневшиеся из-за крепостных стен. Но в этот раз пожилой англичанин был далек от любования красотами природы. Совершенно случайно взор разведчика упал на северное крыло жилого комплекса, внешне напоминающего средневековый постоялый двор. Он увидел припаркованный серый минивэн. Автомобиль был незнаком Мальборо, но он припомнил, что ночью слышал шум въезжающей машины. – Интересно, к кому это гости пожаловали? – забыв о кофе, задумчиво пожевал губами сэр Арчибальд. Он, конечно же, мог задать этот вопрос референту, и тот бы все для него выяснил. Только велика вероятность того, что референту скажут только то, что ему необходимо знать, тем самым скрыв настоящую причину появления незнакомого автомобиля. Пока он доверял только своим глазам. Судя по тому, как был припаркован минивэн, долго так стоять он не должен был. Старик оказался прав – через несколько минут из боковой двери «постоялого двора» вышла группа мужчин. Арчибальд Мальборо из этой пятерки кроме Джексона узнал еще двоих. Араба по прозвищу Шейх, исполнявшего при хозяине роль посыльного, мотавшегося по всему миру для заключения серьезных сделок и выдававшего себя за представителя аравийских шейхов. Второй был цепной пес Сосновского, перебежчик из госбезопасности России Владлен Козаченко. – Очень интересно, – хмыкнул сэр Арчибальд. Действительно, происходящее являлось интересной комбинацией. Мальборо был твердо уверен в одном, что янки в замке появился неспроста. А именно для того, чтобы в ближайшее время сменить его на посту вице-президента «Хамелеона». Ничего унизительного в этом для себя Арчибальд Мальборо не видел, в конце концов, ему давно перевалило за семьдесят, а Джексону едва стукнуло пятьдесят пять. Самый расцвет для активного умственного труда. Настораживало англичанина другое – тайное посещение «Ульриха» наиболее приближенных к Сосновскому людей. Значит, разговор шел о том, о чем нельзя говорить по телефону. Вероятность «заговора» против хозяина Мальборо отмел сразу, не тот уровень собравшихся, им самостоятельно никак не завладеть империй Сосновского. Оставалось только одно – Сосновский задумал какую-то грандиозную акцию и по каким-то причинам решил в ее разработку не посвящать старика… вернуться 12 «_Медвед_ь» – старое уголовное обозначение сейфа. Вильям Джексон, крепко сбитый мужчина среднего роста, широкоплечий, с простоватым крестьянским лицом и густыми, темными с проседью волосами, несмотря на доброжелательную внешность, на самом деле был крайне обозленным человеком. Отставной адмирал ненавидел все человечество вместе и каждого в отдельности. Он ненавидел русских и китайцев, потому что его долгие годы готовили к войне с ними, ненавидел арабов, с которыми ему на самом деле пришлось воевать. Ненавидел американцев, считая их зажравшейся инфантильной нацией, которой для очищения от скверны не помешала бы кровавая баня. Ненавидел ЦРУ, которое допустило ряд ошибок в Ираке, а в результате подставило его, начальника флотской разведки. Ненавидел свое начальство, которое с легкостью принесло его в жертву политической целесообразности. Ненавидел и своих подчиненных, которые продолжали служить, когда его выбросили, как использованный презерватив. Также адмирал ненавидел и свою собственную семью, детей, которым было плевать на идеалы отца, и жену, которую считал шлюхой и транжирой. Наверное, если бы не встреча с Сосновским, в ближайшем будущем Вильяма Джексона ждала бы психиатрическая клиника или петля самоубийцы в общественном туалете. Но этого не случилось – его пригласили для беседы на Французскую Ривьеру. Потом зафрахтованным частным самолетом перенесли из Северной Америки в Европу, где у пирса его ждала комфортабельная яхта. Самуил Сосновский в совершенстве владел английским языком и в течение нескольких минут объяснил адмиралу цель встречи. Не спрашивая согласия Джексона на сотрудничество, задумчиво проговорил: – Платить я вам буду… Ну, скажем, в двенадцать раз больше, чем вы получали по службе. Итого, вы за месяц будете иметь столько, сколько за год вам платил Дядя Сэм… Кто же откажется от такого предложения? Отставной адмирал с завидным энтузиазмом взялся за предложенную работу. Решил олигарх поиграть в войну, что же, это его право. Потому что большие деньги обеспечивают исполнение любых желаний не хуже сказочного джинна. Главное для Вильяма Джексона было то, что на аванс, полученный от Сосновского, он смог купить себе небольшой тропический остров в Индийском океане. Теперь он работал за виллу на этом острове, большую яхту и легкий гидросамолет. А когда все это у него будет, он заведет гарем и уединится от этого проклятого мира… После сытного обеда адмирал любил на верхней террасе главного офиса выкурить сигару с рюмкой дорогого коньяка и, сидя в кресле, положить ноги на журнальный столик и любоваться холмами, которые издалека напоминали ему гигантские волны. В эти минуты Джексон вновь ощущал себя военным моряком. Но об этой своей слабости адмирал не признался бы никогда и никому… – Вильям, простите за беспокойство, – рядом раздался скрипучий голос сэра Арчибальда. – Да, я вас слушаю, – невозмутимо ответил отставной адмирал. С самого первого его приезда в замок отношения между ними не сложились. Чопорный англичанин всем своим видом демонстрировал полное пренебрежение к янки. Теперь наступила очередь адмирала поквитаться со старым снобом. – Я просмотрел сводку по Чечне. Группа Магеллана, вместо того чтобы выйти к границе еще два дня назад, продолжает оставаться в Панкийском ущелье. На каком основании? Самуил Сосновский, даже находясь в эмиграции, продолжал поддерживать связь со своими друзьями – полевыми командирами чеченских сепаратистов. Он помогал им оружием и деньгами, платя боевикам не хуже арабских спонсоров, щедро оплачивая кровь убитых офицеров и подбитую боевую технику. Кроме того, в личном подчинении Сосновского находились три крупные диверсионные группы, совершавшие набеги из-за границы. Диверсанты не столько воевали за зеленое знамя ислама, сколько поддерживали таким образом боевую форму. – Если группа не вышла к границе, значит, у нее появилось новое задание, – пригубив из пузатого бокала, ответил Джексон. – Какое еще задание? – стараясь не уронить свое достоинство в глазах плебея, как можно спокойнее спросил сэр Мальборо. – Не знаю, – равнодушно пожал плечами отставной адмирал. – Я ими не командую. – Благодарю за исчерпывающий ответ, – бросил на ходу Арчибальд, поспешив к выходу. Как ни хотел старый разведчик прибегать к «замочной скважине», но другого выхода у него не было. Руководя «Хамелеоном», Арчибальд Мальборо привлек сюда множество ухищрений, позаимствованных из своей прошлой службы в МИ-6. Например, по его приказу все компьютеры в замке были оборудованы программой «замочная скважина», позволяющей проникать в архив любого компьютера, несмотря на степень защиты. Зная, что Вильям по своему обыкновению проведет на террасе еще как минимум полчаса, сэр Арчибальд включил свой компьютер, запуская секретную программу. Через семь минут вся информация с компьютера американского адмирала была скопирована на жесткий диск компьютера британца. – А теперь посмотрим, уважаемый сэр Вильям, какой вы камень держите против меня за пазухой, – вполголоса произнес Мальборо, просматривая архив оппонента. Еще через пять минут он нашел то, что ему было нужно. На экране монитора рябила надпись: «Операция „Метан“.» Двенадцать листов компьютерного текста заняли еще около получаса на глубокое изучение. Когда последняя страничка была прочитана, сэр Арчибальд вдруг почувствовал, как в висках зашумела прилившая кровь, а желудок нестерпимо жжет, как раскаленным железом. – Боже мой, – пробормотал сэр Мальборо. Перед его глазами поплыли кровавые круги, но, прежде чем потерять сознание, он успел включить программу, стирающую с жесткого диска всю информацию… Глава 7 В зоне риска Беззаботный морской круиз на фрегате «Забияка» был прерван в один прекрасный момент визгом ревуна боевой тревоги. Боевой корабль, подобно гигантскому животному, ожил. С лязгом задвигались артиллерийские башни, двигая стволами орудий, как агрессивные жуки усиками. Открывались крышки ракетных шахт, из чрева фрегата поднимались боевые вертолеты, возле которых суетились авиамеханики… – Товарищи офицеры, – обратился к собравшимся в штабном отсеке командирам БЧ [13] капитан первого ранга Масягин, командир фрегата. – Пять минут назад была получена информация с нашего спутника «КОСПАС», он засек в акватории Средиземного моря сигнал «SOS». Радиопередача была крайне короткой, всего полторы секунды, что вполне логично, если бы судно быстро затонуло во время шторма, но сейчас полный штиль, значит, произошло что-то нестандартное. Так как мы находимся ближе всех к точке пеленга сигнала, нам приказано идентифицировать ситуацию. Расстояние от «Забияки» до точки сто двадцать две мили. Фрегату добираться до места более трех часов, что недопустимо. Поэтому я принимаю решение послать вперед авиагруппу с морпехами. Огневое прикрытие мы, конечно же, обеспечим. Вопросы будут? – Мы сможем прикрыть вертолеты только дальними ракетами ПВО, – уточнил высокий худощавый капитан-лейтенант командир БЧ-2. – Значит, дальними. К тому же «Забияка» не будет стоять на месте, мы будем приближаться. Постепенно войдем в зону применения всех огневых средств, но, думаю, до большого морского сражения дело не дойдет. Еще вопросы? Вопросов больше не было, командир корабля посмотрел на часы и скомандовал: – Тогда по коням, хлопцы. Грохоча коваными сапогами, группа морских пехотинцев, сжимая в руках оружие, бегом направилась к бело-голубому транспортно-боевому «Ка-29». Как мультяшные мишки Гами, морпехи с двух сторон запрыгивали в десантный отсек вертолета. Последними забрались аквалангисты; отложив подводные автоматы, они натягивали на ступни длинные плоские ласты. Над «Забиякой», оглушая пространство двигателями, стремительно пронесся хищный силуэт «Ка-50», ударно-боевого вертолета, прозванного пиарщиками «черной акулой». Опущенные лопасти вертолетных винтов стали медленно подниматься, принимая рабочее положение. Пара газотурбинных двигателей с утробным ревом стала набирать обороты. Наконец вертолет, похожий на пузатую рыбу, оторвался от палубы фрегата. вернуться 13 БЧ – аббревиатура «боевая часть», обозначающая разделение корабля на подразделения. Например: БЧ-2 – артиллеристы, БЧ-5 – машинное отделение. В полусотне метров от водной глади «Ка-29» заложил небольшой вираж и последовал за «Черной акулой»… Виктор Савченко, сжимая портативный «винторез», сидел рядом с командиром группы, опираясь спиной на бронестенку, отделяющую кабину от десантного отсека. Тем временем майор Астафьев разложил на свободном месте ноутбук, который должен был связать штурмовую группу с командованием фрегата и вертолетом прикрытия, вылетевшим на разведку. Наконец монитор компьютера матово вспыхнул, и по синему фону побежали столбцы белых цифр. Пальцы командира быстро забегали по клавиатуре… Савченко, с наушниками на голове, напряженно вслушивался в эфир, с минуты на минуту должно было поступить сообщение от разведчика. – Камбала, я – Рыба-меч, – неожиданно донеслось из наушников. – Я – Камбала, слушаю, – тут же откликнулся командир «Ка-29». – Вышел в точку разведки, наблюдаю обстановку. Сухогруз «Азия» под сирийским флагом остановлен боевым катером класса «Супер Двора» без опознавательных знаков. Подозреваю пиратство. – Во блин, – по внутренней связи обратился к Виктору Астафьев, тыча пальцем в экран портативного компьютера. – Классно, когда есть на мачтовом прицеле разведчика мощная телекамера. Они даже не подозревают, что находится в зоне видимости, а «Черная акула» их пишет, как папарацци принцессу Диану… – Дальше шла полная непотребщина. Но Виктор не слушал командира. Сперва он внимательно следил за изображением с боевого вертолета, потом переключился на спутниковую связь. На узком портативном экране монитора ноутбука с космической высоты виднелись два судна, сошедшихся в пиратском абордаже. – Ни фига себе, он даже определил класс налетчика, – из наушников донесся голос правого пилота их «Ка-29», и тут же ему ответил левый пилот (командир экипажа): – Да фигли ему, на нашей «акуле» компьютеров столько, сколько на американском шаттле. Оптико-электронное оборудование позволяет ему выхватить всю суть, не входя в зону визуального контакта, а вот нам с тобой, салага, придется влезть черту в жопу. Майор Астафьев указательным пальцем вновь ткнул в экран монитора и сказал Савченко: – Зырь картинку, Стрелок. – С космической высоты отчетливо была видна пара судов серого цвета, похожих на пару совокупляющихся насекомых. – Что скажешь? Виктор последовательно щелкнул пальцами по нескольким кнопкам клавиатуры, увеличив масштабное изображение, и стало видно, что захваченное судно закрыто от посторонних глаз небольшим каменистым островом, напоминающим вершину горы, основание которой было скрыто в морской толще. – Остров прикрывает нас от пиратов, – сказал Виктор, указывая на безжизненную скалу, – значит, подойти к пиратам можем незаметно на пистолетный выстрел. Пусть «акула» подойдет с юга и отвлечет на себя внимание, а мы зайдем с севера. Снайперы разместятся на пилонах. – Савченко кивнул на второго стрелка, невысокого крепыша с плоским раскосым лицом бурята, в широченных ладонях которого «винторез» казался детской игрушкой. – Работаем на поражение сперва пулеметчиков, потом тех, кто окажется на палубе. – Как отличишь простых мореходов от пиратов? – поинтересовался командир группы. – Элементарно, Ватсон, – усмехнулся Виктор. – Последние вооружены, в отличие от своих жертв. – Указательный палец снайпера скользнул по плоскому экрану монитора. – Тем временем вертушка подходит к палубе сухогруза, высаживаемся и проводим окончательную зачистку. – Мне нравится ход ваших мыслей, коллега. – Астафьев поощрительно хлопнул своего заместителя по плечу. – Действуй. Инструктаж второго снайпера занял меньше минуты, Виктор на пальцах объяснил ему, что нужно делать, а потом прокричал на ухо: – Я работаю с правого борта, а ты мочишь все по левому. Ферштейн? Широкое лицо второго снайпера растянулось в довольной улыбке. К этому времени Астафьев вышел на связь с ударным вертолетом и объяснил предстоящий план действий. Захватив страховочную сбрую, снайперы выбрались наружу. Из десантного отсека они перебрались на пилоны – металлические конструкции, предназначенные для подвешивания дополнительного авиационного вооружения. Устроившись среди металлических конструкций пилонов, Виктор пристегнул карабин страховочного фала. Встречный ветер неприятно бил по глазам, пришлось опустить на нос солнцезащитные очки. Снимая с оптического прицела кожаный чехол, Савченко неожиданно усмехнулся, представив свою позу и внешний вид в целом: «Я сейчас ну прямо гребаный техасский рейнджер. Хоть сейчас фотографируй в „Солдат удачи“.» Остров, скрывающий пиратский налет, оказался точно таким, как выглядел на экране монитора. Пористая, неправильной формы пирамида скалы всей своей тушей упиралась в бледно-голубое небо. Основательно закрепившись среди ферм пилона, Виктор крепко двумя руками сжал «винторез», бурча про себя пришедшие на ум слова из старого детского фильма: «А в той мельнице все молодчики прозываются вертолетчики…» Вертолетчики действительно оказались молодцами, сработали, что называется, на пятерку. Выскользнувший из-за скалы «Ка-50» привлек внимание пиратов к себе. В сторону «акульего» силуэта потянулись пунктиры трассирующих пуль, некоторые попадали в цель и, разбрасывая искры, рикошетили от композитной брони вертолета. Тем временем с противоположной стороны появился транспортный «Ка-29». Савченко мгновенно оценил обстановку. Приземистый, с закругленным носом «Супер Двора» пиратов был вооружен тремя пулеметами – на носу и корме были установлены на тумбовых турелях крупнокалиберные «браунинги» пятидесятого калибра (12,7 мм), а на рубке рядом с антенной локатора расположился станковый «М-60». Стволы пулеметов были развернуты в противоположную сторону, изрыгая в небо длинные снопы огня. По палубе захваченного сухогруза металось два десятка вооруженных людей, которые также пытались стрелять в барражирующую перед ними «Черную акулу». Виктор уже определил для себя главные цели, ему достались пулеметчики на катере пиратов, а со стороны второго снайпера находился захваченный теплоход, и тому следовало «позаботиться» об абордажной команде. Лупоглазый «Ка-29», достигнув заданного расстояния в сто пятьдесят метров, замер, зависнув над бирюзовой морской гладью, давая тем самым снайперам возможность качественно отработать по целям. Уперев приклад винтовки в плечо, Савченко поймал в перекрестие прицела широкую спину носового пулеметчика. Тот только что вставил новую ленту и теперь тщательно выцеливал «Ка-50». Мягкий ход указательного пальца, и приклад довольно ощутимо пнул Виктора в плечо. На загорелой спине вспыхнул красный бутон, и пулеметчик, так и не успев нажать на гашетку, кубарем полетел на палубу. Следом взорвалась голова «второго номера», во все стороны разбрасывая кровавые ошметки. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org