Автор : Воробей Вера и Марина
Название книги: Быть или не быть?
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/vorobei-vera-i-marina/byt-ili-ne-byt

?

БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ

(Романы для девочек - 17)

Сестры Воробей

Аннотация

Жизнь постоянно искушает нас и ставит перед выбором: быть или не быть? Поначалу двоюродный дядя Марины двадцатилетний студент Николай, даже не сомневался в том, что дешевая слава участника телешоу вроде программы “За стеклом” поможет ему решить все проблемы. Марина разделяла его точку зрения и всячески поддерживала его. И только Юля понимала, что, для того чтобы чего-то добиться в жизни или доказать себе и другим, что ты чего-то стоишь, совершенно не обязательно выставлять напоказ свою частную жизнь. Юле стоило немалых усилий переубедить Николая. Она задалась вопросом: “А стоит ли отговаривать его, если он принял решение?” Проблема нравственного выбора всегда стоит перед человеком, и Юля была убеждена, что нужно до последнего бороться за свое мнение и найти такие аргументы, против которых возражать бессмысленно.

1

– А почему я раньше ничего не слышала о твоем двоюродном дяде? – спросила Юля, поспешно приводя себя в порядок.

– Мы о нем говорили, – возразила Марина, просто ты внимания не обращала.

Юля пожала плечами. Она-то была уверена, что никогда раньше не слышала ни о каком двоюродном дяде из Челябинска, но спорить с Мариной не имело смысла.

Из беседки в саду, где стоял стол, доносились оживленные голоса: Генриетта Амаровна – бабушка Марины – добродушно распекала кого-то, а этот кто-то со смехом оправдывался.

– Ну, где вы там? – позвала Генриетта Амаровна, встав из-за стола.

– Сейчас идем! – в один голос откликнулись девочки и сами рассмеялись тому, что ответили одновременно.

Они вторую неделю жили на даче и уже начали скучать от однообразия дачной жизни. Юля подумывала вернуться в город и подбивала на это Марину, но та пока не соглашалась. А сегодня вдруг Марина с заговорщическим видом сообщила подруге, что приготовила для нее сюрприз. Они с мокрыми волосами возвращались с пруда, и, только войдя в калитку, Марина призналась, что к ним в гости должен приехать ее дальний родственник по имени Николай.

– Что же ты мне раньше не сказала! – прошипела Юля. – Я в таком виде, да и ты не лучше.

– Ничего, сейчас быстренько приведем себя в порядок, – успокоила ее Марина.

Девочки проскользнули в дом так, чтобы их не видела бабушка, сидевшая в саду. В комнате они наткнулись на чью-то спортивную сумку.

– Приехал! – констатировала Марина и, схватив расческу, кинулась к зеркалу.

Юля не отставала от подруги.

– Особенно стараться не стоит, – заметила Марина, весело поглядывая на Юлю. – Николай, кажется, в кавалеры не очень подходит.

– То-то я смотрю, ты что-то усердно прихорашиваешься, – съязвила Юля.

– Мне положено, – не моргнув глазом ответила Марина. – Я его уже года четыре не видела. В последний раз мы приезжали к ним в гости, когда мне было одиннадцать. Колька тогда еще сам в школе учился. Ходил таким гоголем-щеголем, – усмехнулась Марина.

– А сколько ему сейчас лет? – расспрашивала Юля.

– Кажется, восемнадцать или девятнадцать. Он поступил в институт и уже год как живет в Москве.

– А как получилось, что теперь он здесь?

– Он сам позвонил бабушке, рассказал, что удачно сдал сессию, перевелся на второй курс и собирается домой. Бабушка с мамой настояли, чтобы он приехал погостить к нам на дачу хотя бы на недельку. Вот он и объявился, – объяснила Марина.

Девочки уже привели себя в порядок, но все еще не спешили выйти в сад. Генриетта Амаровна уже несколько раз звала их, и, когда она пригрозила прислать за ними Николая, Марина и Юля наконец пошли в беседку.

Обе девочки были заинтересованы гостем. Марина помнила его подростком, который почти не показывался дома и не желал общаться с дальней родственницей – у него, как видно, были дела поважнее. Да и сама Марина, тогда еще совсем ребенок, не горела желанием общаться со своим двоюродным дядей. Но так было раньше. Теперь Николай повзрослел, стал студентом, а она привлекательной пятнадцатилетней девушкой. Юле же было просто интересно познакомиться с новым родственником Марины.

– Привет! – снова в один голос сказали девочки, входя в беседку. За столом Генриетта Амаровна поила гостя чаем.

– Привет! – ответил Николай, приподнимаясь со стула.

Это был молодой человек лет около двадцати, белобрысый, голубоглазый, совсем некрасивый, но ужасно обаятельный, как сразу отметили девочки. Из-за высокого роста ему приходилось пригибаться в низкой беседке, и от этого он выглядел чуть-чуть неуклюжим. Но зато Николай так открыто и дружелюбно улыбался, переводя веселый взгляд с одной девушки на другую, что они не могли не улыбнуться в ответ.

– Наконец-то появились, красны девицы! – добродушно проворчала Генриетта Амаровна. – Садитесь к столу, чай совсем остыл.

Когда Юля и Марина уже пили чай, Генриетта Амаровна спросила у Николая:

– Ты хоть помнишь, какая из них твоя племянница?

– Брюнетка, – ответил он, не слишком уверенно.

– Вот тебе раз! – Глаза Генриетты Амаровны лукаво заискрились.

Девочки догадались, что бабушка решила разыграть гостя.

– Надо же, кровную родню не узнал! – Она укоризненно покачала головой и даже поцокала языком для пущей важности. – Разве ты не помнишь, что Марина всегда была беленькая, почти как ты, но только без веснушек?

Юля и Марина с трудом сдерживали смех.

Генриетта Амаровна беззастенчиво обманывала вконец растерявшегося Николая. На самом деле он угадал совершенно верно: Марина была черноволосой, Юля же – белокурой. Но дядя Николай, похоже, так смутно помнил свою двоюродную племянницу, что готов был поверить Генриетте Амаровне. Он даже слегка покраснел от смущения.

– Значит, это ты Марина? – Николай обратился к Юле.

Марина прыснула. Вся сцена казалась ей очень веселой. Да и вообще, как выяснилось дальше, вокруг Николая всегда возникала какая-то удивительная атмосфера. Казалось, от него исходила добрая, светлая и веселая энергетика.

Юля же, едва взглянув на гостя, поняла, что не стоило особенно прихорашиваться: в качестве кавалера он ей не подходит, слишком уж неказистый был у него вид. Но зато она почувствовала, что могла бы подружиться с этим улыбчивым пареньком. Ей стало немного жаль Николая, и она решила разоблачить Марину и Генриетту Амаровну.

– Нет, я – Юля, – сказала она.

– Ага! – засмеялся гость, его смущение как рукой сняло. – Хотели обмануть меня?

Марина была в восторге от своего двоюродного дяди. Совсем не таким она его помнила. Николаю, судя по всему, двоюродная племянница тоже понравилась. Да и на Юлю он поглядывал с удовольствием.

– Значит, вот ты какой, дядя Коля! – со смехом сказала Марина.

– Давай договоримся, – предложил он, – не называть друг друга дядей и племянницей – это самая настоящая глупость. – Мы ведь почти ровесники. И вообще, все зовут меня Ником.

– Договорились! – с готовностью ответила Марина. – Я уже привыкла считать тебя двоюродным братом – кузеном.

– Отлично! Тогда давай поцелуемся, сестренка! Николай привстал и чмокнул Марину в щеку, а потом неожиданно потянулся к Юле и поцеловал и ее.

– Ты же мне тоже почти родственница, объяснил он.

– Скажи лучше, что тебе просто нравится целовать симпатичных девочек, – усмехнулась Генриетта Амаровна.

– Да, я очень рад, что у меня такие красивые сестренки, – прямо ответил Николай.

– Расскажи, как тебе живется в Москве? – спросила Марина.

– Замечательно! Я сразу привык к этому большому городу и полюбил его, будто родился здесь.

– В общежитии жизнь-то, наверное, не сахар, – сказала бабушка.

– А по-моему, наоборот, очень весело, – возразил Ник.

– Тебе, как я погляжу, все весело, – добродушно пробурчала Генриетта Амаровна. – Так весело, что за целый год ты даже не соизволил к нам заглянуть.

– Ну вот… – развел руками Николай. – Опять вы меня ругаете. Я же говорил вам, что у меня не было времени. Первый курс, как-никак, нужно было вливаться в учебный процесс.

– Знаем мы ваши процессы, – махнула рукой Генриетта Амаровна, – небось как вырвался из-под родительского крылышка, так и свободу почуял.

– Чуют собаки, – с наигранной обидой сказал Николай, – а мы ощущаем.

И все снова засмеялись.

– Ну расскажи о себе! – снова потребовала Марина. – На каком факультете ты учишься?

– На архитектурно-строительном, специальность ПГС.

– Что-что?

– Промышленное и гражданское строительство.

Девочки разочаровано переглянулись.

– Что? – спросил Ник, перехватив их взгляды. – Скучная профессия?

– Главное, чтобы тебе нравилась, – дипломатично сказала Генриетта Амаровна, разливая чай.

Николай неопределенно пожал плечами. Девочки поняли, что он и сам не слишком рад будущей профессии.

– Ну а ты куда собираешься после школы? – спросил он Марину, переводя разговор на другую тему.

– Пока не решила. – Она всегда именно так отвечала на этот вопрос.

Ей казалось, что до окончания школы еще целая вечность и у нее будет уйма времени, чтобы выбрать профессию.

– А ты? – обратился Ник к Юле.

– Не знаю, – не очень уверенно ответила

Юля с недавних пор она стала серьезно задумываться над этим вопросом.

– Но хоть какие-то пристрастия у тебя есть? – продолжал расспрашивать Николай, заметив, что Юля относится к этой проблеме не так легкомысленно, как Марина.

– Я хотела бы попробовать себя в медицине.

– Она хочет пойти по стопам своего папы, – сказала Марина. – Он врач, хирург.

– И ты тоже хочешь стать хирургом?

– Я еще не решила, кем именно хочу стать.

– Ничего, еще успеешь, время у вас есть, – подытожил Ник.

– Ой, засиделась я тут с вами! – встрепенулась Генриетта Амаровна, посмотрев на часы. – Скоро Лена с Сашей приедут. Пойду готовить ужин.

Бабушка поспешила в дом, оставив молодежь в беседке. Девочки быстро освоились с Ником и разговаривали с ним уже как старые знакомые. Они с удовольствием отметили, что кузен Марины – приятный и легкий в общении человек.

– Я теперь сам жалею, что не приходил к вам раньше, – признался он Марине. – Я думал, ты такая же малышка, какой я тебя запомнил, а ты вон какая стала!

– Я тебя тоже другим запомнила, – разоткровенничалась Марина.

Они проговорили до вечера. Кузен рассказывал им байки из студенческой жизни, а Марина и Юля с удовольствием слушали. Николай оказался очень хорошим рассказчиком – веселым и остроумным. А когда приехали родители, вся семья собралась за ужином. Елена Викторовна тоже обрадовалась приезду Николая и, как и бабушка, слегка пожурила его за то, что не появлялся у них раньше.

– Лучше поздно, чем никогда, – пришел ему на выручку Александр Иванович, и все засмеялись.

Девочки радовались, что теперь им не придется скучать. Но кузен разочаровал их.

– Я к вам всего на пару деньков заскочил, сказал он, – потом уеду своих навестить.

– Жаль! – почти хором воскликнуло все семейство.

Николай успел им всем понравиться.

Но особенно огорчились девочки. Марина и Юля стали наперебой расхваливать свое житье-бытье на даче.

– Действительно, – сказала Елена Викторовна, – поживи у нас хоть недельку. У тебя все лето впереди, успеешь еще дома побывать.

– Да нет, – возразил Николай, – дома я поживу как раз эту самую недельку. А на остальные каникулы у меня другие планы.

– Какие?

– Пока еще ничего не ясно, – уклончиво ответил Виталий.

Все поняли, что он не хочет откровенничать, и не стали настаивать. Но Марина решила выяснить, что за этим кроется. В конце концов, на правах двоюродной сестры она может знать больше, чем другие.

– Пойдем, я тебе покажу наши красоты, сказала она после ужина.

– С удовольствием, а то я что-то засиделся на одном месте, – сказал Николай, вставая со стула и потягиваясь.

– А Юля с нами разве не пойдет? – спросил он, когда они подходили к калитке.

– Ей некогда, – решительно заявила Марина. – Сегодня ее очередь посуду мыть, – пояснила она.

– Может, подождать ее? – замялся Николай.

– Некогда нам ждать. – Марина схватила брата за руку и потащила его по тропинке. – Вот-вот стемнеет, и ты ничего не увидишь.

– Как скажешь, – подчинился кузен.

Они дошли до поворота и свернули на дорогу к пруду.

– А теперь рассказывай! – потребовала Марина.

– О чем? – удивился Ник.

– О своем секрете. Что у тебя за планы такие?

Марина почему-то решила, что не только может, но и должна знать все тайны своего брата. Обычно Марина долго приглядывалась к человеку и ни к кому не привязывалась так быстро. Но Ник сразу стал для нее родным человеком. Наверное, сказались воспоминания детства и еще то, что он оказался таким открытым, добродушным и симпатичным.

– Ну, если ты так настаиваешь, я тебе скажу, но только пообещай, что никому не расскажешь.

– Даю честное-пречестное слово! – быстро ответила Марина.

2

Темной ночью, когда весь дачный поселок погрузился в глубокий сон, Марина и Юля не спали. Как всегда, когда было о чем посекретничать, Марина перебралась на кровать к Юле. Девочки шептались уже почти час. Конечно, Марина не утерпела – уж больно новость оказалась захватывающей, и едва дождавшись ночи, обо всем поведала лучшей подруге.

Вечером у пруда Ник рассказал ей, что собирается участвовать в телевизионном проекте вроде тех, которые называют «Реальное шоу». Марина пришла в бурный восторг: ей нравилось следить за развитием событий в прямом эфире. Программы «За стеклом» и «Последний герой» она смотрела с явным интересом.

Напрасно Юля говорила, что это «подглядывание в замочную скважину», что от таких передач «крыша едет», что смотреть их могут только психически нездоровые, ущербные люди. Марина так не считала. Она не была ни больной, ни ущербной, не считала себя безнравственной. Просто ей казалось очень увлекательным наблюдать, как уживаются совершенно разные люди, оказавшиеся в замкнутом пространстве и вынужденные приспосабливаться к непривычным условиям жизни. Разве это не интересно? И поэтому, когда она узнала, что Николай подал заявку на участие в одной из таких программ, она чуть не подпрыгнула от восторга.

– Если его возьмут, – шептала она Юле, – я не пропущу ни одной передачи.

– Он такой же сумасшедший, как и ты!

– Много ты понимаешь! – отмахнулась Марина.

– Расскажи мне, как это будет выглядеть?

– Я уже тебе говорила!

– Я плохо поняла, потому что никогда не смотрю такую ерунду, – ответила Юля.

– В шоу будут участвовать восемь человек, начала рассказывать Марина, смакуя каждое слово. – Четыре девушки и четыре парня.

– Их тоже запрут в квартире со стеклянными стенами?

– Не совсем так. Их поселят в каком-то доме, может быть в Москве. Игра так и будет называться – «Дом». Им придется выполнять разные задания, и в конце каждой недели они будут выбирать тайным голосованием лидера и аутсайдера. Зрители тоже будут голосовать, кто остается, а кто выбывает из игры. Победит тот, кто останется последним.

– Глупость какая! – тихо хмыкнула Юля. – Неужели нельзя придумать ничего поинтереснее?

– Это очень даже интересно! – возразила Марина. – Ник даже не знает, с кем ему придется жить. Участники познакомятся друг с другом только в самом начале игры.

– Я думала, Николай умнее, – сказала Юля, нахмурившись.

В темноте Марина не могла видеть выражения ее лица, но чувствовала, что Юля очень недовольна.

– Конечно, он очень умный! Я уверена, у него все получится. С его обаянием у него наверняка будет самый высокий рейтинг. Я твердо уверена, что он победит.

– А какой приз?

– Кажется, чек на двадцать тысяч долларов и еще всякие мелкие подарки. К тому же у него будет возможность перевестись в какой-нибудь другой институт, может, даже за границу. Ник признался, что терпеть не может специальность, которую он изучает в своем МИИТе.

– Так зачем же он туда поступал? – искренне удивилась Юля.

– Потому что там конкурс был маленький. А ему обязательно нужно было поступить, чтобы не угодить в армию. У него это уже вторая попытка, в первый раз он поступал на факультет электротехники и приборостроения, на специальность автоматизированные системы управления.

– Я смотрю, ты уже во всех подробностях изучила жизнь своего кузена, – не удержалась Юля от иронического замечания. – Даже умудрилась запомнить все эти названия.

– Еще бы! Он ведь мне брат!

Юля хотела напомнить, что еще позавчера Марина даже и не думала ни о каком брате, но не сделала этого, потому что подруга могла заподозрить ее в ревности. А этого ей совсем не хотелось.

– Он мечтал стать программистом, – продолжала Марина, – но не прошел по конкурсу, так как эта специальность сейчас одна из самых престижных. Ник надеется, что после игры он сможет получить ту специальность, о которой мечтал с детства.

– Хороший способ, нечего сказать! – колко заметила Юля.

– Тебе не понять! – в тон ей ответила Марина. Они наверняка поссорились бы, если бы не вмешалась Генриетта Амаровна, которая спала в соседней комнате.

– Вы долго болтать будете, трещотки?

Марина ушла на свою кровать, но обе девочки еще долго не могли уснуть. Каждая на свой лад истолковывала новость. Марина обижалась на Юлю за ее понимание. А Юля удивлялась наивности Марины.

«Как можно не понимать, что такие шоу – самое настоящее унижение человеческого достоинства!» – думала Юля, беспокойно переворачиваясь с боку на бок. Она снова и снова говорила себе, что непременно должна убедить Николая не участвовать в проекте.

Утром Юля и Марина проснулись поздно. Они спали бы еще дольше, если бы Генриетта Амаровна не заставила их подняться с кроватей.

– Вот так-то полночи болтать! – ворчала она. – Вставайте скорее, ваш гость один скучает.

Как по команде они вскочили с постели и стали быстро одеваться, стараясь не смотреть друг на друга. Возникшее между ними непонимание не только не ослабело за ночь, но как будто еще больше усилилось. Даже бабушка почувствовала неладное. Она внимательно посмотрела на внучек и молча вышла из комнаты.

– Марина! – сказала Юля, когда они остались одни. – Нам придется признаться Нику, что ты мне обо всем рассказала.

Марина покраснела.

– Ты думаешь, это обязательно?

– Я в этом уверена.

– Я поделилась с тобой как с сестрой, а ты хочешь меня выдать! – с обидой сказала Марина. – Я никого не собираюсь выдавать. Просто у меня есть своя точка зрения по поводу его затеи, и я хочу ее высказать.

– А почему ты думаешь, что твоя точка зрения так важна для него?

Юля знала: еще две-три фразы в таком же духе – и они рассорятся в пух и прах. Она немного помолчала, собираясь с Мыслями.

– Ты говоришь, что поделилась со мной как с сестрой, – спокойно начала она, – а раз мы с тобой сестры, то Ник мне почти такой же брат, как и тебе. А значит, я имею право о нем заботиться и высказывать свою точку зрения, если считаю, что он совершает ошибку.

Марина не могла поспорить с Юлиной логикой. Ей тоже пришлось некоторое время помолчать, чтобы придумать достойный ответ.

– Я знаю, ты очень любишь всех поучать и навязывать всем свое мнение, – сказала она, – но мы с Ником считаем, что его идея очень даже замечательная. Я и сама с удовольствием приняла бы участие в таком шоу, если бы подходила по возрасту. Но туда берут только совершеннолетних, – с явным огорчением произнесла она. – А ты наверняка станешь отговаривать его.

– Да, стану! – твердо сказала Юля.

– В таком случае я запрещаю тебе выдавать меня! – крикнула она, чуть не плача.

– Что за шум? – произнес Ник, возникший в дверях.

– Она хочет меня выдать! – Голос Марины прерывался.

– Это вы о чем? – удивился кузен. Он вошел в комнату и сел на стул.

– Марина сказала мне о твоих планах. Ты только не обижайся на нее: у нас нет тайн друг от друга.

Марина отвернулась, чтобы скрыть алую краску, залившую ее щеки.

– Да я и не думал обижаться, я и тебе бы рассказал, если бы ты с нами вчера ходила гулять, простодушно ответил Николай.

Марина стремительно повернулась к нему.

Она-то, глупая, решила, что предала его, рассказав обо всем Юле, а он, оказывается, и не думал скрывать от нее то, что рассказал Марине.

– Но ты же сказал, что это секрет! – воскликнула она. – Взял с меня обещание никому не говорить об этом.

– Я и с нее возьму. – Николай кивнул на Юлю.

– Я, конечно, не стану никому рассказывать, – вступила в разговор Юля, – но тебе скажу, что ты собираешься сделать глупость…

– Вот! – прервала ее Марина. – Она и мне то же самое твердит уже второй день! Я даже жалею, что сказала тебе об этом.

– А я жалею, что ты так странно относишься к этому. И ты тоже, – обратилась Юля к Нику. Ты же взрослый, умный парень, а ведешь себя как маленький ребенок, которому хочется славы.

– Ты хочешь сказать, – улыбнулся он, – что славы хочется только маленьким детям?

– Я хочу сказать, – возразила Юля, – что такой ценой добиваются славы только дураки и лентяи, которые не могут ничего добиться по-другому.

– Я не думал, что она у тебя такая принципиальная, – сказал Ник Марине.

Та промолчала и только вздохнула.

– Неужели ты сам не понимаешь, на что идешь? – спросила Юля.

– Прекрасно понимаю, – ответил Ник, – я же не с кандачка решил, а сначала все хорошенько обдумал.

– Тебе нравятся такие программы? – продолжала допрашивать Юля.

– Как тебе сказать… – сосредоточенно сдвинул белесые брови Ник. – Не то чтобы я от них в восторге, но мне иногда бывает интересно следить за событиями, которые творятся сами собой, без репетиций, сценариев. Люди сами своей жизнью создают представление, и иногда это бывает даже лучше, чем кино или театр.

– Я не могу с тобой согласиться, – покачала головой Юля.

– Не можешь, потому что ты ни одного шоу в глаза не видела, – вступила Марина. – Если бы ты хоть раз посмотрела, то могла бы сама судить об этих программах. А ты просто вычитала в газете пару статей о вреде реального телевидения и вбила себе все это в голову.

– Я с самого начала считала, что такими программами интересуются только те, у кого нет никакой личной жизни, кому нужно заполнить пустоту своего существования.

– Слышали, слышали! – замахала руками Марина. – Мне эти разговоры уже набили оскомину точно так же, как тебе – сами реальные шоу.

– Хватит спорить, девчонки! – миролюбиво iiроизнес Николай. – Прежде чем о чем-то судить, это что-то нужно как следует изучить. Вот побываю на этом самом шоу, посмотрю на все, так сказать, с изнанки, тогда и скажу вам, с чем его едят и как к нему нужно относиться.

– Я боюсь, к тому времени будет поздно, – тихо сказала Юля и вышла из комнаты.

– Надо же, какая она, оказывается, – проговорил Ник, глядя вслед Юле.

– Не слушай ее, – сказала Марина, – она ужасно упрямая. Если что вобьет себе в голову, так и будет на своем стоять.

– Главное, чтобы она не проговорились родителям или бабушке, – озабоченно произнес Николай, – а то узнают родители и начнут пропаганду разводить.

– Нет, что ты! – Марина даже немного обиделась. – Она никогда не расскажет взрослым, но сама будет постоянно читать нам нотации.

Ник даже засмеялся.

– Пусть читает, она такая милая, что и нотации от нее приятно слышать.

Марина испытала нечто похожее на укол ревности. Причем она сама не могла бы сказать, кого к кому ревнует, Юлю к Нику или наоборот. Двоюродный дядя стал ей почти таким же близким, как лучшая подруга, с которой они прожили бок о бок много лет. Она не понимала, почему Юля так враждебно отнеслась к идее Николая. Марина не допускала мысли, что участие в таких программах может принести вред, и считала это глупостью. А разговоры Юли о безнравственности подобных вещей казались Марине обыкновенным ханжеством. Она была готова поддерживать Ника до победного конца и даже надеялась переубедить Юлю.

После завтрака, во время которого все, кроме Генриетты Амаровны, хранили неловкое молчание, Марина отправилась мыть посуду. Ей не хотелось оставлять Юлю наедине с кузеном, но делать было нечего. Марина видела, что они сидят в беседке и о чем-то оживленно разговаривают. Марину так и подмывало присоединиться к ним и выяснить, о чем они беседуют. Но она понимала, что это будет выглядеть довольно глупо. Ей не оставалось ничего другого, кроме как поскорее перемыть посуду и выполнить несколько поручений бабушки. Марина постаралась закончить все как можно быстрее. Освободившись, она побежала к беседке и позвала всех купаться. Юля и Ник не возражали. День был жаркий, и всем хотелось освежиться в прохладной воде, где били ледяные ключи.

Накупавшись, троица устроилась загорать. Как и следовало ожидать, все разговоры свелись к предстоящему телевизионному шоу.

– Я считаю, – говорил Ник, – что мне представляется очень неплохая возможность. Прежде всего, мне интересно узнать, как это бывает. Понять, что чувствует человек, на которого круглые сутки направлены камеры.

– Противно, – передернула плечами Юля.

– Может быть, – спокойно отозвался Ник, – а может, и нет.

– По-моему, это смахивает на эксгибиционизм, – сказала Юля, припомнив словечко, вычитанное ею в одной психологической статье.

Она думала, что Николай возмутится, но он не стал с ней спорить и сказал:

– В каждом человеке есть немного от эксгибициониста.

– Как это понимать? – вскинулась Юля.

– То есть каждому в той или иной степени свойственно желание, так сказать, себя показать. Помните старинную поговорку: «На людей посмотреть и себя показать». А первая часть этого выражения доказывает, что в каждом живет еще и вуайерист, то есть человек, который получает удовольствие от подглядывания за другими.

– Но это же не значит, что людям нравится показывать скрытые стороны своей жизни. На то и делают стены и двери, чтобы человек мог побыть один, когда это ему нужно.

– Ты, конечно, права, но, с другой стороны, иногда нам хочется, чтобы нас увидело как можно больше людей. Мне, например, будет приятно знать, что на меня смотрят тысячи и даже миллионы. А потом, когда игра закончится, меня будет знать в лицо чуть ли не вся страна. Красивые девушки вроде вас будут просить у меня автограф. Я стану знаменитым, глядишь, и преподаватели в институте начнут меня уважать и ставить мне «отлично» просто так, – со смехом заключил он.

– Ты мечтаешь о славе, это можно понять. Но эта ненормальная слава, – упорствовала Юля. Неужели будет приятно выставлять на всеобщее обозрение какие-нибудь интимные моменты своей жизни?

– По-моему, Юля, – вмешалась Марина, – ты слишком много значения придаешь этим интимным сторонам. А на самом деле они занимают ничтожную часть времени. Я, например, никогда не смотрела ничего такого – мне это было неинтересно. Другое дело, когда герои выполняют сложные задания, когда они общаются, спорят, решают свои проблемы. Это же не актеры, которые повторяют выдуманные кем-то слова. Это такие же люди, как мы с вами, они не играют роль, а просто живут.

– Но живут, – добавил Ник, не дав Юле и рта раскрыть, – в особых, экстремальных условиях, где проявляются их скрытые качества. Мне потому интересно там поучаствовать, что я сам себя еще толком не изучил. Игра поможет мне лучше понять самого себя. Это же самое настоящее приключение. Я ничего не потеряю. А вот приобрести смогу. Если выиграю, мне дадут огромный приз, я смогу учиться там, где пожелаю. А если и не выиграю, то приобрету жизненный опыт, будет потом, о чем внукам рассказывать. Может, меня возьмут на радио, как этого Толика Рябцева из шоу «Старший брат». Это был никому не известный парень, не блиставший умом и выдающимися способностями, а теперь его полстраны знает.

– Ну вот, – подловила его Юля, – ты и сам признаешься, что таким способом добиваются славы только те люди, которые не могут добиться ее иначе, своими талантами и способностями.

– Да ты умница! – восхитился Ник, долгим взглядом посмотрев на Юлю.

– Если очень захотеть, – вмешалась в их спор Марина, – то ко всему на свете можно применить все эти догмы о нравственности и морали. Сейчас другое время и сознание другое. Не надо об этом забывать.

– Чушь! – отрезала Юля. – Нравственность по все времена остается нравственностью.

Она сама смутилась от высокопарности своих слов, но сказать по-другому Юля почему-то не могла. Видно, тема такая была.

– Тебе бы проповеди читать, – съязвила Марина.

Ник понял, что девочки вот-вот поссорятся, и быстро сказал:

– Да и о чем речь! Я, скорее всего, и не попаду на это шоу. Видели бы вы, какой там конкурс. Отбор строжайший. Так что шансов у меня почти нет.

Юля немного успокоилась. Со слов Марины, она считала участие Николая делом решенным. А оказывается, все вилами по воде писано. Зато Марина, наоборот, стала горячо уверять Николая, что у него непременно получится.

– Я подал заявку в середине мая и прошел самый первый, предварительный, отбор.

– Как ты об этом узнал? – спросила Юля.

– Мне прислали открытку.

– А дальше что?

– Нужно пройти еще два отборочных тура, а потом, если все будет хорошо, останется финальный.

– Когда начнется сама игра?

– Кажется, в первых числах июля.

– Так скоро? – разом воскликнули девочки – ни Юля, ни Марина этого не ожидали.

– Да, с каждым новым туром количество участников будет сокращаться, и промежутки между турами уменьшатся, – терпеливо объяснял дядя-кузен. – Последний тур состоится третьего июля. А потом будет назначен день начала игры. Точно я знаю только то, что отсчет пойдет с полуночи. То есть игра начнется ровно в двенадцать ночи.

– А сколько она будет длиться?

– Тысячу двести часов.

– Что? – не поняли девочки.

– Пятьдесят суток, а это равняется тысяче двумстам часам.

– Очередная глупость! – хмыкнула Юля. – Для чего они это придумали?

– Никакая не глупость, – ответил Ник, – там все очень даже хитро придумано. По количеству часов, проведенных в Доме, участники получат денежное вознаграждение.

– Это что же, по рублю за час? – усмехнулась Юля.

– Ты почти угадала, но только не по рублю, а по десяти долларов.

– Это получается двенадцать тысяч долларов, – быстро сообразила Юля, – а Марина говорила, что дадут двадцать тысяч.

– Остальные восемь дадут в качестве приза победителю, – объяснил Николай.

– Значит, никто из участников в проигрыше не останется, правда? – вставила Марина.

– Да, и каждый участник будет стараться задержаться в Доме как можно дольше, потому что каждый час стоит денег. Видите, какой азарт?

Глаза Ника заблестели.

– Тут даже не только в деньгах дело! – возбужденно добавил он. – Это настоящая игра. Я уверен, что мне было бы почти так же интересно, если бы вместо денег давали просто очки. Но и от денег, конечно, тоже не стану отказываться! засмеялся он.

– А в чем будут заключаться эти отборочные туры? – полюбопытствовала Марина.

– Я толком и сам не знаю. На самом первом туре я просто заполнил анкету и послал ее по указанному в газете адресу. Через три недели получил открытку, что я прошел предварительный тур и допущен к следующему, второму. Кажется, там будет собеседование. А насчет третьего я совсем ничего не знаю. Наверное, все выяснится на собеседовании.

– А когда оно состоится?

– Двадцать пятого июня. Я как раз успею съездить домой и вернусь к сроку.

– Представляю, как на все это отреагируют твои родители! – сказала Юля.

– Я тоже очень хорошо это представляю, – ответил Ник, – поэтому не буду ничего им говорить. Если уж я попаду в число участников, они узнают обо всем по телевизору.

– А ты не думал, что они будут переживать?

– В этом нет ничего такого, из-за чего стоило бы сильно переживать. Я же не на войну отправляюсь.

– Тогда почему ты все держишь в тайне? – не отставала Юля.

– Потому что не хочу зря их волновать. Может, еще ничего не получится, а они уже напридумывают себе всякого. Вот как вы! – улыбнулся Ник и вдруг встрепенулся: – По– моему, мы уже перегрелись, нужно срочно освежиться.

Он вскочил и бросился к воде.

– Ну что, – спросила Марина, тоже вставая, – убедил он тебя?

– Конечно нет! – отозвалась Юля. – Но есть надежда, что он не пройдет отборочные туры.

– Нечего сказать, хорошенькая у тебя надежда! – возмутил ась Марина и пошла к воде, не позвав с собой Юлю.

«Что-то надо делать. Этого нельзя так оставлять», – думала Юля, глядя на плещущихся в холодной воде Марину и Николая.

3

Прошло два дня, наступил понедельник. Марина и Юля ходили грустные и поникшие. На это•были свои причины. Во-первых, рано утром Елена Викторовна и Александр Иванович уехали в город. А во-вторых, вечером уезжал Ник. Девочки решили проводить его до электрички. Будь их воля, они поехали бы с ним до самой Москвы и посадили в поезд, но Генриетта Амаровна и слышать ничего не хотела.

– Не хватало еще, чтобы вы на ночь глядя по вокзалам и по электричкам шастали! – заявила она. – Николай не маленький, сам прекрасно доберется.

Марина и Юля понимали, что бабушка права, но уж очень им не хотелось расставаться с веселым дядей-кузеном, который за это короткое время прочно вошел в их семью. К нему успели привязаться все. Николай нашел общий язык и с Александром Ивановичем – они даже на рыбалку вместе ходили. Елена Викторовна постоянно повторяла, что характером он похож на свою мать, с которой у нее всегда были очень хорошие отношения. Кроме того, Николаю удалось «внедриться» в сердце самой Генриетты Амаровны. Она хотя и крепилась, но тоже была огорчена его быстрым отъездом. В дорогу бабушка напекла для «внучка» целую гору пирожков, сварила курицу да еще насовала ему в сумку овощей и фруктов.

– Ну что вы, – смущенно отнекивался Ник, – я же не довезу – пропадет все.

– Смотря как есть будешь! – ответила Генриетта Амаровна.

Девочки уже не представляли себе, как проживут без Ника остаток летних каникул. Марина просто обожала своего брата. Юля тоже успела к нему привязаться. Если бы не его намерение участвовать в телешоу, она, наверное, так же восхищалась бы им, как Марина. Но Юля не переставая думала о том, на какой, по ее мнению, глупый и отчаянный шаг решился Николай. Сначала она еще пыталась хоть как-то отговорить его, но потом осознала тщетность своих попыток. Оставалось только наедятся, что он не пройдет какой-нибудь из трех предстоявших отборочных туров.

В пятом часу вечера вся компания, включая Генриетту Амаровну, отправилась провожать гостя. Но бабушка дошла с ними только до просеки, то есть меньше половины пути. Видимо, она поняла, что молодежь хочет пообщаться без посторонних. Напоследок она еще раз строго-настрого наказала девочкам не задерживаться на станции и сразу, как только Ник уедет, вернуться домой. Юля и Марина хмуро пообещали Генриетте Амаровне возвратиться не позже чем через час-полтора.

Как назло, стала портиться погода. Небо заволокло кучевыми облаками. Солнце выглядывало из-за них лишь изредка. Марина и Юля шли грустные и молчаливые. Один Николай по-прежнему был весел и жизнерадостен. Он все время повторял, что задержится у родителей недолго и скоро снова приедет.

Подошла электричка. Распрощавшись с девочками, Ник вошел в вагон.

– Постой! – неожиданно для себя самой воскликнула Юля.

– Что такое?

– Я тебя очень прошу: подумай хорошенько, пока еще есть время.

Все сразу поняли, о чем говорит Юля. Николай только улыбнулся в ответ.

– Опять ты за свое! – упрекнула подругу Марина.

– Я ему добра желаю, – грустно ответила Юля.

– Ну и зануда же ты, – сказала Марина. – Сколько можно повторять одно и то же?

Юля ничего не ответила. Про себя она решила, что сделает все возможное и заставит Ника передумать.

На следующий день с утра пораньше Марина заявила Юле, что хочет уехать в Москву.

– Понимаешь, – стала она убеждать подругу, опасаясь, что Юля не поедет с ней, – сюда вернуться мы всегда успеем. Можно и в городе пожить. Да и погода испортилась, вчера в новостях передавали, дождь зарядит не меньше чем на неделю. Так что мы ни искупаться, ни позагорать не сможем. А в городе хоть в кино можно пойти или еще куда-нибудь.

– Хватит меня уговаривать, – сказала Юля, – Мне и самой уже наскучило на даче жить.

– Значит, рсшено! – обрадовалась Марина и тут же стала предлагать план дальнейших действий. – Как приедем, сразу позвоним Тусе Крыловой. Очень любопытно узнать, как у нее дела.

Их одноклассница и подруга Туся Крылова пробовала себя на телевизионном поприще. Сначала ее пригласили сниматься в рекламном ролике, а потом, заметив ее талант, дали главную роль в молодежном сериале. Юле и Марине очень хотелось узнать, как у нее дела. Девочки были очень рады за подругу и даже немного гордились такой дружбой с будущей знаменитостью. А в том, что Туся Крылова непременно станет звездой, ни Юля, ни Марина ни капли не сомневались. К тому же девочки никогда не была на телевидении, и, конечно, им было любопытно взглянуть на него изнутри. У Юли были еще кое-какие планы но она не говорила о них Марине, так как понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет.

Генриетта Амаровна нисколько не удивилась желанию девочек уехать в Москву.

– Ну что ж, – сказала бабушка, – если вам здесь стало скучно, то езжайте. А когда вам надоест глотать пыль в городе, вернетесь сюда.

– Мы приедем и Николая привезем, – сказала Марина.

– Я смотрю, понравился вам двоюродный братец? – добродушно усмехнулась Генриетта Амаровна.

– Конечно, – ответила Марина, – а разве можно его не полюбить?

– Парнишка хороший, – согласилась бабушка, – про таких говорят – «чистая душа». Но… – она задумчиво умолкла.

Марина и Юля заинтригован но на нее посмотрели.

– Что «но»? – не выдержала Марина.

– Про таких еще говорят: «без царя в голове».

– Это как понимать? – Марина выглядела немного воинственной.

Она была готова до последнего отстаивать своего брата.

– А так и понимать, что у него нет единого пути. Он все мечется, хочет сам для себя правду найти и никак выбрать не может. Тяжело ему придется, –заключила бабушка, сочувственно покачав головой.

– Так он же молодой еще! – запальчиво возразила Марина. – Он ищет эту свою правду и найдет ее, потому что умный и добрый.

– Найти-то найдет, – не стала спорить Генриетта Амаровна. – Только вот каких трудов ему это будет стоить…

Иногда пожилые люди бывают очень проницательными. Вот, казалось бы, бабушка уже ничем не могла бы удивить своих внучек, они видели ее каждый день, часто говорили с ней и думали, что хорошо знают ее. А тут вдруг она начинает говорить такие удивительные вещи. Марине и Юле на минуту показалось, что Генриетта Амаровна слышала все их разговоры и знает о его намерении. Марина решила проверить.

– С чего ты это взяла, бабушка? – спросила она, внимательно глядя на Генриетту Амаровну.

– Да видно по нему. Ты думаешь, я мало в жизни понимаю? Я знаю таких, как он.

– Он очень умный, бабушка! – возразила Марина. – И обязательно сделает правильный выбор.

Она скосила глаза на Юлю, надеясь найти у подруги поддержку. Но Юля молчала, уставившись в пол. Ей хотелось бы, чтобы Генриетта Амаровна ошибалась, но она знала, что та права.

– Такие, как он, – продолжала бабушка, – сначала наделают глупостей, а потом всю жизнь их расхлебывают.

– Не понимаю я, с чего ты это взяла? – упорствовала Марина, она даже слегка побледнела от гнева.

– Не понимаешь, потому что сама такая. Вон посмотри на Юлю. У этой всегда все в порядке с мыслями. Она знает, где черное, а где белое. Сначала подумает, а потом только сделает. А вы с твоим братцем сначала броситесь с головой в омут, а потом только начнете думать, нужно ли было это делать.

– Ты все это сама напридумывала, – Марина вскочила, – ничего такого нет. Коля очень умный. Никогда он не станет глупости делать.

С этими словами Марина повернул ась и выскочила за дверь.

– Вот глупая… – вздохнула Генриетта Амаровна, поглядев вслед внучке. – Удивляюсь я вам, обратилась она к молчавшей Юле, – вы такие разные, как огонь и лед, и такая между вами крепкая дружба.

Юле вдруг очень захотелось рассказать Генриетте Амаровне о затее Ника. Она открыла было рот, но какая-то сила, может, то самое благоразумие, о котором, говорила бабушка, заставило ее молчать. Зная характер Генриетты Амаровны, можно, было не сомневаться в том, как она воспримет такое известие. К тому же Юля не терпела предательства. А выдать Ника было бы самым настоящим предательством. Юля попыталась представить себе, что сделает бабушка, узнав о его затее. Она наверняка сообщит обо всем Елене Викторовне, а та сразу поставит в известность его родителей. Будет настоящий скандал. Марина да и сам Ник никогда не простят ей этого. И она сама будет винить себя во всех неприятностях. С другой стороны, Юля считала себя виноватой в том, что не сумела удержать его от этого шага.

«Но, может быть, его не возьмут, – успокаивала себя Юля, – у него не так много шансов».

Но тревожное состояние не отпускало ее.

На следующий день после отъезда Ника девочки уехали в Москву.

Они сразу позвонили Тусе Крыловой, но той не оказалось дома. Ее мама, Инна Дмитриевна, сказала Марине, что Туся на съемках и придет только вечером.

– Я передам ей, чтобы она позвонила вам, – сказала Инна Дмитриевна.

Попробовали позвонить Лизе Кукушкиной, закадычной подруге Туси, но и ее не смогли застать дома.

– Вот видишь, – заметила Юля, – все чем-то заняты, только мы с тобой как неприкаянные.

– Ничего, – утешила ее Марина, – вот приедет Ник, и у нас будет дело. Мы с тобой будем ходить вместе с ним на все отборочные туры и станем его болельщицами. И других девочек привлечем. Они должны познакомиться с нашим Ником. Он такой замечательный и сразу всем понравится, – с гордостью за брата добавила она.

У Юли были другие планы, но она не стала делиться ими с Мариной, так как уже успела понять, насколько подруга увлечена идеей об участии брата в телешоу. Приняв душ, Юля стала собираться. В Москве было так же пасмурно и прохладно, как и за городом. Юля надела джинсы и ветровку, захватила зонтик.

– Ты куда? – удивилась Марина, увидев Юлю в дверях.

– Мне нужно сходить в библиотеку.

– Без меня? – Марина надула губы.

Юля видела, что обижает подругу, но и взять Марину с собой она тоже никак не могла.

– Я ненадолго, – сказала она, – ты же не любишь ходить по улицам в дождь.

– Спасибо за заботу, – произнесла Марина, повернулась и пошла в свою комнату.

«Обиделась!» – заключила Юля и, вздохнув, вышла из квартиры.

Она думала о том, что Ник очень хороший парень, но, кажется, из-за него у них с Мариной начинают портиться отношения.

Юля действительно направилась в библиотеку, но ей нужны были не книги, а интернет-кафе, расположенное в том же здании. Она хотела найти побольше информации о телеиграх, которые называются реальными шоу. То, что раскопала Юля, еще больше укрепило ее в своей правоте.

Она выяснила много интересного. Оказалось, в мире уже давно практикуется эта разновидность шоу-бизнеса. В западных странах первые реальные шоу стали показывать еще в начале восьмидесятых годов. И только двадцать лет спустя эта волна докатилась до России. Чего только не придумывали телевизионщики, чтобы привлечь как можно больше зрителей! У Юли холодок по спине пробегал, когда она читала о некоторых из таких программ. К примеру, она вычитала, что в одной из западноевропейских стран изобрели игру, которая называлась «Сбежать из тюрьмы». Людей помещали в самую настоящую тюрьму, причем это были вовсе не уголовники, не преступники, а обычные люди. Надзирал за ними бывший начальник настоящего изолятора, и содержали их почти как настоящих преступников. Игроки должны совершить побег. Побеждал тот, кому удалась оказаться непойманным.

У Юли в голове не укладывалось, как можно придумать такую игру. И уже совсем не понимала она, как можно согласиться в ней участвовать. Вот она бы ни за какие деньги не согласилась это сделать. Но она понимала, что есть немало людей, которые с удовольствием попытают счастья в таких шоу. А после знакомства с Ником Юля убедилась, что это могут быть умные, интеллектуально развитые люди.

«Интересно, – размышляла Юля, оторвавшись от монитора, – неужели Николай не читал таких статей? Неужели он не может понять, как это ненормально?»

Если раньше у нее еще были сомнения, что она, может быть, ошибается, то теперь они начисто отпали. Юля все больше убеждалась в своей правоте. Если бы она была законодателем, то, наверное, первым делом запретила бы такие шоу. В Интернете она обнаружила несколько статей, в которых осуждались такие программы. Некоторые общественные деятели требовали запретить их, призывали рекламодателей не размещать свою рекламу в таких шоу. Но она понимала: это слишком прибыльное дело, чтобы бизнесмены отказались от него. Рейтинг у таких передач был одним из самых высоких. К тому же сейчас они вошли в моду благодаря своей новизне.

Юля распечатала несколько самых интересных статей, чтобы показать их Нику. Однако что-то подсказывало ей: этим его не убедишь, нужно другое, более надежное средство.

«Может быть, это хоть на Марину подействует, – надеялась Юля, – она должна прочесть эти статьи немедленно».

– Ну и что, – проговорила Марина, возвращая Юле статьи, – у нас много чего ругают. Так неужто мы все должны принимать на веру?

– О чем это вы спорите? – спросил Александр Иванович.

– А я и не знала, что ты уже дома! Юля обняла папу.

– Что, соскучились? – весело сказал Александр Иванович.

Как всегда, когда она увидела папу, ей стало легче и спокойнее. Александр Иванович был самым замечательным отцом на свете. С этим соглашалась и Марина, которая очень быстро нашла общий язык с Юлиным папой. Девочки видели, что он рад их возвращению.

– Хорошо, что вы сегодня приехали, а то я уж думал, мне придется в одиночестве ночевать.

Елена Викторовна в этот день работала в ночную смену.

– Что это у тебя? – поинтересовался Александр Иванович, указывая на листы бумаги в руках у дочери.

– Ничего особенного. – Юля свернула листы и убрала их в сумку.

– Секреты? – улыбнулся папа и больше об этом не заговаривал.

Юля очень ценила в Александре Ивановиче то, что он доверял ей и никогда не пытался надавить на нее, как это делали многие другие родители. Папа всегда уважал мнение дочери, прислушивался к нему и иногда даже спрашивал у Юли совета.

– Туся звонила, пока тебя не было, – сообщила Марина за ужином, – звала к себе на телевидение.

– Правда? – обрадовано воскликнула Юля. – Когда пойдем?

– Можно завтра, но ты особенно губы не раскатывай. На студию нас никто не пустит. Мы встретимся с ней у входа.

– Ну и ладно! – махнула рукой Юля. – Все равно здорово! Так хочется узнать, как это все происходит!

– Что происходит? – спросил Александр Иванович. – Скажите, если это не секрет.

– Мы про Тусю Крылову, – пояснила Марина.

– Про Тусю? А что с ней?

– Папа! – с мягким укором сказала Юля. – Мы же тебе рассказывали.

– Замотался совсем, – оправдывался Алек– – сандр Иванович, – забыл.

– Туся Крылова снимается сериале, – объяснила Марина.

– Ах да, теперь вспомнил! – воскликнул Александр Иванович. – И как, получается у нее?

– Наверное, получается, но точно мы еще не знаем.

– Завтра она нам все расскажет, – добавила Марина.

– А ты почему такая задумчивая? – обратился Александр Иванович к дочери.

Юля пожала плечами и ничего не ответила.

Папа посмотрел на нее странным взглядом и тоже промолчал.

Поздним вечером, когда Марина была в ванной, а Юля читала книгу, лежа на кровати, Александр Иванович постучал в комнату к Юле. Вид у него был заговорщический. Юля насторожилась.

– Я вот о чем хочу с тобой поговорить, – начал папа; садясь на кровать к дочери.

Юля отложила книжку.

– Помнишь, ты как-то сказала, что хотела бы побывать в больнице?

Юля кивнула.

– Времени у тебя сейчас много, можно и сходить, – предложил Александр Иванович.

– С чего это ты вдруг заговорил о больнице? – спросила Юля.

– Мне показалось, ты в последние дни о чем-то всерьез задумалась. А поскольку ваши с Мариной подруги уже, можно сказать, выбрали профессию или по крайней мере близки к этому, я решил, что и ты озабочена этой проблемой.

Юля не могла признаться папе, что именно ее беспокоит. С другой стороны, она действительно когда-то просила Александра Ивановича отвести ее на экскурсию в больницу. С некоторых пор Юля стала задумываться о своем будущем. Когда она была совсем маленькой и все спрашивали ее, кем она хочет быть, Юля неизменно отвечала, что станет доктором. Она обожала папу и считала, что он занимается самой благородной работой на свете. Много раз, гуляя с Александром Ивановичем по улице, Юля видела, как к нему подходили незнакомые люди и благодарили его.

– Вы спасли мне жизнь! Вы вернули с того света моего отца! – говорили эти люди со слезами на глазах.

Папа смущенно принимал благодарность, а Юля безумно гордилась им. Но со временем она стала задумываться и о других профессиях. Когда Юля пошла в первый класс, ей очень понравилось в школе, и она решила стать учительницей, но к пятому классу передумала. Как почти все девочки, она мечтала стать певицей, киноактрисой или еще какой-нибудь знаменитостью. Ей часто говорили о том, какая она красивая и сколько у нее нашлось бы поклонников. Но эти мечты забывались так же быстро, как и возникали. В глубине души Юля всегда стремилась стать врачом. Окончательно она поняла это в восьмом классе, когда у них начали преподавать анатомию человека. Но когда Юля заговорила об этом с папой, тот с сомнением покачал головой.

– Тебя привлекает романтика, – сказал тогда Александр Иванович, – ты, наверное, думаешь, это очень почетная профессия. Это так. Но ты не представляешь себе, насколько она трудна.

– Но ты же стал врачом! – возразила Юля. Разве ты об этом жалеешь?

– Разумеется, нет! Я ни разу в жизни не пожалел о своем выборе. Но, – Александр Иванович помолчал, подыскивая нужные слова, которые были бы понятны его тринадцатилетней дочери, – видишь ли, тогда были другие времена. Наша профессия, при всей ее почетности, не слишком доходная. К примеру, юрист или бухгалтер может заработать гораздо больше, чем хирург.

– Но ты сам говорил, что дело вовсе не в деньгах, а в том, чтобы человек любил свое дело! возразила Юля.

– Да, и я не отказываюсь от своих слов. Но я все же считаю, ты должна тщательно взвесить все преимущества и недостатки той профессии, которую собираешься выбрать. Наша профессия не только трудна, но и очень ответственна. Ведь от врача зависит здоровье и даже жизнь пациентов. Я считаю, что нет никого страшнее врача, который не любит свою работу и выполняет ее спустя рукава.

Юле стало не по себе – она не была уверена, что из нее может получиться хороший врач, тем более хирург. И она больше не напоминала об этом Александру Ивановичу. А тут вдруг папа сам заговорил с ней об этом. Юля даже растерялась.

– Так как? – спросил Александр Иванович. – Сходим ко мне в больницу?

– Давай, – согласилась Юля.

– Что-то я не чувствую особенного энтузиазма, – проговорил папа, вглядываясь в Юлино лицо. – Может быть, тебе не хочется?

– Нет, папа, мне хочется! – с жаром ответила Юля. – Мне давно этого хочется.

Юля говорила правду. Она очень хотела посмотреть воочию на то, чем занимается ее отец.

– Вот и прекрасно! – сказал Александр Иванович. – Значит, пойдем завтра же. У тебя нет дел на завтрашнее утро? Это займет немного времени, не больше двух часов.

– Я могу пойти утром, – согласилась Юля.

– Куда ты собралась? – спросила Марина, появляясь в комнате.

– К папе в больницу.

– А-а… – разочаровано ответила Марина она была в курсе, что Юля хочет стать врачом и совсем не одобряла ее выбор.

– Я даже не стану тебя приглашать пойти с нами, – обратился к ней Александр Иванович, – знаю, что ты все равно откажешься.

– Конечно откажусь! Чего я там не видела, в этой вашей больнице?

Александр Иванович и Юля дружно рассмеялись.

– Только не забудь, в три часа дня мы встречаемся с Тусей Крыловой.

– Она освободится не позже полудня, – ответил за Юлю Александр Иванович.

4

Юля опаздывала. Марина ждала ее уже почти полчаса. Хорошо, что и Туся Крылова задерживалась на студии. Марина неспокойно переминалась с ноги на ногу и постоянно взглядывала то на часы, то на выход из станции метро, откуда должна была появиться Юля. Это было не похоже на всегда обязательную и пунктуальную подругу. Но Марина, задетая тем, что Юля в последние дни все время демонстрирует несогласие с ней, подозревала, что и это опоздание запланировано нарочно. Марина очень сердилась на Юлю и уже начала придумывать всякие обидные словечки, как вдруг увидела подругу, идущую к ней. Когда Марина увидела выражение Юлиного Лица, ее гнев как рукой сняло. Юля была бледная, губы ее дрожали, словно она пыталась сдержать слезы.

– Что с тобой? – спросила Марина, подбежав навстречу подруге.

– Я только что из больницы, – с трудом вымолвила Юля и так взглянула на Марину, что у той мурашки по коже забегали и сердце сжалось.

– Да что случилось, наконец?! – воскликнула Марина, да так громко, что на них стали оборачиваться прохожие.

– Я потом тебе расскажу, когда успокоюсь, проговорила Юля, стараясь не встречаться глазами с подругой.

Ей казалось, она не выдержит и разрыдается, если начнет рассказывать Марине о том, как прошла ее «экскурсия» в больницу Александра Ивановича.

Юля не сомневалась, что этот день навсегда запомнится ей. Сначала папа привел ее в терапевтическое отделение. Она, как и Александр Иванович, была в белом халате, и некоторые из пациентов даже принимали ее за медсестру. В терапии оказалось не так уж и страшно. Люди в палатах почти не напоминали больных, разве только больничной одеждой. Просторные, довольно уютные палаты, некоторые даже с телевизорами. Больные читали газеты и книги, пили чай или просто беседовали между собой. Иногда раздавались веселые голоса и смех. В одной из палат пациенты играли в карты.

Потом Александр Иванович повел Юлю в хирургическое отделение, туда, где он проработал больше десяти лет. После посещения терапии Юля немного ободрилась. Она боялась, что папа будет показывать ей всякие ужасы, а все оказалось вполне безобидно.

– Неужели ты думал, что я испугаюсь? – Юля улыбнулась и взглянула на Александра Ивановича.

Он ничего не ответил, только взглянул на нее искоса и пошел дальше.

В хирургическом отделении тоже не было ничего особенно ужасного. Конечно, не очень приятно видеть пациентов, стонущих от боли, или медленно ковыляющих по коридору, когда они одной рукой держатся за стенку, а другой – за недавно прооперированное место. Но все они, или по крайней мере большинство из них, имели надежду на выздоровление. Самое страшное в их жизни было уже позади. Когда Юле было восемь лет, ей вырезали аппендикс. Она хорошо помнила, как чувствовала себя в первый день после операции. Она тоже ходила сгорбившись в три погибели, ей было больно поворачиваться на кровати, она не могла сидеть и только ходила или лежала. Но уже через несколько дней шов стал затягиваться. Через неделю Юлю выписали из больницы, а еще через некоторое время она бегала и играла во дворе как ни в чем не бывало. Ей казалось, что и эти люди, которых она видит в хирургическом отделении, тоже скоро станут здоровыми и позабудут о своих хворях.

Александр Иванович почти ничего не комментировал. Он только рассказывал, какую операцию перенес каждый пациент. Юля слушала внимательно. Она сочувствовала больным, но понимала, что они идут на поправку и, значит, скоро с ними все будет хорошо.

– А теперь, – произнес Александр Иванович, строго поглядев на дочь, – пойдем в ожоговое отделение. Сразу предупреждаю: зрелище там не из приятных. Если тебе станет плохо, скажи мне. В первый раз всегда трудно выдержать вид обожженных или обмороженных.

Юля напряглась, но постаралась выглядеть молодцом. Папа ни в коем случае не должен в ней разочароваться. Она должна показать ему, что у нее достаточно мужества и она сможет стать врачом. Но по мере того как они заходили в одну палату за другой, Юле все труднее было держать себя в руках. В фильмах всегда показывают людей с серьезными ожогами забинтованными. В жизни же, наоборот, пораженные ожогами места оставляют открытыми, и это поистине жуткое зрелище.

– Этому мальчику всего три с половиной года, – говорил папа, – он опрокинул на себя кастрюлю с кипящим супом. Пришлось делать пересадку кожи.

Юля слышала папин голос точно издалека: она смотрела на ребенка, спавшего тяжелым беспокойным сном. Рядом, на стуле, сидела молодая женщина, не сводившая глаз со своего маленького сына. По ее изможденному, землистого цвета лицу было ясно, сколько ей пришлось выстрадать.

– Теперь малыш вне опасности, – продолжал Александр Иванович, – даже шрамов не останется.

Мама ребенка кинула быстрый взгляд на Юлиного папу, и ее лицо немного просветлело.

Теперь Юля была уже неспособна сохранять мужество. Она едва сдерживалась, чтобы не заплакать прямо в палате.

– Я понимаю, что поступаю с тобой немилосердно, – сказал Александр Иванович, когда они вышли из отделения в больничный двор. – Но я уверен, что делаю правильно. Ты уже взрослая и должна знать, что тебя ожидает.

Александр Иванович не стал говорить дочери, что кроме этих отделений в больнице есть и другие. Например, онкологическое, где подавляющее большинство больных находится в безнадежном состоянии. Было еще и отделение, где содержались так называемые отказные дети с врожденной неизлечимой болезнью Дауна и другими отклонениями, из-за которых им никогда не стать полноценными людьми. От этих детишек отказались родители, и они находились на попечении государства. Судьба этих несчастных людей была решена с первых дней их рождения. Александр Иванович не говорил этого Юле, но она и сама понимала, что видела лишь малую часть из того, с чем приходится сталкиваться медикам.

– Ну вот, теперь ты можешь судить о моей профессии безо всяких иллюзий, – сказал папа, выбор остается за тобой.

Юля вышла на улицу и побрела куда глаза глядят. Она не могла понять, отчего ей так плохо. Конечно, Юля и раньше понимала, что в мире много боли и страдания, но ей никогда не приходилось соприкасаться со всем этим так близко.

«Смогу ли Я все это выдерживать изо дня в день? – спрашивала себя Юля. – И не очерстветь, не стать жестокой, а, как папа, отдавать всю себя страдающим людям?»

Она не могла ответить на этот вопрос.

Через какое-то время Юля обнаружила, что идет совершенно не в ту сторону, куда ей нужно, а ведь она должна встретиться с Мариной. Посмотрев на часы, Юля поняла, что до встречи осталось меньше получаса. Как ни спешила Юля, но ей не удалось успеть вовремя.

– Может, ты все-таки объяснишь мне, в чем дело? – спросила Марина, заглядывая в лицо подруге.

– Я ходила в больницу к папе, – тихо произнесла Юля, отворачиваясь от Марины, чтобы та не видела, как на ее глаза наворачиваются слезы. – Но почему так долго? – удивилась Марина.

– Можно, я потом тебе расскажу? – срывающимся голосом попросила Юля.

– Что-то Туси давно нет, – сказала Марина, стараясь отвлечь Юлю от печальных мыслей, наверное, на съемках задерживается.

Ответа не последовало. Марина догадалась, что подруга ее не слушает. Но она нисколько не обиделась, так как видела, каково сейчас Юле. Марина не могла понять, в чем дело, но чувствовала, что Юлино состояние как-то связано со вчерашним разговором с Александром Ивановичем.

– Не могу больше торчать здесь! – сказала Юля, взглянув на Марину. – Давай встретимся с Тусей как-нибудь в другой раз. Я хочу домой.

– Как скажешь, – безропотно согласилась Марина.

Подруги отправились домой. Юля хранила упорное молчание. Марина несколько раз пыталась завязать разговор, но у нее ничего не выходило. Юля смотрела куда-то в пустоту и думала о чем-то своем. Наконец и Марина приумолкла, заразившись настроением подруги. Ей тоже стало грустно. По опыту Марина знала, что если уж на Юлю напала такая глубокая задумчивость, то это надолго, и только она сама могла перебороть свое состояние: никакие вмешательства со стороны ей не помогали.

Мрачное душевное состояние прошло у Юли только к вечеру, когда пришел с работы Александр Иванович. Они о чем-то долго говорили на кухне. Марина не решалась вмешиваться в их беседу, но Юлин папа сам позвал ее на кухню.

– Вот рассуди нас, Марина, – обратился к ней Александр Иванович, – прав я был или нет, когда показал Юле изнаночную сторону своей профессии.

– Что-то я не совсем понимаю, о чем вы? – спросила Марина.

– Ты, конечно, знаешь о Юлиной давней мечте стать врачом? – ответил вопросом на вопрос Александр Иванович.

Марина неуверенно кивнула. Она знала: когда-то ее подруга мечтала об этом, но потом вроде бы увлеклась чем-то другим. Юля никогда не отличалась особой болтливостью и редко откровенничала о том, что у нее на душе.

– Так вот, – продолжал Александр Иванович, – я решил, вы стали уже достаточно взрослыми, чтобы начать серьезно обдумывать будущую профессию.

– Ты все еще хочешь стать врачом? – искренне удивилась Марина.

Юля промолчала – она не знала, что ответить.

За нее это сделал Александр Иванович:

– Вчера Юля сказала мне, что по-прежнему хочет быть врачом. Мне, конечно, лестно, что моя дочь желает продолжать семейную династию, с улыбкой проговорил он, – но не понаслышке знаю о том, какова работа медика. Вот и решил сводить Юлю в больницу и показать ей, из чего состоят наши медицинские будни.

Александр Иванович старался говорить небрежным, немного ироническим тоном, но было ясно – для него эта проблема является очень серьезной.

– Так вот почему на тебе лица не было! Вы ей, наверное, всякие ужасы показывали, – обратилась Марина к Юлиному папе.

– Из этих, как ты говоришь, ужасов состоит наша работа, – строго сказал Александр Иванович.

– Честно говоря, я вообще не понимаю, почему Юля хочет учиться на врача, – брякнула Марина. – Вот я, например, ни за какие коврижки на это не решилась бы. Меня мутит от одного вида крови. Но, с другой стороны, – поспешно добавила она, поняв, что допустила бестактность, – Юля ведь ваша дочь и у нее ваш характер. Значит, она вполне могла бы стать врачом, как вы.

Александр Иванович чуть улыбнулся и коснулся руки дочери. Юля встрепенулась и вопросительно посмотрела на него.

– Тебе было очень страшно? – ласково спросил он.

Юля не могла вымолвить ни слова, она не выдержала и расплакалась. Но отец и не ждал от дочери объяснений. Он все сумел понять без слов.

– Это вполне нормальная реакция, – так же ласково заговорил Александр Иванович. – Ты думаешь, мне было легко видеть все это? Думаешь, мне сейчас легко?

Юля покачала головой.

– Избавлять людей от страданий, будь то моральные или физические страдания, – тяжелый, подчас неблагодарный труд. Знаешь, как больно бывает, когда не удается вырвать человека из лап смерти?!

Александр Иванович помолчал, задумавшись.

Марина внимательно слушала. Она еще никогда не видела обычно веселого и невозмутимого Юлиного папу таким сосредоточенным и грустным.

– Не все выдерживают, – продолжал Александр Иванович. – Многие, проучившись долгие годы и получив образование, ломаются, едва попав в больницу. Они сбегают, находят другую работу и никогда больше не возвращаются к прежнему. Другие черствеют душой, становятся равнодушными к чужой боли, грубыми и бесчувственными или просто безразличными. Я считаю, такие врачи – самые настоящие преступники. И не хочу, чтобы моя дочь стала одной из них.

– Я, наверное, слишком слабая для такой работы, – с трудом проговорила Юля. – Если в первый раз не выдержала, то это дело не по мне…

– Ты глубоко ошибаешься, – прервал ее Александр Иванович, – напротив, я понял: ты добрая и чуткая и из тебя мог бы получиться отличный врач. А то, что первое впечатление оказалось таким болезненным, – вполне нормальная реакция, – повторил он. – Разве может человек отреагировать иначе, когда его глазам представляется зрелище людского страдания? Но наша задача в том и состоит, чтобы всеми силами стараться избавить человека от боли или хотя бы облегчить ее, насколько это возможно. Если, пока я водил тебя по больнице, в твоем сердце – уж прости меня за такие напыщенные фразы! – возникло желание помогать таким людям, а не сбежать куда подальше, то ты могла бы попытаться пойти этим путем. Впереди у тебя еще будут проверки, но в таком случае можно будет сказать, что первый тест ты прошла.

Александр Иванович вопросительно посмотрел на дочь. Юля молчала, уперев взгляд в кухонный стол. Она по-прежнему не находила ответа. Марина тоже не знала, что сказать. Она чувствовала: ей не стоит вмешиваться в разговор, но и уходить не хотела. Ей казалось, что своим присутствием она поддерживает подругу морально. Александр Иванович больше ничего не говорил. Он ждал решения дочери.

Они просидели так довольно долго. И неизвестно, сколько еще длилось бы это тяжелое молчание, если бы не послышался звук отпираемого замка – вернулась с дежурства Елена Викторовна.

– Что-то мы тут с вами заболтались! – Александр Иванович поднялся с табурета. – Марина, ну-ка давай быстренько готовить маме ужин.

5

Марина прекрасно знала, что ее подруга не спала всю ночь, ворочаясь с боку на бок Ей самой тоже было не по себе. Под утро Марина не выдержала и заговорила первой.

– Ну, сколько можно переживать! – сказала она, приподнимаясь на кровати. – Подумаешь, проблема какая. Можно подумать, на свете других профессий нет!

– Ничего ты не понимаешь! – воскликнула Юля, тоже садясь в постели. – Для меня все это очень серьезно!

– В том-то и беда, что ты вечно все усложняешь! – продолжала стоять на своем Марина. Вот и с Ником так же. Он хочет посмотреть, каково это – участвовать в реальном шоу, хочет знаменитым стать, а ты выдумаешь разные страсти-мордасти…

– Зато ты относишься ко всему слишком легко! – парировала Юля.

– Ты сама прекрасно знаешь, что это не так, – ответила Марина, – я тоже часто делаю из мухи слона. Не ты ли сама мне об этом сто раз повторяла?

– Ты делаешь из мухи слона тогда, когда дело касается мелочей, – ответила Юля, – зато в серьезных случаях ты, наоборот, становишься легкомысленной.

– Не пойму, что страшного в том, что Николай хочет сниматься на телевидении, или в том, что профессия твоего папы оказалась тебе не по зубам…

Юля вскочила на ноги. Она вся побледнела от гнева. Марина, увидев выражение ее лица, осеклась на полуслове.

– Как ты можешь судить о том, чего не знаешь! – закричала Юля, не заботясь о том, что их могут услышать родители.

Зато Марина не забывала об этом и замахала на Юлю руками:

– Тише! Ты родителей разбудишь! Пристыженная, Юля уселась на кровать. Марина поспешила разрядить обстановку, поскольку чувствовала себя виноватой.

– Юля, – начала она, усаживаясь рядом с ней, – давай не будем ссориться из-за всяких пустяков…

– Это не пустяки! – Юля снова кричала, напрочь позабыв о родителях, спящих в соседней комнате. – А если до тебя не доходит, почему я не хочу, чтобы Ник участвовал в этом дурацком шоу, и если ты не понимаешь, почему мне стало так плохо после больницы, то ты просто дурища!

Она не заметила, как из глаз Марины брызнули слезы обиды – в таком она была гневе. Юля накинула халат и выскочила из комнаты. А Марина все плакала и в сотый раз давала себе слово не разговаривать больше с подругой, которая так ее обидела.

Александр Иванович и Елена Викторовна, конечно, слышали, что их дочери рассорились. Но они, как это почти всегда бывало в таких случаях, старались не вмешиваться в их отношения, зная, что Юля и Марина сами найдут путь к примирению. Александр Иванович рассказал Елене Викторовне об экскурсии в больницу, и она тоже поняла, какой у Юли трудный период.

– Она должна справиться с этим сама, – сказал Александр Иванович, когда Елена Викторовна захотела поговорить с Юлей. – Я понимаю, как ей, сейчас нелегко, но так нужно.

Елена Викторовна не стала спорить. Она, как никто другой, знала, какие между Юлей и ее отцом теплые и доверительные отношения.

– Тебе виднее, – только и сказала она, вздыхая.

Девочки не разговаривали друг с другом целую неделю. Марина уехала на дачу, а Юля осталась в Москве. Она ни с кем не встречалась, а целыми днями сидела с книжкой в своей комнате. Но строчки плыли у нее перед глазами; и все мысли были совсем о другом. Александр Иванович и Елена Викторовна то и дело предлагали Юле пойти погулять, подышать свежим воздухом, но она только качала головой. Ей совсем не хотелось выходить на улицу, тем более и погода к этому не располагала. По-прежнему было пасмурно. То и дело накрапывал мелкий, не по-летнему холодный дождь. Родители не донимали ее, предоставив самой разобраться в себе. Но Юля каждую минуту ощущала их незримую поддержку. Она понимала, что папа переживает почти так же, как и она, и от этого ей становилось легче.

Позже, когда обида на Марину прошла, Юля почувствовала себя виноватой перед подругой. Несколько раз она даже порывалась ехать на дачу мириться с Мариной, но что-то удерживало ее. Наверное, то, что Юлино настроение было все таким же мрачным, как и в тот день, когда они с Мариной поссорились.

Через неделю все изменилось. Во-первых, выглянуло солнышко, а во-вторых, в квартиру влетела запыхавшаяся Марина и с порога закричала, что сегодня приезжает Николай. Юля от радости даже забыла о своей ссоре с Мариной. Девочки обнялись и поцеловались, как в добрые старые времена.

– Мы поедем встречать его на вокзал! – заявила Марина не терпящим возражений тоном.

Юля и не думала возражать. Ей тоже не терпелось поскорее увидеть Ника. Все ее мрачное настроение как рукой сняло. Она сама удивлялась тому, что успела так сильно привязаться к кузену Марины. Было в этом что-то неясное, чего Юля не могла понять, но смутно чувствовала. Она решила поразмыслить об этом потом, после того, как встретится с Ником.

Поезд пришел вовремя. Девочки не знали, в каком вагоне приедет Николай, и беспокойно вышагивали взад и вперед по перрону. Первый поток пассажиров уже давно высыпал из поезда. Мало-помалу перрон начал пустеть, а Ника все не было видно.

– Ты уверена, что он должен приехать именно этим поездом? – с подозрением спросила Юля.

– Конечно, уверена! – ответила Марина. – Просто он задерживается, сейчас выйдет.

– Он что, телеграмму прислал? – снова спросила Юля.

– Какие на даче могут быть телеграммы, сама подумай! Он говорил мне, что приедет сегодня, и сказал, что его поезд придет ровно в четырнадцать тридцать.

– Странно! – протянула Юля. – Почему я этого не слышала?

– Потому что тебя не было, когда он это говорил.

Юля перехватила косой взгляд Марины и, смутившись, умолкла, побоявшись, что подруга, чего доброго, заподозрит ее в ревности. Марина так подумала. Ей самой стало тревожно. А вдруг Николай не приедет этим поездом? Как она будет выглядеть в глазах Юли?

Недавняя ссора все еще не забылась. Девочки повернулись друг к другу спинами и стали смотреть в противоположные концы перрона. Прошло еще несколько минут. Стало ясно, что Ник уже не появится.

– Может, мы его проглядели и он прошел мимо? – произнесла Марина, сама не веря своим словам.

Юля молчала, не поворачиваясь к подруге. Марина уже готова была разразиться слезами, как вдруг над ее ухом раздался знакомый голос:

– Все ждете?

– Ник! – в один голос закричали девочки, бросившись ему на шею.

– А мы уже думали, что ты не приедешь! – лепетала Марина, крепко обнимая Николая.

– Ты что, решил над нами посмеяться? – спросила Юля, безуспешно пытаясь казаться рассерженной.

– Ну да! – с лучезарной улыбкой ответил Ник, расцеловав поочередно обеих. – Я вас увидел, еще когда наш поезд к перрону подъезжал. И спрятался.

– Ничего себе шуточки! – возмутилась Марина. – Мы тут стоим переживаем, а он от нас прячется.

– Это я вам отомстил, – ответил братец со смехом.

– За что? – не поняла Марина.

– А как вы меня разыграли, когда я к вам на дачу приехал? Вспомнили?

Девочки расхохотались, припомнив бабушкин розыгрыш.

– То-то же! – торжествующе провозгласил Ник. – Теперь мы квиты и больше никогда не будем друг друга разыгрывать, идет?

– Неужели ты обиделся? – изумилась Марина.

– А нам показалось, что тебе было весело, – добавила Юля, слегка покраснев.

– Весело-то весело, да дураком себя чувствовать не особенно приятно, – ответил Николай. – Вот уж не думали, не гадали, что ты такой чувствительный!

– Теперь знайте! – шутливо-назидательным тоном проговорил Ник, погрозив девочкам пальцем.

Троица дружно рассмеялась, и все неясности остались позади. Этим же вечером они отправились на дачу отдыхать, загорать и купаться в пруду.

Двадцать пятого июня должен был состояться второй отборочный тур. Марина и Юля ждали этого дня с не меньшим нетерпением, чем сам Николай. Юля больше не возобновляла попыток переубедить его. Лишь однажды она подсунула ему распечатанные в Интернет-кафе статьи. Николай просмотрел их и положил на место, ничего не сказав. Юля поняла, что если уж ей не удалось убедить этими статьями Марину, то с ее братом это и подавно не получится.

«Значит, нужно найти какой-нибудь другой выход», – решила Юля и стала размышлять, что бы ей такое придумать.

Но в голову, как назло, ничего не приходило.

Возвращение Ника обрадовало Юлю и подняло ей настроение, но она не забывала о своем разговоре с Александром Ивановичем. Юля знала, что папа все еще ждет от нее ответа и рано или поздно она должна будет его дать.

По мере того как проходило время и первое тягостное впечатление мало—помалу изглаживал ось из ее памяти, Юля яснее начала понимать, какое у нее сложилось отношение к профессии врача. Александр Иванович не раз повторял Юле, что если она не чувствует себя готовой к такой стезе, то в этом нет никакого малодушия.

– Напротив, – говорил папа, – это будет честно, а стало быть, мужественно.

Юля старалась быть честной. Сначала ей это не удавалось, и она сильно переживала. Но со временем она начала признаваться самой себе, что эта стезя действительно не для нее. В первый раз, когда такая мысль пришла ей в голову, Юля постаралась отогнать ее, стала убеждать себя, что на самом деле она вполне способна стать настоящим врачом.

«Вот пройдет еще немного времени, – говорила себе Юля, – я успокоюсь, мне будет не так страшно, как в начале, и тогда я почувствую то, о чем говорил папа, – желание помогать людям, превозмогая жалость к ним и боль от вида их страданий».

Но время шло, а облегчения все не было. По-прежнему при каждом воспоминании о посещении больницы, особенно ожогового отделения, у Юли так же мучительно сжималось сердце, комок подступал к сердцу. А когда ее внутреннему взору представало зрелище обезображенных тяжелыми ожогами человеческих тел, Юле становилось дурно. Наконец она окончательно убедилась, что не выдержала испытания. Юле было очень стыдно признаться в этом Александру Ивановичу. Она знала: папа не осудит, не упрекнет ее, а может, еще и похвалит за честность, но легче от этого не становилось.

Николай видел, что с Юлей творится что-то неладное, но как чуткий человек сразу понял – эти проблемы касаются только ее одной. Марина в нескольких словах рассказала ему суть дела.

– Может, хоть тебе удастся ее образумить, сказала она, – Юля в последнее время ходит сама не своя.

Ник покачал головой.

– А чем тут поможешь? – произнес он, разведя руками и пожимая плечами. – Она сама с собой советоваться должна. Тут дело такое, что никакие советы со стороны не нужны – навредят только.

Марина вздохнула.

– Неужели она все лето такая будет? Тогда, считай, каникулы наши пропали.

– Не переживай! Юлька твоя – девушка с характером, она скоро сама до всего дойдет.

И Марина успокоилась, так как уже привыкла доверять суждениям брата. Николай как в воду глядел. Прошло еще немного времени. Юля решилась. Это было в лесу, куда вся компания отправилась за грибами. Они бродили по лесу с раннего утра, но небольшое лукошко наполнили только до половины. Земляники им тоже не досталось. Видно, ДО них здесь уже побывало много народу. Если и удавалось найти ягодку, то они сразу съедали ее, чтобы хоть как-то вознаградить. себя за труды.

Наконец, измученные бесплодными поисками, Марина, Юля и Ник решили перевести дух на небольшой полянке.

– Говорила я вам, – стала ворчать Марина, прямо как бабушка, – что ничего мы здесь не найдем. Лесок крошечный, а народу вокруг тьма.

– Ну и что? – возразила Юля. – Зато прогулялись.

Марина и Ник обратили внимание, что сегодня их подруга не в таком настроении, как была в последнее время. Она выглядела так, будто сняла с себя тяжкий груз, и даже немного повеселела.

– Да, – согласился с Юлей Ник, – вот запрут меня в доме с незнакомыми людьми на пятьдесят суток, и я буду вспоминать, как гулял с вами по лесу, загорал на пруду или, сидя в электричке, смотрел в окно на вольные просторы.

– Ничего себе! – заметила Марина. – Ты еще даже второго тура не прошел, а уже тоскуешь по вольной жизни. Может, Юля права и тебе правда не стоит идти на игру?

Марина пыталась уязвить Ника, но у нее ничего не вышло.

– Разве я говорил, что буду тосковать? – возразил он. – Просто в трудные моменты я буду вспоминать приятные эпизоды. Тебя вспоминать буду, Юльку, бабушку вашу, и мне станет веселее и легче на душе.

С этим трудно было поспорить, и Марина промолчала.

– Ник, – заговорила вдруг Юля, – скажи правду: у тебя никогда не возникало ни малейшего сомнения?

– Ты о чем? – недоумевающе поднял брови Николай.

– Об игре, – пояснила Юля. – За ту неделю, что ты провел у родителей, ты ни разу не подумал, что эта игра не для тебя? Вернее, что ты сам не для этой игры?

Она так пристально посмотрела на него, что он смутился и отвел глаза. Было видно, что для Юли очень важен его ответ.

– Сомнений-то у меня не было, – медленно начал Ник, – но мысли всякие, конечно, в голову лезли. Но ведь без этого же и нельзя, – словно оправдываясь, добавил он, – на то нам голова и дана, чтобы в нее мысли лезли. И не только приятные, но и разные.

– Но ты не передумал? – встревоженно поинтересовалась Марина.

– Естественно, нет! – с жаром ответил Ник. И не собираюсь. Наоборот, я волнуюсь, что меня не возьмут. Я так хочу туда попасть, я уже столько всяких планов настроил!

– Еще бы! Такой шанс раз в жизни выпадает! заявила Марина. – Нельзя отказываться.

– Откуда ты знаешь, что твоему брату не выпадает другой шанс, еще лучше? – сказала Юля.

Марина с досадой передернула плечами, но промолчала, не желая спорить с подругой.

– Откровенность за откровенность, – вдруг произнес Ник, обращаясь к Юле. – Марина мне рассказала о твоих переживаниях. Ты что-то решила?

Марина вспыхнула и гневно взглянула на брата. Она была почти уверена, что Юля разозлится, и уже готовила оправдания своей болтливости. – Решила, – ответила Юля без тени возмущения или обиды.

Марина удивилась тому, как откровенна ее подруга с Николаем.

– Ты будешь учиться на врача? – продолжал расспрашивать он.

Юля покачала головой.

– Я поняла, что не смогу, – тихо, но твердо сказала она, – не подхожу я для этой профессии. – Хорошо, что ты поняла это, – произнес Ник, ободряюще улыбнувшись.

– Я знаю. – Юля улыбнулась в ответ, но ее улыбка была грустной.

– Ты, может, боишься разочаровать своего отца, – снова заговорил Ник, – но я бы на его месте обрадовался за тебя.

– Ты думаешь, папа не хочет, чтобы я стала врачом? – удивилась Юля.

– Я не об этом, – пояснил Ник. – Я о том, что ты подошла к выбору очень ответственно. Значит, когда ты все-таки выберешь профессию, то не ошибешься и не будешь потом мучиться и метаться.

– Как ты? – спросила Юля.

– Ага! Я же поступил на этот факультет не потому, что так сильно люблю строить, просто туда было легче всего пробиться. А мне очень нужно было остаться в Москве. И потом, я не хотел идти в армию сразу после школы. Все говорят, что после долгого перерыва поступить в институт гораздо труднее. В этом ваше преимущество, – добавил Николай, – над вами не висит эта проблема.

– А теперь ты понимаешь, что выбрал не то, что тебе нужно?

– Вот именно! – подтвердил Ник. – И знаете, девчонки, я понял одну вещь. Оказывается, нет ничего хуже, чем осваивать профессию, к которой ты изначально испытываешь отвращение.

– После игры все изменится! – вступила в разговор Марина. – Ты выиграешь и сможешь перевестись в любой другой институт. А если даже не победишь, то все равно тебя заметят, ты сможешь найти хорошую работу, и тогда у тебя появится возможность оплатить учебу там, где тебе захочется получить образование.

– Ну да! – закивал Ник. – Я на это и рассчитываю.

Юля вздохнула. Она глубоко сочувствовала ему, но все же считала, что это неправильный выход.

– Что? – спросил ее Ник. – Не убедили мы тебя?

Юля покачала головой.

– Подумаешь! – взвилась Марина. – Она потом поймет, что мы с тобой были правы.

Юля ничего не сказала. А Ник посмотрел на нее долгим внимательным взглядом и тихо произнес: – Хорошо бы, если бы это было так.

6

Двадцать пятого июня все поехали в Москву. У Ника на этот день было назначено собеседование. Юля переживала не меньше Марины.

– Почему он запретил нам идти с ним на студию? – ныла Марина. – Это же с ума сойти можно – сидеть здесь и ждать результатов!

– А ты думаешь, на студии мы не сходили бы с ума? – возразила Юля.

– Вечно ты со своими нравоучениями! – огрызнулась Марина.

– Если ты собираешься и дальше общаться со мной в том же духе, то лучше я уйду в другую комнату.

– Прости, прости! – спохватилась Марина. Просто я так волнуюсь, что сама не знаю, что говорю.

– Я тоже волнуюсь, – призналась Юля.

– Я вижу, но только мы болеем за разные результаты. – Марина снова взяла воинственный тон. – Думаешь, я не знаю, чего ты хочешь?

– Чего?

– А того, чтобы его не взяли на шоу.

– Да, не хочу и не скрываю этого. Я всегда буду против.

Видя, что Марина собирается ей горячо возразить, Юля примирительно добавила:

– Давай не будем бежать впереди телеги, а то еще сглазим.

– Ты права, – сразу же успокоилась Марина, – лучше просто подождем.

Ожидание казалось вечностью. Они слонялись из угла в угол, но не заговаривали, чтобы опять не поспорить.

– Почему он не звонит?! – время от времени восклицала Марина, обиженно глядя на телефон, будто это он был во всем виноват.

Наконец Юля не выдержала:

– Я пойду вниз и буду ждать его на улице. А ты оставайся у телефона.

Марина с подозрением посмотрела на подругу.

– А если он так и не позвонит, а сразу придет домой? – сказала она. – Тогда ты первая его увидишь и обо всем узнаешь. Давай наоборот поступим – ты останешься здесь, а я на улицу пойду. А если Ник позвонит, крикни мне с балкона.

– Я не могу больше здесь оставаться! – покачала головой Юля. – Если хочешь, пойдем на улицу вместе.

– А кто тогда останется у телефона?

Девочки еще долго препирались бы, и, конечно, все это неминуемо закончилось бы ссорой. Но Ник умудрился вернуться совершенно неожиданно, девочки даже вздрогнули от резкого звонка в дверь.

– Ну что?

– Ну как?

Ник стоял в дверях счастливый и ошарашенный.

– Прошел! – вскричала Марина, вглядевшись в его довольную физиономию.

– Прошел? – настороженно спросила Юля.

– Прошел! – выдохнул Ник и плюхнулся на диван, увлекая за собой подруг.

– Замучили тебя? – Марина погладила брата по взъерошенной светлой макушке.

– Еще как! – проговорил он. – Я думал, не пройду, не возьмут меня. Слышали бы вы, какие вопросы они мне там задавали. Я ушам своим не верил, думал, может, с ума схожу или тут все сумасшедшие. А оказывается, это у них тесты такие.

– Но ты прошел, это главное! – объявила Марина, счастливая и гордая за брата.

– Сам не знаю, как у меня вышло. Народу там было – яблоку упасть негде. Я как глянул на всех, решил, что мне и пытаться не стоит. Из тысячи человек всего сто выбрали. Получается, один к десяти. Сначала нам всем раздали какие-то листочки с заданиями. А потом нас стали приглашать на собеседование.

– Не так уже и страшно! – успокаивала его Марина. – Бывает, и один к ста.

– А что там было? – с любопытством спросила Юля.

– Вошел я в большую комнату, то есть меня вызвали, я был триста восемнадцатым, – сбивчиво рассказывал Николай, – ну так вот, меня вызвали, и я вошел. Всего таких комнат было штук десять, а то и двадцать, я не посчитал. В комнате сидит комиссия – шесть человек, у всех лица такие серьезные, важные. Это было даже страшнее, чем на вступительных экзаменах в институт.

– А какие вопросы они задавали?

Ник напрягся. У него был такой сумбур в голове, что он долго не мог припомнить ни одного вопроса. Но, сделав над собой усилие, Ник сказал:

– Например; боитесь ли вы остаться в одиночестве? Или: захлестывают ли вас эмоции? А вот еще один: охотно ли вы одалживаете свои вещи? Воровали ли вы когда-нибудь? Как вы относитесь к эвтаназии? Как часто вам бывает необходима помощь психиатра? – Теперь Николай сыпал вопросами, как автомат пулями. – Переходили ли вы когда-нибудь дорогу на красный свет? Подумывали ли вы когда-нибудь о самоубийстве? Приятно ли вам мучить животных? Любите ли вы подслушивать?

– Хватит, хватит! – заверещала Марина. – Теперь понятно, почему ты такой ошалелый.

– Меня только то спасло, – рассказывал Ник, – что я на все вопросы чистую правду отвечал, не думая. Что первое приходило в голову, то и говорил. Да у меня и времени на размышления не было, они без передышки спрашивали, по очереди. Я только успевал голову поворачивать от одного к другому.

– А потом что было?

– Потом один из них, наверное главный в комиссии, попросил рассказать, чего я жду от участия в шоу. Я рассказал. Они выслушали и попросили меня выйти и подождать результатов. А еще пока я говорил, все они чего-то черкали у себя в блокнотах. В общем, когда я вышел оттуда, у меня ноги были точно ватные, а в голове туман. И все остальные претенденты такие же выходили. Сначала мы еще переговаривались друг с другом, а после собеседования все молчали и смотрели друг на друга как дурачки. Когда все прошли тестирование, стали результаты объявлять. Я был уверен, что такие глупости сморозил и меня наверняка не возьмут. И вдруг слышу: мой номер называют. Я ушам своим не поверил, а тут кто-то меня за рукав дергает: иди, мол, раз вызывают. Я и пошел. Тетка, которая номера объявляла, посмотрела на табличку, что у меня на груди висела, и пригласила в большой зал вместе со всеми, кто этот тур прошел. Вот тогда-то я и понял, что все хорошо, – со счастливой улыбкой закончил Ник.

– А я и не сомневалась, что ты пройдешь! – сказала Марина, позабыв о том, как все утро изнывала от беспокойства.

– Выигран бой, но не война, – заявил Николай. – Впереди еще конкурсы.

– А сколько еще туров впереди? – спросила Юля.

– Послезавтра третий, а финальный третьего июля состоится.

– Так тебя послезавтра снова пытать будут? – ахнула Марина.

– А чему ты удивляешься? – задала вопрос Юля. – Мы же знали, что будет еще несколько отборочных туров.

– Но так быстро! Они даже не дают времени на передышку! – возмутилась Марина.

– А ты что, думаешь, с ними кто-нибудь будет нянчиться? Ты, наверное, забыла, для чего все эти отборочные туры?

– Послезавтра медицинскую комиссию проходить придется, – сказал Ник.

– А это еще зачем? – спросила Марина.

– Не знаю, – пожал плечами Николай, – так положено.

– Все правильно, – произнесла Юля, – было бы странно, если бы они не проверяли здоровье.

– Здесь отбор тоже будет жесткий, – продолжал Николай, он уже немного успокоился и говорил спокойно. – Из ста претендентов выберут тридцать два.

– Ну, на этот счет тебе волноваться нечего, сказала Марина; – со здоровьем у тебя все в порядке.

– Вроде не жалуюсь, – ответил Ник, но не так оптимистично, как Марина, – хотя кто его знает. Вдруг у меня какие-нибудь скрытые заболевания есть…

– Типун тебе на язык! – воскликнула Марина. – Что ты себе выдумываешь.

– Давай попросим папу, чтобы он тебя обследовал раньше отборочного тура, – предложила Юля, – тогда ты не будешь волноваться.

– А это идея! – встрепенулся обрадованный Ник. – Конечно, лучше заранее все знать.

– Постойте! – возразила Марина. – Тогда придется рассказать обо всем Александру Ивановичу, а ты же не хотел, чтобы взрослые узнали.

– Правильно, – согласился братец, – я так переволновался, что забыл обо всем на свете. Александру Ивановичу лучше ничего не знать.

– И долго ты будешь это скрывать? – спросила Юля. – Все равно, рано или поздно они все узнают.

– Чем позже, чем лучше, – отрезал Ник.

Вечером Юля дозвонилась Лизе Кукушкиной и договорилась встретиться с ней в кафе на Малой Бронной. Лиза могла найти общий язык решительно со всеми. После долгих размышлений Юля решила, что Лиза именно тот человек, который сможет помочь ей отговорить Ника участвовать в игре. Юля пришла в кафе на десять минут раньше. Марина почти не обратила внимания на ее уход, только спросила, куда она собирается. Юля ответила, что ненадолго идет в библиотеку. Ей показалось, Марина рада возможности остаться вдвоем с Ником.

Лиза Кукушкина пришла ровно в назначенное время, она всегда была обязательной. Юля знала, что на эту девушку может положиться как на саму себя.

– Мне с тобой нужно кое-что обсудить, начала Юля, поздоровавшись с подругой.

И она рассказала Лизе про Ника. Та слушала с величайшим вниманием и интересом.

– Если я тебя правильно поняла, – сказала Лиза, выслушав подругу, – ты против участия вашего брата в реальном шоу.

– Как ты поняла? – улыбнулась Юля. – Я же тебе ни слова об этом не сказала.

– По лицу, по голосу все ясно, – объяснила Лиза. – К тому же я к таким вещам отношусь отрицательно.

Юля обрадовалась, встретив поддержку.

– Марина обеими руками «за», – сказала она, – я никак не могу переубедить их. Мы с ней уже несколько раз ссорились из-за этого.

Лиза по собственному печальному опыту знала, как трудно бывает, если ты видишь, что бойкий человек собирается совершить опрометчивый поступок, но не можешь помешать этому.

– Я бы рада тебе помочь, – сказала она с сочувствием, – только не знаю как.

– У меня есть одна идея, правда, я не знаю, удачная ли она, – заговорила Юля, придвинувшись ближе к подруге.

– Сделаю все, что в моих силах. – В глазах Лизы читалась готовность помочь.

– Прежде всего я хочу выяснить, как относится к таким вещам Туся, – осторожно начала Юля.

– А! – догадалась Лиза. – Я, кажется, догадываюсь, в чем дело. Ты хочешь привлечь к делу Тусю, потому что она сейчас работает на телевидении.

– Точно! Но сначала я хочу быть уверена, что она будет нашим союзникам, а не примет сторону Николая и Марины.

Лиза ответила не сразу. Ее нельзя было назвать легкомысленным или поверхностным человеком. Она всегда тщательно обдумывала все свои решения. Так было и на этот раз.

– Насколько я могу судить, – медленно начала Лиза, – Туся тоже не в восторге от таких шоу. Но вообще-то мы с ней на эту тему не разговаривали.

– Тогда, может, сначала поговорить с ней осторожно, не называя имен.

– Я понимаю, – быстро ответила Лиза, сегодня же поговорю с ней. Она действительно может знать о таких шоу больше, чем мы. Как-никак, она общается с разными телевизионщиками.

– Ты сможешь сделать это быстро, но так; чтобы не возбудить подозрений?

– Думаю, что смогу. Самое трудное в этом деле – это застать Тусю.

– Мы это поняли, – улыбнулась Юля и поведала Лизе о том, как они безрезультатно прождали Тусю у входа на студию.

– Я зайду к ней домой и, если понадобится, буду ждать до ночи, – пообещала Лиза. – Но, может, мне повезет, и я застану Тусю раньше.

Подруги простились на улице. Юля поспешила домой. Она была очень довольна встречей с Лизой. Ей стало спокойнее, поскольку объединенными усилиями отговорить будет проще. По дороге к дому Юля вспомнила, что даже не расспросила Лизу о ее делах.

«Как неудобно получилось», – смутилась Юля.

Но потом подумала, что Лиза Кукушкина поймет ее состояние и не станет обижаться.

Когда Юля вернулась домой, Марина с Ником смотрели по телевизору какое-то реальное шоу. Они с увлечением обсуждали героев, было видно, что передача им очень нравится.

– Это так интересно! – воскликнула Марина, когда Юля вошла в комнату. – Посмотри – и сама убедишься.

Юля присела рядом с ними на диван и добросовестно уставилась на экран. Но сколько ни пыталась найти хоть что-то занимательное, у нее ничего не выходило. Юля едва сдержалась, чтобы не уйти из комнаты, пробормотав: «Ерунда!» Ей не хотелось портить отношения с Ником и Мариной. Однако по Юлиному лицу все равно было ясно – она смотрит без всякого удовольствия. Марина не преминула это заметить.

– Юле не нравится, – обронила она во время рекламной паузы.

– Что ж, – дипломатично сказал Ник, – на вкус и цвет, как говорится, товарищей нет. Не может же одна и та же вещь всем нравиться. Так и с книгами бывает. Вот, к примеру, ты прочтешь какую– нибудь книжку и будешь от нее в полном восторге. А кто-то другой полистает и бросит или даже обругает…

Этого Юля уже не смогла вынести.

– Не хватало еще сравнивать с литературой такие программы, – вырвалось у нее.

Она сама тут же пожалела о своих словах и умолкла. Но Ник ничуть не обиделся.

– Есть люди, которые на дух не переносят чтение, а целыми днями смотрят телевизор, – продолжал он, будто не слышал слов Юли, – или, наоборот, только читают, а телевизор смотреть вообще не могут. Вот у одного моего сокурсника, Мишки Яковлева, даже телевизора дома нет. Он говорит, у них лет пять назад сломался старенький «Рекорд», починке он уже не подлежал, на новый в то время денег не было. А через какое-то время они так привыкли жить без телевизора, что он им стал мешать, когда они наконец купили новый. И так бывает. Но это же не значит, что Мишка Яковлев ругает людей, которые любят смотреть телевизор. Каждый волен выбирать, чем заполнять свой досуг, если, конечно, это не идет во вред другим людям.

– Ты так много говоришь, будто хочешь оправдаться в чем-то, – заметила Юля.

– Да? – Ник удивленно поднял брови. Надо об этом подумать, может, ты и права.

Он и не думал обижаться. Зато Марина уже готова была начать горячую дискуссию, но Николай не дал ей вставить ни слова.

– Ты не заметила, Марина, – сказал он, у нашей Юли обнаружились способности психолога.

– То, что она любит покопаться в чужой душе, я давно заметила, – недовольно ответила Марина.

Юля понимал а – подруга явно добивается очередной ссоры, но, проявив чудеса долготерпения, промолчала. За нее вступился Ник:

– В чужой душе копаются сплетники и те, кто интересуется чужими проблемами просто ради удовольствия, смакуя все тайны, и никогда не пытаются прийти на помощь. Юля совсем другая. Она стремится помочь. Она верит, что реальное шоу навредит мне, и старается всеми силами отговорить меня. Я же понял, – Ник добродушно усмехнулся, – ты для меня эти статьи принесла. Но только это бесполезно. Я тебе очень благодарен за заботу, но все равно не изменю своего решения. Не для того я через столько испытаний прошел, чтобы в последний момент идти на попятную.

– Это еще не последний момент, – благоразумно ответила Юля, – тебе еще целых два отборочных тура предстоит.

– Что верно, то верно, – безропотно согласился Ник, – но тем обиднее мне будет не попасть на игру. Я даже боюсь подумать, что меня не возьмут. Никогда не прощу себе этого.

Николай говорил совершенно серьезно, его всегдашняя веселая улыбка пропала, глаза смотрели напряженно и немного испуганно. Юля окончательно убедилась – он относится к шоу не как к забаве. На какое-то время она даже захотела оставить все, как есть. Но потом, подумав, решила довести начатое до конца.

Лиза Кукушкина позвонила в десятом часу вечера. Юля говорила с ней из кухни, как шпион, шептала и поминутно следила, чтобы кто– нибудь не вошел и не подслушал ее. Лиза сообщила хорошие новости.

– Я говорила с Тусей, – начала она сразу, Туся относится к этим программам так же, как и мы с тобой.

– Точно?

– Ну, может, она не так непримирима, как мы,

но и не в восторге. А когда я рассказала ей про вашего двоюродного брата, она прониклась твоей проблемой и пообещала помочь.

– А ты уверена, что она не передумает?

– Конечно, уверена! – воскликнула Лиза.-

Туся умный человек и умеет делать правильные выводы.

– Не обижайся, – сказала Юля. – Марина с Ником тоже не дураки, а попробуй их убедить! – В Тусе я уверена на все сто процентов, – твердо произнесла Лиза, – она пообещала поспрашивать и найти кого-нибудь, кто участвовал в такой игре, чтобы он рассказал, что это такое на самом деле.

– Отличная идея! – одобрила Юля.

– Мне тоже так показалось, – сказала Лиза. – Туся пообещала заняться этим завтра же.

– Отлично! Но нам надо спешить: послезавтра у Николая предпоследний отборочный тур, а потом будет финальный.

– Хорошо, я попрошу Тусю действовать побыстрее, – сразу согласилась Лиза.

– Я буду ждать вашего звонка, – проговорила Юля, – вы моя последняя надежда.

– Ты знаешь, Юль, – заговорила Лиза, – у меня возникла одна мысль, но я хочу сначала с тобой посоветоваться.

– В чем дело? – насторожилась Юля.

– Я хочу написать статью об этих шоу, провести нечто вроде журналистского расследования. Мне кажется, это должно быть интересно и познавательно.

– Здорово! – с энтузиазмом воскликнула Юля, на радостях позабыв об осторожности.

– Я так и думала, что ты не будешь против.

– С какой стати мне быть против? Наоборот, я очень рада. Это отличная мысль. Ты молодчина!

– Это ты молодчина, – ответила Лиза, – ведь ты мне подкинула эту идею.

Девочки простились, и повеселевшая Юля снова отправилась к Марине и Нику. Теперь у нее появилась надежда, что все может измениться в лучшую сторону.

Юля чувствовала какое-то смутное беспокойство, не связанное с игрой. Она не сразу поняла, в чем тут дело. Потом ей на память пришли слова Ника о том, будто у нее есть задатки психолога. Юля поймала себя на мысли, что она и сама об этом подумывала, но как-то вскользь, ведь все ее мысли были заняты медициной.

Юля припомнила то непонятное ощущение, которое возникло у нее после возвращения Ника от родителей. Она тогда сама не могла понять что, заставляет ее принимать такое участие в судьбе человека, о существовании которого она недавно и не подозревала. Может, в ней и в правду есть задатки психолога?

«Это ведь тоже медицина, – думала Юля, тоже помощь людям. На свете немало людей, которым требуется помощь психолога. Пожалуй, их не меньше, чем других больных». Юля решила поговорить об этом с папой.

7

Николай прошел медицинский отбор и был допущен к финальному туру. С одной стороны, Юля не могла не порадоваться за него из-за того, что у него нет проблем со здоровьем. Но, с другой стороны, она все больше беспокоилась – шансы Ника участвовать в игре существенно возросли.

Марина торжествовала. Ник ходил взволнованный, со смешным торжественным выражением лица. Родители начали подозревать, что молодежь затеяла что-то. Елена Викторовна спросила у Марины, в чем дело, но та придумала какую-то отговорку и поспешила перевести разговор на другую тему.

Юля регулярно созванивалась с Лизой и Тусей, которая развела бурную деятельность. Туся расспрашивала всех, кто имел отношение к реальным шоу, она пытал ась отыскать хотя бы одного участника. Но пока приходилось довольствоваться только надеждами. А третье июля все приближалось.

Юля понимала, что ничего не может сделать и ей остается только ждать. А тут как раз Ник снова заговорил с ней о психологии.

– Тебе стоило бы попробовать, – сказал он, я почему-то уверен, что эта профессия как раз для тебя.

Однажды вечером, улучив момент, когда они с папой были дома только вдвоем, Юля сказала ему:

– Я хотела бы попробовать заняться психологией. – И она рассказала отцу о своем разговоре с Ником.

Юля боялась, что папа воспримет ее слова с недоверием. Но Александр Иванович отнесся к желанию дочери вполне серьезно.

– Честно говоря, – сказал он, – я, как и Ник, считаю, что в тебе действительно есть задатки психолога. Но только не думай, будто если не будет крови, открытых ран и физической боли, то тебе будет легче.

– Я так и не думаю, – ответила Юля.

– Что ж, – заключил Александр Иванович, – надо все как следует обмозговать.

– Ты хочешь отвести меня на экскурсию в психушку?

– Неплохая мысль, – улыбнулся папа. – Я подумаю, что нужно сделать. А ты подумай, насколько твердо твое намерение.

На том и порешили.

Марина почти не расставалась с Ником. Казалось, он с удовольствием общается с ней. Но через несколько дней после полуфинального тура Ник сказал Марине, что хочет побыть один. Разумеется, он сделал это очень деликатно:

– Мне ведь столько времени придется провести на глазах у миллионов зрителей, поэтому хочется побыть наедине с собой, чтобы никто меня не беспокоил.

Марина всеми силами старалась показать, что его слова совсем не обидели ее. Она-то уже привыкла считать себя его доверенным лицом и лучшей подругой.

– По-моему, – призналась она Юле, – наш Ник здорово тушуется.

– Это естественно. Любой человек на его месте переживал бы так же, – ответила Юля.

– Вечно ты говоришь таким профессорским тоном. Наверное, Ник прав, ты просто рождена, чтобы давать советы людям.

– Может, я стану психологом, – просто ответила Юля.

Марина восхищенно всплеснула руками:

– Вот это да! А ты уже говорила с папой?

– Да, он велел мне еще подумать.

– И ты думаешь?

– Думаю, – улыбнулась Юля.

– Мне кажется, это было бы здорово.

– Правда? – Юля была тронута.

– Конечно! Ты же такая умная, такая серьезная. Я уже вижу тебя в белом халате…

– Психологи не носят белый халат.

– А может, ты психиатром станешь?

– Я еще сама не определилась толком.

В это время зазвонил телефон. Марина сидела к нему ближе и поэтому сняла трубку.

– Лиза Кукушкина, – сказала она, – тебя просит.

На лице Марины было написано глубочайшее изумление. Она только сейчас сообразила, что все это время Юля вела какие-то секретные переговоры с подругами. Марина стала внимательно слушать не сводя глаз с Юли.

– Она нашла? – говорила Юля. – Отлично. Когда смогу? Да хоть сейчас. Хорошо. Я уже бегу.

– И куда же ты бежишь? – подозрительно спросила Марина.

– У меня сейчас встреча с Тусей и Лизой.

– Что-то секретное?

Подумав немного, Юля предложила:

– Если хочешь, пойдем со мной, я все расскажу по дороге.

Заинтригованная Марина кивнула.

– Лиза поговорила с Тусей, – говорила Юля на ходу, – а теперь Туся нашла одного парня, который два месяца назад участвовал в шоу «Глаз народа». Он москвич, Туся узнала его адрес, и мы сейчас к нему поедем.

– Что-то я не пойму: для чего вам это нужно? – сказала Марина.

– Мы хотим услышать рассказ человека, испытавшего все на себе.

– Я думала, ты успокоилась, а ты все еще надеешься помешать Нику.

– Я не хочу никому мешать, – ответила Юля. – Я хочу выяснить правду. Если тебе это интересно поедем с нами.

– Не сказала бы, что мне уж очень интересно, – с деланным безразличием проговорила Марина, – но раз уж мне все равно нечего делать, то поеду с тобой.

На остановке Юлю и Марину ждали подруги.

Лиза вооружилась диктофоном, как заправский журналист. Она все сокрушалась, что у нее нет видеокамеры.

– Ну и хорошо, – сказала ей Туся, – люди, между прочим, по-разному воспринимают такие вещи. Может, ему совсем не захочется, чтобы ты его снимала. Я бы на твоем месте и диктофон не очень-то афишировала бы.

Лиза подумала и спрятала диктофон поглубже в сумку. Слова Туси оказались пророческими. Девочки нашли нужную квартиру и долго звонили в дверь. Они уже решили было, что никого нет дома, как услышали за дверью какой-то шорох. Туся еще раз нажала на кнопку звонка.

– Кто? – раздался из квартиры испуганный голос молодого человека.

– Здесь живет Павел Шатов? – громко спросила Туся.

Ей долго не отвечали. Туся еще раз задала тот же вопрос.

– Что вам надо? – послышалось из-за двери.

– Мы хотим поговорить с вами по поводу вашего участия в телешоу «Глаз народа», – вмешалась Лиза.

– Убирайтесь отсюда! – взвизгнул молодой человек.

Потрясенные девочки переглянулись. Такого приема они никак не ожидали.

– Мы не отнимем у вас много времени, – продолжала Лиза. – Ответьте всего на несколько вопросов.

– Вон! – заорал парень, толкнув изнутри дверь. – Если вы сейчас же не уберетесь, я вызову милицию!

– Пойдемте! – Туся схватила Лизу за руку и потащила ее к лестнице.

Юля и Марина последовали за ними.

– Зря ты ему с ходу выпалила про телешоу, сказала Туся.

– Почему это? – Лиза обиженно сверкнула глазами.

– Сама не знаю, но чувствую, что зря.

Они вышли из подъезда. На лавочке сидели две старушки. Увидев девочек, они перестали разговаривать.

– Что? Дома не застали? – участливо спросила одна из них.

Лиза направилась прямо к старушкам.

– Мы приходили к Павлу Шатову, но нам никто не открыл.

– А вы кто такие? – почти хором спросили бабушки.

– Я журналистка, – ответила Лиза.

– А-а, – понимающе закивали они, – раньше к нему часто ходили, а теперь уж давно никто не приходит.

– А он всегда такой грубый? – спросила Туся.

– Раньше-то ничего был, парень как парень.

– Диковатый немножко, но не грубый, – наперебой заговорили старушки.

– После той передачи треклятой такой стал, – тихо сказала одна из них, а другая перекрестилась. – Запил, все время один сидит, ни с кем не здоровается, – шептали старухи, – глаз на свет божий не кажет.

– Вот видишь! – Юля повернулась к Марине. Видно было, что и на нее услышанное произвело впечатление, но Марина храбрилась и старалась казаться невозмутимой.

– Это ничего не значит, – сказала она.

– Пойдемте! – позвала Туся. – Обсудим все в другом месте.

Девочки вышли со двора и пошли по улице.

– Неужели ты всерьез думаешь, что это, Юля кивнула на дом, где жил Шатов, – ничего не значит?

– Мы толком так ничего и не выяснили, упиралась Марина, – к тому же, даже если все правда, это только частный случай.

– Нужно найти еще кого-нибудь, – сказала Лиза.

Туся кивнула:

– Будем искать.

– Ищите! – с вызовом сказала Марина. – Авось найдете!

Девочки посмотрели на нее, но ничего не ответили. Марине еще никогда не приходилось быть в оппозиции стольким подругам сразу, она чувствовала себя неуютно, но старалась не подавать вида. Сославшись на то, что ее ждет Ник, Марина ретировалась.

– У тебя нет больше никого на примете? – спросила Лиза у Туси.

– Есть адрес одной девушки, но она живет в Балашихе. Не знаю, как мы до нее доберемся. – Далеко, конечно, – заметила Юля, – но выбора у нас нет. До финального тура осталось два дня. – Постараюсь уговорить родителей отпустить меня, – сказала Лиза.

– У меня с этим проблем не будет, – сказала Юля. – Мне придется соврать, что еду на дачу, но для благого дела можно.

– Я не смогу поехать! – решительно заявила Туся. – У меня съемки.

– Твое присутствие не обязательно, – ответила Лиза, – ты только адрес нам дай.

Туся вынула из сумки листочек с адресом.

– Какая жалость, что у нее нет телефона! – вздохнула Юля.

– Думаешь, она согласилась бы говорить с нами по телефону? – засомневалась Лиза.

– Не знаю, но мы могли хотя бы договориться с ней о встрече.

– Уж чего нет, того нет! – театрально развела руками Туся.

– Придется ехать! – решила Юля. – Если тебя не отпустят, – обратилась она к Лизе, – то я поеду одна.

– С ума сошла! До этой Балашихи несколько часов на электричке в одну сторону! Придется не меньше чем на два дня отправляться, потому что по вечерам электрички не ходят.

– Я все понимаю, но у нас нет другого выхода, – твердо сказала Юля.

– Я постараюсь убедить родителей, – проговорила Лиза. – Ты не можешь ехать одна.

– Попробую уговорить Марину поехать со мной, – безо всякой надежды сказала Юля.

Разумеется, они опять поссорились с Мариной. Юля весь вечер пытал ась убедить ее, что поведение Шатова не может быть случайностью.

– Ты еще школу не окончила, а уже возомнила себя психологом! – говорила Марина. – Откуда ты знаешь, случайность его поведение или нет? Ты даже в глаза его не видела!

– Марина! Как ты не понимаешь, что Нику грозит опасность? – убеждала Юля.

– Это все твои домыслы! Ты все выдумываешь, чтобы перетянуть меня на свою сторону. Но у тебя ничего не получится! Я никогда не отвернусь от Ника!

– Да никто тебя и не просит об этом! – вскипела Юля. – Наоборот, я ему добра желаю и надеюсь, ты тоже. Но тебе, кажется, наплевать на своего брата.

– Ты ничего не понимаешь! – крикнула Марина.

– Девчонки! – на кухне появился Ник. Опять вы из-за меня ругаетесь?

– Марина, конечно, тебе ничего не рассказала? – обратилась к нему Юля.

– А что она должна была мне рассказать?

– Мы ходили к бывшему участнику игры с дурацким названием «Глаз народа», ту, что каждый вторник показывают в восемь вечера.

– К кому ходили? – взволновался Ник.

– Может, ты его помнишь, это Павел Шатов.

– Павел Шатов? – повторил Виталий, сдвинув брови.

– Съемки были два месяца назад, – добавила Юля, не обращая внимания на Марину, которая буравила ее испепеляющим взглядом.

– А-а! Кажется, припоминаю! – воскликнул Виталий. – Такой высоченный и толстый. Да?

– Не знаю, нам так и не удалось его увидеть, ответила Юля. – Зато мы слышали его голос из-за двери.

Она во всех подробностях живописала ему визит к Паше Шатову, не упустила и разговора со старушками-соседками. Виталий слушал внимательно, а под конец призадумался. Ему на выручку пришла Марина.

– Мы ни в чем не можем быть уверены, – быстро сказала она, – может, это вовсе и не Паша был. – Конечно, – съехидничала Юля, – и соседки были вовсе не соседки.

– Да ты его и в глаза не видела! Как ты можешь что-то говорить о нем?! – возмутилась Марина.

– Я помню этого парня, – заговорил Виталий, – он такой жизнерадостный был, веселый. Умом не блистал, но зато был душа-человек. Все над ним подшучивали, а он только улыбался. А к концу игры, когда ему сказали, что его рейтинг упал, Паша погрустнел. Ему дали почитать статью, где его ругали, называли бессловесным тупицей, и после этого он стал молчаливым и злым. Соперники придумывали для него всякие пакости. Сначала это было весело, но в конце шутки стали жестокими. Ему там одна девушка очень нравилась. Кажется, у него были серьезные намерения. А она над ним издевалась вместе со всеми. В общем, сломался парень и сам попросился выйти из игры. Естественно, никаких денег ему не заплатили. Я его хорошо запомнил, печально закончил Ник.

– Вот видите! – подхватила Юля.– Все совпадает. Старушки то же самое говорили.

– Так что? – встряла Марина. – Из-за этого глупого Шатова ты откажешься играть?

Ник покачал головой.

– А никто и не обещает, что будет легко, – сказал он. – Игра есть игра. У нее свои правила, довольно жесткие, но приз того стоит.

– Неужели ты из-за денег будешь терпеть, когда тебя всенародно унижать будут? – не выдержала Юля.

– Значит, ты в меня совсем не веришь? – огорчился Ник. – Думаешь, что я рохля и тряпка?

Юля покачала головой, но Марина не дала ей ответить:

– Она так не думает! Просто она хочет на своем настоять и доказать, что была права, вот и все! Не слушай ее. Ты совсем не такой, как этот Шатов. Ты умный, сильный и обаятельный! У тебя будет самый высокий рейтинг!

– Хорошо бы! – обронил Николай, глядя в пол.

– Зачем ты его расстраиваешь перед финалом? – напустилась Марина на подругу. – Ты все это нарочно затеяла, чтобы ослабить его моральный дух. Когда же ты, наконец, отстанешь от него?

Юля и Ник видели, что Марина вот-вот расплачется. Чтобы не нагнетать страсти, Юля вышла из кухни и пошла в комнату, где родители смотрели телевизор.

– Из-за чего вы постоянно ссоритесь? – спросила Елена Викторовна.

– Мы не ссоримся, а просто спорим, – оправдывалась Юля.

– Когда просто спорят, не кричат на весь дом и не доводят друг друга до слез.

– Я же не виновата, что Марина такая плакса! – вырвалось у Юли.

В следующую секунду ей стало очень стыдно за эти слова. Она сама готова была разрыдаться.

– Давай оставим их в покое, – мягко сказал Александр Иванович, заметив состояние дочки, – они уже вполне взрослые люди и сами могут разобраться.

– Хотелось бы надеяться, – проговорила Елена Викторовна и добавила, чтобы успокоить Юлю: – А то, что моя Марина плакса, – это чистая правда. Она с детства такая.

Юля была так благодарна своему папе и Марининой маме за их понимание и чуткость. В этот момент ей захотелось рассказать им правду, но, представив, какая будет реакция, Юля прикусила язык. Она знала – Марина и Ник никогда не простят ей этого.

– Все будет хорошо, – почему-то сказал Александр Иванович, ласково глядя на Юлю.

Он не знал, в чем дело, но старался подбодрить дочь, видя, что ей сейчас приходится трудно.

8

Напрасно Юля не отходила от телефона весь следующий день. Лиза не звонила ей. Наконец, когда Юля решила пойти к ней, подруга объявилась. Но вести ее были нерадостными.

– Я никак не могу убедить родителей отпустить меня! – сказала она. – Уже не знаю, что и придумать.

– Ничего страшного, – ответила Юля, – я поеду сама.

– Это невозможно! – воскликнула Лиза. – Ты же не знаешь города…

– А ты знаешь? – прервала подругу Юля.

– Не знаю, – Лиза немного смешалась, – но вдвоем нам будет легче.

– Раз тебя не отпускают, то об этом нечего и говорить, – отрезала Юля. – Нет так нет. Поеду одна, и дело с концом.

Лиза чуть не плакала от огорчения.

– Может, тебе удастся уговорить Марину и Ника? – робко спросила она.

– Вряд ли. Они даже не станут меня слушать, особенно Марина.

– Тогда остается только один выход, – заявила Лиза не терпящим возражений тоном.

– Какой? – с надеждой спросила Юля.

– Рассказать все родителям, – ответила Лиза.

– Ты с ума сошла!

– У нас нет другого выхода. Если мы им расскажем, то они согласятся нас отпустить.

– Они никуда нас не отпустят, а вместо этого позвонят родителям Ника, будет грандиозный скандал, и мы навсегда поссоримся с Мариной вот что будет.

– Тьфу ты!

Юля с удивлением отняла от уха трубку и заглянула в нее, словно надеясь увидеть там Лизино лицо.

– Ты чего? – спросила она.

– Я тебе неправильно объяснила. Я имела в виду не твоих родителей, а своих. Обычно я им все рассказываю, они меня всегда понимают и помогают, если нужно, – быстро говорила Лиза, – если я расскажу им про Ника, они все поймут и помогут.

Юля задумалась. Она чуть было не согласилась, но в последний миг отказалась от этой мысли.

– Я не имею права этого делать. Марина и так недовольна, что я вам с Тусей рассказала, а если она узнает, что вы сказали родителям, то перестанет со мной разговаривать, и тогда мне вообще не удастся убедить ее ни в чем.

– Тогда я не знаю, что делать, – сокрушенно проговорила Лиза.

– Я поеду одна, больше делать нечего. Давай адрес.

После разговора с Лизой Юля позвонила в справочную и узнала расписание поездов и автобусов до Балашихи. То, что она узнала, еще больше ее огорчило. Автобусом можно обернуться в течение одного дня, но ее смутили цены на билеты: они оказались слишком высокими, у Юли не было таких денег, а просить у родителей она не могла. Оставались электрички. Юля решила выехать самой ранней, пятичасовой, и постараться вернуться последней, которая приходил а в Москву в половине первого. Конечно, она и думать не могла вернуться домой посреди ночи и решила переночевать на вокзале. У Юли возникла мысль добраться автостопом, но она никогда этого не пробовала, и ей было страшновато.

«Нет, уж лучше поеду электричкой, – заключила Юля, – так спокойнее».

Она никогда не предпринимала подобных экспедиций и ужасно волновалась. Когда Марина была в ванной, Юля собрала сумку и запихнула ее под кровать. Пересчитала свою скудную наличность. Потом залезла в их с Мариной общую копилку и забрала оттуда половину денег. Немного подумав, Юля решилась взять все. Кто знает, где ей придется ночевать, деньги наверняка понадобятся. Затем Юля заранее нацарапала записку, что едет на дачу проведать бабушку. Закончив приготовления, Юля нырнула в постель и притворилась спящей. Ей не хотелось говорить с Мариной, ведь та могла бы что-то заподозрить, заметив, как волнуется Юля.

Марина тоже легла. Юля старательно делала вид, что спит, но сон никак не приходил. Юля долго размышляла о том, как будет одна искать незнакомую девушку в чужом городе.

«А вдруг она тоже не захочет со мной разговаривать, – думала Юля, – или ее вообще не будет дома, и тогда все мои труды окажутся напрасными».

Однако Юлина решимость нисколько не ослабевала от этих мыслей. Она знала, что поедет в Балашиху в любом случае. Сон сморил ее только под утро. Но в четыре часа Юля уже открыла глаза. Стараясь двигаться как можно тише, Юля оделась, наскоро пригладила волосы, достала из-под кровати свою сумку и двинулась к двери.

– Ты куда? – раздался голос Марины.

Юля обернулась. Марина сидела на кровати с бодрым видом, словно и не спала.

– Я скоро вернусь, – скороговоркой прошептала Юля и выскользнула из комнаты.

Как она ни спешила, Марина все-таки догнала ее на улице. Самым удивительным было то, что Марина умудрилась собраться быстрее Юли обычно было наоборот.

– Ты куда? – повторила свой вопрос Марина.

– В одно место, – ответила Юля с досадой.

– Я все равно от тебя не отстану, – заявила Марина.

– Хорошо, я скажу тебе, если ты хочешь, – не останавливаясь, заговорила Юля, хотя была уверена, что, узнав о цели ее поездки, Марина разозлится и не захочет сопровождать ее.

Но Юля оказалась права лишь на половину.

Марина действительно разозлилась, но она и не думала оставлять Юлю.

– Ты соображаешь, что делаешь?! – восклицала она, идя рядом с Юлей.

– У меня нет другого выхода.

– Что за глупости! Твоя затея – самая дурацкая в мире!

– Может быть, но ничего другого я не могу придумать, – ответила Юля.

– А я вот возьму и расскажу твоему папе о том, что ты собралась в Балашиху! – Марина потеряла терпение.

– Тогда я расскажу родителям о вашей с Ником затее, – не осталась в долгу Юля.

Марина замерла на месте. Юля с облегчением перевела дух и продолжала идти. До вокзала путь был не близкий, а общественный транспорт в это время еще не ходил. Через минуту она услышала за спиной торопливые шаги.

– Я еду с тобой! – сказала запыхавшаяся Марина.

– Но ты же хотела идти с Ником на студию, Юля даже остановилась от неожиданности, – у него же сегодня финальный тур.

– Он и без меня обойдется, а тебя я не могу одну оставить, – сказала Марина. – Если уж ты вбила себе в голову, что тебе нужно ехать в эту Балашиху, то мне придется ехать с тобой.

Юля не могла скрыть от подруги, как она благодарна ей. Она понимала, какая это жертва для Марины.

– Ты настоящая сестра, – шепнула Юля, сжав руку Марины.

– Ты тоже, – ответила Марина с полными слез глазами.

Девочки поехали вместе.

Первую часть пути в электричке Юля и Марина проговорили. Они говорили так, словно не видели друг друга целый год. Юля рассказала о больнице, о том, как она поняла, что не сможет стать хирургом. И еще о том, почему ей хочется быть психологом. Марина говорила о себе и о Нике. Объясняла, почему он непременно должен участвовать в игре. Юля больше не пыталась спорить с Мариной и отстаивать свою точку зрения. Она понимала – для убеждения требуются факты.

Часа через два подруги, укачанные мерным ходом поезда, задремали. Пассажиры с улыбкой смотрели на двух милых девушек, белокурую и темноволосую, которые мирно спали, прислонившись друг к другу. Их разбудила пожилая женщина:

– Девочки, подъезжаем к Балашихе.

– Уже? – встрепенулась Юля.

– Что, приехали? – сонным голосом спросила Марина.

Эта же женщина объяснила девочкам, как добраться до Механической улицы, где жила та девушка, которую они искали. Оказалось, ее дом находится почти рядом со станцией. Неширокая длинная улица была застроена частными домами, огороженными заборами. У подруг возникло такое ощущение, будто они попали в деревню. Обрадованные, что так легко нашли нужную улицу, девочки надеялись на удачу и в дальнейшем. Но не тут-то было. Оказалось, обнаружить нужный дом гораздо сложнее, чем улицу, на которой он стоял.

– В первый раз в жизни вижу такую бестолковую нумерацию, – ворчала Марина.

Юля согласилась с подругой. В нумерации домов не было совершенно никакой логики казалось, их нумеровали как бог на душу положит. А некоторые дома стояли вообще без табличек. Девочки не могли никого расспросить – в этот час на улице было безлюдно. Видимо, все ушли на работу.

Отчаявшись, Юля приступила к решительным действиям. Она подошла к калитке одного из домов и принялась барабанить в нее, так как никакого звонка не было видно. Залаял пес, сидевший на цепи у забора. Его лай подхватили соседские собаки. Наконец дверь небольшого деревянного дома отворилась, и на крыльце показался средних лет мужчина, одетый в засаленную тельняшку и спортивные брюки. Даже издалека было видно, что хозяин дома давно не брит. Он грозно вытаращился на девочек.

– Может, пойдем отсюда? – робко предложила Марина. – А то он еще собаку на нас спустит.

Юля посмотрела на подругу, но ничего не сказала.

– Чего надо? – глухим басом спросил мужчина.

– Простите, – вежливо обратилась к нему Юля – вы не подскажете, как найти дом под номером тридцать два?

– Чего? – переспросил мужчина в тельняшке, делая несколько шагов по направлению к девочкам.

Марина попятилась.

– Нам нужен дом номер тридцать два, – громче повторила Юля.

Мужчина замер и поскреб затылок.

– Через восемь домов отсюда, – проговорил он, вытянув руку вправо.

– А на какой стороне? – уточнила Юля.

– На этой же, – ответил Мужчина, – вам Сонька нужна?

– Да. – Юля напряженно приникла к калитке. – Соня Кудрявцева.

– Ну да, Кудрявцева, – подтвердил мужчина.

Юля немного осмелела.

– А вы не знаете, – спросила она громко, – Соня сейчас дома?

– Откуда мне знать? – пожал плечами мужчина. – Что я ей, отец, что ли?

Девочки заметили, что он говорит о Соне с неприязнью. Юля решила закончить беседу с этим грозным небритым мужчиной.

– Спасибо, – вежливо произнесла она, отходя от калитки.

– Постойте! – крикнул мужчина, подойдя к забору. – Наверное, дома Сонька ваша. Я ее вчера вечером видел. Вы только в калитку не стучите – все равно она вас не услышит. Сразу во двор заходите, не бойтесь, у них собака привязана. Мать ее в больнице санитаркой работает. Ее сейчас дома не будет. Так что Сонька одна там.

Мужчина переводил внимательный взгляд с Марины на Юлю. Видимо, девочкам удалось произвести на него благоприятное впечатление.

– Вы там поосторожнее, – негромко сказал он, открыв калитку и выходя к девочкам, – она ведь с приветом.

– Кто? Соня? – спросила Марина.

– А кто же? В дом лучше не заходите, на улице разговаривайте. А то она одного журналиста помоями облила.

Марина ахнула. Юля еще раз поблагодарила словоохотливого мужчину, и девочки пошли вправо по улице, провожаемые его любопытным взглядом.

– Что-то мне совсем не хочется идти к этой Кудрявцевой, – пропищала Марина, встревожено озираясь.

– Можешь подождать меня на улице, – сказала Юля, решительно направляясь в сторону дома номер тридцать два.

– А потом, когда она тебя обольет помоями, еще чего доброго, обварит кипятком, еще придется тебя спасать.

– Не будет этого, – ответила Юля.

Марина недоверчиво посмотрела на подругу.

– И ни одного телефонного аппарата нет на всей улице, – пробормотал а она, оглядываясь по сторонам.

– Зачем тебе телефонный аппарат?

– Чтобы в случае чего вызвать милицию или «Скорую».

– Ну и паникерша же ты! – Юля усмехнулась.

Слова мужчины в тельняшке беспокоили ее не меньше, чем Марину, но она ни за что не призналась бы в этом.

Они подошли к нужному дому. Табличка с номером отсутствовала, но Юля была уверена, что они пришли по верному адресу. Это был деревянный двухэтажный дом с резными наличниками на окнах, довольно симпатичный, но несколько запущенный. Его отгораживал от улицы дощатый забор, покосившийся во многих местах. Калитка выглядела так, будто ее чаще открывали ногами, чем руками. Неожиданно из глубины двора загавкал громадный пес. Зазвеневшая цепь, которой он был привязан к металлическому столбику, не успокоила девочек – уж слишком устрашающе лаяла собака.

Тем не менее Юля, набравшись храбрости, открыла калитку и вошла во двор. Марина последовала за ней. Девочки пошли к низенькому деревянному крылечку, готовые при малейшем признаке опасности ринуться назад. Взобравшись на крыльцо, Юля принялась стучать в дверь. Сначала осторожно, словно пыталась этим вежливым стуком показать хозяевам свои мирные намерения. Но через какое-то время, видя, что ее не слышат, Юля стала стучать сильнее. В тот же миг незапертая дверь распахнулась, и девочки увидели темную, заставленную разным хламом прихожую.

– Здравствуйте! – нерешительно крикнула Юля, не решаясь переступить через порог.

В доме никто не отозвался.

– Может, никого нет? – с надеждой спросила Марина, стоявшая чуть позади.

– Не может такого быть, – возразила Юля и крикнула погромче: – Здравствуйте!

Ответа не последовало.

– Попробуем войти? – спросила Юля.

– Ты что! – зашептала Марина. – Хочешь, чтобы тебя арестовали за самовольное вторжение?

Этот довод подействовал на Юлю. Она в нерешительности стояла на пороге. На счастье, продолжавший лаять пес привлек внимание тех, кто был в доме. Марина первая заметила, как в одном из окон шевельнулась занавеска.

– Там кто-то есть! – шепнула она, потянув Юлю за рукав.

– Где? – не поняла Юля.

Марина показала на окно. Теперь и Юля заметила чей-то силуэт, приникший к стеклу. В доме было темнее, чем на улице, поэтому девочки не могли толком разглядеть человека, наблюдавшего за ними из дома. Юля поспешно сошла с крыльца и подошла к окну.

– Здравствуйте! – закричала она, задрав голову.

– Тебя не слышно, – сказала ей Марина. – Видишь, окна закрыты?

Юля не обратила на нее внимания и снова стала кричать:

– Здесь живет Софья, да?

Тот или та, кто стоял за окном, не шевелясь, продолжал наблюдать за подругами. А пес все надрывался, порываясь сорваться с цепи. Марина уже опасалась, что сюда сбегутся все жители ближайших домов.

– Ты же видишь, с нами не хотят разговаривать, – сказала она.

– Ну и что! Не для того мы из Москвы ехали, чтобы вернуться ни с чем!

Видимо, их голоса все-таки расслышали внутри дома. При словах «из Москвы», занавеска шевельнулась. Силуэт в окне пропал. Юля и Марина еще не успели сообразить, в чем дело, как в прихожей появилась девушка лет двадцати с длинными, собранными на затылке светло-русыми волосами, серыми глазами, казавшимися неправдоподобно большими на худом бледном лице. Марине почему-то стало не по себе при взгляде на эту странную девушку.

– Соня Кудрявцева? – тихо спросила Юля, подавшись вперед.

Девушка продолжала молча смотреть на незваных гостей, но и Марина, и Юля почему-то были уверены, что перед ними именно та, кого они искали.

9

Марина и Юля приехали в Москву в десятом часу вечера. Они спокойно вернулись домой, им даже не пришлось придумывать себе оправданий. Но это было единственным везением. Во всем остальном их постигла полная неудача. Марина выглядела еще более расстроенной, чем Юля. То, что она услышала от Сони Кудрявцевой, повергло ее в самый настоящий шок.

Сначала эта девушка не хотела с ними разговаривать и даже грозилась спустить на них собаку. Испуганная Марина потянула подругу к калитке, но Юля вырвала руку и подошла к крыльцу, на котором стояла Соня.

– Мы пришли к тебе за помощью! – сказала Юля. – Мы знаем, ты принимала участие в реальном шоу. Я слышала, это очень опасная и вредная игра, и хочу отговорить своего лучшего друга в ней участвовать. Помоги нам, пожалуйста, кроме тебя нам никто не поможет!

Юля долго говорила в том же духе. Соня Кудрявцева сначала ничего не хотела слушать, но потом призадумалась и даже спустилась с крыльца поближе к подругам.

– Кто хочет играть и в какую игру? – спросила девушка, прищурившись и внимательно разглядывая девочек.

– Наш брат, его зовут Николай, – быстро ответила Юля, – ему девятнадцать лет, он студент и хочет участвовать в игре, которая называется «Дом». Ты слышала о такой?

– Что-то слышала, – ответила заинтересованная Соня, – но очень мало. Я вообще в последнее время стараюсь не смотреть телевизор. Но я не пойму, что вам от меня-то нужно? Почему ко мне пришли?

– Нам от тебя нужно только одно, – ответила Юля, волнуясь. Настала решительная минута разговора. – Ты, как участница одной из таких игр, должна знать, каково это. Мы хотим, чтобы ты нам рассказала, как повлияла на тебя игра. Говорят, такие телешоу для участников не проходит даром. Мы хотим убедиться, правда ли это.

Соня Кудрявцева не отвечала. От девочек не укрылось, как она побледнела и как задрожали ее губы.

– А почему вы пришли именно ко мне?– наконец заговорила девушка.

– Так вышло, что мы достали твой адрес.

– Случайно, значит?

– Совершенно случайно, – подхватила Юля, заметив, что Соня смерила их недоверчивым взглядом.

Кудрявцева так ей и не поверила. Юля снова принялась убеждать девушку. Она говорила о том, какой Ник наивный, добрый и ранимый парень и как они переживают за него.

– Понимаешь, – лепетала Юля, – если там действительно все так плохо, как об этом пишут в некоторых газетах, то ему будет тяжелее, чем всем остальным.

– Ничего, – с каким-то жутковатым злорадством проговорила Кудрявцева, – пусть сам убедится, когда жареный петух клюнет.

И столько в ее голосе было боли, обиды и тоски, что даже Марина подошла к ней и тихо спросила:

– Значит, все это правда?

Соня Кудрявцева начала говорить. Сначала неохотно, с издевкой, но потом все с большей горячностью и убедительностью. Марина верила и не верила одновременно. Она не сомневалась что, Соня говорит правду, – это было ясно как день.

Но она никогда не могла представить себе, что участие в телеигре может оказать на человека такое ужасное воздействие.

– Ты должна поехать с нами! – вырвалось у Марины, когда Соня окончила рассказ. – Без• тебя мы не сможем его отговорить.

– Почему? Расскажите ему все, что я говорила. Если не дурак – поверит, а если дурак – то так ему и надо.

– Не будь такой злой! – настаивала Марина.

– Ах вот как! – взвилась Соня. – Меня вот никто не остановил, так почему я должна кого-то спасать! Какое мне дело до вашего брата?

Девочки поняли, что не смогут уговорить Соню. Марина была вне себя от возмущения.

– Это подло! – вскричала она. – Подло и низко!

– Ну и пусть, – Соня брезгливо передернула плечами, – я вам не мать Тереза.

С этими словами Кудрявцева повернулась и направилась к дому. Разгневанная Марина помчалась к калитке. Но Юля не пошла за подругой. Она кинулась вслед за Соней, поднялась вместе с ней на крыльцо и что-то тихо сказала.

Они проговорили минут десять. Все это время Марина переминалась с ноги на ногу у калитки. Наконец Юля медленно спустилась с крыльца. По ее потерянному лицу стало ясно, что ей не удалось убедить Соню.

С тем девочки и вернулись в Москву.

– Может, Ник не прошел отборочный тур, с робкой надеждой проговорила Марина.

– Я почему-то точно знаю, что он его прошел, – ответила Юля, грустно поглядев на подругу.

Она оказалась права. Через полчаса после их возвращения позвонил Ник. По его звенящему голосу Марина сразу поняла – он прошел финальный тур. Брат сообщил, что не придет сегодня ночевать, так как они с новыми друзьями – теми, кто будет участвовать в игре, – решили отправиться в гости к одному из них, чтобы, как объяснил Ник, «получше узнать друг друга перед тем, как их запрут в Доме на полтора месяца».

Марина уговаривала его вернуться домой, но он и слышать ничего не хотел.

– Это необходимо! – воскликнул он, оборвав Марину на полуслове. – Никто из участников не отказался. Не могу же я оторваться от коллектива, в котором мне предстоит жить столько времени. К тому же это входит в условия в игры, сам режиссер нам порекомендовал провести вместе время и проверить нашу совместимость.

– Ник, – жалобно произнесла Марина, – мы ездили в Балашиху, к одной девушке…

Но Николай снова прервал Марину:

– Ты мне потом все расскажешь, – скороговоркой сказал он, – а сейчас мне некогда, меня ждут!

– Но когда же ты появишься? – закричала Марина так громко, что родители выглянули из спальни.

– Завтра, – ответил Николай.

– Когда именно? Во сколько?

– Я сам не знаю. – В голосе Ника слышалась

досада, стало понятно, что ему не терпится поскорее завершить разговор.

– Нам нужно поговорить с тобой! – взмолилась Марина со слезами в голосе. – Это очень важно!

– Я позвоню, – бросил Николай и отключился.

– Он меня так и не выслушал. – Марина зарыдала. – Он сказал, что спешит.

Юля молчала, но скорбное выражение на ее лице свидетельствовало, что она огорчена не меньше Марины.

– Пойдем в комнату, – Юля взяла подругу за руку, – а то родители услышат.

Но Марине уже было все равно, кто ее услышит.

– Мы должны остановить его, пока не поздно! – говорила она.

– У нас еще будет шанс, – сказала Юля, сама не веря своим словам.

– Какой? – с надеждой спросила Марина.

– Он появится завтра, и мы поговорим с ним. У нас будет время его переубедить.

– Он даже не сказал мне, когда начинается игра, – произнесла Марина. – Вдруг она будет завтра?

В кухню вышли Александр Иванович и Елена Викторовна.

– Может быть, вы объясните нам, в чем дело? – строго спросил Юлин папа.

– В какую такую игру собрался играть Ник? – тревожно добавила Елена Викторовна.

– Я думаю, теперь уже нет смысла скрывать – решилась Юля и рассказала родителям о намерениях Ника.

– Так вот, значит, о чем вы секретничали все это время! Вот почему постоянно ссорились друг с другом.

– Я пыталась убедить Марину и Ника, что такие игры могут навредить человеку, – сказала Юля.

– Я сначала не верила, но после сегодняшней истории поняла, что Юля правильно говорит… – поспешила добавить Марина.

И Только сказав это, она сообразила, что теперь ей придется выкладывать родителям всю правду про поездку в Балашиху. Однако, против ожидании девочек, Александр Иванович и Елена Викторовна восприняли рассказ вполне спокойно.

– Меня огорчает то, – проговорила папа, выслушав признание Юли и Марины, – что вы нам не доверяете. Неужели вы думаете, что если бы вы рассказали нам обо всем, мы бы вам помешали?

– Дело совсем не в этом, – смущенно пролепетала Марина, – просто Ник просил не рассказывать никому, мы не могли нарушить обещания.

– А Лизе Кукушкиной и Тусе Крыловой вы все-таки рассказали, – вставила Елена Викторовна.

– Это совсем другое дело, – оправдывалась Марина.

Неизвестно, к чему привели бы эти препирательства, если бы не Александр Иванович.

– Что вы намереваетесь предпринять теперь? – спросил он.

– Мы сами не знаем, – жалобно откликнулись девочки. – Николай будет ночевать у одного из участников игры, чтобы поближе познакомиться с коллективом.

– Но у него еще будет возможность отказаться? – уточнил Александр Иванович.

– Мы не знаем, – сокрушенно ответила Юля.

– Он ничего не сказал об этом, – добавила Марина, всхлипнув.

– Хватит слезы лить, – обратился к ней Юлин папа, – этим делу не поможешь.

– Мы не знаем, чем помочь ему, – сказала Юля, у которой глаза тоже были на мокром месте. – Я пыталась уговорить Соню Кудрявцеву приехать с нами в Москву и самой все рассказать Нику, только так его еще можно было бы отговорить, но она и слышать ничего не хотела.

– Что ж, – задумчиво произнесла Елена Викторовна, – значит, так тому и быть.

– Ты о чем? – удивилась Марина.

– О том, что если Ник решил участвовать в этой игре, то ему уже не помешаешь. И в конце концов, неужели это действительно так плохо? обратилась Елена Викторовна к мужу.

– Ничего хорошего в этом нет, это однозначно, – веско ответил Александр Иванович, – но надеюсь, ничего особенно плохого тоже не будет. Если ему станет совсем невмоготу, он всегда сможет выйти из игры. Ведь не в тюрьму же его сажают.

– Он этого не сделает! – воскликнула Юля.

– Почему ты так думаешь?

– Из самолюбия! Они все будут до последнего держаться – ведь никому не захочется оказаться побежденным.

– Это резонно, – проговорил Александр Иванович, – но я верю, что разум Ника победит самолюбие.

– Только и остается на это надеяться, – добавила Елена Викторовна.

На следующий день выяснилось, что уже предстоящей ночью начинается игра. Николай позвонил утром и попросил Марину и Юлю прийти к нему на телецентр и принести кое-какие вещи.

– Я уже не смогу сам выбраться, – объяснил он, – у нас будет несколько минут, чтобы попрощаться, а потом нас отвезут в тот самый Дом.

Ник говорил бодрым, жизнерадостным тоном.

– Игра начинается в ночь с четвертого на пятое июля, ровно в полночь. Кстати, нас уже сняли для рекламного ролика. Так что смотрите телевизор! Я там вам привет буду передавать. Жду вас в восемь вечера на телестудии.

Ник выпалил все это на одном дыхании, не дав Марине возможности вставить ни словечка.

– Ну что?

Марина обернулась и увидела встревоженные лица близких. Вся семья, за исключением бабушки, которая была на даче, ждала вестей от Николая.

– Мы сможем поговорить с ним сегодня вечером перед началом игры. Только это ни к чему не приведет. Что мы можем ему сказать?

– Надо попытаться, – произнес Александр Иванович, – я пойду с вами.

– Нет, папа, – решительно заявила Юля, мы сами должны с ним поговорить. Он просил, чтобы мы никому не рассказывали.

– Но я мог бы узнать обо всем из рекламного ролика, – возразил Александр Иванович.

Но IОля на этот раз была непреклонна.

– Мы пойдем одни, – сказала она мягко, но настойчиво. – Я думаю, так будет лучше.

Александр Иванович поглядел на Юлю и ничего не ответил.

В восемь вечера Марина с Юлей были у телецентра. Им пришлось прождать больше часа, прежде чем Ник вышел к ним в вестибюль. Его глаза возбужденно горели, во всех движениях ощущался подъем.

– Привет! – Ник расцеловал девочек.

Он был в таком взвинченном состоянии, что даже не обратил внимания на выражение их лиц.

– Вы принесли мне мои диски? – сразу спросил он.

– Да, мы принесли все, что ты просил, – ответила Марина.

– Отлично, давайте сразу, а то у меня совсем мало времени. В десять вечера у нас последний инструктаж, и еще надо договор какой-то подписать.

– Значит, ты еще ничего не подписывал? – с облегчением уточнила Марина.

– Эта последняя формальность выполняется прямо перед началом игры, – объяснил Ник.

До него наконец начало доходить, что с подругами творится неладное.

– Мы вчера ездили в Балашиху, – торопливо начала Марина, – и узнали такое, из-за чего тебе нельзя идти на игру.

– Что?! – Брат оторопело воззрился на Марину. – Уж от кого, от кого, а от тебя не ожидал таких слов, – изумленно проговорил он.

– Мы встретились с девушкой, Соней Кудрявцевой, которая участвовала в шоу «Под колпаком».

– Помню такую, – кивнул Ник. – И что из этого?

– А то, что она нам рассказывала страшные вещи! – Выпалила Марина.

– Какие?

– Ей пришлось несколько месяцев лечиться у психотерапевта после этой игры, – ответила за Марину Юля.

– Ого! – Николай удивился, но не так сильно как бы этого хотели девочки. – Наверное, ей плохо проверяли перед игрой, – сказал он, – у нас такого не будет, нас тестировали – будь здоров сколько!

– Это ничего не значит!

– Это значит, что я нормальный человек и не стану психовать, – возразил Николай.

– Может ты и не станешь психом, но что тебе будет плохо – несомненно, – говорила Юля.

Она сама понимала, что слишком спешит, но у нее не было другого выхода – времени оставалось мало.

– Ты, конечно, сам себе в этом не хочешь признаваться, – продолжала Юля, – но ты ранимый человек. Вспомни, как ты обиделся, когда мы тебя разыграли при первой встрече. По тебе этого не было заметно, но ты сам признался, что тебя задела наша шутка.

– Это ерунда! – отмахнулся Ник.

– Может, и ерунда, – согласилась Юля, – а если нет? Если есть хотя бы один шанс из десяти, что у тебя могут быть проблемы с психикой, то разве не стоит, пока не поздно, отказаться?

– Никогда, – отрезал помрачневший Ник. – Я не думал, что вы способны испортить мне настроение перед самым началом.

– Мы любим тебя, – снова заговорила Марина. – Мы не хотим, чтобы ты страдал!

– Глупости, я не собираюсь страдать. Наоборот, мне будет очень весело. Видели бы вы, какая у нас подобралась компания! Столько интересных, веселых, умных людей!

– Поначалу все стараются показать себя с лучшей стороны, все плохое начинает выползать наружу потом, – произнес чей-то голос позади них.

Все обернулись и увидели девушку лет двадцати, светловолосую, с бледным лицом и большими серыми глазами.

– Соня! – Юля и Марина не верили своим глазам.

– Я все-таки приехала, – сказала Соня обращаясь к Юле. – Твои слова запали мне в душу, я не могла ни о чем думать. А потом увидела по телевизору рекламный ролик и сразу узнала вашего брата. У него лицо такое доброе, открытое. Вы его очень точно описали. Я поняла, что должна приехать, иначе буду чувствовать себя виноватой всю оставшуюся жизнь.

– Так это ты – Соня Кудрявцева? – спросил Ник, разглядывая девушку.

– Что? – грустно улыбнулась Соня. – Не похожа на ту, которую по телевизору показывали? Я пятнадцать килограммов сбросила – не могла ничего есть.

– Теперь начинаю припоминать, – произнес Николай. – Неужто все так плохо было?

– Хуже не бывает! – мрачно усмехнулась Соня. – А знаешь, что в этом самое страшное?

Ник покачал головой, завороженно глядя на девушку.

– Самое страшное – это то, что ты не сразу понимаешь, как отравляется, разрушается твоя душа. Сначала ты ничего не чувствуешь, ты как бы тупеешь, костенеешь, перестаешь воспринимать жизнь такой, какая она есть. Это срабатывает защита твоей психики. Но потом, когда проходит время, ты начинаешь видеть вещи в их истинном свете. Вот тогда-то тебе и становится по-настоящему страшно. Сначала ты вообще не веришь, что все это происходило с тобой. Но с этим фактом приходится мириться, особенно когда на тебя тычут пальцами все кому не лень. Потом ты вдруг замечаешь, что тебе повсюду мерещатся камеры. Ты не можешь нигде почувствовать себя изолированным от мира. Тебе постоянно кажется, что за тобой наблюдают миллионы глаз. И не просто наблюдают, но еще и оценивают, смеются над тобой, говорят обидные, гадкие слова. Ты обнаруживаешь, что не можешь ни есть, ни спать…

Соня помолчала. Многое из того, что она говорила, Юля и Марина уже слышали, но о чем-то Соня рассказывал впервые. Ник не сводил с нее удивленного взгляда.

– Но даже не это самое страшное, – продолжала Соня Кудрявцева. – Потом ты начинаешь понимать, что не можешь общаться с людьми. Тебе все время кажется, что все они держат за пазухой камень, все норовят выискать в тебе слабинку, чтобы побольнее тебя ударить. Да и ты сам так же воспринимаешь всех, с кем тебе приходится общаться. Ты в каждом начинаешь видеть врага, которого надо уничтожить раньше, чем он сделает это с тобой.

Ник покачал головой. Но не потому, что он не поверил словам Сони, а потому, что в его голове не укладывались такие вещи.

– Но даже не это самое страшное, – говорила Соня. – Самое страшное – это сны. В них ты снова и снова переживаешь все то, что с тобой было. Они не дают тебе покоя, не приносят облегчения, а только усиливают твою боль. Ты начинаешь искать облегчения в алкоголе, в наркотиках. Но и после них рано или поздно настает просветление, и боль возвращается к тебе с прежней силой.

– Неужели это со всеми происходит? – вырвалось у Ника. – Но я видел интервью с бывшими участниками, они все такие жизнерадостные.

– Это потому, что на них еще не нашло просветление, – уверенно сказала Соня. – Они еще не вышли из того полубредового состояния, в которое впадает всякий участник реального шоу. Но когда-нибудь и на них найдет просветление.

– Я не думал, что все так страшно, – пробормотал Ник.

– А я и не пытаюсь тебя уверить, будто с тобой будет происходить в точности тоже самое, что со мной, – ответила ему Соня. – Я рассказываю, как было у меня, – только и всего. Но одно могу сказать наверняка: без последствий участие в шоу не обойдется. Помяни мое слово. Твои сестры описали тебя как легкоранимого парня, а значит, твои дела совсем плохи. Если бы ты был беспринципным эгоистом, которому нужны деньги и слава, то тебе было бы легче. А я вот тоже, – Соня печально усмехнулась, - на Достоевском да Чехове выросла, у меня понятия о совести имеются и о всякой тому подобной ерунде. Потому, наверное, мне еще тяжелее было. Хотя тем, кто не читал Достоевского с Чеховым, может быть и не легче. Только они понять не могут, отчего им так больно. Я-то хоть понимаю. Я сама виновата. Нельзя выставлять на всеобщее обозрение то, что должно быть скрыто. Не зря же люди выдумали стены и двери! Значит, должна быть в жизни какая-то особая сфера, которая безраздельно принадлежит только тебе и твоим близким! И так тошно сознавать, что это родное и личное стало товаром, который продают за деньги. И чем глубже и сильнее твои переживания, тем товар дороже!

Соня не могла больше говорить. Она плакала. Николай заботливо обнял ее и вывел на улицу. Он забыл о том, что через несколько минут ему нужно идти в студию и начинать игру. Игры для него больше не существовало.

– Кажется, нам удалось отговорить его, – проговорила Юля, глядя им вслед.

– Это все благодаря тебе, – сказал ей Марина.

– Почему? – искренне удивилась Юля.

– Потому что ты убедила Соню приехать сюда. Есть в тебе дар убеждения!

Юля благодарно улыбнулась подруге, и они направились к выходу. Когда девочки оказались на улице, они увидели, что Ник и Соня сидят на скамейке неподалеку от здания телецентра. Ник что-то оживленно говорил Соне, девушка слушала и даже слегка улыбалась. Девочки не стали подходить к ним. Они были уверены, что им еще предстоит немало пообщаться с этой парой. Подруги взялись за руки и пошли к автобусной остановке.

– У меня такое ощущение, что ты спасла не только нашего брата, но и эту девушку, – сказала Марина.

– Ты знаешь, – отозвалась Юля, – мне тоже так показалось, но я подумала, это говорит мое самомнение.

– Нет в тебе никакого самомнения, а вот талант психолога налицо, – тоном всезнайки заметила Марина.

– Я над этим подумаю, – серьезно сказала Юля.

10

Когда утром зазвонил телефон, Марина сразу решила, что это Ник. Они с Юлей беспокоились – ведь его всю ночь не было дома.

Оказалось, это Лиза. Она тоже переживала за Николая, и ей хотелось узнать, как Юля съездила в Балашиху.

Марина с удовольствием рассказала Лизе, что им все-таки удалось отговорить Ника от участия в этой игре.

– Соня просто молодец! – Голос Марины радостно звенел. – Взяла и приехала! Если бы не она, неизвестно еще, чем бы закончился наш последний разговор.

– Хорошо то, что хорошо кончается, – почему-то Лиза вспомнила народную поговорку. Надо обо всем рассказать Тусе. Она ведь тоже помогала.

– Давайте встретимся сегодня в кафе и спокойно обо всем поговорим, – предложила Марина. – Может, Туся расскажет о своем сериале.

– Договорились!

Лиза положила трубку и направилась на кухню. Не успела она заварить чай, как зазвонил телефон…

Но это, как вы понимаете, уже другая история.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org