Автор : Филоненко Вадим Анатольевич Название книги: Девять граммов на удачу (СИ) Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/filonenko-vadim-anatolevich/devyat-grammov-na-udachu-si Вадим Филоненко Девять граммов на удачу Из обучающего курса выживания в АТРИ, вводная лекция: – Итак, салаги, добро пожаловать в расчудесную, обалденную и распрекрасную АТРИ. Что это такое, спросите вы? Отвечу. В официальных документах эта аббревиатура расшифровывается как Аномальная Территория Радиоактивного Излучения. А в неофициальных: «А Ты Решил, как Именно сдохнешь?» Причем обе формулировки абсолютно соответствуют истине. Наверняка вы хотите узнать, где же находится такое интересное местечко. А вот это достоверно не известно. Лично я так и не понял до сих пор. Яйцеголовые, ну, в смысле, ученые, говорят, что легче всего себе представить это на примере бутерброда. Хлеб – наш мир, сыр – параллельный, а АТРИ – масло между ними. Да-да, теоретически отсюда можно попасть в гости к «параллельщикам», хотя проход в «тот» мир еще никому не удалось отыскать… Что, глазенки загорелись? Расслабьтесь. Если кто и станет первооткрывателем, то не вы – отморыши из войск внутреннего охранения. Для настоящих дел у нас имеется ОБВЕ – отдельная бригада военных егерей – спецназ АТРИ. А ваша задача – охранять заводы, рудники и поселения людей, в том числе главное из них, можно сказать столицу – Ванавару-3, в котором мы с вами сейчас и находимся. Хочу сразу обрадовать: большинство из вас загнется уже через пару месяцев. Да-да, вы не ослышались. Вас сожрут заживо. Я не шучу. В самом прямом смысле сожрут – хищники-мутанты. Медленно и смачно, откусывая кусок за куском, начиная с рук и ног. Если же вам каким-то чудом повезет ускользнуть от хищников, вас разорвет на куски «Поцелуй Борю в зад». Отставить смех! Это аномалия так называется, придурки. По-научному – полоса барического взрыва. А еще есть «Сорокапятка» – от нее у вас кишки наружу вывернет. Для тех же, кто любит погорячее, имеется особый природный феномен, прозванный «Микроволновкой». Он прожарит вас до румяной корочки, и мозги выкипят. Процесс, сами понимаете, не быстрый, так что накричаться от боли успеете вдоволь. А вот если попадете в «Морозку», считайте, что вам повезло – заморозит насмерть в один миг, вы и заметить не успеете. Быстро и безболезненно… э-э-э… почти. К тому же вы сохранитесь на века, правда, в виде эскимо с дерьмом… А вот еще забавная штука – «Егоза». Шмяк – и вместо человека кровавый блин. Короче, это я тут напрягаюсь, талдычу вам битый час про местные достопримечательности. А зачем, спрашивается? Да затем, чтобы вы запомнили крепко-накрепко: ноги у вас не для того, чтобы шляться, где душа попросит, а для того, чтобы беспрекословно выполнять приказы умного дяденьки-командира. Тот же из вас, отморыши, кто сумеет хорошенько усвоить мои лекции и вообще не проспит преподаваемый ему курс выживания в АТРИ, возможно, сумеет уберечь свою жопу от перечисленных выше неприятностей. И тогда этот счастливчик получит главный приз – легкую, почти безболезненную смерть от пули… Что? Кто это там вякнул? Это ты вопрос задал? Вы только посмотрите, какие любознательные жмурики пошли!.. Не жмурики? Так я ж в перспективе смотрю… Вот ты, например, абсолютно точно сдохнешь самым умным и самым первым. Почему первым? От торопливости своей. Я разве уже разрешал вопросы задавать? Нет. А ты пасть разеваешь. Ну, и как твоя фамилия, торопыжка безмозглая? Кочкин? Да еще и Илья? Ну что, Илюха Кочкин, ты уже заслуженный «дух» или еще доприсяжный «запах»? Ах, вы тут все пока «с запашком»… Вот ведь присылают в АТРИ такое! И о чем только на Большой земле в военкоматах думают?.. Ладно… Вольно, будущий рядовой Кочкин, можешь сесть и расслабиться, а то ты сейчас лопнешь от напряга… Так что ты там спросил, собачий корм? От чьей пули смерть? Да от твоего же товарища-гандика. Когда он превратится в зомби, а ты, куриный пень, этого даже не заметишь, он всадит тебе в упор весь магазин да еще и гранату на закуску добавит. А еще вольные бродяги обожают пострелять. Особенно в таких зеленых салажат, как вы. Это у них вид спорта такой, типа как зайца на охоте подстрелить, только вопящего от ужаса и гадящего в штаны… Кто такие вольные бродяги? В основном беглые зэки с рудников и рабочие с заводов. А еще дезертиры из числа таких, как вы, задротов. Есть среди бродяг и люди-мутанты, их чаще всего изгоями кличут. Имеются и совсем уж уникумы – искатели приключений с Большой земли, но таких тут совсем мало. Кстати, у бродяг тоже существует нечто вроде собственной столицы – Муторай называется. Но туда вы вряд ли попадете. Хотя егеря иногда захаживают. Впрочем, егеря куда только не заходят. Этим парням и адское пекло как дом родной… Ну, что еще вам рассказать хорошего? Разве что о полуразумных «гостях с того света», то бишь пришельцах из параллельного мира. Да, есть у нас тут и такие: хуги, призраки, болотники. Кто там галдит? Хотите, чтобы я вам сказочку про хуги рассказал? Не стоит. Все равно никто из вас встречу с ними не переживет, зачем я буду зазря глотку рвать? Чего примолкли? Скуксились? Домой, к мамке потянуло? А вот о возвращении забудьте. Это я вам на полном серьезе говорю! Обратно из АТРИ на Большую землю хода нет. Что? Вам положено всего год срочную службу тянуть, а потом на дембель? Это кто ж вам такую глупость сказал? Да не боись, боец, все равно ты этот год не переживешь. А кто переживет, с тем контракт заключат… Что значит, не захочет контракт? А куда ж он, миленький, денется? Да и зачем вам возвращаться-то? У вас же там никого нет. Ни мамки, ни папки, ни девки. Вы – никому не нужные одиночки. Иначе бы вас сюда не прислали. Так что забудьте Большую землю как сладкий сон. Добро пожаловать в АТРИ! Теперь ваш дом здесь, хотя больше похоже на ад… Ну, не будем о грустном. Многие, наоборот, считают, что у нас здесь чисто курорт. Правда, водичку местную пить не рекомендуется – она фонит так, что уже на вторые сутки у вас не только волосы выпадут – кожа слезет. И с едой не все просто. В местных грибах, ягодах, рыбе и мясе токсинов много – ну чистый цианид. А как же есть-пить, спрашиваете? Да не галдите вы! Угомонитесь! И как пить, и как есть, и как в сортир ходить – всему этому вас научат. Вернее, попытаются научить. А уж кто из вас насколько хорошо ту науку усвоит, от него самого зависит. Только запомните, парни, оценки тут всего две: «жизнь» или «смерть», а экзамен принимаю не я… Кто принимает? А вы еще не поняли? Хуги, упыри, живоглоты и бродяги – вот кто станет вашими главными экзаменаторами, бойцы. Будьте готовы к тому, что боевые действия в АТРИ не прекращаются ни на миг. Люди воюют с людьми, мутантами, с хуги и самой природой. Егеря то и дело выступают против вольных бродяг. Бродяги сражаются между собой за территорию, рудники и хабар. Хуги нападают на поселения людей. А хищники-мутанты пытаются сожрать все, что движется. Короче, весело тут у нас. Обещаю, скучать не придется! Вступление 2019 г., третий месяц, АТРИ, тайга, где-то за Оленьей грядой Пасмурное, затянутое серой хмарью небо смазывало ощущение времени. Казалось, уже близится вечер, хотя на самом деле едва перевалило за полдень. Два беглеца остановились на берегу широкой реки, тяжело дыша после изнурительного бега. Один из них, по прозвищу Механик, осмотрелся, пытаясь найти ориентиры, а потом решительно направился к воде. – Слышь, Лажа, здесь переправимся. – Да ты чего, Мех? – заспорил второй беглец. – Вплавь не получится – течением на стремнину снесет. – А плыть и не надо. Ножками пойдем. Тут брод. – Механик первым пошел вперед. – Ну, если брод… – Уставший до чертиков Лажа, спотыкаясь, побрел за ним. Вероятно, Механик ошибся с ориентирами, потому что чем дальше от берега, тем глубже становилась река. Ледяная вода доходила уже до пояса. Тело коченело, от холода и усталости останавливалось дыхание, но два беглеца с упрямством обреченных продолжали форсировать реку. Из всего оружия и снаряжения у них на двоих имелся только нож, вернее, скальпель, заботливо завернутый в маленький кусок брезента и засунутый за отворот сапога одного из беглецов. А вот о веревке оставалось только мечтать. Без нее же переправа превращалась в тяжелое и опасное дело. К счастью, вода выше пояса так и не поднялась, а течение оказалось более-менее спокойным. И все же идти было трудно. Ноги разъезжались на каменистом склизком дне, беглецы спотыкались, падали, то и дело погружаясь в воду с головой, с трудом поднимались, отплевываясь и откашливаясь. Лажа все чаще исчезал под водой. Механик тем временем уходил вперед, к берегу, не замечая страданий товарища. – Механик… погоди… – сиплым от холода голосом позвал отстающий. – Погоди, говорю. – Он скорчился, схватившись за ногу. – У-ё! Судорогой свело… Ща упаду… Он и в самом деле упал, ушел с головой под воду, пуская пузыри. Вынырнул, позвал из последних сил: – Мех, сука!.. Да помоги же… Механику до вожделенного берега оставалось метра три, не больше. Секунду он колебался, не сводя взгляда с притягательно сухой полосы травы и камней, а потом все же вернулся. Выловил захлебывающегося напарника, подставил ему плечо: – Пойдем, Лажа… Только быстрее, тля… Кое-как доковыляв до берега, рухнули без сил на камни. Вернее, Лажа рухнул и принялся, поскуливая, растирать сведенную судорогой ногу. А Механик отвернулся, украдкой достал из бокового кармана грязного, местами порванного защитного комбинезона плоскую водонепроницаемую коробочку, откинул крышку. Внутри оказались таблетки – одиннадцать ярко-оранжевых шариков. Механик тщательно пересчитал их и сунул один в рот. Тяжело сглотнул и торопливо спрятал коробочку обратно в карман. Постоял минутку, прикрыв глаза, чувствуя, как проходит усталость, а силы, наоборот, прибывают. Повернулся к Лаже, склонился над его ногой: – Ну, что тут у тебя? – Растер… Немного полегчало… – Идти-то сможешь? – Смогу! Ты же не бросишь меня? А, Мех? Ты же обещал, родной! – Да не скули ты, Лажа. Раз сказал, значит, не брошу. Обоих трясло от холода. Механик подул на окоченевшие пальцы, достал из нагрудного кармана два шприца, один протянул Лаже: – Антирадин. Вколи себе. А то воды-то нахлебались во! Как бы лучевую болезнь не подхватить. Лажа взял шприц непослушными, сведенными от холода пальцами, расстегнул ворот комбинезона и примерился иглой к своей шее. Шприц в руке ходил ходуном. – Трясучка одолела, – стуча зубами, пожаловался Лажа Механику. – Вроде и не пил, а будто с перепою… – Вся наша жизнь – это один большой запой. А похмелье – агония перед смертью, – не удержался Механик. – Чего ты сказал? – не расслышал Лажа. – Говорю, шприц давай. Я сам тебе вколю. Когда с инъекциями было покончено, Механик смерил взглядом скальный откос в пяти метрах впереди, который шел вдоль берега. Откос поднимался на двадцать – двадцать пять метров почти отвесной стеной, правда с множеством выступов и щелей, за которые могли зацепиться рука и ступня. Чуть в стороне чернело небольшое отверстие пещеры, почти скрытое от глаз разросшимся кустом-мутантом непонятной породы. Некоторое время Механик рассматривал вход в пещеру, а затем вновь перевел взгляд на стену. Трудновато, но подняться можно. А вообще, у беглецов было всего два пути: подняться по стене или пройти вдоль берега, надеясь отыскать более удобный подъем. Механик настороженно посмотрел на противоположный берег. Погоня вроде отстала. Пахучий газ, который отбивал у животных нюх, сбил стаю со следа. Жаль только, что баллончик с газом опустел. – Ушли? – словно прочитал его мысли Лажа. – А ведь точно, ушли! – Он засмеялся неприятным, каркающим смехом. – Хрен тебе. От волколаков не уйдешь, – негромко произнес Механик. Он говорил в сторону, скорее для себя, чем для приятеля, поэтому Лажа вновь не расслышал и переспросил: – Чего ты сказал? – Я говорю, идти надо! – повысил голос Механик. – Вставай! Но Лажа едва держался на ногах от усталости. Механик мгновение понаблюдал за ним, досадливо поморщился, а потом извлек из заветной коробочки оранжевый шарик. – На, Лажа, проглоти. – Это что?.. Это «силач», да?! – Лажа перевел изумленно-восторженный взгляд с шарика на Механика. – Как тебе удалось его раздобыть?! – Украл, – последовал короткий ответ. – Ну, ты и фокусник, Мех. И скальпель, и газ, и антирадин, а теперь еще и стимулятор силы… «Силач» же в сейфе у самого Айболита хранится. Ты что? Ты его прямо из-под носа Айболита увел?! – продолжал изумляться Лажа. – Ага. – А еще чего у тебя в рукаве, фокусник ты наш? Может, гранатометик в кармане завалялся, а? – Глупостей не болтай, – отрезал Механик. – Лучше таблетку проглоти. За рекой послышался знакомый вой, и на противоположный берег скользнули огромные серые тени. Две… Три… Четыре… Шесть… Волколаки замерли у кромки воды. Самый крупный из них – вожак – втянул ноздрями воздух, осторожно коснулся лапой воды и отступил, будто в нерешительности. – Может, не пойдут через реку? А, Мех? – Лажа с надеждой наблюдал за волками-мутантами. – Хрен тебе, размечтался. Если не пойдут, значит, поплывут. Они воды не боятся. Давай, Лажа, дуй за мной. – Механик принялся карабкаться вверх по откосу. – Погоди, может, спрячемся в пещере? – предложил Лажа. – Ну, ты совсем без башки! – вспылил Механик. – Тебя оттуда зверюги враз достанут. Лажа тяжко вздохнул, оценивая взглядом скалистую стену, оглянулся на волколаков и шустро полез следом за товарищем. Стимулятор силы, недаром прозванный «силачом», не подвел – оба благополучно завершили подъем. Легли на скальный карниз, отдыхая. Механик выглянул вниз. Увидел мохнатых преследователей. Звери успели переправиться через реку, и теперь вожак встал на задние лапы, опираясь передними о стену, будто размышлял, карабкаться или нет. Потом поднял голову и посмотрел потенциальной добыче в лицо. «Не уйдете», – ясно читалось на морде зверя. Механик отшатнулся. От непоколебимой уверенности волколака по коже побежали мурашки… А может, он просто замерз после купания в холодной реке. Механик снова глянул вниз. Первый из шестерки волков-мутантов уже карабкался вверх по скале, невероятным образом растопыривая уродливые, напоминающие паучьи лапы. «Не уйдете, – впереди зверя бежала весьма ощутимая мысленная волна. – НЕ УЙ-ДЕ-ТЕ…» «Не уйдем, – Механик кивнул, соглашаясь с вожаком. – Вдвоем не уйдем». Он наклонился к сапогу, вроде как ногу растереть, а сам незаметно вытянул брезент со скальпелем. Спрятал руку за спину и окликнул приятеля: – Лажа… – Чего, Мех? – Глянь на тот лес. Что это там? Кажись, люди. Может, егеря? – Егеря?! Неужто мы с тобой все-таки выбрались? А, Мех? Мы спасены?! – Лажа повернулся спиной к тому, кого он считал приятелем, с надеждой всматриваясь в безжизненный лес. Но вскоре надежда сменилась разочарованием. – Там никого нет, Мех. Тебе почудило… Договорить он не успел – Механик взмахнул скальпелем. Из распоротого горла Лажи хлынула кровь, причем на предусмотрительно вставшего сзади Механика не попало ни капельки. Убийца уложил агонизирующее тело на камни спиной вниз. Лажа булькал кровью, пытаясь вытолкнуть из перерезанной глотки какие-то слова, но получался лишь неразборчивый хрип. – Потерпи немного, Лажа, – посоветовал Механик, – скоро все кончится… Что? Да, я обещал вывести тебя к людям. И я бы сделал это, если б мог. Но я не могу… Механик расстегнул Лаже комбинезон, обнажая тело. Вспорол еще живому напарнику живот, раздвинул внутренности, разыскивая печень. Достал из кармана очередной из припасенных «фокусов» – флакончик с экспериментальным сильнодействующим ядом, разработанным как раз для хищников-мутантов типа волколаков и панцирных собак. Закрыл себе рот и нос рукавом, чтобы случайно не вдохнуть ядовитые пары, и облил бесцветной жидкостью внутренности Лажи, особо щедро окропив печень. Расчет Механика был прост. Первым за добычу возьмется вожак. Он выберет себе лучший из кусков, то есть печень. Наевшись, вожак отойдет в сторонку, уступая место остальным. На их долю тоже придется какая-то толика яда. Пока они будут насыщаться, вожак сдохнет. За ним перемрут и остальные звери. Если кто-то из них и останется в живых, он вряд ли захочет преследовать Механика. Зачем, если есть останки Лажи? Да и без вожака волколаки не сразу поймут, что делать дальше, и забудут про сбежавшую добычу… Механик поспешно вытер испачканные кровью руки пучком травы, затем очистил лезвие, завернул скальпель в брезент и сунул за голенище сапога. Закинул в рот еще один оранжевый чудо-шарик и рысцой побежал к далекому лесу, даже не оглянувшись на все еще живого, истекающего кровью Лажу, которого окружали забравшиеся на откос волки-мутанты. Механик уже забыл о существовании Лажи, полностью поглощенный решением наиважнейшей задачи – собственным выживанием… Глава 1 _Байки, подслушанные у костра:_ Прицел тоже является чьей-то точкой зрения. Полгода спустя, АТРИ, фактория Муторай Кабак с гордым названием «Астория», в просторечье именуемый «Козьей мордой», сильно отличался от остальных увеселительных заведений Муторая. Начать с того, что в «Козьей морде» было чисто – вещь абсолютно неслыханная для АТРИ. Плевать и бросать окурки на пол в кабаке строго-настрого запрещалось. Здесь можно было отлично поесть и выпить, причем и продукты, и напитки хорошего качества поставлялись прямиком с Большой земли, да к тому же по сходной цене. Вкусно и дешево. Мечта любого бродяги. Вот только пускали в «Козью морду» не всех – это право надо было заслужить. Пропуском являлись: репутация удачливого промыслового бродяги, либо статус предводителя одной из атрийских группировок или его доверенного лица, либо личное приглашение Петровича. Андрей Петрович Самойлов, в просторечии Петрович, был не только владельцем «Козьей морды», но и по совместительству являлся некоронованным мэром Муторая – неофициальной столицы вольных бродяг АТРИ. Несмотря на забавную «козлиную» внешность, Петрович считался одним из самых влиятельных людей аномальной территории. В свое время мне пришлось поработать на него. С тех самых пор у нас сохранились хорошие отношения, хотя в острых ситуациях поворачиваться к нему спиной я бы все же не стал… Кабак встретил меня шумным весельем и плотной стеной табачного дыма. Возле окна, сдвинув два стола, гуляло ближайшее окружение Коли Сенокоса – предводителя одной из атрийских бригад. Остальные столы занимали разношерстные компании бродяг. В дальнем углу толпился народ, слышались азартные выкрики, словно там резались в карты или нарды. Я подошел к стойке. Бармен Сеня Хорек не сразу заметил меня, поглощенный священным ритуалом – протирал стеклянные стаканы, небывалую роскошь для АТРИ. Поскольку очищенная нерадиоактивная вода тут у нас в большом дефиците, в забегаловках предпочитают использовать пластиковую одноразовую посуду. Попил-поел – и в мусор. Это дешевле, чем тратить на мытье драгоценную воду. Но Петрович в своем кабаке держал марку – и тарелки, и стаканы были только из стекла, огнеупорного и небьющегося, сделанного на заказ на Большой земле. Сеня Хорек продолжал священнодействовать – поднимал очередной стакан, внимательно разглядывал на просвет – то ли любовался, то ли отыскивал несуществующее пятнышко грязи, а потом вновь принимался нежно надраивать его полотенцем. Пришлось постучать ладонью по стойке. – Бедуин! Давненько не виделись! – Хорек очнулся от транса, придвинул ко мне только что отполированный до невероятной чистоты стакан и потянулся к бутылке армянского коньяка. – Тебе как обычно? – Ага. – Я указал в угол, где толпился народ: – Что там такое? – Руки ломают, – пояснил Сеня. Выражаясь нормальным языком, там занимались армрестлингом – одним из любимых развлечений в кабаках АТРИ. Сделав глоток янтарного хмельного напитка, я оглядел зал. Заметил нескольких женщин. Большинство из них – работающие на Петровича шлюхи, их сразу можно отличить по агрессивно кричащему макияжу и откровенной одежде. Но было и несколько так называемых порядочных, в основном подруги, жены и даже дочери авторитетных бродяг. У некоторых из них, насколько я знал, имелось собственное дело вроде закусочной, магазинчика или швейной мастерской. Иногда, хоть и редко, женщины занимались сбором хабара наравне с мужчинами, шастая по тайге среди хищников-мутантов и аномалий. Мужское занятие накладывало соответствующий отпечаток, лишая их женственности. «Кобыла с яйцами» – так называл подобных тетенек мой друг Потап. Но девушка, которая сидела в одиночестве у дальнего конца барной стойки, ни шлюхой, ни «кобылой» явно не была. На вид совсем молоденькая – около двадцати. Впрочем, внешность у женщин обманчива. Хорошенькая, хотя в лице есть какая-то милая неправильность. Чуть курносый остренький носик, на котором по весне наверняка высыпают веснушки. Резковатые, четко очерченные скулы. Шаловливые золотисто-карие глаза. Пухлые губы. И вся эта красотень – в обрамлении вьющихся, слегка растрепанных темно-каштановых волос. Такая внешность запоминается, притягивает мужской взгляд, вызывает самые разнузданные фантазии. А если перевести взгляд с лица на фигурку девушки, то фантазии становятся совсем уж разнузданными… Обтягивающие джинсы подчеркивали стройные ножки незнакомки, тонкую талию и такую аппетитную попку, что оторваться от ее созерцания было бы просто невозможно, если бы не… грудь. То, что удавалось подглядеть в вырезе блузки, вызывало немедленное желание действовать. Странно, что она до сих пор сидит одна, видно, у присутствующих здесь мужиков что-то случилось с глазами. Но тем лучше для меня. Я подозвал Хорька и кивнул в сторону девушки: – Сеня, поставь ей выпивку за мой счет. Бармен посмотрел на меня с пониманием и сочувствием: – Встань в очередь, Бедуин. Вон те чуваки в углу чем, по-твоему, занимаются? – Ты сказал, руки ломают. – Ага. Только не просто так. Ради приза. Знаешь какого? – Догадываюсь… – Кто победит, тот и угощает ее выпивкой, – подтвердил Хорек. – Только выпивкой? А насчет всего остального как? – Так же. Победитель получает все, – завистливо хмыкнул бармен. – И кто установил правила? – Она сама и установила, а Петрович их подтвердил. Ну, чтоб без поножовщины. Я кивнул. Мочилово строго-настрого запрещено во всем Муторае. Петрович объявил поселение «свободной от стрельбы и поножовщины зоной». За соблюдением правила следят тщательно отобранные боевики, а провинившихся скармливают стае панцирных псов-мутантов, которых как раз на такой случай держат поблизости в специальном вольере. Если же бродягам невтерпеж выяснить отношения и пустить друг другу кровь, они могут сделать это либо за пределами Муторая, либо в специально отведенном месте, которое называется коротко и емко – Арена. На Арене казнят преступников, вернее, тех, кого Петрович объявляет таковыми. А еще устраивают бои без правил со смертельным исходом. Короче, Арена – веселое местечко… – Да-а… Давненько ты не был у нас, Бедуин, – продолжал Хорек. – Совсем от жизни отстал, раз о нашей Гаечке первый раз слышишь. – О ком? – не понял я. – Это здешние пацаны ей такое погоняло дали – Гайка. Имени-то ее никто не знает, вот и обозвали по-своему. А она не возражает, по ходу фиолетово ей, как зваться. – А почему именно Гайка? – удивился я. – Да потому что без резьбы. В смысле безбашенная. Это только на вид она вся такая паинька, а на деле… Прикинь, Бедуин, полгода назад, когда она в первый раз сюда пришла, к ней Башня подвалил. Беспредельничать начал. Ну, мацать, там, и всякое такое… Так она ему ножичком чуть мошонку не отхватила. Он от страха едва не обделался. – Бармен заржал, вспоминая. Видно, случай и впрямь был забавным. – Теперь у нас тут ее здорово уважают. Лапать внаглую больше не лапают, но каждый бродяга не прочь ей свой болт пристроить. – Так она шлюха? – Деньги с мужиков не берет, если ты об этом. Разрешает только за выпивку заплатить. Подарков, кстати, тоже не берет. Принцип у нее такой. – Принципиальная, значит… Ну-ну… А на что же она живет? Как зарабатывает? – Тайна, покрытая мраком. Никто ничего толком о ней не знает. Ни где живет, ни с кем, ни как. Врут многое, а что там на самом деле… – Хорек выразительно пожал плечами. – Короче, так, Бедуин, появляется она в «Козьей морде» раз в месяц. И тут же из-за нее начинается веселье. Сегодня вон руки ломают. В прошлый раз ножи по мишени кидали. А до этого стрельбище устраивали – по пивным банкам с закрытыми глазами палили. Короче, чисто Олимпийские игры, блин. – И Гаечка уходит с победителем? – Уходит. Только недалеко. – Хорек задрал подбородок, обозначая второй этаж, где располагались гостиничные номера. – Ночку они там покувыркаются, а утром она исчезает. Причем как, куда, никто не знает. Счастливчики, что ее отымели, рассказывали, будто утром глаза продирают, а ее и след простыл. – Сбегает, значит. – Исчезает, – проявил упрямство Хорек. – Как привидение. Через любой запор проходит, будто и не было ее. Пацаны Гаечку выследить пытались, под дверью номера всю ночь караулили, да только все бесполезняк. – Бармен понизил голос и придвинулся ко мне. – Я думаю, ведьма она. – Это ты загнул, – фыркнул я, – у нас в АТРИ, конечно, всякой нечисти хватает, но чтобы совсем уж ведьма… Хорек недовольно поджал губы: дескать, ты как знаешь, а я тебе свое мнение сказал. Незнакомка привлекала меня все больше и больше. Я посмотрел на конкурентов в углу. Мда… Там такие лоси собрались, что мне ловить уже нечего. Вот если бы в стрельбе, в рукопашке или ножи бросать, тогда другое дело. А в чисто силовых упражнениях меня тот же Боря Таран легко сделает. Вообще, Боря – личность в АТРИ довольно известная. Плечистый бугай. Его башкой стены прошибать можно, потому и погоняло такое – Таран. Он на спор панцирным псам голыми руками пасти рвет и арматурные пруты винтом скручивает. Боря состоит в отряде боевиков Петровича. Взводный, кажется. А может, уже дорос до ротного. Насколько я знаю, Таран вообще ходит у Петровича в любимчиках. Хитрый Петрович просто обожает окружать себя такими Борями: сильными, исполнительными и преданными. Кстати, помимо основной работы в отряде Таран еще присматривает за Ареной – так сказать, напутствует бойцов перед схваткой, а преступников перед казнью. – Сеня, и кто побеждает? – окликнул я бармена. – Небось Таран? – Вначале да, он побеждал, – подтвердил Хорек. – Почитай весь вечер в счете вел. Двум бродягам в запале и в самом деле руки покалечил: одному вывернул сустав, а второму связки порвал. Случайно, конечно… Короче, Боря наш совсем уже губешки раскатал, представляя, как он Гаечку будет драть. Но не тут-то было. Обломилось ему. Пришел Механик и легко его сделал. А сейчас делает и остальных. – Кто кого сделал? – не понял я. – Механик Тарана. Легко, – чуть ли не по слогам повторил Хорек ошарашивающую новость. Ого! Я не знаю, кто такой этот Механик, но «легко сделать» Тарана в армрестлинге мог только настоящий богатырь. Геракл. Человек-гора. – Сень, а это что еще за хрен с горы? – уточнил я. – Механик… Первый раз слышу. Здоровяк небось? – Да не особо. С виду вполне обычный, чем-то внешне на тебя похож… А вообще мутный тип. Где раньше жил и чем промышлял, неизвестно, но в АТРИ точняк не новичок. С опытом бродяга… Может, из зэков. Сдернул с уранового рудника или еще из каких веселых мест. Короче, инфы о нем ноль. Знаю только, что появился он в Муторае около полугода назад, весь оборванный, без оружия и бабла. Ну, то есть ни единой копеечки на кармане! И вот прикинь, Бедуин, этакий оборвыш каким-то чудом умудрился прорваться к Петровичу, завел с ним тайные дела, хотя в команду к нему не пошел. Остался в стороне, вроде как наемник-одиночка. Петрович ему время от времени устраивает выгодные заказы – и от себя, и с другими нанимателями сводит. Так что сейчас Механик сильно приподнялся. Снарягу себе прикупил, на жратву бабосы не жалеет. Но водки пьет мало. Разве что стопочку одну перед обедом опрокинет. Или пива бутылку высосет. А чаще вообще кофейком обходится. В последних словах Хорька прозвучало явное осуждение. И его можно понять – бармену основной навар идет как раз от пьянчуг. – Короче, Механик тот еще хмырь, себе на уме, – продолжал Сеня. – Никогда мне чаевых не дает, забирает всю сдачу до последнего грошика, жадюга. Хотя девки, – Хорек кивнул на шлюх, – в нем души не чают. Говорят, что ласковый да щедрый. – Значит, девок любит… – Себя он любит, – проницательно заметил бармен. – А девок трахает. Что ж, конкурент мне достался непростой. Но от этого борьба становится интересней. Мы еще поглядим, кто сегодня с Гаечкой наверх пойдет… Я пробежался взглядом по залу, взял стакан с коньяком и направился к знакомой компании из трех бродяг. Посидел с ними недолго, поставил им пузырь и не торопясь двинулся обратно к стойке. Когда я проходил мимо Гаечки, по странному совпадению раздался пронзительный свист, от которого заложило уши. Свистел один из покинутой мной троицы. Это произошло настолько неожиданно, что все присутствующие вздрогнули и повернулись к источнику шума. Гаечка исключением не стала. Она резко крутанулась на вращающемся табурете, ее нога случайно ударила меня по колену. Я дернулся, коньяк из стакана щедро плеснул мне в лицо. – Ёпт! – только и успел сказать я. – Это называется, ничего не сделал, просто мимо прошел. – Извини, я не хотела. Случайно получилось. – Гаечка хихикнула и добавила: – Ну и рожа у тебя. – И какая же? – мрачно уточнил я. – Мокрая, – ехидно пояснила она. – Ну, спасибо. – Я попытался отойти в сторонку. – Мало того, что выпивки меня лишила, так еще и приложила по полной. – Это не я, это коньяк твой тебя приложил, – вновь хихикнула Гаечка. – Ладно, не куксись. Куплю я тебе выпивку, так и быть. – Только с одним условием: пить ее будем вместе. Девушка смерила меня долгим взглядом: – Ну, ты и ловкач. Ведь это ты все подстроил, да? И свист, и коньяк в рожу. – А если и так? – Я в упор посмотрел на красотку. – Откажешься пить со мной? – Я подумаю, – с дразнящей усмешкой отозвалась она. – Тебя как зовут? – Бедуин. – Знакомое имя! – Теперь во взгляде Гаечки появились изумление и любопытство. – Я слышала о тебе. Ничего удивительного. Только не стоит у нее уточнять, что именно она слышала – плохое или хорошее. Уверен, хватает и того и другого. – А правда, что ты… – Девушка осеклась, не договорив. – Что? – Да так, ерунда… – Гаечка повернулась к «лосям» в углу: – Эй, парни, заканчивайте забаву. Сегодня у нас уже есть победитель. – Она указала на меня. – Это нечестно! – завопил кто-то из команды армрестлеров. – Победитель я! Из толпы выбрался сухощавый черноволосый мужчина лет тридцати. Как я понял, это и был Механик. Скорее жилистый, чем мускулистый, он даже близко не тянул на крутого руколомателя. С трудом верится, что он уложил на стол столько накачанных, крепких рук, и в их числе граблю Тарана, похожую на бетонную сваю! – Победитель я. – Механик для убедительности постучал себя кулаком по груди. – Это все подтвердят. Ты должна пойти со мной! Таковы правила. Ты же сама установила их! – Да, таковы правила, – подтвердила Гаечка. – Бедуин, а ты не хочешь оспорить у Механика его права? – Пусть попытается. – Наемник с готовностью уселся за стол и поставил согнутую в локте руку на столешницу. – Давай, попробуй уложить меня. Парень ничуть не сомневался в собственной победе. Ох, что-то здесь не так. Похоже, этот самый Механик играет крапленой колодой… Попробуем чуть-чуть изменить правила игры. Переведем поединок на свое поле… Я скорчил презрительную гримасу: – Ломание рук – это детские забавы. Нет, за такую женщину надо сражаться по-взрослому. – И что ты предлагаешь, Бедуин? – спросили сразу несколько голосов. – Арена, – коротко ответил я. Под Арену было приспособлено кирпичное здание бывшего склада. Основное помещение в длину тянулось метров на сто, в ширину имело около пятидесяти, а в высоту достигало десяти. В одном из углов стояла огромная металлическая клетка – тот самый вольер для своры панцирных собак. Во время казни их выпускали из клетки и оставляли один на один с приговоренным. Вечно голодные собаки рвали бедолагу на части. Когда же проводились бои без правил или поединки по выяснению отношений, как у нас с Механиком, собак, естественно, запирали, но не в клетку, а разводили по специальным загончикам – деревянным ящикам с отверстиями, стоящим по всей площади Арены. Кроме загонов с собаками тут имелись баррикады из мешков с песком, лежали огромные металлические трубы и прочее барахло, которое позволяло бойцам не маячить в поле зрения противника. Кое-где были расставлены грузовые металлические контейнеры – укрытие хоть и не слишком надежное, но для умелого бойца весьма полезное. Все это было сделано для того, чтобы на Арене проходили не просто казни или бои, а самые настоящие зрелища. За потехой наблюдали зрители. Они располагались на втором этаже, который балконом опоясывал склад. Чтобы избежать шальных пуль, балкон заделали пуленепробиваемым стеклом, оставив ряд отверстий для динамиков. Естественно, делались ставки, а в случае боев без правил назначался денежный приз. Для нас же с Механиком желанным призом должна была стать Гаечка. Перед тем как выйти собственно на Арену, мы с Механиком, согласно правилам, попали под опеку Бори Тарана. Он завел нас в подсобку, где полагалось оставить все личное оружие, снять бронекостюм и надеть простую камуфляжную куртку и брюки. Пока мы разоружались и переодевались, Таран смотрел на меня с плохо скрываемой обидой. Именно на меня, не на Механика. И я отлично понимал почему. Боря уже несколько месяцев пытался заполучить Гаечку. Но ни в стрельбе, ни в метании ножей Тарану не удалось стать первым. И вот наконец-то назначили вид борьбы, в котором ему не было равных. Борис возликовал, уже представляя сладкую ночку с красавицей. Но тут появился этот хрен с горы, темная лошадка Механик – задохлик, которого Боря и всерьез-то не принимал. И вдруг худосочный прыщ делает Тарана, как салажонка! Конечно, обидно, но фиг с ним, правила есть правила. Механик оказался силищи неимоверной, победил Тарана в честном бою и может рассчитывать на законный приз. А вот я… С точки зрения Тарана, я пролез по чистому беспределу. В соревновании не участвовал, но Гаечка выбрала именно меня. Сама выбрала! Раньше такого не случалось – она всегда уходила только с победителем и ни с кем другим. А тут вдруг взяла и изменила собственные правила. Ну, не обидно ли? Тарану очень хотелось, чтобы Механик как следует проучил меня. Хотя вообще-то мы с Борей не враги, давно знаем друг друга и даже пару раз пили вместе. Но сейчас неудовлетворенное достоинство Тарана требовало восстановить справедливость… Все это я понял очень отчетливо, будто прочитал его мысли. Именно так проявляются мои способности экстрасенса – иногда я способен чувствовать людей как бы изнутри. Их эмоции, обиды и желания. К сожалению, этот дар проявляется редко и спонтанно – я не способен по собственному желанию управлять им. А вот другое умение мне удалось в некоторой степени развить и отточить. Возможно, сегодня это пригодится… Едва с переодеванием было покончено, Таран подвел нас к двум закрытым ящикам. Там лежало оружие и снаряжение для поединка – в каждом ящике свое. Каждый из бойцов выбирал один из ящиков. Выбор проходил вслепую, что называется, наудачу. Вернее, должен был так происходить… Боря придержал меня и подтолкнул Механика вперед: – Выбирай ящик. А ты, Бедуин, погодь пока. Ты же его вызвал, значит, Меху первым и выбирать. Механик задумчиво остановился перед ящиками. Протянул руку к одному из них. Боря отчетливо кашлянул, перехватил мой взгляд и пояснил: – В горле першит… Слышь, как там тебя… Механик… выбирай скорее, чего ты телишься? Только первый попавшийся-то не хватай. Думай башкой-то. Намек прозрачен, как слеза младенца. Механик едва заметно усмехнулся и решительно положил руку на ящик – естественно, не тот, который собирался выбрать вначале. – Возьму его. – Ну наконец-то, разродился. Бедуин, забирай оставшийся. – Таран мстительно осклабился и посмотрел на меня с притворной завистью: – Ох, и повезло ж тебе сегодня. Хороший ящичек достался… И мне и Механику было ясно, что он имеет в виду везение утопленника. – Ладно, пацаны, разошлись по берлогам, – скомандовал Таран. Берлоги – это маленькие предбанники с двух сторон от Арены. В берлогах мы разберем уложенные в ящики оружие и снаряжение, а потом войдем в помещение для боя с двух противоположных концов. Не знаю, что было в ящике у Механика. В моем же оказался обрез охотничьей двустволки маленького – двадцатого – калибра и несколько упаковок патронов с мелкой дробью. Судя по размеру свинцовых дробинок, Таран решил, что мне предстоит охотиться на рябчика! Вместо остального оружия и снаряжения лежал нехитрый ремкомплект, состоящий из отвертки, напильника и изоленты. Мне что – прикажете напильник в обрез заряжать?.. В мою берлогу заглянул Таран, смерил взглядом содержимое ящика и загоготал: – Че, Бедуин? Дробь не нравится? Мелковата? Вроде ведь твой размерчик, нет? А тогда ты Меху отвертку в глаз вгони. Или ваще его голыми руками удави. Тебе ж не впервой. – Слышь, Таран, не нарывался бы ты. И так уже накосячил. За то, что Механику с ящиком подсказал, тебе стоило бы яйца открутить. Что ты ему туда положил? «Калаш» или «Ярыгин» с полным магазином, а? – Скоро узнаешь. – Таран стал серьезным. – А если по понятиям, ты, Бедуин, первый накосячил. Шибко умный, да? Решил честных пацанов на кривой козе объехать? Вот и не ссы теперь… Удачи я тебе, сам понимаешь, не желаю. А вот чего могу пожелать… – Таран сделал многозначительную паузу. – Сдохни красиво! Все-таки _она_ будет смотреть. Вот, блин, романтик на мою голову! – Ты за дверь как, сам выйдешь или тебе помочь? – хмуро поинтересовался я. Таран ухмыльнулся и вышел довольный собой, в полной уверенности, что сделал все, что мог, для моей безвременной кончины. Оставшись в одиночестве, я еще раз осмотрел обрез и патроны. Для предстоящего боя они, конечно, не подходят. Такой дробью разве что пощекотать. Плохо дело. Если у Механика и в самом деле реальный ствол, шансов у меня практически нет. Разве что мой противник косой на оба глаза и распоследний тормоз. Попробовать, что ли, перевести бой на ближнюю дистанцию? Помахаться в рукопашной? Не самый лучший вариант. Механик, судя по всему, накачался какой-то дрянью. Не простой дурью, которой в АТРИ хватает, а чем-то типа боевых стимуляторов. Я слышал о подобных экспериментальных разработках, но сталкиваться не сталкивался. До сих пор… Ладно, допустим худший вариант: Механик сейчас абсолютно не чувствует боль, у него в разы повышена мускульная сила, а реакция искусственно ускорена. Если так, вырубить его будет непросто. Попробуем немного уравнять шансы… Я раскурочил несколько патронов и изолентой примотал к прикладу обреза мешочек со свинцовой дробью. Если удастся достать этим подарком Механика по кумполу, тому мало не покажется. Кстати, и Тарану стоило бы мозги прочистить, так сказать, чистой дробью, а то корчит из себя борца за мировую справедливость, тля!.. Ударил гонг, призывая бойцов на бой. Согласно правилам, я вышел в центр Арены для традиционного представления публике. Обрез с собой не взял – оставил в углу у двери, чтобы раньше времени не раскрывать карты перед противником. Механик сделал то же самое. Единственное, о чем он не догадался, – это снять бронник. А может, был уверен, что увидит на мне такой же. Да, так и есть. Судя по его удивленному взгляду, подобной форы для себя он не ожидал. Конечно, это не бронекостюм «Скат», да и вообще не полноценный костюм, а всего лишь бронежилет с накладками для живота и паха, но для мелкой дроби абсолютно непробиваемый. С противником все ясно. А что у нас с публикой? Я посмотрел на балкон. Балкон был набит любопытствующими под завязку, а на самом лучшем месте стояла Гаечка и глядела на меня. Явно нервничая. Приятно, конечно, думать, что дама беспокоится обо мне, но, если уж откровенно, она может с таким же успехом переживать и за моего «оппонента». Ладно, чего гадать. Пора начинать представление. Я принялся играть на публику – снял куртку и отбросил ее прочь, оставшись в одной футболке. Теперь рядом с запакованным в бронежилет Механиком я выглядел легкомысленным и бесшабашным. Подольем масла в огонь. Я поднял руки, призывая публику поддержать меня. Бродяги ответили дружным воем, свистом и криками. А я опустился на одно колено и послал Гаечке воздушный поцелуй. Она кривовато улыбнулась и помахала мне ручкой. Ну точно нервничает! Интересно, из-за кого?.. Стоявший рядом с Гаечкой Петрович на мою выходку фыркнул и покрутил головой, дескать, выпендрежник ты, Бедуин. Без понтов не можешь. Тут он не прав, очень даже могу. Но сейчас не тот случай. Сейчас чем больше показухи, тем лучше – противник перестанет воспринимать меня всерьез. И тогда мы посмотрим, кто кого. План схватки уже созрел у меня в мозгу. Главное, найти правильную позицию для боя… Мы разошлись по своим углам. Наше передвижение сопровождалось собачьим лаем. Собственно, клетки для того и расставили по Арене – чтобы лай сообщал противникам о местонахождении друг друга. Вторично ударил гонг, извещая о начале боя. Из моего угла та часть, где находился Механик, не просматривалась. Но там явно что-то происходило – лай собак постепенно перемещался в мою сторону, сообщая о передвижениях врага. Приближался Механик уверенно. Значит, моя маленькая клоунада сработала – он решил, что я стану легкой добычей, и теперь пер напролом. Начнем потихоньку двигаться и мы. Я прошел мимо кучи деревянных ящиков, обогнул пирамиду автомобильных шин и оказался в небольшом закутке, образованном собачьими загончиками и кирпичной стеной. Собственно, именно такое место идеально соответствовало моей тактической задумке. Я прислушался, пытаясь определить, где находится Механик. До моего слуха долетел едва слышный звук, как будто чиркнули зажигалкой. Он потонул в лае собак и свисте публики с балкона, но я расслышал. И звук показался мне знакомым. Это выстрел, произведенный из специального бесшумного автомата «Вал». Ну, так я и думал! Таран не только снабдил моего противника бронежилетом, но и дал ему отличное оружие для нашей маленькой войны. Интересно, в кого Механик стреляет? Не в меня – это точно… Чиркающие звуки повторились, донесся собачий взвизг и тут же смолк. Понятно, у противника тоже есть свой хитрый план – он отстреливает собак. Видно, Таран отвалил ему целую кучу патронов! Что ж, расчет у Механика верный. Наверняка Таран рассказал ему про обрез и дробь, так что он в курсе – стрелять мне нечем, значит, я буду нападать из засады. Но для этого я должен точно знать, где находится противник. Если же перестрелять всех псов из бесшумного оружия, я не смогу его вычислить по звуку. И тогда он спокойно найдет меня и пристрелит издалека. План отличный, но кое-чего Механик не учел. Ему и в голову не пришло, что козыри в рукаве могут быть не только у него… Я сосредоточился, пытаясь нащупать мысленную связь с ближайшим псом. Иногда мне такое удается – взять животное под контроль. Жаль, что с людьми подобное не проходит… Ага… Есть контакт… Я приказал псу замереть и не лаять на меня, открыл задвижку на его клетке и затаился возле загончика. Через мгновение появился Механик. Он приближался к моему ящику без особой опаски – раз пес не лает, значит, меня тут нет. Кстати, и самого Механика тоже больше не сопровождал лай – он отстреливал собак издалека, еще на подходе. То, что враг приближается, я понял по оживлению зрителей – им сверху отлично видно, чем занимается каждый из бойцов. Ну все, пора! Я распахнул дверцу загончика и мысленно дал псу команду атаковать врага. Зубастая торпеда вылетела из клетки. Механик успел среагировать – несколько пуль прошили псу череп. Теперь настала моя очередь действовать. Счет шел даже не на секунды, а на мгновения. Я прыгнул из-за ящика. Механик отреагировал на движение – автомат начал разворачиваться в мою сторону. Поздно: я был уже слишком близко. Ударом ноги сбил автомат Механика в сторону, одновременно разряжая оба ствола обреза противнику в пупок. Дробь не пробила накладку бронежилета, но энергия дуплета опрокинула Механика, и он рухнул на пол. Тем не менее его автомат упрямо начал поворачиваться ко мне. Я со всей силы приложил противника по башке свинцовой примочкой. У кого другого от такого удара вышибло бы мозги, а Механик только дернулся и опять попытался пристрелить меня. Пришлось долбануть его еще раз. Странно, что у него не треснул череп. Из металла у него башка, что ли? Когда же ты угомонишься, скотина? Я вновь замахнулся, но третий удар не понадобился – противник распластался на бетонном полу и на этот раз затих. Я наклонился проверить ему пульс. Без сознания, но живехонек! Что ж, его счастье. Хотя по правилам Арены я имею полное право добить проигравшего, но не буду. Мы с ним сцепились из-за бабы, а это не тот повод, чтобы идти на крайние меры. Теперь пришло время обратить внимание на благодарную публику, которая приветствовала победителя радостным ревом. Однако лично для меня победа обернулась полным поражением – Гаечки среди зрителей не было! Я долго искал ее взглядом, но без толку – коварная красотка продинамила меня и ушла. Интересно почему? Не понравилось мое выступление на Арене? Или углядела среди зрителей более подходящего кандидата?.. Да-а, давненько меня так круто не обламывали. Мое разочарование жизнью было настолько велико, что даже пропало желание устраивать разборки с Тараном. Я молча забрал у него свое барахло и собирался уйти, но он остановил меня: – Ну-ка погодь, Бедуин. Пойдем раздавим пузырь на двоих. Обмоем твою победу. – Смеешься? – вяло поинтересовался я. – Нет, – без тени злорадства отозвался Таран. – На полном серьезе предлагаю. Тебе хорошенькая попойка причитается, заслужил. Пойдем нажремся. Заодно косяки наши взаимные перетрем. – Только башляешь ты. – Само собой. – Таран дружелюбно осклабился и хлопнул меня по плечу. Месяц спустя, Муторай В отличие от «Козьей морды», маленькая закусочная, расположившаяся возле толкучки, не могла похвастаться изысканной кухней. В меню преобладали консервы с кашей или макаронами. Имелись водка и два сорта пива. Все продукты были низкого качества, зато и цены не кусались. За столиком в углу сидел мужчина. По виду он ничем не отличался от остальных многочисленных посетителей дешевой забегаловки, тихонько в одиночестве потягивал темное пивко, которое наливал из полуторалитровой пластиковой бутылки в одноразовый стакан. В зал вошли двое бродяг, огляделись и, не найдя свободных столов, направились к одинокому посетителю. – Не возражаешь, братишка? – приветливо улыбнулся один из них, но услышал в ответ оскорбительное: – Живоглот тебе братишка. Валите отсюда, козлы. – Ах ты, чмо недоделанное! К тебе как к порядочному, а ты… – вскипел подошедший, но приятель остановил его: – Не надо, Дима. Не связывайся. Пойдем вон туда, там как раз два места освободились. – И добавил ему на ухо: – Видал клеймо у него на загривке? – Татушку, что ли? – Это у тебя татушки. А у него реальное клеймо. Из тех, что раскаленным железом ставят. Знаешь, кого так клеймят? – Нет. И кого же? – Потом расскажу… А пока пойдем-ка подальше. По всему видать, отмороженный. Мало ли что ему в башку встрянет… Бродяги ушли. Мужчина даже не взглянул им вслед, сидел себе и лениво цедил кислое пиво. Вскоре еще один посетитель вошел в забегаловку. Он выглядел бы вполне обычно, если бы не капюшон, который полностью скрывал его лицо. Вновь прибывший быстро оглядел зал и направился к мужчине с клеймом. Уверенно подсел к нему за стол. – Исчезни, плесень. – Заклейменный угрожающе прищурил глаза. – Увянь, Крылан. Я – Механик. – Ты опоздал. – Я пришел, – с нажимом ответил человек в капюшоне. – И у меня есть «Право». Крылан вздрогнул. Вернее, по его телу прошла короткая судорога, а затем он застыл неподвижно, словно впал в транс. Остекленевшие глаза, не мигая, уставились в темноту капюшона собеседника, а губы через силу зашевелились, выталкивая слова: – Приказывай, хозяин. – Речь пойдет об одном человеке… Или, как там у вас, у «чертей», называется, грешнике? – Да, хозяин. АТРИ – это чистилище, все люди здесь – грешники, а мы, «черти», призваны помочь им очистить души от скверны. – Ладно-ладно, на ваши сектантские бредни мне начхать, – отмахнулся Механик. Если бы Крылан сейчас не находился в гипнотическом трансе, Механику за такие слова не поздоровилось бы, но некое «Право» делало его полновластным хозяином положения. – Вернемся к заданию, – продолжал Механик. – Интересующий меня грешник должен сдохнуть. Медленно и страшно. Пройти ваш обряд… как там его… обряд очищения? – Да, хозяин. Чтобы заслужить дар смерти, грешник должен сначала очистить душу с помощью раскаленного железа и кипящего масла… – Не надо подробностей, – перебил Механик. – Ты схватишь того, чье имя я тебе назову, и проведешь с ним этот ваш обряд по самому жесткому варианту. Насколько я знаю, продолжается он несколько дней… – Да, хозяин. Чем дольше длятся мучения, тем чище душа. – Так пусть же его душа будет очень чистой, – хмыкнул Механик. – Обряд надо провести в некоем конкретном месте, позже я скажу где. И еще одно. Я должен лично присутствовать в момент смерти… хм… нашего грешника. Причем, как именно ему сдохнуть, я выберу сам. Ты все понял? – Не совсем, хозяин. Где мне искать этого грешника? – Не волнуйся, с поисками я помогу. Твое дело – схватить его. Предупреждаю сразу, сделать это будет непросто, поэтому тебе не следует действовать в одиночку. Привлеки свою группу ловчих. Только не посвящай их в суть. – Да, хозяин. – Вот тебе код для связи со мной. И не забудь: я должен присутствовать при обряде! – Да, хозяин. – Сейчас я досчитаю до трех, ты выйдешь из транса, допьешь пиво и покинешь Муторай. До поры до времени ты забудешь о нашем разговоре и обо мне, а к этому грешнику станешь испытывать личную и очень сильную ненависть. – Да, хозяин. – Я начинаю считать. Раз… Глава 2 _Из обучающего курса выживания в АТРИ:_ Не сжигайте мосты. Лучше подпилите несколько досок. Чегодайский район, подножие горы Куку Перед самым рассветом зарядил мелкий, нудный, как зубная боль, моросящий дождь, недаром прозванный мерзавчиком. Несмотря на умело подобранную одежду – термобелье, бронекостюм «Скат» и надетый поверх него прорезиненный дождевик с широким капюшоном, – льющаяся с небес вода оседала на лице, просачивалась под воротник и даже добиралась до нательного белья. Белье не справлялось с коварным мерзавчиком, быстро стало влажным и противно липло к телу. Носки тоже не могли похвастаться сухостью, хотя специальная обувь комплекта «Скат» с болотными бахилами в других условиях отлично держала воду, позволяя переходить ручей вброд, не замочив ног. Этот же противный и отнюдь не теплый дождь умудрялся проникать повсюду, как диверсант, заставляя меня дрожать от холода в отсыревшем белье. Всю ночь я шел в одиночку по тайге, ориентируясь по пеленгу, который посылал маячок Дока, и под утро оказался на склоне горы Куку. Вообще, «куку» в переводе с эвенкийского означает «изумрудная». Изумрудная гора… Неизвестно, почему эту гору назвали именно так, – изумрудов здесь сроду не находили. Поговаривают, правда, что Куку время от времени начинает светиться странным зеленоватым светом. Не знаю… Сам не видел, и документально сей факт не зафиксирован. Но в АТРИ, конечно, всякое бывает. Тут водятся рыси-телепаты. Встречаются ручьи, в которых температура весь год минус сорок, а вода при этом не замерзает. Так почему бы горе изредка не сверкать изумрудом?.. Да, изумрудов на горе нет. Зато возле ее подножия притаилось поселение хуги – первобытных людей-людоедов из параллельного мира. Их еще называют «снежными людьми», «атрийскими йети» или «голодными». Все эти названия полностью соответствуют внешности и злобному нраву хуги. Становища «голодных» обнаружить непросто. С воздуха их не видно – хижины умело замаскированы в тени деревьев. С земли, конечно, разыскать проще. Вот только одна беда: тот, кто набредет на такое поселение, вряд ли сумеет остаться в живых. Разве что это будет рота егерей, но егеря на маршруты обычно ротами не ходят. Стандартный разведотряд – пять человек. Максимум двенадцать, но это редкость – численность ОВБЕ в АТРИ не так уж велика… Я же оказался перед поселением хуги абсолютно один. А привело меня в такое стремное местечко уязвленное научное самолюбие Дока… Профессор Иван Аркадьевич Зинчук по прозвищу Док сильно выделяется из своей научной братии. Внешне он меньше всего похож на «ботаника». Скорее уж – на вольного бродягу, старожила АТРИ. Хотя еще год назад Док был типичным тщедушным книжным червем. Но наши совместные приключения возле Леса Дождей и в подземельях ЦИРИ изменили его, разбудили дремавшую в нем натуру прирожденного бойца. Несмотря на возраст – профессор недавно разменял шестой десяток – он не постеснялся податься ко мне в ученики и принялся рьяно постигать непростую науку выживания. За год, прошедший с момента памятных событий в Лесу Дождей, Зинчук окреп, научился прилично стрелять, неплохо работать ножом, а аномальные зоны вообще выявлял едва ли не лучше своего учителя, то есть меня. Теперь он превратился в крепкого, уверенного в себе бродягу, для которого автомат стал таким же привычным, как микроскоп. Док мог спокойно переночевать в тайге в одиночку, и я не побоялся бы выпустить его против семейки косачей. Выходя на маршруты, Зинчук обычно собирал седые непослушные волосы в хвост, а голову укрывал камуфляжного цвета банданой. И только аккуратная щегольская бородка напоминала о его интеллигентском прошлом. Добавьте ко всему перечисленному молодой блеск в глазах, и вы получите того человека, научное упрямство которого втянуло меня в практически безнадежную и смертельно опасную авантюру… Началось все с алтаря хуги. Время от времени егерям удается обнаруживать поселения «снежных людей» и тогда проводится полномасштабная зачистка. Грубо говоря, уничтожается все, что движется. Затем опустевшее становище достается ученым. Несмотря на то что хуги сильно отстают от человека в техническом развитии, некоторые используемые ими предметы являются для наших «ботаников» неразрешимой загадкой. В частности, так называемые алтари. Вернее, это наши ученые обозвали найденное сооружение алтарем, а для чего эту штуку используют «пришельцы с того света», до сих пор неизвестно. Алтарь обычно располагается в самом центре поселения, в центре вкопанных по кругу кольев, на которые насажены головы обитателей АТРИ: секаланов, косачей, живоглотов и все такое. Выбор жертвенных животных в каждом поселении разный. Неизменными до сих пор оставались лишь головы людей. Внутри частокола имеется круг выжженной земли, а над ним – прямо в воздухе – висит огромный, почти до блеска отполированный каменный шар. Висит без всяких веревок и подпорок! Вскоре выяснили, что камень – это обычный валун, правда обработанный неизвестными инструментами. А вот что за сила держит его в воздухе, так и осталось главной загадкой. Вообще, в АТРИ есть некая аномальная цацка, прозванная перышком, которая способна уменьшать вес предметов. Уменьшать, но не поднимать в воздух. Тем более такие огромные предметы, как валуны алтарей. Естественно, ученые придумали теорию насчет «летающих камней». Дескать, это какая-то невыявленная природная аномалия, управляющая гравитацией. Но Зинчук счел подобную гипотезу бредом и сдуру высказал свою точку зрения на ученом совете. По его мнению, дело было не в природной аномалии. Камни в воздухе держал неизвестный источник энергии, созданный искусственно. Его подняли на смех. Дескать, хуги с уровнем развития первобытных людей в принципе не способны создать ничего подобного. «И где же, по-вашему, этот источник энергии? – спросили у Зинчука. – Предъявите!» – Я им предъявлю! – возмущался вечером после ученого совета Док. Он приперся ко мне в комнату в общаге, бесцеремонно выставил лаборантку Зиночку, которая любезно согласилась скрасить мой вечерок, и принялся жаловаться на «тупоголовых ослов», то бишь цвет нашей российской науки. – Я им так предъявлю! – кипел Док, поедая припасенные мной для романтического вечера с Зиной шоколадные конфеты – небывалую роскошь для АТРИ. – Я им этот источник в пятую точку воткну! Они у меня ракетой полетят! Док сунул в рот последнюю конфетку и решительно приступил к уничтожению винограда, купленного для Зиночки за бешеные деньги в Муторае. Ягоды исчезали просто с потрясающей быстротой, словно Дока не кормили месяц. Я вздохнул и пододвинул ему блюдечко с фисташками – последнее из имеющихся у меня лакомств. Дело происходило в научном городке ЦИРИ – Центра изучения реликтового излучения. С подачи Дока весь последний год я проработал здесь консультантом по общим вопросам. На самом деле моя обязанность – участвовать во всех авантюрах, то есть научных исследованиях, которые затевает Док. Лишь изредка он отдает меня в пользование другим «ботаникам», и то после долгой ругани с директором ЦИРИ. Док подавился фисташкой и закашлялся. Я налил ему в стакан водки – что делать, на шампанское для романтического вечера мне денег уже не хватило. Впрочем, Зиночка шампанского и не ждала. Здесь, в АТРИ, дамы не слишком избалованны. Могут пить и разбавленный спирт. А еще у нас тут в ходу «коньяк» – это когда спирт подкрашивают чаем. Зинчук хватанул нехилую порцию водки, выпучил глаза и возмущенно уставился на меня: – Чего это ты мне налил, Бедуин? – А на что похоже? – Тьфу ты, я думал, в стакане вода. – Ага. А запаха ты не заметил. И этикетку на бутылке тоже. – Не заметил, – признался Зинчук. Свой боевой запал он малость растратил. Теперь можно и поговорить. – Так что случилось, Док? Зинчук поведал о разногласиях с ученым советом. – И ты считаешь, что хуги способны создавать источники энергии? – поинтересовался я. – Вряд ли. Скорее, они где-то находят уже готовые, – поправил Док. – Где? В параллельном мире? Думаешь, хуги отыскали туда проход? – Не знаю, Бедуин. Но должен узнать. И ты мне поможешь. – Интересно как? – Разыщи поселение хуги. Я посмотрел на Зинчука с усмешкой, полагая, что он шутит. Но профессор был абсолютно серьезен. – Погоди, Док, зачем его искать? – забеспокоился я. – Недавно егеря разгромили одно из становищ. Рванем туда и найдем этот твой источник… – Нет, – перебил Зинчук. – В том-то и дело, что нам нужно целое, нетронутое поселение. – В смысле, нетронутое? То есть незачищенное? Чтобы там жили хуги? Живые хуги? – Ну, не мертвые же, – обозлился на мою бестолковость Док. – Естественно, живые. Надо найти такое поселение по-тихому, чтобы никто не узнал, иначе вмешаются егеря и перебьют всех «голодных». – Вот и отлично. Как говорится, хороший хуги – мертвый хуги. – Нет! – Док решительно взмахнул рукой, сметя со стола бутылку водки. Чудом мне удалось ее поймать у самого пола. – Ни в коем случае! Хуги нужны нам живыми. – Ну, лично мне… – начал я, но, увидев лицо Дока, не стал заканчивать фразу. Зинчук выглядел расстроенным и решительным одновременно. Он уверен, что прав насчет источника энергии, и пойдет на любое безрассудство, лишь бы доказать свою правоту. – Ладно, Док. Предположим, мы нашли становище. А дальше? – Мы проберемся к алтарю и посмотрим, что там да как, – азартно предложил Зинчук. – Проберемся… в становище, битком набитое живыми хуги? – уточнил я. – Точно. У меня не нашлось слов, одни эмоции. Проберемся, значит… Веселенькая перспектива… Хуги ростом два с половиной метра, внешне похожи на волосатых пепельно-бурых горилл, имеют третий инфракрасный глаз, которым отлично видят в темноте. К тому же обладают способностью становиться невидимыми. Силища у них неимоверная. Нюх звериный, а мозг человечий. Они, конечно, отстают от нас в развитии, но далеко не дураки. Про их способность к регенерации я вообще молчу. Хуги обожают людей. В гастрономическом смысле: мы для них корм, еда, деликатес. Легче договориться с камнем, чем с «голодным». Хуги запросто могут порвать человека на части голыми руками. А еще у «атрийских йети» есть миленькая привычка – вырывать у живых людей печень и съедать ее, пока она теплая… – Док, это безумие. – Это научный эксперимент! Если не хочешь, я сам все сделаю! Пришлось пообещать ему найти это долбаное поселение. В поисках я рвения не проявлял, надеясь, что с течением времени Зинчук забудет свою бредовую идею, переключится на что-нибудь другое. Так бы рано или поздно и произошло, если бы не случай… В тот день мы с ним вышли в поля – отправились в трехдневный маршрут к Тимлянской ретрансляторной вышке, возле которой, по сообщениям егерей, обосновалась молодая, не созревшая еще аномалия «Егоза». Нам оставался день пути, когда наши КИПы приняли «красную пикалку» – переданную через общую сеть просьбу о помощи. КИП – это индивидуальный портативный компьютер в виде широкого браслета, который обычно носят на запястье, как часы. Это и средство связи, и анализатор, и дозиметр, и еще сотня разнообразных приборов в одном флаконе. Кстати, ретрансляторные вышки как раз и нужны для того, чтобы принимать-передавать сигналы с КИПов, создавая в АТРИ нечто вроде местной интернет-сети. И вот по этой самой сети пришел призыв о помощи. Одновременно с сигналом передавался пеленг, который привел нас на торфяник, заросший карликовой березой-хаяктой. Еще на подходе мы услышали выстрелы. Стреляли из двух стволов. По звуку похоже на «калаши», причем очереди звучат слишком уж истерично – беспорядочно и неоправданно длинно. У стрелявших быстро пустели магазины, и автоматы замолкали – перезаряжались. Причем зачастую оба одновременно. Грубейшая ошибка. – Что там за лохи сидят? – удивился я. – Наверное, перепуганы до беспамятства, – проницательно заметил Док. – И кто их напугал? Сколько я ни рассматривал местность в бинокль, но ужасных врагов поблизости не обнаружил. Впрочем, низкорослая березка-хаякта сильно затрудняла обзор. Низкая-то она низкая – человеку по грудь или чуть повыше, а растет густо, как камыши. Ни хрена сквозь эти заросли не разглядишь. – Док, прикрой меня. Подойду ближе, посмотрю, кто это там в войнушку играет… Я стал медленно, на полусогнутых, пробираться сквозь заросли хаякты, стараясь не слишком раскачивать тонкоствольные низенькие деревца. Внезапно раздался громкий треск и навстречу мне выскочил перепуганный до смерти косач. Хищный заяц-мутант ошалело глянул на меня налитыми кровью глазами, издал жалобный писк и ломанулся дальше, только ветки затрещали. Я посмотрел ему вслед. Возможно, невидимые мне пока стрелки отбивали нападение косачей? Вряд ли. Зайчишка-переросток и сам перетрусил до усрачки. Ему самому впору звать на помощь. Ладно, сейчас разберемся, кто там на кого охотится… Я взял правее, намереваясь зайти стрелкам в тыл, но вплотную приближаться не стал. Кто их знает, вдруг у них крышу сорвало? Утешало одно – это не зомби. Мой тепловой сканер четко показывал, что впереди два излучающих тепло живых существа. А зомби, как известно, ходячие мертвецы и на сканере не отображаются. Я залег за кочку, дождался перерыва в стрельбе и прокричал: – Эй, бродяги! Помощь вызывали? Один из двух придурков инстинктивно полоснул очередью на голос. Пули срезали верхушки хаякты над моей головой. – Значит, не вызывали, – прокомментировал я. – Ну, тады прощевайте. Желаю здравствовать. Мы уходим, выкручивайтесь сами. Если выживете, приходите в Муторай, раздавим пузырь. Я Бедуин. Спросите у бармена в «Козьей морде», как меня найти… Информации оказалось достаточно, чтобы двое стрелков поверили – перед ними свой. – Погоди! – завопил один из них. – Я знаю Бедуина! Это и вправду ты? – Могу предъявить свою физиономию для опознания. Только не пристрелите меня сдуру. Я встал в полный рост. Автомат сдвинул за спину, но выхватить оружие из-под руки смогу в одно мгновение. – Топай сюда, к нам. Здесь и побазарим, – предложил все тот же, смутно знакомый голос. Я воспользовался приглашением. Стрелки обосновались на небольшом пятачке среди зарослей хаякты и держали круговую оборону. Но против кого?.. Один из двойки повернул ко мне измазанное грязью лицо: – Привет, Бедуин! Помнишь меня? Я Паша Сизый. Мы действительно пересекались однажды, с месяц назад. Я тогда был в Муторае. Сидел с Борей Тараном в «Козьей морде» за пузырем, обмывая мой облом с Гаечкой, когда к нашему столу подошел мужик по прозвищу Левша и предложил работенку: провести «братишек» к некой речке, недаром названной Мутной. Группа состояла из пятнадцати человек, и среди них был этот самый Паша Сизый. Я отказался – надо было возвращаться к Доку в ЦИРИ, и они, как видно, нашли другого проводника. – Мы с Мутной идем, – подтвердил Сизый. – Вернее, бежим… – От кого? Сизый замялся, а потом неуверенно произнес: – Походу, от хуги, тля. – Тогда надо валить отсюда, – предложил я. – В пяти километрах южнее есть один схрон. – Схрон – это здорово. Вот только дадут ли нам дойти до него? – оптимистично заметил напарник Сизого. Не знаю, действительно ли бродяг преследовали хуги, но до схрона мы добрались благополучно. И я по дороге никакого преследования не ощущал. Через час мы устроились внутри небольшого, скрытого от посторонних глаз бункера с тремя выходами, «электронными часовыми», то есть беспроводными видеокамерами, и бойницами на все стороны света. В бункере нашлись керосинка, закопченный чайник и еще кое-какая кухонная утварь. У бродяг при себе не оказалось ни заварки, ни харчей. Пришлось делиться. Соорудили нехитрый обед. Новые знакомые набросились на еду, будто не ели несколько дней. – Не жрамши идем, – с набитым ртом подтвердил Сизый. – Такой вот расклад. Утолив голод, Сизый начал рассказывать о том, что с ними произошло: – До Мутной дошли без помех. А шли мы за… – Он запнулся, раздумывая, стоит ли открывать все козыри. Его сомнения разрешил напарник по прозвищу Молчун – по жизни болтливый суетливый парень. Но в АТРИ погоняла частенько дают с точностью до наоборот. Так жгучего брюнета могут в насмешку назвать Рыжим, а спокойного, уравновешенного человека – Шустриком. Молчун махнул рукой и сказал с тоской: – Да ладно, Сизый, не темни. Говори как есть, чего уж там. Все равно пропало золотишко… – Золотишко, – эхом откликнулся Сизый. – Именно за ним мы и шли. Ну, добрались до Мутной, разбили на берегу лагерь. Периметр там, охрана, все дела… Моем, значит, золотишко. Хотя не очень-то его много. Самородков нет. Так, песок один… Ну, мы не унываем. Всяко лучше золотой песок мыть, чем за цацками среди аномалий шарить… Расползлись по речке, разделили заводи, чтобы каждый свой участок окучивал… – Двойками работали, – уточнил Молчун. – Типа, один моет, другой прикрывает. – Точно, – кивнул Сизый. – Мы вон с ним в паре были… Короче, три дня прошли спокойно. А на четвертый Кузя Левша и Гарик Малой, – бродяга сделал ударение на последнем слоге, – исчезли, тля. – Я сразу просек: дело не чисто, – вмешался Молчун. – Они, как обычно, утром почапали на речку, а барахлишко в палатке оставили. Я видел, потому как в тот день дежурным по кухне был… А вечером, когда они не вернулись, я в ихнюю палатку сунулся, а вещи-то тю-тю. – Мы решили, что пацанам большой самородок подвалил и они сделали ноги, – добавил Сизый. – Как раз накануне Левша проигрался в очко Васе Пыре. Поставил на кон будущую добычу и лажанулся. А после слинял, тля, чтобы долг не отдавать. Малой с ним за компанию свинтил, все ж таки родные братья как-никак… В общем, так мы с пацанами решили и не стали заморачиваться на их счет. Ну, сбежали и сбежали. Их место сразу отошло Пыре с подельником Мотей. Так они на следующий же день надыбали сразу девять самородков, тля! Только странное то золотишко было… Док, который уже начал клевать носом, тут же встрепенулся: – И в чем странность? – Это были скорее не самородки, а слитки. Такие ровные кубики, вроде игральных костей, правда потяжелее – около пятидесяти граммов каждый. Все одинаковые, целая куча. Сразу видно, кто-то для себя отливал, тля. Только почему клеймо не поставил? И зачем в речку скинул? Но, по-любому, раз без клейма, значит, ничье. Сизый замолчал, отвлекшись на чай с сухариками. – Все Пыре и Моте обзавидовались, – заговорил Молчун. – Они за день рыжья набрали столько, что год по кабакам зависать хватит. – А через день пропали и они, – сказал Сизый. – Причем, как и Левша с Малым, слиняли со всем своим барахлишком. Мы с пацанами решили, что тоже в побег сорвались. Выбрали все золотишко из заводи и ходу. – Небось побоялись, что кто-нибудь из нас их добычу к рукам приберет, – хмыкнул Молчун. Док окинул бродяг оценивающим взглядом и пробормотал: – Я бы тоже побоялся. Сизый продолжал: – В заводи Пыры больше золотишка не осталось, сколько ни искали. Зато нашли в других заводях, даже в нескольких. И точно такие же ровные кубики… Досталось всем, кроме нас с Молчуном и Серёни Медяка – он один работал, без напарника… – Говорил, мол, зачем мне напарник, у меня у самого глаза на затылке, – припомнил Молчун. – А на самом деле его просто жаба давила с кем-то добычу делить. – Короче, нам троим не подфартило – на наших участках только песок был, – посетовал Сизый. – Как сказать, – возразил я. – Про Медяка не знаю, а вам двоим явно повезло. Вы живы, а остальные, как я понимаю, нет. – Правильно понимаешь, – кивнул Сизый. – В тот вечер пацаны на радостях попойку закатили. А мы с Молчуном и Медяком нажираться не стали, вызвались на всю ночь в дозор. Не бесплатно, конечно, а за долю от того золотишка… Всю ночь в дозоре честно оттрубили. Не спали, мамой клянусь… – Зуб даю, не спали, – присоединился к клятве Молчун. Для пущей убедительности он разинул пасть и продемонстрировал Доку гнилые зубы. – Мы верим, – поспешил заверить его Док, морщась от мерзкого вида и неприятного запаха. – Ну вот… – продолжал Сизый. – Мы посты вдоль периметра заняли, чуток впереди лагеря. Там позиции очень даже подходящие, все подступы к берегу видать. Остальные пацаны отгуляли и дрыхнуть по палаткам разошлись. А мы втроем бдим, значит. У нас ПНВ, электронные часовые по периметру, все как положено, тля. Ночь тихо-спокойно прошла. Даже белка мимо нас в лагерь не проскочила, мамой клянусь! – Зуб даю… – Молчун вновь продемонстрировал Зинчуку отвратительный «частокол». – Да верю я, верю, – раздраженно подтвердил Док, отодвигаясь от него в сторонку. – Ага… – кивнул Сизый. – А утром… – Утром мы возвращаемся в лагерь пацанов будить, а там что ни палатка, то братская могила! – перебил Молчун. Его все еще потряхивало от пережитого. – И никаких следов драки. Наших ребят просто порвали на куски, как тряпки! – И вы решили, что это сделали хуги, – хмыкнул я. – А кто ж еще? – Сизый выразительно пожал плечами. – Да кто угодно. – Мой жест был не менее выразительным. – Пацаны валялись в дымину пьяными. Их мог даже ребенок перочинным ножичком оприходовать. – Наверное, мог, – не стал спорить Сизый. – Только мы-то не пили и не спали. Как же этот ребенок мимо нас-то проскользнул? – К тому же пацанов не резали, а рвали. На куски. Руки-ноги отдельно, головы отдельно. Животы вспороты, ребра переломаны… Короче, полный писец. – Молчун поежился. – Нет, Бедуин. Так человека на запчасти разобрать могли только хуги. И мимо нас незаметно проскользнуть – тоже только они. Перешли в режим невидимости и ага. В смысле, пацанам каюк. – Мы втроем сразу смекнули – надо валить с Мутной, – заговорил Сизый… – Полезли в палатки, золотишко забрать. Глядь, а там пусто, тля! То есть не все золото пропало, а только то, что в виде кубиков. У меня вот был простой песок, так его не тронули. – И у меня, – подтвердил Молчун. – Короче, похватали мы пожитки, какие ближе лежали… Провиант вон впопыхах забыли… И бегом, куда глаза глядят. – Сизый нервно хлебнул чаю, поморщился: – Водки бы… – Перебьешься, – отрезал я. Если под боком хуги, о пьянстве нужно забыть. Иначе повторим судьбу Пыры и компании. – А что с Медяком стало? – поинтересовался Док. – Полный писец, – коротко обрисовал ситуацию Молчун. – Два дня мы от Мутной вроде как спокойно шли. Ну, аномалии там, зверье хищное, не без того, – пояснил Сизый. – Но те, кто пацанов порешил, не проявлялись. Вначале. А сегодня мы поняли, что к нам хвост прицепился. Выслеживают, тля! И ведь так близко подобрались, суки, что чуть ли не в затылок дышат! На сканер глянули – пусто. Мы засаду пытались – порожняк. Осторожные твари, тля… Серёня Медяк не выдержал, начал садить от бедра свинцом широким веером. И ведь попал! Случайно, конечно. Увидеть, кого он там зацепил, мы не увидели. Услышали только короткий рев, а потом кто-то по кустам ломанулся. – На листве кровь была, – добавил Молчун. – Видать, хорошо ту паскуду Медяк приложил. Что ж, похоже, ребят и вправду преследовали хуги. Хотя история вытанцовывается странная. С каких это пор «голодных» интересует золото? Они что, уже доросли до торговли? А Дока больше волновал другой вопрос: – Среди золота, которое вы унесли из лагеря, были те слитки? Хотя бы один-единственный кубик? – Нет, – слишком поспешно ответил Сизый. Док погрустнел. Я взял себе на заметку: с ребятишками на эту тему еще надо будет потолковать. А пока выслушаем рассказ до конца. – Так что случилось с Медяком? – спросил я. – Точно не знаем, – признался Сизый. – Примерно через час после того, как он зацепил того гада в кустах, мы вышли на торфяник. Туда, где вы нас нашли… Там заросли густые… Ну, вы видали… Я кивнул. – Медяк отстал малость. А может, заплутал… Короче, хватились мы его, зовем – глухо. Ну, мы туда-сюда. И вдруг видим… – …Он над нами летит! – выпалил Молчун. – В смысле, летит? – не понял я. – Его кто-то швырнул? Отбросил со всей силы? – Нет, – замотал головой Сизый. – Он именно летел. Медленно, как облако по небу. Метров семь-восемь над землей. Плыл лицом вниз, раскинув руки. Рожа зеленая, будто ща блеванет, глаза выпучены, рот разинут… – Небось крикнуть хотел, а не мог, – предположил Молчун. – Тут пробрало нас аж до самого нутра, – признался Сизый. – В штаны наложили, – кивнул Молчун. Сизый поморщился и продолжал: – Побоялись мы дальше по зарослям плутать. Заняли круговую оборону и на КИПах «красную пикалку» включили. Тут вы подошли. – А куда летающий Медяк делся? – спросил Док. – Хрен его разберет. Усвистал куда-то. Мы его быстро из вида потеряли… Да ему уже не помочь было. Точняк вам говорю, не помочь. Мамой клянусь. – Зуб даю, – разинул на Дока вонючую пасть Молчун. – Да на хрена нам эта твоя гнилушка сдалась! – вспылил Док. – Ты бы лучше вместо зуба кубик золота отдал! Он ведь у вас с собой? Наверняка с собой. Иначе хуги… или кто они там… вас не преследовали бы. Сами же говорили, золото им нужно. Значит, тащите вы его в рюкзачках. Или за пазухой. А? Бродяги напряглись. – Нету у нас того золота, – буркнул Сизый и потянулся к своему автоматику, но взглянул на меня и почему-то резко передумал. Молчун тоже посмотрел на меня, побледнел и съежился, словно хотел стать маленьким и незаметным. Док не обратил внимания на эти странности в поведении наших гостей. Он всерьез решил заполучить необычный кусочек золота. – Мы выкупим у вас эти слитки, – предложил Док. – Хотите по одной паутинке-невидимке за каждый? Ну, Док дает! Пятидесятиграммовый слиток тянет максимум на пятьдесят тысяч рублей. И то если золото «чистое» – самой высшей девятьсот девяносто девятой с хвостом пробы. Но в кустарных поделках обычно полно примесей. Соответственно и цена падает почти на треть. А паутинку-невидимку любой жох с руками оторвет аж за шестьдесят косарей. – Договорились? – настаивал Док. Сизый посмотрел на меня. Я отрицательно качнул головой. – Нет, – отказался бродяга. Я кивнул: правильный ответ. – Тогда по две за кубик, – вошел в азарт Док. – По рукам? Я снова отрицательно покачал головой. – Нет! – Сизый набычился и зло сверкнул глазами. – Да нате! Забирайте все! Подавитесь, гады! – завопил Молчун, вытащил из-за пазухи маленький желтый кубик и мешочек с золотым песком и шваркнул на стол. Ишь, нервный какой… – Мы вам кто? Чмо недоделанные, чтобы так нас опускать? Ну, отобрали бы золотишко сразу, проявили бы уважение. Так нет же, вам сперва поглумиться надо! Постебаться! С подковырками тут со своими: паутинку за штуку, – передразнил он Дока. – Тьфу!.. Я о тебе, Бедуин, другое слыхал. Будто ты правильный пацан, а ты, выходит, падла отмороженная, если так над честными бродягами изгаляешься! Док уставился на бродягу, разинув рот и не понимая, из-за чего тот истерит. – Базар фильтруй, – посоветовал я Молчуну. – За такой наезд можно и в ящик сыграть. – А мы и так сыграем, – сник Молчун. – Ты же нас по-любому в расход пустишь? Я хоть напоследок скажу тебе прямо в рожу все, что думаю о таких паскудах. Молчащий все это время Сизый достал из тощего рюкзака свой мешочек с золотым песком и желтенький кубик. Аккуратно положил на стол рядом с хабаром Молчуна. – Все, Бедуин, больше нет. – Сизый для убедительности прижал руку к груди. – Хочешь, обшманай нас… – Не буду, – отказался я. – Док, тебе двух кубиков хватит? – А?.. Да… – Он по-прежнему ничего не понимал. И двум ножам в моих руках значения не придал. Решил, что я собираюсь хлебушек порезать или, там, открыть банку тушенки. А вот Сизый с Молчуном увидели совсем другой расклад… В тот памятный вечер нашего знакомства мы с Борей надрались в зюзю. Боря пытался мне объяснить, что это он пострадавшая сторона в истории с Гаечкой. Сначала на словах, а потом одним лихим ударом разнес столешницу, на которой еще оставались недопитая водка и закуска. Выглядело лихо. Я тоже решил показать, что не зря штаны ношу. Крушить мебель, правда, не стал. Вместо этого крикнул Хорьку, чтобы повесил мишень. Принялись метать ножи. Я метал стоя, сидя, лежа. Левой и правой рукой по очереди. С двух рук одновременно. Прямо и через плечо по находящейся за спиной мишени. А потом бродяги придумали новую забаву: подкидывали спичечный коробок, а я должен был пригвоздить его к деревянной стене ножом. Кстати, первым коробок подкинул именно Сизый. Я ни разу не промахнулся, поэтому вскоре количество одновременно подбрасываемых коробков увеличилось до четырех. Стало сложнее, теперь я поражал все цели не каждый раз, по двум иногда промахивался. Говорю же, пьян был сильно. Сейчас же у меня ни в одном глазу, а Сизый с Молчуном – более легкие мишени, нежели маленькие спичечные коробки, и бродяги ясно понимали это. Как и то, что дотянуться до автоматов и выстрелить первыми они ни при каких раскладах не успеют. После напористой речи Дока Молчун и Сизый вообразили, будто мы хотим их убить и ограбить, поэтому искреннюю торговлю профессора восприняли как изощренное издевательство. Вполне вероятно, что сами они на нашем месте поступили бы именно так: поиздевались, ограбили и убили. В общем, как говаривала одна моя знакомая дама легкого поведения: «Каждый воспринимает жизнь в меру своей испорченности». – Забирайте. – Сизый подвинул к Доку золото. – А нас отпустите, лады? Мы же вам ничего плохого не сделали. – Золото заберем, но беспредела не будет, – пообещал я. – Расслабьтесь, пацаны. Мы вам не враги. – Так ты нас отпустишь? – не поверил Молчун. – Конечно. На что вы мне сдались? – За базар отвечаешь? – по-деловому уточнил Сизый. – Мамой клянусь и зуб даю, – не удержался я от подковырки. – Бедуин! Док! Спасибо! Вы реальные пацаны! Не дикие шпалеры! – Молчун от избытка чувств хотел обнять профессора, но тот вспомнил тошнотворный запашок изо рта бродяги, переменился в лице и шарахнулся в сторону. Я спрятал кубики в карман, а мешочки с песком вернул бродягам. Положил на стол пачку заварки, буханку хлеба, три банки тушенки и пакет с крупой. – Жратвы на три дня, – пояснил я Сизому. – Ровно столько вам топать до ближайшего жилья. Это оплата за слитки. Годится? – Маловато. – Бродяга почесал в затылке. – Сто граммов золота больше стоят. – Это если их до Муторая донести, – резонно возразил я. Кто бы ни преследовал невезучих золотоискателей, не факт, что он прекратил погоню. И очень большой вопрос, доберутся ли парни с этим золотом живыми до перекупщиков. – Оно конечно, – согласился Сизый. – И все ж таки, Бедуин, хоть коробку патронов сверху подкинь. – И пару гранат для подствольников. А то мы пустые. Еще на речке все извели, – добавил Молчун. Я выделил бродягам кое-какой боезапас из имеющегося в схроне НЗ. Молчавший все это время Док достал из специального контейнера паутинку-невидимку и протянул Молчуну: – Возьми. Тот нерешительно посмотрел на меня. – Бери уж, – махнул я рукой. – У Дока сегодня приступ неслыханной щедрости. Считай это подарком на Рождество. – Так оно ж не скоро, – удивился Молчун. Сизый пихнул его кулаком в бок: дескать, бери и заткнись. – Так что? Мы пойдем, Бедуин? – А переночевать здесь не хотите? – спросил я. – Вечереет. Всего два часа светлого времени осталось. – Ничего. Мы и в темноте могём, – отказался Сизый. Видно, решил не рисковать и уносить ноги, пока я не передумал. Опасался он напрасно, я же не отморозок, в самом-то деле! Но что ночевать не будут – хорошо. А то пришлось бы мне всю ночь за ними бдеть. Как только бродяги ушли, Зинчук занялся моим воспитанием. – Ты их обсчитал, Бедуин, – укоризненно заговорил он. – Обманул. Кого другого за подобные слова я послал бы далеко и надолго, но от профессора терплю и не такое. – Вовсе нет, Док. Все по-честному. Ну, подумай сам. Золотишко стремное. За ним идет нешуточная охота. Забрав эти кубики себе, мы избавили бродяг от серьезных неприятностей. Если по-правильному, это они должны были нам приплатить, а не мы им. Они теперь благополучно дочапают до Муторая, а мы, вполне возможно, облаками полетим над тайгой. Как Медяк. С зелеными рожами и вытаращенными глазами. Так что по отношению к Сизому и Молчуну мы проявили просто неслыханную щедрость. И от «охотников» их спасли, и хабаром заплатили. Скажешь, я не прав? Зинчук неуверенно пожал плечами: – С такой стороны я на ситуацию не смотрел. – А надо бы. – Выходит, зря я им паутинку отдал? – Конечно, зря. Док сник было, а потом оживился: – Давай-ка посмотрим, Бедуин, что же это за золотишко такое… Я достал из кармана два желтых кубика. На мой взгляд, слитки как слитки. Ну, форма необычная и клейма нет. А в остальном обычное золото. Но Дока что-то не устроило в отобранных у бродяг кубиках. Он долго вертел один из них в руках, громко сетуя, что нет подходящих химикатов для исследования. Потом принялся проверять слиток анализатором. Сна у него не было ни в одном глазу. – Док, может, тогда побудешь дозорным, а я подремлю до темноты? На ночь сменю тебя. – Да-да, конечно, Бедуин, спи. – Зинчук привычно бросил взгляд на экранчики, куда поступали видеозаписи от электронных часовых. Я закрыл глаза. При всех недостатках Дока на него можно полностью положиться. Когда он дежурит, мимо него и муха не пролетит. И хуги не проскочит, даже в режиме невидимости – в отличие от лагеря золотоискателей перед нашим схроном имелась целая система умело спрятанных в землю датчиков движения. «Снежный человек» и в режиме невидимости все равно имеет массу. Датчик движения непременно среагирует на нее – завопит благим… тьфу ты… электронным матом: дескать, на моей территории какой-то козел шляется. Такие датчики движения – штука не дешевая, поэтому бродяги зачастую экономят, ограничиваясь только беспроводными видеокамерами. А этот схрон оборудовали военные егеря. У них ведь денежки не свои – государственные, поэтому на обеспечение безопасности средств не пожалели. Через три часа я открыл глаза. Зинчук сидел за столом, перед ним лежали два желтых кубика. – Как дела, Док? – Все спокойно… А знаешь, Сережа, ведь это не золото. Я забеспокоился – обычно Зинчук зовет меня по имени только в состоянии глубокого стресса. – Что стряслось, Док? Он повернул ко мне лицо – уставшее, возбужденное и в то же время довольное, словно Доку пообещали Нобелевскую премию, причем с доставкой на дом. – Это не золото, Серый! Не золото! – Зинчук засмеялся. Вернее, заржал, как обкуренный мерин. – Иван Аркадьевич, вы меня пугаете… – Это… – Зинчук давился смехом и не мог говорить. – Это… – Он потряс кубиком. – Спрессованная материя… – Ха-ха, – с каменным лицом отозвался я. – Действительно, обхохочешься. – Ты не понимаешь, Серый. – Док перестал смеяться, хотя в его глазах все еще поблескивала сумасшедшинка. – Перед тобой тот самый источник аномальной энергии, который позволяет летать камням из алтарей хуги. Кстати, и Медяка скорее всего двигал именно он. Этому кубику, Серёня, цены нет. За него и миллиона баксов не жалко. Понимаешь? А мы расплатились жратвой и боеприпасами. Тремя банками тушенки и двумя гранатами. И вот это уже действительно смешно… – Тушенка была говяжья. Настоящая. С Большой земли. А не местная подделка из радиоактивного мяса рогачей, – веско сказал я. – Таким банкам в АТРИ тоже, между прочим, цены нет. – Не будем спорить, Бедуин, – замахал руками Зинчук. – Нам надо подумать, что с этими кубиками делать дальше… – Как что? Предъявить ученому совету. Пусть утрутся. А ты получишь моральное удовлетворение. – Уже получил. А на мнение ученого совета мне глубоко начхать. Нет, Серый, эту находку надо изучать. Тщательно и планомерно. – Так в чем проблема? – А в том, что этих кубиков слишком мало для серьезной серии экспериментов. Но мы знаем место, где их много… – На реке Мутной? – наивно предположил я. – Там вряд ли. Сизый же сказал, что они все вытащили. Нет, я говорю о другом месте… – Погоди, Док, – забеспокоился я. – Ты же не имеешь в виду… – Именно, – покивал Зинчук. – Поселение хуги. Теперь нам просто необходимо его разыскать. И мы абсолютно точно знаем, как это сделать. – Я категорически против! – Но ты же не знаешь, в чем заключается мой план, – запротестовал Док. – И знать не хочу. – Дай мне сказать! – Зинчук затараторил, справедливо полагая, что я могу его и не дослушать: – Пока ты спал, я все продумал до мелочей. Я буду приманкой. Включу пеленг и выйду с этим мнимым золотом в тайгу. Хуги, которые преследовали Сизого, рано или поздно… э… сгрябчат меня и… хм… доставят в свое поселение… – Да с чего ты взял? – возмутился я. – Они порвут тебя на мелкие клочки и заберут золото, вот и все. – Нет. Они же не порвали Медяка. И тех, первых, ребят с Мутной: Левшу, Малого и еще двоих. Я почти уверен, что хуги отволокли их в свое поселение живыми. – Как мне нравится это твое «почти», – съехидничал я. – А как же остальные пацаны? Которые спали в палатках после попойки? – Вот именно что – попойки. Думаю, все дело в этом. Хуги убили пьяных, а трезвых не тронули, захватили живьем. Возможно, для обряда на алтаре. – Обряда по отрезанию и насаживанию голов на колья? – уточнил я. – Ты хочешь стать головой профессора Зинчука? – Хватит подкалывать, – поморщился Док. – Говорю тебе, они доставят меня в свое поселение живым. А ты пойдешь следом по пеленгу и успеешь вмешаться до обряда. Мы заберем у хуги все кубики, которые они свистнули у золотоискателей, и слиняем. Сизый говорил, что золота было много. Три десятка слитков как минимум… Вот видишь, все просто. И никакого риска. – Для хуги и в самом деле никакого, – хмыкнул я. – И для меня тоже. Ты же успеешь меня спасти, – напомнил Док. – И как я это сделаю? В одиночку возьму штурмом становище «снежных людей»? Разделюсь пополам, проведу атаку с двух флангов под прикрытием самого себя? – Тебе виднее, как действовать. Это же ты у нас бывший егерь, капитан в отставке и военспец. – Нет, я серьезно, Док. Вдвоем нам такое дело не потянуть. Нужно связаться с ЦИРИ и организовать полномасштабную акцию при участии егерей. Док молчал почти минуту, а потом расстроенно пожал плечами: – Ну, если ты считаешь, что по-другому никак. Что вдвоем мы не справимся… – Не справимся, Док. Зинчук посмотрел на часы: – Двадцать три двадцать. Сегодня уже поздно связываться с ЦИРИ. Сделаем это завтра утром. А сейчас пойду-ка я спать. – Отличная мысль. – Я занял его место у следящих экранов, доверчиво повернувшись к профессору спиной… Краем глаза я зафиксировал, как он берет чугунную сковородку, но не напрягся совершенно. Даже не задумался, для чего Доку понадобилась кухонная утварь. И лишь увидев его замах, понял, что он затеял. Попытался уклониться, но было поздно – в голове взорвался салют и тотчас наступила тьма… Когда я очнулся, Дока и след простыл. Я вызвал его по КИПу. Ответа не было. Удалось лишь запеленговать сигнал его маячка. Времени на связь с ЦИРИ не оставалось. Да и не помогут там сейчас. Не успеют помочь. Если б задействовать вертолет, чтобы доставить сюда отряд егерей, тогда дело другое. Однако эта территория недоступна для полетов из-за атмосферной аномалии, названной «Крылом». Нет, как ни крути, а придется действовать в одиночку. И для начала надо подготовиться. На самом виду лежал рюкзак Дока. Я вытряхнул содержимое на стол. Среди кучи нужных, но сейчас абсолютно бесполезных вещей я обнаружил то, что искал, – девять контейнеров с паутинками-невидимками. Профессор получил десять штук под роспись в хранилище ЦИРИ для экспериментов с «Егозой» и отдал одну Молчуну. Затем я вывалил в ту же кучу все, что было в моем рюкзаке, и начал отбирать только самое необходимое для погони. Напоследок я прихватил из схрона кое-какие полезные штуки: запасной автомат для Дока, емкость с керосином и несколько пустых консервных банок. Снял со станка ПКМ, который торчал в одной из бойниц, и прихватил с собой до кучи. Конечно, все это немало весило, но правильно распределенные перышки – а у меня всегда при себе пара-тройка этих полезных цацек – решили проблему, приведя тяжесть груза к приемлемому уровню. …Всю ночь я двигался по тайге по пеленгу Дока. То, что профессор уже не шел сам, а его тащили, я понял сразу. Зинчук, конечно, умел многое, но преимущественно днем. Ночью в одиночку он бы не смог идти так быстро. Судя по скорости перемещения его маячка, те, кто его тащил, пользовались «ночным зрением» и отлично ориентировались ночью в тайге. Под утро зарядил коварный мерзавчик, я промок насквозь, но все же вышел к поселению хуги, которое притаилось у подножия Изумрудной горы. Пеленг сообщал, что Док находится именно там. Но жив ли он еще?.. Глава 3 _Байки, подслушанные у костра:_ Старый хуги учит молодого: – На человека надо нападать так, чтобы он успел тебя увидеть и среагировать. – Зачем? – Они потом вкуснее, в них уже говна нет. Поселение хуги окружал неправильной формы ров с водой, который с вертолета наверняка показался бы природным образованием вроде затопленного овражка или небольшой извилистой речушки. В одном месте через ров были перекинуты два толстых лиственничных ствола с остатками веток – вроде как деревья случайно ветром повалило. Надо отдать хуги должное – в вопросах маскировки они достигли совершенства. Взять, к примеру, их способность становиться невидимыми… Хотя я и сам могу продемонстрировать нечто подобное с помощью паутинок-невидимок, правда, после небольшой подготовки. По дороге сюда мне удалось найти три подходящие ветки. И теперь я связал их обрезками веревки в большой треугольник. На нем закрепил паутинки-невидимки. Получилось нечто вроде легкого треугольного щита, который в нужный момент укроет меня от глаз хуги. По крайней мере, очень сильно на это надеюсь… Несмотря на название, паутинка-невидимка видна довольно хорошо. Она похожа на тончайший, переливающийся всеми цветами радуги большой носовой платок неправильной формы. Эффект невидимости наступает, если смочить ее водой. Вот тогда исчезает и сама паутинка, и часть пространства, которая находится за ней. То есть если приложить ее к двери сейфа, можно увидеть, что находится у дальней стенки, а вот предметы, которые лежат рядом, кажутся сделанными из прозрачного стекла. Девяти паутинок, конечно, мало, чтобы спрятать меня целиком, с ног до головы и со всех сторон, поэтому пришлось ограничиться щитом. Если передвигаться, присев на корточки, гусиным шагом, то спереди невидимость гарантирована. Правда, с тыла я буду как на ладони. Рассвело. Хотя сейчас это не имело значения. Благодаря трем глазам – двум обычным и третьему инфракрасному – хуги что ночью, что днем видят превосходно. Мерзавчик прекратился, сменившись промозглой сыростью. Сейчас был бы весьма кстати туман, но чего нет, того нет. Идею идти напрямик через мост, то есть по поваленным деревьям, я вначале отмел. На первый взгляд, там не было часовых, но сто против одного, что где-нибудь поблизости притаились двое или трое «голодных», перешедших в режим невидимости. Нет, лучше будем действовать по инструкции, которая мудро изложена в одной старой песенке: «Нормальные герои всегда идут в обход». Для начала я обошел поселение хуги по большому кругу, рассматривая в бинокль ров, пытаясь определить, где безопаснее его форсировать. Оказалось – нигде. При тщательном осмотре я разглядел в воде полупрозрачные комки медуз – аномальную агрессивную живность из параллельного мира. Медузы, или, как их еще называют, атрийские пираньи, у нас, к счастью, встречаются не часто и водятся исключительно в водоемах со стоячей водой, таких, как заболоченные озера. Видно, здешние хуги нашли одно из озер и перетащили часть пираний в свой ров. А может, «голодные» их разводят. Типа, как рыбок в аквариуме. Лучших охранников для поселения не найти – живым через этот ров не перебраться. И бронекостюм не поможет – кислота, выделяемая медузами, разъедает даже сталь. Можно, правда, попробовать соорудить веревочную переправу, но у меня сейчас для этого нет нужного снаряжения. Короче, пришло время использовать пустые консервные банки. Но сначала мне необходим помощник… Я сосредоточился, пытаясь нащупать ментальный контакт с каким-нибудь животным. Лучше всего, если бы поблизости пробегала пара-тройка панцирных собак. Но, увы, мне удалось зацепить только одну-единственную лисицу-огневку. Оно и понятно – «снежных людей» боятся все без исключения обитатели АТРИ и стараются обходить их поселения стороной. Несколько минут предельной концентрации, и вот он, результат, – пушистый зверек покорно вышел из кустов и лег на землю у моих ног. Что ж, лисица-огневка не самый плохой вариант. Есть у нее кое-какие аномальные способности, которые можно использовать для моего плана… Я достал из кармана рюкзака емкость с керосином и щедро полил густой лисий мех. Затем куском лески скрепил вместе консервные банки. Встряхнул получившуюся гирлянду. Банки загремели. Лиса встрепенулась, прижала уши и приготовилась дать деру, едва не выйдя из-под моего контроля. Пришлось вновь сосредоточиться на ментальном контакте со зверем. Огневка успокоилась, ее глаза остекленели. Хорошо. Уберем пока банки в рюкзак и займемся подготовкой автомата. На маршруте я всегда ношу свой АКМ в чехле, собственноручно сшитом из выделанных шкур барсука. Такой чехол надежно защищает оружие от влаги и грязи и еще ни разу меня не подводил. Расчехлив автомат, я установил на нем прибор для бесшумной стрельбы «Тишина», укрепил оптический прицел на специальной планке с левой стороны ствольной коробки и зарядил два сдвоенных магазина бесшумными дозвуковыми патронами. Ну, кажется, все готово. Можно начинать… Конечно, подготовка заняла немало времени, но, как говаривал знакомый снайпер: «Чтобы промазать, времени не надо. А вот чтобы сделать один-единственный точный выстрел, иногда приходится готовиться неделю…» Приказав лисице идти рядом, я взял в одну руку щит с мокрыми после дождя паутинками-невидимками, другой придержал на плече ПКМ и отправился занимать позицию. Приближаться к поселению не стал. Выбрал уютное местечко на склоне горы за живописным валуном и установил пулемет так, чтобы держать под прицелом подходы к мосту. По-хорошему надо бы посадить сюда пулеметчика, но где ж его взять? Придется пока оставить пулеметное гнездо без присмотра – оно понадобится при отходе. Пора заняться подготовкой моей будущей диверсантки. Я привязал связку консервных банок к лисьему хвосту, взял в руку свободный конец лески, придерживая жестянки, чтобы они не загремели раньше времени, и отдал лисе мысленную команду идти возле моей правой ноги. Невидимый щит прикрыл нас обоих. На этот раз мы остановились перед самым мостом. Я обратился в слух. И расслышал, как кто-то явственно зевнул. Смачно так, с подвыванием. Этот звук мог издать только хуги. Или горилла… Лучше бы это была горилла… Но откуда ей взяться в АТРИ?.. Звук, казалось, исходил ниоткуда, но, присмотревшись, я заметил движение, словно смотришь на раскаленный асфальт в жаркий день – воздух над ним как бы плывет. Ага. Вот он, сторож, – перешедший в режим невидимости хуги. Один или больше? Ладно, лисичка, твой выход. Давай, подруга, проложи мне дорогу… Чиркнув зажигалкой, я поджег пропитанный керосином лисий мех, отпустил банки и дал огневке команду бежать по мосту. Зверь сделал несколько неуверенных шагов вперед, выходя из-за щита невидимости. Прицепленные к хвосту банки загремели. Лисица нервно вздрогнула и бросилась наутек. Теперь животное напоминало обезумевший огненный шар, но не сгорало заживо, как казалось со стороны. Лисицу недаром прозвали огневкой – открытое пламя не причиняло ей вреда. Горел не сам мех, а лишь покрывающий его керосин. При этом на шкуре лисицы не появлялось ни единой подпалины и организм не страдал от высокой температуры. Звереныша пугал не огонь, а висящие на хвосте банки. Лисица помчалась по мосту. Стоящий в карауле невидимый хуги попытался схватить незваную гостью, но она ловко проскочила у него между рук. Мой ментальный приказ и гремящие сзади банки внушили огневке настоящий ужас, придавая изворотливости. Хуги обжег ладони, завопил от боли и стал видимым. В мгновение ока лисица проскочила перекинутые через ров деревья и ворвалась в деревню этаким спятившим сгустком огня. Утренний мерзавчик сослужил мне плохую службу – сырая древесина гореть отказывалась. Если б погода стояла сухая, моя диверсантка устроила бы в поселении недурной пожар, но сейчас вряд ли стоит рассчитывать на такой результат. И все же огневка внесла смятение в ряды охраняющих мост хуги. Двое караульных вышли из режима невидимости и бросились за ней, а третий остался приплясывать на мосту, дуя на обожженные ладони. Я осторожно высунулся над краем щита и поймал его в оптический прицел, метя в глаз. Конечно, цель слишком маленькая, но это едва ли не единственный способ быстро убить хуги – по груди пришлось бы выпустить не меньше полрожка. «Голодный» на мосту дергался и тряс головой, поэтому первый выстрел ушел в молоко. Пуля лишь чиркнула «снежного человека» по виску. Хуги остановился и недоуменно уставился в мою сторону. Я уже сидел за щитом, поэтому он не видел меня и теперь напряженно пытался понять, что произошло. Наконец-то мишень замерла, поэтому второй выстрел попал точно в цель – свинец пробил глазное яблоко, поразив мозг. Если б эту пулю словил человек, он был бы мертв, а хуги лишь покачнулся – у него закружилась голова. «Голодный» сделал несколько неуверенных шагов по бревну и, потеряв равновесие, рухнул в ров, на радость медузам. Вода во рву словно вскипела, над поверхностью взметнулся кровавый фонтан. Хуги завопил благим матом, безуспешно пытаясь отбиться от липких, словно пластырь, склизких созданий, которые обжигали кислотой и заживо переваривали свою жертву. Теперь самое время перейти мост, пока не вернулись остальные охранники. Я пробежал по бревнам, прикрываясь щитом из паутинок-невидимок, и бодрой рысцой двинулся по пеленгу, который все еще посылал маячок Дока. Сигнал шел из центра селения. И где-то там клубком огня металась напуганная до полусмерти лисица. Ментальный контроль над ней я потерял, но он теперь и не нужен. Даже несмотря на дождь, моя диверсантка свою задачу выполнила – устроила в поселении переполох, а заодно подожгла то ли кучу общественного хвороста, то ли чью-то хижину. В любом случае костерок получился неслабым. Большая часть взрослого населения приняла активное участие в борьбе с огнем, а кое-кто продолжал с громкими воплями ловить лисицу, добавляя суматохи. Я крался между хижинами, стараясь не оголять тылы. Внутри, в поселении, хуги не пользуются режимом невидимости. Оно и правильно. Зачем тратить лишние усилия на маскировку у себя дома? Поэтому в первый момент я не понял, что произошло, когда буквально уперся лбом в невидимую преграду. Преграда тоже растерялась. Издала вопросительный горловой звук, похожий на приглушенное рычание. Я ответил двумя выстрелами наугад в то место, где, по моим представлениям, должна находиться голова. Промазал. «Преграда» взвизгнула и ломанулась на меня. Я едва успел отскочить, прижался к стене хижины и замер, скорчившись за щитом. Невидимый хуги засопел и, судя по звуку, смачно поскреб когтистой пятерней черепушку, не понимая, куда подевался противник. Я выстрелил на звук. Попал. Только не в голову, а в грудь. В воздухе расплылась струйка крови, а потом хуги проявился во всей красе, обрел зримую плоть. Я снова выстрелил, вгоняя три пули подряд в заросшую бурым мехом голову. «Снежный человек» рухнул навзничь. Готов. Однако наш скоротечный бой привлек внимание еще двух «голодных». Они заревели и бросились к убитому. Пришлось срочно отступать, прикрываясь щитом. Но отступил я недалеко – нельзя же упускать такие легкие мишени, как эти две огромные волосатые обезьяны, склонившиеся над трупом третьей. Такова излюбленная тактика снайперов всего мира. Если дело происходит в городе или деревне, надо подстрелить цель где-нибудь посреди улицы. Желательно не до смерти, чтобы раненый кричал и звал на помощь. А лучше всего в качестве такой цели подходит ребенок. Ему на помощь обязательно сбегутся взрослые, и снайпер с легкостью сможет щелкать их, как орешки… Возле одной из хижин возвышался настоящий забор из хвороста. Я занял позицию около него и выбрал первую цель… Хуги не успели толком понять, что происходит. Мой АКМ с сердитым ворчанием выплюнул несколько порций смерти, и две пепельно-бурые «гориллы» разделили участь собрата. Такая братская могила скоро привлечет к себе излишнее внимание, а значит, мне пора уходить. Вернее, двигаться дальше. Здесь я, похоже, сделал все, что мог. Я обошел забор из хвороста и двинулся вдоль хижины, но едва не столкнулся нос к носу с очередным хуги. Он не заметил меня за щитом из паутинок-невидимок. Видно, торопился по своим делам. Пер вперед, как танк, а я оказался у него на пути. Чтобы избежать столкновения, пришлось нырнуть в хижину, благо открытый входной проем находился рядом. Жилище оказалось обитаемым. Внутри было темновато для моих глаз – свет шел только из той самой двери, в которую я забежал, но крупную косматую фигуру в пяти шагах от себя я не мог не заметить. Очередной хуги сидел на корточках ко мне спиной, наклонясь вперед, и занимался чем-то непонятным. Вроде копался в яме. Запашок в хижине витал еще тот. Воняло гниющими шкурами, мокрой шерстью и свежей кровью. Хижины хуги напоминают эвенкийские чумы, только без отверстия в потолке. Пол устлан плохо выделанными и потому отвратительно смердящими шкурами рогачей. Шкуры заменяют и стулья, и кровати, и вообще всю мебель. В этой же хижине часть земляного пола была свободна от шкур. Там и находилась та самая яма, над которой копошился хуги. Рядом с ним лежали разнокалиберные бесформенные предметы. Я затаился у входа, стараясь даже лишний раз не дышать, чтобы не обнаружить себя. Хуги пошуровал руками над ямой, затем повернулся ко мне боком и взял один из предметов… Руку. Это была человеческая рука, оторванная по локоть. Хуги положил ее в яму и потянулся за следующим предметом. Им оказался кусок грудной клетки, причем от него ощутимо разило свежей кровью. Значит, самой что ни на есть свежей разделки. Вероятно, человека убили только что, распотрошили, как корову на бойне, и теперь «голодный» складывал доставшиеся ему куски мяса в своеобразный холодильник. Видал я такие холодильники в зачищенных поселениях хуги. Дно ямы устилается ягелем – благодаря пористым трубочкам это растение способно удерживать холод, – сверху кладется мясо, размещается пара леденцов, и все это дело закрывается еще одним слоем ягеля. Жратва в таких холодильниках не портится месяцами. Очень удобно и просто, и не надо никакого электричества. Я же говорю, что хуги далеко не дураки. Но сейчас меня больше волновал другой вопрос: неужели я опоздал? Уж не Дока ли подвергли расчлененке?! Палец сам собой нажал на спусковой крючок. Хуги обожгло свинцом. Он подскочил и начал разворачиваться в мою сторону, но не успел – в его косматом теле появилось еще несколько непредусмотренных природой отверстий. Я перешагнул через труп «голодного» и склонился над кусками человеческого тела. Головы нет. Но рука явно не Дока – на пальцах три татуировки в виде перстней. Тюремные наколки, у профессора таких нет. Возможно, передо мной останки пресловутого Медяка. Или Моти. Значит, остается шанс, что Док еще жив. Я перезарядил автомат и осторожно вышел из хижины. Сверился с пеленгом. До Дока оставалось двадцать семь метров. Шар алтаря парил над верхушками хижин метрах в тридцати правее. Если маячок все еще у профессора, то его держат в стороне от алтаря. Это хорошо. Можно обойти культовое сооружение по дуге, потому что, судя по сканеру тепла, вокруг него толпится «снежный народ». Кстати, сканер фиксирует хуги, только когда они видимые, а если переходят в режим «стелс», то перестают излучать тепло. Похоже, «голодные» начали обряд по отрезанию голов как раз перед моим приходом. Пожар и взбесившаяся лисица нарушили заведенный порядок. Но теперь все успокоилось – огневка либо сбежала, либо ее отловили и свернули шею. Я, по крайней мере, присутствия зверя в селении больше не ощущал. Пожар то ли потушили, то ли хворост сам догорел. Хуги угомонились и вернулись к обряду. Как минимум одного «жертвенного барана» они уже успели оприходовать – того самого, с перстнями на пальцах. Видно, теперь голову сажают на кол, а тело разделывают и раздают для пропитания сородичам. На секунду у меня в мозгу возникло видение оторванной головы Дока. Не могу утверждать, что оно не вызвало во мне мстительного злорадства. После удара сковородкой моя собственная голова еще побаливала. Я прогнал посторонние мысли и осторожно двинулся между хижинами, стараясь не приближаться к алтарю. До места, откуда посылал сигнал маячок, оставалось шесть с половиной метров, когда мне пришлось остановится. Осторожно выглянув из-за хижины, я увидел впереди отверстие в земле – нечто вроде широкого сухого колодца. Возле него околачивались трое скучающих хуги. Как я понял, это были караульные, а в яме-колодце томились «бараны на заклание» и среди них мой Док. По крайней мере, пеленг вел именно туда. Один из охранников-хуги сидел, по-медвежьи расплющив огромный, покрытый шерстью зад, и с громким чавканьем жрал черную смородину, загребая ее пригоршнями из желтоватой посудины. Даже человек, далекий от биологии, смог бы определить, что эта кастрюлька раньше работала черепом. Судя по форме и размеру, не человеческим. Скорее, живоглота. Из его огромной башки чаны можно делать. Кстати, хуги и делали. Давно установлено, что они умеют обрабатывать кость и делают из черепов всякую всячину, в том числе и кухонную утварь. Второй «голодный» стоял, вернее, приплясывал на месте от нетерпения, поднимался на цыпочки и глядел в сторону парящего в воздухе алтарного камня. Этот хуги был моложе остальных. Ему до смерти хотелось пойти посмотреть на обряд, полюбоваться, как отрывают головы пленникам, но долг охранника цепко держал его на месте. Третий караульный развлекался на свой манер: подбирал разнокалиберные камешки и прицельно швырял в колодец. Импровизированные снаряды, вероятно, то и дело попадали в цель, потому что из ямы доносился колоритный мат. Ругались как минимум двое, но голоса Дока я не услышал. Внезапно из ямы вылетел ответный камень, просвистел мимо ноги хуги и плюхнулся на землю. «Голодный» загоготал, склонился над отверстием колодца и принялся корчить рожи пленникам: дескать, мазилы. Как выяснилось, сделал он это зря. Второй бросок пленника оказался точен. Небольшой, измазанный в грязи камешек размером с грецкий орех влепился точнехонько в подбородок хуги. Чуть-чуть бы выше – и он залетел бы аккурат в смеющийся рот. Но и так получилось неплохо. «Голодный» мгновенно перестал смеяться, зарычал, утирая измазанный в грязи подбородок. Его аж перекосило от злости. Это зрелище показалось весьма забавным молодому хуги. Он загоготал, тыча лапой в пострадавшего товарища. Тот взревел и хотел отвесить салажонку затрещину, но жрущий ягоды «голодный» рявкнул на них обоих. Ребятки присмирели. Ага. Стало быть, это начальник. Хуги, получивший камнем в рожу, вновь переключился на пленников. Встал в характерную позу и… в яму ударила тугая струя мочи. «Бараны на заклание» ответили яростным матом. «Голодный» поливал пленников вонючей жидкостью, словно из шланга, те орали, а он довольно ржал. Я прикинул, как лучше поразить все три цели, и уже собрался действовать, но тут со стороны алтаря прибежал еще один хуги. В отличие от остальных, он имел подобие одеяния, если так можно назвать юбочку из костей. Или это было ожерелье, которое он почему-то носил на поясе. Вернее, она – эта хуги оказалась самкой: я заметил шесть отвисших сосцов, характерных для кормящих матерей. «Снежная дама» прорычала что-то главному конвоиру. Тот перестал жрать, отставил череп с ягодами и поднял лежащую рядом в грязи палку. Точнее, это я сперва принял за палку длинный толстый гарпун с костяным наконечником. Хуги несколько мгновений всматривался в яму, выбирая жертву, а потом коротко размахнулся и ударил гарпуном. Раздался дикий крик. «Голодный» потянул за древко, вытаскивая человека, словно рыбак рыбу. Тот вроде бы дергался и сопротивлялся. А может, его держали за ноги остальные пленники. Двое хуги бросились на помощь главному. Смертельное перетягивание гарпуна завершилось полной победой «голодных». Над краем ямы показался абсолютно голый человек с торчащим из подреберья древком. Гарпун пробил тело пленника насквозь – из спины высовывался костяной наконечник, но крови было мало – измазанное в грязи древко закупорило рану. А еще, похоже, гарпун повредил человеку позвоночник, но не убил – пленник был парализован, но в полном сознании. Висел безвольной куклой, не в состоянии пошевелиться, а широко раскрытые глаза оставались осмысленными, наполненными болью и ужасом. Губы дергались и кривились, безуспешно пытаясь вытолкнуть из сведенной глотки крик. Получалось лишь неразборчивое мычание. Я сразу узнал его лицо. Кузя Левша. Тот самый бродяга, который возглавил отряд золотоискателей и который хотел нанять меня проводником до реки Мутной. Выходит, Док был прав – похищенных не убили сразу. Означает ли это, что и сам профессор еще жив?.. Тем временем «снежная дама» и молодой хуги пропихнули гарпун сквозь тело Левши так, что он оказался посередине древка, затем взвалили концы гарпуна себе на плечи и потащили Кузю в сторону алтаря. Причем я не заметил, чтобы «дама» кряхтела от натуги. Уверен, она запросто отнесла бы Левшу и в одиночку. Я же говорю, хуги необычайно сильные существа!.. У ямы остались двое охранников. Пожалуй, лучшего момента мне не представится. Я взял на изготовку автомат и высунулся из-за щита… Первым навеки успокоился любитель смородины. Следом за ним сдох писающий мальчик. В момент выстрела он стоял на самом краю ямы, собираясь продолжить измываться над оставшимися пленниками. Сраженный тремя пулями из АКМ, косматый весельчак рухнул вниз, прямо на головы людей. Те, видно, решили, что это какая-то новая изощренная издевка, и ответили своим единственным оружием – все тем же колоритным матом. Но вскоре в яме воцарилась тишина – «бараны» обнаружили, что хуги мертв. Не теряя времени, я перебежал к колодцу, лег на живот и заглянул внутрь. Док был там! В первый момент я заметил только это, и с души будто камень свалился. Жив профессор! Как только вытащу его из ямы, тотчас придушу за сковородку и все остальные фокусы. Размажу, как соплю по стенке, за чудную ночку под проливным мерзавчиком. Разделаю на шашлыки за веселенькое утро в поселении «голодных»… Короче, так его уделаю, что он запросится обратно в яму к хуги! Мое лицо было основательно вымазано в грязи, и все же двое из сидящих в земляной тюрьме людей узнали меня. – Бедуин?! – воскликнул совсем молоденький парнишка, брат Кузи Левши, Гарик. По прозвищу Малой, кажется. Кузя познакомил нас в тот памятный вечер в «Козьей морде». Я тогда как раз кидал ножи, а парнишка смотрел на меня горящими от восхищения глазами, что, честно говоря, порядком раздражало. Кстати, раздражало не только меня, но и его старшего брата Кузю… Вторым, кто узнал меня, естественно, был Док. – Бедуин? Ты чего так долго? – раздраженно поинтересовался он. У меня аж скулы свело от злости. Ах, долго, значит?! Сам меня так сковородкой по балде треснул, что едва эту самую сковородку не расколол. А она, между прочим, чугунная! Хорошо – я попался, другой на моем месте еще пару дней в отключке провалялся бы. Все это я, конечно, вслух не высказал. Понимал, что не самое подходящее время для разборок. Есть дела и поважнее. Я достал из рюкзака веревку, один конец обвязал вокруг пояса, второй спустил вниз: – Вылезайте. Док первым! Помогите ему. Да побыстрее там… Один из пленников – плечистый здоровяк – с готовностью поддержал профессора за ноги, помогая подняться по веревке. Зинчук с некоторым трудом добрался до края колодца, потом ухватился за мою руку и выбрался наружу. За ним последовал Гарик Малой. Затем поднялся незнакомый мне бродяга, разразился громким матом в знак приветствия и представился: – Вася Пыра. Курево есть? – Не курю. Вредно. От этого, говорят, подыхают, – машинально ответил я, а сам в это время лихорадочно прикидывал, как незаметно вывести всю эту ораву из селения. – Ну да, конечно, – заржал Пыра. – А если не курить, будешь жить вечно. Особенно здесь, в АТРИ. – Вот именно, что в АТРИ, – подал голос второй из незнакомцев, тот самый плечистый бугай. Он выбрался из ямы последним и принялся вытягивать за собой веревку. – Ты, Пыра, небось на Большой земле в городе жил? У вас там все дымят, как паровозы. А я потомственный охотник. Сибиряк. Я с детства приучен, что тайга табака не терпит… – Тебя как звать-то, сибиряк? – перебил я. – Серёня Медяк. – Тезка, значит. А я Бедуин. – Да знаем мы тебя, твою мать, – выдал Пыра. Похоже, матом он не ругался, он на нем разговаривал. А вот интересно, есть в АТРИ хоть один бродяга, который меня не знает?.. Все четверо пленников были в чем мать родила. Я удивился: – Док, а где ты ухитрился спрятать маячок? Ведь он посылал мне пеленг! Да и сейчас все еще работает… – …у меня в животе, – перебил Зинчук. – Я раскурочил КИП и проглотил передатчик. И Док, и остальные пленники дрожали от холода без одежды. Еще бы! Промозглая сырость после мерзавчика даже меня пробирала до костей. Температура стояла градусов десять, а то и меньше. Пленники в яме успели извазюкаться в грязи по уши. Сквозь слой земли и глины проступали ссадины и кровоподтеки. А у Дока через весь лоб тянулась глубокая царапина с коркой запекшейся крови. Надо бы продезинфицировать, а то инфекция… то да се… Ладно, позже. Вначале нужно свалить отсюда, пока хуги не спохватились. Мы гуськом перебежали к большим камням, на которых были разложены шкуры рогачей для просушки. Рядом находился очаг и была свалена куча поленьев, явно разломанных вручную. Хорошие укрытия. Здесь нас сразу не разглядеть, поэтому можно провести короткий инструктаж и обсудить, как выбраться из селения. Я протянул Доку запасной автомат, жалея, что не догадался захватить еще и комплект одежды. Зинчук привычным движением проверил магазин и посмотрел на меня. – Спасибо, Сережа! – Слова Дока прозвучали искренне. Но этого мало, чтобы искупить все, что он натворил… – А нам оружие? – поинтересовался Медяк. – Вообще-то на вас я не рассчитывал. Пыра кашлянул и выразительно посмотрел на кобуру с «Ярыгиным» у меня на бедре. Я сделал вид, что не заметил намека. Обойдется. Я не оружейная лавка, в конце-то концов. Так никаких пистолетов не напасешься! – Уходим. Двигайте за мной. Док, держи щит с невидимками. В случае чего прячься за ним и не высовывайся. Я планировал вернуться тем же путем, обойдя алтарь по дуге, но Малой схватил меня за плечо: – Погоди! А как же Кузя? Его только что утащили к алтарю. Еще не поздно ему помочь! Я помедлил с ответом. В том-то и дело, что поздно. Возможно, Левша еще жив, но с переломанным позвоночником он станет для нас не просто обузой, из-за него погибнем мы все. Ответить я не успел. Вмешался Док: – В самом деле, Бедуин, надо сходить к алтарю. Сходить! Он сказал это так, словно речь шла о прогулке в магазинчик ЦИРИ за бутылкой! А Док продолжал: – Надо забрать кубики. Я видел, они там, у… хм… шамана… короче, такого индивидуума с ожерельями из костей на поясе и размалеванным красной краской черепом живоглота на голове. Прежде чем посадить в яму, меня привели к нему, раздели… – И нас с Кузей, – встрял Малой. – Этот гад рассматривал меня, словно кусок мяса на толкучке, – продолжал Док. – А нас даже нюхал, – добавил Малой. – Короче! – рявкнул я. Развели тут базар. Того и гляди нагрянут хуги от алтаря за очередным пленником, а эти двое языками чешут, будто сидят в ванаварском кабаке. – Короче, кубики у шамана, – заторопился Зинчук. – Надо их забрать. Заодно и Кузе… хм… помочь. Он машинально посмотрел на Малого и отвел глаза, не хуже меня понимая, что у Левши по-любому шансов нет. – Забудь об этих кубиках, Док! – ощетинился я. – Тогда я сам их возьму, – упрямо насупился Зинчук. – А ты уходи, Бедуин. Ага, щас! Так я и оставил его на потеху голимым чмо с того света! Похоже, пора припомнить Доку сковородку – треснуть его самого прикладом по затылку, взвалить бесчувственное тело на плечо и – ходу из селения. – Сережа… – Зинчук заглянул мне в глаза. – А помнишь год назад?.. Железнодорожный мост… Бой между изгоями и чистильщиками… Мишень, нарисованная кровью у тебя на груди… И Японец, готовый дать очередь по этой самой мишени… Ты помнишь Японца, Серый? Я не ответил. Смотрел на него, прищурившись и понимая, что последует дальше. Ну, так и есть! – Ты мой должник, Бедуин. Ты сам тогда это сказал. Теперь пришло время расплатиться. Я молчал. – Пойми, Серый, мне эти кубики очень нужны, – проникновенно сказал Зинчук и умоляюще прижал руки к груди. – Ну ладно, Док. Если ты считаешь, что они того стоят… – Стоят, Бедуин! Еще как стоят. Это прорыв в науке. Это… Да за такое и сдохнуть не жалко! – Что ж… Раз так, будут тебе кубики, Док. Вася Пыра проявил разумную осторожность и отказался участвовать в авантюрном налете на алтарь. Предпочел свалить из стойбища. Я дал ему направление и рассказал о рве и бревнах моста. Рассказал и о схроне в нескольких часах пути отсюда. Голым, без оружия, воды и продуктов, он все равно до человеческого жилья фиг доберется, а вот до схрона шансы есть. – Иди с ним, – посоветовал я Малому. – Нет! Без Кузи не уйду! – набычился он. – Дурак ты, – вмешался Серёня Медяк. – Твоему брательнику так и так копец. Ему хребет перебили, он уже считай живой труп. У него сейчас одна задача – побыстрее сдохнуть. Хотя эти твари косматые так просто отмучиться не дадут. Небось распотрошат еще живого, как свинью на бойне… – Ах ты ж гад! – Малой сжал кулаки и пошел на Медяка. Пришлось вмешаться: – А ну, вы оба! Ша! Пасти закрыли и вместе с Пырой рысцой к выходу! На хрен они мне здесь нужны. Лишний балласт. Пользы от этих голых отморышей никакой, а вот под раздачу подведут сто пудов. – Нет! – Малой с мольбой повернулся ко мне. – Я с тобой к алтарю! – Я тоже с тобой, Бедуин, – добавил Медяк. Пыра пожал плечами, махнул на прощанье рукой и, пригибаясь, побежал в сторону моста. – А ты-то, тезка, с какого перепугу остался? – удивился я. – Хочу этим обдолбанным тварям кое-что на кое-чего натянуть. А то затрахали вконец, паскуды. Мда, это сильный аргумент. Только в него что-то слабо верится. – С голыми руками ты им много не натянешь, – резонно возразил Док. – А я знаю, где взять оружие, – ошарашил нас Медяк. – Они меня сюда по воздуху приволокли. Так вот, когда я над селением… хм… летел, много чего успел рассмотреть. В том числе и одно занятное местечко. Там стволов навалено – во! Я даже гаусс видал. – О как! И где этот оружейный рай? – Покажу. Только это… вы уж мне долю от золотишка-то отстегните, не жмитесь. Так вот она настоящая причина того, почему Медяк хочет остаться. Можно было догадаться. Но Док не собирался делиться драгоценными кубиками ни с кем. Он посмотрел на Медяка, как на врага народа, и хотел взъерепениться в ответ, но я перебил: – Рано еще торговаться, мужики. Сначала надо хабар взять и ноги унести. – А как же Кузя? – взмолился Малой. – Отомстишь за него, – пообещал я и повернулся к Медяку: – Тезка, так куда нам идти? Серёня осмотрелся, прикидывая, а потом указал рукой: – Туда. Почти к самому рву. Там у них типа городская помойка… – Тихо! – перебил я. К нам кто-то приближался. Сканер тепла фиксировал быстродвижущийся объект. – Лежать! Медяк понял меня с полуслова – тут же плюхнулся на землю, стараясь прикинуться валуном, а заодно дернул за ногу Малого, отчего тот сдавленно вскрикнул и плюхнулся в грязь. Тезка цыкнул на него и выразительно махнул рукой: дескать, прикинься шкуркой и не отсвечивай. Док и без подсказки уже лежал среди поленьев возле очага. А я замер за щитом невидимости и приготовился к стрельбе. Но тревога оказалась ложной – из-за хижины выскочил Вася Пыра. Огляделся, никого не заметил и растерянно почесал репу. – Эй, – негромко окликнул его я. Пыра аж подскочил от неожиданности и едва не бросился бежать, но я вылез из-за щита: – Да стой ты, чудак. – Бедуин, – обрадовался бродяга. – Я тебя не заметил. А где остальные? – Да тута мы. – Медяк встал в полный рост. – А ты чего вернулся? – На мосту охрана. В одиночку не пройти. Я едва не лажанулся. Но вовремя чуйка сработала. Иначе бы полный писец. Не, пацаны, останусь с вами. По ходу, вместе больше шансов свинтить. – Вот ведь нам счастье-то привалило. Только такого голожопого вояки и не хватало, – недовольно проворчал Медяк. Ему явно не понравился еще один претендент на золото. – На себя посмотри, – огрызнулся Пыра. Я едва удержался от желания вмазать им обоим. Времени совсем нет, а они тут свару устраивают! Нет, все-таки балласт – он и есть балласт. – Пасти закрыли и бегом! – прорычал я. Если будут ерепениться, пристрелю всех на хрен! Видно, это намерение очень четко читалось на моем лице, потому что бродяги даже не вякнули, а, напротив, бодро заплюхали босыми пятками по холодной, раскисшей после мерзавчика земле. К счастью для нас, улицы селения были пусты – хуги собрались на культмассовое мероприятие возле алтаря, поэтому до оружейного рая мы добрались без помех. Городская помойка оказалась глубокой ямой, куда «голодные» сбрасывали одежду, рюкзаки, оружие и все снаряжение убитых ими людей. Все это дело периодически присыпалось землей, поливалось дождем, а потому ржавело и гнило. Некоторые предметы вообще уже невозможно было опознать. Серёня Медяк первым спрыгнул в яму, огляделся и радостно завопил: – О, вот он, мой костюмчик родной! Тезка поднял грязный, местами порванный «Скат», порылся в карманах куртки и достал завернутую в полиэтилен полоску вяленого мяса. Впился зубами, жадно откусывая куски и глотая, почти не жуя. – Оголодал. Эти твари нам вообще жрать не давали, – пояснил он мне. Малой сглотнул слюну и часто закивал. – Выберемся отсюда, поедите, – пообещал я. Пока бродяги торопливо одевались и вооружались, я тоже занялся переоснащением своего автомата. Сменил прибор бесшумной и беспламенной стрельбы на подствольник. Поменял дозвуковые патроны на обычные. Если мы собираемся штурмовать алтарь, о скрытности можно забыть. Так, с перевооружением закончили, теперь пора покопаться на свалке и пополнить боезапас. Конечно, подбирать патроны опасно. Они могут быть изначально из паленой партии или повреждены позже – отсыревшие, с дефектами гильз, тогда заклинит в самый неподходящий момент, а то и вообще рванет прямо в стволе. Обычно я стараюсь приобретать боеприпасы у проверенного поставщика, к тому же всегда требую пробный выстрел из каждой партии. Но сейчас не до жиру. Возьму патроны в запас, на самый крайний случай, если мои закончатся. Тем временем Медяк вытащил из кучи железа гаусс и тут же с досадой отбросил его: – Тьфу ты, непруха! Поломали, гады. Ствол гаусс-винтовки и впрямь был изогнут. Небось какой-нибудь хуги развлекался. Хорошо хоть штопором не завернул. А мог бы. Легко. Большинство оружия оказалось негодным – покореженным, помятым и даже расплющенным. Неповрежденными оставались лишь коробки с патронами. Видно, для хуги эти предметы были слишком мелкими и недостойными внимания. Вася Пыра откопал себе изношенный АК-104 и теперь разбирал его, пристроив на более-менее целой куртке. Пытался даже почистить. Сразу видно, обстоятельный мужик. С опытом. Вернее, с въевшейся в кровь привычкой беречь оружие, от которого зависит твоя жизнь. Это только салаги могут вечером после тяжелого дня на маршруте сразу завалиться спать, кинув в угол палатки нечищеный автомат. Опытный боец будет падать с ног от усталости, но, прежде чем заснуть, приведет оружие в порядок… Гарик Малой набрал целую охапку гранат. Рассовал их по карманам подобранного в яме комбинезона «Скат», надетого на голое тело. Подхватил чудом уцелевший карабин «Сайга» и принялся искать к нему патроны. А Медяк потрошил рюкзаки, торопливо вываливал их содержимое в яму, подбирал цацки, что подороже, и складывал в пустой рюкзак. Перехватив мой взгляд, он ухмыльнулся и подмигнул: – Сколько здесь хабара. А, Бедуин? Чтобы все вывезти, вертолета не хватит. Вася Пыра услышал, покачал головой: – Ох, и жадный ты, Медяк. Тут надо думать, как уцелеть, а ты цацки хватаешь. Правильно тебе погоняло дали – за медяк удавишься. – Может, и удавлюсь. Только когда мы будем в Муторае, а ты, голь перекатная, ко мне подвалишь да денежку в долг клянчить начнешь, я тебе этот базар припомню. – Пыра прав, не до цацек сейчас, – вмешался я. – Заканчивай ты это дело, тезка. Лучше оружие себе подбери… Я осекся – от покинутой нами земляной тюрьмы раздался яростный рев. Судя по всему, конвоир, который относил Кузю, вернулся, обнаружил трупы коллег и поднял тревогу. – Все, мужики, сваливаем, – поторопил я. – Медяк, что у тебя с оружием? – Порядок. – Он закинул рюкзак с цацками за спину и взял в руки абсолютно целый ПКМ. И когда только успел его откопать? – Во, видал, Бедуин, какого красавца себе надыбал? – А потянешь? – Я имел в виду вес пресловутого красавца. Конечно, Медяк, сразу видно, мужик не хилый, но чтобы стрелять на ходу из ручного пулемета, нужна еще и сноровка. – Потяну. Не впервой, – отмел мои сомнения Медяк. – А патроны есть? – Два комплекта. – Он показал две сменные металлические коробки защитного цвета с уложенными внутри пулеметными лентами. – А сошки? – А может, тебе еще и сисястую бабу в придачу? – ухмыльнулся Медяк. – Нету сошек. Да и на хрена они мне? – Ну, как знаешь… Малой, поступаешь в пулеметный расчет. Будешь помощником Медяка, – полушутя распорядился я. – А что надо делать? – растерялся Малой. – Не мешать! – отрезал Медяк. – Бедуин, я с напарниками не работаю. – Ну, как знаешь, – повторил я. – Уходим, мужики. Док, держись ко мне ближе. На рожон не лезь и не забывай про щит с невидимками. На этот раз далеко уйти нам не дали – из-за хижин скользнули несколько едва видимых, будто сделанных из стекла фигур. Перешедшего в режим невидимости хуги можно худо-бедно различить лишь во время движения, но если он замирает неподвижно, то полностью растворяется в окружающем ландшафте. – А-а-а! Суки! – Медяк завопил во всю силу легких, подбадривая себя, и саданул широкой злой очередью. Пулемет в его руках заплясал, задергался. Тезка переоценил свои силы и сейчас с трудом справлялся с отдачей. И все же его титанические усилия принесли свои плоды – воздух окрасился кровью, раздались вопли, а затем трое «голодных» стали видимыми. Один из них, грудь которого напоминала решето, рухнул замертво на землю. Готов. С такими ранами даже хуги не живут. А двое других «голодных» получили несмертельные ранения, и у них наверняка уже включился процесс регенерации. Они потому и стали видимыми. Когда идет регенерация, способность «стелс» пропадает. Раненые хуги попытались скрыться за хижинами, но точная очередь Дока сняла одного. Пыра выстрелил во второго. Промазал. И тут же был вынужден переключиться на другие цели. Так, ощетинившись свинцом, мы бодрой рысью двигались по селению. Впереди, точно бронеход, пер Медяк с ручным пулеметом. По сторонам его прикрывали Док и Малой, а мы с Пырой защищали тыл. Наш шальной прорыв увенчался успехом – без потерь мы выскочили на площадь перед алтарем. Шамана, естественно, здесь уже давно не было. Небось сбежал одним из первых, паскуда. Точнее, сбежала. А вот Кузя был. Ему, видно, дали выпить какой-то наркотический настой, потому что он по-прежнему пребывал в сознании. Гарпун уже вытащили, рану прижгли, чтобы остановить кровь. Левшу положили на плоский камень для жертвоприношений, а вокруг головы разместили дугой шесть желтых кубиков. Остальные блестели золотыми гранями в черном круге выжженной земли под парящим камнем, вернее, огромным базальтовым шаром. Висела эта многотонная махина примерно на высоте трех метров и выглядела настолько неподвижной, что казалось, она покоится на невидимом постаменте. Зрелище не только чуднóе, но и вызывающее иррациональный трепет. Кубиков на земле было много. Пока еще мы находились далековато от алтаря – на другом конце площади, но мне показалось, что их там десятков пять, не меньше. Хуги начали выкладывать из них какой-то сложный узор, но закончить не успели. Рядом лежали три цацки: леденец, перышко и огневик-камень. Интересно, они тоже нужны, чтобы активировать спрятанный в кубиках источник энергии? Те же мысли обуревали и Дока. Он пожирал глазами и кубики, и цацки, но сломя голову бежать к ним через площадь не спешил. И правильно делал. Сейчас нельзя отрываться от коллектива и ломать боевой порядок. Действовать нужно всем вместе, прикрывая друг друга. А вот Гарик Малой столь разумной осторожностью похвастаться не мог. Забыв обо всем, он бросился к брату: – Кузя! – но тут же остановился, наткнувшись на невидимого хуги. – Куда?! Назад! – Вася Пыра попытался прикрыть Гарика огнем, но автомат заклинило и вместо очереди раздался один-единственный выстрел. Воздух перед Малым окрасился кровью – Васина пуля попала «снежному человеку» в грудь, но не убила и даже не остановила. Хуги взмахнул широченной лапищей и отвесил Гарику такую затрещину, что Малой отлетел на несколько метров в сторону и распластался, оглушенный. Мы с Доком добили «голодного», но Гарику помочь уже не смогли – другой хуги подскочил к парню и со всей силы ударил его ногой по шее, сплющивая, ломая кадык и позвонки, разрывая трахею и гортань. Тело Малого дернулось в предсмертной агонии. – Все. Сгорел, пацаненок. Эх, жизнь-подлюга! Малой-то раньше брата ушел. А Кузя еще живой, – прокомментировал Пыра. Серёня Медяк завопил и дал широкую очередь по площади, разгоняя хуги. Лицо тезки покраснело от натуги, к тому же нагревшийся от интенсивной стрельбы пулемет наверняка обжигал ему руки. Но главное Медяк сделал – позволил-таки нам прорваться за очерченный кольями круг алтаря. – Пацаны, прикройте меня! Я перезаряжаюсь. – Медяк присел на землю, опуская рядом ПК. Я занял позицию возле камня, на котором лежал Кузя. Тот скосил глаза – узнал. – Ну, привет, бродяга… Вот где свиделись… – в перерывах между очередями поздоровался я. Кузя в ответ мигнул: дескать, да, кто бы мог подумать, что все так закончится, а потом вопросительно заметался взглядом, будто спрашивая: где Малой? – Нету его… – Мой голос потонул в треске пулеметной очереди. Медяк перезарядился, занял позицию на земле, рядом с почерневшим выжженным кругом под нависающим камнем. Пристроил пулемет на сбитые с кольев черепа вместо сошек и предложил Зинчуку: – Давай, Док, сгребай золотишко, а мы тебя прикроем. Да пошустрее, блин! Зинчука подгонять и не надо было. Он принялся ползать по выжженной земле и ловко сгребать кубики в захваченный для этой цели пустой рюкзак, зорко поглядывая по сторонам и отстреливая слишком близко подобравшихся хуги. Впрочем, «голодные» на рожон не лезли. Они выжидали благоприятного момента для удара – как это получилось с Малым. Нет, кем-кем, а дураками «снежные люди» точно не были. Внезапно неподвижный до сих пор камень дрогнул и резко просел вниз, не долетев какого-то метра до земли. К счастью, никто не пострадал. Док стоял не в полный рост – ползал на карачках, собирая золото. Пыра и Медяк были чуть в стороне, а тезка к тому же вообще распластался на земле за пулеметом. Каменный шар, зависнув на метровой высоте, стал издавать странные свистящие звуки и мелко-мелко дрожать, будто из последних сил удерживаясь в воздухе. На земле под ним оставалось еще более десятка кубиков – почти четверть от общего количества. – Уходи оттуда, Док! – завопил я. Хватит с него и того «золота», что успел собрать. Если не уйдет, утащу силой! Но силовых мер с моей стороны не понадобилось. Зинчук, конечно, был подвинут на своей обожаемой науке, но жить-то он хотел, поэтому шустро выбрался из-под шара. – Куда?! – завопил на него Медяк. – А остальное золото? – Опасно. – Док указал на трясущийся камень. – Фраер! В штаны наложил! – окрысился тезка. – Тогда я сам. Пыра, держи пулемет! Вася занял место Медяка, а тот перекрестился и нырнул под шар. Принялся грести золотистые кубики вместе с землей и совать их за пазуху комбинезона. – Мое… Это золотишко мое, – приговаривал он. Шар трясся и свистел все сильнее. – Брось! – закричал Пыра. – Серега, уходи! – Сейчас… Еще один остался… – Ухватив последний из кубиков, Медяк на четвереньках потрусил из-под камня. Он не успел совсем чуть-чуть – махина рухнула, придавив ему правую голень. Грохнуло, будто обвалился дом. Землю тряхнуло. И одновременно раздался дикий крик Медяка, заглушивший все звуки вокруг: и басовитое пение пулемета, и рассерженное стрекотание наших с Доком автоматов, и вопли возмущенных нашим поведением хуги. Крик взлетел до немыслимой ноты и оборвался – Медяк потерял сознание от боли. Его раздробленная, расплющенная голень прочно застряла под камнем. Теперь, чтобы сдвинуть Серегу с места, пришлось бы сначала отрезать ему ногу по колено. Мда… Как говаривала одна моя знакомая продавщица: «Жадничать не вредно, но в особо крупных размерах смертельно». Пыра бросил на Медяка злой и одновременно сочувствующий взгляд и крикнул мне: – Бедуин! Уходить надо. Патронов в ПК мало совсем. А без него из села не вырвемся. Это точно. Пулемет – наш единственный и главный козырь. А без него нам кирдык. «Сектыр башка», как любила повторять одна моя знакомая узбечка. Док посмотрел на Медяка, на Кузю и отвернулся, отлично понимая, что с собой мы их не возьмем. Не сможем. Нести такой груз у нас нет возможности. Пыра вновь окликнул меня: – Бедуин! Ну, так что? Медяк мой, а Кузя твой? Я кивнул. Кузя Левша сразу уяснил, о чем идет речь. Посмотрел на меня с ненавистью и пониманием. – Прости, братишка. – Я приставил пистолет к его голове. Док не смотрел на нас, делая вид, что целиком сосредоточен на стрельбе, но я видел, как стиснуты его зубы, а желваки перекатываются под кожей. По измазанной грязью щеке Кузи скользнула слеза. Я нажал на спуск. Мой выстрел затерялся в очереди Пыры. Вася расстрелял так и не пришедшего в сознание Медяка издалека, не приближаясь, а потом, кряхтя, подхватил пулемет и подбежал к нам с Доком: – Уходим? – Попытаемся, – проворчал я. – Пойдем вдоль рва. Так хоть один из флангов будет прикрыт. Теперь вместо Медяка вперед шел Пыра с пулеметом. Мы с Доком прикрывали его и с боков, и со спины одновременно. Мне пришлось дважды разряжать подствольник, хотя я собирался приберечь его заряды для моста. Не так уж много их было, тех зарядов. Ровно пять штук в одном подсумке. Теперь осталось три. Внезапно Пыра споткнулся, задергался, словно его нога угодила в невидимый капкан, и, потеряв равновесие, кувыркнулся на землю. Пулемет отлетел в сторону и зарылся дулом в раскисшую грязь. Оказалось, что невидимый хуги залег ничком на нашем пути. Мы стреляли в основном параллельно земле или брали чуть выше, не догадываясь, что надо утюжить еще и грязь перед собой. «Голодный» этим и воспользовался. Подпустил нас поближе и резко дернул Пыру за ногу. Прежде чем Вася успел очухаться, хуги свернул ему шею, а потом с рычанием согнул ствол пулемета дугой. Последнее потребовало от него усилий. По-моему, «голодный» даже вспотел от натуги. Жаль, что очко не треснуло. Мы с Зинчуком остались вдвоем. До моста было уже рукой подать. – Док, ходу! – заорал я. – Стреляй по низу, а я буду держать верх! Мы рванули к мосту, прокладывая себе дорогу свинцом. Зинчук щедро вспахивал пулями землю впереди нас. И правильно делал – на нашем пути залег еще один невидимый «голодный». Очередь Дока прошила его насквозь. Изрешеченный, он вышел из режима «стелс» прямо у нас под ногами. Я споткнулся об него и кубарем полетел на землю. На меня тут же бросился еще один хуги. Пришлось стрелять, не вставая, почти в упор. – Бедуин, ты цел? – завопил Док. – Порядок. Мгновение спустя мы уже бежали по перекинутым через ров бревнам. А вот и моя позиция с ПК. Все на месте, ничего не тронули. – Док, к пулемету! Зинчук мгновенно выполнил команду, отсекая бросившуюся за нами погоню. А я навел прицел подствольника на мост. Трех зарядов как раз хватило, чтобы от моста остались одни щепки. Теперь «голодным» понадобится время, чтобы соорудить новую переправу. С теми же из хуги, кто успел перебежать ров, поговорит пулемет. А потом будет пятичасовой путь по тайге к нашему схрону. Там мы переведем дух, отдохнем и отправимся домой – в научный городок ЦИРИ. Док как пить дать запрется в лаборатории на несколько дней… или недель… со своими обожаемыми кубиками. А я… А я, пожалуй, попробую помириться с Зиночкой. Стребую с Дока офигенную премию – как плату за все его выкрутасы. Закажу в Ванаваре для романтического вечера армянский коньяк, шампанское и цветы. Настоящие розы. Они у нас в АТРИ буквально на вес золота или даже дороже – аж по пять косарей за штуку! Запишу все это на счет Дока, и пусть только попробует не заплатить. Впрочем, Док заплатит. Зубами выгрызет у начальства премию для меня. В первый раз, что ли? И, я уверен, что не в последний… Глава 4 _Из обучающего курса выживания в АТРИ:_ Не руби сплеча, когда можно быстро и эффективно долбануть. Неделю спустя, нефтяное месторождение «Ошарское» Единственное освоенное месторождение «черного золота» в АТРИ принадлежало предприятию «Акура», совладельцами которого с одной стороны являлась официальная власть – администрация Ванавары-3, а с другой – тот самый Петрович, негласный хозяин Муторая. Администрация выделяла подразделения внутренних войск для охраны хозяйства «Акуры». А Петрович, в свою очередь, поставлял рабочих для буровой и нефтеперерабатывающего завода, который снабжал топливом всю местную авиацию, а также немногочисленный парк грузовиков, строительной техники, вездеходов и бронемашин. По сути, «Акура» диктовала цены на бензин и керосин в АТРИ и потому являлась необычайно лакомым куском. Но ни одна из бандитских группировок, различных сект или полувоенных кланов в здравом уме не решились бы разинуть рот на этот золотой пирог, поскольку подобное означало бы поссориться одновременно с официальной и неофициальной властями АТРИ. Даже в случае первоначального удачного захвата «Акуры» такая группировка не продержалась бы долго. Ее не просто выбили бы из «Ошарского», но и уничтожили полностью, до последнего бойца. А руководителей подобной группировки ждала бы поистине страшная участь. Это понимали все: и вольные бродяги, и изгои, и владельцы «Акуры». Поэтому никто всерьез не ожидал настоящего захвата. Конечно, территория предприятия была превращена в маленькую крепость с периметром, забором, колючкой, снайперскими вышками, пулеметными гнездами и минным полем, но все эти меры были рассчитаны на то, чтобы отбивать скорее нападения хищного мутировавшего зверья, чем людей. Часовые на вышках скучали и не проявляли должной бдительности. Некоторые лениво поглядывали на открытое трехсотметровое заминированное пространство вокруг охраняемого периметра, но большинство коротали время в свое удовольствие: курили, травили анекдоты и даже резались в карты. Снайпер сержант Горелов раскурил сигарету, облокотился на мешки с песком, которые баррикадой опоясывали деревянные стены вышки, и высунулся наружу по пояс, разглядывая свинцовое небо. – Гроза будет, – сообщил он своему напарнику рядовому Кочкину. – То-то у меня башка с утра раскалывается, – откликнулся тот. Он собирался встать рядом с приятелем и тоже выглянуть наружу, но Горелов вдруг дернулся всем телом, а его голова взорвалась небольшим красным облаком. – Горелыч, ты чего? – ошарашенно протянул Кочкин, но сраженный вражеским снайпером сержант, естественно, не ответил. Слева громыхнуло, полыхнуло, повалил черный дым – и соседняя вышка перестала существовать, накрытая термобарическим зарядом из «Шмеля». Ударили автоматные очереди, загрохотали взрывы от подствольных гранат и более мощные от РПГ. Пару раз громыхнули мины. – Чего это, а?! – Вопрос рядового Кочкина повис в воздухе, потому как ответить на него было некому. Кочкин скрючился на полу вышки, укрывшись за мешками с песком, и нажал кнопку вызова на тангенте симплексной полевой радиостанции. – Первый, первый, я третий! – От волнения он забыл все правила пользования радиосвязью и в панике завопил в микрофон: – Нас атакуют! Горелыч убит! Соседнюю вышку разорвало! Вы слышите меня?! Он переключился на «прием», позабыв сказать нужное слово, но «первый» правильно истолковал наступившее молчание и ответил: – Спокойно, солдат. Отставить панику. Держать оборону. Как понял? Прием. – Понял. Держать оборону. Прием. – Конец связи. – Принял. – Кочкин оставил в покое рацию и подхватил снайперку убитого сержанта. Потом передумал и вернулся к своему АК-104. Автомат показался более привычным и надежным, чем чужая и незнакомая в общем-то СВД. В отличие от Горелова Кочкин не имел снайперской подготовки да и служил всего полгода. Он был детдомовцем, одиночкой без родственников, друзей и любимой девушки, поэтому срочную службу ему «повезло» проходить в АТРИ. Илья Кочкин впервые попал в настоящий, реальный бой, поэтому испугался и растерялся – нормальная реакция оставшегося без командирского присмотра новичка. Не замечая, что ладони покрываются липким холодным потом, а зубы выбивают громкую дробь, Кочкин осторожно выглянул из-за мешков с песком. Теперь грохотало со всех сторон. Одна за другой взрывались мины. Причем подрывали их стаи панцирных собак. Зверюги неслись по минному полю так целенаправленно, словно подчинялись чужой воле. Следом за четвероногими минерами к забору и воротам бежали люди в камуфляже, их лица закрывали шапки-маски с прорезями для рта и глаз. В некоторых фигурах было нечто неправильное, хотя напуганный до полусмерти Кочкин не сразу понял, что именно. Вроде слишком высокие и плечистые, а руки напоминают лопаты – автоматы в них выглядят несерьезно, будто пластмассовые детские игрушки. Один такой уникум стрелял сразу из двух «калашей» – с обеих рук, будто вместо автоматов были пистолеты. Илья ошеломленно наблюдал за «спаренным» автоматчиком, смотрел, как тот минует пролом в бетонном заборе, который образовался после выстрела из РПГ, а в голове стучало: «Это просто бред. Кошмар. Такого не может быть. Я сплю. Надо скорее проснуться…» Заработала рация. – Третий, я первый, – прохрипел знакомый голос. – Периметр прорван. Отходи к заводу, если сможешь… На том конце провода раздался сильный грохот, стрельба, крики, а потом связь оборвалась. – К заводу… Я понял, – почему-то шепотом сообщил Кочкин в притихший микрофон. Неумело перекрестился и торопливо начал спускаться с вышки на землю по металлической лестнице с перекладинами-ступенями и приваренным арматурным прутом вместо перилл… Два дня спустя, ЦИРИ Нас с Доком вызвали в Ванавару. Вызов пришел с кодом три единицы, что означало: «Бросай все дела и мчись со всех ног». Зинчука чуть удар не хватил – ему до ужаса не хотелось даже на день прерывать исследования источника аномальной энергии. – Ну, что там они еще придумали? Какой такой «срочный вызов»? – возмущался Док, садясь вместе со мной в вертолет. – У них там, в Ванаваре, целый НИИ, так зачем еще и мы понадобились? Небось пустяки какие-нибудь. Только зря отрывают занятых людей от работы… Он ругался весь перелет, но я не поддержал его. Как частенько говаривал мой друг Потап: «Глупо психовать из-за того, что ты все равно не в силах изменить». В тот же день, Ванавара-3, НИИИАП, карантинный блок 6 Карантинный блок был временно превращен в зал для экстренного совещания, на котором присутствовал весьма разношерстный люд, сразу напомнивший мне о Ноевом ковчеге – и там, и здесь собралось, что называется, каждой твари по паре. Вернее, вездесущей научной братии и военных из ОБВЕ на совещании было больше чем по паре. Оно и понятно – именно на эти две категории людей обычно и ложилась основная тяжесть решения всех проблем в АТРИ. Кроме них присутствовали представители гражданской власти. От официальной администрации был мэр Ванавары с замом по хозяйству и главным экономистом. А от неофициальной, естественно, Петрович. Несколько особняком в этой пестрой компании держался Будда, предводитель клана изгоев – людей-мутантов. Я был знаком с ним лично и даже в свое время выполнял для него кое-какую работенку. Но с Буддой у нас возникли довольно серьезные терки. Главный изгой собирался откупиться мною от группировки чистильщиков. К счастью для меня, сделка сорвалась, причем во многом благодаря помощи Дока. Спустя некоторое время Будда хотел извиниться передо мной, но я послал его куда подальше. Вообще, в АТРИ большинство людей воспринимают мутантов крайне враждебно. Вольные бродяги в диких землях зачастую сразу открывают по ним огонь. Исключение составляет Муторай. Царящий там всеобщий нейтралитет распространяется и на изгоев. И все же люди-мутанты не любят без крайней нужды приходить туда. Да и вообще к человеческим поселениям стараются лишний раз не приближаться. В официальной части АТРИ – Ванаваре и ее окрестностях – дела обстоят более цивилизованно. Тут сразу стрелять по изгоям никто не станет. А вот под надзор возьмут. Проведут в комендатуру и спросят: чего, мол, ты тут забыл? Если ответ не понравится, могут скрутить и передать ученым для исследований. Такое бывает. Ведь официально изгои вне закона. Как и зомби, меченосцы и упыри. Конечно, Будда в АТРИ на особом счету. В смысле с ним считаются и мэр Ванавары, и командир ОБВЕ – отдельной бригады военных егерей. И все же я не припомню случая, чтобы Будда вот так в открытую являлся в Ванавару… Когда мы с Доком вошли в зал, совещание еще не началось. Часть присутствующих стояли небольшими группками, что-то обсуждая. Кое-кто сидел. Начальству и важным гостям вроде Петровича и Будды предназначались места за длинным столом. Для остальных, кто чинами попроще, вдоль стен расставили стулья. В зале было душновато, царил сдержанный гул голосов. Будда встретился со мной взглядом и слегка наклонил голову, здороваясь. Я ответил холодным кивком и тут же отвернулся. – Серый! Бедуин! – окликнул меня знакомый голос. – Леха! Потап! – Я расплылся в улыбке. – И ты здесь. На стульях вдоль стен расположилась группа военных егерей и среди них мой лучший друг, капитан, вернее, теперь уже майор Алексей Потапов по прозвищу Потап. Мы обнялись. Затем последовали рукопожатия с остальными знакомыми. Один из егерей уступил мне местечко рядом с Потапом. – Как жизнь, Бедуин? Все консультируешь? – не удержался от подковырки Потап. – А ты все егерствуешь? – в тон ему отозвался я. После памятных событий годичной давности, когда мы с ним оба побывали мутантами и едва не простились с жизнью, наши пути разошлись. Потап вернулся на службу, правда, пошел не инструктором в Учебный Центр, а командиром подразделения военных егерей. Я же возвращаться в ОБВЕ категорически отказался. Хватит, наслужился. Меня больше устраивал статус гражданского лица и должность вольнонаемного консультанта при ЦИРИ. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org