Автор : Козлов Сергей Григорьевич Название книги: Правда, мы будем всегда? Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/kozlov-sergei-grigorevich/pravda-my-budem-vsegda Сергей Козлов Правда, мы будем всегда? * * * – Ты когда-нибудь слушал тишину, Ежик? – Слушал. – И что? – А ничего. Тихо. – А я люблю, когда в тишине что-нибудь шевелится. – Приведи пример, – попросил Ежик. – Ну, например, гром, – сказал Медвежонок. Ни горе стоял дом – с трубой и с крыльцом, с печной для коти, с шестком для петуха, с хлевом для коровы, с конурой для собаки и с новыми тесовыми воротами. Вечером из трубы пошел дым, на крыльцо вышла бабка, на печки влез кот, на шесток взгромоздился петух, в хлеву захрустела сеном корова, у конуры уселась собака – и все стали ждать ночи. А когда наступила ночь, из-под лопуха вылез маленький лягушонок. Он увидел синий колокольчик, сорвал его и побежал по двору. И над двором повис голубой звон. – Кто это звонит? – спросила бабка. – Это ты, кот? Это ты, петух? Это ты, корова?.. А лягушонок бегал и бегал, и голубой звон поднимался все выше и выше, и скоро он повис не только над двором, но и над всей деревней. – Кто это, кто это так звонит? – спрашивали люди. И повыбегали на улицу, и стали смотреть в звездное небо и слушать голубой звон. – Это звенят звезды, – сказал мальчик. – Нет, это ветер, – сказала девочка. – Это просто звенит тишина, – сказал глухой дед. А лягушонок бегал без устали, и голубой звон поднялся уже так высоко, что его слушала вся земля. – Зачем ты звенишь? – спросил у лягушонка кузнечик. – Это не я звеню, – ответил лягушонок. – Это синий колокольчик звенит. – А зачем ты звонишь? – не унимался кузнечик. – Как зачем? – удивился лягушонок. – Не всем же спать на печи и жевать сено. Кто-то ведь должен звонить в колокольчик... ЧИСТЫЕ ПТИЦЫ – А вот и ты! – сказал Медвежонок, однажды проснувшись и увидев на своем крыльце Ежика. – Я. – Где же ты был? – Меня очень долго не было, – сказал Ежик. – Когда пропадаешь, надо заранее предупреждать своих друзей. ДОБРЫЙ СЛОН В феврале стояли такие морозы, что Ежик целыми днями топил печь и все равно по утрам не мог вылезти из постели – так было в доме холодно. «Что же это за наказание? – бормотал Ежик, всовывая лапы в валенки и слезая с постели. – Еще неделю постоят такие морозы – и у меня ни одной дровишки не останется!» И он зашаркал к печке, отодвинул заслонку и развел огонь. Огонь весело загудел, и Ежик стал обдумывать свое бедственное положение. «В лесу теперь снегу – видимо-невидимо! – думал он. – И все тоненькие елочки занесло. А толстую одному не спилить... -Хорошо, кабы Медвежонок наведался: у него и топор острый, и пила есть, и специальные саночки, чтобы дрова возить... Вот пришли бы они с Осликом и сказали: „Ежик, у тебя, наверное, дрова кончились? Пойдем напилим и наколем новых!“ А я бы их напоил чаем, и мы бы все трое пошли в лес, и тогда бы я ни за что не замерз. А теперь... Медвежонок, наверное, крепко спит и совсем забыл обо мне...» И Ежику стало так грустно, что он подкинул еще две дровишки и, уже ни о чем не думая, стал смотреть на пламя. Печь разгорелась, и теперь в доме было тепло, и Ежику уже не верилось, что дровишки могут кончиться и он замерзнет. И он, незаметно для себя размечтался... "Вот, – мечтал Ежик, – кончатся у меня дровишки, и совсем станет холодно, и начну я замерзать... И об этом узнает Слон в зоопарке. Он притворится спящим, а когда сторожа уснут, прибежит в лес, найдет мой домик, всунет хобот в трубу и станет тепло дышать. А я скажу: «Спасибо, Слон. Мне очень тепло. Пойди теперь погрей Медвежонка – у него, наверное, тоже кончились дрова...И Слон будет каждую ночь убегать из зоопарка и дышать в трубу мне. Медвежонку и Ослику – и мы не замерзнем?..» А морозы все лютели и лютели. И действительно, скоро у Ежика совсем кончились дровишки. Он в последний раз хорошо протопил печь, сложил на постель все одеяла, а сверху положил полушубок и валенки. Потом залез под эту гору и стал ждать. Сначала ему было жарко, а потом, когда печь остыла, стало холодно. И с каждым часом становилось все холоднее. "С-с-скорее бы п-п-пришел С-с-слон!.. – шептал Ежик, свернувшись калачиком под одеялами. Он так замерз, что у него давно уже не попадал зуб на зуб. А Слон все не приходил... – С-с-слон! – звал Ежик. – Я з-з-замерзаю... П-п-приди, п-п-по– жалуйста, Слон! Ежик звал Слона три дня и две ночи. А на третью ночь ему стало так тепло, что он даже сбросил с себя полушубок и валенки. Это в лес пришла оттепель. А Ежику казалось, что это огромный добрый Слон ходит меж сосен и дышит ему в трубу. ЛЕСНАЯ ОТТЕПЕЛЬ Ах, какая это была мягкая, теплая оттепель!.. Кружились снежинки, и в лесу пахло весной. Ежик сидел на крылечке своего домика, нюхал воздух и улыбался. «Не может быть, – думал он, – что еще вчера в лесу трещали деревья и сердитый Дед-Мороз скрипел под окнами своими большими валенками, а сегодня его совсем нет! Где же он?» И Ежик стал прикидывать, куда мог спрятаться Дед-Мороз. "Если он влез на сосну, – рассуждал Ежик, – то где-то под сосной стоят его большие валенки. Ведь даже Медвежонок не может влезть в валенках на сосну! Если он залез под лед, – продолжал размышлять Ежик, – то где-то на реке обязательно должна быть дырка, и из нее должен идти пар. Потому что Дед-Мороз сидит в валенках на дне и дышит. А если он совсем ушел из леса, я обязательно увижу его следы ! " И Ежик надел лыжи и побежал между деревьями. Но ни под одним деревом не было валенок, на реке он не увидел ни одной дырки и нигде не нашел никаких следов. – Дед-Мороз! – крикнул Ежик. – Отзови-и-ись!.. Но было тихо. Только снежинки кружились вокруг, и где-то далеко– далеко стучал Дятел. Ежик остановился, прикрыл глаза и представил себе красивого Дятла с красными перышками и длинным носом. Дятел сидел на верхушке сосны и время от времени откидывал голову назад, прищуривался и, будто рассердившись, стукал носом: «тук!» Брызгала сосновая кора и, мягко шурша, осыпалась в снег... «Наверное, Дятел знает, где Дед-Мороз, – подумал Ежик. – Он сидит высоко, и ему все видно». И он побежал к Дятлу. – Дятел! – еще издали закричал Ежик. – Ты не видел Деда-Мороза ? – Тук-тук! – сказал Дятел. – Он ушел! – А где его следы? Дятел свесил к Ежику нос, прищурившись, посмотрел на него и сказал: – А он ушел без следов! – Как же? – удивился Ежик. – А очень просто! Приплыло облако и опустилось низко-низко. Дед-Мороз забросил сначала на него валенки, потом влез сам и уплыл... – Куда? – спросил Ежик. – На Кудыкину гору. Тук-тук! – сказал Дятел. И Ежик, успокоенный, пошел домой и по дороге представил себе заснеженную Кудыкину гору, по которой ходит, наверное сейчас Дед-Мороз и скрипит своими большими валенками. ЧИСТЫЕ ПТИЦЫ Больше всего Ежик любил эти первые по-настоящему весенние дни! Уже ни одного островка снега не осталось в лесу, в небе по ночам громыхал гром, и, хотя молнии не было видно, до самого утра шумел настоящий проливной дождь. «Лес умывается! – думал Ежик. – Умываются елки, пеньки и опушки. А птицы летят теперь с юга, и им тоже моет дождь перышки!» И по утрам он выходил на крыльцо и ждал чистых, вымытых птиц. – Еще не прилетели! – говорила Белка. – Кар-р-р! Им тр-р-рудно в пути! – картавила Ворона. А Ежик нюхал воздух и говорил: – Все равно пахнет чистыми птицами! И Дятел тогда принимался на самой верхушке сосны чистить себе перышки. «Я тоже должен быть чистым! – думал он. – А то они прилетят и скажут: что же ты такой пыльный, Дятел?» Заяц сидел под кустом и мыл себе уши. – Возьми еловую шишку! – крикнул Ежик. – Еловой шишкой лучше отмывается! – А чем вы посоветуете почистить мне рога? – спросил, выйдя на опушку перед Ежикиным домиком, Лось. – Песком, – сказал Ежик. – Нет лучше, чем чистить рога песком. И Лось пошел к берегу реки, лег у самой воды и попросил Лиса, который вылавливал на быстрине блох, почистить ему рога. – А то неудобно, – пробормотал Лось, – прилетят птицы, а у меня – рога грязные... – Сейчас! – сказал Лис. Он был хитрый и знал, как надо чиститься. Он сидел по самую шею в ледяной воде и держал в поднятой лапе пучок прошлогодней травы. Блохи замерзли в воде и теперь сползались по лапе к этому пучку. А когда сползлись все. Лис бросил прошлогоднюю траву в воду, и ее унесло течением. – Вот и все? – сказал Лис, вылезая на берег. – Где ваши рога? Лось склонил рога, и Лис принялся начищать их песком. – Чтобы блестели? – спросил он. – Нет, – сказал Ежик. – Блестящие рога – некрасиво. Они должны быть... туманные? – То есть чтобы не блестели? – уточнил Лис. – Чтобы не блестели, – сказал Ежик. И Лось даже отфыркивался, – так ему было хорошо и приятно. А Дятел уже совсем вычистил перышки и был теперь чистый и молодой . Заяц отмыл уши и мыл хвостик. А Ежик уже давно протер тряпочкой каждую иголку и был такой чистый, что даже самая чистая птица не смогла бы ему сказать, что она чище его! ВЕСЕННЯЯ СКАЗКА Никогда раньше с Ежиком не случалось такого. Никогда раньше ему не хотелось петь и веселиться без причины. А вот теперь, когда наступил месяц май, он целыми днями пел и веселился, и если кто-нибудь у него спрашивал, отчего он поет и веселится. Ежик только улыбался и начинал петь еще громче. – Это потому, что весна пришла, – говорил Медвежонок. – Поэтому Ежик и веселится! А Ежик достал из чулана скрипку, позвал двух зайцев и сказал им: – Пойдите, возьмите свои прошлогодние барабаны и возвращайтесь ко мне! И, когда зайцы пришли с барабанами через плечо. Ежик велел им идти позади, а сам пошел первым, наигрывая на скрипке. – Куда это он идет? – спросил Первый Заяц. – Не знаю, – ответил Второй. – Нам бить в барабаны? – спросил он у Ежика. – Нет, пока не надо, – сказал Ежик. – Разве вы не видите: я играю на скрипке!.. И так они прошли весь лес. У опушки перед высокой сосной Ежик остановился, задрал мордочку и, не сводя глаз с Белкиного дупла, стал играть самую нежную мелодию, какую только знал. Она называлась: "Грустный Комарик. "Пи-пи-пи-пи-и!.. – пела скрипка. И Ежик даже прикрыл глаза – так ему было хорошо и печально. – Зачем мы здесь остановились? – спросил Первый Заяц. – Разве вы не понимаете? – удивился Ежик. – Здесь живет Рыжее Солнышко! – А в барабаны нам бить? – Подождите – проворчал Ежик. – Я скажу когда... И снова прикрыл глаза и заиграл «Грустного Комарика». Белка сидела в дупле и знала, что это Ежик стоит под сосной, играет «Грустного Комарика» и называет ее Рыжим Солнышком... Но ей хотелось 'подольше послушать скрипку, и поэтому она не выглядывала из дупла. А Ежик играл целый день до вечера и, когда уставал, кивал головой зайцам – и они потихонечку барабанили, чтобы Белка знала, что Ежик все еще стоит внизу и ждет, когда она выглянет. КАК ЕЖИК ХОДИЛ ВСТРЕЧАТЬ РАССВЕТ Весенними вечерами все в лесу танцуют: Заяц – с Белкой, Дятел – с Синицей, Медвежонок – с Осликом, и даже старый Волк ходит вокруг старого пня и нет-нет – присядет под музыку... «Кря! Кря!» – кричат утки с реки. «Ква! Ква!»" – вторят им лягушки. «Уф-ф!..» – вздыхает Филин. Он так не любит светлых весенних вечеров... «Вот все веселятся, – думает Ежик, гуляя по тропинке между двух елочек. – Все пляшут и поют. А потом устанут и лягут спать. А я не лягу спать! Я буду гулять до самого утра, а когда ночь станет кончаться, пойду на горку и встречу рассвет...» И луна уже блестит на небе, и звезды садятся вокруг нее кружком, и засыпает Заяц, прячется в дупле Белка, уходит к себе домой Медвежонок, бежит мимо Ежика Ослик, Волк зевает во всю свою волчью пасть, да так и засыпает с разину– той пастью, а Ежик все ходит по тропинке от елочки к елочке, между двух сосен, и ждет рассвета. «Пойду-ка я на горку!»" – говорит он сам себе. И по дороге придумывает, какой он может быть – весенний рассвет. «Зеленый, – думает Ежик. – Все весной – зеленое!» А на горке дует свежий ветерок, и Ежику холодно. Но он все равно ходит взад и вперед по самой верхушке и ждет рассвета. – Ну же! – бормочет Ежик. – Где же ты? Мне уже холодно!.. А рассвета все нет. «Где это он задерживается? – думает ежик. – Он наверно, проспал!» И сам ложится на землю, свертывается клубочком и тоже решает немного поспать, а потом сразу проснуться, когда придет рассвет. И засыпает... А рассвет приходит синий-синий, в белых клочьях тумана. Он дует на Ежика, и Ежик шевелит иголками. – Спит... – шепчет рассвет. И начинает улыбаться. И чем шире он улыбается, тем светлее становится вокруг. И когда Ежик открывает глаза, он видит солнышко. Оно плывет по уши в тумане и кивает ему головой. В СЛАДКОМ МОРКОВНОМ ЛЕСУ После долгой разлуки они сели на крыльце и, по обыкновению, заговорили. – Как хорошо, что ты нашелся, – сказал Медвежонок. – Я пришел. – Ты представляешь, если бы тебя совсем не было? – Вот я и пришел. – Где же ты был? – А меня не было, – сказал Ежик. ЗАЯЦ И МЕДВЕЖОНОК Летом Медвежонок подружился с Зайцем. Раньше они тоже были знакомы, но летом друг без друга просто жить не могли... Вот и сегодня Заяц чуть свет пришел к Медвежонку и сказал: – Послушай, Медвежонок, пока я к тебе шел, расцвели все ромашки ! – А пока я тебя ждал, – сказал Медвежонок, – отцвели одуванчики. . . – А когда я только проснулся и подумал, что пойду к тебе, – сказал Заяц, – поспела земляника! – А я ждал тебя еще раньше, – сказал Медвежонок. -Когда я проснулся, она только зацветала. – А когда я засыпал, – сказал Заяц, – я подумал, что хорошо бы утром пойти в гости к Медвежонку... И думал об этом так долго, что, пока я думал, выпала роса... – А я вечером, – сказал Медвежонок, – набрал ее полный ковшик и пил за твое здоровье! – Я тебя очень люблю! – сказал Заяц. – А я без тебя... жить не могу, – сказал Медвежонок. И они, обнявшись, пошли в лес – собирать ромашки и землянику. ДРУЖБА Однажды утром Медвежонок проснулся и подумал: "В лесу много зайцев а мой друг Заяц – один. Надо его как-нибудь назвать! " И стал придумывать своему другу имя. «Если я назову его ХВОСТИК, – думал Медвежонок, – то это будет не по правилам, потому что у меня тоже есть хвостик... Если я на– зову его УСАТИК, это тоже будет нехорошо – потому что и у других зайцев есть усы... Надо назвать его так, чтобы все-все сразу знали, что это – мой друг,». И Медвежонок придумал. – Я назову его ЗАЯЦДРУГМЕДВЕЖОНКА? – прошептал он. – И тогда всем-всем будет понятно. И он соскочил с постели и заплясал. – ЗАЯЦДРУГМЕДВЕЖОНКА! ЗАЯЦДРУГМЕДВЕЖОНКА! – пел Медвежонок. – Ни у кого нет такого длинного и красивого имени!.. И тут появился Заяц. Он переступил порог, подошел к Медвежонку, погладил его лапой и тихо сказал: – Как тебе спалось, МЕДВЕЖОНОККОТОРЫЙДРУЖИТСЗАЙЦЕМ? – Что?.. – переспросил Медвежонок. – Это теперь твое новое имя! – сказал Заяц. – Я всю ночь думал: как бы тебя назвать? И наконец, придумал: МЕДВЕЖОНОККОТОРЫЙДРУЖИТСЗАЙЦЕМ! У РУЧЬЯ Заяц сидел на берегу ручья и смотрел в воду. Из воды на него смотрел Другой Заяц, и когда Заяц шевелил ушами и кивал головой, Другой Заяц тоже кивал головой и шевелил ушами. Подошел Медвежонок. – Что ты делаешь, Заяц? – спросил он. – Разве ты не видишь? – удивился Заяц. – Шевелю ушами и киваю головой? – А зачем? – Как?! – снова удивился Заяц. – Там, в воде, сидит Другой Заяц. Видишь, он кивает головой и шевелит ушами! –А Другого Медвежонка там нет? – спросил Медвежонок. Заяц склонился к самой воде и спросил у Другого Зайца: – Послушай, там нет Другого Медвежонка? Другой Заяц посмотрел налево, направо, пошевелил ушами и помотал головой. – Нет! – сказал Заяц. – Другого Медвежонка там нет. Хочешь, посмотри сам. И Медвежонок подошел к ручью. Но только он склонился над водой, как увидел Другого Медвежонка. – Вот он! – крикнул Медвежонок и пошевелил ушами. И Другой Медвежонок тоже пошевелил ушами. И тогда Заяц с Медвежонком уселись рядышком и до самого вечера шевелили ушами и кивали головой, пока не стемнело и Другой Заяц с Другим Медвежонком не встали, не помахали им лапами и не ушли спать... ТАКОЕ ДЕРЕВО Раньше всех в лесу просыпались птицы. Они пели, раскачиваясь на ветках, а Медвежонку казалось, будто сами деревья машут ветвями и поют. – Я тоже буду деревом! – сказал сам себе Медвежонок. И вышел однажды на рассвете на полянку и стал махать четырьмя лапами и петь. – Что это ты делаешь, Медвежонок? – спросила у него Волка. – А ты разве не видишь? – обиделся Мадвежонок. – Раскачиваю ветвями и пою... – Ты разве дерево? – удивилась Белка. – Конечно! А что же еще?! – А почему ты бегаешь по всей поляне? Разве ты когда-нибудь видел, чтобы деревья бегали? – Это смотря какое дерево... – сказал Медвежонок, разглядывая свои мохнатые лапы. – А дерево с такими лапами, как у меня, вполне может бегать. – А кувыркаться такое дерево тоже может? – И кувыркаться! – сказал Медвежонок. И перекувырнулся через голову. – И потом, если ты не веришь, ты можешь побегать но мне, Белка, и увидишь, какое я хорошее дерево! – А где твои птицы? – спросила Белка. – Это какие еще птицы?.. – Ну, на каждом дереве живут свои птицы!.. Медвежонок перестал махать лапами и задумался: «Птицы!.. А где же я возьму птиц?» – Белка, – сказал он – найди для меня, пожалуйста, немного птиц. – Это какая же птица согласится жить на Медвежонке? – спросила Белка. – А ты не говори им, что я – Медвежонок. Скажи им, что я – такое дерево... – Попробую, – пообещала Белка. И обратилась к Зяблику. – Зяблик! – сказала она. – У меня есть одно знакомое дерево... Оно умеет бегать и кувыркаться через голову. Не согласитесь ли вы немного пожить на нем? – С удовольствием – сказал Зяблик. – Я еще никогда не жил на таком дереве. – Медвежонок – позвала Белка. – Иди сюда и перестань махать лапами. Вот Зяблик согласен немного пожить на тебе! Медвежонок подбежал к краю поляны, зажмурился, а Зяблик сел ему на плечо. «Теперь я настоящее дерево» – подумал Медвежонок и перекувырнулся через голову. – У-лю-лю-лю-лю!.. – зацеп Зяблик. – У-лю-лю-лю-лю!.. – запел Медвежонок и замахал лапами. В СЛАДКОМ МОРКОВНОМ ЛЕСУ Заяц больше всего любил морковку. Он сказал: – Я бы хотел, чтобы в лесу вместо елок росли морковки. Белка больше всего любила орехи. Она сказала: – Я бы хотела, Заяц, чтобы вместо шишек на твоих морковках росли орехи. Медвежонок больше всего любил мед. Он сказал: – Я бы хотел, чтобы осенью шли медленные медовые дожди. Ежик больше всего любил сушеные грибы. Он сказал: – Пусть твои дожди, Медвежонок, начнутся после того, как я наберу грибов. И так все и вышло. Вместо елок за одну ночь выросли морковки. Заяц спилил две морковки и отволок к себе в дом. На морковочных хвостиках выросли орехи. Белка набрала их Целую корзину и спрятала в дупле самой толстой морковки. Ежик ходил между морковок и собирал грибы. А к осени полились медленные медовые дожди. Заяц ел морковку с медом. Белка – орехи с медом. Ежик – грибы с медом. А Медвежонок целыми днями стоял на морковочной опушке с разинутой пастью и только когда темнело, – совсем ненадолго, совсем на чуть-чуточку, – хорошенько вылизав все четыре медовые лапы, ложился спать... А все волки из леса ушли. Потому что волки не любят сладкого. ЧУДЕСНЫЕ ОБЛАКА _– Мне бы знаешь чего больше всего хотелось? – подумав, сказал Медвежонок, Ежику. – Мне бы больше всего хотелось, чтобы на каждой твоей иголке выросло по шишке._ _– А что бы выросло потом?_ _– А потом бы ты стал настоящей елкой и жил целых сто лет._ _– Это хорошо... А как бы ты со мной разговаривал?_ _– Я бы забирался на самую макушку и шептал в темечко._ КАК ЕЖИК С МЕДВЕЖОНКОМ ПРОТИРАЛИ ЗВЕЗДЫ Вот уже целый месяц Ежик каждую ночь лазил на сосну и протирал звезды. «Если я не буду протирать звезды каждый вечер– думал он – они обязательно потускнеют». И с утра выходил на крыльцо, наламывал свежий веник, чтобы сбивать сначала со звезд пыль, и стирал тряпочку. Тряпочка у него была одна, и поэтому он каждое утро мыл ее и вешал на сосну сушить. Покончив с приготовлениями. Ежик обедал и ложился спать. Просыпался он, когда уже выпадала роса. Поужинав, брал тряпочку в одну лапу, а веник в другую и потихонечку, с сучка на сучок, подымался на самую верхушку сосны. Здесь начиналось самое главное. Сначала звезды надо было об– стукать веником, да так осторожно, чтобы случайно не сбить с неба. Потом веник переложить в левую лапу, а тряпочку взять в правую и протирать звезды до блеска. Работа была кропотливая, и на нее уходила вся ночь. «А как же иначе? – ворчал Ежик, беседуя сам с собой на верхушке сосны. – Если Медвежонок не протрет звезды, если я не протру звезды, то кто же протрет звезды?..»" Медвежонок в это время тоже сидел на верхушке сосны над своим домом, протирал звезды и думал: «Удивительно, как это Ежику в голову пришла такая счастливая мысль! Ведь если бы Ежик не придумал чистить звезды, их бы давно уже никто не видел. Вон какая пыльная!..» – И он дунул на звезду и потер тряпочкой... Медвежонок очень старался, но у него не всегда получалось, как у Ежика. И если с неба падала звезда, все в лесу знали, что это ее нечаянно столкнул Медвежонок. ЗАЯЦ, ОСЛИК, МЕДВЕЖЕНОК И ЧУДЕСНЫЕ ОБЛАКА У Зайца с Медвежонком сегодня с самого утра было очень много забот. Во-первых, навестить лесных пчел, во-вторых, нарвать заячьей капусты, в-третьих, искупаться в реке, в-четвертых, поваляться на травке, а в-пятых. Медвежонку – поесть меду. Зайцу – заячьей капусты, а потом, сидя на пеньке, поговорить о минувшем дне... И поэтому они проснулись рано-рано, умылись и побежали на– вещать пчел. – Эй, пчелы! – крикнул Медвежонок когда они остановились под деревом, на котором жили лесные пчелы. – Не дадите ли вы мне немножко медку? – Как же! – сказала Главная Пчела. – Жди! – Он и так уже целую неделю ждет, – сказал Заяц. Я жду... – сказал Медвежонок. – Вот и жди! – сказала Главная Пчела и спряталась в дупле. Заяц с Медвежонком потоптались-потоптались под деревом, а по– том побежали искать заячью капусту. – Что-то нигде не видно твоей капусты, – сказал Медвежонок. – Я сам удивляюсь! – сказал Заяц. – Только вчера через нее надо было продираться, как сквозь кустарник, а сегодня – ни одного листика. .. – Бежим купаться! – сказал Медвежонок. И они выбежали к реке. У самой воды сидел Ослик и задумчиво глядел на облака. – Ослик! – закричали Заяц с Медвежонком. – Мы... – Тсс! – сказал Ослик. И Заяц с Медвежонком задрали головы. Прямо над ними плыло три облака. Одно было похоже на Медвежонка, одно – на Зайца, а третье – на Ослика. – Я плыву первым! – сказал Медвежонок, устраиваясь на травке. – А я тебя догоняю! – сказал Заяц и сел рядом. – Подождите меня! – попросил Ослик. – Мы не можем, – сказал Медвежонок, – мы торопимся! – Видишь, я тебя уже догнал! – крикнул Заяц. – А куда вы торопитесь? – спросил Ослик. – Щипать заячью капусту и есть мед, – сказал Медвежонок. И тут на небо выплыло целое облако заячьей капусты и маленькое янтарное облачко меда. Облако-Медвежонок принялось есть облачко-мед, а Облако-Заяц – щипать облако заячьей капусты. – Оставь мне немножко заячьей капусты! – попросил Ослик. – Я бы с удовольствием, – сказал Заяц. – Но видишь, я уже все съел. И действительно. Облако-Заяц съело все облако заячьей капусты и на глазах растолстело. – Как вкусно!.. – шептал Медвежонок, лежа на травке и глядя, как Облако-Медвежонок потихонечку ест облачко-мед. – Я никогда не ел такого вкусного меда! – И все-таки это не по правилам, – сказал Ослик. – Разве я виноват, что я так медленно плыву? – А ты поторопись! – сказал Медвежонок. – Может быть, я тебе еще дам лизнуть меда... УДИВИТЕЛЬНАЯ БОЧКА Медвежонок нарисовал на кусочке бересты бочку с медом тут же съел мед и лег спать. Пришел Ежик увидел пустую бочку, взял уголек и пририсовал со всех сторон гвоздики. Получился толстый ежик. Медвежонок проснулся, увидел толстого ежика вместо бочки, тронул его лапой и укололся. Тогда он стукнул лапой сильнее, но еще сильнее укололся. «Что же это такое?» – возмутился Медвежонок. Взял уголек и за– тупил гвоздики. Теперь бочка не кололась. «Надо снова наполнить ее медом», – решил Медвежонок. И так и сделал . Поев нарисованного меда, он уснул, и тут снова пришел Ежик и угольком пририсовал бочке лапы. Бочка постучала по бересте одной, потом другой, потом третьей, потом четвертой лапой, приподнялась и пошла. – Стой? – крикнул Ежик. И пририсовал хвостик. И бочка пошла, помахивая хвостиком. Медвежонок проснулся и увидел шагающую бочку. – Стой! – крикнул он. Но бочка и не подумала его послушаться. Тогда он схватил уголек и привязал ее к колышку. Бочка рвалась на привязи, и у Медвежонка так и мелькал в глазах ее хвостик. – Угомонись! – кричал он– Я налью в тебя меда! Но бочка не желала успокаиваться. Она топала всеми четырьмя лапами и так рвалась, что вот-вот должна была оборвать привязь. – Бочка! – рассвирепел Медвежонок. – Кто тебе пририсовал лапы? Бочка молчала. Тогда Медвежонок пририсовал ей медвежью голову и язычок. – Ежик! – сказала бочка. – Ах, вот оно что! – закричал Медвежонок. Привязал бочку еще к одному колышку и побежал к Ежику. – Это ты пририсовал моей бочке лапы? – с порога крикнул он. – Что ты! – сказал Ежик. – Я и рисовать не умею. – Нет, умеешь? Бочка говорит, что это ты. – Чем это она говорит? – Языком. Я ей Целую голову нарисовал! – Зачем же тебе бочка с головой? – удивился Ежик. – А зачем мне бочка с лапами? – спросил Медвежонок. – Ну, – сказал Ежик, – лапы бочке очень полезны. Пойдешь ты, например, в лес, и она с тобой. А надоест – привяжешь к пеньку, и все... А теперь она тебя разговорами замучает! – Что же мне делать? – спросил Медвежонок. – Иди домой, – сказал Ежик, – спусти ее с привязи и ложись спать. А утром, когда она набегается, наполнишь ее медом и позавтракаешь. – Ты прав, – сказал Медвежонок. Вздохнул и отправился домой. В САМОЕ ЖАРКОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ, КОТОРОЕ БЫЛО В ЛЕСУ В самое жаркое воскресенье, которое было в лесу, к Медвежонку пришел Волк. Медвежонок сидел на трубе своего домика, держал в лапе над голован огромный лопух и, зажмурившись от удовольствия, лизал проплывающие облака. – Здравствуй, Медвежонок! – прохрипел Волк, подстилая под себя хвост и усаживаясь на пороге медвежачьего домика. – Холодные сегодня облака? «К чему бы это он?» – подумал Медвежонок, а вслух сказал: – Здравствуй, Волчище! Зачем пожаловал? По небу плыли редкие облака; далекое солнышко повисло над лесом; Волк высунул язык, слизнул самое прохладное облако и прошептал : – Стар я... Тошно мне, Медвежонок!.. С самого четверга. «Врет!» -подумал Медвежонок. А вслух спросил: – А что было в четверг? – В четверг я съел твоего друга – Зайца. Твоего любимого зайца, которого ты назвал: ЗАЯЦДРУГМЕДВЕЖОНКА... Незабываемый был заяц!.. «Врет, – снова подумал Медвежонок. – ЗАЯЦДРУГМЕДВЕЖОНКА сидит сейчас в подполе и пьет холодное молоко!» – А зачем ты его съел? – спросил Медвежонок. – Я его съел, потому что очень был голоден, – прошептал Волк, высунул язык и полизал небо. – Послушай, Волк! – сказал Медвежонок. – Если ты будешь лизать небо над моим домом, здесь никогда не упадет дождя. Потерпи немножко, а если не можешь – уходи в другое место – Но я же съел твоего друга Зайца! – прохрипел Волк. – Я хочу, чтобы ты мне что-нибудь сказал!.. – Вот я тебе и говорю, – сказал Медвежонок, – убери язык и прекрати так жарко дышать. – Но... Здесь Волк проглотил слюну – потому что Медвежонок у него на глазах подтащил лапой к себе длинненькое, прозрачное облако, полизал его, закрыл от удовольствия глаза, переломил пополам и съел, так и не открывая глаз. – Но так же нельзя! – поперхнулся от обиды Волк. – Кто же хватает облака лапами?!. – Ты молчи, – сказал Медвежонок, по-прежнему сидя на трубе с закрытыми глазами. – Кто съел ЗАЙЦАДРУГАМЕДВЕЖОНКА? – Позволь, я лизну следующее... – попросил Волк. – Над моим домом сегодня совсем не плывут облака. Я не ел твоего Зайца – Ел, – сказал Медвежонок. И посмотрел туда, откуда дул ветер. – Ел! – повторил он. И схватил лапой синюю льдышку облака. Волк высунул язык, но Медвежонок уже сидел с закрытыми глазами и гладил себя правой лапой по животу. – Не ел я твоего Зайца – прохрипел Волк. Медвежонок не обращал на него никакого внимания. – Ел!.. Ел!.. – прошамкал беззубой пастью Волк. – Если бы я мог кого-нибудь съесть!.. И ушел, заметая легкую пыль своим горячим хвостом. КАК СЛОН ХОДИЛ В ГОСТИ К ЕЖИКУ Однажды из городского зоопарка убежал Слон. Это такая обычная историям что мне было бы даже лень ее рассказывать, если б Слон убежал днем и пошел по улицам, мешая автобусам, троллейбусам, заходя в магазины и удивляя прохожих. Конечно же, тут за ним увязалась бы толпа мальчишек: мальчишки бы свистели, улюлюкали, а один из них даже пошел бы перед Слоном, как будто он и есть самый главный... Но Слон ушел из зоопарка ночью, быстро пересек город, перебежал картофельное поле и скрылся в лесу. Его видел только один ночной сто– рож возле булочной, да и тому показалось, что Слон ему приснился. Вбежав в лес. Слон отдышался и пошел медленнее. Вот тут-то и начинается самое интересное. ...Ежик сидел на пеньке посреди полянки и при свете звезд строгал палочку для грибов. Медвежонок спал. Ослик щипал травку. И вдруг появился Слон. – Здравствуйте! – протрубил он. – Добрый вечер! – сказал Ежик и так задрал голову, что чуть не свалился с пенька. Ослик поклонился и прижал уши. Медвежонок во сне перевернулся на другой бок. – Здравствуйте! – снова затрубил Слон. – Я только что убежал из зоопарка! – Мы очень рады, – сказал Ослик и лягнул копытцем Медвежонка. Медвежонок вскочил, увидел Слона и тут же сел на травку... – Кто ты? – спросил он спросонок. – Слон. – А почему меня разбудил? – Я тебя не будил. Я убежал из зоопарка. – А что мы будем делать? – Веселиться! – Как? – спросил Ослик. – Я хочу Вас покатать, – сказал Слон и встал на колени. – Будьте добры, подвиньтесь, пожалуйста, поближе к пеньку! – попросил Ежик. Слон пододвинулся к пеньку, и Ежик первый вскарабкался на него, а за ним – Ослик и Медвежонок. В лапе у Ежика была палочка для грибов, он сидел ближе всех к голове Слона и поэтому стал главным. – Слушать меня! – сказал Ежик Слону. – Сейчас поехали прямо! И они поехали прямо через лес, напевая веселую песенку: _Не на осле,_ _Не на коне -_ _Мы едем прямо на Слоне!_ Ослик был запевалою. Медвежонок отбивал задними лапами такт, а Слон трубил: «Та-ра-ра-ра!» Ежик дирижировал, помахивая палочкой, и так они выехали к реке. Над рекой стоял белый туман, и Слон весь утонул в тумане и ничего не видел. А Ежик командовал: – А теперь – немного левее!.. А теперь – вправо! Ослик с Медвежонком пели песню и барабанили по Слону лапами и копытами. – Туруру-ру!.. – трубил из тумана Слон. И скоро проснулся весь лес. Вылез из своего логова и завыл Волк, заухал Филин, заквакали лягушки. – Кто это нам подпевает? – спросил Слон. – Не отвлекайтесь, пожалуйста, – сказал Ежик, – а то мы налетим на дерево!.. Они уже давно мчались во весь дух, так что только елки и сосны мелькали со всех сторон. Слона совсем не было видно, и казалось, что Ежик, Ослик и Медвежонок сами летят по туману. – Жаль, что нас никто не видит! – шепнул Ослик Медвежонку. – Да!.. – вздохнул Медвежонок. И они снова подхватили песню: _Не на осле,_ _Не на коне, -_ запевал Ослик. _Мы мчимся прямо на Слоне! -_ подхватывал Медвежонок. – Туруру! – глухо доносилось откуда-то снизу. И так они веселились до самого утра. Когда взошло солнце. Слон лег спать возле Ежикиного дома, здесь-то его и нашли служители зоопарка. – Эка, умаялся! – сказал один. – Небось целую ночь бегал! – заметил второй. – Слон, он простор любит, – сказал первый. И они надели на ноги Слону цепи и повели его в город. ЕЖИК И МОРЕ – А когда тебя не было, ты где-нибудь был? – Угу. – Где? – Там, – сказал Ежик и махнул лапой. – Далеко? Ежик съежился и закрыл глаза. ЕЖИК И МОРЕ Жил-был в лесу Ежик-иголка. Был у него дом с печкой лампочка в дому из гриба-лисички и полная кладовая припасов. Но все Ежику чего-то хотелось... – Неспокойно мне, – говорил он Васильку. – Вот здесь мутит, – показывал на грудь. – К морю хочется. Василек никогда не видел моря, и поэтому говорил: – Зря ты печалишься, ежик. Посмотри, какой я красивый, взгляни, как высоки сосны, послушай, как птицы поют! И все тебя здесь, в лесу, знают и любят. Но Ежик с каждым днем печалился все больше. – Хочется мне к морю! – жаловался он Муравью. – А какое оно? – спрашивал Муравей. – Большое. Но я его никогда не видел. И вот как-то ранним утром, когда в небе еще плавали молочные звезды. Ежик вышел из своего домика и пошел к морю. В лапе у него была палка, а за плечом – котомка с едой. Сначала он шел лесом, и птицы пели над ним, и трава, мокрая от росы, шуршала под ногами. Потом лес кончился, и путь Ежику преградила река. – Эй! – крикнул Ежик. И по всей реке понеслось: "Эй-эй-эй!.. – Ты чего кричишь? – спросила, подлетев, Утка. – Переправиться надо, – сказал Ежик. И Утка подставила ему свою спину и перевезла на другой берег. – Спасибо, Утка, – сказал Ежик и зашагал дальше. Теперь он шел по огромному лугу. Трещали кузнечики, звенели стеклянными крылышками стрекозы, и где-то высоко в небе распевал жаворонок.. . Долго ли шел Ежик, коротко ли, он вышел к морю. – Здравствуй, море! – сказал Ежик. – Здравствуй, Ежик! – сказало море. И накатилась волна. «Пффф-ф!.. – ударила она в берег. – Шшшш...» – зашуршала по камушкам, отступая. И Ежик тоже сделал шаг вперед и сказал: «Пффф-ф!.. – и, от– бежав немного: – Шшш-ш!..» – Я на тебя похож, да? – Очень! – сказало море. И снова ударило волной в берег. Целый день Ежик играл с морем: то подбегал к самой воде, то от– бегал прочь. Засыпая на песке под скалой, он поеживался, и ему казалось, что он тоже – маленькое море на четырех лапах. «Пффф-ф!.. – бормотал он себе под нос. – Шшш-ш!..» И подымал и опускал иголки. ЕЖИКИНА СКРИПКА Ежик давно хотел научиться играть на скрипке. «Что ж, – говорил он, – птицы поют, стрекозы звенят, а я только шипеть умею?» И он настрогал сосновых дощечек, высушил их и стал мастерить скрипку. Скрипка вышла легонькая, певучая, с веселым смычком. Закончив работу. Ежик сел на пенек, прижал к мордочке скрипку и потянул сверху вниз смычок. «Ни-и-и...» – запищала скрипка. И Ежик улыбнулся. «Пи-пи-пи– пи..» – вылетело из-под смычка. И Ежик стал придумывать мелодию. «Надо придумать такую, – думал он, – чтобы шумела сосна, па– дали шишки и дул ветер. Потом, чтобы ветер стих, а одна шишка долго– долго качалась, а потом, наконец, шлепнулась – хлоп? И тут должны запищать комары, и наступит вечер». Он поудобнее уселся на пеньке, покрепче прижал скрипку и взмахнул смычком. «Ууу!..» – загудела скрипка. "Нет, – подумал Ежик, – так, пожалуй, гудит пчела... Тогда пускай это будет полдень. Пускай гудят пчелы, ярко светит солнышко и по дорожкам бегают муравьи. И он, улыбаясь, заиграл: «У-у-у! У-у-у-у!..» «Получается!» – обрадовался Ежик. И целый день, до вечера, играл «Полдень». «У-у-у! У-у-у!..» – неслось по лесу. И посмотреть на Ежика со– брались тридцать муравьев, два кузнечика и один комар. – Вы немножко фальшивите, – вежливо сказал комар, когда Ежик устал. – Четвертое "у" надо взять чуть-чуть потоньше. Вот так... И он запищал: «Пи-и-и!..» – Нет, – сказал Ежик, – вы играете «Вечер», а у меня «Пол– день». Разве вы не слышите? Комар отступил на шаг своей тоненькой ножкой, склонил голову набок и приподнял плечи. – Да-да, – сказал он, прислушиваясь. – Полдень! В это время я очень люблю спать в траве. – А мы, – сказали два кузнечика, – в полдень работаем в кухне. К нам как раз через полчаса залетит стрекоза и попросит выковать новое крылышко! . . – А у нас, – сказали муравьи, – в полдень – обед. А один муравей вышел вперед и сказал: – Поиграйте, пожалуйста, еще немного: я очень люблю обедать! Ежик прижал скрипку и заводил смычком. – Очень вкусно! – сказал муравей. – Я каждый вечер буду при– ходить слушать ваш «Полдень». Выпала роса. Ежик, как настоящий музыкант, поклонился с пенька муравьям, кузнечикам и комару и унес скрипку в дом, чтобы она не отсырела. Вместо струн на скрипке были натянуты травинки, и, засыпая, Ежик думал, как завтра он натянет свежие струны и добьется все-таки того, чтобы скрипка шумела сосной, дышала ветром и топотала падающими шишками... ЕЖИК В ТУМАНЕ Тридцать комариков выбежали на поляну и заиграли на своих писклявых скрипках. Из-за туч вышла луна и, улыбаясь поплыла по небу. "МММ-у!.. – вздохнула корова за рекой. Завыла собака, и сорок лунных зайцев побежали по дорожке. Над рекой поднялся туман, и грустная белая лошадь утонула в нем по грудь, и теперь казалось – большая белая утка плывет в тумане и, отфыркиваясь, опускает в него голову. Ежик сидел на горке под сосной и смотрел на освещенную лунным светом долину, затопленную туманом. Красиво было так, что он время от времени вздрагивал: не снится ли ему все это? А комарики не уставали играть на своих скрипачках, лунные зайцы плясали, а собака выла. «Расскажу – не поверят!»" – подумал Ежик и стал смотреть еще внимательнее, чтобы запомнить до последней травинки всю красоту. "Вот и звезда упала, – заметил он, – и трава наклонилась влево, и от елки осталась одна вершина, и теперь она плывет рядом с лошадью... А интересно, – думал Ежик, – ели лошадь ляжет спать, она захлебнется в тумане?" И он стал медленно спускаться с горы, чтобы тоже попасть в туман и посмотреть, как там внутри. – Вот, – сказал Ежик. – Ничего не видно. И даже лапы не видно. Лошадь! – позвал он. Но лошадь ничего не сказала. «Где же лошадь?» – подумал Ежик. И пополз прямо. Вокруг было глухо темно и мокро, лишь высоко вверху сумрак слабо светился. Полз он долго-долго, и вдруг почувствовал, что земли под ним нет и он куда-то летит. Бул-тых ! . . «Я в реке!» – сообразил Ежик, похолодев от страха. И стал бить лапами во все стороны. Когда он вынырнул, было по-прежнему темно, и Ежик даже не знал, где берег. «Пускай река сама несет меня!» – решил он. Как мог, глубоко вздохнул, и его понесло вниз по течению. Река шуршала камышами, бурлила на перекатах, и Ежик чувствовал, что совсем промок и скоро утонет. Вдруг кто-то дотронулся до его задней лапы. – Извините, – беззвучно сказал кто-то, – кто вы и как сюда попали? – Я – Ежик, – тоже беззвучно ответил Ежик. – Я упал в Реку. – Тогда садитесь ко мне на спину, – беззвучно проговорил кто– то. – Я отвезу вас на берег. Ежик сел на чью-то узкую скользкую спину и через минуту оказался на берегу. – Спасибо – вслух сказал он. – Не за что – беззвучно выговорил кто-то, кого Ежик даже не видел, и пропал в волнах. «Вот так история... – размышлял Ежик, отряхиваясь. – Разве кто поверит?!» И заковылял в тумане. ОДНАЖДЫ В СОЛНЕЧНЫЙ ДЕНЬ Однажды с самого утра появилось солнце. Сначала оно осветило только верхушки деревьев потом позолотило кусты и траву, потом утренний туман растаял, и Ежик вышел из своего домика. – Доброе утро? – сказала ему Травинка. – Доброе утро! – пробормотал Ежик. Умылся в росе и отправился завтракать. Позавтракав, он снова вышел на крылечко, потянулся, пошел к широкой поляне и сел там под густым вязом. Солнечные зайцы водили в траве хоровод, в ветвях пели птицы, а Ежик смотрел во все глаза и слушал. Пришел Медвежонок, сел рядом с Ежиком, и они стали смотреть и слушать вместе. – Как красиво они пляшут! – сказал Медвежонок, чуть по– двигаясь вправо. – Очень! – сказал Ежик. И тоже пододвинулся, потому что солнечные зайцы понемножку уводили хоровод вправо. – Я никогда не видел таких крупных солнечных зайцев, – сказал Медвежонок. – И я, – подтвердил Ежик. – Как, по-твоему, у них есть уши? – спросил Медвежонок, продолжая тихонько двигаться вокруг ствола за заячьим хороводом. – Нет, – сказал Ежик, стараясь не отставать от Медвежонка. – Думаю, нет. – А по-моему, есть! – сказал Медвежонок. – И я так думаю, – согласился Ежик. – Так ты же только что думал иначе! – Я люблю думать по-разному, -ответил Ежик, перебирая лапами. – По-разному думать плохо, – сказал Медвежонок. Они уже один раз обернулись вокруг вяза и теперь пошли на второй круг. По-разному думать, – продолжал Медвеженок, – это значит – по-разному говорить... Что ты! – возразил Ежик. говорить можно одно и то же. – И подвинулся. Нет, – сказал Медвежонок. – Если по-разному думаешь – по-разному говоришь! А вот и нет! – сказал Ежик. Думать можно по-разному, а говорить одно и то же. – Как же так? – удивился Медвежонок, продолжая двигаться и слушать птиц. Он даже приподнял дальнее от Ежика ухо, чтобы слышать птиц лучше. – А очень просто! – сказал Ежик. – , например, все время думаю о том, как хорошо сидеть под вязом и смотреть на солнечных зайцев, а говорю совсем о другом. – Как о другом?! – возмутился Медвежонок. – Мы же говорим о том, есть ли у них уши! – Конечно, нет! – сказал Ежик. – Ты же только что говорил, что есть! – А теперь говорю, что нету. – И тебе не стыдно?! – Почему же мне должно быть стыдно? – удивился Ежик. – Я же могу иметь свое мнение. – Но оно у тебя – разное!.. – А почему я не могу иметь разное свое мнение? – спросил Ежик и пододвинулся. Пока он говорил, Медвежонок не двигался с места, и теперь между ними образовалось порядочное расстояние. – Ты меня расстраиваешь, – сказал Медвежонок и сел рядом с Ежиком. – Давай молча смотреть на зайцев и слушать птиц. – Тюи! Тюи! – пели птицы. – А все-таки лучше думать одинаково! – вздохнул Медвежонок. Зайцы устали плясать и растянулись на траве. Теперь Ежик с Медвежонком неподвижно сидели под вязом и смотрели на заходящее солнце. – Зря ты расстраиваешься, – сказал Ежик. – Конечно, у солнечных зайцев есть уши!.. И хотя Ежик с Медвежонком чуть было не поссорились, это был очень счастливый солнечный день! ОСЕННИЕ СКАЗКИ – Вот мы с тобой говорим, говорим, дни летят, а мы с тобой все говорим. – Говорим, – согласился Ежик. – Месяца проходят, облака летят, деревья голенькие, а мы все, беседуем. – Беседуем. – А потом все совсем пройдет, а мы с тобой вдвоем только и останемся. – Если бы! – А что ж с нами станет? – Мы тоже можем пролететь. – Как птицы? – Ага. – А куда? – К югу, – сказал Ежик. КАК ПОЙМАТЬ ОБЛАКО Когда пришла пора птицам улетать на юг и уже давно увяла трава и облетели деревья. Ежик сказал Медвежонку: – Скоро зима. Пойдем поудим напоследок для тебя рыбки. Ты ведь любишь рыбку! И они взяли удочки и пошли к реке. На реке было так тихо, так спокойно, что все деревья склонились к ней печальными головами, а посередине медленно плыли облака. Облака были серые, лохматые, и Медвежонку стало страшно. «А что, если мы поймаем облако? – подумал он. – Что мы тогда с ним будем делать?» – Ежик! – сказал Медвежонок. – Что мы будем делать, если поймаем облако? – Не поймаем, – сказал Ежик. – Облака на сухой горох не ловятся! Вот если бы ловили на одуванчик... – А на одуванчик можно поймать облако? – Конечно! – сказал Ежик. – На одуванчик облака только и ловятся ! Стало смеркаться. Они сидели на узеньком березовом мостке и смотрели в воду. Медвежонок смотрел на поплавок Ежика, а Ежик – на поплавок Медвежонка. Было тихо-тихо, и поплавки неподвижно отражались в воде. . . – Почему она не клюет? – спросил Медвежонок. – Она слушает наши разговоры, – сказал Ежик. – Рыбы к осени очень любопытны!.. – Тогда давай молчать. И они целый час сидели молча. Вдруг поплавок Медвежонка заплясал и глубоко нырнул. – Клюет! – крикнул Ежик. – Ой! – воскликнул Медвежонок. – Тянет! – Держи, держи! – сказал Ежик. – Что-то очень тяжелое, – шепнул Медвежонок. – В прошлом году здесь утонуло старое облако. Может, это – оно?.. – Держи, держи! – повторил Ежик. Но тут удочка Медвежонка согнулась дугой, потом со свистом распрямилась – и высоко в небо взлетела огромная красная луна. – Луна! – в один голос выдохнули Ежик с Медвежонком. А луна покачнулась и тихо поплыла над рекой. И тут пропал поплавок ежика. – Тяни! – шепнул Медвежонок. Ежик взмахнул удочкой – и высоко в небо, выше луны, взлетела маленькая звезда. – Так... – прошептал Ежик, доставая две новые горошины. – Теперь только бы хватило наживки!.. И они, забыв о рыбе, целую ночь ловили звезды и забрасывали ими все небо. А перед рассветом, когда горох кончился. Медвежонок свесился с мостка и вытащил из воды два оранжевых кленовых листа. – Лучше нет, чем ловить на кленовый листик! – сказал он. И стал было уже задремывать, как вдруг кто-то крепко схватился за крючок. – Помоги!.. – шепнул Ежику Медвежонок. И они, усталые, сонные, вдвоем еле-еле вытащили из воды солнышко. Оно отряхнулось, прошлось по узенькому мостку и покатилось в поле. Кругом было тихо, хорошо, и последние листья, как маленькие кораблики, медленно плыли по реке... ОСЕННЯЯ СКАЗКА С каждым днем все позднее светало, и лес стал таким прозрачным, что казалось: обшарь его вдоль и поперек – не найдешь ни одного листика. – Скоро и наша береза облетит, – сказал Медвежонок. И показал лапой на одинокую березу, стоящую посреди поляны. – Облетит... – согласился Ежик. – Подуют ветры, – продолжал Медвежонок, – и она вся так и затрясется, а я буду во сне слышать, как падают с нее последние листья. А утром проснусь, выйду на крыльцо, а она – голая! – Голая... – согласился Ежик. Они сидели на крылечке медвежачьего домика и смотрели на одинокую березу посреди поляны. – Вот если бы на мне весной вырастали листья? – сказал ежик. – Я бы осенью сидел у печки, и они бы ни за что не облетели. – А какие бы ты хотел листья? – спросил Медвежонок. – Березовые или ясеневые? – Как у клена? Тогда бы я осенью был рыжий-рыжий, и ты бы меня принял за маленького Лисенка. Ты бы мне сказал: «Маленький Лисенок, как поживает твоя мама?» А я бы сказал: «Мою маму убили охотники, а я теперь живу у Ежика. Приходи к нам в гости?» И ты бы пришел. «А где же Ежик?» – спросил бы ты. А потом, наконец, догадался, и мы бы долго-долго смеялись, до самой весны... – Нет, – сказал Медвежонок. – Лучше, если бы я не догадался, а спросил: «А что. Ежик пошел за водой?» – «Нет?» – сказал бы ты. «За дровами?» – «Нет?» – сказал бы ты. «Может, он пошел к Медвежонку в гости?» И тут бы ты кивнул головой. А я бы пожелал тебе спокойной ночи и побежал к себе, потому что ты ведь не знаешь, где я теперь прячу ключ, и тебе пришлось бы сидеть на крыльце. – Но я же ведь остался бы у себя дома! – сказал Ежик. – Ну, так что ж! – сказал Медвежонок. – Ты бы сидел у себя дома и думал: «Интересно, это Медвежонок притворяется или по-настоящему не узнал меня?» А я бы пока сбегал домой, взял маленькую баночку меда, вернулся к тебе и спросил: «А что. Ежик еще не возвращался?»" А ты бы сказал... – А я бы сказал, что я и есть Ежик! – сказал Ежик. – Нет, – сказал Медвежонок. – Лучше бы ты ничего такого не говорил. А сказал так... Тут Медвежонок запнулся, потому что с березы посреди поляны вдруг сорвалось сразу три листика. Они немного покружились в воздухе, а потом мягко опустились в порыжевшую траву. – Нет, лучше бы ты ничего такого не говорил,-повторял Медвежонок. – А мы бы просто попили с тобой чай и легли спать. И тогда бы я во сне обо всем догадался. – А почему во сне? – Самые лучшие мысли ко мне приходят во сне, – сказал Медвежонок. – Вон видишь: на березе осталось двенадцать листиков. Они уже никогда не упадут. Потому что вчера ночью я во сне догадался, что сегодня утром их надо пришить к веточке. И пришил? – спросил Ежик. – Конечно, – сказал Медвежонок. – Той самой иголкой, которую ты мне подарил в прошлом году. КАК ОСЛИКУ ПРИСНИЛСЯ СТРАШНЫЙ СОН Дул осенний ветер. Звезды низко кружились в небе, а одна холодная, синяя звезда зацепилась за сосну и остановилась прямо против домика Ослика. Ослик сидел за столом, положив голову на копытцам и смотрел в окно. «Какая колючая звезда», – подумал он. И уснул. И тут же звезда опустилась прямо к его окошку и сказала: – Какой глупый Ослик! Такой серый, а клыков нет. – Чего? – Клыков! – сказала звезда. – У серого кабана есть клыки и у серого волка, а у тебя нет. – А зачем они мне? – спросил Ослик. – Если у тебя будут клыки, – сказала звезда, – тебя все станут бояться. И тут она быстро-быстро замигала, и у Ослика за одной и за другой щекой выросло по клыку. – И когтей нет, – вздохнула звезда. И сделала ему когти. Потом Ослик очутился на улице и увидел Зайца. – Здр-р-равствуй, Хвостик! – крикнул он. Но косой помчался со всех ног и скрылся за деревьями. «Чего это он меня испугался?»" – подумал Ослик. И решил пойти в гости к Медвежонку. – Тук-тук-тук! – постучал Ослик в окошко. – Кто там? – спросил Медвежонок. – Это я, Ослик, – и сам удивился своему голосу. – Кто? – переспросил Медвежонок. – Я? Откр-рой!.. Медвежонок открыл дверь, попятился и мигом скрылся за печкой. «Чего это он?» – снова подумал Ослик. Вошел в дом и сел на табуретку. – Что тебе надо? – испуганным голосом спросил из-за печки Медвежонок. – Чайку пр-р-ришел попить, – прохрипел Ослик. «Странный голос, однако, у меня»", – подумал он. – Чаю нет! – крикнул Медвежонок. – Самовар прохудился? – Как пр-рохудился?! Я только на той неделе подар-рил тебе новый самовар? – Ничего ты мне не дарил? Это Ослик подарил мне самовар? – А я кто же? – Волк! – Я?!. Что ты! Я люблю тр-р-равку! – Травку? – высунулся из-за печки Медвежонок. – Не волк я! – сказал Ослик. И вдруг нечаянно лязгнул зубами. Он схватился за голову и... не нашел своих длинных пушистых ушей. Вместо них торчали какие-то жесткие, короткие уши... Он посмотрел на пол – и обомлел: с табуретки свешивались когтистые волчьи лапы... – Не волк я! – повторил Ослик, щелкнув зубами. – Рассказывай! – сказал Медвежонок, вылезая из-за печки. В лапах у него было полено, а на голове – горшок из-под топленого масла. – Что это ты надумал?! – хотел крикнуть Ослик, но только хрипло зарычал: – Рррр!!! Медвежонок стукнул его поленом и схватил кочергу. – Будешь притворяться моим другом Осликом? – кричал он. – Будешь ?! – Честное слово, не волк я, – бормотал Ослик, отступая за печку. – Я люблю травку! – Что?! Травку?! Таких волков не бывает! – кричал Медвежонок распахнул печку и выхватил из огня горящую головню. Тут Ослик проснулся... Кто-то стучал в дверь, да так сильно, что прыгал крючок. – Кто там? – тоненько спросил Ослик. – Это я! – крикнул из-за двери Медвежонок. – Ты что там спишь? Да, – сказал Ослик, отпирая. – Я смотрел сон. – Ну?! – сказал Медвежонок, усаживаясь на табуретке. – Интересный? – Страшный! Я был волком, а ты меня лупил кочергой... – Да ты бы мне сказал, что ты – Ослик! – Я говорил, – вздохнул Ослик, – а ты все равно не верил. Я говорил, что если я даже кажусь тебе волком, то все равно я люблю щипать травку! – Ну и что? – Не поверил... – В следующий раз, – сказал Медвежонок, – ты мне скажи во сне: «Медвежонок, а по-омнишь, мы с тобой говорили?..» И я тебе поверю. ДОВЕРЧИВЫЙ ЕЖИК Два дня сыпал снег потом растаял, и полил дождь. Лес вымок до последней осинки. Лиса – до самого кончика хвоста, а старый Филин три ночи никуда не летал, сидел в своем дупле и огорчался. «Ух!» – вздыхал он. И по всему лесу разносилось: «Ух-х-х!..» А в доме у Ежика топилась печь, потрескивал в печи огонь, а сам Ежик сидел на полу у печки, помаргивая, глядел на пламя и радовался. – Как хорошо! Как тепло! Как удивительно! – шептал он. – У меня есть дом с печкой! «Дом с печкой! Дом с печкой! Дом с печкой!»" – запел он и, пританцовывая, принес еще дровишек и бросил их в огонь. – Ха-ха! – хохотнул Огонь и облизнул дровишки. – Сухие! – Еще бы! – сказал Ежик. – А много у нас дровишек? – спросил Огонь. – На всю зиму хватит! – Ха-ха-ха-ха-ха! – захохотал Огонь и принялся так плясать, что Ежик испугался, как бы он не выскочил из печки. – Ты не очень! – сказал он Огню. – Выскочишь! – И прикрыл его дверцей. – Эй! – крикнул Огонь из-за дверцы. – Ты чего меня запер? Давай поговорим! – О чем? – О чем хочешь! – сказал Огонь и просунул нос в щелочку. – Нет уж, нет уж! – сказал Ежик и стукнул Огонь по носу. – Ах, ты дерешься! – взвился Огонь и загудел так, что Ежик снова испугался. Некоторое время они молчали. Потом Огонь успокоился и жалобно сказал: – Послушай, Ежик, я проголодался. Дай мне еще дровишек – у нас же их много. – Нет, – сказал Ежик, – не дам. В доме и так тепло. – Тогда открой дверцу и дай мне посмотреть на тебя. – Я дремлю, – сказал Ежик. – На меня сейчас неинтересно смотреть. – Ну, что ты! Я больше всего люблю смотреть на дремлющих ежиков. – А почему ты любишь смотреть на дремлющих? – Дремлющие ежики так красивы, что на них трудно наглядеться. – И если я открою печку, ты будешь смотреть, а я буду дремать? – И ты будешь дремать, и я буду дремать, только я еще буду на тебя смотреть. – Ты тоже красивый, – сказал Ежик. – Я тоже буду на тебя смотреть. – Нет. Лучше ты на меня не смотри, – сказал Огонь, – а я буду на тебя смотреть, и горячо дышать, и гладить тебя теплым дыханием. – Хорошо, – сказал Ежик. – Только ты не вылазь из печки. Огонь промолчал. Тогда Ежик открыл печную дверцу, прислонился к дровишкам и задремал. Огонь тоже дремал, и только в темноте печи поблескивали его злые глаза. – Прости меня, пожалуйста, Ежик, – обратился он к Ежику чуть погодя, – но мне будет совсем хорошо на тебя смотреть, если я буду сыт. Подбрось дровишек. Ежику было так сладко у печки, что он подкинул три полешка и снова задремал. – У-у-у! – загудел Огонь. – У-у-у! Какой красивый Ежик! Как он дремлет! – и с этими словами спрыгнул на пол и побежал по дому. Пополз дым. Ежик закашлялся, открыл глаза и увидел пляшущий по всей комнате Огонь. – Горю! – закричал Ежик и кинулся к двери. Но Огонь уже плясал на пороге и не пускал его. Ежик схватил валенок и стал бить Огонь валенком. – Полезай в печку, старый обманщик! – кричал Ежик. Но Огонь только хохотал в ответ. – Ах так! – крикнул Ежик, разбил окно, выкатился на улицу и сорвал со своего домика крышу. Дождь лил вовсю. Капли затопали по полу и стали оттаптывать Огню руки, ноги, бороду, нос. "Шлепи-шлеп! Шлепи-шлеп! – приговаривали капли, а Ежик бил Огонь мокрым валенком и ничего не приговаривал – так он был сердит. Когда Огонь, зло шипя, забрался обратно в печку. Ежик накрыл свой домик крышей, заложил дровишками разбитое окно, сел к печке и пригорюнился: в доме было холодно, мокро и пахло гарью. – Какой рыжий, лживый старикашка! – сказал Ежик. Огонь ничего не ответил. Да и что было говорить Огню, если все кроме доверчивого Ежика, знают, какой он обманщик. ПОРОСЕНОК В КОЛЮЧЕЙ ШУБКЕ – Давай никуда не улетать, Ежик. Давай навсегда сидеть на нашем крыльце, а зимой – в доме, а весной – снова на крыльце, и летом – тоже. – А у нашего крыльца будут потихоньку отрастать крылья. И однажды мы с тобой вместе проснемся высоко над землей.«Это кто там бежит внизу такой темненький?» – спросишь ты. – А рядом – еще один? – Да это мы с тобой, – скажу я. «Это наши тени», – добавишь ты. СНЕЖНЫЙ ЦВЕТОК – Ав! ав! ав! – лаяла собака. Падал снег – и дом, и бочка посреди двора, и собачья конура, и сама собака были белые и пушистые. Пахло снегом и новогодней елкой, внесенной с мороза, и запах этот горчил мандаринной корочкой. – Ав!ав! ав! – опять залаяла собака. «Она, наверное, унюхала меня», – подумал Ежик и стал отползать от домика лесника. Ему было грустно одному идти через лес, и он стал думать, как в полночь он встретится с Осликом и Медвежонком на Большой поляне под голубой елкой. «Мы развесим сто рыжих грибов-лисичек, – думал Ежик, – и нам станет светло и весело. Может быть, прибегут зайцы, и тогда мы станем водить хоровод. А если придет Волк, я его уколю иголкой, Медвежонок стукнет лапой, а Ослик копытцем». А снег все падал и падал. И лес был такой пушистый, такой лохматый и меховой, что Ежику захотелось вдруг сделать что-то совсем необыкновенное: ну, скажем, взобраться на небо и принести звезду. И он стал себе представлять, как он со звездой опускается на Большую поляну и дарит Ослику и Медвежонку звезду. «Возьмите, пожалуйста»", – говорит он. А Медвежонок отмахивается лапами и говорит: «Ну, что ты? У тебя ведь одна...» И Ослик рядом кивает головой – мол, что ты, у тебя ведь всего одна! – а он все-таки заставляет их послушаться, взять звезду, а сам снова убегает на небо. «Я вам пришлю еще!» – кричит он. И когда уже поднимается совсем высоко, слышит еле доносящееся: «Что ты, Ежик, нам хватит одной?..» А он все-таки достает вторую и вновь опускается на поляну – и всем весело, все смеются и пляшут. «И нам! И нам!» – кричат зайцы. Он достает и им. А для себя ему не надо. Он и так счастлив, что весело всем... «Вот, – думал Ежик, взбираясь на огромный сугроб, – если б рос где-нибудь цветок „ВСЕМ-ВСЕМ ХОРОШО И ВСЕМ-ВСЕМ ВЕ– СЕЛО“, я бы раскопал снег, достал его и поставил посреди Большой поляны. И зайцам, и Медвежонку, и Ослику – всем-всем, кто бы его увидел, сразу стало хорошо и весело!» И тут, будто услышав его, старая пушистая Елка сняла белую шапку и сказала: – Я знаю, где растет такой цветок, Ежик. Через двести сосен от меня, за Кривым оврагом, у обледенелого пня, бьет Незамерзающий Ключ. Там, на самом дне, стоит твой цветок! – Ты мне не приснилась, Елка? – спросил Ежик. – Нет, – сказала Елка и снова надела шапку. И Ежик побежал, считая сосны, к Кривому оврагу, перебрался через него, нашел обледенелый пень и увидел Незамерзающий Ключ. Он наклонился над ним и вскрикнул от удивления. Совсем близко, покачивая прозрачными лепестками, стоял вол– шебный цветок. Он был похож на фиалку или подснежник, а может быть, просто на большую снежинку, не тающую в воде. Ежик протянул лапу, но не достал. Он хотел вытащить цветок палкой, но побоялся поранить. «Я прыгну в воду, – решил Ежик, – глубоко нырну и осторожно возьму его лапами». Он прыгнул и, когда открыл под водой глаза, не увидел цветка. «Где же он?» – подумал Ежик. И вынырнул на берег. На дне по-прежнему покачивался чудесный цветок. – Как же так!.. – заплакал Ежик. И снова прыгнул в воду, но опять ничего не увидел. Семь раз нырял Ежик в Незамерзающий Ключ... Продрогший до последней иголки, бежал он через лес домой. «Как же это? – всхлипывал он. – Как же так?» И сам не знал, что на берегу превращается в белую, как цветок, снежинку. И вдруг Ежик услышал музыку, увидел Большую поляну с серебряной елкой посредине, Медвежонка, Ослика и зайцев, водящих хоровод. «Тара-тара-там-та-та!..» – играла музыка. Кружился снег, на мягких лапах плавно скользили зайцы, и сто рыжих лампочек освещали это торжество. – Ой! – воскликнул Ослик. – Какой удивительный снежный цветок? Все закружились вокруг Ежика и, улыбаясь, танцуя, стали любоваться им. – Ах, как всем-всем хорошо и весело! – сказал Медвежонок. – Какой чудесный цветок! Жаль только, что нет Ежика... «Я здесь!» – хотел крикнуть Ежик. Но он так продрог, что не мог вымолвить ни слова. ПОРОСЕНОК В КОЛЮЧЕЙ ШУБКЕ Была зима. Стояли такие морозы, что Ежик несколько дней не выходил из своего домика, топил печь и смотрел в окно. Мороз разукрасил окошко разными узорами, и Ежику время от времени приходи– лось залезать на подоконник и дышать и тереть лапой замерзшее стекло. "Вот – говорил он, снова увидев елку, пенек и поляну перед домом. Над поляной кружились и то улетали куда-то вверх, то опускались к самой земле снежинки. Ежик прижался носом к окну, а одна Снежинка села ему на нос с той стороны стекла, привстала на тоненьких ножках и сказала: – Это ты, Ежик? Почему ты не выходишь с нами играть? – На улице холодно, – сказал Ежик. – Нет, – засмеялась Снежинка. – Нам нисколько не холодно! Посмотри, как я летаю! И она слетела с Ежикиного носа и закружилась над поляной. «Видишь? Видишь?» – кричала она, пролетая мимо окошка. А Ежик так прижался к стеклу, что нос у него расплющился и стал похож на поросячий пятачок; и Снежинке казалось, что это уже не Ежик, а на– девший колючую шубу поросенок смотрит на нее из окна. – Поросенок! – крикнула она. – Выходи с нами гулять! «Кого это она зовет?» – подумал Ежик и вдавился в стекло еще сильнее, чтобы посмотреть, нет ли на завалинке поросенка. А Снежинка теперь уже твердо знала, что за окошком сидит поросенок в колючей шубке. – Поросенок! – еще громче крикнула она. – У тебя же есть шубка. Выходи с нами играть! "Так, – подумал Ежик. – Там под окошком, наверное, сидит по– росенок в шубке и не хочет играть. Надо пригласить его в дом и напоить чаем " . И он слез с подоконника, надел валенки и выбежал на крыльцо. – Поросенок? – крикнул он. – Идите пить чай! – Ежик, – сказала Снежинка, – поросенок только что убежал. Поиграй ты с нами! – Не могу. Холодно! – сказал Ежик и ушел в дом. Закрыв дверь, он оставил у порога валенки, подбросил в печку дровишек, снова влез на подоконник и прижался носом к стеклу. – Поросенок – крикнула Снежинка. – Ты вернулся? Выходи! Будем играть вместе! «Он вернулся», – подумал Ежик. Снова надел валенки и выбежал на крыльцо. – Поросенок! – закричал он. – Поросено-о-ок!.. Выл ветер и весело кружились снежинки. Так до самого вечера Ежик то бегал на крыльцо и звал поросенка, то, возвратившись в дом, залезал на подоконник и прижимался носом к стеклу. Снежинке было все равно, с кем играть, и она звала то поросенка в колючей шубке, когда Ежик сидел на подоконнике, то самого Ежика, когда он выбегал на крыльцо. А Ежик, и засыпая, боялся, как бы не замерз в такую морозную ночь поросенок в колючей шубке. ДОЛГИМ ЗИМНИМ ВЕЧЕРОМ Ах какие сугробы намела вьюга? Все пеньки, все кочки завалил снег. Сосны глухо скрипели, раскачиваемые ветром, и только труженик– дятел долбил и долбил где-то вверху, как будто хотел продолбить низкие тучи и увидеть солнце... Ежик сидел у себя дома у печки и уже не чаял, когда наступит весна. "Скорей бы, – думал Ежик, – зажурчали ручьи, запели птицы и первые муравьи побежали по дорожкам!.. Тогда бы я вышел на поляну, крикнул на весь лес, и Белка прибежала бы ко мне, а я бы ей сказал: «Здравствуй, Белка? Вот и весна пришла? Как тебе зимовалось?» А Белка бы распушила свой хвост, помахала им в разные стороны и ответила: "Здравствуй, Ежик! Здоров ли ты? И мы бы побежали по всему лесу и осмотрели каждый пенек, каждую елку, а потом стали бы протаптывать прошлогодние тропинки... «Ты протаптывай по земле, – сказала бы Белка, – а я – поверху!» И запрыгала бы по деревьям... Потом бы мы увидели Медвежонка. «А, это ты!» – крикнул бы Медвежонок и стал бы помогать мне протаптывать тропинки... А потом мы позвали бы Ослика. Потому что без него нельзя проложить большую дорожку. Ослик бежал бы первым, за ним – Медвежонок а уж за ними – я... "Цок-цок-цок – стучал бы Ослик копытцами, "топ-топ-топ – топотал Медвежонок, а я бы за ними не поспевал и просто катился. «Ты портишь дорожку! – крикнул бы Ослик. – Ты всю ее расковырял своими иголками!..» – «Не беда! – улыбнулся бы Медвежонок. – Я побегу за Ежиком и буду утаптывать землю». – «Нет, нет, – сказал Ослик, – пусть лучше Ежик разрыхляет огороды!» И я бы стал кататься по земле и разрыхлять огороды, а Ослик с Медвежонком – таскать воду... «Теперь разрыхлите мой!» – попросил бы Бурундучок. «И мой!» – сказала бы Лесная Мышь... И я бы катался по всему лесу и всем приносил пользу. А теперь вот приходится сидеть у печки, – грустно вздохнул Ежик, – и неизвестно еще, когда наступит весна..." КАК ОСЛИК, ЕЖИК И МЕДВЕЖОНОК ВСТРЕЧАЛИ НОВЫЙ ГОД Всю предновогоднюю неделю в полях бушевала вьюга. В лесу снегу намело столько что ни Ежик, ни Ослик, ни Медвежонок всю неделю не могли выйти из дому. Перед Новым годом вьюга утихла, и друзья собрались в доме у Ежика. – Вот что, – сказал Медвежонок, – у нас нет елки. – Нет, – согласился Ослик. – Не вижу, чтобы она у нас была, – сказал Ежик. Он любил выражаться замысловато в праздничные дни. – Надо пойти поискать, – сказал Медвежонок. – Где же мы ее сейчас найдем? – удивился Ослик. – В лесу– то – темно... – И сугробы какие!.. – вздохнул Ежик. – И все-таки надо идти за елкой, – сказал Медвежонок. И все трое вышли из дома. Вьюга утихла, но тучи еще не разогнало, и ни одной звездочки не было видно на небе. – И луны нет! – сказал Ослик. – Какая тут елка?! – А на ощупь? – сказал Медвежонок. И пополз по сугробам. Но и на ощупь он ничего не нашел. Попадались только большие елки, но и они все равно бы не влезли в Ежикин домик, а маленькие все с головой засыпало снегом. Вернувшись к Ежику, Ослик с Медвежонком загрустили. – Ну, какой это Новый год!.. – вздыхал Медвежонок. «Это если бы какой-нибудь осенний праздник, так елка, может быть, и не обязательна, – думал Ослик. – А зимой без елки – нельзя». Ежик тем временем вскипятил самовар и разливал чай по блюдечкам. Медвежонку он поставил баночку с медом, а Ослику – тарелку с лопушками. О елке Ежик не думал, но его печалило, что вот уже полмесяца, как сломались его часы-ходики, а часовщик Дятел обещался, да не прилетел. – Как мы узнаем, когда будет двенадцать часов? – спросил он у Медвежонка. – Мы почувствуем! – сказал Ослик. – Это как же мы почувствуем? – удивился Медвежонок. – Очень просто, – сказал Ослик. – В двенадцать часов нам будет уже ровно три часа хотеться спать! – Правильно! – обрадовался Ежик. И, немного подумав, добавил: – А о елке вы не беспокойтесь. В уголке мы поставим табуретку, я на нее встану, а вы на меня повесите игрушки. – Чем не елка? – закричал Медвежонок. Так они и сделали. В уголок поставили табуретку, на табуретку встал Ежик и рас– пушил иголки. – Игрушки – под кроватью, – сказал он. Ослик с Медвежонком достали игрушки и повесили на верхние лапы Ежику по большому засушенному одуванчику, а на каждую иголку – по маленькой еловой шишечке. – Не забудьте лампочки! – сказал Ежик. И на грудь ему повесили три гриба-лисички, и они весело засветились – такие они были рыжие. – Ты не устала, Елка? – спросил Медвежонок, усаживаясь и отхлебывая из блюдечка чай. Ежик стоял на табуретке, как настоящая елка, и улыбался. – Нет, – сказал Ежик. – А сколько сейчас времени? Ослик дремал. – Без пяти двенадцать! – сказал Медвежонок. – Как Ослик заснет, будет ровно Новый год. – Тогда налей мне и себе клюквенного сока, – сказал Ежик-Елка. – Ты хочешь клюквенного сока? – спросил Мадвежонок у Ослика. Ослик почти совсем спал. – Теперь должны бить часы, – пробормотал он. Ежик аккуратно, чтобы не испортить засушенный одуванчик, взял в правую лапу чашечку с клюквенным соком а нижней, притоптывая, стал отбивать часы. – Вам! бам! бам! – приговаривал он. – Уже три, – сказал Медвежонок. – Теперь давай ударю я! Он трижды стукнул лапой об пол и тоже сказал: – Вам! бам! бам!.. Теперь твоя очередь, Ослик! Ослик три раза стукнул об пол копытцем, но ничего не сказал. – Теперь снова я! – крикнул Ежик. И все, затаив дыхание, выслушали последние: «Бам! бам! бам!» – Ура! – крикнул Медвежонок, и Ослик уснул совсем. Скоро заснул и Медвежонок. Только Ежик стоял в уголке на табуретке и не знал, что ему делать. И он стал петь песни и пел их до самого утра, чтобы не уснуть и не сломать игрушки. КАК ОСЛИК, ЕЖИК И МЕДВЕЖОНОК ПИСАЛИ ДРУГ ДРУГУ ПИСЬМА На второй день после Нового года Ежик получил письмо. Принесла его Белка, подсунула под дверь и убежала. "Дорогой Ежик! – царапал Медвежонок на кусочке бересты. – У меня за окошком падает снег. Снежинки садятся на завалинку и разговаривают. Одна снежинка мне сказала, что видела тебя, но ты ей показался скучным. Будто сидел ты на пеньке у ручья грустный– грустный и о чем-то думал. Я тоже много думаю последнее время. А думаю я о том, что скоро весна, а у нас с тобой нет лодки. Растает снег, кругом будет одна вода, и мы долгое время не увидимся. Не о том ли и ты думал, дорогой Ежик, сидя на пеньке у ручья? Любящий тебя М е д в е ж о н о к. Я так и подумал, что об этом же". Ежик прочитал письмо и задумался. "Действительно, – думал Ежик, – скоро весна, а у нас нет лодки " . Он достал из шкафа кусочек бересты, отыскал под кроватью вылинявшую иголку, придвинул поближе служивший ему лампой гриб-лисичку и принялся за письмо. – "Дорогой Ослик! – нацарапал Ежик и кончиком языка потрогал кончик носа. – Я сижу дома, за окном падает снег, а скоро будет весна. . . " Тут Ежик немного подумал и стал царапать дальше: "Весной много воды, а у нас нет лодки. Не об этом ли ты сейчас думаешь, Ослик? Твой друг Е ж и к" . Письмо он отдал Снегирю, и Снегирь, быстро долетев до домика Ослика, бросил его в форточку. Когда письмо шлепнулось на стол. Ослик обедал. «Хм! – подумал Ослик, разглядывая кусочек бересты. – А ведь это – письмо!» И принялся читать. Дочтя до половины, он глянул в окно и увидел, что у него за окошком тоже падает снег. Потом он прочитал вторую половину и решил, что Ежик прав. «А ведь надо написать письмо», – подумал он. Достал кусочек бересты и угольком нарисовал на нем лодку, а внизу написал: "Дорогой Медвежонок Я сижу за столом, а за окном у меня падает снег. Весной этот снег растает, и будет очень много воды. Если мы сей– час не построим лодку, весной мы не увидимся до самого лета. Не об этом ли ты сейчас думаешь, Медвежонок? Любящий тебя О с л и к" . Он отдал письмо Свиристелю и прилег после обеда отдохнуть. Получив письмо. Медвежонок рассердился. «Как – крикнул он. – Я только об этом и думаю. У меня даже голова стала чуть-чуть больше!» И на обороте Ослиной бересты он тщательно нацарапал: «Дорогой Ослик Я самый первый подумал, что нам нужна лодка». «Нет, – пришел ответ. – Это Ежик подумал самый первый» А Ежику Ослик написал: «Ты самый первый подумал, что нам нужна лодка, а Медвежонок говорит, что это он?» «Я самый первый подумал, – решил Ежик, получив письмо Ослика. – Ведь если бы я подумал не самый первый. Ослик бы мне об этом не написал!» И он принялся выцарапывать письмо Медвежонку: "Дорогой Медвежонок? – тихо нацарапал он и потрогал кончиком языка кончик носа. – Я сижу дома а за окошком у меня падает снег... "' Тут он немного передохнул и принялся выцарапывать дальше: "Я получил твое письмо, но я уже да-авно думаю, что нам нужна лодка. И не об этом ли ты сейчас думаешь, Медвежонок? Любящий тебя Е ж и к . Получив послание Ежика, Медвежонок так огорчился, что заболел и прохворал всю зиму. "Ведь это же я первый подумал? – шептал он, когда ему становилось лучше. И щупал голову. А весной снег растаял и в лесу было столько воды, что Медвежонок, Ослик и Ежик не встречались до самого лета. ЗИМНЯЯ СКАЗКА С утра падал снег. Медвежонок сидел на опушке леса на пеньке, задрав голову, и считал, и слизывал упавшие на нос снежинки. Снежинки падали сладкие, пушистые и прежде, чем опуститься совсем, привставали на цыпочки. Ах как это было весело! «Седьмая», – прошептал Медвежонок и, полюбовавшись всласть, облизал нос. Но снежинки были заколдованные: они не таяли и продолжали оставаться такими же пушистыми у Медвежонка в животе. «Ах, здравствуйте, голубушка! – сказали шесть снежинок своей подруге, когда она очутилась рядом с ними. – В лесу так же безветренно? Медвежонок по-прежнему сидит на пеньке? Ах какой смешной Медвежонок!» Медвежонок слышал, что кто-то в животе у него разговаривает, но не обращал внимания. А снег все падал и падал. Снежинки все чаще опускались Медвежонку на нос, приседали и, улыбаясь, говорили: «Здравствуй, Медвежонок!» «Очень приятно, – говорил Медвежонок. – Вы – шестьдесят восьмая». И облизывался. К вечеру он съел триста снежинок, и ему стало так холодно, что он едва добрался до берлоги и сразу уснул. И ему приснилось, что он – пушистая, мягкая снежинка... И что он опустился на нос какому-то Медвежонку и сказал: «Здравствуй, Медвежонок?» – а в ответ услышал: «Очень приятно, вы – триста двадцатая...» «Лам-па-ра-пам?» – заиграла музыка. И Медвежонок закружился в сладком, волшебном танце, и триста снежинок закружились вместе с ним. Они мелькали впереди, сзади, сбоку и, когда он уставал, подхватывали его, и он кружился, кружился, кружился... Всю зиму Медвежонок болел. Нос у него был сухой и горячий, а в животе плясали снежинки. И только весной, когда по всему лесу зазвенела капель и прилетели птицы, он открыл глаза и увидел на табуретке Ежика. Ежик улыбался и шевелил иголками. – Что ты здесь делаешь? – спросил Медвежонок. – Жду, когда ты выздоровеешь, – ответил Ежик. – Долго? – Всю зиму. Я, как узнал, что ты объелся снегом – сразу перетащил все свои припасы к тебе... – И всю зиму ты сидел возле меня на табуретке? – Да, я поил тебя еловым отваром и прикладывал к животу сушеную травку... – Не помню, – сказал Медвежонок. – Еще бы! – вздохнул Ежик. – Ты всю зиму говорил, что ты – снежинка. Я так боялся, что ты растаешь к весне... НЕОБЫКНОВЕННАЯ ВЕСНА – Если бы ко мне пришла Волчица и сказала: Ежику хочешь, я тебя сделаю волчонком?" – я бы ей сказал: Нет!" А ты? – Я бы ей сказал: «Только попробуй!» – А она бы сказала: «Соглашайся, Медвежонок, мы с тобой вместе будем есть лошадей!» – А я бы ей сказал: «А кто будет Медвежонком?» – А она бы сказала: «А Медвежонка не будет. Будет коричневый волчонок Топотун». – А кто будет Медвежонком?! – Я же тебе говорю, – сказал Ежик, – Медвежонка не будет: будет коричневый волчонок Топотун. – Отойди! – рявкнул Медвежонок. – Или я не знаю, что я с тобой сделаю. – Так это же не я – это же Волчица, – сказал Ежик. – Все равно! – сказал Медвежонок. И заплакал. НЕОБЫКНОВЕННАЯ ВЕСНА Это была самая необыкновенная весна из всех, которые помнил Ежик. Распустились деревья, зазеленела травка, и тысячи вымытых дождями птиц запели в лесу. Все цвело. Сначала цвели голубые подснежники. И пока они цвели. Ежику казалось, будто вокруг его дома – море, и что стоит ему сойти с крыльца – и он сразу утонет. И поэтому он целую неделю сидел на крыльце, пил чай и пел песенки. Потом зацвели одуванчики. Они раскачивались на своих тоненьких ножках и были такие желтые, что, проснувшись однажды утром и выбежав на крыльцо. Ежик подумал, что он очутился в желтой-прежелтой Африке. «Не может быть! – подумал тогда Ежик. – Ведь если бы это была Африка, я бы обязательно увидел Льва!» И тут же юркнул в дом и захлопнул дверь, потому что прямо против крыльца сидел настоящий Лев. У него была зеленая грива и тоненький зеленый хвост. – Что же это? – бормотал Ежик, разглядывая Льва через замочную скважину. А потом догадался, что это старый пень выпустил зеленые побеги и расцвел за одну ночь. – Все цветет! – выходя на крыльцо, запел Ежик. И взял свою старую табуретку и поставил ее в чан с водой. А когда на следующее утро проснулся, увидел, что его старая табуретка зацвела клейкими березовыми листочками . ВЕСЕЛАЯ СКАЗКА Однажды Ослик возвращался домой ночью. Светила луна, и равнина была вся в туманен а звезды опустились так низко, что при каждом шаге вздрагивали и звенели у него на ушах, как бубенчики. Было так хорошо, что Ослик запел грустную песню. – Передай кольцо, – тянул Ослик, – а-а-бручаль-ное... А луна спустилась совсем низко, и звезды расстелились прямо по траве и теперь звенели уже под копытцами. "Ай, как хорошо – думал Ослик. – Вот я иду... Вот луна светит... Неужели в такую ночь не спит Волк? Волк, конечно, не спал. Он сидел на холме за осликовым домом и думал: «Задерживается где-то мой серый брат Ослик...» Когда луна, как клоун, выскочила на самую верхушку неба, Ослик запел: _И когда я умру,_ _И когда я погибну,_ _Мои уши, как папоротники,_ _Прорастут из земли._ Он подходил к дому и теперь уже не сомневался, что Волк не спит, что он где-то поблизости и что между ними сегодня произойдет разговор . – Ты устал? – спросил Волк. – Да, немного. – Ну, отдохни. Усталое ослиное мясо не так вкусно. Ослик опустил голову, и звезды, как бубенчики, зазвенели на кончиках его ушей. «Бейте в луну, как в бубен, – думал про себя Ослик, – крушите волков копытом, и тогда ваши уши, как папоротники, останутся на земле .» – Ты уже отдохнул? – спросил Волк. – У меня что-то затекла нога – сказал Ослик. – Надо растереть– сказал Волк. – Затекшее ослиное мясо не так вкусно. Он подошел к Ослику и стал растирать лапами его заднюю ногу. – Только не вздумай брыкаться – сказал Волк. – Не в этот раз, так в следующий но я тебя все равно съем. «Бейте в луну, как в бубен, – вспомнил Ослик. – Крушите волков копытом!..» Но не ударил, нет, а просто засмеялся. И все звезды на небе тихо рассмеялись вместе с ним. – Ты чего смеешься? – спросил Волк. – Мне щекотно, – сказал Ослик. – Ну, потерпи немножко, – сказал Волк. – Как твоя нога? – Как деревянная! – Сколько тебе лет?! – спросил Волк, продолжая работать лапами. – 365 250 дней. Волк задумался. – Это много или мало? – наконец спросил он. – Это около миллиона, – сказал Ослик. – И все ослы такие старые? – В нашем перелеске – да! Волк обошел Ослика и посмотрел ему в глаза. – А в других перелесках? – В других, думаю, помоложе, – сказал Ослик. – На сколько? – На 18 262 с половиной дня! – Хм! – сказал Волк.И ушел по белой равнине, заметая, как дворник, звезды хвостом. _И когда я умру-,_ мурлыкал, ложась спать, Ослик, - _И когда я погибну,_ _Мои уши, как папоротники,_ _Прорастут из земли!_ ЧЕРНЫЙ ОМУТ Жил-был Заяц в лесу и всего боялся. Боялся Волка, боялся Лису, боялся Филина. И даже куста осеннего, когда с него осыпались листья, – боялся. Пришел Заяц к Черному Омуту. – Черный Омут, – говорит, – я в тебя брошусь и утону: надоело мне всех бояться! – Не делай этого, Заяц! Утонуть всегда успеешь. А ты лучше иди и не бойся! – Как это? – удивился Заяц. – А так. Чего тебе бояться, если ты уже ко мне приходил, утонуть решился? Иди – и не бойся! Пошел Заяц по дороге, встретил Волка. – Вот кого я сейчас съем! – обрадовался Волк. А Заяц идет себе, посвистывает. – Ты почему меня не боишься? Почему не бежишь? – крикнул Волк. – А что мне тебя бояться? – говорит Заяц. – Я у Черного Омута был. Чего мне тебя, серого, бояться? Удивился Волк, поджал хвост, задумался. Встретил Заяц Лису. – А-а-а!.. – разулыбалась Лиса. – Парная зайчатинка топает! Иди– ка сюда, ушастенький, я тебя съем. Но Заяц прошел, даже головы не повернул. – Я у Черного Омута, – говорит, – был, серого Волка не испугался, – уж не тебя ли мне, рыжая, бояться?.. Свечерело. Сидит Заяц на деньке посреди поляны; пришел к нему пешком важный Филин в меховых сапожках. – Сидишь? – спросил Филин. – Сижу! – сказал Заяц. – Не боишься сидеть? – Боялся бы – не сидел. – А что такой важный стал? Или охрабрел к ночи-то? – Я у Черного Омута был серого Волка не побоялся, мимо Лисы прошел – не заметил, а про тебя, старая птица, и думать не хочу. – Ты уходи из нашего леса, Заяц, – подумав, сказал Филин. – Глядя на тебя, все зайцы такими станут. – Не станут, – сказал Заяц, – все-то... Пришла осень. Листья сыплются... Сидит Заяц под кустом, дрожит, сам думает: "Волка серого не боюсь. Лисы красной – ни капельки. Филина мохноногого – и подавно, а вот когда листья шуршат и осыпаются – страшно мне... " Пришел к Черном Омуту, спросил: – Почему, когда листья сыплются, страшно мне? – Это не листья сыплются – это время шуршит, – сказал Черный Омут, – а мы – слушаем. Всем страшно. Тут снег выпал. Заяц по снегу бегает, никого не боится. КАК ОСЛИК С МЕДВЕЖЕНКОМ ПОБЕДИЛИ ВОЛКА Когда Ослик с Медвежонком пришли на войну, они стали думать, кто из них будет главным? – Ты, – сказал Ослик. – Нет, – сказал Медвежонок. – Ты! – Почему я? – удивился Ослик. – У тебя клыки, ты будешь грызть врага. . . – И у тебя уши: ты услышишь, когда он придет. – Кто? – Волк. – Но ведь тогда надо будет бежать, – сказал Ослик. – Что ты! Как раз тогда начнется война, и мы пойдем в атаку. – Куда? – В атаку. «Ура!» «Вперед!» В атаку. – А-а-а... – сказал Ослик и присел на пенек. У него очень болели уши, связанные под подбородком. – А почему вперед? – подумав, спросил он. – Разве нельзя сбоку? – Сбоку – лучше, но вперед – вернее! – И когда ты на него налетишь, ты его укусишь, а я его ударю ногой. – Правильно, – сказал Медвежонок, удобнее устраиваясь на травке. – А он укусит тебя– продолжал Ослик, – а я его снова ударю ногой. . . – Нет. Укусит он тебя. А я его убью. – Но если он меня укусит, он тоже меня убьет. – Пустяки! Я его убью раньше, чем ты умрешь. – Но я не хочу умирать! – сказал Ослик. – Волк тоже не хочет, – сказал Медвежонок и сел. – Ты думаешь? – Ну конечно! Давай спать. Они уснули на лесной опушке, а в это время Волк думал так: «Если они налетят на меня спереди – я укушу Медвежонка, а Ослика лягну ногой; если же сбоку, то наоборот: Ослика я укушу, а Медвежонка ляг– ну. А лучше бы укусить их обоих сразу?» Он уснул под елкой в десяти шагах от лесной опушки... Когда взошла луна. Ослик проснулся и разбудил Медвежонка. – Волк спит под елкой, – сказал он. – Откуда ты знаешь? – Я слышу. – А о чем он думает? – Ни о чем, он спит. – А-а-а... – сказал Медвежонок. – Тогда нападем на него сзади. В это время Волк проснулся и подумал: «Вот я сплю, а на меня могут напасть сзади». И повернулся к елке хвостом. – Спит? – спросил Медвежонок. Ослик кивнул, и они стали крадучись подходить к Волку. «Медвежонок укусит его, а я стукну по голове, – твердил Ослик. – Медвежонок укусит, а я стукну». – Я укушу, – шепнул Медвежонок, – а ты стукнешь! – Угу! И они бок о бок подошли к Волку. – Давай! – шепнул Ослик. – Ты первый, ты должен его оглушить. – Зачем? Он и так спит. – Но он проснется, когда я его укушу. – Вот тогда я его и стукну. – Нет, – сказал Медвежонок. – Ты главный – ты должен первый. Ослик осторожно стукнул Волка по голове. Волк заворочался и повернулся на другой бок. – Ну вот и убили, – сказал Ослик. – Действительно... – А зачем?.. – Если б не мы его, так он бы нас! – Ты думаешь? – Ну конечное – сказал Медвежонок, – он бы непременно нас съел. – А если б не съел? – А что бы он с тобой делал? – Не знаю– сказал Ослик. Они возвращались с войны в предрассветных сумерках когда большая лесная роса лизала им ноги. «А Волк лежит под елкой– думал Ослик, – совсем убитый». – Зачем? – сказал он. – Лучше бы сидеть дома. – Ты же на войне, – сказал Медвежонок... СТАРИННАЯ ФРАНЦУЗКАЯ ПЕСЕНКА Лесная полянам как парным молоком, была до краев залита лунным светом. Возле луны, как гнилушки возле старого пня, шевелились звезды. Заяц сидел посреди поляны и был совсем голубой. Заяц играл на свирели старинную французскую песенку. «Ля-ля! Ля-ля!» – мурлыкала свирель. И старый облезлый Филин улыбался. Филину было сто лет, а может, больше, но теперь он вспоминал разные страны и улыбался. «Как это было давно, – думал Филин. – Так же светила луна, так же сидел посреди поляны Заяц, так же осыпались звезды и играла свирель. Потом поднялся туман. Заяц исчез, а свирель играла...» «Играй, играй, свирель! – думал Филин. – Я бы съел твоего Зайца, но у меня осыпались перья... И потом – все равно придет другой Заяц, сядет посреди поляны и заиграет на скрипке». Так думал Филин, живший в молодости во Франции, убивший пол– торы тысячи зайцев и составивший лучшую в мире коллекцию заячьих свирелей, скрипок и барабанов. "И кто их тянет за уши? – снова подумал о зайцах Филин. – Кто их вытягивает на открытые лунные поляны, кто их заставляет ночи не спать – репетировать, чтобы потом пять минут играть среди лесной тишины? . . " «Ля-ля! Лю-лю!» – пела свирель. И Заяц поголубел до того, что у него стали прозрачными уши. Ему было так хорошо, что он весь хотел стать прозрачным, как лунный свет; чтобы его совсем не было; чтобы была одна луна, играющая на свирели. «Однако, – думал Филин, – этого Зайца не скоро съедят. Я его почти не вижу. Знать, много он репетировала коль может так уйти в свирель, что из нее торчат одни его уши. Знать...» Филин прикрыл глаза, а когда через мгновение открыл их. Зайца уже не было. Тысячи лунных зайцев скакали но поляне и у каждого из них в прозрачной лапе была свирель, скрипка или барабан из коллекции Филина. «Ля-ля! Ля-ля!» « Пи-пи-пи-пи !» «Бам-бам!» – пели свирели и скрипки и бил барабан. И каждый прозрачный Заяц на своем прозрачном инструменте играл старому Филину старинную французскую песенку. КАК ОСЛИК ШИЛ ШУБУ Когда подошла зима. Ослик решил сшить себе шубу. «Это будет чудесная шуба, – думал он, – теплая и пушистая. Она должна быть легкой, но обязательно с четырьмя карманами: в карманах я буду греть копыта. Воротник должен быть широкий, как шаль: я буду заправлять за него уши. Когда у меня будет шуба, я войду в лес, и никто меня не узнает. „Кто это, – крикнет Ворона, – такой лохматый?“» – «Это Изюбрь!» – скажет Белка. «Это ПТИ-ПТИ-АУРАНГ!» – скажет Филин. «Это мой друг Ослик!»" – крикнет Медвежонок, и засмеется, и весь покувыркается в снегу, и тоже станет непохожим; а я его назову УУР-РУ-ОНГОМ, и все не поверят, кроме нас с ним... Хорошо бы сшить шубу не из меха, а из ничего. Чтобы она была ничья: ни бобровая, ни соболья, ни беличья – просто шуба. И тогда я буду греться в ничьей шубе, и никто не будет ходить голым. А Волк скажет: «У кого ничья шуба – тот ничей»". И никто не будет говорить, что я Ослик: я буду – НИКТО В НИЧЬЕЙ ШУБЕ. Тогда ко мне при– дет Лис и скажет: «Послушай, НИКТО В НИЧЬЕЙ ШУБЕ, а ты кто?» – «Никто»"– «А в чьей ты шубе?» – «В ничьей». – «Тогда ты – НИКТО В НИЧЬЕЙ ШУБЕ», – скажет Лис. А я посмеюсь, потому что я-то буду знать, что я Ослик. А когда придет весна, я пойду на Север. А когда и на Север придет весна, я пойду на Северный полюс – там-то никогда не бывает весны... Надо сшить шубу из облаков. А звездочки взять вместо пуговиц. А там, где темно между облаками, будут карманы. И когда я туда буду класть копыта, я буду лететь, а в теплую погоду ходить по земле. Хорошо бы такую шубу сшить прямо сейчас же, вот прямо сейчас. Влезть на сосну и положить копыта в карманы. И полететь... А потом, может быть, пойти по земле... Вот прямо на эту сосну". И Ослик полез на старую сосну, и влез на самую верхушку, и сложил копыта в карманы, и полетел... И сразу стал – НИКТО В НИЧЬЕЙ ШУБЕ. ПРАВДА МЫ БУДЕМ ВСЕГДА? "Неужели все так быстро кончается? – подумал Ослик. – Неужели кончится лето умрет Медвежонок и наступит зима? Почему это не может быть вечно: я, лето и Медвежонок? Лето умрет раньше всех, лето уже умирает. Лето во что-то верит. поэтому умирает так смело. Лету нисколько себя не жаль – оно что-то знает. Оно знает что оно будет снова! Оно умрет совсем ненадолго, а по– том снова родится. И снова умрет... Оно привыкло. Хорошо, если бы я привык умирать и рождаться. Как это грустно и как весело!.." Медвежонок зашуршал опавшей листвой. – О чем ты думаешь? – спросил он. – Я?.. Лежи, лежи, – сказал Ослик. Теперь он стал вспоминать, как они встретились, как под проливным дождем пробежали весь лес, как сели отдохнуть и как Медвежонок тогда сказал: – Правда, мы будем всегда? – Правда. – Правда, мы никогда не расстанемся? – Конечно. – Правда, никогда не будет так, чтобы нам надо было расставаться? – Так не может быть! А теперь Медвежонок лежал на опавших листьях с перевязанной головой, и кровь выступила на повязке. «Как же это так? – думал Ослик. – Как же это так, что какой-то дуб разбил Медвежонку голову? Как же это так, что он упал именно тог– да, когда мы проходили под ним?..» Прилетел Аист. – Лучше?.. – спросил он. Ослик покачал головой. – Как грустно! – вздохнул Аист и погладил Медвежонка крылом. Ослик снова задумался. Теперь он думал о том как похоронить Медвежонка, чтобы он вернулся, как лето. «Я похороню его на высокой– высокой горе, – решил он, – так, чтобы вокруг было много солнца, а внизу текла речка. Я буду поливать его свежей водой и каждый день разрыхлять землю. И тогда он вырастет. А если я умру, он будет делать то же самое, – и мы не умрем никогда...» – Послушай, – сказал он Медвежонку, – ты не бойся. Ты весной вырастешь снова. – Как деревце? – Да. Я тебя буду каждый день поливать. И разрыхлять землю. – А ты не забудешь? – Что ты! – Не забудь, – попросил Медвежонок. Он лежал с закрытыми глазами, и если бы чуть-чуть не вздрагивали ноздри, можно было бы подумать, что он совсем умер. Теперь Ослик не боялся. Он знал: похоронить – это значит посадить, как деревце. _– С тобой и поразговаривать нельзя, – сказал Ежик._ _Медвежонок молчал._ _– Что ж ты молчишь?_ _Медвежонок не ответил._ _Он сидел на крылечке и горько плакал._ _– Глупый ты: мы же с тобой_беседуем_, – сказал Ежик._ _– А кто будет Медвежонком? – всхлипывая, спросил Медвежонок._ Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org