Автор : Крючкова Ольга Евгеньевна Название книги: Нибелунги. История любви и ненависти Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/kryuchkova-olga-evgenevna/nibelungi-istoriya-lyubvi-i-nenavisti Ольга Евгеньевна Крючкова Нибелунги. Кровь дракона. Книга 1 Герои романа _Королевский дом Нибелунгов:_ Гунтар – король Бургундии Гернот, Гизельхар – родные братья Гунтара Кримхильда – младшая сестра Гунтара Утта – королева-мать Румольд – коннетабль (заведовал королевскими конюшнями) Хаген, Фольгер – букеларии (знатные воины из королевской свиты) Варениус Петроний Квинт – советник Гунтара Сибилла – подруга Кримхильды, её компаньонка, дочь советника Ульрика – сестра королевы Утты _Королевский дом Вёльсунгов_ [1]: Зигмунд – король фризов Зиглинда – королева фризов Зигфрид – наследник престола Корнелия – дочь короля от наложницы Румелии Арнегунда – фрейлина королевы Зиглинды Мердок, Константин – друзья Зигфрида Урсула – наложница Зигфрида * * * Хлодион – король франков Шваб – король алеманов Фисуд – король тюрингов Людегер – король саксов Людегаст – ярл (король) данов Агинмульд – король лангобардов Альбоин – посланник Агинмульда в Бургундии [Нибелунги. История любви и ненависти - i_001.png] Приведённая выше карта составлена автором, является схематичной и весьма приблизительной, и потому не претендует на исключительную историческую достоверность. СООТВЕТСТВИЕ РИМСКИХ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ НАЗВАНИЙ (НАЧАЛО V ВЕКА) СОВРЕМЕННЫМ: Августа Винделика – Аугсбург Августа Триверорум (Северный Рим) – Трир Акве-Миттака (Акве-Миттакорум) – Висбаден Аргенторатум – Страсбург Виндобона – Вена Ворбетамагус – Вормс Дурокортурум – Реймс Камбодунум – Кемптен Камеракум – Камбре Кастра Ветера – Ксантен Клавдия-Агриппина (точнее, _Colonia Claudia Ara Agrippinensium_) – Кёльн Констанция – Констанц Курия Раеторрум – Кур Лаврикус – Линц Монгутиак – Майнц Норея – Клагенфурт Торнакум – Турне Форт Агриппина, города Ругилана, Брегециона, Субмукториум ныне представляют собой музеифицированные руины. Историческая справка В начале V века от Р.Х. Бургундия считалась молодым, но процветающим королевством. Город Ворбетомагус (ныне Вормс), в котором располагалась королевская резиденция, раскинулся на побережье Рейна, контролируя тем самым, прохождение судов по верхнему и среднему течению реки. Бургунды собирали с проплывавших купеческих судов пошлины, казна постоянно пополнялась. К тому же сопредельные королевства фризов, франков, саксов, тюрингов и алеманов вели с бургундами активную торговлю. Ежегодно в Ворбетомагусе устраивались летние ярмарки. Бургундские купцы специально отправлялись в Рим и привозили оттуда: ткани, богатые украшения, изысканное оружие, предметы быта, косметические и ароматические средства. Все эти товары пользовались особенным спросом у знати посещавшей ставшими уже традиционными ярмарки. Арнульф, основоположник династии Нибелунгов, правившей в Ворбетомагусе, был храбрым воином. Он преданно служил Римской империи и помог ей подавить восстание галлов в провинции Белгика. Римский император Флавий Юлий Валент [2] за оказанную услугу и проявленную в боях храбрость пожаловал Арнульфу на кормление Ворбетомагус (входивший в состав тогдашней Верхней Германии), сделав его наместником. С тех пор бургунды преданно служили метрополии. Мало того, бургунды приобщились к арианству [3], религии некогда почитаемой в Риме (позже официально объявленной ересью). В 410 году от Р.Х. готы захватили Рим. Очередной император пребывал в отчаянии. Покинув тогдашнюю столицу Медиоланум (ныне Милан), он перебрался Равенну, сделав её своей резиденцией (кстати, сохранявшей этот статус последующее десятилетие). Данкварт Нибелунг (потомок славного Арнульфа Нибелунга), не раздумывая, пришёл на помощь императору Флавию Гонорию Августу [4]. Тот же оценил заслуги воинственного племени, присвоив Бургундии статус королевства-федерата (иначе говоря, союзника). Король Данкварт Нибелунг (отец Гунтара, Гернота и Гильзехара) стал фактически первым правителем новоявленного королевства. Затем династия Нибелунгов прервалась более чем на два столетия, возобновившись лишь в конце VII века. Представителем возродившейся династии Нибелунгов стал Хильдебрант I, один из богатейших графов Бургундии. …В романе используется привычная датировка от Рождества Христова. Однако, в римских провинциях того времени летоисчисление вели от так называемой эры Цезаря. Предположительно она появилась во II веке н. э. во времена правления римского императора Луция Аврелия Коммода Августа (180–192 г.г. н. э.), известного своей расточительностью и изощрённым развратом, проведшего перепись населения во всех провинциях Римской империи с целью установления новых налогов. И дата переписи, (предположительно) 190 год, считался отправной точкой датировки эры Цезаря. Это летоисчисление использовалось на протяжении нескольких последующих веков, а затем с распространением христианства было вытеснено датировкой от сотворения мира. Эру, исчисляемую от Рождества Христова, впервые ввёл в обращение бенедиктинец Беда Достопочтенный в VIII веке. Постепенно она получила распространение в Европе, однако её официальное принятие католической церковью произошло лишь в XV веке. До сего момента наряду с датировкой от Р.Х. использовалась датировка от Сотворения мира (причём и в ней существовали значительные расхождения). Глава 1 _Королевство Бургундия. Ворбетамагус._ _425 год от Р.Х.(235 год эры Цезаря)_ Гунтар, сын Данкварта Нибелунга, по праву старшинства занял трон Бургундии после смерти отца. Его братья Гернот и Гильзехар активно помогали ему в управлении молодым государством. Однако Гунтар в решении государственных проблем более доверял умудрённому опытом Варениусу Петронию Квинту, римлянину по происхождению, верно служившему покойному королю. Петроний, пятый сын своего родителя из рода Варениуса, получил место при бургундском дворе почти двадцать лет назад ещё молодым юношей, не помышлявшим о статусе советника, а исполнявшим лишь обязанности секретаря. Он отлично владел латынью, ставшей, кстати говоря, международным языком общения у здешних племён. Ибо когда Ворбетомагус во время ярмарки наводнялся саксами, тюрингами, франками, фризами и представителя других племён, все они общались на латыни, называвшейся римским языком. Петроний обладал отличной памятью, хорошо разбирался в политике, умел прекрасно излагать свои мысли как в письменной (изящным почерком) так и в устной форме. Король Данкварт, оценив Петрония по достоинству, постепенно приблизил к себе и, в конце концов, сделал советником. Однако Данкварту было невдомёк, что Варениус Петроний Квинт был, прежде всего, римским гражданином, а значит, старался делать то, что выгодно Риму. Обретя столь высокий статус королевского советника, Петроний руководствовался интересами метрополии, а уж потом – Ворбетомагуса, ставшему ему вторым домом. Петроний мечтал скопить денег и вернуться на родину, прикупить имение недалеко от Равенны и обзавестись семьёй. Но судьба распорядилась по-своему. Советник уже в зрелом возрасте женился на знатной бургундке, от их брака, свершённого в арианской церкви (сам же Петроний был христианином римского обряда) родилась дочь, наречённая Сибиллой. Когда Сибилле исполнилось семь лет, она была призвана к королевскому двору, как компаньонка принцессы Кримхильды. Девочки были приблизительно ровесницами и быстро нашли общий язык. Кримхильда отличалась кротостью и покладистым характером. Она никогда не заносилась перед дочерью советника и вскоре девочки стали лучшими подругами, доверявшими друг другу самые сокровенные тайны. вернуться 1 _Вёльсунги_ – герои в скандинавской и германской мифологии, которые вели свое происхождение от бога Одина. вернуться 2 Годы жизни 328–378 от Р.Х. вернуться 3 _Арианство_ – разновидность христианства. Основоположник течения, священник Арий и его последователи, отрицали божественность Христа. Ариане поклонялись Логосу, как высшему существу. Данное течение было объявлено ересью на Никейском соборе в 325 году от Р.Х. Однако, арианство получило широкое распространение на постримском пространстве, несмотря на то, что Рим уже придерживался догматического христианства (так называемого римского обряда, ставшего затем католичеством). вернуться 4 Годы жизни 384–423 от Р.Х. * * * Весеннее солнце уже стояло высоко, когда Кримхильда пробудилась в своей спальне, убранной на римский манер. Данкварт, а затем и её брат Гунтар старались ввести в обиход королевской резиденции римские традиции, в особенности комфорт и роскошь. Молодой король ни в чём не отказывал своей прелестной сестре. И вот уже пятнадцать лет, со дня своего рождения Кримхильда купалась в роскоши. Её наряды поражали воображение и были предметом беспрестанного обсуждения не только бургундской знати, но и сопредельных королевских дворов. Туники юной прелестницы изобиловали драгоценными каменьями, жемчугами и золотой тесьмой. Одевалась Кримхильда и завивала волосы на римский манер, отчего те, редкого пепельного оттенка, казались верхом совершенства. Однако климат Бургундии был не столь мягким, как в Риме и потому лишал принцессу и бургундских модниц возможности носить лёгкие полупрозрачные туники (разве, что летом). Поэтому в королевстве сложился определённый стиль моды, схожий с римским, однако учитывающий местные климатические условия и традиции. Туники, по обыкновению сшитые из тонкой шерсти, украшались богатой тесьмой и драгоценными камнями. В прохладную погоду вниз под шерстяную тунику поддевалась ещё одна, из тонкого египетского хлопка (привилегия знати) или льна. Наряд перехватывался пояском, к которому крепился эскарсель, расшитый бисером или жемчугом кошель, в котором состоятельные бургундки хранили бронзовые римские семисы, серебряные сестерции, золотые безантины [5], миниатюрные кинжальчики, а многие и непозволительную роскошь – флакончик духов. (Простые же горожанки подпоясывались лишь плетёным кожаным пояском, а вместо изысканного эскарселя крепили к нему простой кошель, в котором позвякивали немногочисленные семисы). В холода же бургундки дополняли свой наряд шерстяными плащами, подбитыми мехом (мех рейнской рыси считался верхом щегольства!), который скрепляли на груди серебряной или золотой застёжкой-фибулой. И здесь знатные бургундские модницы старались перещеголять другу друга. Фибулы изготавливались замысловатой формы, украшались каменьями и жемчугами, цветными римским стеклом и эмалью. Иногда рукава женской туники скреплялись целым рядом фибул. Модницы также закалывали фибулой верхнюю тунику чуть повыше колена, образуя особого фасона складку, позволяя таким образом лицезреть нижнюю тунику, сшитую из белоснежного тончайшего египетского хлопка. Словом, в Ворбетомагусе между местными матронами и девами полным ходом шло состязание в богатстве и утончённости. Однако, Кримхильда считалась неподражаемой девушкой во всех отношениях и верхом совершенства. Впрочем, Сибилла, её любимица практически не уступала своей госпоже. В королевской резиденции даже не представляли себе появление принцессы на людях без сопровождения её преданной компаньонки. Слава о красоте Кримхильды распространилась не только в сопредельных королевствах, но и в бывших римских провинциях: Реции, Норике и завоёванной гуннами Паннонии. Шпильманы, сказители и музыканты, посвящали принцессы свои сочинения и распевали их при всех романизированных дворах Европы. Дошла весть о прекрасной бургундской принцессе и до короля лангобардов Агинмульда. …Однако Кримхильда пробудилась. Она сладко потянулась и позвала служанку, та не мешкая, поспешила к своей госпоже. Совершив утренний туалет, Кримхильда при помощи служанки облачилась в терракотовую тунику, оделенные изящной вышивкой из золотой канители. Затем опоясалась тонким золотистым пояском, к которому крепился украшенный крупным жемчугом эскарсель. Кримхильда сидела перед серебряным зеркалом, когда в спальню вошла Сибилла, её компаньонка. Девушка почтительно поклонилась. – Доброе утро, Кримхильда. – Сибилла! – встрепенулась принцесса. В это момент служанка расчёсывала ей волосы. Сибилла кивнула служанке, что без сомнения означало: иди, я справлюсь без твоей помощи. Та передала гребень для волос компаньонке госпожи и, откланявшись, удалилась за портьеру, отделявшую небольшой закуток со стоявшим там сундуком (на нём-то и спала служанка) и парой простых деревянных табуретов. [Нибелунги. История любви и ненависти - i_002.png] Сибилла ловко орудуя гребнем, приводила волосы своей наперсницы в порядок. – Заплети мне две косы, – приказала Кримхильда, – и уложили их около ушей. – Сибилла хмыкнула: такой стиль причёски был характерен для простых бургундок. – Ты удивлена? – не удержалась от вопроса принцесса. – Да… – растерянно ответила компаньонка. – Надоело каждое утро завивать раскалёнными щипцами волосы, – призналась Кримхильда. – Эта римская манера отнимает много времени и…утомляет. Сибилла пожала плечами, в точности выполняя распоряжение принцессы, однако, про себя думая, что вскоре все придворные модницы, независимо от возраста, будут носить точно такую же причёску. – Открой ларец с драгоценностями, – распорядилась Кримхильда, придирчиво рассматривая своё отражение в отполированной серебряной поверхности зеркала. Сибилла повиновалась. – Какое украшение ты предпочтёшь сегодня? – смиренно поинтересовалась она. – В ларце лежат шпильки, украшенные топазами… Сибилла напрягла взор, ибо от обилия камней и жемчугов у неё пестрило в глазах. – Вот… вижу… – она извлекла из ларца набор шпилек, украшенных искусно обработанными прозрачными желтовато-коричневыми камнями. – Скрепи ими косы, – коротко приказала Кримхильда, тряхнув головой. Сибилла украсила шпильками получившиеся «завитушки» из волос принцессы. Та ещё раз придирчиво взглянула на своё отражение. – Что ж… Пожалуй, неплохо… Как ты считаешь? Сибилла пристально взглянула на подругу: действительно наряд был безупречен, он прекрасно гармонировал с топазами. – Достойно принцессы, о которой слагают саги, – уверенно ответила она. – Тогда идём в трапезную. Наверняка, матушка и компаньонки уже там. – Да-да! Госпожа Утта не любит опозданий! – с готовностью поддакнула Сибилла, и девушки покинули спальню. Они миновали длинный коридор, ведший к трапезной зале, выполненной в самой изысканной манере. Отдавая предпочтение утончённому римскому интерьеру, король Гунтар всё-таки не решился вкушать пищу лёжа, подобно римлянам, предпочитая традиционный стол и стулья с высокими резными спинками. Гунтар не раз бывал в Медиолануме и Равенне и принимал участие в застольях, как с наместниками, так и представителями малолетнего императора, в частности с полководцем Аэцием Флавием. Обычно римская трапеза происходила вокруг небольшого стола, с трех сторон окруженного массивными, чаще всего каменными, ложами, на которых, по трое на каждом, и возлежали патриции и гости-бургунды. С четвертой стороны стола доступ открывался тем, кто обслуживал трапезу, менял блюда и приборы, разрезал мясо, подливал вино. На ложа набрасывали много тканей и подушек, которыми отделяли место одного сотрапезника от другого. В зале, как правило, царила ужасная теснота. Скученные люди, разогретые вином и едой, непрестанно потели и, чтобы не простужаться, укрывались специальными накидками. Не меньшая теснота царила и на самом столе, увы, неспособном вместить одновременно все блюда с едой. Прислуге приходилось постоянно подносить и уносить их, ставить на стол, либо подносить каждому гостю персонально. Поэтому подле столов ставились так называемые столики-серванты, состоявшие из нескольких полочек, сплошь заставленных яствами. Виночерпии наполняли вином из бочек большие сосуды, часто изготовленные из цветного стекла или даже хрусталя, оттуда напиток разливали специальным черпаком по бокалам и подавали гостям. …Обеденный стол в королевской резиденции имел прямоугольную форму и был рассчитан на шестнадцать человек, то есть короля и его свиту, королеву-мать и её компаньонок, а также Кримхильду и Сибиллу. В противовес соседям, тюрингам, саксам и франкам, предпочитавшим жить, как и их предки, не пользуясь благами римской культуры, Арнульф Нибелунг приказал соорудить кухню для приготовления пиши отдельно от трапезной. Когда-то эта трапезная наполнялась гостями Арнульфа так, что яблоку негде было упасть. Гунтар же сделал сию трапезную повседневной, где три раза в день вкушал пищу в окружении своей семьи и приближённых. А пиры, ставшие столь популярными в Ворбетомагусе, проводил в новом просторном зале, построенным его отцом. вернуться 5 _Бронзовый семис_ – мелкая разменная римская монета, чеканилась в III веке н. э. и затем активно использовалась в римских провинциях. Сестерций – серебряная римская монета, активно используемая в I III веках н. э. _Безантин_ (он же солид) – античная римская золотая монета, получившая распространение в римских провинциях и королевствах-федератах (особенно таких, как Бургундия и Паннония). Помимо стола и шестнадцати стульев, расставленных вокруг него, в трапезной вдоль стен стояли скамьи, застеленные шерстяными покрывалами, кое-где виднелись цветные подушки. Окна располагались высоко под потолком, однако в зал щедро проникали солнечные лучи. Факелы же зажигали лишь во время ужина и то лишь поздней осенью, зимой или ранней весной. В остальное же время года обитатели резиденции предпочитали обходиться естественным освещением (увы, но факелы, как бы ни были хороши, всё равно чадили). Стены трапезной украшали шерстяные гобелены с изображением животных и природы. Среди них особенно виделся один, самый крупный по размерам, с гербом Ворбетомагуса: изображением серебряного ключа на красном фоне. Отапливалось же помещение посредством системы труб, проходивших под полом. Поэтому визитёр, впервые вошедший в трапезную в холодное время года, поражался чистоте стен (а именно, отсутствию копоти) и свежести здешнего воздуха. …Не дойдя до трапезной, Кримхильда резко остановилась. Сибилла невольно напряглась… – Забыла рассказать тебе свой сон. – Задумчиво произнесла принцесса. – Мне приснился белоснежный голубь. Он влетел через окно моей спальни и сел прямо на ларец с драгоценностями. К чему это, Сибилла, как ты думаешь?.. Компаньонка растерянно пожала плечами. – Не знаю точно… Но, кажется, к благому известию, – предположила она, наконец. – М-да… К благому? – вяло отреагировала Кримхильда и вошла в трапезную. Мягкий утренний свет проникал сквозь окна и, устремляясь прямо на стол, стоявший в центре помещения, рассеивался. Кримхильда уловила нежный аромат духов, принадлежавший королеве-матери. Утта неспешно прохаживалась по трапезной в сопровождении двух верных компаньонок. Недавно ей минуло сорок лет, но выглядела она для своего возраста достаточно моложаво, несмотря на то, что произвела на свет троих сыновей и дочь. Хвала Логосу! все дети остались живы, не умерев во младенчестве. Утта также предпочитала одеваться на римский манер. На ней была тёмно-зелёная шерстяная туника, рукава которой украшали серебряные фибулы, отделанные цветной эмалью. Её тёмные, слегка тронутые сединой волосы, были завиты на лбу и висках, а сзади собраны в пышный пучок, скреплённый шпильками, усыпанными зелёными и жёлтыми авантюринами. Кримхильда, как и подобает воспитанной дочери, приблизилась к родительнице и поклонилась. Сибилла последовала её примеру. – Доброе утро, матушка. Да благословит вас Логос! Утта улыбнулась. Кримхильда была её последним ребёнком (женщина пережила тяжелейшие роды), возможно, оттого она относилась к своей дочери с обожанием и всячески её баловала. Утта приблизилась к дочери и поцеловала её в высокий лоб. – Да защитит тебя Логос. – Произнесла королева-мать в ответ и удовлетворённым окинула взглядом наряд и причёску дочери. В этот момент в трапезной появился сенешаль и громогласно объявил собравшимся женщинам: – Король Бургундии! Вошёл Гунтар в сопровождении своих братьев, среднего Гернота, младшего Гизельхара, и двух букелариев (знатных воинов) Хагена и Фольгера. Утта, Кримхильда и их компаньонки слегка поклонились. Король милостиво кивнул им, сопровождавшая же его свита вежливо поклонилась дамам. Король сел во главе стола; Утта, Кримхильда и придворные заняли надлежащие им места. Сенешаль уже отдал приказ накрывать стол, и теперь прислуга шустро расставляла серебряную посуду, наполненную различными яствами. Виночерпий наполнял чаши вином. Завтрак прошёл чинно, ничто не нарушало царившей за столом тишины. Мужчины слаженно орудовали кинжалами, отрезая куски мяса. Гунтар же управлялся с куропаткой руками. Затем один из слуг поднёс королю чашу, наполненную розовой водой, тот ополоснул с ней руки и принялся за фрукты, привезённые в это время года с берегов Адриатики. Дамы же вообще представляли собой верх воспитанности. Они извлекли из эскарселей миниатюрные кинжальчики и теперь с их помощью ловко расправлялись с пищей. Сию семейную идиллию нарушали разве, что пламенные взоры Гизельхара, беспрестанно метаемые на несравненную Сибиллу. Младший принц давно пленился её красотой и теперь изнемогал от любовной неразделенной страсти. Впрочем, Сибилла вела с младшим принцем искусную игру, потому как питала к нему взаимные чувтсва, может быть не столь страстные, как он к ней, но «без боя» уступать не хотела. К тому же Сибилла считала (по наущения своего мудрого отца), что Гильзехар практически не имеет шансов на трон. И сие обстоятельство печалило красавицу, ей вовсе не хотелось быть женой безземельного принца (что было делом обычным в малоземельной перенаселенной Европе). Конечно, девушке было бы более лестно внимание Гернота, он всё-таки – второй сын Утты. И если Гунтар так и не жениться и произведёт наследника на свет, то шансы его стать рано или поздно королём резко увеличиваются. Словом, три брата, потомка славного Арнульда Нибелунга, не были женаты. Гунтар, как король, не торопился с выбором невесты, взвешивая все «за и против» предлагаемых претенденток. Некоторые из них были привлекательны, свежи и молоды. Но… Политическая ситуация в последние несколько лет так стремительно менялась, что те, кто был вчера врагом становился союзником и наоборот. И Гунтар не хотел ошибиться в выборе жены. Впрочем, на счёт будущего Бургундии он был спокоен, потому как было кому унаследовать трон. Однако, королева-мать всё чаще выказывала беспокойство по поводу того, что Гунтар не стремится жениться и сотворить наследника на свет божий. Но тот лишь отшучивался. Гунтару, как и его братьям и так было неплохо. Король и принцы отнюдь не были монахами и не приносили обет безбрачия. Поэтому любили устраивать на римский манер оргии в специально отведённых покоях, где пользовались услугами «жриц Венеры» [6], выписанных из Медиоланума. Мало того, братья имели наложниц, которых меняли с завидной частотой, пополняя Ворбетамагус бастардами. К тому же братья проводили немало времени за своим излюбленным занятием – охотой. Они со свитой покидали город на несколько дней и жили в лесу в походных шатрах, а затем возвращались отягощённые добычей. Леса, раскинувшиеся вокруг Ворбетамагуса, были полны вепрей, оленей, рыси (охота неё считалась особенно опасной) и птицы. И братья с упоением и азартом добывали дары природы. …По окончании завтрака Гунтар удалился в свои покои, где намеревался встретиться с Петронием. Утта с компаньонками отправилась в швейную мастерскую, примыкавшую к резиденции. Здешние мастерицы наравне с роскошными нарядами шили одежду для бедных. Королева-мать часто помогала им. Затем с помощью своих компаньонок она раздавала одежду беднякам около церкви. Простой люд любил и почитал благочестивую Утту. Особенно собиралось много страждущий и нуждающихся подле храма, когда королева-мать в сопровождении дочери и свиты отправлялась на вечернюю молитву. Перед процессией шёл нарядный прислужник, разбрасывая налево и направо бронзовые семисы. Бургундская знать на считала эти бронзяшки за деньги, однако бедняк мог прокормить на два-три семиса семью в течение нескольких дней. …Кримхильда в обществе Сибиллы и братьев направилась в сад, примыкавший к резиденции. Гизельхар был преисполнен решимости объясниться с Сибиллой. Глава 2 Гунтар расположился за письменным столом, заваленным всевозможными бумагами. Он, как и покойный отец, имел привычку решать государственный дела и подписывать надлежащие бумаги сразу же после завтрака. Подле стола стоял Петроний, он подал королю свиток, тот развернул его и прочитал. – Хм… Римский департамент дорожного строительства настоятельно просит меня принять участие в строительстве новой консульской дороги [7], дабы соединить Ворбетамагус с Августой Винделикой напрямую… – озадаченно произнёс король. – Что скажешь, Петроний?.. вернуться 6 Имеются в виду женщины, искушённые в любви. Иногда так называли проституток. вернуться 7 Строительством дорог в древнем Риме заведовала специальная структура чиновников. Консульская дорога предназначалась для передвижения населения на гужевом транспорте и была шириной не менее 6 метров. В случае необходимости во время войны по ней могла осуществляться переброска войск. Параллельно основному консульскому тракту прокладывалась ещё одна дорога. Она была неширокой и предназначалась для пешеходов. Советник развёл руками. – Мой король, ничего не поделаешь, придётся ввести специальный налог, дабы покрыть расходы на строительство. Увы, Рим нынче не тот, что раньше, приходится экономить на всём… – М-да, чиновники экономят на всём, кроме украшений для своих бесчисленных любовниц! – едко заметил Гунтар. – Строительство этой дороги – чистое разорение! Мало того, что её надо построить, возвести почтовые станции на расстоянии трёх лиг [8] друг от друга, содержать их, так ещё и назначить управителя, дабы тот следил за порядком! Гунтар раздражённо отбросил свиток на стол. Петроний возвёл глаза к потолку и скорбно произнёс: – Мой король, увы, но это неизбежно… Не сомневаюсь, что наместник Реции получил аналогичное предписание… – Да! Но он не будет вынимать из своего кармана деньги на строительство! Он получит тремиссы [9] из Рима! – возразил Гунтар. – Вряд ли… Ещё раз замечу: Рим в последнее время скуп. Думаю, что строительство будет осуществляться за счёт бюджета Реции. Гунтар передёрнул плечами. – Рим скуп до неприличия! Сенат отказывается содержать свои же легионы! Упраздняет один за другим. Чего уж говорить о дорогах. … Это всё плохо закончиться, Петроний. Рим опять захватят варвары. – На всё воля Всевышнего, – смиренно заметил Петроний. Будучи христианином римского обряда, он старался не упоминать имя Христа, потому как королевский двор придерживался арианства. Однако посещал местный храм. – И какой прок от этой новой дороги? Ты можешь сказать мне? – вопрошал король своего советника. – Дело в том, мой король, что гунны, захватившие Паннонию, резко активизировались. Их вождь Мундзук, покоривший племена, живущие в бассейне Понта Эвксинского [10], обложил данью племена дакков и остготов. Первый Италийский легион, расквартированный на Дунае, оказался в затруднительном положении. Он не получает жалованья вот уже несколько месяцев, однако, не может покинуть место своей дислокации без приказа на то метрополии. – Начал пространные объяснения Петроний. – Ничего не понимаю! Почему же Италийский легион не дал отпор гуннам? – недоумевал Гунтар. – Потому, что войны фактически не было. Гунны предприняли стремительный набег, разграбили приграничные земли дакков и остготов, увели пленных… Легион и опомниться не успел, как те скрылись на землях Паннонии. К тому же, кому охота воевать на голодный желудок?! Интенданты легиона давно не получают «кормовых» деньг… – Словом, надежды на Первый Италийский легион просто нет… – закончил король мысль советника. Петроний кивнул и продолжил: – Мало того, Мундзук заключил договор с Агинмульдом, вождём лангобардов. Увы, кочевники набирают силу. Сенат опасается, что гунны в союзе с лангобардами предпримут попытку вторжения в провинции Норик и Реция. В душу короля закрался, если не страх, то уж точно щемящий холодок: гунны набирают силу. Что же будет дальше? На востоке зреет новая опасность… – Дорога, которой предстоит связать Ворбетамагус и Августу Винделику, носит, прежде всего, стратегический характер… – понял он, наконец. – Войска в считанные дни можно перебросить к границам лангобардов… Вот оно что… Но тогда, – Гунтар устремил цепкий взор на советника, – почему же дорога должна быть консульской, а не военной? Военная дорога шире в два раза! – Потому что, мой король, лангобарды наводнили своими шпионами Норик и Рецию. Уж поверьте мне, малорослого гунна с раскосым разрезом глаз можно определить безошибочно. Но только не лангобарда! Соглядаи выдают себя за алеманов, саксов, тюрингов, маркоманнов! Да за кого угодно! Всё равно их не отличить друг от друга. И те и другие статные и светловолосые. И они тотчас доложат своему вождю о том, что римляне затеяли строительство новой военной дороги. И это подстегнёт гуннов и лангобардов к вторжению. Тогда Норик и Реция подвергнуться опасности… – Да, но насколько мне известно, на территории Реции в Субмукториуме базируется Третий Италийский легион. А недалеко от Лаврикуса, столицы Норика, – Второй Италийский легион. А у наших границ, в Аргенторатуме – Восьмой легион «Августа» [11]. Или им тоже не платят жалованье и «кормовые»? – Уверяю вас, мой король, что боеспособность Второго и Третьего Италийских легионов – на высоте, также как и «Августа»… – заверил Петроний. – Слава Логосу! – не удержался от восклицания Гунтар. – Полководец Аэций Флавий, к которому особенно благоволит Галла Плацидия, матушка малолетнего императора, по её поручению ведёт переговоры с гуннами. Насколько мне известно, он уже почти месяц пребывает в Виндобонне, столице Паннонии. Так вот, Аэций Флавий считает, что гуннов лучше иметь в союзниках, нежели врагах. Увы, ни для кого не секрет, что власть Рима существенно пошатнулась и Западной римской империи не сдержать ещё один натиск варваров. Вестготы и так десять лет назад разорили Рим… Гунтар уныло слушал своего советника. В какой-то момент у него мелькнула мысль, что при таком положении дел малолетний Флавий Плацид Валентиниан может стать последним императором Западной Римской империи [12]. * * * Тем временем, Кримхильда с братьями и компаньонкой наслаждалась погожим солнечным днём. Стоял конец апреля. Земля уже пробудилась от зимы, на деревьях набухали почки, в воздухе витал запах прошлогодней листы, свежести и … любовной страсти. [Нибелунги. История любви и ненависти - i_003.png] Гильзехар с обожанием взирал на Сибиллу. Её фигура, точёный римский профиль, миндалевидные глаза, подобные спелым вишням, завитые волосы цвета воронова крыла вызывали в нём священный трепет. Та же, как истинная римлянка, сохраняла редкостное спокойствие и делала вид, что не замечает красноречивых взглядов принца. Кримхильда прекрасно видела душевные муки брата и потому решила помочь ему. Она обменялась с Гильзехаром многозначительным взглядом и увлекла Гернота на скамейку, сокрытую разросшимся кустарников. Наконец-то Гильзехар Сибилла остались одни. Младший принц тотчас начал атаку. Он приблизился к девушке. – Отчего ты так холодна?.. Неужели мои муки не трогают твоё сердце? Сибилла пожала плечами. На самом деле, она всё прекрасно видела, понимала и в какой-то мере разделяла чувства Гильзехара. Однако… Отец приучил её думать о материальном достатке. А в данном случае ей светил лишь отдалённый замок да примыкающий к нему клочок земли. О нет! Девушка сознавала, что была красива и не желала губить себя в бургундском захолустье. – Жрицы, прибывшие из Медиоланума, утомили тебя? – резко спросила девушка. Принц на какой-то момент растерялся. Однако быстро взял себя в руки. – Я мужчина и имею право развлечься. Тем более, что «жрицы Венеры» для этого и предназначены. Это доступные женщины… Разве можно их сравнивать с тобой? Сибилла усмехнулась. – А твоя наложница? Говорят, она совсем юная… Кажется, рабыня… Саксонка по происхождению? Её зовут Гудрин? Гильзехар надменно вскинул подбородок. – Да, она – саксонка. И её действительно зовут Гудрин. Неужели это имеет для тебя хоть какое-то значение? Она просто рабыня… На тебе же я хочу жениться! Сибилла обворожительно улыбнулась. Наконец-то она вырвала из уст Гильзехара долгожданное признание. Однако, что с ним делать? – А, если я выйду за тебя, ты по-прежнему оставишь саксонку в наложницах? – лукаво спросила девушка. – Нет! Я подарю её своему верному слуге! – Хм… – задумчиво произнесла Сибилла. – Ты согласна? Скажи мне! И я тотчас же поговорю с твоим отцом! – порывисто воскликнул принц. – Если, ты имеешь по отношению ко мне серьёзные намерения, то в первую очередь должен был это сделать. Хотя… Я знаю, что ответить тебе мой отец… вернуться 8 _Лига_ – примерно 4 км. вернуться 9 _Тремисс_ – облегчённая золотая монета, чеканилась начиная с начала V века. Тремисс был в три раза дешевле упомянутого выше безантина. вернуться 10 Чёрного моря. вернуться 11 Легион VIII «Августа» был сформированный Юлием Цезарем в 59 году до н. э. Просуществовал до начала V века. вернуться 12 Последним императором Западной Римской империи стал малолетний Флавий Ромул Август в 475 году. И пребывал у власти всего лишь один год. Гильзехар затрепетал от волнения. – Говори же! – Он спросит: какие владения ты получишь на кормление? Чем ты будешь обеспечивать семью? Гильзехар потупил взор. Да, удар был нанесён ниже пояса. Увы, он ничего не мог предложить прекрасной Сибилле, кроме своей любви. – А, если я стану королём? Сибилла улыбнулась, приблизилась к пылкому юноше почти вплотную и коснулась рукой его щеки. Тот же перехватил руку и осыпал её поцелуями. – Король Гунтар молод и не жалуется на здоровье. Его наследник Гернот тоже в полном порядке… Неужели ты желаешь им смерти?.. – Нет-нет! Как ты могла подумать! Я завоюю королевство и брошу его к твоим ногам. – Завоюешь?! – удивлённо воскликнула девушка. – Тюрингию или Саксонию? А, может быть, Фризию, в которой до сих пор расквартирован римский легион? Или бешеных длинноволосых франков, сметающих смертоносными секирами всё на своём пути?! Или попытаешься отхватить кусок Белгики, что принадлежит Риму? Гизельхар смутился. – Как ты жестока… – печально проронил он. …Эти вечером Сибилла получила свиток. На нём изящной латынью были начертаны строки полные любви, томленья и отчаяния: _Затмила мне весь женский род_ _Та, что в душе моей царит._ _При ней и слово с уст нейдет,_ _Меня смущенье цепенит,_ _А без нее на сердце мгла._ _Безумец я, ни дать ни взять!_ _Всей прелестью своих красот_ _Меня другая не пленит, —_ _И если тьма на мир падет,_ _Его мне Донна осветит._ _Дай бог дожить, чтоб снизошла_ _Она моей утехой стать!_ [13] Сибилла несколько раз перечитала эти строки. Она испытывала двойственное чувство: с одной стороны Гильзехар привлекал её (статен, красив, красноречив, храбр, отличный охотник…), с другой – его мечта заполучить королевство была призрачной. И Сибилла это отчётливо понимала. Не для того Петроний Квинт, пятый сын своих родителей, покинул дом в Равенне и отправился искать счастья в Бургундии, чтобы его красавица-дочь связала свою жизнь с человеком, не имеющим ни малейших перспектив в будущем. В это момент Сибилла приняла окончательное решение: она будет принадлежать Гильзехару только в одном случае, если он станет крупным землевладельцем. Пусть не королём, но по-крайней мере, соправителем, наместником или регентом… Она убрала свиток подальше и ничего не стала говорить о нём Кримхильде. * * * Гунтар выслушал Петрония, подписал все надлежащие бумаги и пожелал остаться в одиночестве. Ибо ему было о чём подумать. Лангобарды… Гунны… Название этих племён нещадно сверлили его мозг. Если уж сам Аэций Флавий, зарекомендовавший себя талантливым полководцем и дальновидным политиком, отправился на поклон к кочевникам… Чего вообще можно ожидать от варваров? Противостоять им сообща? Увы, это было невозможно. Договориться с саксами, тюрингами и фризами было непросто. Особенно с фризами. Их королевство, расположенное севернее нижнего течения Реймса, занимало на сегодняшний момент наивыгоднейшее положение. Франки не стремились захватить холодные земли, напротив они целенаправленно подвигались в Белгику. Фризов беспокоили своими набегами разве что племена данов. Да и то нечасто, потому как в Кастра Ветера [14] (вернее в его предместье, которое впоследствии получило название Триценсима) ещё два с половиной столетия назад Рим расквартировал Тридцатый легион «Ульпия Виктрикс». Хотя в последнее время (судя по отдельным слухам, долетавшим до Ворбетамагуса) боеспособность отдалённого легиона, сформированного в основном из германцев, резко снизилась. Забытый Римом, нерегулярно получавший жалованье (также как и Первый Италийский легион) «Ульпия Виктрикс» был близок к распаду. Часть солдат и командиров переженились на местных женщинах и предпочли гражданский образ жизни. Другие же стали, по сути, наёмниками. Король Зигмунд Вёльсунг платил им жалованье. И «Ульпия Виктрикс», сократившийся в двое, охранял королевство фризов от данов и викингов, пытающийся на своих кноррах и драккарах подняться по Рейну и разграбить Кастра Ветера. Гунтар не был трусом, ему приходилось отражать нападения саксов, тюрингов и фраков. Он не испытывал страха, идя в бой, потому как сражался с равными себе и прекрасно разбирался в их тактике. С гуннами же всё было по-другому. Кочевники подчинили себе все племена, живущие вокруг Понта Эвксинского. Затем под их натиском пала римская провинция Паннония. Гунны крепко обосновались на её земле и превратили Виндобону, в которой когда-то жил наместник, в свою столицу. Из Паннонии они предпринимали дерзкие и молниеносные набеги против соседей: лангобардов (с которыми гунны договорились впоследствии и стали союзниками), дакков, маркоманнов, венетов, иллирийцев. Аэций Флавий сумел-таки найти общий язык с гуннами, а это было отнюдь не просто. Ему даже пришлось провести у них некоторое время в заложниках, в то время кочевниками правил Руа. Римский полководец даже выступал вместе с гуннами в совместных военных кампаниях. Но со смертью Руа всё изменилось, власть над гуннами унаследовал его брат Мундзук. А он, увы, с Римом ни о чём не договаривался. Не прошло и месяца со дня правления нового вождя, как Бургундию потрясла весть: несмотря на достигнутые договорённости Руа и Аэция Флавия, гунны и их союзники нарушили установившийся хрупкий мир и атаковали приграничные земли Норика и Реции. По слухам кочевники располагали тридцатью тысячами всадников. И эта лавина, сметающая всё на своём пути, устремилась на римские провинции. Первыми пострадали приграничные деревни и военные форты. Однако римские легионы, расквартированные в провинциях, находились в боевой готовности и загодя стянули свои силы к границам с лангобардами и гуннами. Несмотря на то, что земли провинций были наводнены соглядаями Мундзука и Агинмульда (однако Аэций Флавий также сумел извлечь выгоду из жадности кочевников), римские легионы предприняли решающий марш бросок, устремившись в приграничные районы. Силы Третьего Италийского легиона отправилась из Субмукториума в Августу Винделику, Второго легиона – в Лаврикус. Восьмой легион «Августа» по решению Галлы Плацидии и её военных советников было решено незамедлительно перебросить в провинцию Норик, которая по их разумению должна подвергнуться основному удару неприятеля. Первый Вспомогательный легион [15] прикрывал тылы своих собратьев по оружию, подтянувшись к алемано-этрусской границе, покинув Камбодунум и готовый в любой момент совершить марш-бросок. Битва была жестокой: три римских легиона, пятнадцать тысяч воинов, против тридцати тысяч кочевников. Однако гунны и ломбардцы дрогнули. Как не хотел Мундзук, но он был вынужден отступить обратно в пределы Паннонии. Тут снова на политической сцене появился прозорливый Аэций Флавий. В окружении немногочисленной свиты, тем самым подчёркивая добрые намерения (и это после предательского нападения Мундзука!), отправился в Виндобону, дабы достичь уже новых договорённостей. В Равенне опасались, что полководцу это вряд ли удастся. Единственной, кто не сомневался в способностях Аэция, была Галла Плацидия. И посол оправдал её надежды, он подписал с гуннами (но не с лангобардами!) мир, в котором Римская империя признавала Паннонию своим федератом, обязалась поддерживать финансами (иначе говоря, платить дань). Однако, порукой будущему миру должен был стать сын вождя – Аттила. Он вместе с Аэцием Флавием отправился в Равенну и поселился на вилле полководца. Аттилу (а ему было примерно двадцать лет) встретили предупредительно, исполняли всяческие его желания и прихоти. вернуться 13 Поэзия трубадуров. Перевод Валентины Дынник вернуться 14 _Кастра Ветера_ ныне Ксантен – город в Германии, в земле Северный Рейн – Вестфалия. Во времена раннего Средневековья III–V век принадлежал Римской империи. Был столицей провинции Нижняя Германия, основанной на земле фризов. Долгое время в окрестностях города располагался один из римских легионов «Ульпия Виктрикс», точнее в предместье Триценсима (что означает: тридцатый). Последнее упоминание легиона датируется 407 годом н. э. Что стало с ним впоследствии неизвестно. Я, как автор, делаю допущение, что в описываемый период легион ещё существовал. До сих пор в Ксантене сохранились памятники архитектуры, принадлежащие к периоду римского владычества. вернуться 15 Легион просуществовал до 444 года, был расформирован в Паннонии в Брегеционе. Местом первой дислокации был Монгутиак (до того момента, как Бургундия стала федератом Римской империи). Затем был переведён, возможно в Паннонию. Дислокация Первого Вспомогательного легиона в Камбодунуме – лишь предположение автора. Аэций узрел в молодом человеке незаурядный ум и рассчитывал путём романизации сделать из него верного союзника. Отчасти ему это удалось. Действительно, Аттила перенял римскую манеру одеваться и изъясняться. Он овладел латынью и … искусством плести интриги. Сын Аэция, юный Карпилион, рождённый от первой жены полководца готского происхождения, охотно сопровождал заложника. Их часто видели вместе в окружении молодых девушек в Равенне. Несмотря на свою экзотическую внешность, раскосые глаза, слегка приплюснутый нос и невысокий рост (традиционно длинные волосы заложник остриг на римский манер), Аттила казался им весьма притягательным. Мало того, здешнее общество (императорский двор находился в Равенне) проявляло нескрываемый интерес к кочевнику. Галла Плацидия сама неоднократно встречалась с Аттилой. Император же в силу своего малолетнего возраста не мог осознать всю важность общения с коренастым темноволосым мужчиной с раскосыми глазами. (А его сестра Гонория спустя полтора десятка лет сама предложит Аттиле брачный союз по политическим соображениям). Предпринятые попытки Аэция Флавия добиться, наконец, долгожданного мира с гуннами, увенчались успехом – цель была достигнута. Но тотчас возникла другая проблема – лангобарды. Они-то не подписывали договора с Римом! Да и Мундзук стал науськивать своих бывших союзников и всячески поддерживать их, дабы те вторглись в Норик и Рецию, покуда римские провинции не оправились от потерь и легионы не успели пополниться свежими силами. Король Агинмульд потерял в походе много воинов, однако, не сопоставимо меньше, чем гунны. Богатство Реции и Норика не давали лангобардам покоя. Агинмульд отправил послов к вождям германских племён, маркоманнам и западным свевам [16], с предложением союза. Германцы долго раздумывать не стали. Они не могли простить Риму войны, которую поиграли почти два века назад и лишились былого могущества. Зародился новый союз: лангобарды, маркоманны и свевы. И они совместными усилиями были готовы обрушиться на римские провинции. Но к тому времени Аэций успел укрепить Второй и Третий Италийские легионы свежими силами, о чём соглядаи и доложили Агинмульду. Он пришёл в бешенство, однако от похода отказываться не стал. Он повел объединённые силы в другом направлении: на Тюрингию и Бургундию. …Весть о вторжении лангобардов застала Гунтара и его братьев на охоте. Они тотчас же вернулись в Ворбетамагус, собрали дружину и выступили по направлению к Тюрингии. Перед ними предстала безрадостная картина: выжженные деревни, окровавленные трупы, тронутые разложением. Западные пределы королевства были разграблены подчистую. Агриппина, столица Тюрингии, некогда возникшая вокруг римского форта, была полностью уничтожена. Само же королевство подверглось невиданному разграблению. Фисуд, король Тюрингии чудом остался жив. Поэтому лангобарды, отягощённые тюрингской добычей, отступили ещё до прихода королевских сил. Агинмульд решил, что ещё вернётся в Бургундию, дойдёт до самого Ворбетамагуса и пленит прекрасную Кримхильду. * * * В начале лета в Бургундию прибыл посланник короля лангобардов. Облачённый в красный плащ, подбитый мехом лисицы, обвешанный всевозможными украшениями, – его дружина выглядела подстать, – германцы приблизились к Ворбетамагусу. Гунтар был предупреждён о том, что лангобарды пересекли границу, ещё загодя. Причём посланник поступил хитро. Он решил отправиться сначала в Августу Винделику, а уже затем по военной дороге – в Субмукториум, Курию Расторрум, Камбодунум, Констанцию и далее в Ворбетомагус. Таким образом, лангобарды демонстративно проследовали через всю Рецию и северные земли алеманов, чинить препятствий им не стали, потому, как посланник обладал охранной грамотой, выполненной по всем римским законам на латыни и скреплённой личной печатью Агинмульда, а затем благодаря щедрым дарам – и печатью наместника. Словом, король лангобардов в лице своего посланника и разряженных, как павлины, дружинников, давал понять всем, что следует в Ворбетамагус с более, чем мирными намерениями. …Итак, лангобарды стояли под стенами Ворбетамагуса, ожидая дозволения проследовать в город. Гунтар пребывал в смятении: с одной стороны ему хотелось выхватить меч из ножен и разрубить каждого из лангобардов от темени до пупка [17]. С другой они обладали дипломатическим иммунитетом. Петроний, видя состояние короля, не преминул ему об этом напомнить. – Вы можете ненавидеть или презирать лангобардов, мой король. Но они явились в Бургундию на сей раз ни как враги, а как посланники. Поэтому вы просто обязаны принять их и выслушать… Гунтар цепко воззрился на советника. – Ума ни приложу, что им вообще от меня могло понадобиться? – высказался он. Петроний пожал плечами. – О том ведомо только Всевышнему. И потому… – Да-да! – Нетерпеливо перебил советника Гунтар. – Я должен принять их! …Наконец лангобарды были приглашены в стены города. Король приказал разместить их в специальных покоях, предназначенных для подобных случаев. Ворбетамагус часто посещали посланники из Медиоланума (в последнее время из Равенны), Августы Винделики, Констанции, Лаврика, Агриппины, Кастра Ветеры, Дурокортурума и Камерарума, поэтому королевский дворец, построенный наподобие римской виллы, располагал отдельными помещениями, где мог разместиться гость и его люди. Лангобарды остались довольны приёмом. Даже вечером их развлекли очаровательные рабыни. На следующее утро была назначена аудиенция у короля. Альбоин, так звали лангобардского посланника, вошёл в приёмный зал в сопровождении двух нарядно одетых слуг, державших в руках увесистые ларцы явно тюрингской работы. Гунтар метнул на них взгляд. Отчего-то ему стало неприятно и «засосало под ложечкой». «Награбили, теперь раздаривают…» – невольно подумал он. Лангобард приблизился к трону Гунтара, почтительно поклонился и произнёс на безупречной латыни: – Я – Альбоин, посланник короля Агинмульда. Мой король прислал дары в знак почтения и надежды на взаимное понимание… – Он сделал знак рукой, слуги сделали несколько шагов вперёд, поклонились, поставили ларцы на пол и отворили их. Перед взором Гунтара в одном из доверху наполненных ларцов предстали россыпи сочных тёмно-вишнёвых и коричневых гранатов, изящных фиолетовых аметистов, соблазнительных золотисто-жёлтых гелиодоров. В другом – украшения со вставками из жёлто-красных гиацинтов, синих и розовых турмалинов, бледно-голубых лунных камней, оранжевых опалов, бледно-зелёных празеолитов. К своему вящему удивлению Гунтар был сражён богатством и красотой подарков. Невольно он подумал, что ни лангобарды, ни тюринги не умеют так искусно гранить камни и изготавливать столь изящные украшения. Наверняка, они византийского происхождения и стали добычей во время одного из походов лангобардов с гуннами в бассейн Понта Эвксинского. Вероятно, кому-то из тамошних царьков пришлось расстаться со своей сокровищницей. Альбоин и превеликим удовлетворением заметил, что король сражён красотой драгоценных камней. Он улыбнулся, продумав: «Путь лангобарды не так утончены как бургунды, зато мы – истинные воины! И можем добыть в сражении всё, что пожелаем!» Наконец, Гунтар совладал с собой и милостиво произнёс: – Благодарю короля Агинмульда за столь щедрые дары. Посланник подобострастно поклонился. – Мой король также выражает надежду, что недавний пограничный инцидент… – он многозначительно посмотрел на Гунтара, – не станет препятствием для того, чтобы два великих дома породнились. Гунтар удивлённо «вскинул» густые чёрные брови и понял, наконец, цель визита посланника. Однако, решил занять выжидательную позицию. Петроний же, находившийся подле трона несколько раз крякнул, мотнул головой, словно бык, отгонявший назойливую муху и воззрился на рядом стоявшего Гернота. Тот неожиданно подмигнул советнику, также понимая, что речь пойдёт о сватовстве. вернуться 16 Большая часть свевов в 406 году вместе с готами (впоследствии, вестготами) приняли активное переселение на Пиренейский полуостров (территория современной Испании). вернуться 17 Излюбленный удар кельтов (ирландцев, шотландцев) и викингов. Означает верх презрения к врагу и смерти. Гизельхар на встрече с лангобардом не присутствовал., ибо был занят тем, что строил планы военных компаний, позволившие бы ему захватить хоть какое-нибудь королевство. Увы, но подходящих королевств поблизости почему-то не было, да и с дружиной приходилось повременить… Словом, новые земли Гильзехар завоёвывал и бросал к ногам Сибиллы лишь в своём воображении. Тем временем, Альбоин продолжил: – Король Агинмульд наслышан о госпоже Кримхильде. Певцы, что достигли лангобардского королевства, восхваляли её несравненную красоту… Я даже записал на латыни одну песнь… Посланник, словно фокусник, извлёк из длинного рукава нарядной туники свиток. Развернул его, откашлялся и прочитал с выражением: – _Мне причиняет боль то,_ _что я расстался с прекрасной Кримхильдой,_ _не посмев сказать ей,_ _как я люблю ее._ _Я не сделал это из-за завистников,_ _от которых я никогда не получал_ _и признака привязанности._ _Тот, кто разгромил Ад,_ _пусть заставить их кричать и страдать._ _Они хотят стеречь меня,_ _хотя это делать им не к лицу,_ _так они показывают свою зависть._ _Но это им мало поможет._ _Они скорее направят Рейн_ _по направлению к По,_ _прежде чем я оставлю ту,_ _будь что будет,_ _которой я служил._ [18] Альбоин умолк. Гунтар, Петроний и Гернот ещё какое-то время пребывали под впечатлением стихотворения. Посланник не торопился, понимая, что кичливые бургунды не ожидали услышать такого из уст дикого лангобарда. – Песнь прекрасна… – наконец вымолвил Гунтар. Лангобард, не сомневаясь в этом, поклонился. – Так каков будет ваш ответ, повелитель Бургундии? – лукаво прищурившись, поинтересовался Альбоин. – Я должен всесторонне обдумать предложение короля Агинмульда. Вы, как посланник, понимаете всю ответственность, внезапно возлёгшую на мои плечи. Поэтому я предлагаю вам воспользоваться моим гостеприимством, погостив в резиденции… А затем сообщить о моём ответе своему королю. Я же тем временем соберу государственный совет, потому как рассматриваю предстоящий союз не только, как брачный, но и как стратегический… Альбоин просиял, не ожидая услышать столь мудрый и в какой-то мере витиеватый ответ. В целом он был доволен: по всему было видно, король бургундов настроен весьма серьёзно. – Благодарю вас, повелитель Бургундии. Однако, у меня есть одна просьба… – Слушаю, вас досточтимый Альбоин. – Я так много слышал о красоте ваше сестры, что хотел бы увидеть Кримхильду воочию, дабы поделиться впечатлениями со своим королём. Гунтар замешкался с ответом. Он устремил взор на Петрония: тот же отрицательно покачал головой. Гунтару не понравилась реакция советника и он, наконец, ответил: – Разумеется, Альбоин. Но лучше увидеть мою сестру так, чтобы она ни о чём пока не догадывалась. Ни к чему тревожить девичье воображение раньше времени. Я сообщу вам о такой возможности отдельно… Лангобард, преисполненный надежды, откланялся и в сопровождении своих людей покинул приёмный зал. Петроний хранил глубокомысленное молчание. Гернота же, напротив, прямо-таки распирало высказаться: – Гунтар! Насколько я понял, король диких лангобардов намерен жениться на нашей сестрице! – Да, ты всё правильно понял… – подтвердил король, вставая, наконец, с трона. – Однако, лангобарды не такие уж дикие… Посмотри, какие камни и украшения прислал их король. Гернот стремглав бросился к открытым ларцам. Он опустился на мозаичный пол перед одним из них, наполненным драгоценными камнями и, не удержавшись, зачерпнул пригоршню гранатов, лежавших сверху. – Словно, запёкшиеся капли крови… – зачарованно произнёс он. Петроний многозначительно откашлялся. Гунтар обернулся и пристально воззрился на советника. – Ты хочешь что-то сказать, Петроний? – Да, мой король… По поводу прозвучавшего предложения. – Советую тебе повременить и всё как следует обдумать. Завтра я соберу совет, на котором мы обсудим предложение короля Агинмульда. – Как вам угодно, повелитель… Могу ли я удалиться? Гунтар милостиво кивнул. Петроний покинул приёмный зал, Гернот по-прежнему созерцал драгоценные камни. Они притягивали и манили его… Гунтар удалился в свой кабинет, дабы собраться с мыслями. Гернот же поспешил в покои матушки. Она и её компаньонки занимались вышиванием. Утта оторвалась от своего кропотливого занятия и воззрилась на вошедшего сына. – Матушка, могу ли я поговорить с вами? Утта удивилась: в голосе сына послышались взволнованные нотки. Она встала с мягкого, обшитого бархатом, табурета. – Нам лучше отойти… – произнесла она, заметив уже любопытное взоры компаньонок. И увлекла сына в дальний угол комнаты, где стоял низкий столик, вокруг которого были разбросаны цветные подушки. Компаньонки, сыновья и дочь, часто посещавшие покои королевы-матери любили понежиться на них. Однако Утта предпочитала сидеть на стуле, стоявшим тут же подле подушек. Она села на стул и жестом пригласила сына расположиться на подушках у её ног. Но почему-то Гернот не спешил это сделать. Он присел на подушки поодаль от матери, обдумывая всё то, что намеревался сказать ей. На столе стояли серебряные и византийские керамические чаши, наполненные различными фруктами. Гернот с задумчивым видом потянулся за крепкой золотистой виноградинкой, положил её в рот и начал сосредоточенно жевать. Утта была окончательно заинтригована. Она, наконец, не выдержала затянувшегося молчания и первой нарушила его. – Говори, Гернот, не томи меня… Гернот встрепенулся, выйдя-таки из задумчивости. Он перебрался на подушки подле матушки и начал говорить тихо, стараясь не привлекать внимания компаньонок. – Гунтар встречался с послом лангобардов… Утта кивнула. – Я знаю о его прибытии в Ворбетамагус. Надеюсь, его хорошо разместили?.. Хотя не стоило! Ещё недавно эти дикари топтали нашу землю. – Да их разместили хорошо, посол остался доволен оказанными почестями и гостеприимством сенешаля… – подтвердил Гернот. – Король Агинмульд прислал щедрые дары… – М-да… И чего же он хочет? – насторожилась Утта. – Мира, взаимопонимания… – неопределённо ответил Гернот. Утта удивлённо вскинула чёрные выразительные брови. – Можно подумать мы были против мира! Это лангобарды напали на нас! И теперь взаимопонимания им подавай! Странно… Что всем за этим кроется, Гернот? Ты можешь объяснить мне? Гернот пребывал в смятении: разумеется, он был сражён дарами лангобардов, однако, считал короля Агинмульда отнюдь не подходящей партией для Кримхильды. Повелителю лангобардов было уже сорок пять лет, он похоронил двух жён. И теперь решил жениться на юной девице! Кримхильде едва исполнилось пятнадцать! Всё в Герноте протестовало против этого брака. И он боялся, что Гунтар согласится… – Король лангобардов просит руки Кримхильды! – выпалил Гернот. Утта побледнела, однако, старалась сдерживать захлестнувшие её эмоции. – И что король, мой сын? Что он ответил посланнику? – с тревогой в голосе поинтересовалась королева-мать. – Гунтар сказал, что должен обдумать предложение… Вопрос серьёзный… – понимая состояние матери, ответил Гернот. – И как долго Гунтар намерен обдумывать предложение лангобардов? – допытывалась Утта. – Завтра он собирает совет… – признался Гернот и тут же порывисто добавил: – Матушка, я не хочу, чтобы моя сестра отправилась в дикие земли и стала женой стареющего сластолюбца! вернуться 18 Стихотворение принадлежит перу Фридриха фон Хаузена. Поэзия германских миннезингеров. Проект «Русская планета». Библиотека «ВАВИЛОН». Переводчик, увы, не указан. Утта с благодарностью воззрилась на сына. – Ничего не говори Гунтару о нашем разговоре… И тем более Кримхильде… Не престало попусту беспокоить её. – Обещаю, матушка… Однако, наш король обещал, что посланник-лангобард увидит Кримхильду. Глава 3 Утта нагнулась и поцеловала сына в лоб. – Иди… Мне надо подумать… – произнесла она. Гернот поднялся с подушек и покинул покои матушки. Казалось, Утта пребывала в оцепенении. Компаньонки исподволь наблюдали за своей госпожой. Наконец, она из девушек, оставила вышивание и отважилась приблизиться к королеве-матери. – Госпожа, госпожа… – робко обратилась она к Утте. – Вы что-нибудь желаете? Утта очнулась. Она огляделась, взгляд её скользнул по фрескам, украшавшим стены помещения. – Нет-нет… Благодарю тебя… Можешь продолжить свою работу. Компаньонка поклонилась и поспешила к напольной раме для вышивания. Утта резко поднялась со стула. В голове у неё пульсировала только одна мысль: «Надо поговорить с Петронием… Только он сможет повлиять на решение Гунтара…» …Петроний пребывал в тяжких размышлениях, когда в его покои вошла Утта, одна без свиты. Советник удивился, однако, тотчас поспеши навстречу к королеве-матери. – Блистательная госпожа! Благодарю вас, что посетили моё скромное жилище! Утта беглым взором окинула «скромное жилище» советника, про себя подметив, что с каждым разом интерьер становится всё богаче и изысканнее и вскоре сможет соперничать (по слухам, разумеется) с виллой Аэция Флавия, что под Равенной. – У меня к тебе серьёзный разговор, Петроний… – тотчас пресекла велеречивого советника гостья. – Да-да, разумеется, я всегда к вашим услугам… – подтвердил свою готовность Петроний и указал Утте на стулья, стоявшие друг напротив друга. Королева-мать с удовлетворением присела на привычный для неё стул. Сам же Петроний разместился напротив, решив, что возлежать на римской кушетке [19] будет несколько неуместно. Утта молчала, не решаясь отчего-то начать разговор первой. Петроний решил помочь ей. – Госпожа, вероятно, нечто важное привело вас сюда… одну, без свиты… Разговор будет приватным, не так ли? – Да, – подтвердила Утта. – И я прошу сохранить в тайне всё, что здесь будет сказано. – Не сомневайтесь в этом! – заверил советник. Утта удовлетворённо кивнула и произнесла: – Мне стало известно, что король лангобардов выказал желание жениться на моей дочери… Петроний сморгнул. «Гернот проболтался… Больше некому…» – промелькнуло у него в голове. – Да, моя госпожа, это так. Причём Агинмульд прислал богатые дары, чем явно расположил к себе нашего короля. – Ах, вот как! – резко воскликнула Утта. Внутри у неё всё «кипело» от возмущения. – И что ты по этому поводу думаешь, Петроний? Советник закатил глаза, причмокнул и, наконец, произнёс: – Сиятельная госпожа, думаю, наш король уже всё решил… Совет, назначенный на завтра, будет лишь формальностью. Утта отшатнулась. – Ты хочешь сказать, что Гунтар даст согласие на этот брак? Агинмульд старше даже меня, уморил двух жён… Мало того, он – язычник! – Всё так, моя госпожа… – подтвердил Петроний. – Но вы не учитываете сложившуюся политическую обстановку. А она отнюдь не простая… Утта недовольно фыркнула. – Ох уж эта политика! Ничего в ней не понимаю! Я всего лишь – женщина! Но вы, мужчины, готовы ради её пожертвовать всем! Петроний развёл руками. – Увы, моя госпожа… Мир жесток и приходится считаться с его законами. Утта теряла терпение. Она несколько раз глубоко вздохнула и произнесла: – Мне всё равно чего на данный момент требует политика. Я не хочу, чтобы моя единственная дочь стала заложницей её интересов. И поэтому прошу тебя, Петроний, убедить Гунтара отвергнуть предложение короля Агинмульда. Петронию и самому не нравилась вся эта затея лангобардов по одной простой причине: союз Бургундии и королевства лангобардов был выгоден, прежде всего, им самим, и, пожалуй, гуннам, но отнюдь не Риму. А Петроний, как римский гражданин (а им он до сих пор являлся, несмотря на, что двадцать лет провёл в Ворбетамагусе) руководствовался в своих поступках всегда в первую очередь интересами Рима, а затем уж Бургундии. И назревающий союз мог повредить его родине. Поэтому Петроний решил использовать на совете всё своё красноречие и дар убеждения, дабы убедить Гунтара не связываться с лангобардами. – Я сделаю всё возможное, моя госпожа, – пообещал советник. – Я знала, что тебе можно довериться… – с некоторым облегчением произнесла Утта. …Вечером, когда Утта в сопровождении дочери и компаньонок направилась в храм, дабы послушать вечернее бдение, у галереи, которая вела на храмовую площадь, она заметила высокого статного светловолосого мужчину в богатом облачении. Доселе Утта никогда не видела его в королевской резиденции и по назойливым взглядам, что он бросал на Кримхильду, догадалась – это тот самый посланник-лангобард. [Нибелунги. История любви и ненависти - i_004.png] Кримхильда также обратила внимание на чужеземца. – Кто это, матушка? – спросила она. – И почему он так смотрит на меня? – Вероятно, один из послов, что недавно прибыл в резиденцию. – Утта старалась говорить как можно спокойнее и, немного помолчав, добавила: – Что поделать, если шпильманы на весь свет растрезвонили о твоей красоте! Вот знатные мужчины и стремятся в Ворбетамагус… На тебя полюбоваться… Кримхильда улыбнулась: приятно слыть самой красивой девушкой не только в Бургундии, но и сопредельных королевствах. * * * И вот настал день совета. Гунтар восседал на троне, его окружали: Гернот, Гильзехар, Петроний, верные друзья – Хаген и Фольгер; несколько придворных, мнением которых король не особо дорожил, но по своему статусу те всегда присутствовали при решении государственных вопросов. Гунтар обвёл своих советников цепким взором и перешёл к делу: – Вы знаете, что в Ворбетамагус прибыл посланник короля лангобардов не только, дабы наладить, утраченные в силу некоторых причин, отношения между нашими государствами, но и просить руки моей сестры Кримхильды. Я обещал посланнику обдумать предложение Агинмульда. И потому хочу услышать ваше мнение по этому поводу… Гунтар цепким взором обвёл присутствующих в зале. Гильзехар как-то рассеяно посмотрел на короля, его мысли явно занимало отнюдь не предстоящее замужество Кримхильды. Гернот потупил очи долу, потому как всё его естество противилось предложению лангобардов. Гунтар понял: от братьев ему поддержки не ждать. Тогда он обратился к Петронию. – Что скажешь?.. Петроний приосанился и приступил к рассуждениям. – Мой король, конечно, предложение лангобардов с одной стороны выглядит заманчиво. Тем более, что они не ударили в грязь лицом, а преподнесли вам изумительные дары. Однако… Насколько мне известно из верных источников, ситуация на северо-восточных рубежах Западной Римской империи не спокойная. И этому, в том числе, способствует излишняя активизация лангобардов. Агинмульд создаёт новые союзы с германскими вождями… И это настораживает… – Как раз браком Кримхильды и Агинмульда мы обезопасим свои границы, – высказался Гунтар. Петроний тяжело вздохнул. – Мой король, племенные вожди никогда не сдерживают своим обещаний. Вспомните, к примеру, поведение Мундзука, вождя гуннов. Не успел он договориться с Аэцием Флавием об установлении мира, как тотчас же нарушил его. Таковы и лангобарды. Сегодня они заигрывают со свевами и маркоманнами, а завтра объединяться в дакками или тюрингами… Кто знает, что на уме у Агинмульда. Не исключено, что Агинмульд хочет убедить вас в своих добрых намерениях, а это отнюдь не так. Предположим, он женится на Кримхильде, пройдёт год-два – у неё родится ребёнок. Вы будете пребывать в уверенности, что лангобарды не нападут на Бургундию. Они же объединятся с тюрингами, которых громили ещё недавно, и с саксами. И как вы думаете, против кого будет направлен этот союз? вернуться 19 _Кушетка_ – разновидность одноместной кровати с изголовьем. Известна со времен Античности как предмет аристократического интерьера. – Против Бургундии… – с придыханием ответили присутствующие в зале. Петроний всегда умел завладеть вниманием аудитории и подчинить её своему влиянию Вот и сейчас произошло то же самое. Все были готовы поверить, что Агинмульд в союзе с саксами и тюрингами уже намеревается вторгнуться в пределы королевства. – Значит, по-твоему, Петроний, – прервал король велеречивого советника, – Агинмульду надо отказать… – Да, мой король. Этот союз ничего не даст нашему королевству. – С непоколебимой уверенностью в голосе заявил Петроний. – Хм… Что ж… В зале присутствуют и другие советники, – заметил Гунтар. – Хаген, ты храбрый и бескомпромиссный воин, бок о бок мы крушили саксов и тюрингов. Я хочу услышать твое мнение. – Благодарю, мой король, – Хаген почтительно поклонился. – Я согласен с Петронием в том, что лангобарды коварны и руководствуются лишь сиюминутными интересами. Им нельзя доверять. Однако… Как ни прискорбно, я вынужден признать, что брак Кримхильды и Агинмульда даст нам возможность укрепить свои северо-восточные границы и найти новых союзников. Тюрингии восстановят силы не ранее, чем через два-три года. Возможно, в это время лангобарды предпримут попытку вторгнуться в наше королевство. Гернот не выдержал и в сердцах воскликнул: – Опомнись, брат мой! Наша сестра становится разменной политической монетой! Неужели её красота достойна того, чтобы прозябать в шатре лангобардов? У них даже городов-то нет! Гильзехар, наконец, сосредоточился и вник в суть дела. Он также поддержал Гернота резко высказался: – Кримхильда должна выйти замуж да настоящего короля, а не предводителя дикарей! Если ты отдашь её за Агинмульда, она будет несчастна до конца своих дней! Подумай о нашей матери! Что станет с ней? Она умрёт от горя! Гунтар смутился. Но тут же взял себя в руки. – Я разделяю твои чувтсва, Гильзехар. Однако, политика и интересы королевства должны быть выше личных привязанностей. – Слышал бы тебя сейчас наш покойный отец… – буркнул Гернот. – Я не желаю здесь присутствовать. Вы губите мою сестру! – сказал он, резко развернулся и покинул зал. Гильзехар последовал вслед за братом. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org