Автор : Туров Тимур
Название книги: Рыцарь золотой розы
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/turov-timur/rycar-zolotoi-rozy

Тимур Туров

Рыцарь Золотой розы

Роман основан на реальных событиях. Имена героев и отдельные детали изменены. Любые совпадения имен и названий случайны.

Глава 1

Ночь субботы обещала быть жаркой.

Таня готовилась к ней и ждала с нетерпением. О том, что в клуб «Пикассо» приедет сам DJ Вест, порвавший на клочки всю Москву, девушка узнала на прошлой неделе и с этого момента потеряла покой. Она просто вырвала в профкоме родного пединститута два флаера, один для себя, второй – для лучшей подруги Верки; раскрутила родителей на новые туфли и блузку, при виде которой зависть взяла бы саму Пэрис Хилтон…

А ведь еще пришлось уделить внимание прическе, маникюру и боевой раскраске.

Вечер субботы, жаркий и душный, как почти все в этом июне, наступил в свой срок, и они с Веркой встретились у Оперного театра, откуда до «Пикассо» даже на каблуках и нога за ногу идти не больше десяти минут. Поняв, что подруга хоть и выглядит отлично, но ей все же уступает, Таня облегченно вздохнула и подумала, что нервы и деньги потратила не зря.

Предвкушение удовольствия было настолько сильнó, что хотелось кричать от счастья и прыгать, доставая головой до высокого летнего неба.

Она верила, что сегодня будет все, от чего горит душа: отличная музыка, танцы до упаду, красивые и обходительные парни, вкусные огненные коктейли, а потом – чем черт не шутит, – может, и что-то большее?

В «Пикассо» обнаружилась редкая для Нижнего Новгорода вещь – фейсконтроль, хотя тут он был местного, почти колхозного, разлива. Здоровенный быковатый охранник, по виду – вчерашний грузчик, пару минут потратил на то, чтобы изучить флаеры, еще пару – на лица Тани с Веркой, а затем буркнул: «Проходите».

А вот трем девчонкам, что сунулись было следом, не повезло. Несмотря на возмущенные вопли и обещания «позвонить Сереге», девиц безжалостно отодвинули в сторону и велели больше не лезть.

А вот Таня с Веркой проникли в знакомые до последней лампочки недра «Пикассо».

И началось…

DJ Вест не подкачал: он творил такое, что мозги лопались и взрывались фонтанами разноцветных пузырей, а те носились над танцполом; музыка вибрировала внутри, заставляя тело двигаться, двигаться без перерыва, отключая скучный рассудок, который нужен только занудам, неспособным получать удовольствие от жизни; наполняла сознание радостью, чистой, яркой, блестящей…

И Таня танцевала так, как никогда ранее.

Рядом прыгала Верка – вытаращенные глаза сверкают, рыжие волосы летают около головы, щеки раскраснелись…

А вокруг клубились молодые люди, белозубые, хорошо одетые, безупречно двигающиеся. Такие, каких мечтает встретить любая нормальная девушка, что отправилась на дискотеку.

Все шло как надо.

А потом случилось нечто странное. Голову Тани пронзила боль, а затем ей показалось, что погас свет – все до единого прожектора, лампы и прочие хитрые устройства, которые призваны создавать на танцполе сверкающее буйство. Но боль прошла, темнота продлилась недолго, даже Верка, известная трусиха, не успела взвизгнуть.

Потом стихла музыка, а свет зажегся вновь.

Но лучше бы он этого не делал.

Крепкий молодой человек, что танцевал рядом с Таней и поглядывал на нее с большим интересом, обзавелся торчащими из рыжей шевелюры рожками. Кожа его стала неестественно смуглой, а лицо приобрело искаженные пропорции.

– Ой… – сказала Таня, глядя в темные глаза крепкого молодого человека, в глубине которых возникло беспокойство.

И тут Верка завизжала так, как умела только она, – тонко, надрывно и красноречиво. В пронзительном звуке легко можно было прочитать целую фразу: «Ой, кошмар! Спасите! Убивают!»

Таня обернулась и поняла, что действительно кошмар.

Другого молодого человека она опознала только по пепельным волосам и ярко-красной футболке с черным черепом на груди. И ранее бледный, он стал почти белым, зато глаза загорелись призрачным алым огнем, а во рту обнаружились острые клыки, влажно блестевшие в полутьме.

«Вампир, – подумала Таня, ощущая легкое головокружение, какое бывает, если разом выпьешь полбутылки шампанского. Только это головокружение не было приятным, оно сопровождалось полной дезориентацией – в этот момент девушка не смогла бы сказать, где выход с танцпола и вообще где она находится. – Мне все это кажется?»

Судя по визгу, то же самое казалось и Верке.

А музыка все молчала, и громче становился испуганный, раздраженный гомон.

– Что у тебя с ногами?! – раздался истеричный женский голос где-то за спиной у Тани. – Копыта?

– Девушка, тише, – сказал красноглазый, делая шаг к Верке, но та выпучила глаза еще сильнее и шарахнулась прочь.

Врезалась в еще одного молодого человека, и тот неожиданно зарычал. Приземистая мощная фигура исказилась, затрещала майка, из-под нее полезли серые волосы. Лязгнули клыки, и нечто похожее на огромную собаку метнулось прочь, через толпу.

Кто-то завизжал, решив, что негоже Верке отдуваться в одиночку. Белобрысая девица томно вскрикнула и упала в обморок, причем сделала это так, чтобы в лучшем виде показать длинные ноги.

– Охрана! Охрана! – заголосили с нескольких сторон.

– Укусил! Сука! – рявкнул сочный баритон с восточным акцентом, и его обладатель перешел с русского языка на матерный.

«Я схожу с ума». – Эта мысль Тане даже понравилась, она позволила как-то объяснить происходящее.

Красноглазый с острыми клыками оказался в расширяющемся круге пустого пространства. Гости клуба дружно шарахнулись от него, как и от крепкого молодого человека с рожками. Судя по шороху ног и вскрикам, нечто подобное происходило и в дальнем от входа углу, и около сцены.

– Да все нормально… – сказал пепельноволосый, улыбаясь и откровенно пытаясь спасти положение. – Вы что, не поняли? Это трюк! Они распылили галлюциногенный газ, нам всем мерещится неведомо что.

Но ему никто не поверил: люди смотрели на того, кто вдруг стал отличаться от них, со страхом и ненавистью.

Верка заткнулась. Тане стало невыносимо душно.

– Что такое?! В стороны! – донеслось от края танцпола, и там появились мощные фигуры охранников.

– Проклятье! – рявкнул обладатель рожек. – Что творится? Что с Пеленой?

Красноглазый ничего не ответил, он оскалился и зашипел, точно огромный кот. Таню захлестнула волна паники, захотелось бежать – неважно куда, зачем, главное – уносить ноги. Но эти самые ноги словно примерзли к полу, отказавшись спасать хозяйку. В уши хлынул вой толпы, превратившейся в стадо перепуганных до смерти животных. Когда к нему добавились короткие сухие хлопки, девушка не сразу поняла, что это выстрелы.

Охрана пустила в ход оружие.

Таня увидела, как на футболке обладателя рожек появилось алое пятно, а его самого отшвырнуло назад. Красноглазый побежал прямо на нее, выбросил вперед руки, на которых появились острые, точно кинжалы, когти.

Что-то рвануло девушку за шею, затем все померкло перед ее глазами.

К тому моменту, когда подъехали машины «Скорой помощи», Татьяна Веретенникова была мертва. Чудовищной силы удар превратил ее горло в набор кровавых лохмотьев, разорвал сонную артерию и сломал позвоночник.

А всего трупов в клубе «Пикассо» оказалось три. Погибла еще одна девушка, которую затоптали во время бегства, и молодой человек крепкого сложения, получивший пулю в сердце.

И все три тела принадлежали людям.

Олег видел, как поднимается автомат в руках «духа», разглядывал цепочку на стволе и яркий рисунок на цевье. Смотрел на безусое молодое лицо, наголо стриженную голову, белки черных блестящих глаз. Понимал, что жить ему осталось чуть больше мгновения, но пошевелиться не мог.

Руки и ноги были словно каменные глыбы, он не чувствовал их совсем. Страха он тоже не ощущал, ждал выстрела с каким-то странным нетерпением – скорее, ну скорее бы все закончилось…

Зрачок ствола глянул Олегу в лицо, там запульсировало бурное оранжевое пламя.

Ощутил тяжелый удар в грудь… и проснулся.

Олег лежал, глядя в потолок, и сердце его колотилось, как бешеное, а облепившее тело постельное белье было мокрым от пота. Голова казалась тяжелой, словно колокол, и такой же пустой.

Опять явился кошмар из оставшегося в далеком прошлом Афганистана, из тех времен, когда рядовой Турнов носил «хэбэ», спал в палатке и стрелял так же часто, как мечтал о женщинах.

Сны оттуда приходили к Олегу не реже чем раз в два месяца.

Он видел разное: волнистую серую равнину, оранжевые горы в синем небе; гранатовые рощи, сады, истерзанные осколками и пулями; груды подбитой техники вдоль дорог – подорванные танки, смятые «наливники», искореженные, ржавые «КамАЗы»; «борбухайки», грузовики афганцев, высокие и яркие, точно украшенные аппликациями сундуки; разрушенные кишлаки – обвалившиеся своды, огрызки домов и дувалов, кучи желтой пыли.

Он слышал звуки: скрежет «Шилки», трескотню агээсов, аханье миномета, грохот бэтээров, гулкие выстрелы танка, легкий металлический звон, непрерывный стрекот, какой издают идущие по ущелью вертолеты.

А вот люди появлялись в кошмарах редко.

– Чего ж башка-то так трещит? – спросил Олег самого себя, потирая лицо, чтобы стряхнуть послевкусие жуткого сна.

Он поднялся, вышел из спальни в зал и скривился, ощутив кислый запах, всегда остающийся после хорошей пьянки.

На придвинутом к дивану столике красовались остатки вчерашнего пиршества – пустые водочные бутылки, баночка с рассолом из-под огурцов, обрывки колбасной шкурки и консервные банки, в одной из них – смятые, искореженные окурки, и пачка «Примы» рядом.

Вчера приходил Колька, друган армейских времен, ныне работающий водилой в мэрии.

Отсюда и «афганский» сон, и пустые бутылки, и мерзкий запах, и окурки…

– А что, неужели наш сын курит? – противным голосом сказал Олег, вспомнив старую миниатюру Геннадия Хазанова, в которой тот изображал попугая-правдолюбца. – Курит-курит! Только когда выпьет!

Трезвым он сам никогда не курил, да и выпивал не сказать чтобы часто, но уж если в гости пришел армейский друг – как тут удержаться, не вспомнить старые, хотя и не такие уж добрые времена?

Надо, конечно, весь это срач убрать, но есть ли время?

Олег глянул на наручные часы: если не обманывают, сегодня двадцать первое июня тысяча девятьсот девяносто девятого года, а время – семь сорок утра. Понятное дело, что он сам себе хозяин и может явиться в офис хоть к двенадцати. Но сегодня понедельник, а значит, работы много, и придется либо начать ее вовремя, либо вечером просидеть до девяти, злобно пялясь в экран и нервно стуча по клавиатуре.

Лучше пожертвовать чистотой в доме.

Олег встряхнулся и торопливо зашагал в ванную. Из зеркала на него глянул симпатичный, хоть и слегка помятый молодой человек: карие глаза, темно-русые волосы, между бровями – морщинка. Стащил майку, обнажив мускулистый торс со старым шрамом на правом боку.

Ударь тогда осколок чуть пониже, и пришлось бы рядовому Турнову остаться без куска печени.

Олег влез под душ, собрался с духом и включил холодную воду. Когда ледяные потоки хлестнули по голове и плечам, едва не заорал, но потом стало легче, из глубин тела пошло тепло, изгоняя холодную дрожь, а вместе с ней – мерзостную похмельную слабость.

Пяти минут хватило, чтобы почувствовать себя бодрым.

Вымылся, почистил зубы, стремительно лишил щеки и подбородок следов щетины. Еще раз глянул в зеркало и подумал, что в свои тридцать шесть неплохо сохранился.

Когда вышел в зал, взгляд упал на письменный стол, где рядом с монитором стояла фотография в рамочке: темноволосый мальчишка лет десяти улыбается, прижимая к животу футбольный мяч. Сердце кольнуло – давно не виделся с сыном, надо будет обязательно исправиться…

Андрей появился на свет, когда Турнов первый и последний раз был женат. После рождения сына Лариса выдержала еще три года, а потом ушла, забрав ребенка. Они сохранили отношения, но семья развалилась, точно карточный домик, и виной тому стал Олег, а точнее – большой недостаток его характера, с которым жена так и не смогла смириться.

После этого он несколько раз сходился с женщинами, даже жил с ними, но ни одна не вынесла более полугода.

Все из-за того же самого недостатка.

С сыном они обычно виделись раз в две недели, по воскресеньям, но апрель и май выдались очень тяжелыми, работать приходилось и в выходные, так что Олег несколько выбился из графика. Он разговаривал с Андреем по телефону десять дней назад… Или больше?

– Вот рыба ерш! – выругался Олег, отводя глаза от снимка, и отправился в спальню одеваться.

Вытащил из шкафа свежую рубашку с короткими рукавами, натянул бежевые брюки, уже в прихожей обул летние туфли с дырочками. Прихватил борсетку, тонкий кейс из черной кожи и в последний момент вспомнил про сотовый телефон – недавно купленную дорогую игрушку.

Бросил в зеркало последний взгляд и выбрался на лестничную площадку.

Лифт со скрежетом открыл разрисованное вонючее нутро и, стеная, поехал вниз. Выйдя из подъезда, Олег вдохнул прохладный еще воздух и зашагал вдоль дома, в ту сторону, где начиналась идущая вниз по склону холма лестница.

Жил Турнов в небольшом районе, что назывался Верхние Печеры и располагался на окраине Нижнего, на просторной возвышенности. Еще двадцать лет назад тут зеленели кукурузные поля и паслись коровы, ныне же торчали девятиэтажные дома с квартирами «улучшенной планировки».

Одну такую вскоре после того, как тут началась застройка, получили родители Олега. И тогда семья переехала из «нижней» части города в более престижную, «верхнюю», из центра Сормово в Печеры.

Верхние Печеры от остального города отделяла улица Бринского и глубокий овраг, по дну которого протекала речка Ржавка, называемая в народе Срачкой. Берега ее были сплошной свалкой, а вдоль одного из них протянулся гаражный массив, громадный и запутанный, как лабиринт из греческого мифа, разве что без Минотавра и Ариадны.

Один из гаражей в массиве принадлежал Олегу, и там он держал свою «Ауди-100».

Иногда оставлял машину у подъезда, но делал это крайне редко, дабы не искушать местных хулиганов и мелких бандитов. Предпочитал дважды в день пользоваться длинной лестницей, ведущей из Печер вниз, к мостику через Срачку.

Добравшись до лестницы, Олег бросил взгляд на уходящий к горизонту, окутанный легкой дымкой город и затопал вниз по расшатанным ступеням, внимательно глядя под ноги и держась за перила.

Упасть тут можно было даже сейчас, летом. А уж зимой и весной лестница больше напоминала экстремальный аттракцион – при спуске и тренажер для не самых слабых людей – при подъеме.

В голове вертелись обрывки сегодняшнего сна, и Олег мурлыкал себе под нос одну из любимых песен:

Две тысячи лет война, война без особых причин.
Война – дело молодых, лекарство против морщин.
Красная-красная кровь, через час уже просто земля,
Через два на ней кусты и трава, через три она снова жива… [1]
«Сколько льется кровь в этом чертовом Афгане? – думал он. – Со времен Македонского, а то и до него начали. И почему, для чего мы должны были гробить там здоровье и лезть под пули? Вот ушли, и что там теперь – талибы, американцы, тот же Ахмад Шах Масуд?»

Лестницу преодолел успешно, прошел по мосту над Срачкой, мирно журчавшей среди старых верб и куч мусора – лысых покрышек, неузнаваемых ржавых деталей, древних холодильников. Двинулся хорошо знакомым маршрутом между гаражей – железных и кирпичных, украшенных здоровенными замками и матерными надписями, продуктом творчества неуемной молодежи.

Гараж Олег приобрел пять лет назад, когда открыл первый магазин, но так и не смог заняться покупкой как следует. Начались проблемы со здоровьем у родителей, что свели обоих в могилу в течение года, дальше бизнес пошел в гору и стал поглощать время, как сухой песок – воду.

Так что гараж, ворота которого были выкрашены в неопрятно-бордовый цвет, остался почти таким же, как при прежнем хозяине, ветеране войны, державшем тут «Волгу» и кучу хлама. Разве что поменялась машина, да бóльшую часть хлама Олег все же выкинул.

Помахав соседу, прокатившему мимо на раздолбанном синем «жигуленке», он вынул ключ и принялся сражаться с замком. Тот сдался только после громких стонов и ожесточенного сопротивления. Клацнуло, хрустнуло, дверь отошла в сторону, и открылось темное прохладное чрево гаража.

Олег шагнул внутрь и потянулся левой рукой к выключателю на стене. В этот момент его шатнуло. Прикоснулся пальцем к проводу, торчащему из выключателя, и одновременно ткнулся локтем в железную стенку гаража. Руку дернула боль, локоть и кончик пальца обожгло, мышцы предплечья скрутило судорогой. Олега отшвырнуло, спиной и затылком он с такой силой шарахнулся о ворота, что из глаз полетели искры.

– Ерш твою меть… – только и смог сказать он, после чего на несколько минут отрубился.

Открыв глаза, понял, что по-прежнему жив, сидит на полу и ноздри тревожит запах горелой изоляции. Проводка, давно вышедшая на пенсию, наконец не выдержала и наказала хозяина крепким ударом тока.

Болело все тело, особенно – левая рука. Пальцы ее покалывало, а мышцы – подергивало. И еще что-то не так было со зрением, плавали в уголках глаз светящиеся точки, словно по гаражу летали намазанные фосфором комары. И вдобавок неприятно звенело в ушах.

– Ерш твою меть, – повторил Олег и начал вставать, вспоминая, есть ли тут фонарик.

Вспомнить не удалось, и поэтому он просто распахнул ворота, дав проникнуть внутрь дневному свету. Блики побежали по серебристому капоту машины, блеснули фары, осветился салон с обитыми натуральной кожей сиденьями.

Открыв машину и кинув внутрь кейс, Олег отряхнул штаны и рубашку и собрался осмотреть выключатель.

И в этот момент услышал крик.

Поначалу решил, что показалось, но на всякий случай прислушался. И тут уже четко различил: «Помогите! Помогите!» Прозвучало это где-то неподалеку, но приглушенно, словно кричавшему пытались заткнуть рот.

Не задумываясь ни на секунду, Олег выскочил из ворот и огляделся: пространство между двумя рядами гаражей было пустынным, если не считать деловитого черного кота. Значит, зов о помощи донесся из проезда, ведущего от речки Срачки к улице Генерала Ивлиева.

Он рванул туда.

Сомнений по поводу того, нужно ли вмешиваться, даже не возникло. Еще с детских времен Олег привык жить по принципу: тому, кто просит, помогай, и в следующий раз судьба сделает так, что помогут тебе…

И ни разу не пожалел об этом.

Выскочил в проезд и увидел двух парней, прижимавших к земле третьего. Тот бился и вырывался, но понятно было, что силы неравны, что крик – это все, на что хватило пыла у жертвы.

– Что вы творите, уроды?! Мать вашу! – рявкнул Олег и бросился к троице.

Где-то на краю сознания мелькнуло удивление: неужели он один услышал вопль о помощи? Сейчас, в утренний час, в гаражах полно народу, и кто-нибудь обязательно должен выскочить, хотя бы из любопытства. Но проезд выглядел пустым, точно глубокой ночью, – ни единой машины, ни одного человека.

А затем стало не до отвлеченных мыслей. Один из двоих, в синих джинсах и белой рубахе, поднялся, и Олег увидел, что у него в руке – причудливо изогнутый кинжал длиной сантиметров тридцать, с серебрением на широком лезвии.

– Ты кто такой? – спросил его хозяин со злобой и удивлением. – Вали отсюда, козел!

И сделал шаг навстречу.

Олег не стал ждать, пока его противник сориентируется и пустит в ход оружие. Выставив левую руку, чтобы заблокировать возможный тычок в живот, он резко сократил расстояние и кулаком правой как следует врезал парню в синих джинсах по лицу. Запястье дернула боль, брякнул кругляш на цепочке, висевший на шее обладателя кинжала, и того отбросило на пару метров.

Но на ногах он, к удивлению Олега, знавшего силу собственного удара, устоял.

– Ну, сука… – прошипел парень в синих джинсах. – Ты пожалеешь. Я тебя сейчас прирежу, как куренка…

– Не вздумай! – закричал второй, в шортах и майке в обтяжку.

Что-то слабо сверкнуло под его руками, прижимавшими жертву к земле. И та перестала отбиваться, лежала неподвижно, только судорожно вздымалась и опускалась грудь.

– А ну, отпустите его! – рявкнул Олег, переводя взгляд с одного на другого. – И кыш отсюда!

Еще в первый момент он отметил какую-то странность в облике недругов и только сейчас сообразил, что у обоих из волос торчат небольшие рожки – серые, заостренные, точно у косули, а лица искажены, как отражения в кривом зеркале. Даже потряс головой, решив, что все это мерещится с похмелья. Но рожки никуда не исчезли, а лица не стали симпатичнее.

– Будет тебе кыш… – с досадой прорычал урод в джинсах и убрал кинжал в висевшие на поясе ножны.

– Так справимся! – сказал его соратник в шортах.

Он поднялся, взмахнул рукой, и Олега шарахнуло в лоб с такой силой, точно в него врезался грузовик. Второй раз за утро из глаз полетели искры, дыхание выскочило из груди, звон в ушах стал оглушающим. С трудом устоял на ногах, ушел в сторону, чтобы избежать новой атаки.

На мгновение фигуры недругов и лежащей жертвы заколыхались и исчезли, точно растворились в воздухе, но затем появились опять.

Урод в шортах снова легонько хлопнул ладошкой по воздуху, и на этот раз удар чем-то невидимым пришелся Олегу в левое плечо. Там хрустнуло, вспыхнула боль, рука повисла плетью.

И в этот момент Олега накрыла холодная волна ярости: мало того, что эти гады вздумали махать ножами около его гаража, так они еще обозвали его козлом и вместо честных кулаков пустили в ход какую-то непонятную хрень…

Зарычав, он ринулся в атаку. Пригнувшись, проскользнул под рукой урода в синих джинсах и врезал ему в солнечное сплетение. Раздался хрип, и обладатель кинжала начал заваливаться назад. Олег попытался схватить его, чтобы с гарантией добавить по роже, но зацепить смог только нашейное украшение.

Цепочка натянулась и со звяканьем оборвалась.

Олег краем глаза увидел, что урод в шортах замахивается, и поспешно пригнулся. Что-то шевельнуло волосы на затылке, колыхнуло рубаху. Турнов распрямился, рванул к оставшемуся на ногах врагу.

– Н-на! – Пинок в коленную чашечку – крайне эффективный прием, сработал он и на этот раз.

Урод в шортах заскулил и согнулся, хватаясь за пострадавшую конечность.

– Ну как… я вас, суки… – просипел Олег, тяжело дыша и морщась от боли в плече и голове.

Он замахнулся, чтобы нокаутировать второго недруга. Но тут подало голос звериное чувство опасности, не раз выручавшее Олега в Афгане. Резко повернувшись, обнаружил, что урод в джинсах, которому полагалось сипеть в поисках собственного дыхания, сидит и бормочет себе под нос, а глаза его злобно сверкают.

– А ну не… – только и успел сказать Олег, и тут что-то случилось с ним самим и с миром вокруг него.

С неба низринулись потоки серого дождя, смывая гаражи, пыльный проезд и дома вдали. Засверкали белые, алые и синие огни, звуки перекрыл низкий басовитый рокот, а земля под ногами затряслась. На мгновение Олег перестал понимать, сидит он, стоит или лежит, где находится и что происходит. Заколыхался на незримых волнах, позволяя им нести себя через бесцветный сумрак, разрываемый пестрыми вспышками.

А потом все исчезло.

Олег понял, что стоит на том же месте, плечо по-прежнему ноет, в голове трещит, а двое уродов, волоча на себе жертву, удирают в сторону улицы Ивлиева и что до них уже метров тридцать.

– Стойте! – крикнул Олег и побежал следом.

В первый момент злорадно улыбнулся – куда им, несмотря на фору, с грузом удрать от него, больше десяти лет отзанимавшегося бегом. Но тут же понял, что с ногами, дававшими результат по первому разряду на восьмистах и полуторке, что-то не так.

Колени подгибались, мышцы отказывались сокращаться, точно в них воткнули по железному пруту. Дышать получалось с трудом, и каждый вдох отдавался колотьем под ребрами.

И вдобавок ко всему фигуры беглецов время от времени исчезали, словно они прятались за чем-то невидимым.

К моменту, когда Олег, насилуя себя, преодолел эти тридцать метров, уроды добежали до диспетчерского пункта троллейбусного парка, расположенного уже на самой улице Ивлиева. Из-за него вывернула белая «Волга», притормозила, и дверцы ее распахнулись.

Жертву зашвырнули на заднее сиденье, точно куль с картошкой, урод в джинсах прыгнул следом.

– Стойте, сволочи! – просипел Олег, в бессильной ярости глядя, как второй недруг обегает машину и садится рядом с водителем.

Зарычал двигатель, и «Волга» стартовала. Мелькнуло за стеклом искаженное злобой лицо, скрежетнули по асфальту покрышки, затих гул мотора, и Олег остался один. Он остановился, чтобы отдышаться и заодно собраться с мыслями.

Что он видел? Два рогатых урода с помощью экзотического кинжала пытаются зарезать человека, причем творится это в утренний час посреди забитого людьми гаражного массива. Нет, такое может произойти лишь в страшном сне… Но после сна не остается синяков, ссадин на костяшках пальцев и гула в башке…

А значит… и что это значит – непонятно.

Олег встряхнул головой и пошел обратно – что бы ни случилось, на работу ехать надо. Когда проходил мимо того места, где дрался, в пыли что-то блеснуло. Нагнувшись, он поднял висевший на обрывке цепочки серебряный кругляш размером с пятикопеечную монету советских времен.

На кружке из светлого металла красовалась раскинувшая крылья хищная птица. Она держала в клюве то ли змею, то ли ленту.

– Ничего себе цацка, – сказал Олег, задумчиво разглядывая украшение. – Это кто ж такие носит?

Вернувшись в гараж, он убрал кругляш в кейс. Потом занялся собой: снял рубаху и почистил ее, как следует отряхнул штаны и напоследок причесался. Взгляд в зеркало заднего вида дал понять, что выглядит Олег если и не респектабельно, то вполне прилично.

Удар в лоб не оставил следов, левая рука отошла и слушалась не хуже правой.

«Ауди» замурлыкала и выкатила из гаража. Олег закрыл ворота и порулил к выезду из массива и дальше на Ивлиева, мимо троллейбусного и трамвайного парков к съезду с Бринского…

К этому моменту он убедил себя, что рожки ему примерещились: мало ли чего может показаться с похмелья, отягощенного ударом тока? Да и каких только страшных рож у людей не бывает, и кинжалы с собой носят, и вообще это могла быть разборка мелких бандитов, каких в Нижнем не один десяток. А среди этой публики встречаются такие отмороженные придурки, для которых зарезать человека посреди бела дня – что высморкаться…

Он вел машину спокойно, уверенно, поглядывая на спешащих к остановкам прохожих, на другие автомобили, что потоком стремились к центру города.

И только перед поворотом на улицу Ванеева, выжидая у светофора, Олег понял, что по-прежнему видит странные вещи. В замершем по соседству «Форде» он обнаружил мужика с такими ушами и носом, что их обладатель вполне мог сниматься в фильме «Гремлины» без грима.

Глаза у мужика были огромные, точно у совы, а кожа – желтоватой, как у больного гепатитом.

Олег вздрогнул, потряс головой, отгоняя морок, и поспешно отвел взгляд. И увидел, что за Ванеева, над частным сектором, летит что-то слишком крупное для вороны или голубя. Пригляделся и не успел поймать безобразно отвисшую челюсть – в серо-голубом небе, лениво взмахивая огромными белыми крыльями, плыл ангел или кто-то на него похожий.

Галлюцинации продолжались.

По ушам ударил вал сердитых гудков, Олег сообразил, что красный свет сменился зеленым, и потянулся к рычагу переключения передач.

– Нет, если это не закончится, придется идти к врачу… – пробормотал он, когда машина проехала поворот.

Без особого удивления глянул на крохотный замок с белыми стенами и золочеными крышами, обнаружившийся на месте одного из особняков частного сектора перед Ванеевским мостом. Особняк возвели недавно, в начале девяностых, на месте двух или трех древних развалюх, и, по слухам, здание успело несколько раз лишиться хозяев – «новых русских».

У Оперного театра выпучил глаза, заметив переходившую улицу девушку с зелеными, точно трава, волосами до пояса. На площади Свободы покачал головой при виде пирамиды из стекла и металла высотой этажа в четыре, что торчала за окружавшим пустырь металлическим забором.

На пустыре этом регулярно пытались что-то строить: то жилой дом, то рынок, но всякий раз попытки эти срывались. И участок земли в самом центре города зарастал бурьяном и крапивой.

Пирамида состояла из одних окон, но тонированные стекла не позволяли увидеть, что творится внутри. На вершине ее сверкал золотой шар, а внизу виднелся козырек подъезда, широкие двери, ведущее к ним крыльцо в три ступеньки и две аккуратные урны.

Тут Олег даже не стал трясти головой – знал, что не поможет.

Когда проезжал мимо, пирамида заколыхалась и исчезла, точно рисунок мелом, стертый тряпкой с доски. На ее месте возник пустырь – бугры, покрытые буйной зеленью, торчащие из земли серые полуразрушенные сваи, оставшиеся от последней попытки строительства.

– Точно к врачу, ерш твою меть… – буркнул Олег и облизнул пересохшие губы.

На Варварке, к счастью, все оказалось таким же, как и ранее. Проехав длинное угрюмое здание «Нижполиграфа», Олег свернул налево и вскоре очутился на Черном пруду, где и припарковал машину.

Лет сто назад тут и в самом деле был пруд, а ныне располагались скверик и трамвайное кольцо, вокруг которого тесно стояли здания, чей возраст превышал век. В одном из них помещался магазин «Комплайф», принадлежащий Олегу Турнову, и над ним – крохотный офис, где он обычно работал.

Еще один магазин с тем же названием располагался в Щербинках, а третий – на Автозаводе: бизнес небольшой, но жутко хлопотный.

– Добрый день, Олег Андреевич, – поздоровался охранник, стоявший у входа в магазин, и на лице его появилось озадаченное выражение.

– Добрый, – ответил Олег, думая, что полностью уничтожить следы драки все же не смог.

На миг показалось, что глаза у охранника целиком желтые, без белка, точно у кошки или собаки, но видение продержалось несколько секунд, а затем сгинуло бесследно.

Олег вошел в подъезд, миновал дверь в магазин. И по крутой и узкой, как во всех домах купеческой постройки, лестнице поднялся на второй этаж. Скрипнула тяжелая дверь, на которой висела золоченая табличка «Директор», и навстречу шефу встала секретарша Любочка – очаровательное голубоглазое создание в строгом юбочном костюме цвета сырого асфальта.

– Доброе утро, Олег Андреевич, – защебетала она. – Почту я разобрала, кофе горячий…

В глазах Любочки мелькнуло удивление, но девушка была слишком хорошо вышколена, чтобы позволить себе не касающееся работы замечание.

– Отлично, – сказал Олег. – Кофе принеси, почту я посмотрю, и в ближайшие пятнадцать минут меня нет.

– Поняла.

Кабинет у Олега был небольшой, но уютный: огромный шкаф с отделениями для одежды, бара и документов, за ним раковина и вешалка с полотенцем, сейф в углу – для денег и документов особо важных, стол с компьютером, стулья для посетителей и огромное мягкое кресло цвета негритянской кожи – мечта любого начальника.

Он поставил кейс на стол и открыл дверцу шкафа, на внутренней стороне которой находилось зеркало.

– Да, хорош… – Олег покачал головой, разглядывая встрепанные волосы, ободранное во время падения ухо и грязную рубаху. Привести себя в порядок в полутьме гаража, пользуясь зеркальцем заднего вида, он не сумел.

Но в кабинете имелось все на такой случай, даже смена одежды, и через десять минут обретший божеский вид Олег пил горячий черный кофе и просматривал почту.

Покончив с ней, он вздохнул и принялся за работу. Проверил отчеты за прошлую неделю, переговорил по телефону с менеджером магазина в Щербинках. Пообщался с девушкой, неведомо почему решившей, что она достойна занять вакансию второго бухгалтера в фирме «Комплайф», ответил на несколько звонков, причем на один – из налоговой. Затем принялся за план поставок на следующий месяц и увяз в нем, как лось в болоте…

О том, что произошло утром, он не то чтобы забыл, но пока отодвинул воспоминания на задний план. Позже найдется время как следует рассмотреть кругляш и подумать, что делать дальше.

Примерно в полдень, когда присмиревшее было похмелье вновь напомнило о себе, Олег понял, что больше работать не может. Заныла, точно больной зуб, голова, навалилась мягкая, жаркая слабость.

– Ладно, сделаем перерыв на полчасика, – сказал он сам себе, после чего запустил браузер и полез в Интернет.

Заглянул на сайты парочки турфирм, пытаясь найти что-нибудь необычное на август. На этот месяц Олег запланировал небольшой, в неделю, отпуск. Но ничего не нашел и, разочарованный, полез на нижегородский новостной портал.

Первый летний месяц в третьей столице России не баловал обилием информации, поэтому новостийщики изгалялись как могли. Лента заголовков могла заинтересовать только умирающего от скуки отшельника: «Страшная гроза в Вадском районе», «ГАЗ» продадут итальянцам?», «Крокодил в Оке», «Трагедия в ночном клубе», «Кровавое убийство»…

Эта новость была последней, и Олег щелкнул по ссылке.

А когда начал читать, то почувствовал, как волосы на затылке медленно встают дыбом:

«Сегодня в 9.30 в 4-м Нагорном микрорайоне среди гаражей найден труп с многочисленными колотыми ранами. Погибший пока не опознан, ведется следствие. Нашедшие труп молодые люди видели неподалеку подозрительного мужчину. С их слов удалось создать фоторобот подозреваемого. Если вы узнали этого человека, немедленно позвоните ноль-два или по телефонам…»

Тут же была выложена фотография: двое парней, один в синих джинсах и белой рубахе, и второй – в шортах и майке в обтяжку, а рядом с ними, на земле, – тело; и еще фоторобот, в котором Олег узнал себя.

Зачесанные набок волосы, прямой нос, овальное лицо, высокий лоб – он словно смотрел не на экран компьютера, а в зеркало.

– Твою мать… – сказал Олег. – Так это что получается?

Тут лица на фотографии поплыли, исказились, и из вполне симпатичных, человеческих, стали уродливыми, жуткими, а на головах у «свидетелей» объявились рожки.

– Вот суки… – прошептал Олег, пытаясь собрать разлетевшиеся в стороны мысли.

По всему выходило, что два урода, с которыми он подрался утром, довели-таки дело до конца. Дождались, пока Турнов уедет, а затем притащили жертву на то же место и закололи кинжалом с серебрением на лезвии. Причем не просто прирезали, а истыкали острием, чтобы смерть была долгой и мучительной. А потом вызвали ментов и каким-то образом сумели доказать, что сами не виноваты.

И для убедительности перевели стрелки на него, Олега.

Он встал, сделал несколько шагов по кабинету, сжимая и разжимая кулаки, а потом с силой ударил правым по раскрытой левой ладони.

– Думай! – приказал Олег сам себе. – Думай, ерш твою меть!

Его подставили, причем сделали это быстро и ловко, надеясь, что жертва узнает о подставе, только оказавшись в камере. Понятное дело, менты для начала схватят подозреваемого, затем с помощью «гуманных методов» выбьют из него признание и только потом будут слушать.

Можно попробовать самому пойти в милицию, сказать, что это он был там, в гаражах, и никого не убивал…

А что дальше? Придется рассказывать про драку. Про двух уродов, на чьих головах были рога, и про то, что Олег видел сегодня на улицах после вчерашней пьянки и удара током…

И кто этому поверит? Либо решат, что гражданин Турнов – наркоман и обдолбался с самого утра, либо заподозрят, что он нагло врет, пытаясь запутать следствие. И в том, и в другом случае результат окажется один и тот же – вонючая камера и «приятные» соседи-уголовники.

Соврать? Умолчать о сопровождавших драку странностях?

Этот вариант был для Олега недоступен по одной причине – он не умел лгать. Не мог говорить неправду просто физически, не представлял, как можно сочинить, приукрасить, о чем-то промолчать, если тебя спросили, сказать не так, как произошло на самом деле.

Этот недостаток характера обнаружился еще в детские годы, и уже тогда Олег не раз пострадал из-за него. Ему доставалось от приятелей, о чьих проказах он не мог умолчать, от родителей, которые легко узнавали от него же самого о невинных и не вполне невинных мальчишеских шалостях, от учителей, что за истину порой наказывали сильнее, чем за ложь.

Но, несмотря ни на что, Олег терпел, сжимал зубы, но держался и никогда не обманывал.

А еще благодаря неумению врать он мог чувствовать чужую неправду, видеть, когда другой человек фальшивит, пытается что-то скрыть или исказить. Он неизменно замечал, когда ему вешают лапшу на уши или пудрят мозги, и неприятностей это приносило ему много больше, чем выгоды.

Особенно трудно стало, когда Олег начал интересоваться девчонками…

Кому нужен молодой человек, который не в состоянии говорить комплименты, зато всегда честно отвечает на вопросы типа «как я выгляжу?», «милый, а ведь Наташка пополнела?» и «идет ли мне это платье?». Кто выдержит общение с парнем, видящим самый невинный женский обман?

А ведь любовь чаще всего держится как раз на обмане.

Этого не вынесла жена, и позже он так и не смог построить долгих отношений ни с одной женщиной. А в последние два года перестал и пытаться, ограничиваясь короткими, ни к чему не обязывающими знакомствами, которые начинались обычно в ночном клубе или баре, а завершались следующим утром на пороге его квартиры.

Нет, несколько раз, еще в детстве, Олег пробовал соврать, выдавить из себя ложь. Но всегда это заканчивалось тем, что сердце принималось судорожно биться, перехватывало дыхание, а лицо заливала густая краснота.

– Значит, так… – сказал Олег и еще раз ударил кулаком по ладони. – Начнем сначала…

Единственный его шанс – быстро найти тех парней, что подставили его, приволочь их в милицию и заставить признаться во всем. Из подозреваемого превратиться в свидетеля.

Но как это сделать, ведь он не знает об этих типах ровным счетом ничего…

Хотя кто может пойти на бессмысленное кровавое убийство, связанное с большим риском и не сулящее выгоды? Бандиты? Очень маловероятно. Только какие-нибудь сектанты или сатанисты, которых в последнее время развелось до ерша. Отсюда и рожки, наверняка просто закрепленные на головах.

Осталось понять, к какой секте принадлежат те два урода, и попытаться их отыскать.

Тут Олег вспомнил про украшение, сорванное с шеи одного из недругов.

«Так, а у меня ведь есть кулон… Может быть, по этой штучке удастся выяснить, кто таков ее хозяин?»

Он поставил кейс на стол, запустил внутрь руку и быстро нащупал холодный кругляш. Вытащил его и уставился на хищную птицу, сжимавшую в клюве то ли змею, то ли ленту.

Кто может знать, что обозначает этот символ?

Ха, тут должен помочь Димка! Димка Кудрявцев, закадычный друг детства, с которым вместе возились в песочнице и бегали купаться, а ныне Дмитрий Анатольевич, кандидат наук, доцент универа Лобачевского. Он всегда интересовался всякой ерундой вроде древней истории. Пока Олег наматывал круги на стадионе и пытался ухлестывать за девушками, Кудрявцев читал умные книжки.

Олег знал, что друг занимался монетами, геральдикой и съел не одну собаку на разных символах.

– Очень хорошо… – пробормотал он. – Сейчас… сейчас… где там это чудо враждебной техники?

Сотовый телефон Олег приобрел две недели назад и пока освоился с ним не до конца. Вытащил его из кейса и некоторое время вспоминал, что нужно сделать, чтобы набрать номер Кудрявцева. Наконец эта сложная задача была решена, и аппарат начал дозвон.

На третьем гудке связь установилась, и высокий, слегка манерный голос Димки произнес:

– Слушаю вас.

– Привет, это я, – сказал Олег, стараясь интонацией не выдать собственного волнения.

– Узнал. Чем обязан? – Димка разговаривал, точно профессор из девятнадцатого века.

– Мне нужна твоя помощь. Причем срочно. Чем быстрее, тем лучше.

– Быстро не выйдет. Через пять минут начинается лекция, и займет она полтора часа. После нее я к твоим услугам.

– Значит, я заеду за тобой через час сорок. – Олег бросил взгляд на часы. – Ты на Минина?

На центральной площади Нижнего располагалось здание исторического факультета, где преподавал Кудрявцев.

– Да. Хорошо, договорились, – сказал Димка и отключил связь.

А Олег убрал телефон в кейс и вытер пот со лба. Так, первый шаг сделан. Что еще можно предпринять? Для начала он перечитал текст новости на тот случай, если упустил что-нибудь, связанное с личностями свидетелей. Не найдя ничего интересного, закрыл окно браузера с собственным фотороботом и попытался вспомнить, нет ли у него знакомых в милиции…

По всему выходило, что нет, по крайней мере таких, кто смог бы помочь.

От раздумий отвлек шорох приоткрывшейся двери. Заглянула Любочка с распечаткой в руках.

– Не сейчас, – сказал Олег излишне резко и, заметив ошеломление и даже обиду на лице девушки, поспешно добавил: – Тут… новости плохие. Я скоро уйду и сегодня, наверное, не вернусь. Если что-то очень срочное, звони на сотовый, но только если очень срочное…

Любочка посмотрела на шефа с удивлением и сочувствием, потом кивнула и вышла из кабинета. А он выругался про себя, выключил компьютер и принялся торопливо собираться.

Глава 2

Утро понедельника для Юрия Исааковича Воронова, мэра Нижнего Новгорода, всегда было тяжелым.

И вовсе не потому, что градоначальник по выходным «закладывал за воротник». Нет, просто он любил поспать, а в первый рабочий день недели приходилось являться на службу к восьми, чтобы провести оперативку с участием глав районов и начальников департаментов, отругать нерадивых, похвалить исполнительных, раздать задания и тумаки…

Все как положено большому начальнику.

В этот понедельник, третий в июне, Юрий Исаакович тоже не выспался и приехал на работу в крайне скверном расположении духа. Оперативка, к счастью, прошла спокойно, без эксцессов – июнь для города месяц тихий, отопительный сезон закончился, до нового еще долго, снегопадов не бывает, народ потихоньку начинает разъезжаться по курортам.

Отпустив подчиненных, Юрий Исаакович откинулся в кресле, вытер пот со лба и подумал, что надо бы попросить секретаршу сделать кофе. Одна-другая кружка любимого напитка, и он будет свеж, словно…

Довести мысль до конца мэр не успел, секретарша сама постучалась в кабинет, а когда заглянула, то выяснилось, что мордашка у нее озадаченная.

– Что такое? – спросил Юрий Исаакович, нутром опытного бюрократа чуя надвигающиеся проблемы.

– Там эти, из думы явились, – сообщила секретарша заговорщицким шепотом. – И с ними этот, Лысый.

С городской думой у мэра отношения были сложные, не сказать, что враждебные, но порой напряженные. Власти у депутатов имелось немного, но и с той они порой ухитрялись воткнуть Юрию Исааковичу шпильку-другую в мягкое место.

Особенно преуспевал в этом председатель комиссии по финансово-бюджетной политике Рамзан Фатихович Мухаммедов, крупный бизнесмен и большой человек среди татар Нижнего, прозванный за глаза Лысым. И делал он это не из личной неприязни или природной вредности, а потому, что сам алчно и неутомимо рвался к власти, желал занять место градоначальника.

– Ну, раз явились, пусть заходят. – Мэр тяжело вздохнул и подумал, что с хорошим настроением придется распроститься до конца дня.

Вряд ли ходоки из думы пришли, чтобы вручить ему орден.

Секретарша кивнула и исчезла, и ей на смену в двери появился высокий стройный мужчина в сером костюме. Сверкнула запонка на галстуке цвета утреннего неба, блеснула выбритая макушка, Рамзан Фатихович Мухаммедов вежливо улыбнулся и склонил голову.

Был он необычайно светлокож, синеглаз и напоминал больше скандинава, чем татарина.

– Доброе утро. – Юрий Исаакович привстал из кресла, гостеприимно повел рукой. – Прошу вас, садитесь…

Как бы ни относились они друг к другу, нужно соблюдать правила игры. Показывать, что совместная работа приносит радость, что думают они только о благе родного города. Хотя, насколько помнил мэр, для Мухаммедова Нижний не был родиной. Лысый татарин появился в столице Верхнего Поволжья в восьмидесятых, переехал то ли из Москвы, то ли из Тольятти, то ли вовсе из Сибири.

Мухаммедов и еще двое депутатов, исполнявшие роль свиты, уселись на гостевые стулья, и Юрий Исаакович спросил:

– Чему обязан столь приятным визитом?

Мухаммедов улыбнулся, показав, что оценил шутку, а после этого заговорил медленно и тихо, почти шепотом:

– Городская дума крайне обеспокоена сложившейся в Нижнем обстановкой. Сегодня в тринадцать ноль-ноль состоится ее экстренное заседание. Но, прежде чем оно начнется, мы хотели бы выяснить, что думает о ситуации наш мэр.

Мысли Юрия Исааковича судорожно заметались, а на лбу вновь выступил пот: что, в городе случилось нечто такое, о чем он не знает? Да, в субботу произошла какая-то стрельба в «Пикассо», у «Водоканала» опять начались проблемы с очистными сооружениями, но вроде больше ничего…

Мэр засопел, взял ручку и принялся вертеть ее в пальцах. На мгновение показалось, что на голове Мухаммедова появились небольшие рожки, точно у черта из фильма «Чудеса на хуторе близ Диканьки», но видение это дурацкое пропало, зато непонятно откуда появился кислый запах серы.

– Э, хм… – Юрий Исаакович прочистил горло. – И что же так обеспокоило слуг народа?

«Слуги народа, как же, – подумал он злорадно. – Слуги собственного кармана. Вот этот особняк трехэтажный отстроил, у второго дочка в Англии учится, и спрашивается, на какие шиши?»

– Как же так? – делано удивился Мухаммедов. – Во вторник, пятнадцатого числа, в районе улицы Мокроусова, что в Сормове, обнаружен труп гражданина Сараевского Константина Петровича, нигде не работающего, причем у тела была отрезана голова. В тот же день в «Сормовском» универмаге…

Об этом убийстве мэр знал, как и о происшествии в универмаге. Но если на первый случай не обратил внимания – подумаешь, алкаши зарезали собутыльника, – то над вторым просто посмеялся: ну кто поверит, что в обычный магазин явился ангел? Да еще и приехал, если верить людям, на машине.

Хотя видели белокрылого великана многие, и рассказы очевидцев странным образом совпадали.

– В четверг, – продолжал Мухаммедов тем же спокойным ровным голосом, – на площади Советской…

О том, что произошло на тамошнем продуктовом рынке, Юрий Исаакович прочитал в «Нижегородском рабочем», – массовые галлюцинации, когда покупатели начали видеть то, чего нет; несколько истерик, драка; пара человек в больнице с травмами, и еще один – в психушке.

Но мэр не думал, что это привлечет внимание депутатов.

Мухаммедов тем временем напомнил о субботнем случае в ночном клубе «Пикассо», где охрана начала стрелять по посетителям, а закончилось все несколькими трупами и рассказами о том, что на танцполе обнаружились «чудовища». Упомянул о рапортах сотрудников ГАИ, видевших на Казанском шоссе нечто мало похожее на обычные автомобили.

– И напоследок, – сказал он, – сегодня утром обнаружено еще одно тело, на этот раз в верхней части. И человека не просто убили, а искололи ножом так, чтобы он истек кровью.

– Хм, это и вправду чудно, – неприязненно буркнул мэр, думая, что у его собеседника хорошие осведомители в городском управлении МВД. – Но неужели вы, Рамзан Фатихович, думаете, что между этими событиями есть нечто общее и власть в моем лице должна что-то сделать?

– Власть должна стоять на страже покоя горожан, – торжественно заявил Мухаммедов.

– А этого покоя, как мы видим, более не существует, – проблеял один из его клевретов, депутат с хитрым мышиным личиком, чьей фамилии Юрий Исаакович никак не мог запомнить, поскольку ее обладатель вечно молчал на заседаниях думы.

– Хм… – Мэр кашлянул. – Я уверен, что правоохранительные органы делают все возможное…

– Надеюсь, что так, – прервал его Мухаммедов. – И мы бы хотели выслушать, что именно они делают, сегодня в тринадцать ноль-ноль. Есть основания полагать, что в Нижнем Новгороде действует тоталитарная секта наподобие небезызвестной «Аум Сенрике» и что ее адепты практикуют ритуальные убийства и распыляют в общественных местах галлюциногенные химические вещества. А ведь дело может дойти и до боевых ОВ. И если нынешняя власть не в состоянии удержать ситуацию в руках…

Ну вот, дошли до дела – прозвучала ничем не прикрытая угроза. До очередных выборов оставалось два с половиной года, но Юрий Исаакович знал, что его оппоненты ухватятся за любую возможность провести их досрочно.

– Хорошо, вы все услышите, – сказал он, сдерживая бешенство. – До встречи в зале заседаний.

Мухаммедов поклонился и встал, следом за ним вскочили и двое других депутатов. Прозвучали приглушенные ковром шаги, скрипнула дверь, и мэр остался в кабинете один, если не считать портрета президента Ельцина на стене.

«Массовые галлюцинации, ритуальные убийства, сектанты – и зачем это все на мою голову? – подумал он, задумчиво почесывая затылок. – Ну, ничего, придется для начала дать отпор этим зарвавшимся депутатишкам, а дальше посмотрим…»

И он потянулся к стоящему на столе телефону.

Кудрявцева Олег поймал на тротуаре у выхода с исторического факультета. Тот вышел из двери, высокий, сутулый и нескладный, блеснули очки в золоченой оправе, качнулся большой коричневый «дипломат».

– А, добрый день… это ты, – сказал Димка, заметив приятеля, и на его широком лице, вечно сохранявшем чуточку растерянное выражение, появилась улыбка. – Давно не виделись, да…

– Давно, – кивнул Олег и пожал широкую ладонь друга. – Поехали?

– Куда?

– Туда, где можно поговорить без лишних глаз и ушей, – и Олег нервно оглянулся, провел взглядом от пединститута в сторону Кремля.

Площадь Минина, как обычно, была полна народу, но никто не спешил к Турнову с криком «Хватай его!», не всматривался подозрительно и не подкрадывался, чтобы подслушать. И тем не менее Олег чувствовал, что за ним следят. Чутье назойливо шептало о близкой опасности и заставляло нервы звенеть, подобно натянутым струнам.

– Можно ко мне… – предложил Димка. – Алла в командировке, в Москве, так что я сейчас один…

– Это на новую квартиру?

– Именно.

Кудрявцев женился десять месяцев назад, и женился удачно. Помимо жены – умницы и красавицы, – ему достался тесть-профессор и теща-доцент, а также их усилиями – квартира в центре города, неподалеку от улицы Горького, в доме, прозванном среди горожан «Китайской стеной».

– Можно к тебе, – после небольшой паузы согласился Олег. – Пошли.

Машину он припарковал рядом с факультетом, около клуба «Сплит». Когда приятели забрались в салон автомобиля, Олег еще раз огляделся и только после этого повернул ключ зажигания.

– Позволь заметить, ты какой-то странный сегодня. Взъерошенный, что ли, – сказал Димка.

– Есть тому причины.

Кудрявцев хорошо знал приятеля и поэтому с вопросами приставать не стал. Они вывернули на Варварку, и тут Олег в очередной раз за день вздрогнул, обнаружив, что по улице преспокойно катит драндулет на паровой тяге, больше всего похожий на кошмар изобретателя века эдак девятнадцатого.

Высокая труба извергала белые клубы, неспешно поворачивались колеса почти в рост человека, ходили вверх-вниз поршни, и некто маленький, с большими ушами орудовал рычагами в крохотной кабине.

И тут Олег не удержался.

– Что это такое, по-твоему? – спросил он, ткнув пальцем в жуткий механизм.

– Грузовик, – ответил Димка. – Старый. Насколько я могу судить, «ЗИЛ». Модель я тебе не назову, даже не спрашивай.

– А, ну ладно, – буркнул Олег и после этого зарекся обращать внимание на странности, которые, судя по всему, видел он один.

Драндулет с трубой обогнал по второй полосе, на площади Свободы даже не повернул головы, чтобы проверить – на месте ли стеклянная пирамида с золотым шаром на верхушке. Удержался и ничего не сказал, заметив на тротуаре облачко тумана, в котором угадывались очертания человекоподобной фигуры.

Напротив ночного клуба «Пятый элемент» свернул с улицы Горького и остановился у первого подъезда «Китайской стены».

– Приехали, – сказал Димка весело. – Вон мои окна, на втором этаже. Ты ведь не был у нас?

– Не был. Вот и посмотрю, как вы живете.

После свадьбы Кудрявцева они виделись один раз, в новогодние праздники, и общались тогда, сидя в кафе на Покровке.

Выбравшись из машины, Олег вновь почувствовал, что за ним наблюдают. Холодный взгляд, полный угрозы, воткнулся в затылок, и по спине побежали мурашки. Не выдержав, осмотрелся – совершенно пустынный двор, шелестят на ветру деревья, стоит грязная белая «Нива», доносятся приглушенный шум машин и детские крики.

Нет, это расшалились нервы. Кому может понадобиться скрытно «вести» Турнова? Милиция, обнаружив подозреваемого, схватит его без лишних затей. Сектанты не могли так быстро выяснить, кто попытался перейти им дорожку, а даже если смогли, для чего им суетиться?

Органы правопорядка все сделают сами.

– Что такое? – осведомился Димка.

– Тревожно что-то. Кажется, за нами следят, так что пойдем быстрее.

Кудрявцев только плечами пожал и направился к подъезду. Взвизгнула пружина на двери, и они очутились на темной узкой лестнице, где пахло лежалыми овощами и горелыми макаронами. Миновали первый этаж, площадку с мусоропроводом, чей люк был раззявлен, точно пасть акулы.

– Прошу в наше скромное обиталище, – сказал Димка, вытаскивая из «дипломата» связку ключей.

Квартира встретила приглушенным бормотанием радиоприемника и басовитым «Мяу!». Издал его явившийся в прихожую толстый серый котище. Заметив гостя, он приостановился, сердито дернул хвостом и с важным видом удалился.

– Алла завела, – сказал Димка. – Ахиллес его зовут, для знакомых – Ахя. Разувайся, проходи.

Из прихожей, маленькой и почти пустой, Олег прошел в большую комнату. Тут имелся письменный стол со старинной лампой под зеленым абажуром, огромные книжные шкафы, за стеклянными дверками которых теснились пухлые фолианты, роскошный диван и ковер над ним. На ковре висели две скрещенные сабли, одна подлиннее, другая покороче.

– Родственники Аллы на свадьбу подарили, – пояснил Димка. – Те, что из Краснодара, казаки… Помнишь, там дядя был такой мощный, с усами? Танцевал еще так… – он пошевелил пальцами, выбирая слово, – яростно.

– Не очень, – признался Олег. – Да это, я думаю, и неважно.

– Истинно так. Садись. – Хозяин дома согнал с дивана недовольного этим Ахиллеса. – Чаю, кофе? Может, ты есть хочешь?

– Хочу, но пока не до того. – Олег сел.

– Тогда говори, какая помощь тебе нужна. – Димка улыбался мягко и открыто, глаза его поблескивали за стеклами очков.

– Вот, смотри. – Клацнул замок кейса, и Олег извлек утренний трофей. – Ты можешь сказать, что означает вот этот символ?

– Интересно, очень интересно… – Димка протянул руку. – Позволь, я посмотрю поближе.

Он взял кругляш, поднес к самым глазам, чуть ли не понюхал и не лизнул его. Пробормотал что-то вроде: «Во имя всех богов, где же это я такое видел?» – вскочил с дивана и отправился к книжному шкафу. Открыл его и принялся одну за другой вытаскивать книги, солидные, толстые, в немарких переплетах.

Олег сидел и ждал, благо от него сейчас требовалось лишь не мешать.

Уж если Димка не найдет ответа на вопрос, кому принадлежит странная цацка, то его не найдет никто…

– Вот! – в голосе Кудрявцева, ожесточенно листавшего очередной талмуд, прозвучало торжество. – Нашел. Смотри. Как мне представляется, тут мы видим то же самое.

Олег осторожно принял от приятеля тяжеленную книгу, всмотрелся в фотографию, запечатлевшую кружок из светлого металла. Он выглядел измятым, каким-то бугристым, но изображенный на нем рисунок можно было легко рассмотреть – раскинувшая крылья хищная птица, а в клюве у нее – змея.

В том, что это именно пресмыкающееся, сомнений не оставалось – Олег различил чешуйки и голову с глазом.

– Да, похоже, – сказал Олег. – И что это такое?

Подпись под фотографией, да и сама книга, была на английском языке, от школьного изучения которого в голове уцелело только «фейсом об тейбл», «ху из он дьюти тудей?» и «май нейм из Олег».

– Если верить автору, – Димка забрал фолиант, – то мы видим перед собой нагрудный знак воинов одного из племен гутиев, жителей Персидского нагорья. За тысячу лет до новой эры оно обитало примерно в тех местах, откуда позже вышли всем нам хорошо известные персы, завоевавшие Вавилон, Египет и едва не покорившие Грецию.

– Это те, что при Марафоне?

– Именно. И при Фермопилах тоже они. На нагрудном знаке можно разглядеть, – на мгновение Олегу показалось, что он находится на лекции, а в уши льется монотонный, усыпляющий голос препода, читающего сопромат, – орла, символизирующего Ахура-Мазду, светлого бога, что одолевает Ангро-Манью, бога злого, изображенного в виде змеи. Это свидетельствует о том, что дуалистическая религия, позже известная как зороастризм, была распространена на территории современного Ирана задолго до создания Персидской империи. Знак нашли во время раскопок в Вавилоне, где его хозяин, скорее всего, служил в армии, был наемником. Варвары с восточных гор славились в Междуречье как непревзойденные воины.

– Все ясно, достаточно, – сказал Олег. – Но, ерш твою меть, этой-то штуковине никак не три тысячи лет!

– Да, кстати… – Димка захлопнул книгу. – Позволь спросить, где ты раздобыл ее?

Олег вздохнул и поведал обо всем, что произошло с ним сегодня – начиная с удара током в гараже и заканчивая тем, что он сейчас числится подозреваемым в убийстве. Не умолчал и о том, что видел во время поездок по городу.

– Имей я дело с кем-то другим, решил бы, что он все сочинил, – сказал хозяин квартиры, выслушав рассказ. – Но в твоем случае это исключается. Значит, вот как… хм… Не знаю даже, что и сказать… Ну, глюки могут быть последствием электрического удара, да и потом тебя били по голове…

– Не в них дело! Я подозреваю, что перешел дорогу каким-то сектантам или сатанистам. – Олег сжал кулаки. – Кто еще может использовать этот древний символ и резать людей?

– Не знаю, не знаю… – покачал головой Димка. – Любители черной магии, неоязычники и последователи Алистера Кроули способны на то, чтобы совершить ритуальное убийство и подставить невиновного. Но они используют другие символы – пентаграмму, свастику, еще что-нибудь красивое и известное. Кроме того, они, как правило, недостаточно образованны, чтобы знать о таких вот знаках, – он потряс книгой. – Конечно, в России наверняка есть зороастрийцы, и не те, что уверовали после появления на телевидении Павла Глобы, а настоящие, но не думаю, что они бродят по Нижнему с ножами…

– Значит, эта штука мне ничем не поможет. – Олег ощутил в груди ту пустоту, что обычно сопутствует сильному разочарованию.

Единственная ниточка, ведущая к настоящим убийцам, не то чтобы оборвалась, но истончилась до предела. Пойди докажи, что нагрудный знак принадлежит одному из «свидетелей», с которыми он дрался у своего гаража!

– Погоди, не переживай. Что-нибудь придумаем. Надо позвонить одному знакомому, он занимается тоталитарными сектами. И о современности наверняка знает больше меня. – Димка поднялся и убрал книгу в шкаф. – Но для начала выпьем чаю. Там где-то были пирожные с кремом, если я их не съел…

Хозяин квартиры ушел на кухню, следом за ним просеменил распушивший хвост Ахиллес. Из-за неплотно прикрытой двери раздалось требовательное мяуканье и звон чашек.

Олег машинально забрал не оправдавший надежд нагрудный знак и сунул в карман брюк. Так же бездумно взял со столика рядом с диваном пульт и включил телевизор.

– …сегодня утром, – сообщил из динамиков мужественный баритон, и на экране появилось лицо ведущего новостей на канале «Волга». – Следствие располагает показаниями свидетелей. С их слов был составлен фоторобот подозреваемого. Если вы знаете этого человека, немедленно позвоните по телефонам…

На Олега смотрело его лицо, черно-белое, чуть угловатое, но узнаваемое – убийцы, надо отдать им должное, обладали прекрасной зрительной памятью. Рано или поздно, и скорее рано, подозреваемый Турнов будет опознан и схвачен цепкими руками родной милиции. Сколько он еще сможет продержаться на свободе, внутри сжимающегося с каждым часом кольца?

Навалилось отчаяние, черное, удушающее, захотелось с криком: «Вы что, суки? Я не виноват!» – швырнуть пульт в экран. А потом забиться, спрятаться в черную дыру, где его никто никогда не найдет.

Олег выключил телевизор и аккуратно положил пульт на место.

С кухни появился Димка. На подносе в его руках стояли две белые, в красный горошек чашки, той же раскраски сахарница и заварочный чайник, а также вазочка с печеньем и блюдце с пирожными.

– Вот и чай, – объявил он. – Сейчас еще кипяток принесу. Немножко взбодримся, а потом…

Договорить он не успел. В прихожей прозвенел звонок, и в сердце Олегу вонзилась игла тревоги.

– Стой, не подходи к двери! – воскликнул он.

– Ты что? Почему? – Димка аккуратно поставил поднос на столик. – Боишься, что за тобой пришли? Если это милиция, все равно придется их впустить. Они заберут тебя – это верно. Но потом я сделаю все, чтобы тебе помочь. Найду лучшего адвоката. Если надо, из Москвы привезу.

Он пошел к прихожей, а Олег не выдержал, вскочил с дивана. И замер посреди комнаты, сжав кулаки и прислушиваясь. Уловил, как хозяин квартиры спросил: «Кто там?» – затем раздался странный треск, словно разорвали кусок плотной ткани. Клацнул отпираемый замок, и с мягким шумом упало что-то тяжелое.

– Дим, что такое? – спросил Олег.

– Ничего страшного, – ответил, входя в комнату, черноволосый молодой человек в спортивном костюме. Следом за ним появился второй, одетый точно так же, по виду – фанатик накачивания мышц, настоящий шкаф, да еще и с антресолями. – Это просто мы за тобой пришли.

– Кто вы та… – начал Олег и тут же сообразил, что пытается задать глупый вопрос: олимпийка на груди черноволосого была расстегнута, и виднелся там серебряный кругляш на цепочке.

И наверняка на нем был изображен орел, несущий в клюве змею.

– Вижу, что ты сам все понял, – сказал черноволосый, и на губах его появилась глумливая улыбка. – Лучше не сопротивляйся, тогда больно не будет. Честное-пречестное слово.

Эти двое не походили друг на друга, и еще меньше они напоминали парней, которых Олег видел утром в гаражах. Но все же было у них что-то общее, какая-то неуловимая одинаковость в манере двигаться, в мимике, может быть, даже в голосе…

– Что с Димкой? – Олег отступил на шаг, моргнул.

И вздрогнул, обнаружив, что смотрит в нечеловеческое треугольное лицо, а из смоляных кудрей торчат желтые прямые рожки. Перевел взгляд на второго – выросты на голове появились и у того, да еще кожа стала сероватой, точно речной песок.

– Ты не о нем беспокойся, – заявил черноволосый, судя по всему – любитель поговорить, – ты о себе беспокойся. Хотя о себе тебе беспокоиться уже поздно. – Он кивнул здоровяку: – Сема, работаем.

– Хрен вам, а не работа! – Олег прыгнул к ковру и сорвал с него саблю. Приятная тяжесть в руке придала уверенности, изогнутое острое лезвие сверкнуло. – Подходи, кто смелый!

Эти двое были опасны, это он чувствовал. Куда опаснее, чем утренняя парочка. Если тогда он имел дело с людьми… да, с людьми, которые готовы резать беззащитных, но отступят перед решительным натиском, то сейчас стоял лицом к лицу с бойцами, привыкшими бить и получать удары.

Нет, Олег не боялся, страх, как всегда в нужный момент, ушел, адреналин хлынул в кровь, раздувая мышцы, вызывая боевую ярость. Просто он понимал, что у него мало шансов на победу.

– Ох, напугал, напугал! – хмыкнул черноволосый, блеснули острые белые зубы.

Здоровяк хлопнул ладошкой по воздуху, сабля вывернулась из руки, со звоном упала на пол. Олег заметил движение черноволосого и отскочил в сторону. Вспыхнуло, точно загорелась голубая лампа. Что-то невидимое, но тяжелое врезалось в книжный шкаф, полетели осколки стекла.

– Шустрый, – подал мощный басовитый голос здоровяк.

– Не таких ловили, – отозвался черноволосый и замер, точно услышал что-то. – Сема, ты дверь закрыл?

– Нет, кажется… – На лице здоровяка мелькнула растерянность.

Тут и Олег уловил приглушенные голоса – женский и мужской, – что доносились вроде бы с лестницы, и шорох шагов.

Сема успел развернуться, но тут из прихожей вылетел шар белого огня, ударил его в грудь. Гора мышц весом не менее десяти пудов подлетела в воздух и с грохотом обрушилась на письменный стол. Захрустел монитор, затрещали сломавшиеся ножки, на пол полетел стаканчик с ручками, карандашами и скрепками.

А Олег, воспользовавшись тем, что черноволосый на миг отвлекся, бросился на него. Ударил, целясь в солнечное сплетение, но не попал, кулак отпружинил от твердых, как доска, мышц.

Замахнулся вторично, чтобы атаковать наверняка, в голову…

И тут сам схлопотал в челюсть, причем с такой силой, что на миг поплыл. Осознал, что летит, а затем что-то твердое врезалось в спину. Захрустел многострадальный позвоночник.

Комната тряслась и плыла перед глазами, в ушах нарастал глухой звон. Олег видел, как шевелится здоровяк, расшвыривая обломки стола, как черноволосый, чье лицо вновь стало человеческим, машет руками, точно отгоняя невидимых мух, и лицо его искажено от боли…

А потом сообразил, что сам лежит на полу около двери, ведущей на лоджию…

– Ох ты, укуси меня ерш… – Он уцепился за дверную ручку, та в первый момент едва не выскользнула из пальцев. Поднялся на ноги и тут сообразил, что перед ним – открытый путь к бегству: квартира-то на втором этаже!

Мускулистый Сема еще не очухался, его брюнетистому приятелю было пока не до Олега, и глупо будет этим не воспользоваться.

Со второй попытки сообразил, как открывается дверь, и шагнул на лоджию, в лучших совковых традициях заваленную всяким хламом. Услышал за спиной полный боли крик и еще какой-то звук, похожий на гудение большого шмеля, но оборачиваться не стал.

Рванул задвижку, дернул за очередную ручку, прицелился и выбросил тело в открывшийся проем. По лицу стегнули ветки, ощутил запах зелени, а в следующий момент земля ударила в ноги.

В Афгане Олегу доводилось высаживаться с «вертушки», хотя служил он не в десанте, а в мотострелках. Один раз, когда приземлиться не удалось, они прыгали с высоты метра четыре на заваленную камнями, прокаленную солнцем землю, что по твердости могла соперничать с бетоном.

Сейчас ощущения были похожими, разве что не болтался в руке автомат, не отягощал торс «лифчик» и не висел за спиной рюкзак.

Резкая боль пронзила правую стопу, в коленях хрустнуло. Олег перекатился, глянул на лоджию, с которой только что спрыгнул. Вскочил и побежал к своей машине…

Вытаращила глаза стоявшая у обочины старушка, но он не обратил на нее внимания.

И лишь подбежав к «Ауди», сообразил, что оставил в квартире у Димки не только борсетку с ключами, правами и паспортом, но и кейс с сотовым телефоном и кое-какими важными документами. И взять гражданина Турнова за задницу будет теперь легче легкого – и ментам, и сектантам…

В общем, тем, кому достанутся его вещи.

Хотя сейчас не до них, главное – побыстрее убраться отсюда, с глаз возможных преследователей. Еще один взгляд на лоджию квартиры Кудрявцева – эх, что там с Димкой? – и Олег захромал к ведущему в сторону улицы Горького переулку. Выскочил на тротуар и на мигающий зеленый сигнал светофора кинулся по «зебре» через дорогу.

По ушам ударил возмущенный гудок, но Олег был уже на другой стороне, у парка Кулибина, на тенистых и пустынных аллеях которого так легко скрыться от любопытных глаз.

– Кажется, ушел… – сказал он сам себе, останавливаясь под прикрытием деревьев и вытирая пот со лба.

По Горького сплошным потоком мчались автомобили, катили маршрутки и автобусы. На противоположном тротуаре, около магазина бытовой техники, не было видно ни черноволосого, ни его здоровенного дружка.

Стопа все еще болела, хотя намного слабее, чем в первый момент, и Олег проверил, нет ли там опухоли. Зашипел, едва дотронувшись до синяка на челюсти, и принялся ругаться про себя.

Счастье, что обошлось без перелома…

Зато во всем остальном дела обстояли хуже некуда: он остался без машины, денег и документов; милиция ищет Олега Турнова как убийцу, а вдобавок по его следам идут кровожадные ублюдки из какой-то секты. И что, черт подери, творилось в той квартире? Вспышки, шары из огня, удары чем-то невидимым, разбившийся шкаф, рожки на головах нападавших…

Слишком похоже на бред.

«Стоп! – Олег ударил себя кулаком по ладони. – Если я начну думать об этом, точно сойду с ума. Это продолжаются глюки, начавшиеся после удара током… Сейчас надо решить, что делать дальше».

Ответ напрашивался сам собой – подыскать убежище, где можно будет привести себя в порядок и отлежаться. Собственная квартира отпадала – если уж его легко нашли у Димки, то в жилище на улице Бринского «теплую» встречу приготовят в первую очередь.

И что теперь? Пойти к кому-то из знакомых, не попавшись по дороге в лапы милиции? Кто живет недалеко и может в это время – Олег бросил взгляд на часы: пятнадцать двадцать – быть дома?

Из глубин памяти всплыло лицо одной из давних подружек, с кем они даже прожили вместе три месяца, пока та не ушла, заявив на прощание, что «сыта по горло твоей правдой!».

Тамара работала в гостинице «Ока» и частенько была занята в ночную смену. Квартира ее располагалась на Малой Ямской, напротив инфекционной больницы, и от парка Кулибина до нее было километра три, не больше.

Ничего лучшего в голову не пришло, и Олег зашагал через парк, стараясь держаться самых безлюдных аллей. Когда парк закончился, торопливо перебежал через улицу Белинского, чтобы спрятаться между деревьев другого парка, Пушкинского. Без особого удивления обнаружил, что посреди затерянной в его глубинах детской площадки вздымается столб желтого свечения толщиной метр и высотой примерно метров десять.

Олег просто моргнул несколько раз, и столб пропал без следа.

Около телецентра пришлось перейти улицу обратно, и вот тут он оказался рядом с Мытным рынком, в людном месте. Неудивительно, что встрепанному, прихрамывающему мужику со свежим синяком достался не один удивленный взгляд.

Олег сжимал кулаки, скрипел зубами, и любопытные торопливо отворачивались.

В толпе мелькали чудные существа – высокая лысая женщина с красно-желтыми крыльями за спиной, несколько ушастых и носастых карликов с желтой кожей, бородатый и лохматый субъект, мускулистые ноги которого, как-то неправильно торчавшие из шорт, заканчивались копытами.

Но Олег уже более-менее привык к видениям и научился не вздрагивать, оказавшись в их власти.

Шагал торопливо, в голове вертелись суматошные мысли – как они выследили его? Как узнали, что он у Кудрявцева? Или смогли выяснить, на какой машине он ездит, и наблюдали за ней?

И почему сектанты полезли в квартиру к Димке, а не навели на нее милицию? Куда проще сдать подозреваемого ментам, а самим остаться в стороне, с чистыми руками.

Это выглядело странно…

Проскочил площадь Лядова и оказался на тихой Малой Ямской, в той ее части, где ходят в сторону Молитовского моста трамваи. Один из них прогрохотал мимо, большой и красный, точно пожарная машина. А Олег свернул к длинной кирпичной хрущевке и перевел дух.

В подъезде не встретил никого, поднялся на третий этаж и надавил черную пуговицу звонка. Из-за двери донеслось мелодичное «бирлим-бом-бом», и он замер, боясь даже дышать, – только бы Тамара оказалась дома, только бы…

Услышав легкие шаги, Олег вздохнул с облегчением, а в следующее мгновение дверь распахнулась. Стала видна цепочка, не дающая ей открыться полностью, и круглое женское лицо в окружении черных кудрей.

– Турнов, ты? – В зеленых глазах появилось удивление, а вслед за тем – беспокойство.

– Да, это я, Тома. Впустишь меня?

– Конечно, входи. – Она сняла цепочку и отступила на шаг. – Что у тебя с лицом?

– Подрался. – Олег переступил порог, торопливо захлопнул дверь и прислонился к ней, тяжело и часто дыша.

Резко закончились силы, напомнило о себе придавленное адреналиновыми выбросами похмелье. Заныла голова, непонятно откуда взялась тошнота, и сильнее заболела пострадавшая стопа.

– Подрался и пришел ко мне? – Тамара, вся мягкая и круглая, в игривом коротком халатике цвета осенних листьев, уперла руки в бока и посмотрела на гостя испытующим взглядом. – А ну-ка, Турнов, выкладывай, в чем дело?

Местные новости она сегодня не смотрела или просто не узнала в фотороботе бывшего дружка.

– Ты точно хочешь быть в курсе? – прищурился Олег. – Сама понимаешь, что я расскажу правду. Пока ты не знаешь ее, ты в безопасности, а если узнаешь – окажешься в дерьме по уши.

Мысль о том, что он может здорово подставить Тамару, пришла в голову только что, и Олег выругал себя. Ладно, жалеть поздно, надо сделать все возможное, чтобы бывшая подружка не пострадала.

– Ну… – Тамара вздохнула. – Ну, заходи… Для начала умойся… Можешь ничего мне не рассказывать, но, что бы ты ни натворил, Турнов, лучше сам сдайся ментам!

Олег покачал головой и прошел в ванную. В зеркале обнаружил собственную физиономию, столь же черно-белую, как и фоторобот. Осмотрел синяк, оказавшийся не особо большим, сполоснул лицо, а затем засунул под холодную воду шею и голову.

Стало немного легче, боль ушла, вернулась ясность мысли.

Вытерся жестким и шершавым, точно наждак, полотенцем и прошел на крохотную кухню, где Тамара, стоя у открытой форточки, нервно курила тонкую дамскую сигарету. Услышал бурление закипающего чайника, ощутил запах хорошего табака, жасмина и шоколадных конфет.

– Садись, чаю сейчас налью, – сказала женщина, и при слове «чай» Олегу вспомнился Димка.

Что сделали с ним двое «рогатых», что сотворили неизвестные, вступившие с сектантами в бой? Ну, первые наверняка «вырубили» Кудрявцева, чтобы под ногами не путался, а вторые, скорее всего, не обратили внимания – что им до лежащего без сознания хозяина квартиры?

А значит, все должно быть нормально – помучается друг треском в башке, получив синяк, да и все.

Но, несмотря на все эти рассуждения, успокоиться до конца Олег не смог. Где-то глубоко в сердце остался червячок тревоги, маленький, но упорный, с большими челюстями и острыми зубами.

Олег получил от Тамары похожую на тазик кружку с сердечком и надписью «Kiss me» на боку. Она налила туда крепкой, почти черной заварки, затем плеснула кипятку и подвинула к гостю вазочку с трюфелями. После чего развернулась и, демонстративно виляя бедрами, удалилась.

«Ладно, так даже лучше, поразмышляю спокойно», – подумал Олег, прихлебывая пахнущий жасмином горячий напиток.

С того момента, как увидел в Интернете фоторобот собственной физиономии, он ни разу не имел возможности остановиться и как следует пораскинуть мозгами. То психовал, то убегал или дрался, ждал Димку, нервно оглядываясь по сторонам, или выслушивал его многоумные рассуждения.

Настал момент потрудиться не мускулам, а мозгу.

По всему выходило, что на хвосте у него висят две большие проблемы: менты и сектанты. Если первые всего-навсего подозревают его в убийстве и собираются упечь за решетку, то вторые, похоже, решили любым способом избавиться от нежеланного свидетеля.

Всякие глюки вроде рогатых уродов, странных машин и несуществующих зданий пока нужно оставить в стороне. Объяснить их появление можно одним образом – электрическим ударом.

Когда через изнуренный похмельем организм пропустят двести двадцать вольт, и не такое видеть начнешь…

Так что про все это забудем, как и про удары невидимым оружием и остальные «спецэффекты». Забудем… а потом, потом… может быть, и правда сдаться ментам, как посоветовала Тамара?

В этот момент такой вариант показался Олегу куда более приемлемым, чем полчаса назад. Служители закона его, по крайней мере, не убьют, могут и не поколотить, если он явится к ним сам. Выслушав рассказ, наверняка вызовут психиатров, чтобы проверить, с кем имеют дело – с лжецом или с сумасшедшим? Так что здесь светит камера либо палата в психушке.

Но и от людей в сером, и от докторов хотя бы ясно, что ждать, а вот от сектантов…

А как еще можно поступить? Прятаться, пока его не найдут и не схватят? Рано или поздно найдут, без хороших связей в преступном мире «лечь на дно» почти невозможно. А подобными связями Олег, несмотря на десять лет в бизнесе, так и не обзавелся.

Да и вздумай он укрываться, это только убедит всех, что подозреваемый Турнов и вправду убийца.

Так что – двинуть в милицию прямо сейчас? Или подождать немного – в этот момент он ощутил, насколько устал, не телесно, а морально: от обилия впечатлений, от избытка экстремальных ситуаций, которых за день набралось на год вперед, – отдохнуть, чтобы припасть к груди закона свежим и бодрым?

– Ладно, решено, – сказал он, а затем повысил голос: – Тома! Спасибо за чай!

– Не за что. – Тамара вернулась на кухню, взяла чашку и поставила ее в раковину. – Ну, чего делать будешь?

– Как ты и посоветовала – ментам сдаваться. Только попозже, сначала подремлю немного, если ты не против…

– Первые здравые слова за сегодняшний день, Турнов. – Она посмотрела на него одобрительно. – Иди в зал на диван. Плед дать? И учти, если за тобой явятся, я дверь открою.

– Кто бы сомневался, – проворчал Олег, проходя в зал, знакомый до последнего пятна на обоях. Получил от хозяйки плед, колючий, но зато теплый, лег на диван и словно провалился в черную дыру.

Но пребывание в ней оказалось недолгим. Увидел себя со стороны, но странным образом, точно снаружи и одновременно изнутри: кожа и волосы сияли мягким зеленым светом, формируя ореол, повторяющий очертания тела, плотный и какой-то жидкий на вид…

Внутри организма что-то текло, струилось, переливалось, и зрелище это завораживало.

Картинка сменилась, Олег обнаружил, что смотрит на «рогачей», с которыми дрался в квартире у Димки. Понять, где они находятся, не сумел – видеть мог лишь на несколько метров, далее все тонуло в сумраке.

Затем сумрак этот надвинулся и поглотил все, залепил глаза, затек в уши, принялся щекотать кожу. Олег попытался бороться, и сумрак поддался, начал рваться под руками, словно оберточная бумага. Захрустел, отползая в стороны, по глазам ударило многоцветное сияние, в уши хлынул водопад звуков – рев, писк, крики, шепот, скрежет и пронзительные взвизги.

А затем он проснулся, осознал, что сердце колотится, точно бешеное. Судя по часам на стене, время подходило к семи. Кашлянул пару раз, прочищая горло, потер щеки и откинул в сторону плед.

В зал из спальни вошла Тамара. Она переоделась, халат уступил место темно-синему брючному костюму, а волосы были уложены в аккуратную прическу.

– Что, совесть замучила? – спросила хозяйка квартиры. – Уж больно ты стонал…

– Ерунда какая-то снилась… – ответил Олег неуверенно.

– Оно и видно. Я как раз собиралась тебя будить. Мне скоро на работу. Так что давай, Турнов, топай. Можешь на дорожку в туалет зайти. Надеюсь, что меня из-за тебя не будут на допросы таскать?

– Не знаю, Тома. Честно – не знаю.

– Вот и помогай после этого тебе, – вздохнула Тамара. – Правильно люди говорят: ни одно доброе дело не остается безнаказанным.

Олег поднялся с дивана, прошел в ванную. Умылся еще раз, и впечатление от мутного сна немного ослабело, потеряло яркость. Вышел в прихожую, обулся и сказал:

– Спасибо. Извини, если что.

– И не надейся. – Она улыбнулась, но улыбка вышла грустной. – Удачи.

Олег повернул защелку и выбрался на лестничную площадку. Дверь за ним захлопнулась, и он зашагал вниз по серым истертым ступенькам. Куда именно направиться, еще не решил – то ли на Малую Покровку, к областному управлению милиции, то ли к ближайшему отделению…

Выйдя из подъезда, успел сделать два шага, уловил надвигающийся грохот трамвая. Различил шаги за спиной, и тут ноги ослабели, подогнулись. Болезненная конвульсия пронзила все мышцы, и Олег упал на асфальт, судорожно пытаясь глотнуть ставший твердым и колючим воздух. Ударился затылком, перед глазами на мгновение помутилось, а когда зрение вернулось, он увидел два знакомых лица.

– Привет, – с улыбкой сказал черноволосый, почесывая торчащий из шевелюры рог. – Думал, от нас так легко удрать?

Олег не смог бы ничего ответить, даже если бы захотел.

Послышался цокот коготков по асфальту, шаги, а затем обеспокоенный старушечий голос произнес:

– Ой, господи ты боже мой. Что с ним, соколики?

Черноволосый и здоровяк обменялись кислыми взглядами, и могучий Сема забасил куда-то в сторону:

– Сердце, похоже, прихватило. У нас сотовый с собой, сейчас мы «Скорую» вызовем.

– Ух ты, кошмар-то какой! – запричитал старушечий голос. – Такой молодой!

Олег лежал на асфальте, точно замороженная свиная туша, и не мог пошевелиться; дышать и то удавалось с трудом. Боковым зрением видел силуэт пожилой женщины и топтавшуюся около ее ног болонку. Ее хозяйка, похоже, не замечала, что у «соколиков» странные треугольные лица, а на голове – рога, но вот собака чуяла, что дело тут нечисто.

Она мрачно сопела, и через стиснутые зубы пробивался сердитый рык.

– Не беспокойтесь, женщина, – продолжил здоровяк, в то время как его напарник вытащил из кармана сотовый телефон и принялся нажимать клавиши. – Все будет в порядке…

– Ррвав! – Болонка не выдержала, бросилась к нему, но в следующее мгновение страх взял верх над яростью. Собачонка шарахнулась назад и залилась истошным лаем: – Гав! Гав-гав-гав-гав! Рррры!

– Что ты, Боня? – нагнулась к ней обеспокоенная старушка. – Нельзя так!

«Почему ты не видишь? – с отчаянием подумал Олег. – Я вижу, а ты нет. Или я на самом деле сошел с ума?»

– Успокойся, Боня, пойдем… – Хозяйка зашагала прочь, и собачка, не переставая гавкать, побежала за ней.

– И ты не суетись, – посоветовал Олегу черноволосый. – Сейчас приедет «Скорая», и мы тебя заберем.

Донесся рокот мотора, и к подъезду подкатила потрепанная синяя «шестерка». Резко затормозила, разом открылись все четыре дверцы. Из машины выскочили трое мужчин и девушка, и Олег увидел в руке у одного из мужчин пистолет.

Издевательское благодушие исчезло с лица черноволосого, его напарник раздраженно крякнул.

– Вот падлы, чтоб их сожрал ПервоИсточник, – пробормотал черноволосый, и дальше событий стало очень много.

Щелкнул выстрел, но как-то приглушенно – точно сломалась сухая ветка. Здоровяк махнул рукой, с нее сорвалось нечто вроде молнии. Врезалось в выросший над машиной пузырь из лилового пламени. Из него вылетела цепочка белых огоньков, один из них черноволосый отбил рукой, второй прошел мимо цели и угодил в большой старый тополь.

Ствол переломился, как спичка, дерево с шумом обрушилось на палисадник.

– Не удержим! – воскликнул здоровяк, бросая нечто полупрозрачное, вытянутое, похожее на копье со звездочкой вместо наконечника. Оно пролетело метра два и распалось на сине-белые искры.

– Проклятье, – прорычал черноволосый, над головой которого пылал настоящий ореол из зеленого пламени, и преследователи Олега дружно, точно по команде, побежали в сторону Окского съезда и автобусной станции.

Пузырь лилового пламени опал, ушел в землю, и двое молодых мужчин рванули следом за беглецами. Прозвучали шаги, и наступила тишина, неожиданно острая после только что царившего тут бедлама.

Издалека донеслось заливистое тявканье и испуганный старушечий голос:

– Ой, что же творится-то на этом свете, господи ты боже мой? Везде бандиты, мафия! Пойдем отсюда, Боня, быстрее!

– И мы пойдем, – сказал невысокий и седой, с военной выправкой мужчина в коричневых брюках и джинсовой куртке – один из двоих, оставшихся у машины. – Нечего смущать добрых обывателей не предназначенными для них зрелищами. Только поможем кое-кому. Да, Лена?

Стоявшая рядом с ним девушка тряхнула вьющимися рыжими волосами и подошла к Олегу. Когда опустилась на колени, он увидел огромные голубые глаза, насмешливые и вместе с тем серьезные, веснушки на носу, и две руки легли ему на плечи.

Только в этот момент он понял, что сильно замерз, несмотря на теплый летний вечер.

– Давай, дружок, – мягко сказала девушка, и Олега словно пронзил электрический разряд, болезненный и приятный одновременно. В мышцы вернулась жизнь, вновь забилось сердце. – Сам встанешь или помочь?

– Сам. – Губы слушались с трудом, и говорить было тяжело, но он сумел подняться и доковылять до машины.

Открыл дверцу и почти упал на сиденье. Через миг седой оказался за рулем, и «шестерка» стартовала с ускорением, достойным болида «Формулы-1». Промелькнула инфекционная больница, поворот на Лядова. Когда выехали на Ильинскую улицу, колеса прогромыхали по трамвайным рельсам. Промчались мимо пятачка, который горожане называли «Пять углов», и свернули налево, во двор, окруженный старинными одноэтажными домами.

Тут седой Шумахер заглушил мотор, повернулся и посмотрел на Олега с симпатией.

– Ну, молодой человек, – сказал он с улыбкой, – позвольте представиться. Меня зовут Аристарх Сергеевич, а мою очаровательную спутницу, как вы могли слышать, – Елена. – Рыженькая девушка тоже повернулась и помахала рукой. – А теперь удовлетворите наше любопытство. Скажите, как вы умудрились настолько сильно насолить нашим «серым» друзьям?

Манерой говорить седой напомнил Димку, и сердце Олега болезненно сжалось, но только на мгновение.

– Олег, – сказал он. – А вы что, тоже их видите? Ну, в смысле, как я, с рогами?

Аристарх Сергеевич и Лена переглянулись, и мужчина, покачав головой, произнес:

– Интересненько. Похоже, что сегодня кое-кому предстоит узнать много нового.

Глава 3

Михаил Петрович Игнатьев прослужил в участковых почти двадцать лет и дослужился до капитана. Повидал он за эти годы всякого – пьяниц всех сортов, мошенников, проституток, оргии «золотой молодежи», борьбу с прогулами при Андропове, с пьянством при Горбачеве, засилье бандитов после Перестройки.

Нельзя сказать, что он достиг на своем посту особых успехов, но фатальных провалов и глупостей тоже не совершил. Иногда «брал на лапу», но немного и только от проверенных людей, одни дела решал, другие притормаживал и благодаря этому жил в общем-то неплохо.

За проведенное в мундире время Михаил Петрович выработал нечто вроде персональной философии. Сам он ее никогда таким образом не называл, а именовал просто здравым смыслом. Сводился этот здравый смысл к нескольким простым положениям: люди в большинстве своем глупы; люди не видят и не слышат того, что творится у них под носом, зато видят то, чего на самом деле не существует; больше всего на свете люди любят, когда их слушают и обещают помочь.

И сегодня он в очередной раз убедился, что эти принципы работают всегда и везде.

День прошел ни шатко ни валко, в обычной рабочей суете. Но в пять часов, когда Михаил Петрович начал подумывать о возвращении домой, к плотному ужину и заслуженному отдыху, к нему в «опорник» явилась посетительница – бабуля из тех, которых называют бодренькими.

Сухонькая, морщинистая и очень-очень решительная, судя по плотно сжатым губам и блестящим серым глазам.

– Вы участковый? – спросила она с порога, не отягощая себя всякими условностями вроде «здравствуйте» или «можно к вам?».

Михаил Петрович знал многих старушек со своего участка, но лицо этой было ему незнакомо.

«Очередная правдоискательница», – с унылой досадой подумал он и, решив, что притворяться случайно забредшим в кабинет работником милиции не стоит, сказал:

– Да, я – участковый. Что у вас?

– В нашем доме сегодня странные вещи творились! Наверняка преступление! – затараторила бабка, возбужденно размахивая руками. – Вы должны немедленно пойти и посмотреть!

Михаил Петрович вздохнул, солидно откашлялся и заговорил голосом человека, смертельно уставшего от трудов праведных:

– Во-первых, какой дом? Во-вторых, какие именно странные вещи вы наблюдали?

Он полагал, что старушенция начнет рассказывать про «ирода Ваську-пьяницу, который весь подъезд измучил!» или про «молодых, что наверху живут и шумят, прости господи, жутко!».

Но ожидания его не оправдались. Из речи усевшейся на стул бабки стало ясно, что зовут ее Маргарита Ивановна и обитает она в «Китайской стене», а если официально – доме номер четыре по улице Володарского. Далее посетительница поведала, что нынче она вышла, как обычно, в магазин. Но не успела добраться до соседнего подъезда, как начались те самые «странные вещи».

– Открывается окно на лоджии, на втором этаже, – тут Маргарита Ивановна сделала паузу, достойную актера МХАТа, – и из него выпрыгивает мужик! Крепкий такой, расхристанный и с синяком на физиономии. Глаза бешеные, точно у умалишенного, и ну бежать мимо меня…

Дальше некоторое время ушло на описание поразившего бабку жуткого испуга. Михаил Петрович кашлянул еще раз и подумал, что, если судить по бодрому виду посетительницы, испуг был не таким уж и сильным.

– Убежал, и нет его… Я стою, с места сойти не могу. И тут опять окно открывается, и из него уже двое скачут! Один за другим. Первый здоровый такой, как этот, Шварцнигер, только еще больше. Но шатался он, словно пьяный. И другой – черненький, он-то на меня зыркнул так, что душа второй раз в пятки ушла. Думала, сейчас как достанет пистолет и убьет меня.

– Эти тоже убежали? – остановил разошедшуюся посетительницу Михаил Петрович.

Бабка махнула рукой:

– Умчались, точно за ними кто гнался!

– И что с того? Нет закона, что запрещал бы людям прыгать с лоджии, если они не собираются покончить с собой, конечно. Ведь никто не понес морального или физического ущерба?

– Так ведь я знаю, кто в той квартире живет, – не обратила внимания на вопрос Маргарита Ивановна. – Люди приличные, ученые. Они никогда не стали бы через окошко сигать. Да и мужики, которых я видела, мне незнакомы. Глаза пока видят, а уж на память я в жизни не жаловалась. Времена-то сейчас какие? Лучше проверить, а то вдруг какое преступление?

Она себе в этот момент казалась, похоже, чуть ли не самой мисс Марпл.

Тут Михаил Петрович призадумался. Отвязаться от бабки просто так не выйдет, и самый разумный выход – изобразить активность. Придется пройтись до «Китайской стены» и посмотреть на подозрительную лоджию. Развеять дурацкие подозрения чуток сбрендившей старушки и затем со спокойным сердцем о ней забыть.

– Что ж, пойдемте, – сказал он, поднялся и забрал с тумбочки фуражку. – Долг милиции – реагировать на сигналы сознательных граждан.

Маргарита Ивановна с готовностью вскочила, глаза ее сверкнули торжеством.

От опорного пункта милиции до четвертого дома по улице Володарского они дошли минут за пятнадцать. Бабка подвела Михаила Петровича к одному из подъездов, указала на лоджию второго этажа и с гордым видом заявила:

– Отсюда они все прыгали. Как только головы не порасшибали. Вон там даже следы остались.

– Следы эти пока трогать не будем, – авторитетно заявил участковый. – Для начала проверим ваши подозрения. Поднимемся и позвоним в квартиру. Если у хозяев все в порядке, то мы сделаем вид, что ничего странного не произошло. Ведь так?

Маргарита Ивановна посмотрела на него с неудовольствием – такой вариант развития событий ее никак не устраивал, – но потом кивнула.

Михаил Петрович неспешно поднялся на второй этаж, насвистывая мелодию песни «Наша служба и опасна, и трудна». Прокашлялся, поправил фуражку и нажал кнопку звонка. Из-за двери донеслась заливистая трель.

За спиной сопела и нервно ежилась бабка, ожидавшая, похоже, что на них сейчас набросятся жуткие бандиты.

– Нет никого, – сказал Михаил Петрович и для очистки совести позвонил еще раз. – А без ордера я заходить в квартиру не могу. Это, как вы понимаете, будет совершенно недопустимый поступок, нарушение закона.

Осталось спуститься во двор, попрощаться с бдительной гражданкой и забыть о проблемах…

– Так ведь тут открыто! – И Маргарита Ивановна, прежде чем он успел ее остановить, шагнула вперед и толкнула дверь, на самом деле не запертую на замок.

И Михаил Петрович понял, что проблемы только начинаются.

На покрытом темным линолеумом полу небольшой прихожей, под вешалкой, лежал, раскинув руки, высокий мужчина в очках и бежевом костюме. И мужчина этот был однозначно и несомненно мертв.

Трудно оставаться живым, когда из груди у тебя торчит длинный нож.

– Так вы их видите, этих рогатых? – повторил Олег, требовательно вглядываясь в спасителей. – А то я думал, что это глюки. Испугался, что с ума схожу. Как меня долбануло током в гараже, так и началось все это…

Он понимал, что говорит сумбурно, но остановиться не мог. Накопленные за день эмоции рвались наружу, точно вода через пробоину: ярость, удивление, досада, раздражение, страх…

– Да, конечно, видим, – кивнул Аристарх Сергеевич, и улыбка на мгновение пропала с его лица. – А вам, Олег, стоит успокоиться. Вы не сошли с ума, и психика ваша в порядке. Настолько, насколько это возможно в сложившейся ситуации. Олег, ты слышишь меня?

– Да, конечно. – Он сглотнул.

Эта особенность характера – выход нервного напряжения через болтовню – проявила себя еще в Афгане. После походов на операции в «зеленку», зачисток кишлаков, где смерть ждала на каждом шагу, Олег начинал трепаться, хотя в обычное время говорил вовсе не так много.

– Очень хорошо, – сказал Аристарх Сергеевич. – Запомни – ты в здравом уме. Просто в ближайшее время тебе придется несколько пересмотреть свою картину мира. Ты понимаешь меня?

– Честно говоря, не совсем, – признался Олег.

– Ничего, поймешь, – вступила в разговор Лена, и тут в ее кармане запиликал сотовый телефон. – Ой, прошу прощения… – Она вытащила серебристую трубку, прижала к уху: – Да. Ушли? Ничего себе. Ладно, потом все нарисуешь, как было. Мы на Ильинке, за «Пятью углами». Ждем. – Девушка убрала телефон. – Они их упустили, сейчас подойдут.

– А пока ожидаем наших друзей, мы будет рады выслушать твой рассказ. – Аристарх Сергеевич, как выяснилось, обладал большим диапазоном улыбок, и сейчас он улыбался требовательно. – Ведь мы спасли тебя, вырвали из лап недругов, и ты перед нами в некотором долгу.

– Это понятно, – не стал спорить Олег.

Смысла отмалчиваться он не видел. Его новые знакомые мало походили на сотрудников милиции, еще меньше – на бандитов, и пока непонятным оставалось, зачем они полезли во все это дело. И имелся крохотный шанс, что эти странные люди сумеют помочь ему выпутаться из неприятностей.

Олег рассказал все, начиная с того момента, как проснулся утром, и заканчивая попыткой укрыться у бывшей подруги. А напоследок вытащил из кармана серебряный нагрудный знак.

– Вот как? – поднял брови Аристарх Сергеевич. – Знакомый символ, я бы сказал. Ты не находишь, Лена?

– Еще как нахожу. – Девушка встряхнула головой и посмотрела на Олега с подозрением. – А ты не врешь?

– Я не умею врать, – сказал он спокойно. – Просто не могу.

– И сейчас ты говоришь правду, дружок. – В голубых глазах появилось удивление. – Настоящий рыцарь без страха и упрека. Без сомнений бросается на помощь тем, кто в ней нуждается, не оскверняет уста ложью. Наверняка еще имеет герб и двенадцать поколений благородных предков…

Олег смутился и опустил взгляд, почувствовал, как заалели уши.

Когда он только увидел Лену, она показалась ему самой обыкновенной девицей, каких одиннадцать на дюжину. Но за время, что они просидели в машине, он понял: она красива, не той яркой красотой, которая бросается в глаза, а тонкой, мягкой, какой-то ускользающей.

И что-то шевельнулось в душе, пробилось через накопившийся за сегодня пепел тревоги и злости.

– Ай-ай, нехорошо, – укоризненно вздохнул Аристарх Сергеевич. – Вогнала молодого человека в краску. И не стыдно?

– Стыдно, – призналась девушка. – Но склоняюсь к ногам благородного рыцаря и молю его о прощении. А также припадаю к стопам мудрого соратника и надеюсь, что смогу загладить свою вину.

Олег поднял глаза и обнаружил, что оба они улыбаются, а еще заметил, что Лена смотрит на него с интересом.

– Полно тебе. Расприпадалась тут, – пробурчал Аристарх Сергеевич.

– А зачем вы меня спасли? – спросил Олег. – И как нашли?

– Все довольно просто. – Аристарх Сергеевич потер тщательно выбритый подбородок. – Мы заметили тех двоих дейвона в районе Торгово-промышленной палаты и не обратили бы на них внимания, не начни они колдовать. А там наша территория, и нам стало интересно – в чем тут дело. Мы последовали за ними в сторону «Китайской стены», а как пошли в ход боевые заклинания – вмешались…

– Вы были в Димкиной квартире? – спросил Олег, стараясь не обращать внимания на слова «колдовать», «заклинания».

Кто знает, что имеют в виду его новые знакомые?

– И только наше появление позволило тебе уйти оттуда в здравом рассудке. Дейвона сиганули с лоджии следом за тобой, мы проводили их взглядами и неспешно двинулись в погоню. Они преследовали тебя, мы – их, вот так и случилась та знаменательная встреча у подъезда. Мы успели вызвать подмогу, и, не подоспей она вовремя, неизвестно, чем бы все закончилось.

– А что с Димкой? Ну, с хозяином квартиры? Высокий такой, в очках… – Олег нервно сглотнул и сжал кулаки. – Он жив? И как эти… дейвона проследили за мной? Я готов поклясться, что «хвоста» не было.

Аристарх Сергеевич развел руками:

– С прискорбием должен сообщить, что твоего друга убили, закололи ножом – прямо в сердце. Когда мы появились, он уже не дышал.

– Убили… – Олег почти услышал, как это слово эхом отдалось в голове, и с усилием вдохнул, втискивая воздух в судорожно окаменевшую грудь.

Ему доводилось терять друзей: некоторое число тех, с кем вместе попал в Афган, отправились домой в «черном тюльпане». Каждый раз это вызывало боль и горечь, досаду и злость, желание отомстить.

Сейчас к этим чувствам примешалось недоумение – как можно так вот глупо умереть не на войне, а здесь, под мирным небом Нижнего? И ладно бы бандиту, участнику разборок и завсегдатаю стрелок, а Димке Кудрявцеву, умнице и тихоне, не обидевшему в жизни даже мухи?

И в этот момент он подумал, что не успокоится, пока не отыщет тех, кто убил Димку, не найдет того, кто отдал приказ о его смерти, и не поквитается с ними за все: за друга, за подставу, сделавшую из успешного бизнесмена измученного тревогой беглеца. Не пожалеет ради этого ни времени, ни денег и даже вспомнит, каково это – самому убивать, лишать жизни других.

– Ты как? – Участливый голос Аристарха Сергеевича донесся словно издалека, и Олег поднял голову.

– Хреново, – сказал он мертвым, спокойным голосом. – Но это неважно. Хотелось бы узнать только, кто такие эти дейвона и где их найти.

– Все в свое время, – с сочувствием произнесла Лена. – У нас есть для тебя и хорошая новость. Мы забрали из той квартиры кое-какие твои шмотки. – И она протянула Олегу борсетку, а затем кейс.

Он взял и то, и другое, но не испытал ни радости, ни облегчения, хотя еще несколько часов назад переживал из-за потери вещей. Не сразу вспомнил, что нужно поблагодарить.

– Спасибо, я…

Договорить не успел. С обоих боков машины появились два силуэта, и правая задняя дверца со щелчком открылась. На мгновение отстала от нее левая. Олегу пришлось подвинуться в середину, и в «шестерку» залезли двое молодых мужчин, тех самых, что пустились в погоню за черноволосым и его мускулистым приятелем.

Оба повернулись к Олегу и представились:

– Михаил.

– Виктор.

При внимательном разглядывании они оказались не такими уж и молодыми – далеко за тридцать. Оба широкоплечие, в темных мешковатых ветровках, под которыми удобно прятать кобуру с пистолетом.

– Ушли, – сказал Виктор, тот, что постарше, с ежиком стального цвета волос и ниточкой шрама на щеке. – На автостанции, в толпе. Применили что-то новое, мы с подобным не сталкивались.

– И что? – спросил Аристарх Сергеевич.

– Мы почти их достали. Там, за мостом. – У младшего, Михаила, с приплюснутыми ушами и носом картошкой, оказался неожиданно тонкий голос. – Но тут здоровенный говнюк швырнул что-то на землю. И мы потерялись. Вроде все видели, но куда бежать и кого хватать, понять не могли. Продлилось это минут пять, и этого времени им хватило.

– Да, интересненько. – Аристарх Сергеевич задумчиво улыбнулся. – Но сейчас не до того, чтобы разбираться. Поехали. Нам и нашему новому другу предстоит долгий разговор, и вести его лучше в удобном месте. Там, где не может произойти никаких неожиданностей.

И, прежде чем Олег успел что-то сказать, Аристарх Сергеевич запустил двигатель. Синяя «шестерка» проскочила через площадь Горького, как обычно в вечерний час забитую автомобилями. Свернула на улицу, названную в честь того же писателя, но по ней проехала всего сотню метров и остановилась у обочины.

Через дорогу располагалось небольшое кафе. «Снежинка» – гласили синие буквы на голубоватой вывеске, изрисованной морозными узорами. Кафешка эта находилась тут, сколько Олег себя помнил, еще с советских времен. Но почему-то он никогда не был внутри, хотя в студенческие годы в каких только местах не кутил…

– Приехали, – весело сказала Лена.

Они пересекли улицу по пешеходному переходу и зашагали к двери «Снежинки», такой обшарпанной, словно ее не красили со времен Брежнева. Переступив порог, Олег не удивился, увидев на столиках скатерти с желтыми пятнами, старые пепельницы, грязный пол и помятую тетку за стойкой, недружелюбную, как голодный тигр.

– Добрый день, Анна, – кивнул тетке Аристарх Сергеевич, и та ответила неожиданно теплой улыбкой. – Так, прошу сюда…

Михаил и Виктор направились к стойке, а они втроем прошли к двери в дальнем конце помещения, которую Олег заметил не сразу. Вначале померещилось, что там лишь стена. За дверью обнаружился крохотный зальчик на четыре стола. Контраст с только что виденным оказался настолько резким, что Олег не поверил собственным глазам.

Тут царила невероятная для России чистота. Скатерти были белы, как снег, стены покрыты дорогой плиткой, окон не имелось, но под потолком сияла роскошная люстра. Мягко шелестел кондиционер, и из развешанных по углам динамиков лилась музыка – «Dancing Queen» «АББА».

– Проходи, не стесняйся, – предложила Лена, заметившая ошеломление Олега, и в глазах ее запрыгали смешинки.

Ощущая, что из сна кошмарного он угодил в обычный, Олег сел за дальний столик, поставил кейс на соседний стул. Аристарх Сергеевич и Лена расположились напротив, и в дверь проскользнула официантка – невысокая и круглолицая, в белой блузке и черных брюках.

– Как обычно, но на троих, плюс сто пятьдесят, – сказал ей Аристарх Сергеевич, и девушка исчезла так же бесшумно, как и появилась.

– Теперь можно и поговорить. – Аристарх Сергеевич откинулся на спинку стула и оценивающе посмотрел на Олега. – Начнем не с того, что тебе хочется узнать больше всего, а по порядку. Во-первых, тебе необходимо смириться с тем, что рогатые существа, с коими у тебя вышел конфликт, – не плод воображения. Их называют «дейвона», и они живут среди нас многие тысячелетия.

– Почему же я их никогда не видел?

– Видел, просто не отдавал себе в этот отчета, – сказала Лена. – Помимо дейвона, есть и другие существа, еще меньше похожие на нас, и заметить то, что они – чужаки, обычным людям мешает такая штука, как Пелена.

– Что за Пелена? – Олег переводил глаза с одного собеседника на другого, пытаясь понять – разыгрывают его или нет?

Он не чувствовал фальши, и это сбивало с толку – неужели они на самом деле верят в то, о чем говорят?

– Для того чтобы понять, тебе необходимо смириться с тем, что магия – не сказка, а реальность, просто хорошо законспирированная в интересах тех, кто ею пользуется. – Аристарх Сергеевич больше не улыбался, он был серьезен, точно гробовщик.

– Но это невозможно. Я не верю…

– После всего, что ты видел сегодня, – и не веришь? – вмешалась Лена.

– Хм… – Олегу вспомнилась утренняя драка, когда его противники орудовали чем-то невидимым, бой в квартире, где летали огненные шары, и схватку на Малой Ямской, во время которой случилась настоящая иллюминация. – Это… но… Неужели того, что было там… пламя и прочее… никто не увидел?

Аристарх Сергеевич покачал головой:

– Любопытный обыватель, выглянувший в окно, заметил бы нас, дейвона принял бы за людей. И решил бы, что толпа машущих руками придурков затеяла перестрелку, а затем почему-то сломалось дерево. Увидеть то, что произошло на самом деле, ему помешала бы та же Пелена, скрывающая проявление большинства заклинаний.

– Представь огромную, раскинутую над миром завесу. – Лена развела руками, изобразив нечто неопределенно-округлое. – Она окутывает каждого человека, не позволяя ему слышать и видеть все, что есть на самом деле. И лишь немногие избавившиеся от ее влияния могут воспринимать мир таким, какой он есть.

– А я? Почему я смог? – спросил Олег.

– В экстремальных условиях, в состоянии шока люди иногда выпадают из-под влияния Пелены, – пояснил Аристарх Сергеевич. – Но потом все возвращается на свои места, и они решают, что у них были галлюцинации. Ты же сам нам рассказал, что вчера выпивал, а с утра тебя как следует ударило током. Одно наложилось на другое, и пожалуйста – глаза твои очистились. Но вот почему эффект оказался столь долгим и стойким – этого я пока не знаю.

Появилась официантка с подносом, начала расставлять тарелки, стопки и стаканы, раскладывать завернутые в салфетки вилки и ножи. Олег почти слышал, как со скрежетом работает его мозг, пытаясь усвоить новую информацию.

Магия… Пелена, скрывающая правду… Чужаки, нелюди… Все это выглядело дико, напоминало бред из желтой оккультной газетенки. Но в то же время он сегодня видел такое, что никак не укладывалось в обычную картину мира, основанную на школьных знаниях и телевизионных новостях…

Олег недоуменно моргнул при виде появившегося на столе графинчика с водкой, а когда официантка ушла, спросил:

– Зачем это? Я не собираюсь пить.

– Тебе нужно, поверь. – Аристарх Сергеевич взял графин, подвинул к себе стопки. – И еще поверь в то, что мы твои друзья. Мы верим в твою невиновность и желаем, чтобы ты выпутался из этой истории.

И он не солгал! И вообще ни он, ни Лена ни разу не сфальшивили в течение всего этого невероятно безумного разговора. Не попытались обмануть, но при этом не сказали толком ничего о себе, не выдали, какой у них интерес в этом деле.

– Ладно… – Олег поднял стопку с водкой. – Пусть будет Димке земля пухом…

Он выпил залпом, горло обожгло, горячий и колючий ком провалился в желудок, оставив мерзкое послевкусие. Торопливо потянулся к салату из крабовых палочек и начал закусывать. Только сейчас сообразил, что жутко голоден, что не ел целый день – на завтрак не было времени, об обеде и не вспомнил, попил чаю у Тамары, но это разве в счет?

Аристарх Сергеевич омочил в водке губы, Лена тоже, и они тоже принялись за еду.

– Хорошо, допустим, – сказал Олег, когда с салатами было покончено. – Я верю в этих дейвона и прочих чужаков… – В памяти всплыли виденные сегодня на улицах Нижнего чудные существа: бородач с копытами, летящий над домами «ангел», желтокожий носач на драндулете. – В чародейство и в Пелену, не позволяющую людям видеть правду… Но что мне с того? Я хочу узнать, кто виноват в том, что погиб мой друг, и в том, что меня подозревают в убийстве.

– Само собой. – Аристарх Сергеевич деловито потер руки. – Как говорится, вернемся к нашим баранам. Кулон, сорванный тобой с шеи того дейвона, говорит нам, что любитель махать ножом принадлежит к клану Вахшуд, одному из крупнейших в нашем городе. Но что за обряд они проводили и зачем им понадобилась жертва – я не знаю. У Вахшуд есть сильные маги, но они ни в чем столь экстраординарном замечены не были. Ведь так, Лена?

– Да, – подтвердила девушка. – Совершенно неясно, в чем тут дело, и хотелось бы разобраться.

– Да, и еще странность… – Олег напрягся, вылавливая за хвост норовившую удрать мысль. – Зачем им понадобилось нападать на меня в квартире Димки? Не проще было предоставить все милиции? Они бы так или иначе взяли меня и…

– …и ты бы начал говорить, – закончил фразу Аристарх Сергеевич. – Понятно, что твой рассказ посчитали бы бредом, но определенные подозрения насчет «свидетелей» у следствия могли возникнуть. Стремясь избежать этого, они сделали все, чтобы представить тебя опасным сумасшедшим. Войдя в квартиру твоего друга, те двое дейвона убили его ножом, наверняка похожим на тот, которым был зарезан человек в гаражах. А затем они собирались с помощью магии сотворить из твоей головы бак с психическим мусором и злобными ментальными тараканами. После соответствующих заклинаний ты бы получил ложные воспоминания и сам поверил в то, что сошел с ума. Для умелого мага это не так сложно. Дейвона заставили бы тебя подержаться за нож, торчащий из груди твоего друга, после чего исчезли бы из квартиры и из твоей памяти. Милиция бы явилась туда, и все – дело с двумя убийствами раскрыто. Рядовой обыватель свихнулся и начал размахивать клинком – такое, увы, бывает не только в кино.

Объяснение выглядело разумным – в то, что участник афганской войны «сошел с нарезки», поверят с легкостью. Многие думают, что вернувшиеся из Афгана – сплошь кровожадные ублюдки, которым только дай повод выпустить кишки ближнему своему.

– А вот зачем они все это затеяли, я имею в виду первое убийство, нам самим очень интересно, – добавила Лена, и взгляд ее стал настороженно-пристальным. – Ты даже не представляешь насколько.

– Кому «вам»? – спросил Олег.

– Чтобы ответить на этот вопрос, я должен рассказать еще кое о чем. – Аристарх Сергеевич помолчал, пока официантка забирала тарелки из-под салата и расставляла миски с солянкой. – Магию нельзя творить просто так, для исполнения заклинаний нужна особая энергия, в общем, та же самая, что позволяет нам жить. И практикующий чародей, если не будет восполнять ее запас, через какое-то время отдаст концы. Добывать же силу можно лишь из энергетических образований, называемых «Источниками» или «Колодцами».

Олег облизал губы, подумал, что от обилия новых сведений голова у него скоро раздуется, как воздушный шар.

– В то же самое время за Пеленой, условно говоря, существует немалое количество магов – людей, дейвона, элохим, слаш и других. Источников гораздо меньше, чем тех, кто желает ими пользоваться. И поэтому каждый из них имеет хозяина, ревниво следящего, чтобы никто не покусился на его собственность. И хозяин обычно не колдун-одиночка, хотя такое иногда случается, а объединение магов, ложа, клан, орден, называться может как угодно. И ваш покорный слуга, – Аристарх Сергеевич отвесил шутливый поклон, – а также эта барышня имеем честь принадлежать к одному из сильнейших орденов Нижнего Новгорода. Называется он «Золотая роза».

– Вот рыба ерш… – пробормотал Олег, чувствуя желание выпить еще. – И вы… хм… с другими орденами воюете за эти… за источники?

– Порой воюем, иногда, как сейчас, поддерживаем добрососедские отношения, – сказала Лена. – Если бы те дейвона не вздумали так нагло колдовать на нашей территории, никто бы не обратил на них внимания. Ешь суп-то, ешь, а то остынет. Уверяю тебя, здесь готовят отличную солянку.

Олег взял ложку и принялся за наваристую, густую похлебку.

В динамиках «АББА» пели «Happy New Year», а он ел и думал.

Ладно, похоже, ему опять сказали правду, и Нижний в самом деле поделен между бандами колдунов, людей и нелюдей. Одна из них затеяла нечто непонятное для других и для этого принесла в жертву человека. Двое рогатых колдунов, погнавшись за ним, Олегом, влезли в чужой монастырь, где повели себя не очень вежливо, но в результате схватки оказались с позором изгнаны…

Тут бы «Золотой розе» и забыть о том, кто невольно стал виновником всего переполоха. Но нет, не забыли, пошли по следам недругов, чтобы выручить его из беды.

Вопрос: зачем им это надо?

В человеколюбие новых знакомых он верил с трудом, хотя в том, что они искренне хотели помочь, – не сомневался. Нет, прятался за этим желанием еще какой-то интерес, и не то чтобы скрываемый, а пока просто не озвученный.

– Как солянка? – спросил Аристарх Сергеевич.

– Вполне, – ответил Олег. – А для чего…

Из-за двери, ведущей в первый, сделанный «под совок», зал, донеслись возбужденные голоса, какой-то шум. Что-то грохнуло, раздался рык, какой мог издать очень большой и крайне голодный хищник.

– Это еще что? – Лена повернулась, ее волосы взметнулись волной, а выставленная ладонь левой руки засветилась желтым.

Дверь открылась, и в маленький зал «Снежинки» танцующей походкой вошел высокий мужчина с попугаем на плече.

– Это Граф, – сказал Аристарх Сергеевич, и голос его прозвучал настороженно, едва ли не испуганно.

Новый гость был одет в старые джинсы, каких не постеснялся бы заслуженный хиппи. На плечах его висела кожаная куртка, отобранная у круто прикинутого металлиста, а под ней виднелась алая майка с черным портретом Че Гевары.

Дополняли картину разношенные кроссовки, всклокоченная рыжая шевелюра, острая бородка и широкая редкозубая улыбка.

– Привет, – сказал новый гость, а попугай разинул клюв и издал протяжное злобное мурлыканье.

Олег пригляделся к птице и вздрогнул – один глаз у нее был черным, точно шарик из гудрона, второй, ярко-зеленый, вертелся в глазнице, а по перьям бегали перламутровые огоньки.

Вслед за Графом в зал ворвался Михаил – под глазом свежий синяк, куртка разорвана, в руке – пистолет.

– Сейчас я его! – воскликнул он. – Этот гад – Витьку…

– Убери оружие! – рявкнул Аристарх Сергеевич. – Оставь нас. Все нормально.

Михаил заскрипел зубами, кинул на рыжего щеголя ненавидящий взгляд, но ослушаться не посмел. Стукнула закрывшаяся за ним дверь, и стало слышно, как попугай тихо булькает, как забытый на плите чайник.

– Никаких манер у этой молодежи, – пожаловался Граф. Позвякивая курткой, увешанной цепочками и всякими цацками, он двинулся к Олегу. – И никаких мозгов. Сначала бросаются, а потом думают. Эх, что за времена…

Лицо у него кривилось и вздрагивало, точно у припадочного, во взгляде стыла ярость. И чувствовалась за дурацким костюмом и идиотской внешностью, за глупыми фразами и жуткой птицей какая-то фальшь. Что-то было неправильное в этом типе, что-то неестественное – будто столб смерча завернулся в человеческую оболочку, научился говорить и решил заглянуть в «Снежинку».

Лена и Аристарх Сергеевич сидели тихо, девушка прикусила губу и даже вроде перестала дышать.

– Ох, как здорово… Ох, как интересно… – Граф остановился рядом с Олегом и вытаращился на него, точно на говорящую лошадь. – Даже, я бы сказал, – замечательно, хе-хе.

Вблизи он выглядел еще более странным: розовая и блестящая, словно лакированная, кожа и седина в волосах; острые ногти, почти когти, похожие на звериные, и изящные длинные пальцы, плюс тонкий, неуловимый запах сухой травы и меда, напомнивший о чем-то далеком, светлом и чистом.

Попугай открыл клюв, и внутри обнаружились треугольные, как у пираньи, черные зубы. Когда из глотки прянул тонкий язык алого пламени, Олег невольно вздрогнул и сжал кулаки.

– Замечательно, хе-хе, – заявил Граф, вполне удовлетворенный осмотром. – Не смею более вам мешать. Кушайте, выпивайте, никого не бойтесь. Ну а я пойду сгину в пламени заката.

Подпрыгивая на ходу и подпевая «АББА», заведшей «Waterloo», он удалился.

Олег нервно сглотнул и спросил:

– Кто это такой?

– Это Граф. Он – Игрок, – сказал Аристарх Сергеевич так, что стало ясно – на дальнейшие вопросы ответа не будет. – Прошу простить, но я вынужден на несколько минут вас покинуть. Вы посидите тут, а я схожу посмотрю, что он натворил. Заодно сделаю пару звонков.

Он поднялся и торопливым шагом направился к двери.

– Да, ну ты и попал, – сказала Лена, когда они остались вдвоем. – Не представляю, что ощущала бы я, оказавшись в такой ситуации.

Олег посмотрел на нее, увидел в голубых глазах сочувствие, а затем непонятно почему смутился и отвел взгляд.

– А у тебя как все это было? – выдавил он из себя. – Ну, как ты начала видеть через Пелену? Тоже током ударило?

– Нет, мне повезло. – Голос девушки стал задумчивым, на губах появилась улыбка. – Я училась в художественном училище, композицию нам преподавал Иосиф Абрамович, один из магов «Золотой розы». Он и заметил во мне талант совсем не к рисованию. Стал учить меня, сначала рассказывал, затем показывал. Первый шок у меня, конечно, был, но не такой сильный, как у тебя. Я представляла, что примерно увижу, и готовилась к этому.

– Училище-то удалось закончить? И сейчас ты рисуешь?

Лена усмехнулась:

– И на то, и на другое могу ответить «да». Жить на что-то надо? Или ты думаешь, что умение видеть сквозь Пелену и творить заклинания избавляет от необходимости зарабатывать деньги? И где там наше горячее? – Она повернулась к двери. – Или Граф по дороге разгромил кухню?

Она вгоняла Олега в краску, ничего особенного не делая, точно так же, как Олечка Ежова, первая девочка, в которую он был влюблен больше двадцати лет назад, еще в школе…

Дверь открылась, но вошла не официантка, а Аристарх Сергеевич с озабоченной улыбкой.

– У Виктора сломана рука, – сообщил он. – Но сам виноват – надо быть внимательнее и думать, кому загораживаешь дорогу. И еще у меня две новости – одна хорошая, другая плохая. Начну с плохой – нижегородская милиция по подозрению в двух убийствах ищет уже не абстрактного мужчину, более-менее похожего на фоторобот, а Турнова Олега Андреевича, шестьдесят третьего года рождения, уроженца города Горького, проживающего на улице Бринского.

– В двух? – спросил Олег, чувствуя, как пол качается у него под ногами.

– Серебристая «Ауди-100» прошлого года выпуска – твоя машина? Ее нашли около дома убитого сегодня Дмитрия Кудрявцева, и ее же видели «свидетели»-дейвона в гаражах. Иногда наша милиция может работать шустро.

– А хорошая новость? – поинтересовалась Лена, бросив на Олега обеспокоенный взгляд.

– Через полчаса здесь будут старшие нашего ордена. Настало время разобраться в ситуации и…

И тут Олег взорвался. Злость накатила обжигающей волной, хлынула потоком яростных слов:

– Стоп! А кто-нибудь спросил меня, хочу ли я встречаться со старшими вашего ордена? Что им, что вам и что этому чертовому Графу от меня надо? Почему вам просто не сдать меня ментам и не забыть? А?

– Тихо-тихо! – Аристарх Сергеевич выставил перед собой ладони. – У «Золотой розы» есть в тебе корыстный интерес. Во-первых, нужно держать руку на пульсе событий, а ты – ключ к разгадке того, что затеяли дейвона из клана Вахшуд. Во-вторых, каждый орден тем сильнее, чем больше в нем магов и чем эти маги мощнее. А из тебя, судя по всем признакам, может выйти хороший колдун. Что же до Графа – объяснить поступки Игрока сложнее, чем предсказать погоду на год вперед, так что…

Но Олег не слушал более, он сидел и пытался как-то переварить мысль о том, что он обладает способностями чародея. Пока она вызывала лишь хилое истерическое веселье.

Понятно теперь, почему Лена заговорила про «талант совсем не к рисованию», а он-то не догадался.

– Это шутка? Вы надо мной смеетесь? – спросил Олег, цепляясь за слабую надежду, что это всего лишь изощренный розыгрыш.

– Нет, – сказал Аристарх Сергеевич, и сказал правду. – Может быть, тебе еще выпить? Водка, конечно, яд, но иногда нужно отравить себя, чтобы выжить. Как, налить тебе?

– Не надо. – Олег сглотнул, подумал, что только напиться сейчас ему и не хватает. – Я – колдун? Надо же, и почему же я раньше об этом не знал? А то бы я им всем… хотя бы в том же Афгане…

– Вряд ли, дружок. – Лена улыбнулась очень-очень грустно. – Магия не делает твою жизнь проще или лучше и крайне редко помогает решать повседневные проблемы. Она для этого просто не годится…

– Не пугай нашего друга излишними умствованиями. – Аристарх Сергеевич сел на стул. – Ты служил? В ОКСВ?

– Именно там. Ограниченный контингент – во всем ограниченный, – вспомнил Олег старую штуку, ходившую меж солдат из-за того, что им порой не хватало самого необходимого: постельного белья, мыла, нормальных продуктов. – Два года.

– А я провел в армии почти двадцать лет, – сказал Аристарх Сергеевич. – Закончил училище ПВО, то самое, от которого сейчас одни развалины на проспекте Гагарина остались. А затем вдоволь помотался по гарнизонам – Дальний Восток, Азербайджан, Белоруссия…

Стало ясно, откуда у седого мага из «Золотой розы» военная выправка.

– Поскольку не выслуживался, то получил только капитана. А потом случилась, – лицо Аристарха Сергеевича потемнело, угол рта дернулся, – скажем так, авария. После нее Пелена спала с моих глаз, и я увидел мир таким, какой он есть. И немедленно угодил в психушку.

Олег вопреки собственному желанию слушал с интересом.

– «Лечили» меня неплохо… – Аристарх Сергеевич поежился. – Да и у меня хватило ума притвориться выздоровевшим. И в восемьдесят втором я оказался в Горьком – отставной офицер с не очень-то большой пенсией, психиатрическим диагнозом и без перспектив. И почти сразу меня подобрали, нашли… – Он вздохнул. – Так что многим из нас поначалу приходится тяжело. Хотя такого, как у тебя, не припомню. Но верю, что ты справишься. Обязательно.

Олег в который уже раз почувствовал себя смущенным.

Его спасла официантка, принесшая три тарелки жареной картошки с мясом по-французски и графин томатного сока.

– Поедим, – сказала Лена. – Чувствую, что силы нам сегодня еще понадобятся.

Олег жевал хрустящую картошку и сочное мясо, слушал приятные голоса шведов из «АББА» и думал, насколько быстро изменилась его жизнь. Двенадцать часов назад он был вполне успешным бизнесменом, законопослушным гражданином, хорошо представлял, что ждет его завтра, и не сомневался, что окружающий мир стабилен и предсказуем.

Сейчас же он не был уверен ни в чем, чувствовал себя щепкой, которую подхватил ураган.

Привычная действительность разбилась вдребезги, как упавшее зеркало. А картина, что обнаружилась за ней, оказалась слишком большой и необычной, чтобы разобраться с первого взгляда: нелюди на улицах Нижнего, сражающиеся за источники маги, Пелена и скрытый за ней мир…

Сам не заметил, как опустошил тарелку.

– Очень хорошо, – сказал Аристарх Сергеевич и посмотрел на часы. – Пора бы уже и нашим появиться.

И едва он это произнес, как дверь зала открылась, и вошли трое мужчин.

Первый, в дорогом белом костюме, был невысок и плечист, с мощной, словно у борца, шеей. На круглом лице блестели серые глаза, подбородок выглядел тяжелым, как отбойный молоток, а на голове топорщился ежик – любимая прическа «бизнесменов» начала девяностых.

Олегу показалось, что он недавно видел этого человека по телевизору – когда показывали встречу губернатора с «представителями бизнес-сообщества». Обладатель круглого лица и мощной шеи сидел не в первых рядах, но и далеко не в последних.

Вслед за «борцом» шагали еще двое – неряшливо одетый очкарик с непропорционально большим лбом, похожий на школьного учителя, и коротышка в шароварах и майке, на ручищах которого играли мускулы.

– Привет, – сказал «борец». – Приятного аппетита. Это, как я понимаю, наш «найденыш»?

И он посмотрел в лицо Олегу со спокойным интересом уверенного в себе человека.

– Он самый, – отозвался Аристарх Сергеевич. – Немного ошеломлен, но в общем в порядке.

– Оно и неудивительно. – «Борец» подошел ближе, протянул широкую, точно лопата, ладонь. – Ярослав.

– Олег.

– Игорь, – помахал ручищей коротышка, а «учитель» нервно дернул шеей и произнес:

– Антон Григорьевич.

Влетела официантка, и через минуту на столе не осталось и следа от грязной посуды. Еще через шестьдесят секунд второй стол усилиями Игоря и Ярослава приставили торцом к первому, перетащили стулья, и «старшие ордена» принялись рассаживаться.

– Теперь, – сказал Ярослав, – я хочу услышать о том, что произошло сегодня. Сначала от тебя, Олег, потом от вас, Аристарх Сергеевич. Подробно и с самыми мелкими деталями.

Олег вздохнул – повторять все по третьему разу не хотелось, но деваться было некуда – и начал рассказ. На стол лег серебряный кругляш с раскинувшим крылья орлом, и Антон Григорьевич вцепился в него, точно ворона в кусок падали.

– Подлинник, – проворчал он, когда Олег закончил. – Не подделка.

Заговорил Аристарх Сергеевич, излагая события с того момента, когда они с Леной на Октябрьской площади заметили колдующих дейвона. А внимание Олега привлек коротышка. Тот сидел молча, со скучающим видом глядел в потолок и время от времени позевывал.

Это казалось наигранным, да и вообще в этом человеке было что-то глубинно-фальшивое. Он врал окружающим, не говоря ни единого слова, и выглядело это на редкость странно. Олег привык доверять собственному чутью, но с таким никогда не сталкивался.

«Похоже, все дело в том, что этот парень – маг», – решил он и на этом успокоился.

– Так-так, я все понял, – сказал Ярослав, стоило Аристарху Сергеевичу замолчать. – Точнее, кое-чего не понял. Какого дьявола эти дейвона принесли жертву? И чего понадобилось здесь Графу?

Он задумчиво забарабанил пальцами по столу, потом взял кулон и осмотрел его.

– Подлинный, говоришь? – Ярослав поглядел на Антона Григорьевича, и тот кивнул. – Ладно, это все странно, но горячку пороть не будем, попробуем разобраться. Так, – он перевел взгляд на Олега, – ты теперь под нашей защитой, ты один из нас. Мы сделаем все, чтобы тебя вытащить.

И это было правдой.

– Мы прикроем тебя и от милиции, и от дейвона. Аристарх Сергеевич, займетесь этим, – Ярослав обращался к отставному капитану на «вы», но все равно ясно было, кто из них двоих старший по рангу. – И еще – попробуйте по свежим следам, прямо сейчас, понять, для чего была принесена жертва в гаражах. Да, и нехило бы было спросить у старших клана Вахшуд, знают ли они о том, что творят их родичи?

– Я поеду с ними, – буркнул Антон Григорьевич, и на физиономии его отразилось недовольство.

– Само собой. – Ярослав поднялся. – Так, я попробую связаться с союзниками, извещу всех наших, чтобы были начеку. Если что – я на связи, звоните. Пошли, Игорек. Всем до скорого.

И он упругим решительным шагом направился к выходу. Следом заторопился коротышка.

– Собирайтесь, – бросил Антон Григорьевич. – Жду у машины.

– Кто они такие? – спросил Олег, когда за «школьным учителем» захлопнулась дверь.

– Мы в «Золотой розе» не пользуемся громкими титулами, – сказала Лена. – Иерофантов, архимагов и Великих Посвященных у нас нет. Есть маг первого ряда, и это – Ярослав, еще пятеро магов – второго, и двоих из них ты видел. Мы с Аристархом Сергеевичем принадлежим к третьему, а всего рядов пять, и пятый – это Виктор с Михаилом. Их способностей хватает на то, чтобы видеть ауру, да на обычные боевые заклинания. Ну и…

– Разговоры потом, сейчас дело, – прервал ее Аристарх Сергеевич. – Пошли. Сама знаешь, что Григорьич ждать не любит. Задержимся – затаит обиду на полгода, а то и на год…

– Да, он такой, – вздохнула девушка. – Лучше поторопиться.

Глава 4

Ночной клуб «Ладья», расположенный в спальном районе Щербинки, не мог похвастаться тем, что в нем собирается изысканная публика. В душном зале с высоким потолком и квадратным баром в центре тусовались привлеченные дешевыми билетами студенты, а также молодежь из окрестных кварталов.

Редкие выходные обходились без драки, а в туалетах частенько валялись использованные шприцы и пустые ампулы.

Сегодня, в понедельник, ночной клуб не работал. Был открыт только второй бар, маленький, мало кому известный, вход в который находился сбоку здания. Внутри царил полумрак, тускло горели красные шары светильников над стойкой, блестели черные лакированные столики, и алые кожаные кушетки выглядели так, словно их облили кровью.

Бармен, опершись щекой на кулак, смотрел телевизор и лишь время от времени поглядывал в сторону посетителей – двоих мужчин, что взяли по бокалу пива и сели в самом темном углу. Чем-то эти посетители его беспокоили, хотя вели себя тихо и выглядели трезвыми.

И даже в полумраке видно было, какие бледные у них лица.

– Ты позвал меня, – сказал тот мужчина, что постарше, с морщинами на лбу и черными короткими волосами.

– Да, – кивнул второй, помоложе, чьи лохмы были цвета старого пепла. – Мне нужны помощь и совет.

Глаза его вспыхнули алым огнем, а во рту обнаружились белые и невероятно острые зубы. Но бармен, как раз в этот момент оторвавший взгляд от телевизора, ничего этого не заметил.

И виной тому стала не только царившая в баре полумгла.

– Вот как? – Старший поднял темную бровь. – Я дал тебе жизнь сто лет назад, почти шесть десятилетий прошло с того дня, как ты стал жить своим умом, и ни разу за это время ты не вспомнил обо мне. Но оно и верно – каждый верог сам себе хозяин. Что же случилось?

– Честно говоря, я боюсь, – признался младший, и на его пальцах на миг появились острые изогнутые когти. – А страх порождает бессильную злость и жажду крови. Хочется напиться ее так, чтобы забыться и ни о чем не помнить.

Старший терпеливо слушал, и в глазах его тоже горело багровое пламя – неяркое, приглушенное.

– В субботу я убил человека. – Младший опустил глаза и, точно утопающий за брошенную веревку, ухватился за кружку. Сделал несколько глотков и поставил. – Разорвал девушке горло, причем случилось это на глазах у десятков ее сородичей.

– Плохо, очень плохо. Настоящий верог всегда контролирует себя.

Старший к пиву так и не притронулся.

– Но я защищался! – воскликнул младший. – Они начали стрелять… Ведь ты слышал о том, что случилось в «Пикассо»?

– Краем уха.

– Понимаешь, там на вечеринке было много наших – парочка сатра, несколько Наблюдателей, дейвона, маах’керу. И я пришел просто отдохнуть, потанцевать. И вдруг что-то случилось. Пелена исчезла, и люди увидели нас такими, какие мы есть… – По лицу рассказчика ползли алые пятна, тонкий бледный язык скользил по губам. – Мало кто из нас понял, что именно произошло. Я тоже лишь почувствовал, как что-то изменилось, и тут девчонки завизжали, прибежала охрана… Начали стрелять, дейвона рядом со мной погиб. Чтобы прорваться к выходу, мне пришлось отбросить одну из девиц, и я не рассчитал силу.

– Плохо, очень плохо, – повторил старший и потянулся к кружке с пивом, словно только что вспомнил о ее существовании. – Ты говоришь, Пелена исчезла? Но это же невозможно. Более трехсот лет живу я под этим небом и никогда не слышал о подобном. Пелена вечна и неизменна.

– Я знаю. Но это было, поверь.

В бар впорхнули две девицы. С интересом глянули на сидевших в углу мужчин, проследовали к стойке и принялись болтать с барменом, громко и зазывно хихикая.

Ни старший, ни младший не обратили на них внимания.

– Я верю. Ты не станешь выдумывать… – Старший задумчиво улыбнулся, покачал головой. – Тебе могли отвести глаза, хотя это трудно… или могли отвести глаза людям, что были в «Пикассо», надеть на тебя поверх Пелены фантом – иллюзорный облик, такой, как ты выглядишь на самом деле… Хотя это слишком сложно, и маг, способный на такое, должен быть воистину великим искусником. И зачем ему все это надо?

– Мне кажется, это подстава, – прошептал младший, – кто-то хочет избавиться от нас, вернуть старые времена, когда на верог охотились с осиновыми кольями и серебряными пулями.

– Маловероятно. Кому мы мешаем? И вампиры сейчас в моде. Узнай люди, что такие, как мы, живут среди них, нам с тобой пришлось бы спасаться не от свирепых Ван Хельсингов с кольями, а от девиц, начитавшихся глупых книг про кровососов. – Старший пощелкал пальцами. – Слушай, если ты не возражаешь, я хотел бы приглядеться к твоей ауре. На ней должны остаться следы того заклинания, что было сотворено в «Пикассо».

– Ну… хм… – замялся пепельноволосый. – Ты хочешь, чтобы я раскрылся перед тобой?

– Иначе я не смогу помочь.

– Хорошо. Ладно… Все же ты дал мне жизнь. Кому довериться, как не тебе?

Младший сел прямо, как-то встряхнулся, и взгляд его затуманился, словно глядел он не на собеседника, а вдаль, сквозь стены.

Черноволосый глубоко вздохнул, и багровый огонь в его глазах стал ярче.

И бармену, и обернувшимся девицам у стойки показалось, что в дальнем углу, где сидели двое мужчин, что-то неярко блеснуло. У работника бара, наливавшего пиво, едва не дрогнула рука, а девушки перестали хихикать и дружно раскрыли рты. Но через мгновение все трое решили – почудилось.

А над теми, кто называл себя верог, бушевал настоящий световой шторм. Молнии цвета летнего неба медленно ощупывали шар белого огня, их отростки тряслись и колебались. Желтые и перламутровые вихри танцевали у потолка, в пол врезались, рассыпаясь на искры, фиолетовые и синие метеоры.

Продолжалось это несколько минут, а когда прекратилось, младший поднял взгляд и спросил:

– Ну что?

– Странно, очень странно… – Старший выглядел озадаченным, в зрачках его плавилось недоумение. – Тебе никто глаз не отводил… Следы чар я нашел, но они были направлены не на тебя, а на Пелену, и по этим следам крайне трудно делать какие-то выводы. Поэтому, да…

– Ты думаешь…

– Я думаю, что затевается нечто странное. И советую тебе затаиться, спрятаться на какой-то срок. Моя шкура еще помнит те времена, когда люди при слове «упырь» хватались не за фотоаппарат, а за вилы. Сейчас по ней бегут мурашки размером с майских жуков. Некто очень могущественный и крайне скрытный затеял какую-то игру в нашем городе, и если под колеса этой игры попадет неосторожный верог… Я защитить тебя не смогу, ведь ты не входишь в «Союз семи». Ты понял меня?

– Да, понял. – Младший опустил взгляд, показывая, что в этот момент целиком и полностью подчиняется воле старшего.

– Вот и отлично.

Двое бледных мужчин, брюнет и пепельноволосый, ушли из бара, к большому разочарованию ищущих компании девушек и к изрядному облегчению бармена.

На улице правил бал теплый июньский вечер.

Небо понемногу темнело, жара спадала, рычание автомобильных моторов казалось не таким резким, как днем, гудки не так били по ушам. И сквозь ароматический «коктейль» из выхлопов и вони нагретого асфальта пробивался прилетевший непонятно откуда запах свежей листвы.

– Долго вы, – буркнул ждавший у крыльца «Снежинки» Антон Григорьевич, и очарование мигом исчезло.

В большом зале «Снежинки» к Олегу и его спутникам присоединился Михаил, тот из магов пятого ряда, что помоложе. Впятером перешли улицу и направились к синей «шестерке».

– Сначала к гаражам, – сказал Аристарх Сергеевич, нажимая кнопку на брелоке сигнализации, – а затем попробуем отыскать мать клана Вахшуд, да пожрет черная шахта все ее грехи…

– Мать? – удивился Олег.

– У «серых» власть принадлежит женщинам, – пояснила Лена и распахнула заднюю дверцу. – Залезай.

Аристарх Сергеевич устроился на месте водителя, рядом сел Антон Григорьевич. Олег очутился позади, между Леной и Михаилом, и ему было тесно, неудобно и как-то неловко.

Мотор заработал, и они покатили вниз, к площади Свободы. За ТЮЗом свернули направо и через Белинку выбрались на Ванеева, которую Олег проезжал сегодня утром. Проскочили мост, и тут справа, на обочине, нарисовался гаишник с полосатым, точно хвост опоссума, жезлом.

– Ерш твою меть… – сказал Олег, поняв, что инспектор машет палочкой именно им. Сердце заколотилось чаще. – Он же меня…

– Не суетись, – бросил, не оборачиваясь, Антон Григорьевич.

Что-то невесомое, как паутинка, коснулось лица Олега, зрение на миг затуманилось. Пока моргал, пытаясь уразуметь, что произошло, Аристарх Сергеевич сдал вправо и остановился. Гаишник, усатый и круглолицый, похожий на отожравшегося кота, неспешно подошел, сунул морду в приоткрытое окошко.

– Чья машина? – спросил он. – Права давайте. И свет в салоне включите…

За Ванеевским мостом гаишники стояли всегда, сшибали деньгу с превысивших скорость водителей. Но сейчас инспектор вел себя совсем не так, как во время рутинной «стрижки купонов». Похоже, всем постам велели досматривать автомобили на предмет наличия в них гражданина Турнова, тридцати шести лет, ранее не судимого, подозреваемого в двух убийствах…

Свет зажегся, и гаишник, натужно сопя, принялся осматривать пассажиров.

Олег затаил дыхание, представляя, как на усатой физиономии появится сначала удивление, потом радость и страх одновременно, распахнется пухлогубый рот, и затем…

– Поезжайте, – буркнул инспектор, даже не потрудившись глянуть на приготовленные Аристархом Сергеевичем права.

Отставной капитан кивнул и потянулся к рычагу переключения передач.

Они отъехали, и гаишник снова замахал жезлом, выхватывая из не очень плотного потока следующую машину. Олег с облегчением вздохнул, поднял руку, чтобы вытереть выступивший на лбу пот.

– Но как… почему он не увидел? – спросил он.

– Это называется – отвести глаза, – с улыбкой произнесла Лена. – Заставить человека не увидеть то, что есть на самом деле. Ничего особенно сложного. Скоро сам научишься.

– Куда ехать дальше? Показывай, – сказал Аристарх Сергеевич. – Я плохо знаю этот район.

Они миновали Советскую площадь с белым зданием администрации, прокатили мимо длинного, заросшего деревьями оврага и оказались рядом с троллейбусным парком. Стал виден склон и наверху Печеры – темные силуэты домов на фоне вечернего неба, огоньки в окнах.

– Здесь, – сказал Олег. – Вон в тот проезд и там метров пятнадцать до места, где мы дрались.

– Тормози, – приказал Антон Григорьевич. – Для начала я выйду один, проверю, что тут вокруг.

«Шестерка» миновала диспетчерский пункт, проехала десяток метров и остановилась. Похожий на школьного учителя маг второго ряда выбрался из нее и неспешно пошел вдоль обочины.

Михаил сунул руку себе под мышку, Аристарх Сергеевич кашлянул, Лена затаила дыхание.

– Он хороший колдун? – спросил Олег.

– Очень знающий и умелый, – ответила девушка. – А уж чутье у него – альв позавидует.

Антон Григорьевич исчез за углом диспетчерской, но тут же появился вновь, призывно махнул рукой.

– Все чисто, – с облегчением резюмировал Аристарх Сергеевич. – Пошли?

– Давай это пока в багажник, – предложил Олег, которому надоело таскать с собой борсетку и кейс. – Кстати, там сотовый…

– Мы его выключили, – сообщила Лена. – Сразу, как только нашли. Чтобы не трезвонил зря и вообще. Давай убирай свои причиндалы, благородный рыцарь, и веди нас туда, где ты сражался со злобными великанами.

Михаил недоуменно заморгал, Аристарх Сергеевич улыбнулся и покачал головой.

Проезд, где Олег утром упражнялся в кулачном бое, был темен и пуст. Из глубин массива доносился надрывный рык мотора – там кто-то насиловал собственный автомобиль. Каркала устроившаяся на одном из гаражей ворона – сгусток тьмы в вечернем сумраке.

– Вот тут примерно… – сказал Олег, подходя к тому месту, где его охватил непонятный ступор. – Здесь меня шарахнуло… заклинанием, – произнести это оказалось проще, чем он думал.

Оставалось еще поверить в собственные слова.

– Жди тут, – бросил Антон Григорьевич, и трое магов неспешно направились в сторону речки Срачки, внимательно вглядываясь в землю, точно потеряли здесь нечто, а теперь надеялись отыскать.

Рядом с Олегом остался только Михаил.

– Что они делают? – спросил Олег, когда Лена присела на корточки и принялась водить ладонью над самой землей.

– Любое серьезное чародейство оставляет следы. Они рассеиваются быстро, но сейчас еще можно понять, чем тут занимались двенадцать часов назад. Для чего закололи того хмыря, куда направили силу.

Лена переходила от участка к участку, обследовала каждый ладонью, точно сканировала. Аристарх Сергеевич слонялся туда-сюда и время от времени начинал махать руками, будто рвал листья с невидимых деревьев. Антон Григорьевич стоял, широко расставив ноги, иногда вздрагивая, словно под порывами холодного ветра.

Олег до рези в глазах вгляделся в ночной сумрак, и ему почудилось, что он увидел висящие в воздухе огоньки, похожие на крохотные алые фонарики. На земле развернулась фигура из светящихся синим и желтым пламенем линий, а вокруг Аристарха Сергеевича заполыхало изумрудное пламя.

На звон в ушах Олег поначалу не обратил внимания, но тот усилился, превратился в рокот. Навалилось головокружение, мир начал медленно поворачиваться, точно громадный волчок.

– Эй! А ну, стой! Ты что творишь? – донесся голос Михаила, и тяжелая рука ударила Олега по плечу.

– Чего… я… – Двигать языком оказалось неожиданно трудно, и он осознал, что невероятно устал.

Огоньки, светящиеся линии и зеленое сияние исчезли, тьма вернулась на место. Мир перестал вращаться, рокот затих, но осталась ватная горячая слабость, дрожь в руках и ногах.

– Надорвешься, – произнес Михаил. – И так как выжатый лимон, а все туда же.

Олег кивнул, чувствуя, что сил нет даже на то, чтобы спорить или задавать вопросы. Антон Григорьевич тем временем ожил, сказал что-то. Лена поднялась, и трое магов зашагали обратно.

– Отправляйтесь на поиски матери клана, – распорядился Антон Григорьевич, когда они подошли к Олегу и Михаилу. – Я доберусь сам, Ярославу доложу.

И, не прощаясь, зашагал в сторону диспетчерского пункта.

– Хорош! – проговорила Лена, глядя на Олега с укором. – Ты если будешь так силы тратить, сам себя в могилу вгонишь. А ну-ка давай я тебя немного подзаряжу. Закрой глаза…

Олег подчинился. Теплые пальцы девушки обхватили его запястья. А затем в тело вцепилась жуткая боль – точно в каждый мускул вонзили по сотне раскаленных игл, усеянных шипами, и принялись неспешно поворачивать их и раскачивать.

Это произошло так неожиданно и закончилось столь быстро, что Олег не успел даже ойкнуть.

– Вот и все, – сказала Лена. – Теперь до утра доживешь, если не будешь творить глупостей. Ведь не будешь? Обещай мне.

– Хорошо, не буду. – Он открыл глаза. Слабость и в самом деле ушла, и покалывание неспешно покидало мышцы. Даже мысли немного прояснились. – Э, спасибо…

– Не за что. – Лена морщилась, встряхивала кистями, и видно было, что процедура «подзарядки» ей тоже не доставила удовольствия.

– Что удалось узнать? – спросил Олег.

– Да почти ничего, – ответил Аристарх Сергеевич. – Все выглядит очень странно и запутанно. Тут и в самом деле не просто убили человека, а принесли его в жертву. Высвободили немалое количество силы и выбросили ее непонятно куда. Но ничего, Григорьич все запомнил, и они со старшими попробуют в этом разобраться. А мы поедем искать мать клана Вахшуд.

– А ей нельзя позвонить? – Олег посмотрел на Лену. – Ведь у тебя есть сотовый?

– Если бы все было так просто… – вздохнула девушка. – Пошли.

Они направились к улице, Аристарх Сергеевич впереди, остальные за ним. Антон Григорьевич к этому моменту исчез из виду, зато из-за диспетчерского пункта вышли две фигуры. Завидев их, Михаил скривился, а отставной капитан пробормотал нечто очень сердитое.

– Наблюдатели, чтоб их… – сказала Лена. – Пронюхали. Но как?

– Это кто? Кто-то вроде местных ментов? – поинтересовался Олег.

– Нет. Они вообще не люди. – Аристарх Сергеевич, судя по тону, любви к Наблюдателям не питал. – Хотя сильно похожи на нас. Они точно так же, как остальные, воюют за источники. Но при этом еще появляются везде, где что-то происходит. Никто не знает, зачем это нужно. Не вмешиваются, стоят в стороне и наблюдают. Бояться их смысла нет, скрываться – тем более…

Они прошли в нескольких шагах от остановившихся Наблюдателей.

Одеты-обуты те были вполне обычно – в джинсы, рубахи с короткими рукавами и кроссовки. На широких поясах висели кожаные чехлы, из которых выглядывали изогнутые черные рукоятки, болтались коробочки и сумочки. Поблескивали выбритые наголо макушки, а прозрачные глаза смотрели спокойно, даже равнодушно.

Один из Наблюдателей поймал взгляд Олега, и тонкие губы его тронула улыбка.

– Меня от этих типов дрожь берет, – сказал Аристарх Сергеевич, когда они дошли до машины. – Вроде бы ничего особенного, от человека не отличишь, и есть куда более жуткие твари, те же слаш например… Но сколько лет гляжу на них, а привыкнуть не могу.

Он забрался на свое место, Лена устроилась рядом, молодым мужчинам осталось заднее сиденье.

Садясь в «шестерку», Олег бросил взгляд в сторону диспетчерской: Наблюдателей видно не было, точно они растворились в ночном мраке. Хотя, наверное, просто отправились в глубь гаражного массива, разглядывать то место, где был убит человек, изучать следы волшебства.

Заработал мотор, и автомобиль заскользил по ночному городу. Осталось позади то место, где паслись гаишники, промелькнул Ванеевский мост.

Стеклянная пирамида на площади Свободы стояла на том же месте, что и утром. Только сейчас ее стенки мягко светились, а золотой шар на вершине напоминал исполинский глаз – в нем плавал агатовый «зрачок», то сжимавшийся до размеров точки, то выраставший так, что сам шар казался черным, с тоненькой шафрановой окантовкой.

«Шестерка» остановилась на красный свет, и Олег смог хорошенько рассмотреть здание.

– Вот, кстати, одна из резиденций Наблюдателей в Нижнем, – с отвращением произнес Аристарх Сергеевич. – Орден Желтого Ока, провалиться ему в черную шахту вместе со всеми языками.

– И много этих резиденций?

– Таких, скрытых за Пеленой, с десяток. – Аристарх Сергеевич нажал на педаль газа, и машина рванула вперед. – А обычных зданий, что принадлежат Наблюдателям, – множество. Они любят и умеют строить, одна из крупнейших в регионе строительных компаний на самом деле принадлежит Наблюдателям. Как же она называется? А, «Жилстройрезерв»…

По Варварке пронеслись одним рывком и оказались на площади Минина, залитой мягким светом фонарей. Свернули направо и остановились перед зданием педагогического института.

– Миша, останешься в машине, – сказал Аристарх Сергеевич, – а мы прогуляемся к «Жоржу»…

Площадь, несмотря на поздний час, не была пустынной. От фонтана доносился смех, на лавочках сидели парочки, а около памятника Минину катались на скейтбордах тинейджеры. Поблескивали темные окна закрытого на ремонт кафе «Олень», еще в советские годы прозванного «Козой».

– Куда мы идем? – спросил Олег, когда они миновали кафе и выбрались на проезжую часть площади.

– К Георгиевской башне, – сообщил Аристарх Сергеевич. – Там находится бар «У Жоржа», в котором мы попытаемся обнаружить того, кто скажет, где искать мать клана Вахшуд.

Олег недоуменно заморгал. Георгиевскую, ближнюю к откосу башню Кремля, он видел десятки раз и никогда не замечал, чтобы в ней находилось питейное заведение. Да, в теплое время года рядом вроде бы ставили какие-то столики, киоск с мороженым и пивом, но на бар это никак не тянуло.

Пересекли площадь и зашагали вдоль кремлевской стены, что во тьме казалась бурой, точно медвежья шерсть.

– Ничего себе… – сказал Олег, увидев на фасаде Георгиевской башни, в кирпичах, которыми были заложены старые ворота, низкую и узкую дверь, а над ней – светящуюся вывеску. – Я, конечно, слышал, что тут, ниже по склону, есть тайный ход, где со времен казанского похода укрыта библиотека Ивана Грозного. Но чтобы кто-то спрятал в ней бар…

– Библиотека, конечно, есть, только не тут, и Иван Грозный к ней отношения не имеет, – проворковала Лена. – А бар хороший, здесь, как понимаешь, собираются только те, кто за Пеленой, и в основном – не люди.

Подошли ближе, и стало видно, что на вывеске изображен усатый молодец на рогатом красном коне, поражающий копьем гадину залихватского вида. У молодца на башке тоже имелись рожки, уши были точно крылья у летучей мыши, а за спиной вился плащ, похожий на облако тумана. Гадина же напоминала обкурившегося крокодила с крыльями и, казалось, ничуть не была обеспокоена тем, что в спину ей вонзается полуметровое острие.

Зеленые с красной окантовкой буквы образовывали надпись «У Жоржа».

У самой двери Аристарх Сергеевич остановился и очень серьезно посмотрел Олегу в глаза.

– Кого бы ты ни увидел и что бы ни произошло, держи себя в руках, – сказал он. – И лучше молчи.

– Я постараюсь.

– Я за ним прослежу, – пообещала Лена и взяла Олега под руку. – Прекрасная дама не даст отважному рыцарю попасть в неприятности.

За дверью обнаружилась уводящая вниз крутая лестница с высокими ступенями. Пришлось чуть пригнуться, чтобы не задевать головой за торчащие из потолка светильники в проволочной оплетке.

Олег непонятно зачем начал считать ступени, и на двадцать пятой они уперлись во вторую дверь, из темного дерева, окованную металлическими полосами с золочеными шляпками гвоздей. Аристарх Сергеевич толкнул ее, пахнуло табачным дымом, потом, пивом и жареным мясом.

Олег вслед за Леной перешагнул порог, с облегчением распрямился и огляделся.

Впереди лежал зал с низким сводчатым потолком, слева располагался еще один, отделенный от первого линией толстых квадратных колонн. В шахматном порядке стояли длинные столы из черного дерева. Справа находилась стойка с рядом табуретов вдоль нее, на стенах висели скрещенные алебарды, копья, бердыши и прочие штуковины, в прошлом использовавшиеся для убийства.

И всюду сидели, стояли, ходили, выпивали, смеялись и разговаривали жители мира за Пеленой. Мира, что лежит на расстоянии вытянутой руки от привычного и в то же время так же недоступен для взгляда простого человека, как обратная сторона Луны. Тут в основном находились люди или существа на них сильно похожие, хотя имелись и такие, чье отличие сразу бросалось в глаза.

– Вечер добрый, – сказал Аристарх Сергеевич шагнувшему им навстречу плечистому молодому человеку с острыми ушами и густыми, точно каракуль, пегими волосами. – Как со свободными местами?

– Порядок, – ответил волосатый, показав белоснежные клыки длиной сантиметров пять. – Идите в дальний зал, там почти никого.

Олег сглотнул, представив, какие гастрономические пристрастия могут быть у существа с такими зубками. Они прошли мимо заставленного кружками стола, за которым сидели трое дейвона – весело хохочущие, пьяные, в белых рубахах и сдвинутых чуть ли не к уху галстуках.

На вид – обычные менеджеры из крупной компании, заливающие в кабаке нервотрепку рабочего дня. Если не обращать внимания на торчащие из волос рожки и нечеловеческие треугольные лица.

Да еще на сильный запах серы.

Около стойки Олег увидел лысого великана, пиджак на спине которого торчал горбом, а в дальнем углу – бледную тощую женщину, словно явившуюся из дешевого фильма про вампиров. Понял, что она смотрит на него, ехидно, с насмешкой, и поспешно отвел глаза.

Во втором зале, что оказался немного меньше первого, занят был только один стол, круглый, в центре. Вокруг него сидели низкорослые существа с большими носами и ушами и огромными глазами.

Аристарху Сергеевичу и его спутникам досталось несколько настороженных взглядов.

– Вот и славно, – сказала Лена, стоило им опуститься на табуреты около столика у дальней стены. – Ты вел себя замечательно, даже ни разу не завопил «Ой, смотрите!», не кинулся бежать или драться.

– Привыкаю. – Олег слабо улыбнулся. – Может быть, расскажешь, кто есть кто?

– С удовольствием. Вот эти щебечущие ребята носят имя гр-хч-сг-от, но, чтобы не выговаривать это чудовищное слово, все именуют их Часовщиками. Парни они работящие, полезные, ты не раз с ними столкнешься. Встретил нас у входа маах’керу, попросту говоря – оборотень, их в Нижнем тоже немало.

– Так что, этот парень умеет превращаться в волка?

– Почему в волка? – пожала плечами девушка. – Судя по племени, в пантеру, и лунный свет ему для этого не нужен. Кто еще там был? Дейвона ты встречал, сатра наверняка не опознал, их козлиные ноги под столом прятались… Ага, у стойки сидел элохим, это высокий такой, с крыльями под пиджаком.

Стало понятно, что за «горб» прятался под одеждой великана.

– А та бледнолицая дамочка, по виду – жертва «Гербалайфа»? – спросил Олег, вспомнив язвительный взгляд алых глаз.

– Она – верог, вампир, и не растолстеет никогда. Еще я видела альва, но не уверена, что мне не показалось. Эти засранцы мастерски отводят глаза всем подряд, причем инстинктивно, без особой на то причины.

Подошла официантка в белом фартуке, невысокая, худощавая, с торчащим крючковатым носом и совиными глазами на желтом лице. Женщина народа гр-хч-сг-от, или Часовщиков.

– Может, что-то закажете сразу? – спросила она, положив на стол три картонные папки меню.

– Поскольку нас ждет долгая ночь, то принесите, пожалуй, три кофе, – произнес Аристарх Сергеевич. – И еще – мне нужен Магнит.

– Магнит? Я спрошу… – Официантка без малейшего удивления кивнула и удалилась.

– Вампир? – вернулся Олег к прерванному разговору. – Она что, пьет кровь?

– Только когда сама этого захочет. – Аристарх Сергеевич улыбнулся, на этот раз – понимающе и чуть снисходительно. – Кровь для них – как для нас вино: тонизирует, возбуждает, но жить без нее можно. И не обязательно высасывать ее из людей, вполне достаточно консервированной.

– И все тут маги?

– Нет, ты что! – Лену такое предположение, похоже, позабавило. – Среди чужаков рождается намного больше чародеев, чем у людей, но все равно не каждый дейвона или элохим может творить заклинания. Есть те, чья жизнь мало отличается от той, какую ведут наши с тобой сородичи. Они работают, растят детей, надеются на лучшее. Разве что видят мир таким, каков он есть, и при этом частенько вынуждены таиться от соседей. Пелена – хорошая штука, но она может далеко не все.

Официантка вернулась, принесла поднос с тремя чашками кофе. Следом за ней в зал проскользнул невысокий дейвона, чьи рожки были белыми, а волосы серыми, точно пыль. Не глядя по сторонам, он прошагал к столику в дальнем углу, поставил бокал с пивом и уселся.

– Так, вот и Магнит. Интересненько, – произнес Аристарх Сергеевич. – Прошу прощения, молодые люди, но я вынужден вас оставить.

Он прихватил свою чашку и поднялся.

– Магнит? – спросил Олег, провожая отставного капитана взглядом.

– Этот парень притягивает сведения, как магнит – железо. – Лена отхлебнула кофе и скривилась. – Фу, растворимый… Если хочешь узнать о том, что творится у «серых», и не только у «серых», обращайся к нему.

– Кстати, почему ты называешь дейвона «серыми»?

– Потому что они принадлежат к серой сфере. – Девушка поняла, что сказала недостаточно. – Ну, как тебе растолковать? Придется слегка отклониться в сторону… Что ж, слушай. Вселенная наша похожа на бесконечную стопку бумаги. Каждый лист – особый мир, или сфера. Такой, как наш. Сферы собраны в кластеры, ну, листы сброшюрованы в книги. В той, куда входит наша Земля с Солнцем и всем прочим, некогда было двенадцать страниц, и каждая имела особый цвет. Ты еще не запутался?

– Вроде нет. – Олегу представилась уходящая в небеса стопа книг, толстых и тонких, в цветастых обложках.

– Но затем случилась катастрофа, в результате которой одиннадцать листов из двенадцати, скажем так, сгорели… Но кое-кто из тамошних жителей сумел сбежать и очутился на Земле. Все вот эти, – Лена повела рукой, – потомки беглецов, нашедших тут убежище. Они отличаются друг от друга и от нас, аборигенов, и все обладают своим «цветом». Термин это довольно условный, он на самом деле ничего реального не означает, но все им пользуются. Ну, как в Гражданскую войну были красные, белые и зеленые. Понятно?

– Будем считать, что да. – Олег потянулся к чашке, выпил кофе чуть ли не одним глотком. – И кто какого «цвета»?

– Мы с тобой и вообще все люди – «коричневые», элохим – «белые», Часовщики – «желтые», сатра – «зеленые», маах’керу, оборотни, – «фиолетовые». Наблюдателей именуют «прозрачной сферой», – Лена хихикнула, – ну и так далее.

– Вот рыба ерш… – Олег почесал в затылке. – Двенадцать сфер, говоришь? И из них одиннадцать – чужаки? Потомки беглецов, заявившихся в наш мир после катастрофы? Еще сегодня утром я решил бы, что ты бредишь. Но после всего, что случилось, готов тебе поверить…

Он бросил взгляд на столик, за которым Аристарх Сергеевич беседовал с дейвона по прозвищу Магнит. Обнаружил, что оба поднялись и пожимают друг другу руки, а на лице «серого» красуется довольная улыбка.

– Переговоры закончились, – сказала Лена. – У нас стало меньше денег, но больше информации. Ну как? – спросила она подошедшего Аристарха Сергеевича.

– Не очень. У него нет подхода к Вахшуд. Зато он дал наводку на того, кто почти наверняка выведет нас на мать клана. Надо ехать, путь неблизкий. Где там эта официантка?

Они расплатились по счету и двинулись к выходу. Проходя через первый зал, Олег вновь поймал взгляд женщины-вампира, на этот раз – серьезный и спокойный. Дружелюбно кивнул на прощание сидевший около входа охранник-оборотень, и трое гостей зашагали вверх по лестнице.

Привычный, будничный вид площади Минина помог Олегу собраться с мыслями.

– Ну надо же… – сказал он, оглядываясь на вывеску «У Жоржа», ярко сиявшую в ночной тьме. – И как такое возможно?

– Ничего, ты привыкнешь, – безмятежно отозвалась Лена. – Все привыкают.

Они прошли мимо памятника Минину, протягивающему руку в сторону Москвы. «Шестерка» обнаружилась на том же месте, а около нее докуривал сигарету Михаил.

– Едем? – спросил он, кидая бычок на асфальт.

– Само собой, – кивнул Аристарх Сергеевич.

Обогнули сквер с памятником и «Козой», оставили позади Дмитровскую башню и покатили вниз по Зеленскому съезду, ведущему в обход Кремля.

– Теперь куда? – поинтересовался Олег.

– Не поверишь, – Аристарх Сергеевич раздраженно хмыкнул. – В Гнилицы.

– Вот мать-перемать, – заметил Михаил.

Поселок Гнилицы располагался не то что у черта на куличках, а даже несколько дальше. На самой окраине Автозавода, немногим ближе, чем аэропорт Стригино, и редкий обитатель верхней части города знал туда дорогу.

«Шестерка» выехала на набережную, открылся вид на Стрелку с подсвеченной желтым громадой собора Александра Невского. Вывернули на Канавинский мост, показалось здание ярмарки, черная под ночным небом Ока с размазанными по ее поверхности отражениями фонарей и посреди реки заросший деревьями остров, где лет пятнадцать назад располагался пляж.

И тут Олег обнаружил, что из черной паутины зарослей на острове торчит цилиндрическое здание, увенчанное тремя острыми шпилями.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org