Автор : Смирнова Вилена Название книги: Реинкарнация сильнейших. Лирическая сказка об управлении кризисом организации Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/smirnova-vilena/reinkarnaciya-silneishih-liricheskaya-skazka-ob Смирнова Вилена Вячеславовна РЕИНКАРНАЦИЯ СИЛЬНЕЙШИХ. ЛИРИЧЕСКАЯ СКАЗКА ОБ УПРАВЛЕНИИ КРИЗИСОМ ОРГАНИЗАЦИИ _Моей любимой семье посвящаю_ Пролог Безбашнев Господина Безбашнева мучил повторяющийся кошмар. На него во сне надвигалось громадное чудовище о двух головах, которое опасно шипело, рычало, искрило, плевалось и производило жуткий металлический скрежет. В головах чудовища господин Безбашнев то периодически узнавал неведомую химеру, одна голова которой напоминала льва, а другая – знакомого с детства Змея Горыныча, то вдруг обнаруживал знакомые черты своих младших партнеров Бейбаклушкиных. Чудовище наводило невероятный первобытный ужас на президента корпорации Безбашнева, особенно тогда, когда начинало говорить. Одна голова, сияя румянцем на драконьих щеках, призывала покончить с рутиной и изобрести новый способ замеса. Другая, сверкая золотой оправой очков, шипела об исключительных заслугах и уникальности продукта, оставившего далеко позади известных ей одной конкурентов. Голова, похожая на младшего партнера Бейбаклушкина, начинала азартно изрыгать пламя из своей огнедышащей пасти, а та, что принадлежала его дражайшей супруге и младшему партнеру Бейбаклушкиной, страшно скрежетала, в результате чего на господина Безбашнева сыпались кипы платежек „на подпись“. Президент задыхался, затыкал уши и прятал руки, к тому же ему было очень жарко от раздуваемого пламени. А чудовище наступало, увеличивалось в размерах и скрежетало и грохотало еще пуще. Когда оно заслоняло собой дневной свет, господин Безбашнев начинал просить пощады. Но, как это бывает во сне, ни одного звука не вырывалось из его опаленного горла. И двигаться он тоже не мог, несмотря на прилагаемые усилия. Он пытался установить с чудовищем мысленный контакт и посредством телепатии внушить ему (или им) заверения в своем лояльном отношении и способности к развитию. Но чудовище, единожды извлеченное из-под раскопок доисторического гаража, очевидно, так и не освоило способности к чтению мыслей и не реагировало на эти уверения. Тогда господин Безбашнев начинал призывать на помощь внешние силы, и тут его сновидение обретало совсем уж неуправляемые черты. Начиная с этого поворота сюжета страх президента нарастал и поедал его до костей, не в пример чудовищу о двух головах. На призывы господина Безбашнева непременно являлась звеньевая (так он ее мысленно окрестил) в красном пионерском галстуке. Зычным голосом произнося речевку и стуча в небольшой барабан, она призывала господина Безбашнева строиться и равняться. Странно, но этот небольшой барабан производил столько шума, что грохот затмевал даже скрежет и рыки чудовища. Еще более странным был тот факт, что чудовище, завидев звеньевую, начинало декламировать речевки и строилось, таская за ней правофланговое знамя. У господина Безбашнева лопались перепонки, сводило челюсти и слезились глаза. В один миг он покрывался во сне липким потом, потому что не знал ни одной речевки и никогда не строился под правофланговым знаменем, тем более господин Безбашнев не умел ходить строем. Понимая, что час расплаты близок, он молился только об одном – чтобы звеньевая никогда не узнала его главный секрет, иначе наказания страшнее не придумает ни один из самых кровожадных конкурентов. Бывало, что в этот тягостный момент он просыпался, стуча зубами от ужаса и обливаясь потом. Постепенно приходя в себя, он поздравлял себя с маленькой победой: „Не узнала – пронесло на этот раз!“ Но бывало, что „ужастик“ не выпускал его из своих объятий. Тогда, обуреваемый жуткими подозрениями и страшась близкой расплаты, господин Безбашнев проклинал себя за малодушие и короткую память. Он убеждался в том, что быть раздавленным чудовищем о двух головах – совсем не больно; стоило чуть-чуть потерпеть и подписать хотя бы одну бумажку, как монстр отступал, кивая обеими головами, опаляя раздавленного президента пламенем и умиротворенно скрежеща про уникальность продукта. Опять же, чудовище не давило и не поедало его до конца ни в одном сне. Бывало пару раз ощущение, что чешуйчатые лапы Бейбаклушкиных разбирали господина Безбашнева по косточкам и он обретал бестелесное существование. Однако это ощущение быстро проходило уже в следующем сне, когда он оказывался целым и невредимым. Но построение со звеньевой – другое дело! Господин Безбашнев всеми пятью или шестью органами чувств (он мог бы поклясться, что с момента начала речевок и барабанной дроби у него просыпались еще пятнадцать чувств) неизбежно ощущал одно – это конец. Звеньевая тем временем наступала и очень зорко следила за непостроенным господином Безбашневым. А этот урод о двух головах еще и подначивал, знаменем правофланговым махал прямо перед носом, выдержки зачитывал из прошлогоднего Ленинского зачета. Господин Безбашнев хорошо понимал, чем все это закончится. И от этого тоскливого понимания его ужас переставал быть острым и паническим, а становился каким-то смиренным и отчаянным. Ему уже не хотелось сопротивляться и призывать другие внешние силы – появлялось желание тихо и бесследно исчезнуть. Исчезнуть так, чтобы эта прозорливая звеньевая ни за что бы его не отыскала и не применила бы самое страшное свое наказание – вызов на совет дружины. Он вынесет все: упреки за несданную макулатуру, претензии за не переведенную тимуровской бригадой через дорогу бабушку, отставание по командным показателям в шефстве над бандой борзых октябрят, выговор за фарцовку в неположенных местах и спекуляцию презервативами, неуспеваемость по предмету „Этика и психология семейной жизни“. Он не вынесет одного – если звеньевая выпытает на совете дружины его главный секрет. Он не сможет ее обмануть и придумать спасительную ложь. Ему самому этот секрет казался страшным наказанием – он никогда не был пионером. „АЗБУКА“. „П“ – ПИОНЕРЫ Пионеры, они же первопроходцы, – в советское время являли собой „всем ребятам пример“ в образцовом, нередко героическом поведении в условиях суровой действительности. Любимые занятия – собираться на советы дружин и советы отрядов, беспощадно клеймить отстающих, двоечников и прочих „не-пионеров“. Принятые в ряды образцовых либо быстро продвигались по карьерной лестнице, отхватывая лакомые посты, либо жили в страхе быть исключенными за какие-либо провинности. Для продвижения было необходимо регулярно выступать с инициативами по улучшению всего, что они наблюдали вокруг, а также подвергать все беспощадной критике. Продвинутым необходимо было мечтать стать образцовыми комсомольцами, а затем и коммунистами, с обязательным участием в возведении БАМа и работой на других молодежных стройках страны. Непро-двинутым для спокойного существования было достаточно приносить макулатуру (аналог – металлолом), участвовать в соревнованиях отрядов и дружин на предложенную тему и „не ухудшать“. Для еще более комфортного существования можно было добавить регулярный перевод бабушек через дорогу, стояние в почетном карауле у танка (вариант – дзота), возложение гвоздик в день общенародных праздников и выпуск стенгазет. В переносном значении пионеры, они же первопроходцы, представляют собой довольно вредоносную касту эгоистов-себялюбцев, норовящих везде успеть первыми и сующих свой нос во все, что они наблюдают. Характеризуются исключительно революционным нравом, склонны к разрушению старого (как вариант – нового) и строительству на обломках. Результатом строительства интересуются редко, основной мотив – пропиариться за счет эксклюзивного присутствия где бы то ни было. Крайне категоричны в отношениях с „не-пионерами“, легко опознают своих по фанатичному блеску в глазах, знамени наперевес, зычным голосам и текстам декламируемых речевок-лозунгов про кардинальные изменения мира. _(Корпоративный проект „Азбука“ под редакцией г-на Безбашнева, ч. 1, гл. 2)_ Гадкоутенкова День как-то с утра не задался. Накануне ушла с работы почти за полночь, пыталась составить должностные инструкции для менеджеров корпорации. Босс так давно одержим идеей систематизации всей работы, что даже в его излюбленной „Азбуке“ на букву „Д“ уже появилась вредная такая запись – „ДИ“. Составить ДИ для всех менеджеров не представляло бы труда, если бы эти самые менеджеры не упирались всеми частями своих изнеженных организмов. А для Гадкоутенковой лучшая победа – отсутствие войны. Ну не любила она, директор по кадрам Великой корпорации, с этими кадрами бороться или хотя бы спорить. Сказали же менеджеры, что работа их настолько уникальна и невоспроизводима, что никакой формализации их функции не поддаются. И что тут попишешь в прямом смысле слова? Боссу ведь будет глубоко фиолетово, что сказали его гениальные менеджеры, ему ДИ подавай. А ей, Гадкоутенковой, эти ДИ хоть из пальца высасывай, да подписывать все равно никто не будет. Пока же, раздумывая о своей нелегкой доле (в целом довольно удачной, но временами…), Гадкоутенкова гипнотизировала запись в „Азбуке“, сделанную самим господином Безбашневым. ДИ – должностные инструкции. Должны быть не филькиной грамотой, а документом, из которого станет ясно, кто, чем, почему и сколько должен заниматься. Доводится под подпись, и никакие там оправдания – это не моя работа, пусть другие вкалывают – не принимаются. Есть ДИ. Нравится, не нравится – спи, моя красавица. Эта заметка сопровождалась изображением круглой мордочки с улыбкой. „Шутит, – подумала Гадкоутенкова. – А мне не до шуток“. Следующий звонок привел ее в еще более унылое состояние. Менеджер по фигистике Гойда плачущим голосом пожаловалась, что госпожа Бейбаклушкина совсем озверела и бесчинствует. Гойда формально Бейбаклушкиной не подчинялась, но, учитывая личностные особенности этой дамы, у Гадкоутенковой ни разу не повернулся язык об этом напомнить. Так как она не только не любила бороться с менеджерами, но и не выносила диспутов вообще. А тут ситуация тонкая – Бейбаклушкина по сей день младший партнер господина Безбашнева, конфликтовать с ней лишний раз даже он не решается. Вот Гадкоутенкова и придумала спасительную стратегию „разойтись бортами“ с начальствующей дамой. Временами это удавалось, сейчас же ситуация накалилась до предела. Гойда жаловалась все отчаяннее, указывала на сплошные притеснения и кучу бесполезной работы, которую она, квалифицированнейший менеджер по фигистике, вынуждена исполнять в угоду „самодурам“. Кроме того, Бейбаклушкина перешла в очередное наступление, заставив отчитываться „не свой“ персонал о времени, проводимом на ее территории. Это возмущало Гойду куда сильнее, она с пафосом взывала к Гадкоутенковой как копординатору великого проекта и намекала, что при таком отношении все загнется, еще не начавшись, что у них больше нет сил и т. д., и т. п. Директор по кадрам Великой корпорации и по совместительству копординатор великого проекта заверила, что все обойдется, хотя и напряглась внутренне. Как всегда, произнесла психотерапевтический текст на тему скорейших изменений и терпения, которое красит профессионала, так как Гойду она только к профессионалам и относит. Повесив трубку и секунду поразмышляв, она набрала мобильный Бейбаклушкиной и вкрадчивым голосом поздоровалась. Бейбаклуш-кина оживилась, довольно доброжелательно поинтересовалась, когда они будут знакомиться с давно обещанным менеджером по PR. Гад-коутенкова заверила, что скоро, и предложила посмотреть на всякий случай экономиста. Затем как можно более безразлично поинтересовалась, как идут дела. Тут Бейбаклушкина со свойственным ей нахрапом вылила на бедную голову директора по кадрам все накопившиеся проблемы. Более всего младшего партнера интересовало, что на ее предприятии делает менеджер по фигистике Гойда. Задумчивое „ну…“ Гадкоутенковой не произвело на Бейбаклушкину никакого впечатления, поэтому она немедленно огласила свое резюме: – Халявщица – пробы ставить негде, что делает непонятно, мои задания срывает, на все находит отговорки, только я могу тут всем заниматься, а ей, вишь ли, не по профилю! Гадкоутенкова включила стратегию „разойтись бортами“ с применением тактики „оглаживания“, которая через раз действовала на Бейбаклушкину умиротворяюще. Пообещав непременно во всем разобраться, она очень трогательно („Ну ты береги себя!“) попрощалась с Бейбаклушкиной и тут же набрала номер Гойды. – Ну что, там совсем все плохо, но я разобралась, „огладила“ в очередной раз. Ты смотри, не нарывайся пока, потерпи, я доведу дело до конца. Катит она на тебя со страшной силой. Грозилась Без-башневу представление на увольнение сделать. Ну это, положим, ха-ха-ха, у нее не выйдет, а в остальном – действуй, как я говорю. „Надоело! Как же все надоело… – размышляла Гадкоутенкова, горестно разглядывая так и не написанные ДИ. – Скоро мне не удастся этого избегать, а выхода не вижу. Если б я могла послать это все далеко и надолго, но как же он, зайчик наш, съедят ведь его…“ Для Гадкоутенковой предложение работать в Великой корпорации стало поистине поворотным пунктом в жизни. Немолода, неконфликтна, неперспективна – а тут такие возможности и главное – босс. Гадкоутенкова была очарована этим космическим сознанием, этой мощью и полетом с самой первой встречи. Под его руководством Гадкоутенкова была готова мыть полы, если бы потребовалось. Ей нравилась тонкая игра, которую она каждый раз режиссировала: дистанция – поддержка – сочувствие – дистанция. За недолгий период ей удалось стать для босса правой рукой и заслужить его величайшее доверие. Хотя и девочкой для битья она становилась неоднократно. Но главная сложность и основной секрет Гадкоутенковой заключались в другом. Босс жаждал перемен, великих перемен. А Гадкоутенкова совсем даже и не знала, что со всем этим делать. Он ждал, а у нее не было ни идей, ни ресурсов. Она умела быть умиротворяющей и никогда не лезла на рожон. А ему очень скоро потребуется совсем другое… Чувствовать себя „брошенкой“ было невыносимо, она как могла „оглаживала“ стремления босса к проведению кардинальных преобразований. Но чутье, годами тренированное, все чаще подсказывало: предел. В огромном корпоративном коридоре послышалась знакомая громоподобная поступь. Не успела Гадкоутенкова поднять голову от своих бумаг, как дверь ее кабинетика с треском захлопнулась. Директор по кадрам от произведенного шума тихо сползла под стол. Босс не выносил открытых дверей. Пионерогероева – Вы знаете, что такое дисконтированный срок окупаемости? – очень доброжелательно поинтересовался директор, проводивший собеседование. „Тону, – с тихим отчаянием думала Пионерогероева, не отвечая уже на третий вопрос подряд. – Отвечать надо хоть что-нибудь…“ – Э… в целом я понимаю, о чем речь, но точное определение дать затрудняюсь. Давайте так: по этому блоку „незачет“. – Пионероге-роева вымученно улыбнулась. Молодой директор, очевидно, поднаторевший в программах МВА, участливо улыбнулся в ответ и задал еще пару вопросов. После чего вежливо предоставил возможность задать вопросы Пионерогероевой. У той, разумеется, был ровно один вопрос – есть ли у нее шансы занять позицию директора проекта, если она не может вычислить по формуле рентабельность и не знает про дисконтированный срок окупаемости. Но она задала другие – есть ли обязательные требования по образованию или специфическому опыту, будет ли время на включение и адаптацию и самое главное – какого директора проекта хотел бы видеть заказчик. Заказчик обнадежил тем, что на этот раз они хотели бы видеть сильного управленца с ярко выраженным лидерским потенциалом и умением руководить людьми. А отсутствие у него опыта в реконструкции Вавилонской башни и строительстве будет как раз очень кстати. Потому как руководители от строительства у них уже были. „Хоть здесь попадание“, – чуть повеселев, подумала Пионерогероева. Простившись с доброжелательным директором, она вышла из здания и дала волю досаде. „Идиотка, хоть бы в книгу по налогам и рентабельности заглянула! – ругала она себя. – Такой шанс упустила: и интерес, и рост, и содержание, и перспективы, и с нуля, опять же…“ Проведенное квалификационное интервью зарубило на корню ее мечту заняться чем-то удивительно прекрасным и новым. Нельзя сказать, что Пионерогероева была некомпетентна в вопросах менеджмента – как раз напротив. Но дружба с финансовыми дисциплинами у нее не складывалась. Да и в предыдущих воплощениях как топ-менеджера ей удавалось обходиться без расчета рентабельности. Вот только ни ее великая биография, ни опыт, которому позавидовал бы не один топ, просиживающий молодые годы на бизнес-программах, ни стремление сделать какую-нибудь компанию самой передовой и самой корпоративно окультуренной, не давали результата. Упорно рассылаемые резюме с толковым и полным описанием себя и своих достижений, составляемые так и эдак, проваливались в глухую черную дыру. Ни ответа, ни привета. Другой бы предался отчаянию и плюнул, но Пионерогероева была не из таких. Она продолжала атаку на работодателей, непременно сообщая в сопроводительном письме, что жаждет развития в новом содержательном поле. И это было чистой правдой. Молчание было ей ответом. Она в сотый раз редактировала послания и дождалась откликов. Ее стали приглашать на собеседования. Но даже пройдя интервью, она быстро поняла, что это ни к чему не приведет. Не потому, что опыт ее не подходил или был не того свойства. Ей самой поставленные задачи было неинтересны, но она давала себе слово ими заниматься… Только ее быстро „вычисляли“ прозорливые работодатели и иногда даже сообщали, что позиция изначально для нее маловата, что она быстро заскучает и уйдет от них, а им надо, чтобы надолго и всерьез. В каждом объявлении о вакансии она искала возможные перспективы и, благодаря аутотренингу, находила. Но работодатель бесстрастно сообщал об отсутствии у нее специфического опыта работы в торговле, на стройке, на заводе, в ресторане. Пионерогероева недоумевала – зачем же тогда универсальный руководитель и когда же за десять лет карьеры можно было бы успеть поработать везде? Но основной парадокс заключался в нежелании работодателя или хитреца-рекрутера понять стремление Пионерогероевой перейти в другую область деятельности. Они будто вынуждали ее, стремящуюся к новым высотам и скучающую от привычной рутины, идти проторенной колеей. Проблема заключалась, конечно, в ней самой. Для рынка труда она была „не формат“. Однажды осознав это как откровение, Пионеро-героева с отчаянием ворвалась в собственный бизнес. Несколько лет она училась выживать, совершать подвиги и прорывы, привлекать безнадежных клиентов. Катаясь на американских горках „доходы-убытки“, она каждый раз с замиранием сердца ждала, удастся или не удастся выйти из очередного виража. Выходила. А потом наступали скука и размеренность с текущими проблемами. Пионерогероева, потеряв ориентиры, решила закрыть свой выстраданный бизнес, который уже встал на ноги. Но она перестала его любить, чем вызывала постоянное недоумение всех работодателей, задававших ей вопросы на собеседованиях. Ответы она редактировала и со временем стала обходиться вполне нейтральными формулировками, не раскрывая истинной причины. Почему-то нелюбовь к своему делу не являлась для работодателей достаточной причиной для закрытия собственного маленького бизнеса. Пионерогероева не находила счастья и взаимности с наемным рынком труда. Поскольку она была опытным аналитиком по процессам, людям и обстоятельствам, то наконец решилась проанализировать собственную ситуацию. Проследив витки своей карьеры и поняв, что каждый раз в ее жизни происходило качественное улучшение, она попеняла сама себе за попытку обмана – уговорами и самовнушением не прикроешься. Когда вакансия действительно не несет ничего нового, то отбрасывает назад. И она перестала себя уговаривать. Кроме того, аналитическим путем она сформулировала некоторые выводы. 1. Если она – действующее предприятие – топчется на месте, нужен прорыв. Или интенсивное развитие (записаться в бизнес-школу, выбрать курс по управлению – желательно такой, где много неизвестного). 2. Она больше не обязана оправдываться за свое нежелание по двадцать лет работать в одной отрасли (определиться, в какой бы хотелось). 3. То, что с ней происходит, называется кризисом карьеры. Это происходит со многими топ-менеджерами и специалистами (кто-то это преодолевает, кто-то об этом не распространяется). 4. Она перестанет хранить это как величайший свой секрет и научится извлекать из этого выгоду. Часть I. С чего начинается кризис Глава 1. Портрет топ-менеджера в интерьере Совещание все никак не могло начаться. Топ-менеджеры Великой корпорации нервничали то ли из-за предстоящего начальственного вливания, то ли от неопределенности, каким оно будет на этот раз. Гадкоутенкова посматривал на всех исподлобья и прикидывала, начинать ли ей сейчас изображать нездоровье или ограничиться простой рабочей усталостью. Додумать не успела – дверь переговорной стремительно распахнулась и под аккомпанемент собственных грозных высказываний, адресованных кому-то в коридоре, вошел победоносный Безбашнев. Присутствовавшие на совещании слегка вжали головы в плечи. Гадкоутенкова зашелестела бумажками. Кроме этого шороха, не было произведено ни звука. Босс держал паузу. – Ну, что молчим-то? – нарушил тишину кто-то из смельчаков. – Ждем кого-то? Робкие замечания, что вроде все собрались и можно начинать, пробудили в президенте корпорации живейший интерес. – Так все или не все? – заинтересованно вопросил он, склонив туловище над полированной столешницей переговорного стола. Топ-менеджеры закивали и одобрительно заулыбались. – Вы тут решите пока, в полном ли вы составе, времени я терять не намерен. Топ-менеджеры еще раз призывно заулыбались, подтверждая свой наиполнейший состав. – Тогда если вы _тут _все, почему я не вижу ни одного умного лица в этом помещении?! По рядам пронесся шепот, глаза многих округлились, прочие опустили головы так низко, что разглядеть выражение их лиц не представлялось возможным. – Что? – босс оглядел растерянный топ-менеджмент Великой корпорации и наконец оглушительно захохотал. Руководители, окончательно сбитые с толку, стали понемногу улыбаться и переглядываться. Ну да, опять на понт берет! Сколько лет, а к его выходкам все не приноровиться. В рядах наметилось видимое оживление, руководители зашелестели бумажками, стали вполголоса переговариваться с соседями. – Я не понял, меня так плохо слышно? – босс был опять серьезен. – Я задаю вопрос: почему среди топ-менеджеров корпорации я не вижу ни одного умного лица?… И почему ни на одном неумном лице я не прочитал за последнее время ни одной умной мысли? – Джан Франкович, – не выдержала Гадкоутенкова, обращаясь к Безбашневу, – мы тут как раз хотели поднять вопрос о топ-менеджерах… – Подожди, Агриппина, – прервал ее Безбашнев, – и до тебя с твоим вопросом доберемся. – А что от нас требуется сейчас? – осмелел не в меру чувствительный руководитель отдела общей оценки. – Вы скажите – мы ответим. Безбашнев сделал такое лицо, как будто ему прямо на полированную столешницу подкинули дохлого таракана. Махнув рукой в сторону незадачливого руководителя, он повернулся к Гадкоутенковой и презрительно произнес: – Этот вопрос вы хотели с _вашими _топ-менеджерами поднимать? Так можете поднимать дальше – без меня! – Значит, так! Завтра здесь должен лежать план развития корпорации на ближайшие два года. Уяснили? По оформлению – все вопросы к Дунько, методисту, он знает все мои требования. Я еще посмотрю, какие мысли по развитию заглядывают в ваши ожиревшие головы. Если не увижу достойного плана – на следующей неделе весь бизнес переведу. Повторяю – все активы переведу в глину. На этом президент Великой корпорации поднялся из-за стола, резким движением опрокинул кресло на колесиках и стремительно покинул переговорную. Воцарилось нередкое на сегодняшний день молчание. Кто-то из топ-менеджеров пытался уйти вслед за президентом. Железная леди корпорации госпожа Буйнова медленно сняла очки. На ее холеном лице отразилось подобие недоумения. Госпожа Буйнова занимала в корпорации место особое и заслуженное. Она была из тех первооткрывателей великого Дела, заслуги которых уже давно перестали измеряться простым КПД или эффективностью труда. Критерии результата давно уже заменило всеобщее осознание величия и значимости железной леди, а попытки привлечь ее к организационной деятельности до сих пор не увенчались успехом даже у родоначальника этой корпорации, господина Без-башнева. Категорически отрекшись от участия в „стратегических преобразованиях“, госпожа Буйнова демонстрировала величайшее пренебрежение к коллегам при неизменно высоком качестве решения юридических тонкостей. Не меняя выражения тонкого лица, она то ли прошептала, то ли материализовала бессловесно мысль: „Бред…“ – и немигающим взглядом уставилась на начальницу по кадрам Великой корпорации. Гадкоутенкова взяла слово: – Что я вам говорила? Наш зайчик слов на ветер не бросает. Если он уже об этом задумался, так и будет. В ответ руководители зашумели, что у него часто меняется настроение и на этот раз он просто решил их припугнуть. А какой план развития может быть завтра, если ни у кого конь не валялся, нет ни малейшего представления, куда это самое развитие пристроить и в чем оно будет проявляться. Тут в дискуссию скромно вмешался методист Дунько, единственный посвященный в особенности требований босса к стратегическим документам. – Коллеги, позвольте напомнить, что в корпорации принят разработанный нами мастер-план о внедрении проектного управления. В связи с этим в компании проводится перестройка процессов и процедур… На тихого Дунько обрушился шквал воплей, поэтому никто так и не услышал его разъяснений по поводу существования примерной матрицы развития, которая и смогла бы при определенной доработке прямо не сходя с этого места превратиться в требуемый план развития корпорации. Эта любимая Безбашневым матрица развития – плод бессонных ночей методиста Дунько – воплощала в себе все чаяния президента по поводу того, куда же двигаться дальше. Очень раздражала президента неспособность топ-менеджеров корпорации улавливать его мысли и обрывки формулировок на лету. Только методист Дунько, проведя не один час „на ковре“ и притащив за полгода своей работы не одну тонну бумаг для согласования, научился не то чтобы улавливать, а тщательно конспектировать и выстраивать из этих обрывков внятные конструкции. Хотя долгие и упорные его труды по формализации сказанного президентом Великой корпорации так и не были оценены. Топ-менеджеров это вообще никогда не интересовало, а президента в десяти случаев из десяти не устраивало то, как это выглядело. „АЗБУКА“. „Т“ – ТОП-МЕНЕДЖЕРЫ Высшие специалисты и руководители корпорации по направлениям. Планируют и разрабатывают стратегические моменты развития К. Отличия от других менеджеров – ориентированы только на результат, в противном случае не занимают свои места, но имеют возможность себя проявить в течение определенного времени, если до этого имели вотум доверия президента. Откуда берутся – приходят и приглашаются по рекомендациям партнеров, консультантов из бизнес-школ и т. д. Возможно, являются просто хорошими специалистами в своем деле, но лучше, если они хорошо понимают мысли президента, могут их продолжить и развить. Переходный период для будущего топ-менеджера – способность усваивать, запоминать или конспектировать слова и формулировки президента, а затем связно их воспроизводить. _(Корпоративный проект „Азбука“ под редакцией г-на Безбашнева, ч. 1, гл. 2)_ Босс вызвал Гадкоутенкову сразу после скоропалительно закончившегося совещания. – Что ты обо всем этом думаешь, Агриппина? – как-то мягко и доверительно поинтересовался президент. Гадкоутенкова, не успев войти в роль безнадежно и смертельно больной начальницы по кадрам Великой корпорации, судорожно подбирала слова. Босс продолжил, глядя куда-то в сторону: – Знаешь, я сегодня был на фабрике, говорил с Бейбаклушкиной… Сначала, конечно, наехал на них. На них ведь наедешь – только тогда думать начинают. Показали образцы последней коллекции, что для выставки готовят, – обалдеть! – Там проблемы опять, – тихо вступила Гадкоутенкова, радуясь, что под хорошее романтическое настроение босса есть возможность решить наболевшую проблему с менеджером по фигистике Гойдой. Но президент ее не слышал. Его воображение унеслось уже в какие-то загадочные дали предстоящего триумфа. – Что там происходит со сбытом, ты хоть в курсе? – вдруг вынырнул он, огорошив Гадкоутенкову очередным вопросом. – Да, я проверяла. Они опять менеджера смотрели, но Пустовой категорически отказывается его брать, потому что у него свой план набора. – Да я тебе не про набор. Сколько это может продолжаться? Где проект? Где результаты? Что там вообще делается?! – босс начал выходить из себя, и Гадкоутенкова предусмотрительно замолчала. – Пустовой – он что, руководитель по бродажам? Надо от него избавляться, и немедленно. Делай ему аттестацию и – вон! Давай вообще уже шевелись, заводи руководителя проекта! – Так, спокойно, Джан Франкович, заводить руководителя проекта еще не время, надо огладить всех, сейчас ситуация взрывоопасная. Едва уцелели те, кто вошел, а вы хотите новое лицо туда. Пус-товой – он же мужчина, а я вам сразу сказала: там мужчины не выживают. – Так что, и руководитель проекта у нас будет женщина, ты хочешь сказать? – Мужчины _там _не выживают, – твердо повторила Гадкоутен-кова. – А пока там никого не будет в качестве руководителя проекта, еще подождем. Вы серьезно сказали менеджерам, что все активы в глину переведете? – Агриппина, ну что ты – первый день меня знаешь? – президент опять оглушительно захохотал. – Я когда-нибудь говорил что-нибудь несерьезно? Гадкоутенкова получила возможность слегка выдохнуть и тоже улыбнулась. – Просто надо вас очень хорошо знать, чтобы каждый раз не сползать под стол от ваших шуток. А топ-менеджеры – они очень ранимые, до сих пор в себя прийти не могут. – Это не шутка, Агриппина. Заведем руководителя проекта, поймешь, насколько это не шутка. Нам нужен прорыв… такой, чтобы бздшщь!.. – Безбашнев изобразил то ли большой ядерный взрыв, то ли праздничный салют. – Мы войдем на рынок, понимаешь, как победители войдем. Тебе как копординатору проекта видно или нет, что там топтание на месте и госпожа Б. по-прежнему ищет пути к отступлению, а у нас другая дорога? Когда я гляжу на корпорацию, мне становится все скучнее и скучнее – что здесь может быть нового? И потом, это разные временные измерения – девелопмент и произволство. Девелопмент – это долго, размеренно с отсроченным результатом, понимаешь? Произвол-ство – это произволство, сечешь, Агриппина? Это творчество, креатив. Как там на тренинге сказали – возможностный подход? Вот это – совсем другое. Пусть в корпорации все движется тихо и мирно, посмотрю – как я им врубил-то, а? Очень хочу посмотреть на их потуги по созданию плана развития корпорации! – президент задумчиво и лукаво улыбнулся. – Я и сам бы хотел знать, куда нам развиваться. Гадкоутенкова следила за стремительной мыслью президента, боясь пропустить момент, когда он призовет к решительным действиям. Поэтому решила предвосхитить неизбежный для нее финал: – Господин Безбашнев, я целиком и полностью „за“ и делаю как копординатор проекта все мыслимое и немыслимое. Вы знаете, как нелегко работать в условиях постоянного сопротивления ваших партнеров. Но на сегодняшний день мы можем говорить о создании полноценного ядра проекта в лице менеджера по фигистике, артикулярного директора, управляющего по просчетам, ну, думалось, еще и руководителя по бродажам… Ну, не случилось, будем работать дальше. Это – уже материал, люди, которые это начинали и выстояли, хотя бы частично. Теперь речь идет об этапе укрепления их позиций. Необходимо наладить технологические процессы. Вам ведь известно, что на фабрике необходим управленческий просчет – работаем в этом направлении, произвол-ственные карты нужны – тоже делают… Я ведь помимо того, что копординатором вашего проекта являюсь, работаю начальником по кадрам корпорации… – Да, знаю-знаю, Гадкоутенкова, – перебил ее президент, – понимаю, что тяжко тебе и времени на все нет, но этот проект для меня – сама знаешь. Но ты меня не слышишь, я вообще в другую сторону смотрю. – Слышу я вас прекрасно, только и вы должны услышать требования момента. На сегодня о руководителе проекта речи нет. Вы что, хотите опять этот хаос посеять в связи с введением нового человека, когда только все стало налаживаться? Крапают себе – пусть крапают, уж торопиться _сейчас _смысла нет. Здесь как раз сейчас системность нужна. – Давай отдадим на аутсорсинг руководство проектом, пусть будет один, кто сгребет это все в кучу! – Безбашнев морщился, слушая доклады о проблемах. – Проект будет развиваться параллельно, эти учеты-шмучеты никогда не будут в идеальном виде, а нам нужен прорыв. – Мы уже отдавали на аутсорсинг. Что, по-вашему, Полуфантов-то там делал целых три месяца? Кстати, интересуется продолжением работы. Надо же тестировать процессы, вводить процедуры… – Да-да, понял я, Полуфантова придержи пока, мы подумаем, что с его диагностикой делать, или бросим его на корпорацию. Пусть вместе со своим названым сыном Дунько нам проектное управление внедрят и стратегический план корпорации нари суют. Гадкоутенкова не знала, как опять спросить о неприятном. – Там Полуфантову еще не все выплатили за последний этап, он интересовался. Босс сосредоточенно похлопал себя по карманам, потом подскочил, резким ударом руки открыл дверь и уже из приемной бросил: – Ты там смотри сама с Полуфантовым, пусть завершит работу, а там видно будет! – Так он вроде завершил, – привстала Гадкоутенкова, глядя вслед исчезающему президенту. – Где результат?! – прогремел в ответ президент и покинул офис корпорации в сопровождении большой группы специально обученных людей. Глава 2. „Священные коровы“ – предвестники грядущего счастья Полуфантов рассматривал причины рождения идей проектов вместе с группой слушателей программы. – Избыточные ресурсы, потребности рынка – либо возможность удовлетворения спроса, либо конкурентная угроза, возникшая срочная проблема или необходимость, вопросы развития, предпринимательская инициатива. Последнее в терминологии управления проектами именуется еще „священной коровой“, – подчеркнул преподаватель. – Наличие той или иной причины или всех их в комплексе позволяет говорить о формировании идеи и переходить к этапу инициирования проекта. Вопросы? Тогда займемся решением задач по инициированию проекта. – Простите, есть уточнение, можно? – с первого ряда поднялась рука слушательницы Пионерогероевой. – Все перечисленные причины рождения идей проектов имеют явно рациональное обоснование, верно? И только „священная корова“ в силу толкования этого термина – нечто, на что нельзя посягать, что запрещено подвергать критике и тому подобное. Можно ли предположить, что возникновение идеи проекта, то есть существование в компании этого реликта, есть побуждение иррациональное и необъяснимое? Полуфантов с симпатией относился к этой слушательнице, отличающейся острым взглядом на материал и критичностью восприятия. Она единственная в группе оплачивала обучение из собственных средств, поэтому он с первого дня занятий отметил ее как высокомотивированную участницу. – Безусловно, „священная корова“ для заказчика проекта – сугубо иррациональное явление само по себе, – пояснил Полуфантов. – В некоторых случаях эта предпринимательская инициатива исходит от него самого, в других ситуациях „священная корова“ – принадлежность всей компании. Аспект иррациональности присутствует только в анализе побуждений, в этом вы абсолютно правы, все прочее вполне поддается рациональным обоснованиям и расчетам. Кроме того, мотивация, связанная с таким явлением, обычно очень высока. Заказчик – инициатор „священной коровы“ легко выделяет ресурсы и является основным сторонником проекта. Ну, про мотивацию участников проекта мы поговорим чуть позже, через занятие. – Но риски проекта в таком случае возрастают? Не хочется сейчас переходить на частности, но мотивировка заказчика по инициированию и развитию проекта: „Хочу – и все!“ – не внушает доверия. А если он потом перехочет? – Пионерогероева улыбнулась и обернулась к другим студентам. – Про риски – верно. Скажу вам больше – единственным условием существования проекта в этом случае становится стопроцентная лояльность заказчика, – Полуфантов сделал паузу и продолжил: – Итак, задачи по инициированию проекта… На экране появился очередной слайд, после чего Полуфантов предложил уже объединенным в мини-группы участникам решить основные задачи этапа и оформить это в виде документа – составить служебную записку по инициированию своего сквозного проекта. – Каждая группа по окончании работы выступит и доложит проектному комитету свои инициативы. Проектный комитет оценит и вынесет решение – одобрит или нет. А для начала выберите руководителя проекта в вашей команде. Группы углубились в работу. В команде Пионерогероевой проект возглавил скромный умница из системщиков крупного пивоваренного завода. Пионерогероева активно собирала недостающую информацию. – Так, что произволим? Спички, договорились, да? Хорошо-хорошо, эксклюзивные спички. Имеем – действующее произволство, слегка захиревшее, им необходим рывок, чтобы вывести новый продукт. У нас, что же, значит – избыток ресурсов? Его ведь произвести еще надо, этот продукт. Руководитель проекта предложил ввести в легенду дополнение о наличии новой произволственной линии. Помимо прочего из причин рождения этой идеи он указал и на конкурентную угрозу, и на вопросы развития, и на назревшую срочную проблему. – Так значит, мы имеем весь перечень причин для возникновения этого проекта. И вот что получаем. Легенда Отдел профурсетинга компании по произволству спичек проанализировал существующее положение компании на рынке и пришел к выводу о необходимости расширения ассортимента продукции с целью освоения/ создания нового сегмента рынка эксклюзивных спичек. – Ребята, если не возражаете, я бы добавила мотивацию заказчика, – Пионерогероева опять обратилась к коллегам. – Пусть это будет еще и „священная корова“ руководителя предприятия, ОК? Слушательница Полуярцева была недовольна назначением на роль руководителя проекта тихони-программиста, поэтому в обсуждении постоянно придерживалась очень критичной позиции по любому вопросу: – Делайте, конечно, только зачем это нам? Что нам до его мотивации, у нас проект ограничен – „от ворот до ворот“. – Сдается мне, на практике „от ворот до ворот“ не получится, – Пионерогероева, заметив противодействие Полуярцевой, еще размышляла, включить ее в процесс или сразу вырубить резким движением мысли. Как ресурс Полуярцева еще не проявилась – мысли дельной ни одной, а помех уже много. Но привычка учитывать и анализировать мотивацию всех склонила Пионерогероеву в сторону лояльного отношения – как минимум в начале работы. – Будем проще, давайте вобьем в причины все, что есть на слайде. А потом очень хочется посмотреть, как у нас будут развиваться события с этой „коровой“. Поехали! КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ ПРОДУКТА. Так называемые каминные спички увеличенного размера. Долго горят, хорошо зажигаются в любую погоду, в специальной водонепроницаемой коробке (для туристов, рыбаков и т. д.). Розничная стоимость коробки – примерно 30 руб. Рынок ограничен географически – N-ск. Предполагаемый объем бродаж (off take) – _600 000 коробок в год._ ВЫЧИСЛЕНИЕ ДАННОЙ ВЕЛИЧИНЫ. 50 000 покупателей (около 1 % от общей численности населения N-ска) умножить на 12 коробок (по одному в месяц). ПРОЕКТ НАЗВАНИЕ ПРОЕКТА: ВАРИАНТЫ. СДК (спички для камина), НИС (новый имидж спички), ДНК (для настоящего камина/для нашего камина), теплый дом, ДОМ-Уют, СС-30 (суперспичка), СС-20 (стильная спичка), живая сила, стиль вашего дома, стиль вашего достатка, ЧК (чиркалка каминная) и т. д. – Давайте определимся сейчас с названием, выберем сразу. Группа зашумела, даже соседние команды-конкуренты заинтересованно поглядывали в их сторону. – У вас там спички, что ли? Помасштабнее ничего не придумали? – Сошлись на „СС-20“ – „Стильная спичка – двадцать“, – вынес свой вердикт руководитель „спичечного проекта“. – Почему двадцать? – вставила свои пять копеек Полуярцева. – Может, количество? А, какая разница! Двадцать и двадцать! – Ребята решили оставить интригу в названии специально для конкурирующих команд, создающих проекты подземных тоннелей, речных такси и занимающихся строительством заводов. – Видите, в чем резон „коровы“, – агитировала Пионерогероева, – у нас всегда отмазка есть, там везде размах и масштаб, а у нас „священная корова“ – вещь неприкасаемая. ЗАКАЗЧИК. Руководство/владельцы компании. ЦЕЛЬ ПРОЕКТА. Вывод на рынок данной продукции с достижением определенного объема бродаж. Разработка и внедрение модели сбыта нового продукта к концу 2007 года в рамках бюджета (? 1 000 000 долл.) НЕОБХОДИМОСТЬ ПРОЕКТА. Рост компании на существующем рынке остановился, необходимо расширять ассортимент и расти в других сегментах рынка. ОЖИДАЕМЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ ПРОЕКТА, ОПИСАНИЕ СОЗДАННОГО ПРОДУКТА. Действующая модель реализации данного продукта, обеспечивающая объем сбыта в 600 000 кор./год. СПОСОБ ДОСТИЖЕНИЯ РЕЗУЛЬТАТОВ ПРОЕКТА. 1. Профурсетинг: позиционирование и бродвижение товара как имиджевого (возвышение имиджа Героя-пользователя либо проблема, решаемая Героем при помощи товара), рекламная политика, заключение договоров с агентствами; потенциальный покупатель, оформление продукта заранее определены. 2. Сбыт: сеть розницы, в т. ч. специализированные магазины (все для дачи, камина, рыбака/туриста и пр.), АЗС и т. д. и крупные оптовики. 3. Определение точек сбыта, разработка стратегии цен, заключение договоров с продавцами; повышение квалификации продающего персонала. 4. Мониторинг бродаж, своевременное обеспечение продавцов товаром. ОСНОВНЫЕ ФАЗЫ И ЭТАПЫ. – Здесь не знаю, похоже, что это фаза концепции, отбора, планирования, осуществления, оценки и завершения, – Пионерогероева обратилась к коллегам: – Давайте сейчас для техники разделимся. А, господин руководитель проекта, одобряете инициативу? Дерево целей в две ветки я начирикала. Коллеги, думайте над продолжительностью этапов. Сама сейчас накидаю риски, идет? Вам сбрасываю все остальное. Пионерогероева с удовольствием углубилась в бумаги и изредка погладывала на коллег по команде – кто как работает. Вот Полуярцева сидит и заглядывает к руководителю проекта в листочек, присоседилась и хочет что-то списать. „Первый паразит нашей маленькой организации, – пронеслось в голове у Пионерогероевой. – А еще недовольна была, что его выбрали. Сама-то в этой должности только и делала бы, что бамбук курила“. Двое ребят из телекоммуникационной компании что-то вполголоса обсуждали, назначенный юрист, молодой парень из производственной компании, помахивал в воздухе ручкой, будто дирижировал, потом повернулся к Пионе-рогероевой и шепнул: „Голова совсем не работает, у меня на работе проблемы – умаялся совсем. Можно я соглашусь с тем, что вы напишете? Обещаю в следующей сессии не подкачать“. На этом он смешно приложил руку к сердцу и поклонился. Пионерогероева наклонилась в его сторону и также тихо шепнула: „Совсем профи-лонить не получится, господин юрист, проверьте – риски по вашей части“. Она толкнула черновик в сторону юриста. ВОЗМОЖНЫЕ ИСТОЧНИКИ ИЛИ ПРИЧИНЫ ОСНОВНЫХ РИСКОВ ПРОЕКТА. Экономические: дефолт, исчезновение среднего класса, замедление темпов строительства, в частности малоэтажного и коттеджного строительства, и пр. Технологические (см. ограничения). Временные: пока неизвестны. ОГРАНИЧЕНИЯ ПРОЕКТА. Юридические или нормативно-правовые: ГОСТы, сертификация. Географические: сезон – зимой камины; (летом дачи – костры, барбекю и прочие радости). Технологические (поддаются влиянию): сбои произволственной линии, дополнительное время для наладки и переналадки, отсутствие нужных комплектующих, сервисное обслуживание станков и оборудования, дополнительные помещения, поставки сырья (качественная древесина). Управляемые: новая структура сбыта, ресурсы (персонал бродаж), транспорт (возрастут транспортные издержки). ДОПУЩЕНИЯ ПРОЕКТА. Дефолта не ожидается (ВВП растет), объем строительства возрастает и будет возрастать до 2007 года; заказчик имеет высокую мотивацию („священная корова“); в крупных розничных сетях высокие обороты бродаж „сопутствующих“ товаров; развиваются специализированные магазины (для загородного дома и пр.). ТИП ИЛИ КЛАССИФИКАЦИЯ ПРОЕКТА. – Проект развития, чего ж еще? ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ О ПРОЕКТЕ. – У нас основной не хватает, где ж там дополнительная! Команда отправила Пионерогероеву защищать документ на заседании проектного комитета. Презентация прошла успешно, вопросов практически не было, конкуренты из других команд попытались было поинтересоваться пуско-наладочными работами на произволстве. Но Пионерогероева, вдохновляемая своими единомышленниками, твердо ответила про масштабность проекта „от ворот до ворот“. Произволственная тематика не включалась в рамки этого проекта. Задача вновь созданной группы заключалась в создании профурсе-тингово-сбытовой модели и выводу нового продукта на рынок. В перерыве коллеги обменялись впечатлениями и сошлись на том, что хотелось бы и в жизни все так красиво расписать. Да только выйдет ли? В курительную комнату, где собрались недавние продвиженцы эксклюзивных спичек, вошел Полуфантов. Пообщавшись со всеми, он тихо обратился к Пионерогероевой: – Подойдите ко мне после занятий, у меня есть к вам вопрос. Пионерогероева шла по коридору в аудиторию и размышляла: „Наверное, хочет сделать мне замечание по поводу моих „выступлений“. И правильно. Кто здесь Ленин – он или я? Что лезу, что комментирую? Или, может, как раз этим я и отличаюсь? Он ведь консалтер, как и я, приятно с коллегой встретиться-пообщаться. Вообще приятно, когда в аудитории есть к кому обратиться, к кому-то понимающему. Хотя тут понимающих и заинтересованных – хоть отбавляй, значит, будет о чем-то другом спрашивать“. – Вы в какой сфере сейчас трудитесь? – обратился Полуфантов к студентке. Пионерогероева, когда начался курс, представлялась, как и другие участники. Говорила о том, как важно и нужно ей проучиться на данном курсе и открыть для себя новую философию управления – управления проектами. Она даже слегка подготовилась к началу занятий – почитала немногочисленную литературку на эту тему. А в связи с тем, что на начало первого занятия категорически опоздала из-за стояния в бесконечной пробке, даже пошутила в рамках терминологии управления проектами. Влетев в аудиторию незадолго до перерыва и пропустив всю первую пару, высказалась: не учла, мол, все риски своего путешествия и неверно рассчитала критический путь, который, как известно, самый продолжительный. Чем немедленно обратила на себя внимание сокурсников и очень запомнилась преподавателю. Отвечать на вопрос Полуфантова нужно было или обстоятельно и правдиво, или коротко, но емко. Не предполагая, к чему он этот вопрос задает, Пионерогероева решилась на компромисс: – Нынешнюю сферу труда с большим удовольствием покину, как только обнаружу более для себя увлекательную. – Вы же работаете в консалтинге? – уточнил Полуфантов. – Коллеги? – Да, можно и так. В настоящий момент реализую карьерный план по переходу в другую отрасль. („Вот так – ни больше ни меньше, не будем про кризис карьеры, про черную дыру, поглощающую мои резюме, про неудачные собеседования и меркантильных работодателей. Про то, что не ответила на вопросы о дисконтированном сроке окупаемости и что хочется полета и крыльев за спиной, про кураж и единственно любимую компанию, в которую уже не вернуться по причине ее отсутствия. Не будем также про странный подход в выборе работы, когда мне надо с порога понять: „Это – моя компания!“, а иначе стану чувствовать себя механическим роботом и долго не продержусь, и про многое другое – не буду!“) Проходила собеседование в одной компании на позицию директора проекта. Посмотрю („Естественно, нечего уже смотреть, все ясно!“), как будет. – Там что – строительство? – Да, и реконструкция, и строительство, и девелопмент в широком понимании. – Зачем вам это? – неожиданно удивился Полуфантов. – Это такие проблемы и неконтролируемые обстоятельства… – Очень хочется деятельность сменить, а натура революционная – вот и тянет, – засмеялась Пионерогероева. („Наверное, не будет делать замечаний по поводу моих встреваний в программу; наверное, предложит сотрудничать“.) – Знаете, я тут инспектировал одну организацию, они загорелись идеей проектного управления, мне кажется, у вас есть возможность там порезвиться и свой огород отгородить. Там тоже девелопмент, правда, понимают они его несколько уже – как развитие конструкций из железобетона и стекла, корпорация этим и занимается. Ну, да дело не в этом – вам будет интересно познакомиться, они просили присылать ярких людей, если что. Внутри у Пионерогероевой запрыгал веселый зайчик. Как она правильно все спланировала все-таки! Есть в этом карьерном кризисе позитивные моменты, любой кризис – это обязательная возможность, об этом еще китайцы говорили. Вот теперь-то она и выйдет на новый виток, как пойдет в корпорацию огород городить по управлению проектами. Ну и пусть железобетон, она тоже дама не тряпочная. А Полуфантов – молодец какой, заметил, выделил. Приятно, когда попадаешь в круг понимающих людей. – Вы сходите на собеседование, я сейчас вам дам телефон, свяжетесь с этой дамой, она там за кадры и проекты отвечает. Вот, Гадкоутенкова Агриппина, скажете от меня. Посмотрите, как получится. – Конечно, спасибо. – Пионерогероева с трудом сдерживала ликование. Хотя теоретически вероятность точного попадания была равна каким-то мизерным процентам, она свято верила в свою звезду и надежность плана. Если оно так сразу пошло качественно, то и дальше будет в точку. Попав на этот курс, она поняла, что сделала правильный выбор, так как и новизна, и идеология проектного управления ее просто захватили. А самое главное – она нашла ответы на трудные вопросы множества работодателей, призывавших ее к двадцатилетнему сидению на одном месте и упрекавших в потере интереса к предыдущим делам. Эти вопросы долго оставались без ответа и для нее самой: почему с трудом построенный бизнес, это дитя разочарований и маленьких побед, был закрыт? Почему она утратила любовь к тому, чем увлеченно занималась еще лет пять тому назад? Этих бесконечных „почему“ рождалось с каждым годом все больше. Но только здесь, на программе по управлению проектами, она поняла собственную профессиональную сущность. Она – прирожденный руководитель проектов. Любой проект имеет свой срок и конечную цель. Когда он закончен или закрыт с каким угодно результатом (в данном случае не важно – тут война, а там маневры), руководитель переходит в следующий. А поскольку руководителей проектов не так много ни по складу своему, ни по образованию (относительно молодая для нас сфера управления), то и беречь их надо, и холить, и мотивировать соответственно, так как они могут захандрить в последней фазе проекта текущего. Ай да Полуфантов! Во как все разъяснил, прямо рыдать захотелось от такого описания. Вот поэтому-то, осознала наконец Пионерогероева, она уходит с одной работы, закрывает бизнес и делает еще множество вещей, непонятных среднестатистическому руководителю. Потому что это и были проекты, каждый из которых имел свое окончание. Достигнута цель, не достигнута – это уже вопрос другой. Любой проект может быть закрыт, отложен или завершен как положено. Смысл в том, что он венчается точкой – и это классно. Но как только работа входит в русло поддержания процессов, а Пионерогероева начинает _функционировать_, вот тут-то для нее как наемного сотрудника начинаются проблемы „томления духа“. Откровение Полуфантова пробудило в студентке небывалую гордость за редкую свою породу руководителя, да-да, именно породу – так она для себя это сформулировала на карьерном языке. Что там – можно было бы и селекцией заняться на промышленном уровне в связи с ростом популярности проектного управления. И там, где не подходит привычный ресурс в виде опытных, но приросших к месту специалистов, будут востребованы новые „start-up"-менеджеры, дерзкие и по-правильному борзые, не стремящиеся к успокоению в высоких строчках штатного расписания… – Ну, собственно, райской жизни я вам там не гарантирую, – Полуфантов вырвал студентку из масштабных управленческих грез. – Все так, как везде, с долей изрядной паршивости. Да, и еще – там отсутствие систематизации полнейшее. Они только-только об этом стали задумываться. Вот и все, что я вам могу сообщить как напутствие и одновременно анонс. Вы как человек системный и опытный консультант, думаю, разберетесь. Ну и мне, конечно, скажете потом, как там все пройдет. По пути из аудитории Пионерогероеву перехватила любопытная Полуярцева: – Тебе что, работу предложили? Расскажи! – Расскажу. Только потом, – пообещала веселая Пионерогерое-ва. И на радостях добавила: – А хочешь, Полуярцева, на следующей сессии я тебя выдвину на позицию заместителя руководителя проекта? – Очень надо! – хмыкнула „коллега по проектному цеху“ и тихо добавила: – Это только некоторые тут к подвигам рвутся, а мне проблем не надо. Но Пионерогероева этого уже не слышала. Глава 3. Имя – Победа, фамилия – Подвиг Пионерогероева вошла во внутренний двор по указанному адресу и сообщила подошедшему охраннику, что прибыла на встречу с госпожой Гадкоутенковой. Тот вежливо кивнул и забормотал в рацию какие-то опознавательные сигналы. Воодушевленная Пионерогероева покорно ждала, пока ей дадут разрешение двигаться в сторону хорошо оформленного и слегка освещенного входа в офис. Команда поступила, на пороге появился еще один сотрудник с рацией и приглашающим жестом показал, куда проходить. Ей предложили раздеться и провели за стеклянные двери в переговорную. Войдя, она огляделась. Большой стол для переговоров, довольно современный и не лишенный помпезности, удобные кожаные кресла на колесиках – проводят много времени на совещаниях? На стене указания на некие победы – разглядеть было трудно, расстояние приличное. Судя по расположению, место босса там. У входа в переговорную небольшой рабочий стол с какими-то бумагами – для секретаря на совещаниях? Пока признаки были весьма типичными для того, чтобы судить об особенностях хозяина этого заведения, но претензии на удобство и стиль все же присутствовали. Через минуту в помещение вошла усталая женщина с короткой стрижкой, высокая (выше Пионерогероевой – на первый взгляд, во всяком случае) и слегка сутулая. Возраст ее определить было нетрудно хотя бы по выражению скучного лица, на котором уже проявились следы не только профессиональной состоятельности, но и былых разочарований. Коротко поздоровавшись, госпожа Гадкоутенкова расположилась напротив соискательницы и быстрым взглядом пробежала предложенное Пионерогероевой резюме. – Я вижу, у вас очень существенный опыт в области девелопмента? – Так и есть, – лаконично ответила Пионерогероева. – Я располагаю информацией, что ваша компания переходит к проектному управлению, соответственно, востребован опыт развития в разных проявлениях? Гадкоутенкова как-то брезгливо поморщилась. „Это что – реакция на мой опыт или на мою информированность?“ – пронеслось в голове у Пионерогероевой. – Это все, что мог сказать вам Полуфантов, – ответила на ее мысленный вопрос начальница по кадрам Великой корпорации. – Больше, к сожалению, и мне сказать нечего. Переход к проектному управлению – пока только громкие слова. Скорее, это на уровне планов. Причем в корпорации этот процесс проходит гораздо интенсивнее… Гадкоутенкова опять обратилась к резюме. „В корпорации, где же еще? – задумалась Пионерогероева. – Вроде ни про что другое речи не было“. – Ну что ж, я довольно давно занимаюсь персоналом и кое-что в этом научилась понимать, – Гадкоутенкова откинулась на спинку кресла и отложила резюме. – Вы хотите заниматься проектами? – Да, мой предыдущий опыт, достаточно емкий и качественный, в настоящий момент больше напоминает панцирь черепахи – и защищает, и движения сковывает, – Пионерогероева поерзала в кожаном кресле, изображая медлительное животное, и втянула голову в плечи. „Хоть как-то ее расположить, – наблюдая за реакцией собеседницы, подумала она. – Хотя ни разу за все интервью не улыбнулась, но дама толковая, есть в ней что-то“. – Поэтому осознаю некую потребность применить себя в такой сфере, где были бы полезны мои прежние многочисленные умения и при этом была бы новизна. Для меня это – управление проектами. „Неужели – она? – размышляла Гадкоутенкова, оттягивая момент объявления самого-самого, чего ждала, быть может, весь этот нелегкий год. – Очевидно, я была права – не стоило форсировать ситуацию, она в свое время просто созрела. Очень мудро! Зайчик будет рад… Хотя – женщина? Нет, однозначно все сложилось, я ведь знала – будет женщина“. Гадкоутенкова еще секунды три помолчала и объявила: – Так вы знаете, это случилось – у нас есть для вас проект. Это – настоящий вызов вашему профессионализму. Если вы за него возьметесь, это будет проект века. Посмотрите-ка сюда. На стол перед Пионерогероевой легли два цветных каталога с какими-то картинками. „Красиво… из чего это? – рассматривая картинки, думала Пио-нерогероева. – Это что-то совсем из сопредельной отрасли – как это связано с девелопментом конструкций?“ На картинках-фотографиях бодро гарцевали рыцари разных эпох, воины разных армий, были и другие миниатюры: исторические личности на постаментах из дерева или мрамора, животные, предметы интерьера. Во втором каталоге оказались тематические коллекции – копии известных памятников, небольшие скульптурки известных артистов и политических деятелей. Все это было необычайно цветным, ярким и вызывало только один вопрос – отчего на каждой фигурке было что-то вроде хвостика. Пионерогероева не сразу заметила эту особенность, а заметив, не поняла, какую функцию этот хвостик выполняет. Гадкоутенкова заговорила тихим голосом: – У нашего босса есть еще один бизнес – фабрика по произвол-ству глиняных свистулек. – Чего?! – Пионерогероева чуть не подпрыгнула от изумления. – Свистулек, глиняных свистулек, – спокойно подтвердила Гадкоутенкова. – Эта фабрика – любимая игрушка, детище и „священная корова“, если хотите, нашего президента. Этому бизнесу уже четыре года, но ситуация там неоднозначная. Вернее, понимаете ли, это и бизнесом-то назвать сложно, – Гадкоутенкова усмехнулась. – Фабрика полностью дотационная, и босс не увидел от нее еще ни копейки, а вливания туда производятся регулярно. – Как же так? Причины этого как-то анализировались, или фабрика создавалась с какими-то иными целями? Гадкоутенкова опять слегка поморщилась. „Не то что-то? – промелькнуло у Пионерогероевой. – Может, это у них больная мозоль? Помолчу, пока не спросят“. Ключевые слова про вызов профессионализму прозвучали, и на автомате включился драйв – так была устроена Пионерогероева. Но драйв время от времени нужно регулировать, пока свисток не дан и ракета не взлетела. Мысль Пионерогероевой потекла по медленному руслу, пассивно и неторопливо. Решив, что для напряга время еще не пришло, она приготовилась выслушать все обстоятельства, побудившие директора по кадрам завести с ней этот разговор. Гадкоутенкова начала немного нервничать. Очень не хотелось бы вот так, с порога, оглашать весь список неприятностей, с ними происходящих, как и список дел, которые не получились. Однако придется – этого не избежать. Чутье чутьем, а подготовить человека надо. Может, это и правда – она? Видно же – глаза горят, опыт приличный, в кризисных ситуациях работала, энтузиаст – это и к бабке не ходи, здесь только на энтузиазме и можно выезжать, а то девчонки на фабрике киснуть стали. Никаких ресурсов не хватит, чтобы с Бейбаклушкиной осаду выдерживать так долго. У той сил – хоть отбавляй, Пустовой, к примеру, скопытился совсем, а надежды на него возлагались… Подумав о сдувшемся, как шарик, руководителе по бродажам Пустовом, Агриппина опять поморщилась. Справится ли эта энтузиастка с Бейбаклушкиной – тоже большой вопрос. Не в смысле того, что та ее съест, как и остальных, а в смысле – не сгинет ли младший партнер господина Безбаш-нева под натиском этого руководителя проекта. Тут надо крепко подумать, чтобы дров не наломать. Сейчас главное – очаровать ее перспективами и масштабами личности босса. Ну, что-что, а Гад-коутенкова это умела. Говорить о президенте Великой корпорации так, чтобы дух захватывало, ей никогда не надоедало, а каждый новый претендент на вакансию давал ей неистощимый повод для красноречия. Но этот козырь она всегда приберегала на самый последний момент. Она действительно на своем „персональщицком“ веку повидала немало, распознать в кандидате требуемое ядро было делом несложным, да и глаз был наметан. А уж как грамотно продать вакантное место – тут Гадкоутенковой не было равных. Упаковать в нужной последовательности все аргументы и достоинства предложения требовало отдельного мастерства, и начальница по кадрам этим мастерством владела. – В каком-то смысле – да, фабрика создавалась для иных целей, чем бизнес, – в ответ на недоуменный взгляд соискательницы Гадкоутенкова быстро исправила формулировку, – сначала это грозило стать „карманным предприятием“ и дорогостоящим хобби нашего босса. Он – человек увлекающийся и очень-очень разносторонний (для презентации босса еще не время, но каплю меда внесла). Загорелся этой идеей случайно, хотя, видимо, тяга к прекрасному у него в крови. Изначально на фабрике производились сувениры для партнеров по основному бизнесу и клиентов. Потом уже у нашего президента возник вопрос – а почему бы этому делу не стать бизнесом? Вот тогда-то курс изменился и возникла идея проекта, который выполнил бы поставленную цель, – Гадкоутенкова первый раз за все время интервью улыбнулась и продолжила более расслабленно: – Вообще, у фабрики своя легендарная история. Когда-то он вытащил своих младших партнеров – понятно, что партнерами они стали позже – в буквальном смысле из гаража, где те строгали маленькие фигурки из дерева. Увидел их изделия на какой-то выставке, подошел, заинтересовался и спросил: „А из глины так сможете?“ Они сказали, что смогут. С этого и началось. Два года занимались наладкой всех процессов, за это время поставили туда оборудование, создали технологии, уникальные, между прочим. Предприятие выросло из кооперативного во вполне нормальное. Сейчас там работают двести человек. За эти два года много чего случилось – возникли уникальные коллекции, появились эксклюзивные модели, налажена работа с незайнерами и лепульторами. Но сложности есть. На третий год как-то пытались все систематизировать. На четвертый перешли к развитию: хочешь – не хочешь, а требования ситуации уже объективно таковы, что от развития не уйти. Но по смыслу кооператив как был, так и остается. Структура, все процессы меняются, а способы управления – как на коммунальной кухне. Оперативным управлением занимаются младшие партнеры – супруги Бейбаклушкины. Она – исполнительный директор, решает все вопросы, а он – технический гений, человек слегка не от мира сего, изобретатель. Надо сказать, что первые печи он конструировал буквально на коленке, а дальше уже опытным путем вычислял способы замесов, обжигов и так далее. Аналогов этому произволству нет, хотя официальные конкуренты что-то и пытаются воспроизвести, даже копируют. Но шансов у них не было, нет и не будет. Главный эксклюзив, который нашел Безбашнев, – особая идея произволства глиняных свистулек, именно она позволяет нам создавать такие модели, которые даже мы не всегда воспроизводим во второй раз. Тут начальница по кадрам Великой корпорации многозначительно задумалась и сделала паузу, подводя итог первой части триумфальной речи. – Вопрос можно? – после долгого молчания у Пионерогеро евой прорезался голос. – Вы только что описали картину становления фабрики и планы, которые были с ней связаны. Ориентация, как я понимаю, существовала сугубо произволственная. А какова ситуация в сегодняшнем поперечном срезе? На третий год была намечена систематизация, на четвертый, очевидно, тоже… Сейчас, я понимаю, она продолжается, а когда появились намерения заниматься сбытом, строить систему бродаж? Задавая вопрос, Пионерогероева стала задумчиво чирикать в своем органайзере, рисуя завитушки – обычно это помогало ей размышлять над сложными вещами. А вещи казались уже очень сложными. Мотивация заказчика „священной коровы“ ускользала. Вот она, „корова“. Хотела же посмотреть, как события будут развиваться. Прямо напророчила себе. Если бы не странное стечение обстоятельств, Пионерогероева не обратила бы внимания на некоторые детали, прямо вытекавшие из ее „студенческой практики“. Если это не было бизнесом изначально – зачем это дело сейчас превращать в бизнес? А если это не было бизнесом так, для самоуспокоения, а потом настал момент, когда захотелось уже и возврата немалых инвестиций, почему столько времени молчали и не спрашивали? И вообще, реально разве два года чего-то налаживать, потом еще год систематизировать, все это время проедать деньги и только к концу четвертого года начинать задумываться: а почему же мы с этого ничего не имеем? Странно. Кто-то тут кого-то очень сильно дурит. – Первые два года, так сказать, занимались творчеством, креативом, – продолжила Гадкоутенкова. – Много опытов было, пока технологию наладили. Сначала научились произволить, потом хотели научиться бродажить, но пока не получается. Почему он столько лет ничего не спрашивал – вопрос, интересующий многих. Видите ли, наш босс – человек не такой доверчивый, как могло показаться, тем более что в произволство вкладывались немалые деньги и здание фабрики – это собственность. Но, начиная работать, он может много и придирчиво спрашивать, требовать результата, а вначале под результатом, я уже сказала, понималось исключительно творчество. Это его увлекало. Впоследствии он начинает доверять, и доверять настолько, что перестает вмешиваться в процесс. В некотором смысле этим могут воспользоваться его партнеры. Итак, еще один момент, на который нужно обратить внимание: хозяйка этой фабрики, ну, маленькая хозяйка, – госпожа Бейбаклушкина. Она там царь и бог, руководит всеми и вся, думает, что во всем разбирается, и в технологии замеса в том числе. В общем, фабрика для нее – свой огород, любой туда попадающий автоматически считается ее собственностью. Поэтому, когда мы начали формировать проект, у нас начался „падеж“ и выжили на сегодня только самые приспособляемые: менеджер по фигистике, артикулярный директор, управляющий по просчетам и, надеялись, руководитель по бродажам, но он сдулся. Бейбаклушкина его съела и выплюнула. Эта ситуация развивается уже месяцев восемь, за это время членами проектной бригады, конечно, что-то, да сделано, и результаты нехилые. Но все тормозится, по мнению нашего дорогого босса, из-за отсутствия ядра, или гвоздя, уж простите, на который все это можно нанизать. И того, кто бы эти разрозненные усилия объединил. Поэтому он неоднократно уже начинал фистулить – давай да давай руководителя заводить. А я его торможу – благо, мое слово для него что-то значит. Я в корпорации полтора года работаю. За это время и в конструкциях нужно было столько сделать – глаза бы не смотрели. Но сделано, слегка разрулили. А потом он меня назначил копординатором проекта, я в какой-то мере сейчас выполняю функции руководителя и мечтаю все это передать, так как у меня и своей работы масса. Но главное – я совсем недавно в этот вопрос стала вникать, поэтому еще и дистанционно сложно все организовывать и держать под контролем. С Бейбаклушкиной мы не сталкиваемся на почве совместных интересов, я выполняю чаще миротворческую функцию, так как группе проекта приходится иногда несладко. Ну, в силу особенностей маленькой хозяйки. Пока нам удается „разойтись бортами“, но ситуация не может тянуться до бесконечности – она должна привести к качественным изменениям. Поэтому вы и появились. Я знала, что ситуация созреет, и боссу говорила – как только будет готова ситуация, по явится и человек. – То есть цель проекта заключается в том, чтобы реорганизовать структуру? – в очередной раз задалась вопросом Пионеро-героева. – Нет, не совсем. Цель проекта – создание великого бренча, конечно, там и система бродаж. Как у вас, кстати, с розничными бро-дажами? И профурсетинг, и фигистика, и учет-просчет – словом, все. Проблема только в дальнейшем сосуществовании с партнерами. Думаю, они будут не очень счастливы. Поэтому и легкой жизни вам обещать не могу. – Хорошо, это я поняла. И все-таки фабрика производит, что-то босс дарит, что-то показывает, но значит, продукция где-то лежит, раз нет ни копейки? – Ну, в некотором роде, так. Продукция на складе и на некоторых розничных точках. Наши свистульки, между прочим, очень охотно Москва берет. Есть даже договоренность с сетью магазинов „Спокман“. – Так там стоит начинать с антикризисного оздоровления, я так понимаю, реализовать то, что на складе? – Сначала вы встретитесь с боссом и он-то вам разъяснит, чего он хочет. Понять, правда, это будет нелегко. Он у нас человек с космическим мышлением, очень раздражается, когда его мысли на лету не улавливают. Но когда попадаешь с ним на одну волну, ощущения – просто кайф. Я беззастенчиво пользуюсь его энергетикой, даже когда он устраивает нагоняй. Хотя нагоняй– мягко сказано, это феерический тайфун гнева. Страшно, но мне нравится. Замечено, что он всегда словно раздвоен – он Близнец по гороскопу. Этот человек – феномен, уникум сам по себе. Его личность – набор парадоксов и гениальности, он весь соткан из противоречий, но в этом присутствует жесткая закономерность. Он умеет разбираться в мелочах и при этом мыслить космическими масштабами. Его опыт и образование – улица. Но я всегда говорю, что я, имеющая два высших образования, никогда не стану Безбашневым, не имеющим ни одного. Так что и улица, и фарцовка в советские времена – это все кирпичики опыта и чрезвычайного, просто-таки звериного чутья. Этому не научишься. Я пришла сюда, взяв отпуск на своей работе на две недели, и осталась, потому что не смогла уже уйти. К тому же мне очень захотелось, просто жизненно необходимым показалось, помочь ему. Наши с ним отношения – это тонкая игра, которую мне нравится строить. Я придерживаюсь необходимой дистанции, он это чувствует, так как сам очень искусный игрок. Все, что он делает или не делает, рассчитано до миллиметра. И я всегда говорю нашим топам – то, что он говорит даже в шутку, оказывается неслучайной правдой. Это первое. И второе – он никогда ничего не забывает. * * * Звонок начальницы по кадрам Великой корпорации застал Пио-нерогероеву в машине. Она еще не успела доехать домой с затянувшегося собеседования. – Это Агриппина Гадкоутенкова, – представилась ее собеседница. – Босс посмотрел ваши бумаги и срочно – прямо завтра – требует вас к себе. Вы сможете завтра в семь вечера? – Смогу! – с готовностью ответила Пионерогероева и только после этого задумалась. Лихо у них там все происходит. Космический шеф, в которого начальница по кадрам ни дать ни взять безумно влюблена. Ну, может, не как в мужчину, а как в личность. Заряжает, кстати, это здорово. С порога прямо хочется бежать и смотреть, что же там за человечище такой. Стабильно действующий бизнес по развитию конструкций из бетона и стекла (интересно было бы взглянуть на развитую уже конструкцию – что собой представляет?), поставляющий ресурсы и средства для прокорма офигительно красивого, но бестолкового дотационного бизнеса свистулек. Партнеры, которых он подобрал в гараже, держат в руках фабрику, и он несколько лет судя по всему ничего с них не спрашивает. Отлично! Люди, которых присылает Великая корпорация, дающая деньги на прокорм, ну и т. п., и которых сжирают, не успев выслушать. И это за его же деньги! Два года чего-то настраивают, а он в это время где был? Третий год они чего-то настраивают, а он опять где? Восемь месяцев назад появляется зачаток проекта, и, похоже, ровно в этот момент он по сценарию появился из космоса. Интересно, почему мне Полуфантов ничего про эту фабрику не сказал – не знал или не ожидал, что меня туда пошлют, как на комсомольскую стройку века? Так его и спрошу. А ведь по большому счету это – наш проект „СС-20“, спички-спички! Подумав об этом, Пионерогероева обрадовалась и тихо засмеялась. „Прямо воспоминание из прошлой жизни. Что-то у меня так все случается, только подумаю о чем-то – моментом все и происходит. Надо загадать сейчас великий и масштабный проект. Что бы это ни было – пусть будет!“ Глава 4. Президент Великой корпорации – Привет, ты классно выглядишь! – из-за массивного стола поднялся молодой человек, широко улыбаясь и раскрывая руки, словно для объятий. Пионерогероева приросла к полу и, кажется, уже не собиралась двигаться от двери кабинета. Такого приветствия она не ожидала – раз, и представляла себе космического шефа по-другому – два. А потом стало так жутко весело… Нелепая ситуация такой встречи, словно они расстались с президентом Великой корпорации ровно десять минут назад и он ей делает комплимент. – Слушай, – продолжил Безбашнев, продолжая улыбаться, – я тут посмотрел – за десять лет работы никогда такого резюме не видел! Класс! – для пущей убедительности президент хлопнул ладонью по столу, где лежало резюме Пионерогероевой. „Он ко всем обращается на ты, или это знак особого расположения? И как мне быть – предложить способ обращения или спросить, как к нему обращаться?“ – мысли в доли секунды проскочили и остались пока без ответа. – Я могу пройти? – спросила наконец Пионерогероева, поняв нелепость этой своей заминки. Президент не реагировал на то, что она уже минуту стоит у двери кабинета. – Да-да, проходи! – он небрежно махнул рукой. – Ну, рассказывай! – С чего начать? С опыта или личностных особенностей? И как к вам удобнее обращаться, – попыталась претендентка стандартизировать принимавшее хаотичный характер интервью. – Пока можешь называть меня Джан. Расскажи, что ты умеешь, – по-прежнему сияя улыбкой, предложил Безбашнев. „А потом – господин президент, что ли?“ – опять задумалась Пионерогероева. Она начала говорить о своих достижениях, стараясь быть очень краткой и одновременно ничего не упустить. Вид президента ее смешил – тот, слушая, валился на стол, подпирая щеки рукой, резко откидывался на спинку кресла, смотрел по сторонам, а потом с любопытством ребенка снова вперивался в нее немигающим взглядом. „Нестандартное интервью? – пронеслось в голове Пионеро-героевой, большого знатока технологий отбора и приема на работу. – Или ему это неинтересно?“ – Насколько я понимаю, у вас начинается большой проект, – сменила направление Пионерогероева. – Могу я узнать, какую позицию вы мне хотите предложить? – А это мы решим, – ни на секунду не задумываясь, буркнул президент и перестал улыбаться. – Что ты еще знаешь о нас? – Собственно, информации немного, – честно ответила Пионерогероева. – Знаю, что ваш основной бизнес – девелопмент конструкций из бетона и стекла и дополнительный – фабрика глиняных свистулек. В этом проекте мне было предложено поучаствовать. – А ты кто? – не в тему резко спросил президент. – Я – человек, – слегка растерявшись, ответила Пионерогероева. – Нет, ну в смысле, кто ты по стихии – там, Стрелец, Скорпион, Вода, Земля? – Огонь. А вы – Воздух, насколько я успела узнать? – Да? Это хорошо? – президент Великой корпорации наивно распахнул глаза и приподнял брови. – Это _сочетается,_– спокойно ответила Пионерогероева и продолжила свой рассказ. Минут через десять Безбашнев выскочил из-за стола и ринулся к двери. Пионерогероева осталась в недоумении – то ли он ограничен во времени, то ли услышал какой-то срочный сигнал. Просунув голову в дверь, Безбашнев сделал ей знак рукой и сказал: – Ты подожди минуту, ладно? Я просто думаю, что это у нас надолго, я кое-что должен сделать и предупредить, чтобы меня не ждали – у меня там совещание идет. Пионерогероева кивнула, удивилась, ответила на свой мысленный вопрос и успокоилась одновременно. Назначать интервью на время, когда проходит совещание, – это о чем? Да ни о чем, вот такой космос – надо улавливать мысли на расстоянии. Босс вернулся и заговорил с другими интонациями – исчезли дурашливость и смешливость. – Так что ты сама хочешь выбрать? – задал он вопрос, попивая чай из огромной чашки. – Конструкции или свистульки? Проекты и там, и там. – Могу я задать встречный вопрос, так как не располагаю всей информацией? Где вы меня видите на сегодня? – Понимаешь, – на лукавом лице опять появилась сияющая улыбка, – вся ценность в том, что я тебя _вижу_. В принципе вижу. Давай, выбирай, пока это все условно. На стол легли две визитки – одна белая с синим оформлением, другая цветная на темном фоне. По расцветке вторая была похожа на каталог, который Пионерогероева смотрела вчера. – Я не могу корректно ответить, так как, повторяю, не располагаю достаточной информацией для выбора, – Пионерогероева решила проявить твердость в этой игре. – А ты оказывалась в ситуации неопределенности, когда нужно принимать решение? Как ты тогда действуешь? „Решил проверить, как я себя веду в условиях недостатка ресурсов? Или „на слабо“ меня берет?“ – осторожная Пионерогероева знала многие повадки работодателей-хитрецов, норовящих выбить кандидата из седла. – Хорошо, давайте собирать резоны, – пошла она на компромисс. – Конечно, в условиях неопределенности можно полагаться только на чутье и интуицию (но ты меня не проведешь – это твое поле, и ты там чувствуешь себя уверенно). Тем не менее рациональные аргументы есть и при недостаточной информации. Смотрим: девелопмент – масштабно, перспективно, фундаментально и стабильно. Так? Безбашнев заинтересованно кивнул. – Свистульки – масштабно до величия, перспективно при отсутствии прямой конкуренции и наличии спроса, к тому же креативно и красиво. Так? Безбашнев еще раз кивнул. – А теперь урок по мотивации номер один. Какие у вашего кандидата потребности выражены явно? А какие скрыто? Безбашнев заулыбался и с интересом склонил голову, ожидая подсказки. – Вопрос вам, Джан! – осмелела Пионерогероева. – Я думаю… потребности в творчестве? – Совершенно с вами согласна. Поэтому и выбор из неочевидного очевиден. Я иду в свистульки. Сказав это, она смахнула со стола цветную карточку себе на колени. „Еще бы, ты ни слова единого не произнес на тему конструкций, Гадкоутенкова поведала о том, что ты „фистулишь“ насчет руководителя и все активы собрался перебрасывать в глину. Это – твоя „священная корова“, если столько лет ты позволял этому существовать, значит, здесь – любовь, а там – расчет. Выбираю любовь“. – Но это условно, я же тебе сказал, это в любой момент мы сможем поменять… Слушай, а ты могла бы у нас построить такую же корпоративную культуру, как в твоей бывшей конторе? Давай найдем твоего директора, а? – Зачем? – Пионерогероева пока не поняла, куда клонит президент. – Чтобы он выплатил мне зарплату за антикризисное управление, которой мы с коллегами так и не дождались? – Пусть построит нам такую же культуру, как была у вас! – А зачем вам _такая же_? У вас своя есть, и основная корпоративная ценность и критерий лояльности заодно известны с порога – это вы, Джан Франкович. – Я? – президент был искренне удивлен. – Это ты что, на собеседовании с Агриппиной поняла? – Это я поняла сегодня, но на базе вчерашнего. Давайте двигаться к задачам великого проекта. „АЗБУКА“. „К“ – КОРПОРАТИВНАЯ КУЛЬТУРА (ДОБАВИТЬ В „АЗБУКУ“) Система норм, ценностей, понятий, традиций, обычаев и прочих неуловимых вещей в компании – даже мифология. То, во что следует окунать каждого вновь прибывшего. И то, что является фильтром для работающих. Соответствие или несоответствие формальным и неформальным нормам компании – пропуск в мир возможностей. Формировать КК – значит определить основные принципы ее создания и поддержания на высоком уровне; разработать и включить в регулярное планирование проведение корпоративных инсталляций и мероприятий, способствующих достижению как основных результатов проекта, так и высочайшего корпоративного духа. Одним из принципов корпоративной культуры в части деловых результатов может быть, к примеру, выделение существенной зоны ответственности для работающего специалиста и управление по целям. „К“ – КОДЕКС Определить, сформулировать и зафиксировать в качестве кодекса поведения сотрудников основные стандарты, ценности, правила, действующие на протяжении „жизненного цикла“: вход, адаптация, развитие, зрелость и т. п. Кодекс корпоративный – составляющая корпоративной культуры, часть миссии фирмы. _(Корпоративный проект „Азбука“ под редакцией г-на Безбашнева, ч. 1, гл. 1)_ Босс говорил неохотно. Как-то атмосфера переговоров изменилась, Пионерогероева это ощутила шестым или седьмым чувством. Будто еще минуту назад сияло солнце, а сейчас надвигается шторм, и небо затянуто, и тучи набежали. Пока она размышляла над такой резкой сменой тональности, президент ходил по кабинету. Она пыталась задавать уточняющие вопросы, но он в ответ болезненно морщился и отмахивался рукой. „Не туда, опять не то, – проскакивая очередной вопрос, думала Пионерогероева. – Я тут как по минному полю бреду или ползу– вон как настроение меняется“. Безбашнев не ответил ни на один прямой вопрос – излюбленное оружие Пионерогероевой, – оставляя ей возможность догадываться по каким-то обрывкам. Вопросы из серии „кто нам Бейбаклушкина, сколько мы хотим бродажить, где мы были раньше, хотим ли мы бродажить, будет ли создаваться новая структура для решения задач, какие они, эти задачи“ остались глухо без ответа. Пионерогероева решила прибегнуть к своему второму излюбленному оружию – дотошному слушанию. Отличие этого метода от пропагандируемого всеми мастями психологов-консультантов активного слушания заключалось в отсутствии всяческих знаков поддержки – угу, да-да и головокивания. Здесь нужно было принять позу императрицы на пресс-конференции, сделать лицо похожим на маску и сконструировать предельно внимательный взгляд. Что-то среднее между прокурорским взором и взглядом врача-психиатра при осмотре больного. Из реакций при дотошном слушании годятся только недоуменное приподнимание бровей, желательно одной, едва заметное кратковременное сжимание губ с одновременным опусканием их уголков (гримаса, похожая на выражение каприза) и последующее отведение взгляда с продолжительным вздохом. Дотошное слушание сработало. Президент начал говорить по существу. Но то, что Пионерогероева услышала, озадачило ее еще больше. „АЗБУКА“. „Т“ – ТОП-МЕНДЖЕРЫ (ПРОДОЛЖЕНИЕ, ДОБАВЛЕНО ПИОНЕРОГЕРОЕВОЙ) Иллюзия всемогущества. Можно встретить немало руководителей высшего ранга, уверенных в том, что они способны контролировать факторы, от которых зависит успех или неуспех возглавляемой ими компании. Такие руководители находятся во власти иллюзии собственного могущества. Они не видят необходимости в том, чтобы следить за изменениями, происходящими в окружающем мире, так как полагают, что сами могут создавать условия, в которых будет работать их фирма. Более того, они верят, что для этого достаточно одного их таланта и напористости. Они начинают считать себя авторами своей компании или даже авторами отрасли, где она работает. Свою задачу они видят в том, чтобы реализовывать собственное творческое видение, навязывая свою волю непокорным партнерам и придавая нужную форму окружающим инертным образованиям. По их мнению, остальные сотрудники компании нужны исключительно для воплощения в жизнь существующего у топ-менеджеров представления об идеальной организации. Если человек, который стоит у руля компании, действительно обладает определенной долей гениальности, вероятность того, что у него возникнет иллюзия собственного всемогущества, значительно возрастает. Иллюзия превосходства (компания). Toп-менеджеры, которые находятся в плену иллюзии собственного всемогущества, очень часто также твердо верят и в то, что у их компании нет и не может быть достойных конкурентов. Такие руководители считают, что взаимодействие с их фирмой является жизненно необходимым условием существования поставщиков и потребителей. Вместо того чтобы стремиться как можно лучше удовлетворять запросы клиентов, генеральный директор (или президент), убежденный в превосходстве своей компании, зачастую ведет себя так, словно для потребителя нет большего счастья, чем удостоиться внимания его организации. Система отношений „продавец – покупатель“ практически ставится с ног на голову, складывается ситуация, при которой покупатель чуть ли не должен доказать, что он достоин предлагаемого компанией продукта. Руководители, попавшие под влияние иллюзии превосходства, нередко уверены в том, что преимущества выпускаемого ими продукта делают компанию неуязвимой. _(Корпоративный проект „Азбука“ под редакцией г-на Безбашнева, ч. 1, гл. 2)_ Глава 5. Особенности „мягкого входа“ в легенду – Я предполагал, что они вам предложат свистульки, но не хотел предвосхищать события, – Полуфантов отвел взгляд и продолжил: – Это, могу сказать, смелый ход с их стороны. – Почему? В чем смелость? – Пионерогероева улыбнулась. – Видите ли, как бы вам аккуратнее это сказать… Там очень все мутно. На мой взгляд, а я имел удовольствие познакомиться с этой структурой, любые изменения возможны только при выражении сильной воли заказчика и его стопроцентной лояльности. Уровень сопротивления, который существует на фабрике, сводит к нулю абсолютно все начинания, какими бы благими они ни были. – Это из-за „священности коровы“? – И да и нет. Там есть очень сильное, хотя и деспотичное управление в лице его партнеров. Произвол и самодурство – это самое мягкое определение произволства их свистулек. Ситуация в крайней степени неоднозначная и неровная по возможным результатам. Вы хорошенько подумайте, прежде чем принимать это предложение. Есть вероятность легко увязнуть в их заморочках. Вроде они настроены что-то делать и начинают… Как вдруг происходит – а чаще не происходит – нечто, и весь процесс размазывается до бесконечности. Если вы принимаете предложение, вас вводят в штат? – Вот тут большой вопрос, – Пионерогероева сама задумалась. Состоявшееся накануне интервью с президентом Великой корпорации, скорее, вызвало вопросы, нежели прояснило ситуацию. – Он сказал, что должен подумать над „входом“. Смысл этого заключается в том, чтобы резкими действиями не насторожить и не напугать его младших партнеров. У госпожи Гадкоутенковой, правда, есть и другая версия: мой вход должен быть таким лояльным, чтобы даже у команды проекта не возникло ни опасений, ни необоснованных ожиданий. У меня, конечно, в связи с этим есть вопросы, которые, чувствую, я не могу сейчас задавать. Первый – почему мы так бережно относимся к господам Бейбаклушкиным, если не можем уже четыре года получить от них результата? Второй – чтобы укрепить то, что им удалось там создать – команду проекта, нужно четкое позиционирование. И введение нового человека должно расставить все по своим местам. А тут опять опасения. Как я могу работать, чтобы никто ни о чем не догадался? Прямо шпиономания какая-то. В общем-то, модель „мягкого входа“ отнюдь не противоречила ни жизненным принципам Пионерогероевой, ни ее профессиональным интересам. Но сам факт такого осторожного отношения давал повод думать, что это продиктовано не только опасениями по поводу кандидатуры, но и нестабильностью обстановки на предприятии. Внешнее же описание ситуации говорило как раз об обратном – произволство развивалось интенсивно, хотя и не без проблем. О реальной стороне дела можно было только догадываться. А если с самого начала существуют видимые и улавливаемые противоречия, то как собираются использовать Пионерогероеву – оставалось большим-большим вопросом. – Знаете, – продолжил вдруг Полуфантов, – если вы войдете туда как внешний консультант, это хоть какая-то гарантия вашего существования. Во всяком случае будет время все оценить и принять решение. Не торопитесь, консультанту не так легко расстаться со своей практикой и независимостью. – То-то и оно, – засмеялась в ответ Пионерогероева. – Мне так давно хочется расстаться со своей консультантской независимостью, перестать давать советы, пусть и хорошо оплачиваемые, и поделать что-нибудь наконец ручками. Прямо, знаете, как перезрелой старой деве замуж хочется и борщ любимому варить. – Ну, я вас предупредил: особо не питайте надежд. Мой прогноз – они опять покрутятся с исследованиями, которыми уже по счету, – я ведь там тоже диагностику проводил и не первый раз, – и благополучно положат все на полку. Так что, примерно месяца четыре – полгода у вас есть. Пионерогероева, конечно, была не очень обрадована таким вот прогнозом опытного консультанта. Но смутные сомнения, складывавшиеся из отдельных фрагментов, давали повод отчасти этому доверять. А сообщить Полуфантову одну важную деталь, которая и являлась коренным отличием в ее предстоящей и его прошедшей деятельности, она не могла в силу деликатности. Босс заявил, что работа Полуфантова была обречена на провал, потому что они сделали неверную ставку на внешнего консультанта. Провести диагностику процессов и ситуации – это двадцать пять процентов дела, далее необходимо было настраивать и внедрять изменения, а для этого сильный руководитель должен был находиться внутри. Кандидатура Пионерогероевой как раз и рассматривалась для этой великой миссии, но с поэтапным входом. Чтобы, очевидно, и волки были сыты, и овцы целы. Бывает ли так? Пионерогероева очень надеялась, что бывает. А как в компаниях „умеют“ поддерживать достигнутые при помощи консалтинга результаты и внедрять при той же внешней поддержке изменения – известно каждому практикующему специалисту. Так что, с независимостью пришлось бы расстаться что так, что эдак. Более того, судя по настроению босса, их сотрудничество с Полуфантовым не доставило ему огромного удовольствия, это тоже фактор успешности преобразований. Полуфантов академичен. В устах президента – оторван от практической жизни, систематизирован, то есть в его интерпретации – строгий зануда, не нарушающий ни строчки из своей „диссертации“. Но если не учитывать и всего этого, подумать было над чем. Босс призвал ее создать некий план и показать ему. Причем что за план – Пионерогероева так и не добилась. А потом он велел уже в конце встречи „набросать соображения по людям“. Ни один уточняющий вопрос цели не достиг. Матрицу ответственности сделать, что ли? Все, как учили, – президент Безбашнев владеет терминологией управления проектами, сам учился недавно у По-луфантова. А вот то, что он в процессе переговоров несколько раз указывал ей на необходимость все записывать на диктофон, в том числе и его речи, Пионерогероеву, мягко говоря, покоробило. Цель этого мероприятия президент пояснил весьма туманно – чтобы никакая информация не пропала. А как же тайна следствия и конфиденциальность? Зачем записывать его лично на диктофон – так и осталось секретом, который господин Безбашнев хранил на главной полке своих странностей. Эксцентричность будущего шефа не шокировала Пионерогероеву, наоборот, она хорошо понимала трепет начальницы по кадрам. Не попасть под очарование этого гиганта воображения мог только по уши деревянный тип. Но меры предосторожности принять следовало. Поэтому Пионерогероева должна была подготовиться к решению еще одного вопроса организационного характера. Независимо от того, какой по мягкости вход он изобретет, выглядел Безбашнев не большим любителем оформлять отношения. Он всячески убеждал Пионерогероеву в процессе разговора выходить на работу немедля, уверяя, что „по деньгам не обидят“. Хотя до денег разговор не только не дошел – он еще и маршрут не наметил в ту сторону. Позиция Пионерогероевой была тверда – сначала в загс, потом все что угодно. Лучше формализовать отношения на берегу, чем бороться с недомолвками после. Тем более сам босс активно поддерживал идею, что все сложится только при наличии взаимопонимания. А что для него за этим стояло? „Понимаешь, я хочу быть уверен, поэтому нужен поэтапный вход, – доверительно сообщил президент Пио-нерогероевой, за секунду до этого призвав ее выходить на работу прямо завтра. – Одно дело свидание, а другое… понимаешь?“ Пио-нерогероева поняла, что другое дело – деловое свидание. А босс, поморщившись от непонятливости претендентки, бросил: „Другое дело – совместная жизнь!“ Для себя Пионерогероева четко наметила, что без подписанного договора на оказание услуг она к работе не приступит. Хотя азарт и ликование уже поселились в душе надолго и подталкивали к подвигам. – Значит, так, – Гадкоутенкова обрела утраченную было уверенность и значительность интонаций, – наш зайчик бьет копытом, чтобы тебя запускать как можно быстрее. Пионерогероева ждала следующей встречи с президентом, как было условлено, „с планом“ и наброском „по людям“, в кабинете начальницы по кадрам. – Простите, Агриппина, вопрос подписания контракта согласован? Я принесла проект и хотела бы сегодня показать. – Да, оставь, возьму это на себя. Пусть почитает, если что – дополнения внесет. Главное – он просил какой-то план… – План мероприятий по проекту я смогу представить только после посещения фабрики. – Нет, наверное, его другое интересует – матрица. Это я у Дунько узнаю – нашего методиста. Главное – не грузи его этим СРРом, он терпеть не может структуры разбиения работ и диаграммы Гантта. У него свой формат, поэтому я познакомлю тебя с Дунько, он на этом собаку съел. Нашему зайчику главное, чтоб красиво было! Гадкоутенкова пребывала в роскошном настроении. Вроде с приходом, пусть и тайного пока, руководителя проекта эту кашу постепенно можно начинать разгребать. Бейбаклушкина затихарилась – не беспокоит, девчонок подбодрила, остается Пустовой… Это тоже попробуем скинуть – пусть проявляется руководитель проекта. – Ну что же, я передаю тогда бумаги. Информации у меня не так много, поэтому предварительная заявка на инициирование проекта выглядит приблизительно так. ПРЕДЛОЖЕНИЕ ПО ИНИЦИИРОВАНИЮ ПРОЕКТА ЛЕГЕНДА. В соответствии с миссией и стратегическими целями компании „Безбаш-нев. Маэстро. Хайтек“ инициируется реализация пилотного проекта, служащего средством для достижения генеральной цели. Содержание „пилота“ заключается в необходимости вывода бренча компании на рынок, представления ассортимента продукции с целью освоения сегмента рынка сувенирной и подарочной продукции (глиняные свистульки), а также создания сегмента рынка предметов интерьера (стилизованные под глиняные свистульки предметы интерьера). Краткое описание продукта: сувениры и предметы интерьера. В каждой из продуктовых линеек существует подгруппа „Подарки“. Рынок ограничен географически – N-ск. ПРЕДПОЛАГАЕМЫЙ ПОРТРЕТ ПОКУПАТЕЛЯ. Нас интересуют люди обеспеченные и среднего уровня, имеющие хорошее жилье, драгоценности, обладающие чувством вкуса, часто покидающие страну/город ради путешествий, командировок или отдыха за городом. Нам интересны состоятельные иностранцы, посещающие страну ради дела или отдыха, а также коллекционеры и владельцы отдельных строений (коттеджей, частных домов) и „избыточно общительные“ люди, с большим количеством знакомых, посещающих их квартиру. Нас интересуют государственные служащие, занимающие высокие посты, публичные деятели, а также родственники, близкие знакомые и деловые партнеры перечисленных господ. ПРОЕКТ НАЗВАНИЕ ПРОЕКТА: ВАРИАНТЫ. СВД (стиль вашего достатка), БМХ (Без-башнев. Маэстро. Хайтек) – по наименованию будущего бренча. ЗАКАЗЧИК. Руководство/владельцы компании. ЦЕЛЬ ПРОЕКТА. Выход компании на рынок, разработка и внедрение модели сбыта коллекции продукта к концу 200_ года в рамках бюджета (? долл.). НЕОБХОДИМОСТЬ ПРОЕКТА. Возможности: создана эксклюзивная коллекция сувениров; существуют емкие ресурсы произволства по созданию уникальных произведений из глины; налажено произволство как минимум двух продуктовых линеек: сувенирная продукция и предметы интерьера. Проблемы: компания на существующем рынке не представлена. Доля рынка не определена. Отсутствует стратегия позиционирования и продвижения продукта; не разработана модель сбыта/бродаж. Ожидаемые результаты проекта, описание созданного продукта проекта: занимаемая доля рынка – 30 %. Действующая модель реализации данного продукта, обеспечивающая объем бродаж в?/год (для предварительного плана предлагаю объем реализации = уровню окупаемости издержек в год_)._ СПОСОБ ДОСТИЖЕНИЯ РЕЗУЛЬТАТОВ ПРОЕКТА. 1. Профурсетинг: создание бренча и фирменного стиля; разработка стратегии; позиционирование и продвижение товара как имиджевого; определение целевых групп по каждому виду продукции; рекламная политика, планирование и реализация рекламной кампании; стратегия и план PRфорс-мероприятий. 2. Бродажи: стратегия сбыта, формирование технологий и методик бро-даж, определение „точек входа“ для различных направлений бродаж: сеть розницы, в т. ч. специализированные магазины (бизнес-подарки, бизнес-сувениры, салоны интерьера и пр.), возможно открытие собственных точек розничной реализации (вариант: постоянно действующая экспозиция-продажа по принципу шоу-рум); крупный опт (мебельные салоны и магазины); корпоративные бродажи (создание базы данных, фильтрация по установленным критериям); опосредованные бродажи (интернет-магазин, продажа по каталогам, директ-рассылки по индивидуальным предложениям); VIP-бродажи (индивидуальная работа на выставках и в рамках индивидуальных/эксклюзивных заказов). Разработка и развитие точек бродаж, разработка стратегии цен, заключение договоров с контрагентами. ПЕРСОНАЛ. Формирование структуры бродаж; обучение команды менеджеров; повышение квалификации бродающего персонала; разработка системы мотивации сбытовиков (как вариант: включение системы мотивации в действующую мотивационную модель); мониторинг бродаж, своевременное обеспечение продавцов товаром и т. д. ОСНОВНЫЕ ФАЗЫ И ЭТАПЫ. Фаза концепции: концептуальный план проекта – концепция профур-сетинга – концепция бродаж – концепция произволства – принципы кадровой политики в отношении персонала проекта – обоснование финансовой необходимости проекта. Фаза отбора: система критеризации и отбора – анализ альтернатив – выбор стратегии решений по каждому направлению. Фаза планирования: базовый план проекта – план по произволству – планирование работ – профурсетинговый план – план по бродажам – планирование персонала (численность, квалификация, развитие) – бюджет и планирование финансовых поступлений. Фаза осуществления: логическая последовательность элементов – достижение промежуточных целей и результатов – коррекция проекта – управление проектом – управление продвижением продукта. Фаза оценки и завершения: завершение всех действий по проекту – подготовка общего пакета документации и передача соответствующему менеджеру – закрытие финансовых документов и отчетности – окончательное утверждение объема проекта – проведение необходимых мероприятий по персоналу – подготовка заключения о результатах работы каждого направления – обоснование возможностей развития проекта или создания нового бизнеса. ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ ДЛИТЕЛЬНОСТЬ. 1,5–2 года. ПРЕДПОЛАГАЕМАЯ ДАТА НАЧАЛА ИЛИ ОКОНЧАНИЯ ПРОЕКТА. Уточняется. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ БЮДЖЕТ. Уточняется. ПЛАНИРУЕМЫЕ ИСТОЧНИКИ ФИНАНСИРОВАНИЯ. Собственные ресурсы. ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ УЧАСТНИКИ. Внутренние: команда проекта + кооптированные участники из функциональных подразделений (юрист, IT-специалист, менеджер по качеству и др.). Внешние: консалтинг – профурсетинговое/рекламное агентство; тренин-говая компания. ВОЗМОЖНЫЕ ИСТОЧНИКИ ИЛИ ПРИЧИНЫ ОСНОВНЫХ РИСКОВ ПРОЕКТА. Экономические: дефолт, исчезновение ср. класса, замедление темпов строительства, в частности малоэтажного и коттеджного строительства и пр. (здесь: портрет потенциального покупателя). Технологические: (см. ограничения). Временные: пока неизвестны. ОГРАНИЧЕНИЯ ПРОЕКТА. Юридические или нормативно-правовые: ГОСТы, сертификация, лицензирование. Сезонные: существующие пики и спады бродаж в связи с форматом продукта. Технологические (поддающиеся влиянию): сбои произволственной линии, дополнительное время для наладки и переналадки, отсутствие нужных комплектующих, сервисное обслуживание станков и оборудования, дополнительные помещения, поставки сырья. Управляемые: изменение концепции – не бродажи для произволства, а произволство для бродаж; новая структура бродаж, ресурсы (персонал бродаж). Другие: внутри проекта и внутри компании – участники и заинтересованные лица проекта (сопротивление изменениям, борьба за ресурсы; конкуренция в полномочиях и т. п.). ДОПУЩЕНИЯ ПРОЕКТА. Дефолта не ожидается, объем строительства возрастает, заказчик имеет высокую мотивацию, в крупных розничных сетях высокие обороты бродаж „интерьерных“ товаров, развиваются специализированные магазины, конкуренция на данном рынке незначительна, есть способы реальной отстройки от конкурентов (исходя из формата продукта), сотрудничество с известными лепульторами и т. д. ТИП, ИЛИ КЛАССИФИКАЦИЯ, ПРОЕКТА. Проект развития. ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ О ПРОЕКТЕ. Пока Пионерогероева ждала назначенной встречи с президентом, Гадкоутенкова достала из большого регистратора бумаги, относящиеся к проекту. – Посмотри, что мы тут наделали. Вот такие схемки рисуем, уже не знаем, как сделать боссу красиво. Это мы с Полуфантовым рисовали структуру проекта. На стол легли схемы, все в кружочках и прямоугольниках, длинные списки функций и задач каждой позиции. – Так, вот это оргструктура фабрики „Джонни“, правда, она мало соответствует реальному состоянию… это – переходная структура, рисовали уже с Полуфантовым, а это – уже идеальная; видишь, здесь уже руководитель проекта все это возглавляет. Агриппина последовательно раскладывала перед Пионерогероевой рисунки, одновременно поясняя какие-то детали. Тут раздался телефонный звонок, Гадкоутенкова быстро сняла трубку, молча выслушала, что ей сказали. – Шеф ждет, давай я тебя провожу. Бумаги я тебе приготовила, теперь это твоя кухня? – Агриппина ободряюще улыбнулась. Глава 6. Стратегическая цель и второе лицо президента Вторая встреча с боссом не обманула ожиданий Пионероге-роевой. Безбашнев был строг и сух, говорил резко, на вопросы отвечал больше молчанием. „Так, вот и второе лицо господина президента, – мельком подумала Пионерогероева. Нельзя сказать, что она поддалась эффекту первой встречи настолько, что забыла и думать о возможных подвохах. – Будем сводить все к официозу, как я и рассчитывала“. – Джан Франкович, хочу обратить ваше внимание на эти документы. Вы просили что-нибудь накидать. На столе появились бумаги, содержание которых Пионерогероева принялась комментировать: – Это – заявка на инициирование проекта, как я на сегодняшний день его представляю. Здесь – матрица ответственности „по людям“, как вы изволили выразиться. А вот это – матрица продукто-ориентированной деятельности, пока набросок, конечно, фрагмент. Но обратить внимание есть на что. Посмотрите, пожалуйста, бегло, я хочу с вами обсудить один момент. Безбашнев нехотя взял документ и углубился в просмотр. Пионерогероева молча ждала. [Реинкарнация сильнейших. Лирическая сказка об управлении кризисом организации - _63.jpg] [Реинкарнация сильнейших. Лирическая сказка об управлении кризисом организации - _64.jpg] [Реинкарнация сильнейших. Лирическая сказка об управлении кризисом организации - _65.jpg] [Реинкарнация сильнейших. Лирическая сказка об управлении кризисом организации - _66.jpg] – Это откуда ты взяла такую стратегическую цель? – спросил он по ходу. – Там сказано: на глаз. В отсутствие видения или миссии, хотя бы приблизительных формулировок, это то, что лежит на поверхности. Я не права? У вас есть другая формулировка? – Нет, цель не такая. Ее еще надо продумать. Ну, что ты хотела обсудить? – Безбашнев отложил бумагу в сторону и посмотрел на будущего руководителя великого проекта. – Вы обратили внимание на ограничения, которые указаны в заявке по инициированию проекта? Так вот, считаю принципиально важным включить в матрицу деятельности шаги или действия из пункта шесть – заданные ограничениями проекта. Полагаю, что есть ограничения, которые трудно назвать управляемыми. Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org