Автор : Гарднер Эрл Стенли Название книги: Дело о молчаливом партнере Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/gardner-erl-stenli/delo-o-molchalivom-partnere Эрл Стенли Гарднер Дело о молчаливом партнере Глава 1 Милдред Фолкнер, сидевшая за своим столом в застекленном офисе «Фолкнер флауэр шопс», выбрала карандаш нужного оттенка. Для эскизов она обычно пользовалась цветными карандашами, которые помогали ей представить общее расположение цветов в букете. Теперь она работала над предварительным наброском гостиной Элсвортов, пытаясь подобрать что-нибудь подходящее для скучных зеленых канделябров, которыми миссис Элсворт собиралась иллюминировать комнату. Кто-то постучал в стекло, и она, подняв голову, увидела Гарри Пивиса. Она отложила рисунки в сторону и кивком пригласила его войти. Пивис принял ее приглашение так же, как делал все остальное, – ничем не выдавая своих мыслей, не ускоряя и не замедляя шага. Крепко сложенный мужчина, чьи плечи и руки несли на себе следы тяжелой работы, которой он занимался на ферме в ранней юности. Теперь, достигнув процветания и почти полной монополии в розничной торговле цветами в городе, он изо всех сил старался соответствовать образу преуспевающего бизнесмена. Его костюм был хорошо сшит, а ногти отполированы и наманикюрены, несмотря на то что это составляло странный контраст с его грубыми, натруженными пальцами. – Задержались на работе? – спросил он Милдред. Она улыбнулась: – Я почти всегда работаю допоздна. То одно, то другое. Платежные ведомости, подоходный налог, расчет сметы и куча других дел. К тому же сейчас только семь часов. – Приходится туго после того, как у сестры стало плохо с сердцем? – У меня все в порядке. – Как она? – Карлотта? – Да. – Гораздо лучше. – Рад это слышать. – Она почти все время проводит в постели, но с каждым днем ее состояние улучшается. – У вас три магазина, не так ли? – Да, – ответила она, зная, что он прекрасно осведомлен не только о том, сколько у нее магазинов и где они находятся, но и о том, какой они приносят доход. – Понятно, – сказал Пивис. – Что ж, я думаю, неплохая мысль вложить немного денег в таких девочек, как вы. – Что вы имеете в виду? – Я говорю о доле в вашем бизнесе. Милдред улыбнулась и покачала головой: – Спасибо, мистер Пивис, но мы и так справляемся неплохо. У нас совсем маленькая и очень замкнутая фирма. – Возможно, не такая уж замкнутая, как вы думаете. – Достаточно замкнутая, – снова улыбнулась она. – Весь капитал принадлежит мне и Карлотте. Его серовато-зеленые глаза блеснули из-под густых бровей. – А если подумать? На мгновение она нахмурилась, потом рассмеялась: – Ах да. Есть еще сертификат на пять акций, который мы дали Коринне Делл, когда создавали компанию, – нам требовался третий директор. Эта доля была необходима, чтобы квалифицировать ее как директора. – Вот именно, – сказал Пивис, вынимая из кармана сложенный сертификат. – Дело в том, что Коринна вышла замуж за одного из моих людей, и… Короче говоря, я теперь владелец этих акций. Отметьте это в своих книгах и выдайте мне новый сертификат. Нахмурившись, Милдред Фолкнер развернула документ. – Надеюсь, с бумагой все в порядке, – усмехнулся Пивис. – Подпись передающего лица и все такое. Она положила сертификат на стол и прямо взглянула на собеседника: – Послушайте, мистер Пивис, мне это не нравится. Это нечестно. Я не знаю, что у вас на уме. Вы конкурент, и мы не хотим, чтобы вмешивались в наши дела. Коринне не следовало продавать эти акции. Возможно, в сложившихся обстоятельствах она не могла поступить иначе, но я хочу, чтобы вы знали, как мы к этому относимся. Пивис ответил: – Бизнес есть бизнес. Вы проморгали эти акции, а я их подобрал. Вы мне нравитесь. Я хочу, чтобы и я вам нравился. Но когда вы совершаете ошибку в бизнесе, а я могу ею воспользоваться, я именно так и поступаю. Так ведутся дела. И знаете что, мы могли бы совершить неплохую сделку с оставшимися акциями. Вы останетесь здесь и будете управлять делом. Я возьму пятьдесят один процент и… Она покачала головой. – Вы сможете зарабатывать столько же денег, сколько сейчас, – заметил он, – и при этом иметь в своем распоряжении неограниченный капитал для расширения бизнеса. Я буду для вас хорошим компаньоном. – Нет, спасибо. Нас устраивает нынешнее положение вещей. – Тогда просто сделайте перевод на эти пять акций. – Но что вы собираетесь делать? – Ничего, – ответил он с притворно простодушным видом. – Я не намерен вмешиваться в вашу работу. Я стану чем-то вроде молчаливого партнера. Продолжайте трудиться и зарабатывать как можно больше денег. Теперь, имея в вас свой интерес, я буду только рад тому, чтобы работники попозже задерживались на службе. Он улыбнулся и поднялся с места. Милдред смотрела, как он идет через торговый зал, не сомневаясь, что его острые глаза под нависшими бровями не упускают ни одной детали. Некоторое время она сидела в глубокой задумчивости, потом, отложив в сторону эскизы, обратилась к Лоис Карлинг, дежурившей за прилавком магазина: – Закрывайте в девять тридцать, Лоис. Я уже не вернусь. Она задержалась на минуту, чтобы оглядеть себя в высоком зеркале перед витриной. В тридцать два года у нее была фигура двадцатидвухлетней, а опыт, приобретенный за семь лет, что прошли со дня создания ею прибыльного бизнеса, помог ей возмужать физически и умственно – в ее внешности чувствовалась внутренняя энергия и телесная крепость, она явно не знала, что такое лишний вес. Только настоящий работник мог иметь такой бодрый, собранный и целеустремленный вид. Стоя у дверей, Лоис Карлинг смотрела на нее взглядом, в котором раздражение смешивалось с легкой завистью. Если Лоис Карлинг воплощала в себе динамизм юности, взрывные силы молодого вина, то Милдред могла служить олицетворением зрелой индивидуальности вина выдержанного. Вероятно, было только естественно, что Лоис Карлинг, не имевшая ничего, кроме красоты и нетерпеливого желания достичь успеха, обойдясь без унылого правила «медленно, но верно», задавала себе вопрос: «Что в ней есть такого, чего нет у меня?» – однако у Лоис это был не риторический вопрос, ответ на который подразумевался сам собой, а инстинктивная попытка нащупать собственную дорогу. Но поскольку ей были совершенно чужды философские размышления, она выдвинула из конторки ящик, вынула из него коробку сладостей, которую мимоходом сунул ей Гарри Пивис, и впилась зубами в шоколад. Рядом с гаражом, в котором Милдред Фолкнер держала свою машину, стояла телефонная будка. Пока помощник выкатывал автомобиль, она, подчиняясь какому-то внезапному импульсу, отыскала в телефонной книге номер адвоката Перри Мейсона. В справочнике был телефон его офиса, а внизу стояла приписка: «В нерабочие часы звоните в Гленвуд, 6-8345». Милдред Фолкнер набрала номер и обнаружила, что это телефон сервисной службы, которая обрабатывала и сортировала телефонные звонки для людей, занимавшихся частной практикой. Она объяснила, что хотела бы встретиться с мистером Мейсоном по одному важному делу, и спросила, можно ли увидеться с ним сегодня вечером. Женщина, принимавшая ее звонок, попросила назвать ей номер телефона, с которого она звонит, и подождать ответа. Милдред увидела, что помощник выкатил машину, и приоткрыла дверцу будки, чтобы показать, что через минуту выйдет. Он кивнул и подрулил к заправочной станции, а Милдред вернулась в будку как раз в ту минуту, когда зазвонил телефон. Она сняла трубку и сказала: – Алло. – Это мисс Фолкнер? – Да. – С вами говорит Делла Стрит, секретарь мистера Мейсона. Не могли бы вы мне сказать, о каком деле идет речь? – Разумеется. Я владелица «Фолкнер флауэр шопс». Это акционерное общество. У меня есть конкурент, которому удалось приобрести небольшой пакет акций, единственных, которые не контролируются моей семьей. Мне кажется, что он что-то задумал. Я хочу знать, что мне делать в этой ситуации. – Вас устроит, если встреча будет назначена на завтра? – Думаю, что да. Честно говоря, я сама не ожидала, что позвоню. Но с тех пор, как я узнала об этих акциях, меня не покидает какое-то беспокойство. – Завтра в десять тридцать подойдет? – Да. – Хорошо, мисс Фолкнер, мистер Мейсон с вами увидится. Доброй ночи. – Доброй ночи, – ответила Милдред Фолкнер и, чувствуя некоторое облегчение, села в машину и поехала к дому Карлотты на Червис-роуд. Червис-роуд огибала подножие горного кряжа, который нависал над Голливудом с северной стороны. Карлотта и Боб жили на склоне горы в оштукатуренном доме, который днем сиял белизной, а теперь казался серым нагромождением загадочных теней, прорисованным темным силуэтом на фоне городских огней, которые мерцали далеко внизу. Милдред отперла ключом дверь, закрыла ее за собой и вошла в гостиную, где, развалившись в кресле, сидел Боб Лоули и читал газету. В левой руке он держал кожаную записную книжку, за правым ухом у него торчал карандаш. Услышав шаги, он недовольно поднял голову, но узнал Милдред и изобразил приветливую улыбку. Она заметила, что он торопливо спрятал книжку в боковой карман. – Привет, Милли. Я не слышал, как ты подъехала. – Где Карла? – Наверху. – Спит? – Нет. Читает в постели. – Я поднимусь на несколько минут, – сказала Милдред. – Ты не собираешься уходить, Боб? – Нет. Даже и не думал. С чего ты взяла? – Я хотела с тобой поговорить. – Ладно. В дверях Милдред приостановилась и, обернувшись через плечо, бросила: – В следующий раз, когда будешь смотреть результаты скачек, Боб, тебе вовсе не обязательно так волноваться и прятать записи, если я вхожу без предупреждения. На мгновение он вспыхнул, потом рассмеялся и ответил с несколько смущенным видом: – Ты меня напугала, вот и все. Милдред поднялась по лестнице в комнату, где в постели лежала ее сестра. Чтобы устроиться поудобнее, она подложила под спину несколько подушек. Настольная лампа с розовым абажуром была прикреплена к изголовью кровати возле ее левого плеча и бросала свет на страницы книги, которую она держала перед собой. Она отвернула лампу вниз, погрузив комнату в мягкие розовые сумерки, и сказала: – Я уже боялась, что ты не придешь, Милли. – Мне пришлось задержаться. Как дела? – С каждым днем все лучше и лучше, во всех смыслах, – ответила Карлотта с улыбкой. Она была старше Милдред, ее кожа имела бледно-голубой оттенок. Хотя она не была полной, ее тело выглядело мягким и вялым. – Как сердце? – Хорошо. Сегодня доктор сказал, что недели через две я смогу водить машину. Будет очень здорово выбраться на улицу. Могу поспорить, что моя двухместная лошадка уже забыла, как ездить по шоссе. – Только не спеши, – предупредила Милдред. – Двигайся потихоньку, особенно когда начнешь выходить из дома. – Именно это и сказал мне доктор. – Что читаешь? – Одну из тех новых книг, которые, как уверяют, должны иметь большое социальное значение. Правда, пока я этого не заметила. – Не хочешь попробовать что-нибудь полегче? – Нет. Мне нравится то, что я читаю. Другие книги меня волнуют, и потом я плохо сплю. А из этой прочтешь десяток страниц – и засыпаешь лучше, чем под гипнозом. Милдред засмеялась своим низким, вибрирующим смешком. – Прости, что опоздала. Я заскочила только на минутку, чтобы узнать, как у тебя дела. Я еще немного поболтаю с Бобом, а потом отправлюсь восвояси. – Бедняга Боб, – мягко произнесла Карлотта. – Боюсь, для него это стало тяжелым испытанием. Иметь жену-инвалида… Он вел себя просто безупречно, Милли. – Вот и замечательно. – Ты… ты ведь никогда не относилась к нему с особенной теплотой, правда, Милли? Милдред подняла брови: – Давай не будем сейчас об этом говорить. Мы с ним в нормальных отношениях. Глаза Карлотты были печальны. – Он это чувствует, Милли. Мне очень хочется, чтобы ты все-таки попыталась узнать его получше. – Я так и сделаю, – пообещала Милдред, улыбнувшись одними губами, но сохраняя серьезный взгляд. – Пойду вниз и начну прямо сейчас. А пока ни о чем не беспокойся, Карла, и главное, постарайся не перетрудиться с радости, что тебе стало лучше. Карлотта смотрела, как Милдред идет к двери. – Как замечательно быть такой вызывающе здоровой. Жаль, что ты не можешь одолжить мне немножко своего здоровья хотя бы на час. – Я охотно ссудила бы его тебе и на более долгий срок, Карла, но с тобой и так все будет хорошо. Худшее уже позади. – Надеюсь. Сейчас мне намного лучше, чем раньше. Карлотта снова взяла свою книгу. Милдред аккуратно прикрыла за собой дверь и тихо спустилась по лестнице. Боб Лоули развернул газету. Карандаш, что был у него за правым ухом, уже исчез. – Что-нибудь выпьешь, Милли? – спросил он. – Нет, спасибо. Она села в кресло напротив, взяла предложенную сигарету, наклонилась к протянутой спичке, снова откинулась на спинку и прямо взглянула на него. – Как ты отнесешься к тому, если мы сядем здесь втроем и устроим деловое совещание? – Пока не стоит, Милли. – Почему? – Карла еще недостаточно здорова, чтобы заниматься бизнесом. Я говорил об этом с доктором, и он сказал, что она идет на поправку, но во многом это благодаря тому, что она перестала участвовать в делах компании. А что произошло? – Гарри Пивис заходил сегодня вечером. – Этот тупой верзила? Что ему было нужно? – Он хочет купить дело – контрольный пакет акций. – В самом деле? Ты ему сказала, чтобы он убирался куда подальше? – Сказала, но дело в том, что он стал держателем наших акций. – Держателем акций! – воскликнул Боб, и она заметила выражение тревоги, быстро промелькнувшее на его лице. – Но как, черт возьми, он мог… Он быстро отвел глаза в сторону. – Коринна Делл. Ты помнишь, она вышла замуж за человека, который работает на Пивиса? Наверно, муж уговорил ее передать акции. Надо было вернуть их, прежде чем она от нас ушла. Честно говоря, я совершенно про них забыла. Это совсем маленький пай и… Боб вздохнул с облегчением. Он рассмеялся: – Да что он с ними сделает? Всего-то пять акций. Это капля в море. Скажи ему, чтобы проваливал к черту, сделай оценку и избавься от него. Она покачала головой: – Гарри Пивис не хочет, чтобы от него избавились. Ему нужно что-то другое… Он меня немного пугает. В принципе он может получить доступ к нашей бухгалтерии. Возможно, именно этого он хочет. Я не знаю. Завтра утром я собираюсь сходить к адвокату. – Хорошая идея. К кому ты пойдешь? – К Перри Мейсону. – Он не занимается такими вещами. Чтобы дело его заинтересовало, это должно быть по меньшей мере убийство. Она возразила: – Он заинтересуется, если ему достаточно заплатить. Здесь нужен человек, который способен на большее, чем просто посмотреть в свод законов и зачитать нужную статью. Здесь нужен мастер своего дела. – Что ж, он отлично справится с Пивисом, если тебе удастся его заполучить, – согласился Боб Лоули, – но, по-моему, ты делаешь из мухи слона. – Я хочу иметь в своем распоряжении весь акционерный капитал и книгу держателей акций. Возможно, Мейсон захочет в нее заглянуть. – Ты не должна этого делать, – поспешно ответил Боб. – Да, но он может попросить об этом. Голос Боба стал резким и нетерпеливым: – Послушай, Милли, завтра утром у меня важная встреча, а акции лежат на депозите. Давай сделаем вот что. Если он захочет посмотреть свидетельства на акции, я сам покажу их ему попозже. Но я не думаю, что он этого захочет. Завтра утром у меня встреча с оценщиком из страховой компании, ужасным занудой. Конечно, я могу ее отменить, если это необходимо, но мне стоило больших трудов заполучить его на завтра. – А что все-таки случилось? Ты мне ничего об этом не рассказывал. Я слышала кое-что от Карлы. – Один из тех случаев, когда какой-нибудь болван сломя голову летит по улице, не глядя по сторонам. Меня даже не было в машине. Я припарковал ее у тротуара. Понятия не имею, как он ухитрился в меня врезаться. Наверно, занесло на повороте. – Ты заметил номер? – Нет. Говорю тебе, меня там не было. Машина стояла у тротуара. Мне рассказали люди, которые все это видели, но у них не хватило ума запомнить номер. Милдред сказала: – Мне не так уж нужны эти акции, но все-таки лучше, если бы они были под рукой. Ты не мог бы сходить завтра в депозитный банк, Боб, и… – Это невозможно, Милли. Завтра у меня две или три важные встречи. Я не могу их отменить, но если ему понадобятся акции, я принесу их позже. Ты можешь держать со мной связь. Тебе ведь не обязательно иметь их при себе во время разговора с ним, правда? Не будь глупышкой, Милли. Вполне можно отложить это до следующей недели. – Ладно, пусть будет так, – ответила она, и в ее тоне послышалась глубокая усталость. – Ты слишком много работаешь, Милли. Может быть, нужно немного сбавить обороты? – Да нет, все в порядке. Бизнес идет хорошо, занимаюсь только всякими мелочами… Пожалуй, я поеду, Боб. – Оставь мне сообщение, если тебе нужны будут эти акции, – сказал он. – Я смогу забрать их дня через два. Хотя, честно говоря, не понимаю, зачем они могут ему понадобиться. – Послушай, Боб, может быть, ты все-таки сходишь в банк и… – Господи, да нет же! – перебил он, повысив голос. – Какая муха тебя укусила? Почему ты об этом так волнуешься? – Боб… акции ведь у тебя, правда? С ними все в порядке? Ты не… Он вскочил с кресла: – Ради бога, перестань молоть чушь! У меня и без того куча проблем, а тут ты еще ноешь над ухом со своими чертовыми акциями. Я знаю, что ты меня терпеть не можешь. Так было с самого начала. Ты только тем и занималась, что настраивала против меня Карлу. А теперь… – Прекрати это! – перебила она. – Ты ведешь себя как мальчишка… И перестань кричать. Ты что, хочешь, чтобы Карла подумала, что мы с тобой ссоримся? Он устало опустился в кресло. – Какого черта, в самом деле? Если Мейсон захочет посмотреть на акции, скажи ему, чтобы он позвонил мне. Ты доводишь меня до белого каления. Если ты не хочешь ссориться, лучше уматывай отсюда. Она молча направилась к двери и вышла на улицу. Ведя машину по Червис-роуд, Милдред оставалась совершенно равнодушной к очарованию ясной звездной ночи. Почему Боб так подробно рассказывал об обстоятельствах аварии? Почему для него было так важно встретиться со страховым оценщиком? Почему ему было трудно устроить эту встречу? Почему упоминание об акциях вызвало у него такую панику? Да, она вела себя достаточно бестактно. Она ему не доверяет. Все последние недели она изыскивала какой-нибудь законный способ заполучить эти акции из его рук. Карла переписала на имя Боба все свои ценные бумаги… Конечно, глупо было сомневаться в его преданности Карле, но все-таки ситуация вызывала у нее беспокойство, не говоря уже о подозрительном дорожном инциденте… – Наверно, я просто зануда, – сказала она самой себе, – но, к несчастью, я слишком хорошо знаю своего зятя. И она решила заехать в полицейский участок, в отдел дорожно-транспортных происшествий, где на сделанный запрос ей сообщили, что «Бьюик» Боба действительно столкнулся с другим автомобилем, причем вина была полностью Боба. Она позвонила человеку, сидевшему за рулем другой машины, и узнала, что в момент аварии в «Бьюике» Боб был не один. На переднем кресле рядом с ним сидела молодая блондинка, довольно привлекательная женщина. Водитель записал ее имя, она ведь была свидетельницей. Одну минутку, сейчас поищу… Да, вот оно. Эстер Дилмейер. Она дала ему адрес – ночной клуб «Золотой рог». Похоже, она там работает, хотя он в этом не уверен. Мужчина, сидевший за рулем, – мистер Лоули – был очень мил. Происшествие он признал своей виной и обещал за все заплатить. Сзади сидел еще один мужчина. Нет, соглашения они пока не заключили, но мистер Лоули должен позвонить завтра утром в одиннадцать часов. – Не могли бы вы сказать, с кем я разговариваю, мэм? Она быстро ответила: – Я из фонда компенсаций при несчастных случаях. Мы получили информацию, что мисс Дилмейер пострадала. Ее информатор ответил: – Единственный, кто пострадал, – это я. Меня здорово тряхнуло. В машине вместе с Лоули был еще один мужчина. Если хотите, можете использовать его как свидетеля. Его имя… подождите минутку… Нашел. Шиндлер Колл. – Они были пьяными? – спросила Милдред. – Нет, но они ехали очень быстро. Милдред сказала: «Спасибо» – и повесила трубку. Почему Боб прилагал такие усилия, чтобы скрыть от всех истинные обстоятельства этого инцидента? Машина была застрахована, и страховая компания должна была за все заплатить… Но не похоже, чтобы она заплатила. Завтра в одиннадцать Боб поедет договариваться с другой стороной. Очевидно, страховая компания ничего не знала об этом происшествии. Милдред Фолкнер хотела вернуться к незаконченной цветочной композиции, но почувствовала, что теперь у нее есть куда более важный предмет для размышлений. Кажется, Бобу очень не хотелось объяснять присутствие в его машине блондинки из ночного клуба. Глава 2 Выражение горького разочарования несколько старило привлекательное лицо Эстер Дилмейер. Ее окружало бешеное веселье ночного клуба, преувеличенное, лихорадочное возбуждение, которое умело подхлестывалось алкоголем и всевозможными уловками, создававшими специфическую атмосферу заведения. Оркестр играл мелодии в быстром темпе. Конферансье излучал искусственный энтузиазм, объявляя в микрофон все новые номера ночного шоу. Официантки, сновавшие взад-вперед между столиками, строго придерживались инструкции не приносить закуски сразу после коктейлей. Тем, кто пил слишком много, подавали разбавленные напитки; к привередливым клиентам подходила главная официантка с картой дорогих изысканных вин. Люди с соответствующим поручительством допускались в более тихие залы на втором этаже клуба, сумрачные и увешанные тяжелыми коврами. Администрация очень тщательно отбирала клиентов, которые могли пройти через дверь с надписью «Для персонала» рядом с гардеробом и подняться по лестнице в уютные комнаты, где жужжание колеса рулетки смешивалось с гулом негромких голосов. Внизу поощрялись смех и выпивка. Наверху все было наоборот. Клиенты за игорными столами, как правило, были одеты в вечерние костюмы. Атмосфера мягкой утонченности обволакивала тех, кто добивался расположения богини Фортуны. Толстые ковры скрадывали звук шагов. Тяжелые занавеси, рассеянный свет и приглушенная акустика создавали впечатление покоя, великолепия и пышной роскоши. Если человек в пух и прах проиграется в месте, где спиртное течет рекой и царит буйное веселье, вполне возможно, что он станет возмущаться, шуметь и устраивать скандал. Но если одеть его в строгий костюм и поместить в среду, пропитанную духом богатства и солидности, призывающую к сдержанности и такту, то, скорее всего, он предпочтет принять свой проигрыш с благородным видом и уйти спокойно, без шума. Разумеется, на следующее утро, когда он снимет дорогой костюм, неприглядная правда предстанет перед ним в своем настоящем виде, и безжалостный свет нового дня, несущего раскаяние и сожаление, заставит его осознать размеры своих потерь. Тогда он поймет, что требование принимать свой проигрыш «по-джентльменски» всего лишь уловка, выгодная тем, кто остался в выигрыше, но к этому времени будет уже слишком поздно. Эстер Дилмейер не вдавалась в такие психологические тонкости, но знала достаточно, чтобы в тех случаях, когда ей приходилось устраивать представление среди публики или подменять кого-то из артистов, вести себя нужным образом – покачивать телом в синкопическом ритме, бросать призывные взгляды публике, заводить посетителей и приводить их в нужную «кондицию». По той же причине, прохаживаясь между столиками наверху, она старалась подражать манерам благородных леди. Здесь не допускались ни громкий смех, ни вызывающие движения плеч, ни покачивание бедер. Как правило, женщины смотрели на нее с холодным презрением. Мужчины всегда бросали на нее одинаковые взгляды, чтобы в случае малейшего отклика с ее стороны начать знакомую игру. Эстер знала мужчин достаточно хорошо, чтобы презирать их. Впрочем, так же хорошо она знала и женщин. Эстер Дилмейер сидела за столиком одна, ничем не выдавая своих мыслей, и поигрывала бокалом со смесью имбирного пива и углекислоты, которая должна была изображать коктейль с шампанским. Ее губы по привычке складывались в дежурную полуулыбку. Привлекательной внешности, подразумевавшей вызов и соблазн, странно не соответствовало выражение мрачной депрессии на ее лице. Сколько часов она уже просидела так, ожидая очередного простака? Каждый раз это была одна и та же история. Мужчины проходили мимо. Те, кто был с женами, смотрели на нее с сожалением и думали про себя, что как-нибудь заглянут сюда еще раз, когда будут «без привязи». Одинокие мужчины избирали один из пяти способов «съема», которые Эстер знала наизусть и определяла сразу, как шахматный игрок по первому же ходу пешки может определить, какой дебют избрал его партнер. Что ж, подумала Эстер, она была хорошим игроком. Она могла бы сделать из своей жизни что-нибудь стоящее. Вместо этого она втянулась в эту работу, решив использовать свою красоту и молодость. Мужчины на нее западали. Эстер позволяла им угощать ее выпивкой. Если они думали лишь о том, как ее полапать, она бросала взгляд на часы и замечала вскользь, что минут через десять-пятнадцать подойдет ее муж, или делала незаметный знак одному из официантов, и ее вызывали к телефону, после чего она возвращалась и говорила то же самое. Если у мужчины были деньги, она побуждала его их потратить, и если это оказывался человек нужного типа, она намекала ему на то, что происходило на верхнем этаже. Если мужчина заинтересовывался, она распоряжалась насчет фишек и провожала его к рулетке. Крупье оценивали игрока по первым нескольким ставкам: азартный, осторожный, скряга, профессионал или, что было лучше всего, человек, не любящий проигрывать, который считает, что после нескольких проигрышей игра просто обязана возвратить ему все сполна. Существовала целая система условных сигналов между Эстер Дилмейер и крупье. Если на овце было много шерсти, она оставалась рядом и приглядывала за процессом стрижки. Если нет, она возвращалась вниз и искала следующую жертву. Она подняла голову, когда к ее столику подошла Милдред Фолкнер. Милдред встретила ее взгляд и улыбнулась. Эстер Дилмейер внутренне собралась. Господи, неужели ей придется иметь дело еще и с этим? Очевидно, это одна из тех женщин, мужья которых, проигравшись дотла, признаются в том, что познакомились в ночном клубе с блондинкой, потом оказались в казино и в результате спустили все деньги. Она не выносила таких мужчин, которые искали приключений, а потом являлись домой с покаянным видом, проливали крокодиловы слезы и били себя в грудь, чтобы при первой же возможности повторить все снова. Милдред отодвинула стул и села. – Привет, – сказала она. Один из официантов на всякий случай появился возле столика, ожидая сигнала от Эстер Дилмейер. В заведении не нужны были сцены. – Добрый вечер, – с холодной вежливостью ответила Эстер Дилмейер. Милдред вздохнула. – Я увидела, что вы сидите тут одна, – объяснила она, – так же, как и я. Честно говоря, я смертельно, безумно и безнадежно устала от мужчин. Я села за столик и заказала коктейль, и, прежде чем успела его выпить, мне уже подмигивали трое соседей. Давайте я вас чем-нибудь угощу и посижу с вами немного, а потом уйду? Эстер Дилмейер почувствовала облегчение. Значит, дело не грозит скандалом. Она подозвала официанта. – Еще один коктейль с шампанским? – спросила Милдред. Блондинка кивнула. – Сделайте два, – сказала Милдред. – А этот унесите, – обратилась Эстер к официанту. – Он выдохся. Она со смехом обернулась к Милдред и прибавила: – Кажется, я чуть не заснула над своим бокалом. Ситуация требовала определенного такта. Эстер не могла извлечь никакой выгоды из того, что будет сидеть за столом вместе с Милдред Фолкнер. С другой стороны, не будет никакого вреда, если она позволит Милдред угостить ее выпивкой. Эстер взглянула на часы. – Мой друг запаздывает, – сказала она. – О, у вас свидание. Мне следовало об этом догадаться. Я не буду вас задерживать. – Да нет, все в порядке. Не уходите. У нас вполне хватит времени выпить по бокалу. Сколько раз он заставлял меня ждать… Черт бы его побрал! Милдред спросила: – Мы раньше нигде с вами не встречались? Мне знакомо ваше лицо. Эстер Дилмейер покачала головой: – Не думаю. Я вас не помню. – Где-то я вас видела… Постойте. Это не вы попали тогда в аварию в «Бьюике»? Ну конечно, это вы. Теперь я вспомнила. Я видела вас в машине. – Вы видели, как мы столкнулись? – Да. Я шла по тротуару. Если ваш друг – тот, кто вел машину, то он стоит того, чтобы его ждать. – Кого, этого олуха? – презрительно переспросила Эстер Дилмейер. – На вид он ничего, но он полный болван. Мой парень – другой. Его зовут Шиндлер. Вот он уж точно красавчик и прекрасно об этом знает, свинья. А чем вы занимаетесь, если не секрет? – У меня есть свое маленькое дело, несколько магазинов. Точнее, три. Эстер Дилмейер с завистью вздохнула: – Боже мой, как это хорошо – иметь свое дело и ни от кого не зависеть! Если бы я чему-нибудь училась и имела опыт в бизнесе, я нашла бы себе что-нибудь получше, чем это жульничество. – Жульничество? – Я развлекаю посетителей. – Да, я понимаю. – Нет, вы не понимаете. Вы не можете этого понять, пока сами не займетесь тем же. Это грязный бизнес. – Тогда почему бы вам отсюда не уйти и не поискать чего-нибудь другого? – А что я могу найти? Я не умею ни стенографировать, ни печатать на машинке, и мне вовсе не хочется скрести полы или наниматься в домработницы к какой-нибудь богачке, которая бережет и холит свои ручки, чтобы играть после обеда в бридж. – Есть много разной работы для женщин, которые хорошо выглядят и умеют общаться с людьми. – Да, я знаю. В газетах время от времени появляются такие объявления. Пару раз я попробовала по ним обратиться. Это еще хуже, чем здесь. Милдред вгляделась в нее внимательнее и заметила выражение горечи на лице, которое наложило первые легкие морщины вокруг глаз и губ. – Я имела в виду не это, – сказала она. – Есть и честные способы зарабатывать себе на жизнь. Иногда я беру на временную работу таких девушек, как вы, – с привлекательной внешностью, приятных в общении, умеющих сдерживать свои эмоции и быть любезными с покупателями. На мгновение в глазах Эстер Дилмейер мелькнула надежда, и она взглянула на сидевшую напротив женщину, но это выражение тут же погасло. – Ну да, – сказала она. – Люди покупают билеты на скачках, а потом их фотографии появляются в газетах. Такое иногда случается. – Вам идет это платье, – сказала Милдред. – Нравится? – Очень. – А ведь оно совсем не дорогое. Когда я на службе, мне нужно хорошо выглядеть, но я не могу позволить себе тратить много денег на одежду. В конце концов приобретаешь навык покупать красивые, но недорогие вещи. – К этому цвету чудесно подошел бы букет из орхидей. – Пожалуй. Однако мне редко дарят цветы, а сама я не покупаю орхидей. – У меня есть букет, который я могла бы вам послать. – Правда? – Да. Я заказала несколько орхидей для клиента, который неожиданно заболел, и они ему не пригодились. Вы еще здесь побудете? Тогда я вам их пришлю. – Это было бы чудесно. Огромное вам спасибо… Вы уверены, что вас это не затруднит? – Вовсе нет. Напротив, это мне доставит удовольствие. На какое имя их прислать? – Эстер. – Просто Эстер? – Так меня здесь знают. Можете написать – Эстер Дилмейер. А вас как зовут? – Милдред. – Очаровательное имя. – Спасибо. Официант принес напитки. – За удачу, – сказала Милдред поверх краешка бокала. – Мне она понадобится. Помолчав, Милдред спросила: – Вы очень сильно хотите от этого избавиться, Эстер? – Вы имеете в виду – от моей нынешней работы? – Да. – Сильнее некуда. Я вам кое-что скажу. Я занимаюсь этим уже очень давно. Целых пять лет. Я сижу здесь почти всю ночь, слишком много пью, слишком много курю и почти не вижу свежего воздуха. И все это начинает на мне сказываться. Вот тогда становится действительно плохо. Милдред кивнула. – Ты смотришь на других людей и видишь, как на них появляется отпечаток возраста, но никогда не думаешь, что это может случиться и с тобой. А потом, в один прекрасный день, твой дружок бросает тебя потому, что встретил кого-то помоложе… Проклятье! Да будь у меня хоть малейшая возможность, я бы давно все это бросила. – Я заметила на вашем лице выражение горечи. Эстер Дилмейер отпила из бокала. – А знаете почему? – Нет. – Мой бойфренд, тот парень, с которым вы видели меня в машине, – приятель моего босса. Так вот, недавно он себе кого-то нашел. Он пытался от меня это скрыть, но сегодня днем мне все стало ясно. Он хочет взять эту новую девицу на мое место, а меня выставить за дверь. Они думают, что я ничего не знаю. Я сижу тут и работаю, пока они сговариваются у меня за спиной. Шиндлер Колл сейчас с ней. Харви Линк, один из тех, кто управляет этим заведением, поехал в свою маленькую хижину в Сиреневом каньоне. К часу или двум утра все будет решено. И что после этого должно выражать мое лицо? Милдред Фолкнер покачала головой. – Дайте мне возможность честно зарабатывать деньги, и я пошлю все это к черту с такой скоростью, что у вас голова пойдет кругом, – с яростью заключила Эстер. – Вы не хотите поработать в цветочном магазине? – Боже, это было бы замечательно. Так вы этим занимаетесь? – Да. Мне принадлежит «Фолкнер флауэр шопс». Эстер Дилмейер подняла бокал к губам, потом снова поставила его на стол. – Так вы… так вы – свояченица Боба? Значит, вы все знали про аварию – с самого начала? Милдред встретила ее взгляд и ответила: – Да. Я пришла сюда, чтобы попытаться выяснить, что происходит. Я хотела вытянуть из вас какую-нибудь информацию, но, увидев вас, поняла, что вы мне не враг, а просто женщина, которая пытается выжить в этом мире. – И вы решили подкинуть мне приманку, предложив эту работу? – Не говорите глупостей, Эстер. – Откуда мне знать, что это не способ вытянуть из меня информацию? – Потому что я сказала вам свое имя, глупышка. Иначе я продолжала бы водить вас за нос, пока вы не рассказали бы все, что мне нужно. Эстер Дилмейер затянулась сигаретой. – Да, – согласилась она, – это похоже на правду. – Так вы хотите на меня работать? – Что я должна сделать, чтобы получить работу? – Вы должны как можно лучше выполнять свои обязанности, быть приветливой с посетителями, внимательно выслушивать клиентов… – Нет, я имею в виду – как много я должна вам рассказать? – Ничего, если вы сами этого не захотите. Эстер Дилмейер подумала несколько секунд и ответила: – Нет, так не пойдет. Я замешана в истории, которую хотели от вас скрыть. Я не смогу на вас работать, если не расскажу все до конца и вы не ответите мне, что все в порядке, после того как узнаете, что произошло. – Вы действительно хотите это сделать? – Не могу сказать, что горю желанием, но это единственный способ получить у вас работу. – Что ж, если вы этого хотите, то можете получить работу. Но вы можете ее получить и не делая этого. – Нет. Все должно быть честно. – Вы знаете, где сейчас Линк? – спросила вдруг Милдред. – Да, он в хижине и ждет эту маленькую шлюшку, чтобы… – Но вы знаете, где находится хижина? – Еще бы, – ответила Эстер с усмешкой. – Я тоже там была. Все девушки, которые здесь работают, там побывали. Милдред сказала: – Мне нужно позвонить. Пока меня не будет, запишите адрес хижины и отдайте потом мне, ладно? Эстер кивнула. Милдред прошла в телефонную кабинку и снова набрала телефон Мейсона. – Думаю, вы застанете его в офисе, если позвоните туда прямо сейчас, – посоветовали ей на другом конце провода. – Он сказал, что пробудет там еще пару часов, а это было около часа назад. Милдред позвонила в офис Мейсона и услышала голос Деллы Стрит. – Это снова мисс Фолкнер, мисс Стрит. Я нахожусь в очень щекотливой ситуации. Мне необходимо увидеть мистера Мейсона сегодня вечером. – Сегодня вечером? – Да. – Извините. Мистер Мейсон сейчас работает над важным документом и не освободится раньше полуночи. Он ни с кем не может видеться. – Может быть, мы встретимся после полуночи? – Боюсь, что нет. Ночью он обычно спит. – Послушайте, это крайне важно. Я готова заплатить любую разумную сумму. Возможно, завтра утром будет уже слишком поздно. – Почему? Что произошло? – Я узнала, что моя сестра-инвалид переписала все свои ценные бумаги на имя мужа. Похоже, что он собирается использовать их для уплаты своих игорных долгов. Среди этих бумаг есть и пакет акций моих магазинов. К полуночи я буду знать об этом гораздо больше и… Пожалуйста, прошу вас, постарайтесь убедить мистера Мейсона… – Подождите минуту, – сказала Делла Стрит. – Я посмотрю, что можно сделать. Она вернулась через тридцать секунд. – Мистер Мейсон закончит свою работу примерно к полуночи, а потом пойдет выпить чашку кофе. Если вы будете здесь около часа ночи, он вас встретит. – Спасибо вам огромное! Да, и вот еще что, я работаю со свидетельницей. Ее имя Эстер Дилмейер. Пожалуйста, запишите это. Я постараюсь убедить ее, чтобы она пошла к вам. Если она придет, прошу вас, задержите ее там и будьте с ней поприветливей. Ей известны все факты. Скорее всего, без нее у меня ничего не выйдет. Делла Стрит ответила: – Мне придется выписать вам счет за эту встречу независимо от того, придете вы на нее или нет. Если вы дадите мне свое имя и адрес… – Милдред Фолкнер. Я глава компании «Фолкнер флауэр шопс». Мой адрес – 819, Уайтли-Пайнс-драйв. У меня есть телефон. Если хотите, я могу вам перечислить какую-нибудь сумму денег еще до полуночи. – В этом нет необходимости, – сказала Делла Стрит. – Мистер Мейсон встретится с вами в час ночи. Милдред Фолкнер повесила трубку. Она с решительным видом вернулась к столику, где Эстер Дилмейер протянула ей сложенную бумажку. Она спросила: – В котором часу вы заканчиваете работу, Эстер? – Я могу уйти в любое время после часа. – Я хочу вас кое о чем попросить. – О чем? – Хочу, чтобы вы пошли в офис к Перри Мейсону. Он мой адвокат. – Когда? – В час ночи. – Вы говорите о том Перри Мейсоне, который расследовал дело с убийством Тайдингса? – Именно о нем. – Бог мой, да это важная персона. Я всегда говорила, что если я когда-нибудь совершу убийство, то сразу после этого ограблю банк и отдам все деньги мистеру Мейсону, чтобы он вытащил меня из этой истории! Она рассмеялась. Милдред сказала: – Так как насчет того, чтобы встретиться со мной в офисе мистера Мейсона ровно в час? – Но в такое время его там не будет. – Я уже назначила встречу. – А зачем я вам там нужна? – Затем, что я хочу вышвырнуть Боба Лоули из моего бизнеса. Чтобы это сделать, мне потребуется ваша помощь, и, если после этого вы устроитесь ко мне на работу, вам не будет никакого дела до того, что подумают о вас эти люди. – Ладно, я сделаю это. Но, возможно, я задержусь на пять или десять минут. – Хорошо, а я пришлю вам букет орхидей. – О, не стоит беспокоиться. – Какое тут беспокойство. У меня действительно остались орхидеи после отозванного заказа. Они пойдут к вашему платью, и я их вам пришлю. Эстер Дилмейер наклонилась к Милдред. – Слушайте, – сказала она, – если станете говорить с Линком, будьте осторожны. И не упоминайте о том, что мы с вами беседовали. Вообще-то обычно я не болтлива, но вы застали меня в скверном настроении, да еще это предложение работы – не помню, когда в последний раз кто-то предлагал мне что-нибудь стоящее. А откуда вы узнали насчет меня и о том, что Боб Лоули на мели? – Я попросила его принести мне кое-какие бумаги… Впрочем, это неважно. Теперь вы должны обо всем этом забыть, Эстер. Не говорите никому даже о том, что вы со мной разговаривали. – Заметано. А вы не говорите Линку, что я в курсе, что он решил подложить мне свинью. Пусть он думает, что я ушла от него по собственной воле. Однако он не ждет сегодня посетителей. Вам надо быть с ним поосторожней. Что касается Шиндлера Колла и этой смазливой шлюшки, которую он подцепил… Она быстро заморгала глазами, притворно рассмеялась и заключила: – Какое мне до них дело! Милдред взглянула на часы: – Разумеется, никакого. Мне пора идти. Нужно еще много сделать до назначенной встречи. Я хочу повидаться с Линком. – Остерегайтесь Линка, – предупредила Эстер. – Он становится опасным, когда его пытаются достать. У него отвратительный характер. Если увидите, что он не хочет говорить в открытую, лучше не давите на него. И не пытайтесь запугать его Перри Мейсоном. Милдред улыбнулась: – Спасибо. Я буду вести себя очень тактично. Неожиданно Эстер ее окликнула: – Послушайте, я хочу играть с вами в честную игру. Когда я на кого-то работаю, я отдаю все, что имею, но… – Да? – ободрила ее Милдред. – Линк, конечно, собирается меня надуть, но, в конце концов, у нас с ним старые счеты, и я ему многим обязана. Милдред сказала: – Что ж, достаточно откровенно. Позвольте вернуть вам ваш же совет – будьте осторожны и остерегайтесь Линка. Эстер улыбнулась. Улыбка вдруг изменила ее лицо. – Не думайте, что я не понимаю, в какую опасную игру ввязалась. Линк наверняка будет меня подозревать, но я хочу покончить со всем этим… К черту! Что вам за дело до моих проблем? Увидимся ровно в час – или на минутку позже. Глава 3 В одиннадцать тридцать Перри Мейсон открыл дверь своей частной конторы и придержал ее для Деллы Стрит. – Тебе совсем не нужно ждать, Делла, – сказал он. – Этот документ занял меньше времени, чем я ожидал. Я посижу здесь до часу и почитаю предварительное решение суда. – Я тоже хочу подождать. Мейсон повесил шляпу и пальто на вешалку. – Тебе тут нечего делать. Я сам с ней поговорю и… – Нет, – перебила она, – я хочу остаться, потому что только что выпила чашку кофе. А это значит, что я не смогу заснуть в ближайшие полтора часа. Мейсон вытянулся в своем шарнирном кресле. В его движениях не было ничего похожего на ту неловкость, которая часто свойственна людям с высоким ростом и худой фигурой. Многие свидетели, введенные в заблуждение его легкомысленным видом, выдумывали лживые показания в полной уверенности, что им удастся скрыть свои уловки, и слишком поздно обнаруживали перед собой человека с каменным лицом и стальным взглядом, который с воинственной яростью обрушивал на лжесвидетеля свой острый, как рапира, ум. Но в большинстве случаев Мейсон предпочитал задушевный и свободный стиль общения. Ему не нравился слишком формальный подход к вещам, и это проявлялось как в его поведении, так и в манере вести дела. Делла Стрит, его секретарша, со временем научилась приспосабливаться к перепадам его настроения. Между ними существовало то редкое взаимопонимание, которое возникает у двух близких по духу людей, занятых одним и тем же делом. Когда наступало трудное время, они работали с идеальной согласованностью, как хорошо сыгранная футбольная команда. Мейсон развернул кресло и скрестил ноги на крышке стола. – Вам следовало назначить встречу на завтра, – сказала Делла. – У вас и так был трудный день, не говоря уже о последнем документе… Мейсон жестом руки отверг ее участие: – Только не в этом случае. Судя по всему, у нее действительно большие проблемы. – Откуда вы знаете? Вы даже не говорили с ней по телефону. – Я видел твое лицо. – Да, на меня она произвела впечатление, но я все равно не понимаю, почему нельзя было подождать до утра. – Работа адвоката очень похожа на работу врача, – заметил Мейсон. – Врач посвящает себя заботе о теле пациента. Адвокат заботится о мозгах своих клиентов. Машина правосудия так и норовит сломаться, если ее регулярно не смазывать и не поддерживать плавный ход шестеренок. Адвокаты – те же инженеры. Мейсон вытащил из пачки сигарету, предложил другую Делле Стрит, и они прикурили от одной спички. Мейсон, уставший после тяжелого дня, снова откинулся в кресле и расслабился, наслаждаясь прелестью полной тишины. Минут через пять он задумчиво сказал: – Одна из первых вещей, которой должен научиться профессионал, заключается в том, что клиент, особенно упорно настаивающий на срочности своего дела, обычно не собирается платить. Хотя я не думаю, что сейчас мы имеем дело с таким случаем. – Вы хотите сказать, что это общее правило? – спросила Делла Стрит. – Без сомнения. Человек, который собирается платить, задумывается о том, во что ему обойдется работа адвоката. Поэтому он не станет требовать от него каких-то экстраординарных услуг, если только в этом нет крайней необходимости. Человеку, который не собирается платить, размеры счета совершенно безразличны. Поэтому он готов поднимать адвоката ночью с постели, отрывать его от игры в гольф в субботу вечером или вызывать в офис в воскресенье. Так обычно и бывает. – Если она из таких людей, – сказала Делла Стрит, – мы просто пошлем ей счет на пятьсот долларов. Мейсон предложил: – Давай попробуем позвонить ей по телефону, скажем, что я закончил работу быстрее, чем ожидал, и если она хочет прийти на встречу на час раньше, то мы не возражаем. Едва он закончил фразу, как зазвонил телефон. Делла подняла трубку и сказала: – Алло… Да, это офис мистера Мейсона… Вы не можете говорить более отчетливо?.. Кто это?.. Как ваше имя?.. Она обернулась к Перри Мейсону, зажав трубку ладонью. – Она пьяна, – шепнула Делла. – Мисс Фолкнер? – спросил Мейсон. – Нет. Эстер Дилмейер. – Ах да, – кивнул Мейсон. – Свидетельница. Дай я с ней поговорю. Делла протянула ему трубку. Мейсон сказал: – Алло! Что случилось, мисс Дилмейер? Голос женщины в телефоне был таким неразборчивым, что с трудом можно было понять, что она говорит. – Обещала… прийти в ваш офис… Не могу… Отравлена… – В чем дело? – резко спросил Мейсон. – Отравлена, – слабо повторил голос. – Они меня достали. Глаза Мейсона блеснули. – Что-что? Вы отравлены? – Да… да… – Вы не пьяны? – Нет, только не сегодня… Я хотела их перехитрить… Но они успели раньше… – Где вы? Голос произносил слова с большим усилием, его обладательница хрипло, тяжело дышала. – Квартира… Коробка конфет… больно… Не могу… Не могу… Пожалуйста, пришлите помощь… Вызовите полицию… Пожалуйста… Вызовите… Разговор закончился громким стуком, как будто трубка упала на пол. Мейсон кричал: «Алло, алло!» – но ничего не услышал в ответ. Потом, спустя минуту, трубка на другом конце линии со щелчком легла на свое место. Делла вылетела из комнаты, как только Мейсон произнес: «Вы отравлены?», чтобы связаться с телефонной станцией и попросить оператора проследить звонок, но она опоздала. Трубку на другом конце линии положили раньше, чем она успела объяснить, в чем дело. Она подождала на коммутаторе достаточно долго, чтобы убедиться, что проследить звонок невозможно, и вернулась в офис к Мейсону. – Что случилось? – спросила она. – Эта дама сказала, что кто-то прислал ей коробку конфет, она съела конфету и отравилась. Говорила она действительно как больная или пьяная. Вопрос теперь в том, где она, какой у нее адрес? Посмотри, нет ли Дилмейер в телефонной книге. Делла пролистала страницы справочника. – Ее здесь нет. Мейсон взглянул на часы: – Мисс Фолкнер должна знать, где она живет. Попробуй ей дозвониться. В книге были указаны домашний адрес Милдред Фолкнер и адрес «Фолкнер флауэр шопс». В конце концов Делла дозвонилась по домашнему телефону. Ей ответил сонный, хрипловатый голос: – Алло. Кто это? – Это дом мисс Фолкнер? – Да. Что вам нужно? – Я хотела бы поговорить с мисс Фолкнер. Это очень важно. – Ее нет. – Вы не знаете, как с ней можно связаться? – Нет. – Когда она должна вернуться? – Не знаю. Она не сообщает мне, когда вернется, а я ее не спрашиваю. – Подождите минутку, – сказала Делла. – Не вешайте трубку. Вам знакома мисс Дилмейер – Эстер Дилмейер? – Нет. – Нам крайне важно узнать ее адрес. – Послушайте, я не знаю. И прошу вас, не надо мне звонить в такое время и задавать дурацкие вопросы. Трубку раздраженно бросили на рычаг. Делла покачала головой и взглянула на Мейсона. Мейсон спросил: – Мисс Фолкнер точно не придет до часу ночи? – Нет. – Мы должны узнать адрес мисс Дилмейер. Мне кажется, она говорила правду. Он отодвинул в сторону бумаги, с которыми работал для завершения последнего дела, и попросил: – Свяжись с полицией, Делла. Через минуту, когда полиция была на связи, Мейсон произнес в трубку: – Это Перри Мейсон. Несколько минут назад мне позвонила женщина по имени Эстер Дилмейер. Она сказала, что говорит из квартиры. Я полагаю, что это квартира, в которой она живет, но она этого не уточняла. Я не знаю ее адреса. Я ничего не знаю и о самой женщине, кроме того, что она должна была со мной встретиться сегодня в час ночи. Она собиралась прийти в мой офис. Она свидетельница по одному делу. Но как она связана с этим делом, я не знаю. Теперь слушайте внимательно. По телефону она сказала, что кто-то прислал ей коробку отравленных конфет. Голос у нее был очень больной. Речь была невнятна, и, похоже, потом она упала, или телефонная трубка выпала у нее из рук во время разговора. После этого трубку положили на рычаг. Кажется, она решила, что кто-то отравил ее, чтобы заставить молчать. – Вы можете дать нам адрес? – Нет. – Хорошо, мы попытаемся ее найти. Посмотрим, может быть, она зарегистрирована как избиратель. Это все, что мы можем сделать. Мейсон сказал: – Позвоните мне и сообщите, если что-нибудь найдете. Хорошо? – Ладно, но если у нас не будет адреса, мы ничего не сможем сделать… Где вы сейчас? – В своем офисе. – Вы будете там, пока мы не позвоним? – Да. – Хорошо. Ждите звонка. Мейсон повесил трубку, развернулся в кресле, поднялся на ноги и встал посреди комнаты, глубоко засунув руки в карманы брюк. – Пустой номер, Делла, – вздохнул он. – Не думаю, что полиция собирается что-то предпринять. Конечно, они могут посмотреть ее в списках избирателей… Мисс Фолкнер не сказала, как связана с делом эта свидетельница? – Нет. – Попытайся вспомнить ваш разговор. Может быть, ты слышала… – Подождите минуту, – вскрикнула Делла. – Она говорила из какого-то ночного клуба. Я слышала звуки оркестра. Это было… Погодите. Я помню, что слышала музыку. Это была… Да, это была гавайская музыка. Я слышала гавайский оркестр, они пели песню «Остров», ее передавали недели две назад по радио. – Ниточка есть, – сказал Мейсон. – Но как мы определим, где они играли? Она ответила: – Думаю, я это узнаю. Я спущусь вниз и попытаю счастья на коммутаторе. А вы пока подумайте, нет ли других способов определить адрес. Делла вышла из комнаты. Мейсон засунул большие пальцы за проймы своего жилета и стал прохаживаться взад-вперед по кабинету, задумчиво покачивая головой. Делла вернулась в офис уже через минуту. – Есть, босс, – сказала она. – Ее адрес? – Я думаю, что мы сможем его найти. – Говори. – Гавайцы играют в «Золотом роге». Это ночной клуб. Я позвонила в клуб и спросила, знают ли они Эстер Дилмейер. Гардеробщица ответила, что знает. Она сказала, что Эстер Дилмейер была там сегодня вечером, но рано ушла, заявив, что у нее болит голова. Я поинтересовалась, знает ли она мисс Фолкнер, и она ответила, что нет. Я спросила, нельзя ли узнать адрес мисс Дилмейер, и она сказала, что она его не знает, но думает, что мистер Линк, один из владельцев клуба, должен его знать, но мистера Линка нет сегодня вечером, и с ним нельзя созвониться. – Ты дала ей понять, что это очень важно? – Да. Я сказала, что это вопрос жизни и смерти. Мейсон кивнул: – Хорошо, Делла. Соедини меня с полицией. Попроси к телефону… Постой, дай подумать… – Лейтенанта Трэгга? – спросила она. – Да, они только что перевели его в отдел по расследованию убийств, и энергия бьет из него ключом. – Перевод Голкомба – это ведь ваших рук дело? – усмехнулась она, набирая номер. Легкая улыбка тронула уголки его губ. – Голкомб сам в этом виноват, – сказал Мейсон. – Самодовольный, упрямый, твердолобый… – Лейтенант Трэгг на линии. Мейсон произнес: – Приветствую, лейтенант. Это Перри Мейсон. – А, вот так сюрприз! Только не говорите мне, что нашли еще один труп. – Похоже на то. Лейтенант Трэгг сразу перешел на деловой тон: – Что произошло? Мейсон ответил: – Сегодня на час ночи у меня была назначена встреча с Эстер Дилмейер. Это свидетельница по делу. В чем заключается само дело, я пока в точности не знаю. Раньше я никогда с ней не встречался. Минут десять назад она позвонила мне по телефону, но при этом едва могла говорить. Она сказала, что ее отравили. Кто-то прислал ей отравленные конфеты. Голос у нее был такой, словно она вот-вот потеряет сознание. Очевидно, во время разговора она выронила трубку или упала сама. Потом кто-то повесил трубку, прежде чем я успел проследить звонок. – Вы знаете, где она находится? Мейсон сказал: – Я к этому и веду. Делла Стрит, моя секретарша, проявила сообразительность и проделала кое-какую сыскную работу. У меня нет времени говорить подробнее, но в конце концов она вышла на «Золотой рог». Это ночной клуб. Эстер Дилмейер там знают, и она была в клубе в этот вечер, но похоже, что сослуживцы не знают ее адреса. Его знает Линк, владелец клуба, но его сейчас нет. Вот история в двух словах. Что скажете? – Похоже на клубы дыма, – ответил лейтенант Трэгг. – Значит, должен быть и огонь. Вот только зацепиться почти не за что. – Что ж, не говорите потом, что я вас не предупреждал, – проворчал Мейсон. – Если кто-нибудь найдет ее тело завтра утром и… – Подождите минуту, – перебил его Трэгг. – Не нужно так спешить. Где вы сейчас? – В офисе. – Не хотите прокатиться в «Золотой рог»? – А вы? – Думаю – надо. – Хорошо. – Я буду у вас через пять минут, – сказал Трэгг. – Если вы выйдете на улицу, это сэкономит нам время. – Думаете, по телефону ничего сделать не удастся? – Сомневаюсь, – ответил Трэгг. – Мы будем там через несколько минут. Выходите, как только услышите сирену, – я поеду быстро. Мейсон сказал: «Я буду внизу», повесил трубку, бросился к вешалке и схватил свои шляпу и пальто. – Я уезжаю, Делла, – бросил он, – ты остаешься на хозяйстве. Возможно, я тебе скоро позвоню. Лифт доставил его на нижний этаж за одну или две минуты. Ночной сторож открыл ему дверь, и Мейсон еще с минуту подождал на улице, пока не услышал вой сирены и не увидел кроваво-красные огни машины. Через мгновение полицейский седан лейтенанта Трэгга притормозил у тротуара. Мейсон рывком открыл дверь и скользнул в салон. Трэгг так резко нажал на газ, что голова Мейсона дернулась, когда машина рванула с места. Лейтенант Трэгг молчал, сосредоточившись на управлении автомобилем. Он был примерно одних лет с Мейсоном. У него были выразительные черты лица. Высокий лоб, острый и глубокий взгляд – полная противоположность сержанту Голкомбу. Мейсон разглядывал его профиль, пока машина неслась по улицам, думая о том, что такой человек может быть очень опасным противником. – Держитесь, – предупредил Трэгг, когда колеса взвизгнули на повороте. Мейсон видел, что ему доставляет удовольствие мчаться по городу на полной скорости с включенной сиреной и воющим мотором, но при этом он сохраняет хладнокровие и разум, как хирург, выполняющий сложную операцию. Его лицо выражало абсолютную сосредоточенность и полное отсутствие какой бы то ни было нервозности. Трэгг остановился у входа в «Золотой рог». Вдвоем они вышли из машины и пересекли тротуар. Высокий швейцар, облаченный в сверкающую форму, преградил им путь. – Куда торопимся? – спросил он с медлительной интонацией, которая разительно противоречила их спешке. Трэгг плечом отбросил его в сторону. Швейцар секунду колебался – задерживать ли ему офицера, – потом бросился к переговорному устройству, спрятанному в стене. На ходу он три раза громко свистнул. Трэгг вошел в ночной клуб. – Гардеробщица кое-что знает, – напомнил Мейсон. Трэгг свернул к стойке и показал свою звезду. – Эстер Дилмейер, – сказал он. – Где мы можем ее найти? – Боже, я не знаю, мистер. Недавно кто-то спрашивал меня о ней по телефону. – Вы с ней знакомы? – Да. – Она здесь работает? – Можно и так сказать. Болтается тут по вечерам. – Ее деятельность юридически оформлена? – Не знаю. – А кто знает? – Мистер Мейгард или мистер Линк. – Где они сейчас? – Мистера Линка сегодня нет, и мне неизвестно, где находится мистер Мейгард. Я попыталась связаться с ним после того, как звонила молодая женщина, но не смогла его найти. – Что же, этим заведением сейчас никто не управляет? – Обычно кто-нибудь из них всегда здесь. Но сегодня вечером получилось так, что отсутствуют оба. – Кто еще может знать? Кассирша? Кто-нибудь из официантов? Она покачала головой: – Вряд ли. Я уже спрашивала. Но я скажу вам, кто, по-моему, может знать. – И кто же? – Шиндлер Колл. – Это кто такой? – Ее приятель. – Живет с ней? Девушка опустила глаза. – Давай, сестричка. Тебе нечего стесняться. Ты слышала, что я сказал. – Нет, я так не думаю. – Где мы можем найти Колла? – Кассирша должна знать его адрес. Он иногда обналичивает у нее чеки. Лейтенант Трэгг смягчился: – Спасибо. У тебя умная головка на плечах, сестричка, и к тому же прехорошенькая. Пойдемте, Мейсон. Они обошли танцплощадку, прокладывая себе путь между танцующими парами, медленно покачивающимися в такт музыке. Трэгг спросил дорогу у проходившей мимо официантки и вскоре нашел кассу, помещавшуюся в нише между столовой и ночным клубом. Трэгг показал кассирше звезду. – Вы знаете Шиндлера Колла? Она уставилась на него в замешательстве, явно не зная, что отвечать. – Ну же! – прикрикнул Трэгг. – Просыпайтесь. Вы его знаете? – Д-да. – Где мы можем его найти? – Не знаю. А что он сделал? – Ничего, насколько мне известно. – Что вы от него хотите? – Послушай, сестричка, я не собираюсь вдаваться в объяснения. Нам нужен Колл, и нужен немедленно. Какой у него адрес? – Он живет в доме на Эверглейд. – Где именно? – Подождите минуту. Она открыла ящик и вытащила адресную книгу. Ее пальцы нервно пробежались по страницам. – В вашей книжке случайно нет адреса Эстер Дилмейер? – Нет. Девушка из гардероба уже спрашивала меня несколько минут назад. А что случилось? – Ничего, – ответил Трэгг, – просто дайте нам адрес Колла, и побыстрее. – Эверглейд, 209, второй этаж. – Телефон есть? – Не знаю. У меня не записан номер. – Вы узнаете его, если увидите, верно? – Конечно. – Он был здесь сегодня вечером? – Нет. – А если бы был, вы бы его увидели? – Да. – Вы всегда видите посетителей, которые к вам приходят? – Ну, не всех, конечно… Но… – Понятно. Колл – это нечто особенное, верно? – Иногда он сюда заглядывает, – замялась она, и ее щеки начали розоветь под наложенными румянами. Трэгг повернулся к Мейсону: – Что ж, попробуем найти Колла на Эверглейд… Скажи, сестричка, а кто управляет этим заведением? – Два партнера – Клинт Мейгард и Харви Джей Линк. – Не знаешь, как найти кого-нибудь из них? – Нет. У Линка есть небольшой домик где-то за городом. Он ездит туда отдыхать. – Отдыхать, вот как? – переспросил Трэгг, взглянув на Мейсона. – А где это? – Точно не знаю. Где-то в Сиреневом каньоне… А мистера Мейгарда пока нет. – И ты не знаешь, где он? – Нет. Он должен быть с минуты на минуту. – Когда появится, передай ему, чтобы позвонил в полицию и спросил сержанта Махоуни. Пусть расскажет сержанту все, что знает об Эстер Дилмейер. Только не забудь. Я скоро перезвоню. Какой у вас номер? – Код 3-40… – Лучше запиши, – сказал Трэгг. Она записала номер на клочке бумаги. – Хорошо, я перезвоню. Пусть Мейгард позвонит в полицию. Трэгг кивнул Мейсону. Когда они выходили, Мейсон сказал: – Я и не подозревал, как это нелегко – быть законопослушным гражданином. – Иронизируете? – спросил Трэгг. – Нет, просто констатирую факт. – Если с ними обращаться по-другому, они начнут кормить вас сплетнями, и вы ничего не добьетесь. Люди забывают, что нас каждую минуту заваливают срочными звонками. У нас нет времени на пустую болтовню или на то, чтобы ждать, пока они сами соблаговолят разговориться. Надо сразу заставить их защищаться, только тогда из них можно что-то вытянуть. Они пробрались назад через танцплощадку и вышли на лестницу, где Трэгг спросил: – Вы что-нибудь знаете об этом заведении, Мейсон? – Нет. А что? – Мне кажется, это только прикрытие. Когда-нибудь я его потрясу. – Почему вы так решили? – Из-за швейцара. Во-первых, он профессиональный вышибала. – Как вы это определили? – По его манере себя вести. Обратите внимание, как он выставляет вперед плечо, когда думает, что могут быть какие-нибудь проблемы. Когда мы входили, он бросился к телефону. Дал сигнал, о котором они условились на случай появления полиции. Обратите внимание также на его изуродованное ухо – левое. Огромный швейцар с холодной враждебностью смотрел, как они направляются к двери. Проходя мимо него к машине, Трэгг внезапно развернулся и ткнул ему пальцем в грудь. – Ты большой, – прохрипел он. – Ты крутой. И ты толстый! Ты уже не такой быстрый, как раньше. Кроме того, ты тупой. Я не знал, что с вашим притоном что-то не в порядке, пока ты не навел меня на след. Ты можешь сказать об этом своему боссу. Когда я за вас возьмусь, он тебя за это поблагодарит… Если ты ему не скажешь, я сам скажу. Скоро увидимся, приятель. Спокойной ночи! Он проследовал дальше к машине, оставив швейцара в его блестящей форме стоять у дверей с вытаращенными глазами и открытым ртом. Заводя мотор, Трэгг расхохотался. – Это называется – дать пищу для размышлений, – сказал он и, вырулив на середину дороги, надавил на газ и включил на полную мощь свою сирену. Дом на Эверглейд изначально проектировался с тем расчетом, что в нем будут работать портье, телефонный оператор и лифтеры. Но из соображений экономии в окончательном варианте ограничились автоматическими лифтами и пустым вестибюлем, стены которого лишь слегка задекорировали. Лейтенант Трэгг нажал кнопку звонка рядом с именем Шиндлера Колла, расположенную с наружной стороны большой стеклянной двери, сквозь которую была видна часть вестибюля. – Тишина? – спросил Мейсон после нескольких попыток. – Никого, – ответил Трэгг и ткнул пальцем в кнопку с пометкой «Управляющий». После третьего звонка в одной из квартир на нижнем этаже отворилась дверь, и раздраженная женщина в кимоно и ночной сорочке, шаркая шлепанцами, подошла к двери. Довольно долгое время она стояла, глядя на них сквозь толстое стекло, потом, приоткрыв дверь, спросила: – Что вам нужно? Трэгг сказал: – Нам нужен Шиндлер Колл. Лицо женщины покраснело от возмущения. – Нет, я когда-нибудь сойду с ума! Вот звонок. Нажимайте и звоните! – Он не отвечает. – А я что, его надсмотрщик? Она попыталась закрыть дверь. Трэгг распахнул пальто и показал ей свою бляху. – Не волнуйтесь, мэм. Мы должны его найти. Это важно. – Я понятия не имею, где он может быть. У нас очень респектабельный дом, и я… – Я не сомневаюсь в этом, мэм, – мягко сказал Трэгг, – и надеюсь, что вы не станете портить его репутацию, отказываясь сотрудничать с полицией, когда она просит вас о небольшой услуге. Ваш дом у нас на хорошем счету, и мы всегда рассматривали вас как в высшей степени благонадежных граждан, приверженных закону и порядку. Выражение ее лица смягчилось. – Что ж, так оно и есть. – Разумеется. Мы всегда внимательно следим за такими домами и знаем, что где происходит. Мы знаем, на кого можно рассчитывать, а на кого – нет. Очень часто банки и кредитные компании, которым требуются домоправители, звонят нам и просят сообщить, как тот или иной человек показал себя на последней работе. Вы не поверите, как внимательно большие люди относятся к тому, чтобы их менеджеры были в хороших отношениях с полицией. – Да, я понимаю, – ответила она. В ее голосе уже не было враждебности. Напротив, на ее лице появилась жеманная улыбка. – В такие времена нужно быть очень осмотрительным. Если я могу вам хоть чем-нибудь помочь, я готова… – Мы хотели бы узнать о Колле поподробней – не о его привычках, а о том, где его можно разыскать. Вы знаете что-нибудь о нем, о его друзьях, где он бывает? – Нет, не знаю. К сожалению, тут я ничем не могу вам помочь. Он ведет себя тихо, но я знаю, что он пользуется большим успехом. Время от времени к нему приходят люди. – Мужчины или женщины? – Главным образом… скажем так – женщины определенного сорта. Мы не беспокоим своих жильцов, если они ведут себя спокойно. – Вы знаете Эстер Дилмейер? – Нет. Трэгг сказал: – Нам надо связаться с Коллом сразу, как только он появится. Не могли бы вы одеться и подождать в вестибюле, пока он вернется? Потом позвоните в полицию и спросите лейтенанта Трэгга. Это я. Если меня не будет, попросите сержанта Махоуни, и он скажет вам, что делать. – С удовольствием, – улыбнулась она. – Я буду готова через минуту. Подобрав одежду, она зашаркала обратно через вестибюль и исчезла за дверью своей квартиры. Трэгг повернулся к Мейсону и усмехнулся: – Вам никогда не казалось странным то, что вы сотрудничаете с полицией? Мейсон ответил не задумываясь: – Нет. Куда более странным мне кажется то, что полиция сотрудничает со мной. Трэгг откинул голову и расхохотался, а потом сказал: – Ну, расскажите мне об этом деле, Мейсон. – О каком деле? – Вы же сказали, что Эстер Дилмейер была свидетельницей? – Ах да. Это частное дело, и я не могу посвящать вас в его подробности без разрешения клиента. Но кое-что сказать я все-таки могу. Милдред Фолкнер, владелица «Фолкнер флауэр шопс», позвонила мне и попросила встретиться с ней в час. – В час дня? – В час ночи. Сначала мы назначили встречу на половину одиннадцатого утра. Но потом она позвонила снова, очень взволнованная, и сказала, что ей необходимо срочно со мной увидеться. Я работал над бумагами для другого дела. Моя секретарша сказала ей, что я освобожусь не раньше полуночи, и предложила прийти в час, надеясь, что она откажется. Но та ухватилась за это предложение и попросила меня приглядеть за Эстер Дилмейер, потому что она важная свидетельница. Насколько я понял, без Эстер Дилмейер ей никак не обойтись. – Значит, можно предположить, что кто-то узнал об этом и отравил Дилмейер, чтобы убрать свидетеля. Мейсон кивнул. Трэгг сказал: – Давайте попробуем подойти с другого конца. Узнаем от Милдред Фолкнер, кто противоборствующие стороны. А потом начнем на них давить. – Мы не можем связаться с мисс Фолкнер. Делла Стрит, моя секретарша, уже пыталась это сделать. В настоящий момент она продолжает свои попытки в офисе. Трэгг кивнул на телефонную кабинку в вестибюле: – Позвоните ей. Мейсон вошел в кабинку и набрал номер. Трэгг стоял рядом, положив руку на низкую дверцу и опершись на нее всем телом. – Привет, Делла, – сказал Мейсон. – Есть новости? – Пытаюсь связаться, но пока ничего, – ответила она. – Я узнала, что есть три магазина «Фолкнер флауэр шопс», каждый со своим номером. Я звонила по всем трем. – Никто не отвечает? – Нет. – Ладно. Мы вышли на человека по имени Колл, но пока не можем его найти. Возможно, его адрес знает Мейгард, партнер Линка, – он должен позвонить, как только появится. – Я держу одну линию для входящих звонков, а сама говорю по другой. Мейсон сказал: – Если узнаешь адрес, звони прямо в полицию. – Скажите ей, чтобы спросила сержанта Махоуни, – вставил Трэгг. – Спроси сержанта Махоуни, – повторил Мейсон. – Скажи ему, чтобы послал к ней на квартиру дежурных полицейских, и, если понадобится, пусть ломают дверь. Мейсон повесил трубку. – Может быть, стоит позвонить в «Золотой рог»? – спросил он. – Возможно, Мейгард не захочет обращаться в полицию. – Лучше я этим займусь, – ответил Трэгг. Он подождал, пока Мейсон выйдет из кабинки, занял его место и набрал номер «Золотого рога». Мейсон, стоявший рядом, посмотрел вниз и увидел что-то белое под стойкой, на которой стоял телефон. Он наклонился и поднял предмет. – Что вы там нашли? – спросил Трэгг. – Носовой платок, – ответил Мейсон. – Женский носовой платок. Я отдам его домоправительнице. На нем есть инициал… Буква Д… Лейтенант Трэгг энергично замахал рукой из кабинки, подзывая к себе Мейсона. Адвокат поспешил к нему. Трэгг, прикрыв ладонью трубку, сказал: – Мейгард только что пришел – так сказала девушка. Возможно, он находится там уже некоторое время и не собирается звонить. Я попросил его позвать… Привет, Мейгард. Это лейтенант Трэгг из полиции. Я попросил вас позвонить в полицию. Почему вы этого не сделали?.. Забавно, что вы вошли как раз в тот момент, когда я вам позвонил. Наступила пауза, в течение которой динамик телефона издавал невнятные звуки, а лейтенант Трэгг смотрел на Мейсона. – Ладно, – резко перебил собеседника лейтенант, – хватит этих объяснений. Я хочу знать, где живет Эстер Дилмейер. У нее где-то есть квартира, и мне нужно срочно туда попасть… Что-что?.. Хорошо, откройте сейф и посмотрите. Трэгг снова накрыл ладонью трубку. – Он явно пытается что-то скрыть, – сказал он. – Бормочет какие-то объяснения и извинения. Это явный признак. Я думаю, мы на правильном пути… Он быстро убрал руку и произнес: – Да. Алло. Разве она у вас не работает?.. Хорошо, а как вы с ней связываетесь?.. Вы в этом уверены?.. Послушайте, это очень важно, и я не хочу ходить вокруг да около… Ладно, ладно, у вас нет ни малейшего представления… Нет, подождите минуту. У нее есть номер социальной страховки?.. Понятно… Слушайте, вы мне можете понадобиться снова. Никуда не уходите, не оставив номера, по которому я могу вас найти. Он повесил трубку, повернулся к Мейсону и сказал: – Все это чертовски странно. – Он не знает, где она живет? – Нет. Говорит, что, по мнению самой Дилмейер, девушка, работающая в ночном клубе, может сохранить самоуважение только в том случае, если никто не знает ее домашнего адреса. По-моему, это чепуха. – По-моему, тоже, – согласился Мейсон. – Во всяком случае, так он объяснил. Он говорит, что она никогда не давала им своего адреса, что она работает по соглашению и он не считает ее своим сотрудником. Дверь в квартиру домоправительницы отворилась. Управляющая, одетая в домашнее платье, направилась в их сторону. На ее лице, со следами наспех наложенной косметики, застыла неподвижная улыбка женщины, привыкшей любезно разговаривать с незнакомцами. Она произнесла: «Я…» – и повернулась к двери. Оба мужчины проследили за ее взглядом. Сквозь толстое стекло они увидели стройного молодого человека, который взбежал по входной лестнице и вставил ключ в дверь. Домоправительница успела сказать: «А вот и Колл», и дверь отворилась. Трэгг подождал, пока молодой человек прошел часть пути до лифта, и отметил торопливую походку и общее выражение напряженности в его фигуре. – На пожар торопитесь? – спросил Трэгг. Молодой человек только теперь заметил посторонних, застыл на месте и уставился на них. Домоправительница любезно сказала: – Мистер Колл, это… – Я сам этим займусь, – перебил ее Трэгг, сделал шаг вперед и отогнул отворот пальто, чтобы показать Коллу свою звезду. Реакция Колла была мгновенной. Он наполовину развернулся к большой стеклянной двери, как будто собираясь убежать. Потом, с трудом справившись с собой, повернул побледневшее лицо к Трэггу. Трэгг многозначительно молчал, наблюдая, как подергивается лицо Колла. Колл сделал глубокий вдох. Мейсон увидел, как он сжал кулаки. – В чем дело? – спросил парень. Трэгг помолчал, прежде чем ответить. Они вдвоем разглядывали Колла: худощавый, узкобедрый, в пальто с высоко подбитыми плечами. Ровный загар на его лице показывал, что обычно он ходил без шляпы и проводил много времени на воздухе. Его волосы, черные и блестящие, были отброшены со лба правильными прядями, говорившими о работе профессионального парикмахера. При росте в пять футов десять дюймов он весил не больше ста тридцати фунтов. Трэгг заговорил жестким тоном полицейского, беседующего с преступником. – Куда торопитесь? – усмехнулся он. – Я собирался лечь спать. – Что, боитесь опоздать? – Я… – Парень сжал губы и замолчал. Трэгг сказал: – Нам нужна кое-какая информация. – Какая именно? – Вы знакомы с Эстер Дилмейер? – А что с ней такое? – Мы пытаемся ее найти. Нам указали на вас. – И это… это все, что вы хотите? – Пока да. Выражение облегчения на лице Колла выглядело почти комичным. Он забормотал: – Дилмейер… Эстер Дилмейер… Она работает в ночном клубе, ведь так? – Верно. Колл вынул из кармана записную книжку и начал листать страницы, но, заметив, как Трэгг смотрит на его трясущиеся руки, быстро ее захлопнул, спрятал в карман и сказал: – Теперь я вспомнил. «Молей-Армс Апартментс». – Номер квартиры? Колл нахмурился, пытаясь вспомнить. – Триста двадцать восемь. – Когда вы видели ее в последний раз? – О… я так сразу не могу припомнить. – Неделю назад, час назад? – По-моему, вчера. Она была в «Золотом роге». Я иногда туда заглядываю… – Хорошо, – сказал Трэгг, – отправляйтесь спать. – Повернувшись к управляющей, он добавил: – Вы нам больше не нужны. Спасибо за сотрудничество… «Молей-Армс» находится на Джефферсон-стрит, не так ли, Колл? – Кажется, да. Трэгг кивнул Мейсону: – Ну что ж, идемте. До «Молей-Армс» было несколько минут пешком. Снова запертая дверь, ряды почтовых ящиков и кнопок. Когда на звонок в квартиру Эстер Дилмейер никто не ответил, Трэгг вызвал управляющую и попросил ее следовать за ними к квартире с запасными ключами. Они преодолели два лестничных пролета и пошли по коврику в узком коридоре, пропитанном затхлостью и всеми запахами, какие могут быть в плохо проветриваемом помещении, где спит множество людей. Номер триста двадцать восьмой находился в юго-восточном углу. Над фрамугой горела тусклая лампочка. Трэгг постучал, не получил ответа и сказал домоправительнице: – Открывайте. На мгновение она заколебалась, потом вставила ключ. Замок щелкнул. На полу рядом с дверью лежало распростертое тело светловолосой женщины, одетой в твидовую юбку и жакет, светлые шерстяные чулки и мягкие туфли на резиновой подошве. Неподалеку валялся телефонный аппарат, упавший с маленького столика на тонких ножках. На столе лежала открытая коробка конфет, очевидно недавно вынутая из оберточной бумаги, которая все еще липла к ней. Крышка коробки была слегка сдвинута в сторону. Сверху лежала испачканная шоколадом карточка с надписью: «Это поднимет вам настроение» и инициалами «М.Ф.». Каждая конфета была завернута в маленький бумажный пакетик. Пустые места, оставшиеся в верхнем ряду, указывали на то, что несколько конфет было съедено. Мейсон, бегло осмотрев содержимое коробки, установил, что в верхнем ряду не хватает восьми или десяти конфет. Нижний ряд выглядел нетронутым. Трэгг склонился над женщиной, пощупал ей пульс и обратился к управляющей: – Спуститесь вниз. Позвоните сержанту Махоуни в полицию. Передайте ему, что лейтенант Трэгг нашел Дилмейер и конфеты и что она была отравлена. Скажите, чтобы вызвал криминалистов и «Скорую помощь». Мейсон опустился на одно колено, чтобы лучше рассмотреть неподвижную фигуру. – Может быть, надо ее поднять? – спросил он. Трэгг снова пощупал ей пульс. К лицу девушки заметно прилила кровь. Дыхание было медленным и затрудненным. Кожа на ощупь казалась теплой. Мейсон сказал: – Это похоже скорее на действие наркотика, чем сильного яда. Возможно, мы сумеем привести ее в себя. – Надо попробовать, – отозвался Трэгг. – Переверните ее на спину. Вот так. Теперь нам потребуются полотенца, горячие и холодные. Начнем с холодных. Мейсон налил в раковину холодной воды, намочил в ней полотенце, отжал и протянул Трэггу. Трэгг обтер лицо и шею девушки и стал слегка похлопывать ее холодным полотенцем по щекам. Потом поднял ее блузку, приспустил пояс юбки и приложил полотенце к голому телу повыше подложечной ямки. Никакой реакции на это не последовало. – Попробуем горячие? – спросил Мейсон. – Давайте. Мейсон отвернул другой кран, нашел в нижнем ящике шкафчика чистое махровое полотенце и намочил его обжигающе горячей водой. Передав его Трэггу, он получил взамен холодное полотенце и повесил его на ледяной трубе в ванной. В течение пяти минут Трэгг работал попеременно с холодным и горячим полотенцами. – Все без толку, – пробормотал он. – «Скорая помощь» уже должна быть здесь. – Он взглянул на телефон и сказал: – Я не хочу к нему притрагиваться. Старайтесь ничего здесь не касаться, Мейсон, особенно конфет и оберточной бумаги. Мейсон кивнул и выключил воду в ванной. Трэгг поднялся на ноги. Мейсон прошел в угол комнаты и заглянул в мусорную корзину. Потом он открыл ближайшую дверцу шкафа и посмотрел внутрь. В шкафу висела дюжина дорогих на вид вечерних платьев, внизу стояла соответствующая обувь. По сравнению с вечерним гардеробом дневной одежды было меньше и выглядела она победнее. Трэгг нетерпеливо сказал: – Не знаю, позвонила она Махоуни или нет. Наверно, лучше спуститься вниз и… Он замолчал, услышав вой сирены. – Ну вот, – оживился он. – Наконец-то. Пусть они сами за это отвечают. Мейсон искоса взглянул на него: – Я хочу попросить вас… Трэгг. Я хочу, чтобы над этим работал мой собственный доктор. – Почему? – Ваши врачи из «Скорой помощи» хорошие ребята, но у них она не получит такого ухода, как у моего доктора, особенно потом, когда ее переведут в больницу. Я хочу, чтобы эту женщину перевезли в Гастингский мемориальный госпиталь и поместили в отдельную палату и чтобы за ней наблюдал доктор Уиллмонт, независимо от того, кто будет ее лечащим врачом. – Уиллмонт, вы говорите? – Да. – А кто будет платить? – Я. – Зачем вам это? – Затем, что я в этом заинтересован. Лейтенант Трэгг указал на надписанную карточку: – Вы заметили на ней инициалы «М.Ф.»? – Да, и что? – Милдред Фолкнер. Мейсон ответил: – Чепуха. Человек, отправляя другому отравленные конфеты, не станет вкладывать в них карточку, по которой его легко может найти полиция. – Бывает по-всякому, – возразил Трэгг. – У каждого правила есть свои исключения. Тем более если преступление совершает женщина. Мейсон сказал: – Значит, вы думаете, я не хочу, чтобы она умерла, только потому, что защищаю отравительницу? Человека, который пока даже не является моим клиентом, которого я не знаю и никогда не видел, но с которым я должен встретиться, – он взглянул на часы, – ровно через пятнадцать минут. Трэгг рассмеялся: – Когда вы все так изображаете, это действительно звучит глупо. Я думаю, ничто не мешает перевести ее в Гастингский мемориальный госпиталь, если вам удастся залучить к себе доктора Уиллмонта. – Я попытаюсь, – сказал Мейсон. – В квартире управляющей должен быть телефон. Мейсон быстро направился к лестнице и встретил в коридоре двух мужчин в белых халатах, которые несли носилки. – В конце коридора, ребята, – подсказал Мейсон. – Подождите меня внизу у входной двери. Я сообщу вам, куда ее везти. Глава 4 Перри Мейсон открыл ключом дверь своего кабинета. Делла Стрит сидела на углу стола, придвинув к себе настольный телефон Мейсона. – Привет, – сказал Мейсон. – Я опоздал минут на десять. Что-нибудь слышно о нашей клиентке? – Нет. Мейсон заметил: – Этого и следовало ожидать. Это излечит меня от привычки устраивать ночные встречи в офисе. – Что с Эстер Дилмейер? – спросила Делла. – Она в Гастингском мемориальном госпитале. Я вызвал по телефону доктора Уиллмонта. Он постарается встретить ее, когда ее будут выносить из пункта «Скорой помощи». Похоже на действие наркотика, но пока рано об этом говорить. Иногда преступники используют наркотик, вызывающий сонливость, чтобы скрыть действие другого яда. Но мне кажется, что мы нашли ее вовремя и она выкарабкается. – А чем вы так напугали Мейгарда? – спросила Делла. – Я к этому не имею отношения, это все лейтенант Трэгг. – Он казался ужасно подавленным. – Он звонил? – Да. Он сказал, что встретился в «Золотом роге» с полицейским офицером, которому нужна была информация, и что он дал этому офицеру все сведения, какие тому понадобились, а потом спросил, не может ли он еще что-нибудь сделать для вас. Мейсон усмехнулся: – И что ты ему ответила? – Я поблагодарила его и сказала, что мы обратимся к нему в случае нужды. Мейсон взглянул на часы: – Что ж, я думаю, мы прождали достаточно долго и можем уходить… Постой-ка. Кажется, кто-то идет. Они услышали в коридоре быстрое постукивание каблуков. Мейсон открыл дверь. Милдред Фолкнер выпалила: – Огромное вам спасибо, что дождались меня, мистер Мейсон. Простите, что опоздала. Я не смогла прийти раньше. Мейсон внимательно посмотрел на нее и сказал: – Входите. Мисс Фолкнер, это моя секретарша, мисс Стрит. В это кресло, пожалуйста. Вы утомлены и взволнованы. Хотите сигарету? – Нет, спасибо. Я очень торопилась, мистер Мейсон. – Какие у вас проблемы? Она ответила: – Это долгая история. Даже не знаю, с чего начать. – Начните прямо с середины, – предложил Мейсон, – и понемногу двигайтесь вперед. Она рассмеялась: – Я так и сделаю. Моя сестра Карлотта и я основали «Фолкнер флауэр шопс». Потом Карла вышла замуж. Каждая из нас владела половиной капитала, за исключением маленькой доли в пять акций, которую мы дали одной из наших сотрудниц, чтобы квалифицировать ее как третьего директора. Гарри Пивис – очень серьезный конкурент. Он контролирует большую часть розничной торговли цветами в городе. Мне он всегда нравился. В некоторых отношениях он довольно наивен, но он прирожденный бизнесмен, упорный, хотя подчас бестактный. – И в какой момент он появился на сцене? – спросил Мейсон. – Ему удалось приобрести тот маленький пакет в пять акций, который мы дали нашей сотруднице. Мейсон нахмурился: – Зачем? Он собирается внедриться в ваш бизнес? – Именно так я и подумала. Когда он принес мне сертификат, чтобы переписать на свое имя, то пошутил, что будет молчаливым партнером, но я сразу почувствовала, что за этим кроется что-то гораздо более серьезное. – Продолжайте. – Моя сестра вышла замуж больше года назад – точнее, восемнадцать месяцев. – За кого? – За Роберта С. Лоули. – Чем он занимается? – спросил Мейсон. Она сделала жест более выразительный, чем любые слова, и сказала: – Распоряжается деньгами моей сестры. – Это заполняет весь его досуг? – Возможно, так бы и было, уделяй он этому больше времени. Мейсон улыбнулся: – Полагаю, под его управлением дела пошли не очень хорошо. – Вот именно. – И что говорит на этот счет ваша сестра? Она ответила: – Около года назад у сестры начались проблемы с сердцем. Она не обратилась к доктору сразу, как это следовало бы сделать. Она с головой погрузилась в дела, а когда ей пришлось заняться своим здоровьем, все зашло уже слишком далеко. Доктор говорит, что пройдет еще много времени, прежде чем она поправится. Сейчас ее нельзя волновать и беспокоить. – Она знает истинное состояние своих финансов? – спросил Мейсон. Милдред Фолкнер со вздохом ответила: – Очень надеюсь, что да. – Вы никогда ее об этом не спрашивали? – Мы с ней не говорим о ее муже, – сказала она. – Он мне никогда не нравился. Карла считает, что я отношусь к нему с предубеждением. – Она его любит? – Просто без ума. Он достаточно умен, чтобы этим пользоваться. Немного лести и те мелкие знаки внимания, которые так ценят женщины. Вы знаете, как деликатно ведут себя мужчины, когда в семье все деньги принадлежат жене. Жаль, что так не поступают все мужья, но, похоже, на это способны только те, кто может извлечь из этого какую-то финансовую пользу. – Насколько я понял, вы не одобряете этот брак. – Совсем не одобряю. Я всегда считала, что Боб воспользовался моей сестрой, что он охотник за приданым и мошенник. – И он об этом знает? – Да. Конечно, мы старались вести себя как вполне цивилизованные люди. Время от времени, когда Карла была еще здорова, мы выезжали вместе на уик-энд, и Боб был так мил со мной, что его речи можно было намазывать на хлеб вместо меда. А Карла бросала на меня выразительные взгляды, как будто хотела сказать: «Разве ты не видишь, какой это прекрасный человек, Милли?» – И как вы на это реагировали? – спросил Мейсон. Она ответила: – Я пыталась быть с ним такой же любезной и слащавой, но внутри у меня все кипело. Лучше уж иметь дело с грубоватым, но откровенным человеком, чем с таким сладкоречивым лицемером, как Боб. Мейсон сказал: – Общий фон мне ясен. Что было дальше? – Боб завоевал полное доверие Карлы. Когда она заболела, Боб стал управлять всеми ее делами. Когда она его о чем-нибудь спрашивала, он отвечал, что сейчас не время вдаваться в детали, но в общем дела идут прекрасно. – И вы этому не верите? – Я знаю, что это неправда. – Откуда вам это известно? – Примерно неделю назад Боб попал в автомобильную аварию. Мне бы и в голову не пришло что-то подозревать, если бы он не стал вдаваться в излишние подробности. Когда вы знаете Боба, он перед вами как открытая книга. Если он хочет солгать, то все так правильно излагает, все кусочки его истории так гладко подходят друг к другу, что это кажется слишком красивым, чтобы быть правдой. Как позолоченная лилия или раскрашенная роза. – Значит, он солгал вам насчет аварии? – Да… когда я его об этом спросила. – И вы стали его проверять? Она слегка покраснела и ответила: – Когда ко мне пришел Пивис и попросил перевести на его имя эти акции, я начала усиленно размышлять. Я вдруг сообразила, что если у кого-нибудь будут пять этих акций и вся доля Карлы, то он получит полный контроль над компанией. Наверное, с нашей стороны было очень глупо так поступать, но мы не задумывались ни о чем подобном, потому что это был чисто семейный бизнес. Я даже забыла про эти злосчастные пять акций, поскольку мы спокойно занимались своей работой и делали что хотели. За три года мы ни разу не устраивали ни заседания совета директоров, ни собраний акционеров. Как бы там ни было, сейчас этот маленький пакет в пять акций может иметь решающее значение. – Если я не ошибаюсь, – заметил Мейсон, – вы хотите сказать, что ваш зять решил получить контроль над всеми акциями вашей сестры. – Совершенно верно, только дело обстоит еще хуже. По-моему, Боб зашел уже очень далеко. Карла доверяет ему безоговорочно. Заболев, она передала ему все полномочия и переписала на него все свои ценные бумаги. Доктор говорит, что с ней нельзя говорить о том, что касается бизнеса. Я подозреваю, что тут не обошлось без Боба и что это он убедил доктора дать такие рекомендации. Это легко было сделать, сказав, что Карла слишком волнуется, когда речь заходит о делах. Мейсон кивнул: – У вас есть какие-нибудь соображения насчет того, где могут находиться акции? Она сказала: – Судя по всему, они в руках некоего Линка, одного из совладельцев клуба «Золотой рог». Его спутница, сидевшая в машине в момент аварии, – это женщина из клуба, которую используют как приманку для… Впрочем, скоро она должна быть здесь. Я говорила с ней по телефону. Она вот-вот должна подойти. Мейсон ответил: – Она не придет. – Что вы хотите сказать? – Кто-то прислал ей коробку отравленных конфет. Она звонила мне около половины одиннадцатого и едва могла говорить. Очевидно, она потеряла сознание, когда держала в руках трубку. – Прислал отравленные конфеты! – воскликнула Милдред Фолкнер. Мейсон кивнул. – Но кто мог это сделать? Мейсон сказал: – На коробке лежала карточка. На ней было написано: «Это поднимет вам настроение» – и стояли инициалы «М.Ф.». Вы что-нибудь знаете об этом? Она взглянула на него округлившимися глазами. – Господи, мистер Мейсон, но эта карточка… Это я ее послала! – С конфетами? – спросил Мейсон. – Бог мой, конечно нет! Послушайте, мистер Мейсон, я предприняла кое-какие розыски. В качестве ключа я использовала автомобильную аварию. После визита Пивиса я поняла, в какое ужасное положение попаду, если Боб сделает что-нибудь с этими акциями. Я знала, что Карла передала их в полное его распоряжение. – Но вы сказали, что акции у Линка. – Я думаю, что он действует по поручению Пивиса или как-то связан с ним. – Понятно. Расскажите мне об этой карточке. – Когда Боб принялся во всех деталях расписывать мне эту аварию, я поняла, что тут что-то не то и надо разузнать обо всем поподробнее. Я почувствовала, что есть нечто такое, о чем он не хочет мне говорить. И я начала расследование. Сделать это было нетрудно, потому что в столкновении участвовала вторая сторона, которая зарегистрировала инцидент в отделе дорожно-транспортных происшествий. Очевидно, авария произошла вскоре после того, как Боб покинул «Золотой рог». Он ехал в машине вместе с Эстер Дилмейер и еще одним человеком по имени Шиндлер Колл – насколько я могу судить, профессиональным игроком. Я не думаю, что Боб намеренно передал пакет акций, чтобы добыть денег на игру, скорей всего, они убедили его, что он получит хороший кредит и сможет играть в долг, а потом он втянулся слишком глубоко, и удача ему изменила. Возможно, они пообещали ему верный крупный выигрыш, которым он сможет поправить все свои прежние мелкие потери. – Хорошо, а что насчет карточки? Она улыбнулась: – Я все никак не доберусь до объяснений, да? Ладно, как бы там ни было, я отправилась в «Золотой рог» и познакомилась с Эстер Дилмейер. У нее было очень скверное настроение в тот вечер. Насколько я поняла, она и Шиндлер Колл были, как бы это сказать, в довольно близких отношениях, и похоже, что он… Мейсон перебил ее: – Ясно. Что с карточкой? Она ответила: – Я послала ей букет орхидей. – Когда? – Когда оттуда ушла. Ей было не по себе, и я сказала ей, что работаю в цветочном бизнесе. – Вы рассказали ей об акциях? – спросил Мейсон. – Не конкретно об акциях, а об общем положении дел. – Вы думаете, Пивис откажется от этих акций, если вы подадите в суд? – Только не Пивис, – ответила она. – Если уж что-то попало ему в руки, он будет биться за свою добычу до конца. Возможно, мы получим обратно эти акции, но только после пяти лет судебной тяжбы, так что будет проще просто продать ему контрольный пакет. Но скажите, мистер Мейсон, каким образом моя карточка могла попасть в конфеты? Я посылала орхидеи. Мейсон сказал: – Кто-то вытащил ее из орхидей и переложил в коробку конфет. Как вы послали орхидеи? – Через курьерскую службу «Вестерн юнион». – Они были завернуты? – Да, они лежали в упаковке. – Примерно такого же размера, как коробка конфет? – Да. – Куда вы ее отправили? – В «Золотой рог». – И адресовали ей? – Да. – Каким образом? – То есть? – Карандашом, чернилами, на печатной машинке или… – Чернильной ручкой. Я написала ее имя сверху на коробке – то есть, я хочу сказать, на оберточной бумаге. – И упаковка была такого же размера, как трехфунтовая коробка конфет? – Приблизительно. – Кто-нибудь, – сказал Мейсон, – вполне мог забрать посылку в «Золотом роге», пообещав отнести ее Эстер Дилмейер, потом вытащить оттуда орхидеи и положить вместо них отравленные конфеты. – Да, наверное. Мейсон заметил: – Это было бы еще проще, если бы человек, получивший посылку, занимал ответственную должность. Милдред Фолкнер рассматривала кончики своих перчаток. Она сказала: – Помню, я сказала мальчику, что ему не обязательно передавать посылку лично в руки, он должен только убедиться, что она к ней попадет… Я не могла себе представить… – Возможно, он передал цветы швейцару, – предположил Мейсон. – Это достаточно официальное лицо. – Да, так могло случиться. – Сколько стоит ваш бизнес? – спросил Мейсон. – Много – больше своей оценочной стоимости. Вы знаете, как это бывает. У меня три магазина. Все они приносят деньги. Я сама себе хозяйка. Я определяю всю деловую политику. Бизнес дает хорошую прибыль и растет с каждым днем. Реально это стоит гораздо больше, чем просто фондовая ценность фирмы. Другими словами, каждая тысяча долларов дохода, которую я получаю при хорошо налаженном бизнесе, эквивалентна приблизительно двадцати пяти тысячам долларов капиталовложений. Но, конечно, я не могу продать компанию, исходя из таких расчетов. Мейсон сказал: – Возможно, мне придется израсходовать некоторую сумму денег. На сколько я могу рассчитывать? Она ответила без колебаний: – Если нужно, можете потратить десять тысяч долларов. – Но не больше? – Н-нет. По крайней мере, не посоветовавшись сначала со мной. Мейсон сказал: – Я не думаю, что истрачу хотя бы цент. Если это и случится, сумма будет небольшой, хотя… Короче говоря, я сделаю все, что от меня зависит. Делла, позвони в «Золотой рог». Узнай, не может ли мистер Мейгард сообщить нам адрес убежища, в котором скрывается Линк. Милдред Фолкнер приоткрыла сумочку, вынула сложенный листок бумаги, поколебалась и стала убирать его обратно, но, заметив взгляд адвоката, произнесла: – У меня есть адрес этого домика в Сиреневом каньоне. – Где вы его взяли? – У Эстер Дилмейер. Но не выдавайте ее. – Хорошо, не буду. Делла, возьми такси, поезжай домой и немного поспи. Мисс Фолкнер, я позвоню вам через час или полтора. Мейсон подошел к вешалке, надел шляпу и пальто и весело улыбнулся обеспокоенной клиентке. – Не берите в голову, мисс, – сказал он. – Все будет хорошо. Эти люди незаконно занимаются игорным бизнесом в «Золотом роге», и в их броне есть множество дыр. Одна из них – мистер Мейгард, партнер Линка. Я был в «Золотом роге» вместе с лейтенантом Трэггом из отдела по расследованию убийств. Швейцар пытался нам воспрепятствовать, и Трэгг убрал его с пути. К тому времени, как вернулся Мейгард, он уже знал, что здесь побывала полиция. Он будет стараться изо всех сил, чтобы помочь нам в расследовании дела. Милдред Фолкнер вздохнула, поднимаясь с кресла: – Сейчас я чувствую себя лучше, чем несколько часов назад. Все это стало для меня неожиданным ударом. – Мы сделаем все, что в наших силах, – пообещал Мейсон. – Да, вы человек, на которого можно положиться! – рассмеялась она. – У меня такое чувство, что уже все в порядке. Вы хотите поехать в «Золотой рог»? – Нет, я отправлюсь в Сиреневый каньон, если Линк еще не вернулся в клуб. – Что ж, что бы ни случилось, выиграем мы или проиграем, позвоните мне, как только… короче говоря, звоните часа в три. Я буду ждать звонка. Мейсон ободряюще сказал: – Конечно, я вам позвоню. Закрывай контору, Делла, и выключай свет. Пора в путь. Глава 5 Шоссе в Сиреневый каньон вилось по синусоиде, как змея, все время поворачивая и изгибаясь. Ответвляясь от него, второстепенные дороги разбегались по крутым склонам, утыканным маленькими домиками. Все вместе это производило впечатление почти деревенского ландшафта, несмотря на то что находилось совсем рядом с городом. В прежние времена, когда город еще не стал гигантским спрутом, Сиреневый каньон считался пригородной зоной. Здесь располагались укромные хижины, маленькие домики, скрытые от глаз гнездышки, где усталые горожане могли в тишине и покое провести выходные дни. Потом город разросся. Сиреневый каньон все еще был слишком глухим и захолустным местом, чтобы стать по-настоящему привлекательным для держателей недвижимости, но уже находилось немало людей, которым нравилось приобретать на холмах сравнительно дешевую собственность, расположенную не так уж далеко от центра. Мейсон не без труда преодолел сложный и извилистый путь и не сразу нашел нужное ему боковое ответвление шоссе. Однако в конце концов он отыскал Эйкорн-драйв, свернул с дороги и некоторое время ехал в темноте, пока не оказался на высоком выступе горы, откуда можно было обозреть всю лежавшую внизу долину с длинными полосами света, обозначавшими городские бульвары. Чуть подальше яркими пятнами светились города-спутники. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org