Автор : Фитч Ванесса Название книги: Спроси свое сердце Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/fitch-vanessa/sprosi-svoe-serdce Ванесса Фитч Спроси свое сердце 1 Джейн тяжело вздохнула и сокрушенно покачала головой, не отводя глаз от молчавшего телефона на ее письменном столе. Я все испортила, подумала она с сожалением. Я дала возможность этому типу одурачить меня с первых же секунд разговора. С того самого момента, когда он предположил, что я не сотрудник фирмы и взяла трубку случайно. И все потому, что я женщина. Усилием воли она тогда не позволила резким словам сорваться с ее языка. Но и удержаться от искушения окатить клиента холодным душем – подчеркнуто-язвительно предложить ему немедленно связаться с кем-то из ее коллег-мужчин – она не смогла. К счастью, он не принял всерьез ее «угрозу», и начало недели все еще сулило легкую и удачную сделку. Особенно приятно это было сознавать после уик-энда, проведенного в постели из-за какой-то съеденной дряни. Предыдущий месяц ознаменовался для Джейн рекордными цифрами продаж – и у нее были все основания повторить успех в ноябре. Это прежде всего означало: следить за своим языком. Никакого вызова в голосе, даже если в голосе мистера Денежного Мешка звучит прямой вызов. Как, кстати, его зовут? Бенфорд. Да, этого следовало ожидать: имя словно по заказу. Помпезно и высокомерно! – Что за хмурый вид, дорогая? Уверен, что тебе не следовало так быстро выходить на работу. Джейн улыбнулась высокому худому мужчине, стоявшему около ее стола. Эндрю был одним из тех коллег-мужчин, чье положение в фирме ничуть не пострадало после недавних финансовых успехов Джейн. Сорок пять, счастливо женат, очень мил, слегка расслаблен – и самое главное, никаких амбиций, кроме желания заработать на беззаботную жизнь. Последнее, кстати, ему вполне удавалось. – Думаю, что больше в конторе не выдержу и минуту, – ответила она вполне искренне. До вчерашнего дня Джейн не признавалась себе, до чего же, оказывается, успела возненавидеть свою компанию по продаже недвижимости: сорок восемь часов в неделю, внутри этих стен, рождающих то же ощущение темницы, что не покидало ее весь последний год недолгого замужества. Эндрю пристально посмотрел на нее сверху вниз. – Ты ужасно бледна. И эти круги под глазами. По-моему, чашка кофе тебе не помешает. – Я как раз собиралась, – ответила Джейн и встала, чтобы пройти вместе с Эндрю в заднюю комнату, где стояла кофеварка. – Ты совсем исхудала, – заметил он, заваривая кофе. – Мне кажется, от меня остался один голос. – Да, толстушкой тебя не назовешь, – с чуть заметным упреком произнес Эндрю. Может быть, и так, подумалось ей, но женственная фигура тоже имеет свои недостатки. Джейн обнаружила, что в мире торговцев недвижимостью, где доминировали мужчины, возбуждающие округлые формы приносят порой больше неприятностей, чем имущество несостоятельного должника. Поэтому, покупая в последнее время одежду, она заботилась прежде всего о том, чтобы скрыть фигуру, вместо того чтобы ее подчеркнуть. Типичным примером такого выбора был костюм из льна, который она надела в то утро. Кремового цвета юбка – прямая, но не слишком узкая, длинный жакет с мягкими отворотами, свободный, даже будучи застегнутым на все пуговицы. Довольно глубокий вырез углом скромно прикрывал золотистый, под цвет волос Джейн, шелковый шарф. – Иногда небольшой вес не мешает, – ответила она Эндрю с ноткой сожаления в голосе. – У мужчин иная точка зрения. Джейн бросила на собеседника задумчивый взгляд, но он лишь беззаботно пожал плечами: – Я не Сэм, милочка. Джейн кивнула и отпила из чашки. – Он все еще надоедает тебе? – спросил Эндрю. – Сейчас нет. – Сэм и вправду прекратил изводить ее домогательствами, но случилось это только после ее миллионного по счету отказа. Однако Сэм отличался настойчивостью. Ему почему-то казалось, что вдова – это самый подходящий объект для ухаживаний, особенно молодая, привлекательная. Та, у которой последние три года в постели отсутствовал мужчина. И неважно, как она сама к этому относилась. – На твоем месте я бы понаблюдал за ним, – промурлыкал Эндрю. – О чем ты? – Я знавал таких типов, как Сэм. Они не любят проигрывать… просто так. Джейн удивленно посмотрела на него. – Ты что же, предлагаешь мне пропустить его вперед? – Это, возможно, самый мудрый шаг. Дорогая, Майкл не собирается увольнять Сэма. Он у нас лучший агент. Если же ты дашь понять нашему призовому жеребцу, что он терпит поражение и на другой дорожке, твоя жизнь превратится в кошмар. Ты же знаешь, он не привык получать отказ у женской половины человечества. – Ему двадцать пять, столько же и мне, – проворчала Джейн. Несмотря на то, что замечание Эндрю было не лишено смысла, все в ней восставало против идеи покориться мужскому эгоизму. Все свое замужество она только это и делала, и урон, понесенный ею, представлялся чудовищным. Дать Сэму опередить себя? Нет, это не по ней! Эндрю принял ее молчание за согласие. – Можно угробить столько времени впустую, продавая этот дорогой старый дом, о котором говорили утром. Ну, помнишь… тот самый, что торчит на обрыве, если ехать от нас в Санни-Бэй? – Чудовищный! Такой не сбыть и с волшебной палочкой! Эндрю рассмеялся. – Согласен. Я как раз получил фотографию – вот она. Увы, никто не избавил меня от обязанности писать рекламки для расклейки на окнах. Итак, как же мне получше его подать? – Держа снимок перед глазами, Эндрю дурашливо произнес: – Мечта мастера на все руки? Джейн тоже мельком взглянула на снимок и покачала головой. Боже мой, дом словно сошел со страниц журнала ужасов! У этого деревянного двухэтажного здания были странные выступы в виде башенок, большие черные дымовые трубы и маленькие убогие оконца. Прибавить к этому ветхость и буйно разросшуюся зелень, почти скрывшую само строение, – и в воображении уже начинали витать образы духов и привидений. Кстати, кажется, и Майкл обмолвился о том, что за домом водится дурная слава как об обители призраков. Глядя на фотографию, Джейн не удивилась слухам. И еще раз содрогнулась при мысли о предстоящей продаже. – И кому на всем белом свете придет в голову покупать эту развалюху? – поинтересовалась она задумчиво. – Чудаку-затворнику, жаждущему повторить опыт Франкенштейна? – подыграл ей Эндрю. – Очень смешно. Мы бы с легкостью сбыли не сам дом, а те фантастические пятнадцать акров, которые занимает участок. Но это дурацкое требование владельца – не продавать дом отдельно от земли!.. – Увы, – с горечью согласился Эндрю. – А ведь за нее одну мы бы и получили запрошенные хозяином триста тысяч. – Майкл уверен, что он согласился бы и на двести пятьдесят. По правде сказать, дом представлял собой часть наследства. Нынешнему владельцу он достался от тетки, некоей миссис О’Брайен, скончавшейся от сердечного приступа прямо в супермаркете на прошлой неделе. Старухе было семьдесят пять, и она уже почти лишилась рассудка, как считал ее племянник. По его мнению, счастьем было умереть таким образом – настигни ее удар в доме, и труп не обнаружили бы в течение нескольких месяцев. Миссис О’Брайен жила настоящей затворницей и отказывалась покидать дом под предлогом того, что ее не отпускают духи умерших мужа и ребенка. Племянник пожелал продать это странное сооружение, и чем скорее, тем лучше. За исключением личных вещей, посуды и тому подобного, все в доме оставалось нетронутым, даже мебель. Если и мебель окажется под стать зданию, подумала Джейн с тихим ужасом, это вряд ли поможет сделке. – За эту цену его не продашь, – таков был итог ее недолгих раздумий. – Но это как раз то, – вкрадчиво заметил Эндрю, – что позволит тебе убить уйму времени, создать видимость работы и в результате слегка пропустить вперед себя Сэма. Джуди уже получила ключи от дома, все готово к официальной приемке. Почему бы тебе не потратить одно утро и не посмотреть на него самой? – Ой, не знаю, Эндрю. Меня тошнит при одной мысли о том, чтобы уступить Сэму. – Ну смотри, поступай, как знаешь. Только не говори потом, что тебя не предупреждали. Не успел Эндрю выйти из комнаты, как на пороге ее возник сам объект разговора – собственной персоной. Сэм и впрямь был великолепен, Джейн в который раз вынуждена была это признать. Вылитый павлин, он еще постоянно прихорашивался, приглаживая густые светлые волосы или поправляя крикливые галстуки, которые особенно любил. Когда он заметил Джейн, стоящую возле кофеварки, глаза его хищно сузились. Оценивающий взгляд прошелся сначала по ее телу и только потом остановился на роскошных кудрях. Молодая женщина вздохнула, вспомнив о своем утреннем решении вдвое их укоротить. Последние годы волосы доставляли ей еще больше забот, чем фигура. Огненно-золотистого цвета, от рождения мелковьющиеся, они совсем не поддавались укладке. Порой она просто ненавидела их, ибо они делали ее неотразимой, а мужчины сразу и совершенно неверно принимали это как вызов. – Мне следовало бы давно догадаться, – прервал ее мысли голос Сэма. Он уже вовсю орудовал кофеваркой и, казалось, начинал разговор сам с собой. – Догадаться? – Ну, что у вас с боссом… Джейн мгновенно потеряла дар речи. Да, конечно, Майкл Кеннет был бабником, все в их городке знали это. Даже в свои пятьдесят, с растущими залысинами и заметно раздавшейся талией, он не терял успеха у противоположного пола. На женщин он неизменно производил впечатление, и три его бывших супруги – тому свидетельство. Даже Джейн он нравился, но только в качестве босса. Майкла никогда не покидал здравый смысл, подсказывавший, что не следует пересекать невидимую черту, которую Джейн провела в первый же день после приема на работу. – Ты, конечно, воображаешь, что можешь дурачить окружающих, строя из себя недотрогу, – продолжал заводиться Сэм, – все эти ледяные «ах нет, я не такая»… Но я частенько выпивал в пятницу по вечерам в том же баре, что и твой муженек, и много о тебе наслышан. Он не раз жаловался, как ты стреляешь глазами по мужикам за его спиной. По мужикам, милая, а не по одному какому-то мужчине. Да ты тайная нимфоманка, Джейн Эйкерс, я знаю это и ты тоже! Но я и представить себе не мог, что ты залезешь в постель к этому чахлому гейзеру Майклу. Мне казалось, такие темпераментные птички, как ты, должны быть более разборчивы. Это уже слишком. Кровь отхлынула от лица Джейн, она попыталась что-то сказать в ответ на возмутительные подозрения Сэма, но голос перестал ей подчиняться. Сэм только усмехнулся, увидев выражение ее глаз. – Я попал в точку, верно? Что за невинный взгляд! Держу пари, ты вдоволь подурачила своего муженька, использовав его на старте. Ты и мне попыталась голову морочить. Знаешь, я всегда недоумевал, почему это Майкл принял тебя на работу – девицу с полным отсутствием опыта торговли недвижимостью. Как я теперь догадываюсь, он рассчитывал на опыт иного сорта, не так ли? – Ты спятил! – только и вырвалось у Джейн. – Ты соображаешь, что с тобой будет, если я передам Майклу твои слова? Он вышвырнет тебя. – Да, золотце? Сомневаюсь. Даже если предположить невероятное – что я ошибся, то и в этом случае добрый старина Майкл будет смущен. После того как я принесу ему извинения и заверю, что попросту искренне заблуждался, он обязательно прочтет мне лекцию на свою любимую тему. О том, как ему приходится на людях разыгрывать из себя эдакого петушка, чтобы все по-прежнему верили в его мужскую неотразимость. – Нет, ты действительно сошел с ума! – Клянусь, что нет, золотце. Я никогда еще не был нормальнее, чем сейчас, когда говорю с тобой. Я подозревал, что у тебя есть веские причины давать мне от ворот поворот, и теперь я знаю, в чем дело. Ничего личного, только бизнес – ведь так? Наконец-то я сообразил, откуда все твои успехи в продаже недвижимости. Когда дом приобретается у тебя, покупателю положена премия, не так ли? Лично для меня лишь одно остается неясным: когда ты отдаешься сукиному сыну – до его подписи на контракте или после? Еще секунда, и Джейн выплеснула бы свою чашку Сэму в лицо. Однако ей удалось сдержаться. Ограничившись презрительным взглядом, она молча проследовала к рабочему столу, собрала сумочку и решила, что лучше всего сейчас отправиться посмотреть на дом, о котором только что говорила с Эндрю. – Джуди, Майкл уже передал тебе ключи от дома О’Брайен? – спросила она молодую секретаршу, в чьи обязанности входило держать ключи от всех домов, продаваемых через фирму. – Да, думаю, они здесь. Вот, нашла. Адрес на бирке. Хотя понятия не имею, где это. А вы? – Майкл оставил подробнейшее описание, как туда добраться. Думаю, не заблужусь. Вообще-то это в пяти минутах отсюда, но проблема в том, что ехать придется по заброшенной лесной дороге. – Отправитесь прямо сейчас? – Прямо сейчас. На часах всего пол-одиннадцатого. Мистер Конфетка-во-рту, мистер Денежный Мешок по фамилии Бенфорд появится не раньше полудня. Джейн была уверена, что успеет вернуться и встретить покупателя одной из своих неотразимых улыбок типа «клиент всегда прав». В принципе, времени хватит и на то, чтобы подумать, как быть с Сэмом. Кроме всего прочего, ей просто необходим глоток свежего воздуха. – Собираетесь показать его тому клиенту, что недавно звонил из Сиднея? – поинтересовалась Джуди. – Упаси Господь, нет. Я не жду его раньше обеденного перерыва. К тому времени я обязательно вернусь, но если по какой-то дикой и невероятной причине запоздаю, позаботьтесь о нем, хорошо? Его зовут Бенфорд. – С удовольствием, – проворковала Джуди. – У него голос просто отпадный. Джейн рассмеялась. Джуди было всего девятнадцать, и ее юный оптимизм казался простительным. – Мой опыт общения с отпадными мужскими голосами в телефонной трубке, – сообщила Джейн пышной молодой брюнетке, – подсказывает, что обычно эти голоса принадлежат очень толстым, лысым и совсем не отпадным мужчинам. Уверяю тебя, мистер Бенфорд на поверку окажется очень неказистым представителем мужской породы. Сидя за своим необъятным рабочим столом, обтянутым натуральной кожей, Мартин Бенфорд нервно барабанил по нему пальцами правой руки и постоянно поглядывал на телефон. После разговора с этой женщиной он еле сдерживался, чтобы не разнести чертов аппарат вдребезги. Да что она себе вообразила? Кто она такая, чтобы позволять себе подобный тон? Или ее не учили, что покупатель всегда прав? Любой другой агент по продаже недвижимости хвостом бы вилял перед таким клиентом, как Мартин, а не обливал бы его холодным презрением. Ладно, возможно, он сам начал беседу несколько на взводе. И уж конечно, задел эту феминистку репликой о том, что желал бы иметь дело с агентом-мужчиной. Ну и что из того? Ее забота – подыскать для него дом, а вовсе не иронизировать над «мужским шовинизмом» клиента. Скрывать надо свой сарказм, а не отчитывать его как мальчишку. Подумаешь, ответственный сотрудник риэлторской фирмы «Кеннет Хауз»… «Если вы настаиваете, я немедленно передам ваше дело одному из моих коллег-мужчин»… Кажется, так и следовало поступить! Черт, у него хватит ума пока ничего не предпринимать. Пусть помучается в ожидании следующего разговора. Вне всякого сомнения, она должна была понимать: удача сама идет к ней в руки – особенно после того, как он обронил, что цена для него не имеет значения. Теперь главное – найти правильный тон, раз уж он тут же не бросил трубку. Господи, ей даже не представится возможность поваляться у него в ногах, когда она узнает, что своей выходкой поставила под угрозу всю сделку! Кривая, несколько вынужденная улыбка тронула губы Мартина, обычно придававшие его лицу предельную серьезность. Он откинулся в кожаном кресле, сцепив длинные пальцы на груди, и задумался. Если по совести, ему следовало бы поблагодарить сегодняшнюю собеседницу за такой поворот событий: все начиналось не так, как всегда, – и весьма приятно. Даже интригующе. Обычно люди заискивали перед ним – особенно женщины… Закрыв глаза, он попытался угадать, как выглядит обладательница холодного уверенного голоса, однако лицо, которое ему удалось представить, подозрительно напоминало черты его матери, когда та была моложе. Его черноволосой и черноглазой, изысканной и утонченной, вероломной и неверной матери! Мартин нахмурился, затем решительно нагнулся над столом с твердым намерением вернуться к прерванной работе и выкинуть из головы какую-то там миссис Эйкерс из «Кеннет Хауз». Напрасно. Любопытство, вызванное сегодняшней собеседницей, не покидало Мартина. Или не любопытство, а что-то еще? Он вздрогнул, затем выругался про себя. Черт побери, было еще что-то. Точно. Каким-то непостижимым образом – или причиной всему ее вызывающий тон? – но голос миссис Эйкерс высек в нем искры желания. Бог знает, как ей удалось. С ума сойти. Нет, правда, свихнуться можно! Безумие или нет, но Мартин понял: он и секунды не останется в этом чертовом офисе. Ему просто необходимо увидеть обладательницу голоса воочию, убедиться, что она реальна, а не плод его разыгравшейся фантазии. И если так, то… Он опомнился только тогда, когда уже надел пиджак и нащупал в кармане ключи от машины. Та женщина замужем. Он сам на пороге помолвки – с молодой красавицей, давшей ему все, что только можно дать любимому. Безграничное внимание. Преклонение. Секс – когда у него находилось для этого время. Она никогда не жаловалась и ничего не требовала. Была ласковой и заботливой. Словом, само совершенство. Мартин был абсолютно уверен: она не изменится и после замужества. Линда принадлежала к тому типу женщин, для которых стать супругой означало достичь высшего счастья в жизни. Она была словно создана для него. Что же ты делаешь, черт побери? Вскакиваешь и мчишься как угорелый, чтобы поглядеть на другую – только потому, что у нее сексуальный голос? И ничто в твоей душе не воспротивится? Ничего? Внезапно Мартин осознал, что не находит ответа. Лицо его исказила гримаса смятения, Мартину совсем не свойственного. Не в его правилах было сомневаться в чем-либо. Он всегда точно знал, чего хочет от жизни, и чувствовал: исполнение всех его желаний уже близко. И вот теперь ему приходилось сдерживать напор одного из самых загадочных – и оттого потенциально опасных – импульсов. Здравый смысл подсказывал: купи «дом на выходные» у какого-нибудь другого агента – телефонная книга пестрела названиями фирм. Но почему-то здравому смыслу не хватало силенок бороться с жаждой увидеть женщину, которую он только что с удовольствием придушил бы собственными руками. Горько усмехнувшись, Мартин поспешил к лифту. Если хоть немножко повезет, эта миссис Эйкерс окажется вовсе не той хладнокровной ослепительной красавицей, образ которой навеял голос в трубке. Голоса часто обманывают. Вполне возможно, перед ним предстанет какая-нибудь карга средних лет, в которой сексуальной привлекательности не больше, чем у Мамаши Кеттл. Мартин очень надеялся, что так оно и будет. Действительно, хорошо бы. Взглянув на часы, он увидел, что уже десять минут одиннадцатого. Они договорились встретиться у нее в офисе еще до перерыва на ланч. Если как следует нажать на газ, можно успеть и до полудня… 2 Стоило Джейн переступить порог офиса, выйти на тротуар и бросить долгий взгляд на главную улицу, уходящую к океанскому берегу, как все недавние обиды мгновенно рассеялись. В ясный солнечный день побережье представляло собою незабываемое зрелище. Сверкающая голубизна моря, чистый белый песок на пляже под тенью знаменитых сосен, которые росли только здесь, острые утесы, по спирали набегающие один на другой, – все это наводило на мысль о совершенстве без малейшего изъяна. Джейн провела в этих краях уже много лет и с трудом могла вообразить себе жизнь где-то еще. Вздохнув полной грудью, она обогнула здание конторы и направилась к стоянке, пожелав единственное: чтобы Сэм Обри обитал в другом городе. Сегодня этот человек, до того причинявший лишь мелкие неудобства, внезапно превратился для нее в серьезную проблему. Джейн еще не придумала, как с ним поступить, но одно знала твердо: в этом месяце он не вырвется вперед в профессиональной сфере. Нет, сэр, дудки. Пусть даже это станет ее последним делом в фирме, но показатели Джейн Эйкерс за ноябрь не уступят октябрьским. Ее решение посмотреть этим утром дом О’Брайен вовсе не было попыткой бегства от домогательств Сэма или пустой тратой времени. Теперь ей ничего не оставалось, как найти способ продать это архитектурное чудовище. Последний месяц фирма получила не так много предложений о продаже, и Джейн просто не могла себе позволить упустить возможность, которая сама шла в руки. Следовало бы поблагодарить провидение, остановившее ее сегодня утром: она могла бы наговорить этому мистеру Денежному Мешку лишнего, и он чего доброго и вправду потребовал бы другого агента. Джуди скорее всего предложила бы ему как раз Сэма. От последней мысли Джейн стало не по себе. Пятью минутами позже ее «шевроле» свернул с шоссе на узкую грязную боковую дорогу, ведущую к дому О’Брайен, и мигом взметнувшееся из-под колес облако пыли накрыло свежевымытый кузов. Так. Ко всему прочему придется везти мистера Бенфорда на «смотрины» на грязном автомобиле. Дурной знак! Джейн автоматически сняла ногу с акселератора, и как раз вовремя, потому что ослепительно-зеленый цвет ее машины на глазах превратился в рыжий. Мысль о том, что придется оправдываться перед клиентом ссылками на плохую дорогу, была малоприятной, но Джейн тотчас забыла об этой проблеме, как только взору ее предстала пара самых древних, самых высоких и самых ржавых железных ворот, какие только можно было себе вообразить. Невероятно! Майкл ничего не говорил о воротах. И о крошившейся каменной стене. Их не было и на фотографии, которую она недавно рассматривала. Джейн понимала, почему: стоящее перед нею здание было и само по себе отвратительно, а в сочетании с этими «вратами графа Дракулы» вызывало просто нервную дрожь. Покачав головой, Джейн вышла из машины и начала подниматься по проржавевшим металлическим ступенькам. Под ярким ноябрьским солнцем дом выглядел не так мрачно, как на снимке, но и сейчас его трудно было назвать привлекательным. Некогда белые стены поражали мрачной серостью, краска на них местами облупилась. Что-то зеленое и грибкообразное почти сплошь покрыло собой черепицу на крыше, а валявшийся в саду (если это можно было назвать садом!) мусор вызывал в памяти картины стихийного бедствия. При мысли о том, что скажет мистер Бенфорд, увидев предложенный ему «дом на выходные», из груди Джейн вырвался только короткий нервный смешок. Хотя два основных пожелания клиента формально соблюдены. Совершенно очевидно, что из окон второго этажа виден океан. И где-то рядом, Майкл заверил ее, должна находиться укромная бухточка, к которой ведет тропинка между скалами. А поскольку деньги для мистера Денежного Мешка ничего не значат, пусть и займется благоустройством и дома, и территории. По-настоящему, при наличии воображения, место может показаться не таким уж плохим. Сам дом несомненно обладал каким-то своим еле уловимым нравом, которого так не хватало современным строениям. А что касается земли… в конце концов ее-то здесь предостаточно! Конечно, не всякий согласится жить под одной крышей с парой привидений, одернула себя Джейн. Их, вероятно, теперь даже трое – вместе с тенью старой миссис О’Брайен, которая также недавно покинула этот мир. Когда Джейн распахнула ворота, они предупреждающе заскрипели, и она в который раз похвалила себя за то, что не верит в призраки. В противном случае вообще не стоило приезжать сюда одной. По правде сказать, она не чувствовала себя спокойно, пока подруливала к воротам и поднималась по ступенькам к входной двери на веранде. Особенно смущали ее эти маленькие темные окна: все время казалось, что в одно из них кто-то пристально наблюдает за непрошеной посетительницей. Отогнав от себя недостойные мысли, Джейн решительно направилась к двери. Но когда нога ее коснулась последней ступеньки, та внезапно треснула, вызвав в девушке волну животного ужаса. Немедленно прекрати психовать, жестко приказала она себе и, преодолев страх, подошла к двери. Подавив инстинктивное желание подергать за колокольчик и тем самым спугнуть кого-то, кто мог прятаться за дверью, Джейн вставила в замочную скважину большой медный ключ и внутренне приготовилась дать отпор невидимому обитателю дома. Когда ключ подозрительно легко совершил положенное число оборотов, она напомнила себе, что по крайней мере до последнего времени дом был обитаем. Только из-за того, что внешне он производил впечатление давно заброшенного и нежилого, совсем не следовало делать вывод о том, что так оно и было. Стараясь больше не поддаваться малодушию, Джейн рывком отворила дверь. На нее так и навалилась темнота, а в нос ударил затхлый запах. Но стоило включить свет, как холл окрасился в мягкие теплые тона, отчего даже порванный ковер на полу стал смотреться вполне приветливо. Ощущение уюта только усилилось, когда Джейн прошла внутрь, и по мере того, как она обходила помещение за помещением, в ее душе росло ожидание приятных, а отнюдь не мрачных сюрпризов. Первая дверь вела из холла налево, в гостиную, в которой ничто не наводило на мысль об антикварной ценности, но в то же время, как ни странно, она смотрелась привлекательно. Проведя рукой по спинкам кресел, обтянутых ситцем, и стараясь не замечать паутину под потолком, Джейн проследовала в комнату, которую иначе как утренней – или солнечной – назвать было нельзя. Она оказалась на удивление светлой, с огромным окном и сверкающим паркетом. Старинный овальный письменный стол занимал место у одной стены, а потертый от времени дубовый буфет – у другой. Солнечные лучи падали прямо на стоящий под окном круглый деревянный стол, и Джейн почему-то пришло в голову, что завтрак в такой комнате был бы прекрасным началом дня. Она продолжила осмотр, войдя в длинную прямоугольную и совершенно ужасную кухню, где, пожалуй, только древняя газовая плита могла бы претендовать на то, чтобы именоваться «современным кухонным оборудованием». Отсутствовал даже холодильник. Бог знает, как бедная старая женщина справлялась без него. Из кухни путь вел в столовую, расположенную уже на другой стороне дома, а из столовой – в библиотеку-студию, которая производила наилучшее впечатление – хотя ковер на полу почти истерся, шелковые занавеси покрылись плесенью, кожа на креслах была местами порвана, а на полках было больше пыли, чем книг. Во всем этом что-то есть, решила Джейн, взбираясь по лестнице на второй этаж. Какой-то шарм. Ей-то дом нравился, но вот вопрос, понравится ли он кому-то еще? Левую часть второго этажа занимала спальня, но комната была пуста, если не считать огромной кровати, покрытой связанным вручную покрывалом. Совершенно очевидно, старая миссис О’Брайен не пользовалась этой комнатой, хотя Джейн не почувствовала в ней характерного для остальных помещений затхлого запаха. Более того, она уловила едва заметный аромат лаванды. Джейн нагнулась над подушками. Да… определенно лаванда. Ванная, находившаяся на этом же этаже, была столь же древней, что и кухня. Джейн покачала головой, едва увидев облупившуюся эмаль на ножках ванны и проржавевшие трубы. К счастью, в туалетной комнате все же присутствовало устройство для спуска воды. Однако в результате осмотра губы Джейн тронула ироничная улыбка: именно мелочи делали продажу этого дома задачей почти невыполнимой. На втором этаже располагались еще две комнаты в правом крыле, образующие своего рода небольшую галерею в виде буквы Г. Повинуясь какому-то странному влечению, Джейн подошла к ближайшей комнате и открыла дверь. Без сомнения, то была спальня старухи, хотя какие бы то ни было признаки, хранящие печать личности хозяйки, отсутствовали. Мебель была темной и тяжеловесной, огромную кровать, наводящую на мысль о вымерших гигантах, покрывал плед, а стеганое одеяло явно знавало лучшие дни. Что за унылая комната, подумала Джейн и рывком захлопнула дверь. Оставалась последняя. Джейн быстро пересекла коридор, влекомая неосознанным желанием побыстрее покончить с осмотром, и только взялась за дверную ручку, как снова ощутила необъяснимый ужас. Она отдернула руку. Но что-то, какая-то неведомая сила, заставила ее, преодолевая страх, приоткрыть дверь. Собственно, она приоткрылась сама, стоило Джейн лишь коснуться ручки. Чувствуя, как ее сердце проваливается куда-то, Джейн сделала мучительный шаг вперед, пытаясь одновременно восстановить дыхание и быстро оглядеть помещение. Это была детская. На ватных ногах Джейн прошла в комнату, трясущимися пальцами коснулась белой детской кроватки-качалки. В груди у нее все болезненно сжалось при взгляде на чистейшие белые простыни, на изящный розовый и белый орнамент, покрывающий подушку. А когда она увидела самодельные игрушки, выполненные мастерски и с великой любовью, Джейн показалось, что она разрыдается. Открывая лежавший на груде выглаженных ползунков дневник, куда родители обычно заносят все события в жизни младенца, Джейн уже знала, что увидит. Страницы дневника оказались чистыми. И это было красноречивей любых слов. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: в детской никто никогда не жил. Не было здесь ни царапин на светлой мебели, ни карандашных каракулей на обоях, ни поломанных игрушек. Волна симпатии к старой миссис О’Брайен охватила Джейн. Что за несбывшиеся мечтания хранила эта комната? Какую невысказанную сердечную боль? Неожиданно глаза молодой женщины наполнились слезами. Она постаралась сразу же взять себя в руки и подошла к огромному окну, из которого открывался прекрасный вид на залив и далее на всю океанскую синь до самого горизонта. Даже сквозь стекло солнце грело нещадно, и она расстегнула пуговицы пиджака, буквально купаясь в ласкающей взор красоте и мечтая о том, чтобы голову ее посетили более приятные мысли. Однако ничто не могло отвлечь от переполнявшего ее душу чувство горечи. В конце концов Джейн удалось справиться с навалившейся слабостью, и она обнаружила, что не отрываясь смотрит на старомодное войлочное кресло, придвинутое к самому окну. А точнее – на характерную вмятину, оставленную на сиденье человеческим телом. Боже, подумала Джейн с содроганием, именно в этом кресле старая женщина провела большую часть последних лет жизни. Сколько часов она просидела вот так, уставившись взглядом вдаль? Сколько раз касалась этого приметного углубления на кресле? Странно, но Джейн внезапно почувствовала, что это она, а не старая миссис О’Брайен, сидит сейчас в этом кресле, только спиной к деревянным оконным рамам, а ее зеленые глаза покрываются дымкой воспоминаний, следуя за взглядом тех старушечьих глаз… в прошлое. Только на сей раз это прошлое ее, Джейн… В этот день Боб, как всегда, встал вовремя и собирался идти на работу. В полицейском мундире он казался Джейн еще более красивым и самоуверенным, чем всегда. Она наблюдала за ним, лежа на постели, едва прикрывшись простыней и все еще не веря тому, что произошло у них прошлой ночью. Не то чтобы Боб никогда не бил ее. Бывало и так – но только ладонью, и не более одного раза. А прошлой ночью… Боже, даже вспоминать об этом невыносимо. Джейн все еще чувствовала боль, которая и теперь, по прошествии суток, казалась нестерпимой. Когда он подошел и присел на край постели, она инстинктивно попыталась отодвинуться. – Не надо, Джейн, – попросил он. – Я не виноват, ты же знаешь. Ты вывела меня из себя. Почему ты не сказала мне, куда ездила вчера днем? Я же понял, что не по магазинам, – слишком много миль накрутил спидометр.… Тебе бы просто признаться, что ты ездила навестить сестру. Я не против твоих визитов к Софии, но тебе следовало бы спросить моего разрешения. Если бы ты это сделала, у тебя не было бы причин лгать мне, а у меня – наказывать тебя. Джейн смотрела на него глазами, полными ужаса. – Обещай, что в следующий раз ты попросишь у меня разрешения, – сказал Боб, мягко поглаживая ей шею. Сердце Джейн готово было выпрыгнуть из груди. – Я… я обещаю, – еле ворочая языком, выдавила она. – Хорошая девочка. Когда он нагнулся, чтобы слиться с ней в непристойно глубоком поцелуе, а его руки под простыней начали ласкать груди, Джейн почувствовала себя совершенно больной. Потом губы их наконец разомкнулись, и он стал сильно сжимать ее сосок, хладнокровно наблюдая, как она страдает от боли, и в этот момент Джейн хотелось его убить. – Это просто маленькое напоминание о том, что тебя ждет, если ты и дальше будешь обманывать меня, – сказал он на прощание, а затем резко встал и вышел из комнаты. – Не смей отсутствовать, когда я вернусь, – были его последние слова. Она так никогда и не узнала, что произошло бы в случае ее непослушания, потому что Боб домой не вернулся. В тот день во время полицейской погони он был убит. Спустя несколько часов один из его коллег принес ей горькую весть. Слезы, захлестнувшие Джейн, он принял за вполне естественное проявление горя, но оказался не прав. То были слезы освобождения. 3 Мартин внимательно изучал примитивную карту, которую парень на бензоколонке около «Кеннет Хаус» всучил ему перед тем, как заправить полный бак. Теперь предстояли еще поиски час от часу все более загадочной миссис Эйкерс. Когда он не застал ее в офисе, то сразу почувствовал острое разочарование, однако вскоре выяснилось, что в его незапланированном раннем визите имелись свои преимущества: в противном случае ему вряд ли удалось бы получить кое-какую информацию о женщине, увидеть которую он желал все утро. Ее франтоватый молодой коллега сообщил с самодовольной ухмылкой, что Мартину несказанно повезло, если его «подцепила» сама миссис Эйкерс. «Молчу, молчу…» было явственно написано на его лице. Впрочем, намек был столь прозрачен, что его понял бы последний безмозглый болван, а Мартин отнюдь не считал себя круглым тупицей. По мнению сослуживца, миссис Эйкерс, обсуждая с Мартином предстоящую сделку, явно не пустила в ход все свои козыри. Мартин не был уверен, что именно пробудило в нем это известие: еще большее влечение или, напротив, отвращение. Вообще-то, само участие в этом бизнесе как бы предполагало заранее наличие тех самых «козырей». Его собственный опыт подсказывал, что женщин с нетвердыми моральными принципами обычно легко определить на глаз. Шлюхи вообще не оказывали большого впечатления на Мартина. Хотя он повидал их – и немало – за свои тридцать шесть лет. Если она шлюха, это будет нетрудно проверить. Он уже не раз убеждался в жизни, что люди, легко и добровольно сообщающие гадости о других, обычно лгут. Или по крайней мере сильно преувеличивают. Поэтому решил пока не принимать всерьез прозвучавшие намеки и самому разобраться в моральном облике миссис Эйкерс. Ему потребовалось целых десять минут, чтобы отыскать грязную боковую дорогу, которую он поначалу просто прозевал. Его терпение было на пределе, когда он подъехал к дому – самому запущенному и гадкому из всех, какие ему приходилось видеть. Припарковавшись рядом с зеленой «импалой», Мартин вышел из машины, надел пиджак и сделал глубокий вдох. Момент истины неудержимо приближался… Очнувшись, Джейн глубоко вздохнула, не представляя, сколько истекло часов или минут. Она все еще полулежала в кресле у окна этой странной «комнаты воспоминаний», но ее не покидало ощущение, будто она проникла в иной мир, где время остановилось, а люди могут немного отдохнуть перед тем, как снова собрать осколки своей жизни воедино. Что за толчок вывел ее из состояния, более похожего на транс? Какой-то звук или легкий холодок, пробежавший по ногам? Она выпрямилась в кресле и с тревогой оглядела комнату, пока глаза ее не остановились на открытой двери. В ушах продолжал стоять какой-то посторонний шум, хотя вокруг было по-прежнему тихо, совершенно тихо. Затем она услышала. Ошибиться было невозможно: шаги на лестнице. Они приближались… приближались… И каждый новый шаг словно подталкивал ее: встань, иди, посмотри, кто там. По мере того как неизвестный поднимался по лестнице, достиг второго этажа, повернулся, направился в сторону детской, глаза Джейн уже готовы были вылезти из орбит от ужаса, а сердце забило барабанную дробь. Когда же высокая темная фигура заслонила собой прямоугольник дверного проема, Джейн показалось, что ее дыхание сейчас остановится. Все, что она была в состоянии делать, так это с округлившимися глазами и широко раскрытым ртом следить за происходящим. Здравый смысл мог бы подсказать Джейн, что это не призрак, не дух, пришедший напугать ее, но от ужаса бедняжка не могла ни думать, ни действовать рационально. Лишь продолжала сидеть, словно заледеневшая, в своем кресле, пытаясь восстановить дыхание… Мартин – тоже не в силах пошевелиться – только смотрел, смотрел, чувствуя, как напрягся каждый мускул его тела. Боже Всемогущий… После той короткой беседы в офисе он предполагал увидеть красавицу вполне определенного сорта. Но уже по дороге к дому его мысленный портрет воображаемой миссис Эйкерс претерпел существенные изменения: вместо роскошной брюнетки с гладкой прической он теперь представлял себе дешевую блондинку с волосами, чуть отливающими медью. Кого он точно не ожидал узреть, так это ангела во плоти. Но сейчас перед Мартином был именно он. Сидящая молодая женщина в солнечных лучах… чудесный златовласый ангел. У Мартина почти перехватило дыхание, когда ангел слегка приподнялся в кресле и солнечное сияние нимбом заиграло вокруг ее распущенных волос. Он заставил себя войти в комнату. Свет упал на лицо молодой женщины, и новое потрясение не заставило себя ждать, ибо Мартин не обнаружил в этом лице ничего ангельского. Да, оно было милым. Даже прекрасным. Но что-то в этих распахнутых бездонных зеленых глазах и сочных губах наводило на мысль скорее об аде, нежели рае; о грехе, а не добродетели; об искушении, но никак не целомудрии. Внезапно он почувствовал, что более всего на свете ему хочется поднять ее из кресла, сжать в объятиях, прильнуть к груди и зарыться лицом… утонуть в ее волосах… Как только неизвестный ступил в комнату и солнечный луч высветил черты его лица, Джейн смогла наконец сделать первый глубокий вздох. Боже, подумала она потрясенно. В жизни она знала двух очень красивых мужчин – один из них был ее муж. Но этот показался ей просто невероятным – высокий, темноволосый и изысканный, такого Джейн еще не встречала. Но даже не его внешний вид мгновенно поразил ее. В нем чувствовалась необычайная внутренняя сила, энергия, которую излучали глубоко посаженные темные глаза, в данный момент не мигая смотревшие в глаза Джейн. Она тоже не могла оторвать от него взгляда – как не в состоянии была произнести ни звука. В наступившей тишине секунда проносилась за секундой, и комната поплыла перед глазами Джейн, силы и воля покинули ее. – Полагаю, вы и есть миссис Эйкерс из «Кеннет Хауз», – наконец произнес незнакомец ледяным голосом. Этого оказалось достаточно, чтобы Джейн пришла в себя, хотя она по-прежнему оставалась не на высоте положения. – Д-да… верно… это я, – выдавила она, окончательно покинув кресло и слегка покачиваясь на негнущихся ногах. Один из ее золотистых локонов упал на лицо, прикрыв правый глаз, и Джейн быстрым движением руки смахнула его за ухо, после чего глубоко вздохнула. – И с кем имею честь? – вернула она вопрос незнакомцу, надеясь, что ее голос прозвучал не слишком громко. Ее разгоряченный мозг безуспешно пытался разгадать личность собеседника, не только знающего ее имя и место работы, но и вошедшего в дом О’Брайен, как в свой собственный. И тут внезапное озарение подсказало ей ответ. – О, понимаю! – воскликнула Джейн. – Вы, должно быть, племянник миссис О’Брайен. Однако красавец никак не подтвердил догадку Джейн и не тронулся с места. Он вынул руки из карманов своего элегантного костюма и принялся разглядывать девушку в упор – спокойно и неторопливо. Глаза его медленно скользили вниз по ее телу, задержавшись на все еще расстегнутом кремовом пиджаке. Грудь Джейн сдавил страх. Ей понадобилось все ее самообладание, чтобы не поддаться естественному порыву и не запахнуть полы пиджака. Потому что в тот день на ней не было лифчика. Честно говоря, она никогда его и не надевала под этот костюм – не хотела подчеркивать грудь. Так как Джейн обычно не расстегивала пиджак на работе, никто ничего не замечал. Все, что она должна была помнить, так это не идти слишком быстро на людях; но какая женщина несется сломя голову на высоких каблуках? Поскольку взгляд мужчины оставался холоден и совсем не похотлив, Джейн почувствовала некоторое облегчение. Но не настолько, чтобы расслабиться полностью. – Нет, я не племянник миссис О’Брайен, – наконец прознес он. – Я Мартин Бенфорд. Я был в вашем офисе, и там мне порекомендовали поискать вас здесь. Я звонил снизу, но вы не ответили. Сердце Джейн провалилось в пятки. О Боже! Сам мистер Денежный Мешок! И ее не было в офисе, когда он приехал. Однако страх тут же улетучился под напором знакомого раздражения, которое он успел возбудить в ней во время утреннего разговора по телефону. Какое право он имел приезжать сюда так внезапно? И почему не оказался лысым толстяком? А напротив, самым потрясающим мужчиной во всем южном полушарии, а может быть, и на белом свете? Боже, когда она вернется в контору, Джуди устроит ей «смотр войск»! – Вам не стоило отправляться сюда самому, мистер Бенфорд, – чтобы не выдать охватившего ее возбуждения, Джейн ответила самым ледяным тоном, на который была способна. – Я бы успела вернуться в офис к полудню. – Сейчас как раз двенадцать, миссис Эйкерс. Быстрый взгляд на часы окончательно смутил Джейн. – Боже мой, точно… Я… я потеряла счет времени. Мне очень неловко, мистер Бенфорд, простите… Не знаю, что сказать. – Она терпеть не могла пресмыкаться перед кем бы то ни было, но в данный момент понимала, что небольшого самобичевания не избежать. – Не стоит извинений, – произнес он. – Как я уже говорил, я приехал намного раньше, чем обещал. – Надеюсь, вы быстро нашли меня. – Меня хорошо проинструктировали. Ваш… э… друг очень помог мне. – Думаю, его звали Сэм. Воспоминание о сегодняшней утренней стычке с Сэмом вызвало на лице Джейн гримасу отвращения. Что же предпринять – рассказать обо всем Майклу или попытаться вести себя с Сэмом холодно и жестко? – Что-то не так, миссис Эйкерс? Джейн очнулась. – Нет-нет, я только задумалась, в какую комнату вас повести сначала. Полагаю, этот дом вас вряд ли заинтересует? Его взгляд был достаточно красноречив. – Похоже, нет, – сухо подытожила она. – Вы не подождете меня снаружи, пока я запру дом? Он бросил на нее короткий взгляд, затем развернулся и вышел из комнаты, оставив Джейн в состоянии крайнего раздражения. В глазах ее застыла покорность судьбе: после всего происшедшего начавшаяся неделя вряд ли ознаменуется удачной сделкой. Она мысленно согласилась с тем, что мистера Бенфорда как минимум следовало бы предупредить перед тем, как отправляться сюда, – он проделал весь путь от Сиднея до их офиса и не застал там ее, всю внимание и готовность. Жизнь уже научила Джейн, что состоятельные мужчины требуют повышенного внимания. Все еще дрожащей рукой она дотронулась до гудящей головы и бросила взгляд на детскую. Во всем виновата эта комната, подумала Джейн. Ей ведь не хотелось заходить туда, так почему бы не довериться интуиции. И уж во всяком случае не стоило присаживаться в этом кресле у окна. Каким-то образом боль умершей старухи стала ее, Джейн, болью, заполнив душу неведомой тоской. Чего хотела от Джейн старая женщина? Джейн тряхнула головой. Опять эти странные мысли, эта гнетущая атмосфера обители призраков. В привидения она не верила. Как не верила и в заговоренные дома или тайные послания с того света. Ее дело найти покупателя, а не поддаваться смутным эмоциям. Сопротивляясь желанию в последний раз взглянуть на злополучную комнату, Джейн захлопнула дверь и начала спускаться вниз. На этот раз она старалась смотреть на дом глазами мистера Бенфорда, а вовсе не через сентиментальные розовые очки. Дом был отвратительным старьем. Затхлым. Убогим. К тому времени, как ступеньки кончились, Джейн почувствовала, что впадает в уныние. Однако агенты по недвижимости в таком состоянии редко продают дома клиентам, поэтому Джейн сделала отчаянное усилие, чтобы лицо ее вновь излучало спокойную уверенную улыбку. Как выяснилось, излишнюю, поскольку ее придирчивый клиент стоял на веранде спиной к двери. Каждая линия его тела, от мускулистых плеч до широко расставленных ног, подчеркивала нетерпение и напряжение. Джейн предположила, что перед ней мужчина, который никогда не расслабляется и чья жизнь – это сплошная изнурительная гонка. Она снова задумалась о том, чем же он зарабатывает на жизнь, и решила выяснить это, как только представится возможность. – Все, я готова, – сказала она, присоединившись к нему на веранде. Он медленно повернулся, и Джейн снова поразил взгляд его темных глаз, хотя теперь, присмотревшись к мистеру Бенфорду, она не нашла его таким неотразимым, как вначале. Лицо его было длинным и худым, нос заострен, а губы плотно сжаты. Эти суровые черты лишь слегка смягчали волны темных волос, спадающие с высокого лба. Но глаза… его глаза завораживали, притягивали как магнит, буквально пронизывали Джейн еще наверху, в детской. Они не отпускали ее и сейчас, как будто старались проникнуть в самую душу. И то, что видели эти глаза, явно не приводило их обладателя в восторг. Или он всегда такой? – подумала она. Строгий, мрачный и недобрый. – Мы поедем каждый в своей машине? – коротко осведомился мистер Бенфорд. Тут только Джейн заметила шикарный серебристый седан, припаркованный рядом с ее «шевроле». – Думаю, поедем в моей, – предложила она решительно. – Иначе мы потеряем уйму времени. – А как быть с моей машиной? – спросил он, саркастически изогнув левую бровь. – Здесь она будет в безопасности, – заверила его Джейн тоном, не терпящим возражений. Во всем поведении ее собеседника чувствовался какой-то подвох, однако Джейн имела опыт работы с проблемными клиентами и была горда собой, так как обычно умела ставить их на место. – Когда мы выедем, я запру ворота, – объяснила она с умиротворяющей улыбкой. Никакого результата. Все, что она могла вызвать, так это полу-усмешку в ответ, как будто улыбка Джейн была долгожданной ошибкой. – А как насчет моей безопасности, миссис Эйкерс? – вкрадчиво спросил он. – Простите? Ее замешательство, казалось, удивило Бенфорда. – Я предпочитаю сам сидеть за рулем, – пояснил он. – Вы хорошо водите машину, миссис Эйкерс? – Я очень хороший водитель, – отрезала она, снова почувствовав, как в ней нарастает раздражение. – Уверен, что отличный. – В его голосе прозвучала странная, тщательно замаскированная насмешка. – Я уверен, что вы вообще все делаете отлично. Едем? – С этими словами он направился к автомобилям, оставив Джейн вникать в смысл этой словесной пикировки. Она наблюдала, как он покидает веранду, и недоумевала, чем же умудрилась столь глубоко задеть незнакомого ей мужчину. Ну действительно, если бы он так разозлился, не застав ее в офисе, так просто попросил бы кого-то другого показать ему дом! Джейн была удручена таким неудачным началом, тем более что ей не в чем было себя особенно винить. Вне всякого сомнения, мистеру Бенфорду просто не нравилось иметь дело с агентом-женщиной. Любой женщиной. А уж с такой молодой и подавно! Покачав головой, она двинулась вслед за мужчиной, подумав, что такого гнусного понедельника ей еще в жизни не выпадало. Что еще могло случиться, оставалось только гадать. Когда она открыла дверцу автомобиля, мистер Бенфорд уже восседал в салоне, и быстрый боковой взгляд Джейн отметил все ту же настороженную, кисло-недовольную мину на лице клиента. Спокойные черные глаза еще раз внимательно и, как показалось Джейн, неприязненно осмотрели ее. – Итак, куда поедем для начала, миссис Эйкерс? – спросил он по-прежнему сухо. Джейн сделала глубокий вдох, решив в последний раз попытаться выглядеть милой и тактичной. – Зовите меня просто Джейн, – предложила она. – Немногие зовут меня миссис Эйкерс. – Идет, – произнес он слегка замедленно. – Я так и думал. И снова Джейн была повержена. Да что же это за утро такое?! Но тут собеседник вдруг улыбнулся, и она почувствовала, как у нее вырастают крылья. На его лице отразилась внезапная смена настроения – от грубоватого равнодушия к симпатии, все в одну секунду! – и на душе Джейн разом потеплело. – Тогда и вы зовите меня Мартином, – мягко предложил он. – Думаю, нам и вправду следует перейти на имена. Что-то подсказывает мне: мы еще проведем вместе некоторое время. Понимаете, Джейн, я не из тех людей, общение с которыми приносит радость, и вам дорого обойдутся ваши комиссионные. – Я… я постараюсь сделать все, что смогу, – произнесла она, стараясь не показать, насколько близка к очередному взрыву. У мистера Бенфорда была весьма необычная манера выражаться, но это еще были цветочки по сравнению с ответными чувствами самой Джейн. Оставалось надеяться только на чудо, на то, что виной ее замешательству был шок, а не сексуальное влечение. После Боба Джейн вообще зареклась иметь дело с писаными красавцами, и опыт общения с Сэмом – и парой других ухажеров – убеждал ее, что она вовсе не из тех женщин, кто слепо падает в объятия, едва заметив смазливое мужское лицо. А сейчас уверенность как водой смыло. Может быть, те просто были недостаточно красивы. Джейн охватила настоящая паника, живот свел спазм ужаса, а сердце почти остановилось. Она обнаружила, что не отрывает взгляда от этих улыбающихся губ и думает только об одном. Как их поцелуй оторвет ее от земли и окутает чувственным туманом, как кончик его языка воспламенит кровь, превратит Джейн в рабыню, готовую удовлетворить любое его желание, а его объятия заставят забыть обо всем. Лицо Джейн покрылось краской и сладостного волнения, и смущения. Отвернувшись, она постаралась вставить ключ в замок зажигания, потом долго не могла справиться с педалью сцепления, да и старт оставлял желать лучшего. Как бы то ни было, машина выехала за железные ворота, и Джейн трясущимися руками открыла дверцу. – Я запру ворота, – внезапно предложил пассажир. Пока он вылезал и делал то, что вряд ли ей сейчас удалось бы, Джейн продолжала напряженно сидеть за рулем. Она была совершенно подавлена и унижена. Ничего себе «хороший водитель» – так она, кажется, отрекомендовалась этому Бенфорду. Мысль о том, как она опозорилась, заставила Джейн застонать от досады. В зеркальце она могла наблюдать, как он легко закрыл тяжелые ворота и запер замок. Его движения поражали мягкостью и спокойствием, будто юный атлет демонстрировал на арене спортивную подготовку. А ведь ему, предположила Джейн, минимум тридцать пять. Как только он закончил и двинулся обратно к машине, Джейн быстро отвела взгляд, не желая выдать своего интереса. О чем он в данный момент думал, она могла только догадываться. Недовольство собой заставило ее унять разбушевавшуюся фантазию и принять жесткое решение. Она не будет называть его по имени. Он останется для нее мистером Бенфордом вне зависимости от времени, которое они проведут вместе. И самое главное, если она поймет, что ее реакция на его улыбку минуту назад была сексуальной, она передаст эту сделку Эндрю быстрее, чем кто-то сможет произнести его имя. Уж в чем-чем, а в этом Джейн была уверена на все сто. Она еще не готова вступить в отношения с другим мужчиной. Раны, нанесенные Бобом, по-прежнему кровоточили. И хотя логика подсказывала, что остальные мужчины вовсе не обязательно похожи на ее мужа, она еще долго ни одному из них не рискнет доверить ни свое тело, ни свою жизнь. А потому следовало держать свои гормональные порывы на замке! – Благодарю вас, – только и произнесла она сухо, пока тот, кто вынудил Джейн на эту суровую «лекцию» самой себе, удобно устраивался на сиденье. Джейн старалась более не смотреть на него, сосредоточившись на дороге впереди. – Я забыла спросить вас кое о чем, мистер Бенфорд, – продолжила она, сняв ногу с тормоза и дав машине медленно разогнаться под гору. – Этот ваш «дом на выходные» обязательно должен находиться в Уайтрок-Бич? Мы может предложить несколько замечательных домов поблизости. – Когда я позвонил вам, у меня в голове был только Уайтрок-Бич, – задумчиво промолвил он. – Но теперь понимаю, что ошибся. Мне вспомнилось маленькое сонное местечко на берегу моря, которое я не раз посещал на уик-энды, когда был мальчишкой. Вероятно, сегодня здесь все не так. – Увы. Тут был настоящий строительный бум, когда проложили скоростное шоссе из Сиднея к Центральному побережью. Вы вряд ли найдете в округе утес, который бы остался незастроенным. – Я уже заметил. Итак… я не настаиваю на определенном месте. Покажите мне все, что вы сочтете подходящим. Я очень дорожу миром и покоем на выходные. И еще я нуждаюсь в некотором уединении. Джейн уже выехала на основное шоссе и после этой непродолжительной деловой беседы почувствовала себя куда лучше. Если бы ей не пришлось больше смотреть на это неотразимо привлекательное лицо и если бы на нем не появилась опять эта насмешливая улыбка, у Джейн была бы возможность завершить этот понедельник без новых потрясений. – Да, еще одно, Джейн… – Повисшая пауза заставила ее вновь взглянуть на собеседника. – Да? – Вы согласились называть меня Мартином, помните? И он снова улыбнулся ей. 4 Черт побери, она опять покраснела! Нахлынувшее чувство вины мгновенно стерло улыбку с лица Мартина. Если он что и знал о женщинах легкого поведения наверняка, так это то, что они не краснеют, когда мужчины начинают их подзуживать. И ни при каких обстоятельствах не отводят глаз, и не возбуждаются столь откровенно. Вот и долгожданная истина. Тот ублюдок в офисе компании лгал. Она совсем не шлюха. Она респектабельная замужняя женщина, которая, к счастью для нее, выглядит потрясающе сексуально. Если так, что это объясняет ее реакцию на поведение Мартина. Убеждение в том, что она заигрывала с ним, улетучилось, как дым. Ее смущение вызвано тем, что Мартин просто показался ей возмутительно грубым. Дьявол, но он и вправду был чудовищно груб, с самого начала их недолгого знакомства! Джейн, конечно, не могла догадываться, что в данный момент он боролся с порывами, которые до сегодняшнего дня были совершенно чужды его натуре. Боже милостивый, он научился сопротивляться любым проявлениям страсти еще в подростковом возрасте! И уж меньше всего в его планы входило соблазнить замужнюю женщину, пусть даже, по слухам, и аморальную. Ему уже приходилось видеть, какую боль любящему человеку приносит неверность. Однако сейчас он ничего не хотел так сильно, как соблазнить ее. Поначалу он еще противился искушению, но, как выяснилось, только для того, чтобы в результате уступить решительно и бесповоротно. Его ввело в заблуждение предложение Джейн обращаться к ней по имени, и он даже слегка подыграл партнерше, ненавязчиво показав, что готов идти до конца, если последует приглашение. Стыд особенно тяжел, когда покоится на чувстве вины. Мартин никогда не считал себя святым – а кто из мужчин мог бы назвать себя таковым? – но его поведение сегодня было вызывающим. Правда, женщина была поразительной, с голосом, как прохладный шелк, и телом, за которое мужчины могли бы и убить. Ну и что? Все равно ему не было прощения. Черт, он не раз защищал в суде мужчин, которые совершали преступления в порыве страсти, – и всегда думал, что защищает глупцов. Столько красавиц вокруг, зачем ломать жизнь за обладание именно этой? Почему бы просто не ретироваться и не залезть в чью-то еще постель? Что их так притягивало к одной-единственной, что они уже не могли думать ни о чем и ни о ком другом? Обычно Мартин уговаривал себя: подобная одержимость свидетельствует о помутившемся рассудке. Или о слабом характере. А сейчас он внезапно почувствовал, что его представления о сексуальной «одержимости» могут существенно измениться. И это ему совсем не нравилось. Когда на помощь Мартину поспешила его безукоризненная логика, мучения слегка отступили. Его безудержный порыв представлял собой не что иное, как типичный случай мужской неудовлетворенности. Последние несколько недель он слишком много работал. У него даже не нашлось свободного часа, чтобы написать что-нибудь, не то что заняться любовью. Линда, конечно, все понимала, но и только. Отсутствие у нее какой бы то ни было особой сексуальной привлекательности служило для Мартина своего рода оправданием. Черт побери, менее всего он мечтал жениться на женщине, которой секс был бы по-настоящему необходим. Как бы он мог доверять ей, если бы обнаружил это уже после женитьбы?.. Он все еще помнил тот ужасный субботний полдень, когда, получив травму во время футбольного матча, вернулся из школы раньше, чем обычно, и, войдя в комнату, увидел свою мать, «ублажающую» на софе мужчину, который вовсе не был отцом Мартина. Ему только исполнилось пятнадцать, и до того дня мать казалась Мартину кем-то вроде святой. А тогда он стоял на пороге комнаты, бледный и трясущийся, пока мать, кое-как прикрывшись остатками одежды, выпроваживала мужчину через заднюю дверь. Когда она вернулась и посмотрела сыну в глаза, с губ ее сорвались только путаные объяснения, обильно заливаемые слезами. Мартин, словно заледенев, слушал потоки оправданий и пытался понять. Мать утверждала, что по-прежнему любит его отца, но он в последнее время редко бывает дома, его амбиции – занять кресло судьи – полностью поглотили все остальные желания. Мать, рыдая, твердила: все, что ей было необходимо, – это чье-то внимание, чья-то любовь. Если ей что и необходимо, так только секс, и ничего, кроме секса, решил тогда Мартин, увидев, кого мать выбрала в любовники. Очень смазливый и очень заурядный, с татуировкой на руках. Такие типы вряд ли много смыслят в любви, только в сексе. Она умоляла его ничего не говорить отцу, и он ее послушался. Но кто-то другой, видимо, рассказал, потому что той ночью в спальне родителей произошло бурное выяснение отношений. С той поры все изменилось. Развода не последовало, но дух отчужденности в доме так никогда и не развеялся. Супружеская неверность разрушила не только брак родителей Мартина, но и его отношение к матери. Ему казалось, нет предательства хуже того, что она совершила, и он не хотел больше в этом участвовать… Отдавшись воспоминаниям, Мартин решил, что сегодня же вечером попросит Линду стать его женой. Сделает ей официальное предложение, после чего сразу затащит ее в постель. Наверняка это восстановит его душевное равновесие! – Если вам так удобнее, зовите меня мистер Бенфорд, – оторвавшись от своих мыслей, сухо произнес он. – Мне не хотелось бы, чтобы у вас создалось впечатление, будто я стараюсь приударить за замужней женщиной. Джейн судорожно сглотнула. У нее сложилось такое впечатление? Согласна, она была смущена его внезапной сменой настроения и неожиданно промелькнувшей симпатией в глазах, но до сего момента не переставала искать ответа на вопрос, что с ним произошло. Мозг Джейн будто парализовало с тех пор, когда его первый долгий взгляд прошелся по ее телу. Она взяла себя в руки и снова посмотрела на своего визави. Улыбка на лице Мартина исчезла, и, как только их глаза встретились, Джейн словно ударило током, заставив грудь тревожно напрячься. Интуиция подсказывала, что Мартин несомненно попытался бы приударить за ней, если бы она была не замужем. Ну, скажи же ему, что ты не замужем, нашептывал предательский внутренний голос. Скажи, что ты вдова. Джейн крепко сжала зубы, стремясь побороть искушение, и с содроганием вспомнила, куда привела ее однажды слабость плоти: в самое пекло ада. Ни за что на свете она не желала повторения этой пытки. Ни за что. Пусть продолжает считать, что она замужем. Это единственное мудрое решение. – Конечно, я так не думала, Мартин, – произнесла она, удивляясь собственным словам и неожиданно холодному тону. – Я могу отличить джентльмена. Теперь мы поедем в Грин-Бэй, где я хотела бы показать вам один дом. Его хозяйка наверняка там и не станет возражать, когда бы я ни появилась. Ее улыбка получилась достаточно неестественной, решила Джейн, но все же неизмеримо лучше, чем те проявления чувств, что она успела продемонстрировать Мартину этим утром. – Я весь к вашим услугам, – только и произнес он. Джейн заставила себя выглядеть предельно серьезной, несмотря на собственные мысли, от которых отдавало чистой порнографией. Боже, до чего она порочна. Порочна и слаба. Она всегда боялась, что в один прекрасный день это обнаружится. Нет, не боялась – приходила в ужас! Она знала, что это в самой ее сути, смертельно опасное, хотя до поры дремлющее, и никуда не исчезало даже в те последние месяцы супружества, когда, казалось, даже самые слабые ее сексуальные желания угасли. Хорошо, пусть он воистину исключителен – этот мужчина, растопивший лед в ее душе, но ведь и лед на поверку оказался лишь тонкой и хрупкой корочкой, не более. Как Джейн ни пыталась, она не могла остановить разыгравшееся воображение, рисовавшее один эротический образ за другим, не могла усмирить тело, заливаемое потоками сексуального желания, одновременно пугающего и возбуждающего. Ненавидя себя за слабость, Джейн осторожно включила правую мигалку и повернула на север. Мартину не понравился первый дом, который она показала ему. Слишком велик, сказал он. И второй. Слишком мал. И третий. Слишком шумно. Четвертый ему как будто приглянулся, однако Мартин был необычайно скуп на похвалы. Было уже полвторого, и когда Мартин предложил сделать перерыв и где-нибудь перекусить, Джейн без колебаний согласилась. За время, проведенное с Мартином, она еще отчетливей поняла, как он красив. Вдобавок она кое-что узнала о нем, в частности, получила ответ на мучивший ее вопрос, чем он зарабатывает на жизнь. Мартин был адвокатом. И не рядовым, а королевским адвокатом. Неудивительно, что он производил такое яркое впечатление, и не только своим взглядом, но и всей манерой поведения. Джейн еще не встречала мужчину с таким апломбом. Или правильнее было назвать это рисовкой? Они остановились у кафе, расположенного на территории небольшого торгового центра. На уютной солнечной веранде стояли столики под зонтиками, а названия блюд, хотя не поражали разнообразием, на слух звучали весьма аппетитно. Джейн выбрала овощной пирог с салатом на гарнир и кофе, Мартин – то же самое, заменив салат на чипсы и булочку. – И долго вы занимаетесь продажей недвижимости? – это был его первый вопрос после того, как официант принял заказ. – Два года, – ответила Джейн, стараясь внимательно следить за своими словами и нечаянно не проговориться относительно своего семейного положения. Продолжать эту игру оказалось сложнее, чем она предполагала, и раз или два молодая женщина чуть не выдала себя. – Вы прекрасно ведете дела, – похвалил Мартин. – На удивление честны и ненавязчивы. Держу пари, вы привыкли к успеху. – В последнее время да. Я даже выиграла конкурс на звание лучшего агента месяца. – О-о! Его восклицание зажгло в ней искру любопытства: – Что вы имели в виду, произнося «о-о»? – В действительности ничего. В уик-энд вы тоже работаете? – Почти всегда да. Его неподражаемая бровь взлетела вверх. Джейн наконец сообразила, что Мартин так выражает простое удивление, циничное сомнение, удовлетворение, сарказм… Она вполне могла представить, как на судебном заседании одним легким движением брови он способен снизить впечатление от показаний свидетелей или расположить к себе присяжных. – Как насчет этого уик-энда? – спросил он. – Вы работаете? – Да. Его слегка нахмуренный вид смутил Джейн. Чем он собирается заняться с ней на уик-энд? Ясно, что он предлагал не свидание, поскольку по-прежнему считал ее замужней женщиной. Подобное предложение должно было бы шокировать ее, но Джейн наоборот, нашла его заманчивым. – Понятно, – произнес он грубовато. – А то бы я привез в субботу мою невесту, чтобы свести выбор домов к минимуму. Джейн почувствовала, что теряет дыхание. Невесту… у него есть невеста. Но почему бы и нет, глупая идиотка! Или даже жену. А что ты о себе возомнила? Такие мужчины, как Мартин Бенфорд, не ходят «неокольцованными», только если они не вечные плейбои и не «голубые». У Джейн возникло подозрение, что вся эта вереница мыслей разом отразилась на ее лице. Что было бы чистым безумием. Она должна быть благодарна судьбе, ибо одна его реплика сделала его недостижимым. Боже мой, девочка, держись, приказала она себе. – Как вы думаете, в какие часы я могла бы вам понадобиться? – спросила она, избегая его взгляда и стараясь, чтобы голос звучал как можно тверже. Не дождавшись ответа, она вынуждена была поднять глаза и встретила его глаза, чуть сузившиеся, внимательно ее разглядывающие. – Разве вашего мужа не раздражает, что вы все уик-энды торчите на работе? – резко спросил Мартин. Джейн решила, что далее ломать комедию не имеет смысла, тем более что кто-нибудь в офисе рано или поздно откроет Мартину правду, и в этом случае Джейн будет выглядеть круглой дурой. – Простите, – сказала она без затей. – Я не сообразила, что вы не в курсе. Я вдова. Мой муж умер три года назад. Мартин почувствовал, что получил сильный удар под дых. Вдова. Она была вдовой! Проклятье! – выругался он про себя с ожесточением. Проклятье! Его пальцы больно впились в колени под столом, а кровь готова была разорвать вены. Если бы он только знал правду заранее, то никогда бы не упомянул в разговоре Линду, не дал бы Джейн ни единого шанса отвергнуть его. Потому что Джейн была ему нужна. Теперь он понимал, почему. Он хотел ее. Это чувство росло и росло. Желание. Искушение. Она была ему необходима. Возможно, ему в конце концов удалось бы устоять. И он нашел бы в себе силы просто уехать и забыть Джейн. Но ее признание словно обрушило на Мартина содержимое ящика Пандоры. Джейн была свободна, свободна принимать его предложения, его любовь. Любовь?! Боже, он что – сошел с ума? Он вовсе не любил эту женщину. Он вообще никого не любил. Любовь – удел подростков и мазохистов. Он просто желал ее – и все. Секс, ничего более. Последнее соображение вызвало цепную реакцию в мозгу Мартина. Он еще раньше понял, что страстно желал даже не эту конкретную Джейн Эйкерс, а вообще женщину. Ночь или две в постели с Линдой, и эта безумная жажда близости исчезнет, растворится без следа. А если нет, то что? Что тогда, Мартин? Что… Джейн недоумевала, почему ее ответ столь взволновал Мартина. Он выглядел теперь почти обозленным. С чего бы это? Она не находила объяснений. – Вы слишком молоды, чтобы быть вдовой, – наконец произнес он. – Да еще целых три года. – Мне двадцать пять, – попробовала защититься Джейн. – Муж был намного старше вас? – Всего на пару лет. – Всего на пару лет… От чего он умер? – Погиб на работе… в автокатастрофе. Он был полицейский. Мартин опять произнес свое неподражаемое «о-о». – А дети? – прервал он наступившую паузу. – У вас есть дети? – Нет. – И слава Богу, подумала Джейн. Было время, когда она умоляла Боба о ребенке, ей казалось, он поможет им уладить все семейные проблемы. Но, конечно, это было бы худшее решение, какое только можно представить, и сейчас Джейн была благодарна мужу за отказ, какую бы боль он тогда ни вызвал. – Вы жалеете об этом? – Честно сказать, нет. Тогда я была еще слишком молода, чтобы стать матерью. – Во сколько же вы вышли замуж? – В девятнадцать. – Действительно рановато, – согласился он. К счастью, беседа, которая все более напоминала Джейн допрос инквизитора, была прервана официантом, принесшим заказ. Возможно, причиной тому была адвокатская хватка, но вопросы Мартина буквально истощили Джейн. Кажется, пришло время перевернуть доску с фигурами. – Теперь расскажите мне что-нибудь о вашей жизни, Мартин, – попросила она, нарезая пирог на равные четверти. – Почему вы до сих пор не женаты? – Просто не встретил подходящую женщину. – А ваша невеста намного моложе вас? – Линде двадцать четыре. Мне тридцать шесть. Джейн послышалась подозрительная сдержанность в его голосе. Он явно не намеревался говорить больше о Линде, своей невесте. Почему бы это? – недоумевала Джейн. – Держу пари, у вас тяжелая работа, – предположила она. – Слишком тяжелая. – Вот почему вы ищите место, где могли бы немного расслабиться. В ответ он неожиданно расхохотался. – Сомневаюсь, чтобы мне это удалось в таком месте. – Я… я не понимаю. Он вновь уставился на нее своими невероятными глазами, и Джейн почувствовала, как по спине ее пробежал знакомый холодок. – Видите ли, в свободное время я пишу, – пояснил Мартин, преодолев минутный ужас от того, что его мысли отразятся на лице. Мысли о целых уик-эндах, проведенных здесь в одной нескончаемой оргии, и не с кем-нибудь, а с миссис Джейн Эйкерс, тайной нимфоманкой. – Когда я пишу, я прячусь в студии, как в норе, и в горячке расшибаю клавиши машинки. Релаксация не входит в мои планы, особенно если учесть дикость и необузданность моих персонажей. – Боже! – воскликнула Джейн, надеясь не выдать и своих мыслей, также далеких от благопристойности. – Что же вы такое пишете? Отчеты о судебных процессах над убийцами, в которых принимали участие? – Рассказывая о своей адвокатской фирме, он обронил, что та на девяносто процентов занята защитой особо опасных уголовных преступников. Мартин опять рассмеялся. – Если я скажу вам, обещаете хранить это в секрете? – Разумеется! – Я пишу крутые детективы. – Потрясающе! Обожаю детективы. Они изданы? Он кивнул. – Могу я почитать что-нибудь? – Вряд ли. Пока я опубликовал всего три романа, под псевдонимом Ричард Грей. Их главный герой, адвокат по имени Стивен Мак-Кой, распутывает самые жуткие злодеяния. Масса секса и насилия, но есть и намеки на политику. Мой издатель уверен, что читатели их полюбят, но вот в признании своей семьи и коллег-адвокатов я сомневаюсь. – Почему? По взгляду Мартина Джейн поняла, что ничего не смыслит в его профессиональной сфере. – А ваша невеста? – продолжила она беседу, возможно, напрасно. Но ее жгуче волновало все, что касалось женщины, которую Мартин выбрал себе в жены. – Как она к этому относится? – А я ей не рассказывал. Ответ шокировал Джейн. – Почему же? – Секрет перестает быть секретом, когда становится достоянием кого-то другого, разве не так? – Но мне-то вы рассказали! Его бровь снова поползла вверх, но на сей раз Джейн терялась в догадках, что бы это значило? – Да, рассказал, почему бы нет? – произнес он неожиданно тихо. – Так почему же? Он подчеркнуто безразлично пожал плечами, хотя Джейн готова была поклясться, что безразличия-то ее собеседник сейчас как раз и не испытывал. – А вдруг мне скоро придется умереть, и кому же доверить тайну, как не прекрасной незнакомке? Которая, добавлю, к тому же обещала хранить мой маленький секрет. – Не понимаю, зачем держать это в секрете… ото всех! Вам следовало бы гордиться литературным успехом. В его взгляде опять мелькнула холодность. – Я вижу, миссис Эйкерс, что мир для вас окрашен только в черное и белое. На самом деле жизнь вовсе не так проста. – Вероятно, – произнесла Джейн, слегка уязвленная его ответом да еще этим «миссис Эйкерс» в придачу. – Но иногда каждому необходимы эти два цвета: черный и белый, хотя бы ради самозащиты. Серый вообще слишком неясен, вводит в заблуждение. Серый туман, – медленно произнесла она, смотря вперед невидящим взглядом, а мысли ее уже успели унестись далеко в прошлое. У Боба как раз были серые глаза. Серые и жестокие… Она вздрогнула от отвращения и почти вскочила со стула, почувствовав, как Мартин собирается накрыть ее руку своей. Когда же Джейн подняла глаза, то увидела в его взгляде только участие. – Я обидел вас, – произнес он. – Поверьте, мне не хотелось. – Ничего, – ответила она жестко, не переставая ощущать его ладони, его длинные пальцы, чье еле заметное поглаживание возбуждало ее, и крошечные электрические разряды уже побежали вверх по рукам, достигая груди. Он увидел, что у Джейн почти перехватило дыхание, и его ладонь крепче сжала ее руку. – Джейн, я… – Нет, не надо! – взорвалась она, резко вырвав руку из-под его ладони. – Пожалуйста, – повторила она с болью в голосе. Она отвела взгляд и принялась тупо рассматривать стоянку за спиной Мартина. В его глазах читалась усталость. – Я всего лишь пытался исправить свою ошибку. – Да-да, знаю. – Она старалась не смотреть на Мартина, хотя не могла увернуться от его взгляда, и это было самым ужасным испытанием на свете. – Я… мне просто не нравится, когда меня трогают. – Понимаю… Простите. Конечно, он так ничего и не понял. И слава Богу. Молчание становилось невыносимым, и Джейн наконец попыталась взять со стола свой кофе. Ее глаза все еще были устремлены на автостоянку, и пока Джейн медленно переводила взгляд с одного автомобиля на другой, она сообразила, что один из них ей несомненно знаком. Это был белый фургон, и принадлежать он мог только Нику, мужу ее сестры. Но женщина, которая сейчас стояла перед фургоном, вовсе не была Софией. Джейн было достаточно мгновения, чтобы определить это. У Софии были длинные светло-каштановые волосы, а эта была брюнеткой. Однако рядом с незнакомкой находился Ник собственной персоной, и в данный момент целовал черноволосую, да так, что можно было подумать – завтра для них двоих никогда не наступит. Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org