Автор : Дэй Сильвия
Название книги: Страсть к игре
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/dei-silviya/strast-k-igre

Сильвия Дэй

Страсть к игре

Глава 1

– Если бы все ангелы смерти были столь же очаровательны, как ты, мужчины выстраивались бы в очередь, чтобы найти свою смерть.

Мария, леди Уинтер, со стуком захлопнула крышку изящной коробочки для мушек. Она увидела в зеркале отражение мужчины, и от нахлынувшего отвращения ее передернуло. Сделав глубокий вдох, Мария продолжала внимательно смотреть на сцену, но, увы, все ее внимание было сосредоточено на красавце, расположившемся в глубине театральной ложи.

– И твоя очередь придет, – тихо ответила Мария, сохраняя невозмутимое выражение лица перед множеством биноклей, направленных в ее сторону. В этот вечер леди Уинтер блистала в платье из темно-красного шелка, украшенном изящными черными кружевами, Мария всегда отдавала предпочтение этому цвету. Не только потому, что он подчеркивал ее испанское происхождение – темные волосы, черные глаза и оливкового цвета кожу. Красный цвет оповещал окружающих о том, что она опасна. Цвет крови. Не подходи.

– Черная Вдова, – шептались за ее спиной. – Двоих мужей похоронила…

Ангел смерти. А ведь правду говорили люди. Вокруг нее все умирали. И только один человек, которого Мария ненавидела больше всего на свете, сумел избежать печальной участи.

От зловещего сдавленного смеха, раздавшегося за спиной, у Марии по спине побежали мурашки.

– Дорогая доченька, одной тебя мало, чтобы удовлетворить все мои аппетиты.

– Мой кинжал в твоем сердце вознаградит тебя за все, – прошипела леди Уинтер.

– В таком случае ты никогда не найдешь свою сестру, а она скоро станет совершеннолетней.

– Не пытайся запугать меня, Уэлтон. Как только Амелия выйдет замуж, я сразу узнаю, где она. И живой ты нам уже не будешь нужен. Так что подумай хорошенько, прежде чем сотворить с ней то же, что и со мной.

– Я могу продать ее в рабство, – нарочито медленно ответил Уэлтон.

– Я ждала от тебя угроз. – Мария невозмутимо поправила кружева на платье и даже выдавила из себя улыбку, пытаясь скрыть охвативший ее ужас. – Я об этом обязательно узнаю. И тогда ты умрешь. – Она увидела, как Уэлтон напрягся, и фальшивая улыбка на ее лице стала искренней. Марии было всего шестнадцать, когда Уэлтон разрушил ее жизнь. Лишь непреодолимое желание отомстить заставляло Марию идти вперед в то время, когда отчаяние и страх за сестру сковывали ее волю и лишали последних сил.

– Сент-Джон. – В воздухе повисла напряженная тишина.

У леди Уинтер перехватило дыхание.

– Кристофер Сент-Джон? – Ее давно уже нельзя было ничем удивить. В свои двадцать шесть лет Мария имела огромный опыт за плечами и перевидала на своем веку многое. – Этот сэр, конечно, богат, но брак с ним разрушит мою репутацию. После этого замужества я стану бесполезной для тебя.

– В этот раз замуж выходить не обязательно. Я еще не до конца выкачал имущество твоего покойного супруга, лорда Уинтера. Мне просто нужна информация. Насколько мне известно, кто-то собирается провернуть с Сент-Джоном одно дельце. Я хочу, чтобы ты узнала, зачем он кому-то понадобился, а главное, кто его освободил из тюрьмы.

Мария расправила на коленях кроваво-красный шелк. Оба ее несчастных супруга были агентами королевской секретной службы, и тем самым были в высшей степени полезны ее отчиму. Оба были пэрами, обладавшими солидными состояниями, большую часть которых они завещали ей в случае своей непредвиденной кончины.

Подняв голову, она огляделась вокруг, скользя рассеянным взглядом по золоченой лепнине, освещенной мягким светом тысячи свечей. Сопрано на сцене мужественно боролась за внимание зрителей. Но все ее усилия были напрасны. Пэры собирались в театре лишь с одной целью – покрасоваться друг перед другом.

– Интересно, – промурлыкала Мария, вспоминая все, что слышала о знаменитом пирате. Этот редкой красоты мужчина был таким же опасным, как и она сама. Его подвиги широко обсуждались в свете, а некоторые истории из жизни Сент-Джона звучали настолько неправдоподобно, что больше походили на легенду. О пирате всегда сплетничали с большим воодушевлением и часто гадали, – как долго он сможет скрываться от правосудия и виселицы. – Наверное, сложилась какая-то совсем отчаянная ситуация, если его решились отпустить на свободу. Все эти годы власти пытались найти доказательства его виновности, и теперь, когда они, наконец, их получили, с пиратом хотят заключить сделку. Не думаю, что обе стороны от этого в восторге.

– Меня не волнуют их чувства, – отрезал Уэлтон. – Мне просто надо знать, из кого я могу выжать деньги, и сделать это по-тихому.

– Ты так уверен в моих чарах, – заметила Мария, чувствуя, как в ней поднимается горечь. Подумать только, сколько ей пришлось испытать и совершить, исполняя приказы человека, которого она ненавидела… Она упрямо вскинула подбородок. Нет, она служила не отчиму. Живым он ей нужен был лишь для того, чтобы найти Амелию.

Уэлтон сделал вид, что не заметил ее вызывающего жеста, и прошипел:

– Ты хоть представляешь, сколько может стоить такая информация?

Мария едва заметно кивнула, зная, с каким пристальным вниманием за ней следят окружающие. Все в высшем обществе прекрасно знали, что оба ее супруга умерли не своей смертью. Но доказательств на этот счет ни у кого не было. И поэтому, несмотря на то что Марию практически считали убийцей, лучшие дома всегда были рады видеть ее своей гостьей. Ибо ничто так не оживляло вечера в высшем обществе, как человек со скандальной репутацией.

– Как я его найду?

– У тебя наверняка есть свои способы. – Уэлтон поднялся. Его силуэт угрожающе возвышался на фоне неровного света свечей. Но Мария его не боялась. В этой жизни ее теперь уже ничто не волновало, кроме сестры.

Уэлтон провел рукой по волосам Марии.

– У Амелии волосы такие же. Даже пудра не может скрыть их блеска.

– Пошел прочь.

Смех Уэлтона еще долго отдавался эхом в ушах Марии, когда отчим уже исчез за портьерами театральной ложи. Сколько же лет ей придется терпеть этого человека? Нанятые ею сыщики не могли выйти на след сестры.

Много раз Марии казалось, что она наконец нашла ниточку, ведущую к Амелии… Но всякий раз Уэлтон опережал ее на шаг.

А душа Марии тем временем все больше погружалась во мрак.

– Пусть тебя не обманывает ее внешность. Под личиной хрупкой и миниатюрной женщины скрывается ядовитая кобра, всегда готовая к прыжку.

Кристофер Сент-Джон поудобнее устроился в кресле, не обращая внимания на слова агента секретной службы, сидящего с ним в одной театральной ложе. Взгляд пирата был прикован к даме в алом платье в ложе напротив. Проведя всю свою сознательную жизнь среди бандитов и убийц, Сент-Джон сразу мог распознать в человеке родственную душу.

Несмотря на алое платье и яркую внешность знойной испанки, леди Уинтер [1] была холодна, словно оправдывала свою фамилию. Сент-Джону предстояло растопить ледяное сердце красавицы, завоевать ее доверие, а затем, выведав всю подноготную, сдать леди Уинтер в руки правосудия и в награду – самому избежать виселицы.

Сделка была грязной, но, по мнению Кристофера, вполне честной. Жертва Кристофера – кровожадная мегера, охочая до денег, – была ничем не лучше своего охотника – грабителя и пирата.

– На нее работают порядка дюжины людей, – произнес виконт Седжуик. – Одни рыскают по городу, другие прочесывают сельскую местность. Ее интерес к секретной службе очевиден и смертельно опасен. С твоей репутацией закоренелого преступника ты для нее просто находка. Я уверен, что она согласится принять твою помощь.

Кристофер тяжело вздохнул. Перспектива оказаться в постели с Ледяной Вдовой его совсем не радовала. Он хорошо знал таких женщин – красавицы, которых волнует лишь то, как они выглядят в кровати, а не то, что в ней происходит. Все усилия подобных дамочек бывают направлены на то, чтобы собрать вокруг себя как можно больше богатых поклонников, чтобы и потом выжимать из них деньги. Они не ведают, что такое страсть, и не желают перенапрягаться, и уж тем более потеть в постели. Это может испортить их идеальные прически… Коротко зевнув, Кристофер произнес:

– Милорд, кажется, настало время мне удалиться. Седжуик отрицательно покачал головой:

– Ты должен приступить к делу немедленно, иначе упустишь прекрасную возможность познакомиться с ней.

Сент-Джон с трудом удержался, чтобы не ответить агенту грубостью. Скоро ищейки короля поймут, что он всегда плясал только под свою дудку.

– Я предпочел бы действовать по своему усмотрению. Вы хотите, чтобы мы стали с леди Уинтер партнерами и, любовниками, – я это сделаю. – Кристофер встал, небрежным движением накинул пальто и добавил: – Эта женщина принимает ухаживания только богатых поклонников, которые, в конце концов, предлагают ей руку и сердце вместе со своими кошельками. И у меня, как у закоренелого холостяка, нет шансов сразу затащить ее в постель. Поэтому сначала мы станем деловыми партнерами, а уже потом скрепим наши отношения сексом. Обычно это так делается.

– А ты страшный человек, – сухо заметил Седжуик. Кристофер бросил презрительный взгляд через плечо:

– Что ж, с вашей стороны было бы разумно всегда помнить это.

Чей-то пристальный взгляд заставил Марию обернуться. Она внимательно оглядела театральные ложи, но ничего подозрительного не обнаружила. Тем не менее внутренний голос, не раз спасавший ей жизнь, говорил, что за ней наблюдают. И явно не из праздного любопытства.

Приглушенный гул мужских голосов, раздавшийся в коридоре рядом с ложей, отвлек Марию от бесполезных поисков. Многие вряд ли смогли бы расслышать что-нибудь в мешанине звуков, заглушаемых надрывным голосом певицы. Но Мария обладала натренированным слухом настоящего охотника.

– Ложа Ледяной Вдовы.

– А-а… – понимающе отозвался чей-то голос. – Я бы рискнул померзнуть у нее пару часиков. Красивейшая из женщин, просто богиня!

Мария тяжело вздохнула. Красота была ее проклятием. Детская радость от осознания своей исключительной внешности испарилась в тот же день, когда отчим заявил, что на ней он заработает состояние.

Это было разочарованием в длинной цепочке утрат, которые Мария успела пережить за свою недолгую жизнь.

Первой тяжелой утратой для девушки стала смерть любимого отца. Она помнила его шумным и веселым человеком, пышущим здоровьем и жизнелюбием. Отец обожал свою жену, знойную испанку. Но вскоре он неожиданно, заболел и умер. Гораздо позже Мария стала прекрасно разбираться в различных ядах и признаках отравления. В ту же пору она ничего не понимала. И испытывала лишь глубокий страх и растерянность. Эти чувства усилились, когда мать познакомила ее с темноволосым красавцем, который должен был заменить ей родного отца.

– Мария, доченька, – произнесла тогда мать сладким голосом с мягким южным акцентом, – это виконт Уэлтон. Мы собираемся пожениться.

Мария уже слышала это имя раньше. Виконт был близким другом отца. Но зачем вдруг матери понадобилось выходить за него замуж, было выше понимания девочки. Неужели отец так мало для нее значил?

– Уэлтон хочет отправить тебя в самую лучшую школу для девочек, – продолжала мать. – Отец всегда мечтал о таком будущем для тебя.

Ее отсылают из дома. Это все, что отложилось тогда в голове Марии.

После свадьбы владения родителей перешли в распоряжение лорда Уэлтона. Виконт быстро, избавился от новоприобретенной семьи, отправив жену с падчерицей в мрачный дом, больше похожий на средневековый замок. Располагался «замок» на болотах, Мария сразу возненавидела это место. Новый дом – холодный и пугающий – совсем не походил на их солнечное поместье.

Вскоре мать родила от Уэлтона дочь, после чего виконт вообще перестал проявлять интерес к новой семье. Марию отправили в школу, а Уэлтон проводил все свое время в городе, проматывая полученное наследство, тратя деньги на азартные игры и на женщин. Мать же девочки худела и слабела день ото дня, а вскоре у нее начали выпадать волосы. Тяжелый недуг виконтессы скрывали от Марии до самого последнего момента.

И лишь когда конец был неминуем, девочку привезли обратно домой, попрощаться. Мария не могла узнать мать. Виконтесса Уэлтон казалась бледной тенью той женщины, которой она была еще несколько месяцев назад. Вместе со здоровьем матери на глазах таяло их состояние. Умирая, виконтесса призвала к себе Марию и заплакала:

– Прости меня. Уэлтон был так добр ко мне после смерти твоего отца. Я… я не смогла распознать его истинную натуру.

– Все будет хорошо, мама, – соврала Мария. – Ты поправишься, и мы уйдем от него.

– Нет, ты должна…

– Пожалуйста, не говори больше ничего. Тебе надо отдохнуть.

Неожиданно мать крепко ухватила Марию за руку.

– Ты должна защитить от него сестру. Уэлтон все равно, что она его плоть и кровь. Он использует Амелию так же как и меня. И тебя тоже. Только твоей сестре нет той силы, что досталась тебе от отца.

Слова матери привели, девочку в смятение. За те десять лет, что Уэлтон прожил в их семье, Мария узнала много плохого об этом человеке, но было чудовищно осознавать, что под маской блистательного красавца лорда Уэлтона скрывается сам дьявол.

– Но я еще маленькая. – Слезы брызнули из глаз девочки. Все это время она провела в закрытом пансионе, где из нее должны были воспитать светскую даму, которую бы отчим смог, использовать в будущем. Однако в те редкие моменты, когда ее привозили из школы домой, навестить родных, Мария видела, с какой грубостью Уэлтон обращался с женой. Слуги рассказывали о постоянных семейных скандалах, которые заканчивались женскими слезами и криками. А на следующий день виконтесса скрывала синяки под одеждой и не поднималась с постели неделями после того, как Уэлтон наконец уезжал.

Пока отчим находился дома, семилетняя Амелия пряталась у себя в комнате, скованная страхом и одиночеством. Гувернантки долго не задерживались в их семье.

– Нет, ты уже достаточно взрослая, – с трудом продолжала Сесиль бледными, пересохшими, губами. – Когда меня не станет, вся оставшаяся во мне сила перейдет к тебе; И сила отца тоже. Мы всегда будем рядом с тобой.

Позже слова матери станут единственным якорем, удерживающим Марию в этой жизни.

– Она умерла? – невозмутимо спросил Уэлтон. Его зеленые глаза ничего не выражали.

– Да, – прерывающимся от слез голосом ответила девочка. Ее руки мелко дрожали.

– Организуй все, что полагается в таких случаях.

Кивнув, она повернулась и направилась к себе, шурша шелковыми юбками в мертвой тишине дома.

– Мария, – раздался ей вслед вкрадчивый, обольстительный голос.

Девушка замерла. Обернувшись, она посмотрела на отчима новыми глазами. Только сейчас она осознала, насколько он был красив: широкие плечи, узкие бедра с длинными, стройными ногами заставляли сердца женщин биться сильнее при его появлении. А зеленые глаза Уэлтона в сочетании с темными волосами и бесстыдной улыбкой, невзирая на холодную красоту, действовали на окружающих гипнотически. Дьявол подарил этому человеку внешность бога в обмен на черную душу.

– Скажи Амелии о смерти матери, хорошо? У меня нет времени, я опаздываю.

Амелия.

Мария пришла в отчаяние при мысли, что ей предстояло сообщить ужасную новость младшей сестренке. Неожиданная смерть самого близкого человека и циничная просьба отчима лишили Марию последних сил, и она чуть не упала к его ногам. Однако предсмертные слова матери и природное мужество удержали девочку от очередного унижения, заставив ее выпрямиться к гордо вздернуть подбородок.

Напускная храбрость Марии заставила Уэлтона от души рассмеяться.

– Я знал, что из тебя получится превосходная женщина. Пожалуй, вся эта возня с твоей матерью окупится сторицей. – С этими словами отчим спокойно направился к лестнице, казалось, навсегда забыв о том, что у него когда-то была жена.

Что Мария могла сказать сестренке, чтобы облегчить удар? У Амелии не было даже счастливых детских воспоминаний, которые не раз помогали самой Марии пережить тяжелые моменты в жизни. А теперь. Амелия осталась сиротой при живом отце, который, казалось, просто забыл о существовании младшей дочери.

– Привет, малышка, – с нежностью произнесла Мария, раскрывая объятия бросившейся к ней маленькой девчушке.

– Мария!

Крепко обняв сестру, Мария села на кровать, покрытую синим шелком. Глубокий цвет покрывала резко контрастировал с нежно-голубой парчой, в которую были затянуты стены детской, и бледными лицами девочек, которые, тесно прижавшись друг к другу, горько плакали. Они остались совсем одни в этом мире.

– Что же нам делать? – нежным голоском прошептала Амелия.

– Выживать, – спокойно ответила старшая сестра, – и держаться друг друга. Я о тебе позабочусь. Всегда помни об этом.

Они уснули, а когда на следующее утро Мария проснулась, Амелии уже не было.

С тех пор жизнь Марии Уинтер изменилась навсегда.

Мария больше не могла сложа руки чинно сидеть на месте. Бездействие ее убивало. Она отбросила в сторону портьеру и вышла из ложи. Два лакея, охранявшие вход от любопытных взглядов, встали по стойке «смирно».

– Подайте карету, – обратилась леди Уинтер к одному из них. Лакей учтиво кивнул и исчез из виду. И вдруг Мария почувствовала сильный толчок сзади и, не удержавшись на ногах, начала падать. В ту же секунду чьи-то сильные мускулистые руки подхватили ее и бесцеремонно прижали к крепкому телу.

– Извините, – прошептал восхитительно хрипловатый голос так близко к уху, что она почувствовала горячее дыхание мужчины.

Завораживающий тембр заставил Марию замереть. Все чувства девушки обострились. Она сразу отмстила широкую грудь, к которой се так беспардонно прижали, ухоженную руку, обхватившую ее под грудь, и другую руку, нагло обнимавшую за талию. Легкий аромат бергамота, смешанный с запахом кожи, щекотал ей ноздри. Незнакомец не отпускал Марию; напротив, объятия с каждой секундой становились крепче.

– Отпустите меня, – приказала леди Уинтер не терпящим возражений тоном. – Как вы смеете?!

– Отпущу, когда захочу.

Рука мужчины плавно переместилась к горлу. Горячая ладонь незнакомца обжигала кожу. Умелыми движениями он начал ласкать шею, не обращая никакого внимания на онемевшего от удивления лакея и возмущенную Марию. Незнакомец вел себя так, словно имел полное право прикасаться к леди Уинтер в любое время, когда только пожелает. Однако, несмотря на властность и бесцеремонность поведения, мужчина был на удивление нежен. Крепкие объятия незнакомца не давали Марии спокойно дышать. Она могла в любую минуту легко вырваться из его рук, но почему-то ей не хотелось этого делать. К тому же предательская слабость в ногах исключала всякую возможность двигаться самостоятельно.

Мария посмотрела на лакея, приказывая взглядом помочь ей в этой неловкой ситуации. Слуга, посмотрев круглыми глазами поверх Марии, нервно сглотнул и быстро отвел глаза в сторону.

Девушка тяжело вздохнула. Похоже, ей придется выкручиваться самой. Впрочем, к этому ей было не привыкать.

В следующую минуту Мария положила ладонь на руку наглеца так, чтобы он почувствовал острый шип, спрятанный в кольце, которое ювелир сделал для нее по специальному заказу. Незнакомец застыл, а затем рассмеялся:

– Я люблю приятные сюрпризы.

– А я нет.

– Вы испугались?

– Чего? Крови на моем платье? Да, – спокойно, ответила Мария. – Это мое любимое платье.

– А, но тогда оно будет сочетаться с кровью на ваших руках, – с этими словами наглец провел кончиком языка по краю нежного ушка, отчего девушку охватила дрожь, а щеки залил жаркий румянец, – а также и с моей.

– Кто Вы?

– Я тот, кто вам нужен.

Мария судорожно вздохнула, чувствуя, как грудь упирается в крепкую руку мужчины. Ее голова лихорадочно работала – один вопрос сменялся другим с молниеносной быстротой.

– У меня все есть. Мне никто не нужен.

Наконец мучитель отпустил свою жертву, напоследок проведя рукой по глубокому декольте Марии, отчего оливковая кожа леди Уинтер затрепетала и покрылась мурашками.

– Когда вы поймете, что это не так, – голос мужчины звучал хрипло, – дайте мне знать.

Незнакомец отступил назад, и Мария, наконец, смогла повернуться к нему лицом. Благодаря долгой практике девушке задалось скрыть глубокое удивление. Все описания этого человека блекли в сравнении с тем, что она увидела воочию. Светлые волосы, отливающие золотом, загорелая кожа и пронзительно-голубые глаза в сочетании с правильными чертами лица и изящной линией губ делали его похожим на ангела. Красота этого человека обезоруживала. Ему хотелось доверить все свои секреты, чего, судя по его холодному взгляду, делать явно не стоило никому.

Пока Мария изучала внешность стоящего перед ней мужчины, от ее внимания не ускользнуло, что их возмутительная для общественного сознания встреча не осталась незамеченной и вызвала легкое возбуждение в ложах напротив. Однако Мария никак не могла заставить себя отвести взгляд от самоуверенного наглеца, которому удалось так быстро смутить, ее.

– Септ-Джон. – Незнакомец согнулся в насмешливом поклоне и улыбнулся. Но его взгляд оставался холодным, как сталь. Глубокие тени под пронзительно-голубыми глазами говорили о том, что этот человек мало спал в последнее время. Как ни странно, бледность его совсем не портила, а, наоборот, лишь подчеркивала красоту. – Мне приятно, что вы меня сразу узнали.

– И чего же, по-вашему, мне не хватает? – Мария, надменным взглядом окинула пирата, стараясь сохранять спокойствие.

– Возможно, того, кого ваши люди так безуспешно ищут.

На этот раз леди Уинтер не смогла скрыть изумления.

– Что вы об этом знаете?

– Достаточно, – коротко ответил Сент-Джон, смотря на Марию изучающим взглядом. Чувственные губы пирата скривила усмешка. – Однако мне нужно больше информации. Думаю, что вместе мы смогли бы достичь наших целей.

– И какова же ваша цель? – Странно, что Сент-Джон столкнулся с ней сразу после ухода Уэлтона. На совпадение это не было похоже.

– Месть, – просто ответил пират, без тени эмоций. Кажется, он тоже не был способен на проявление каких-либо чувств, как и Мария. Судя по всему, Сент-Джон вел жизнь настоящего преступника, где не существовало понятий совести, жалости и сожаления. – Королевские ищейки сильно испортили мне жизнь.

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Разве? Какая жалость! – С этими словами Сент-Джон откланялся. – Я буду рядом, когда вы сочтете нужным со мной увидеться.

Мария изо всех сил старалась не смотреть ему вслед. Однако ее силы воли хватило лишь на несколько минут. Быстро обернувшись, она уставилась ему вслед. Ничто не ускользнуло от ее внимательного взгляда: ни высокий рост, ни ширина плеч, ни дорогой материал, из которого были сшиты его камзол и панталоны. В таком виде пират выделялся бы из любой толпы. Светло-желтый цвет, прекрасно сочетающийся с его золотистыми волосами, резко контрастировал с темной одеждой окружающих. Сент-Джон походил на бога солнца, который своим сиянием освещал серый мир вокруг. Мягкая походка пирата, словно у хищного зверя, таила в себе опасность. И люди, включая пэров, старались не попадаться ему на пути, когда тот выходил из театра.

После этой неожиданной встречи Мария осознала всю силу магнетизма Сент-Джона.

Тут она вспомнила о лакее и его позорном бездействии и, нахмурившись, поманила парня пальцем:

– А ну-ка поди сюда.

– Миледи! – жалостно воскликнул несчастный. – Прошу вас, простите меня.

Казалось, юноша готов был расплакаться. Каштановая прядь упала на взмокший от пота лоб, подчеркивая совсем юные черты лица. Если бы не ливрея, то Мария решила бы, что перед ней подросток. Каковым он, наверное, и являлся.

– За что? – Девушка удивленно подняла брови.

– Я… я не помог вам.

Взгляд леди Уинтер смягчился. Она коснулась руки юноши, отчего тот окончательно смутился.

– Я не сержусь на тебя. Ты просто испугался. Это естественно для человека.

– Правда?

Мария вздохнула и ободряюще сжала его локоть, прежде чем отпустить его.

– Правда.

От благодарной улыбки, появившейся на мальчишеском лице лакея, у нее защемило сердце. Неужели… и она когда-то была такой же открытой? Иногда Мария чувствовала, что окружавший ее мир с его простыми радостями и человеческими эмоциями закрыт для нее.

Месть. Это все, что ее интересовало. Мария просыпалась и засыпала лишь с одной мыслью: как отомстить человеку, которого она ненавидела больше всего на свете. Только это чувство заставляло кровь бежать по венам быстрее и наполняло смыслом каждый новый день.

А Кристофер Сент-Джон мог оказаться весьма полезным для осуществления ее замыслов.

Еще несколько минут назад он представлял собой обычного ухажера, от которого Марии хотелось как можно скорее избавиться. Однако после его слов ситуация резко изменилась. Леди Уинтер была заинтригована. Она понимала, что надо действовать край не осторожно, чтобы использовать пирата в своих целях. Но леди Уинтер преуспела в искусстве манипулировать людьми и была уверена в своих силах.

Впервые за долгое время на лице Марии заиграла улыбка.

Кристофер шагал прочь, чувствуя спиной пристальный взгляд леди Уинтер. Сент-Джон пребывал в прекрасном расположении духа. Изначально он не планировал разговаривать с Ледяной Вдовой, а лишь хотел взглянуть на нее поближе и проверить, насколько она заботится о своей безопасности. И пока он размышлял, как можно было бы с ней встретиться, судьба ему улыбнулась – леди Уинтер одновременно с ним решила покинуть театральную ложу. Они не только встретились, но Сент-Джону удалось дотронуться до нее, подержать в своих объятиях ее восхитительное тело и вдохнуть аромат кожи.

После того как он ощутил укол спрятанного в кольце шипа, Кристофер больше не боялся долгих и скучных часов в спальне. Более того, неожиданно для себя Сент-Джон осознал, что эта женщина вызвала в нем не только плотский интерес. Леди Уинтер оказалась гораздо моложе, чем он предполагал. Под плотным слоем пудры и румян скрывалась нежная кожа без единой морщинки, а живые темные глаза смотрели на него со смесью настороженности и любопытства. Леди Уинтер совсем не походила на циничную и пресыщенную охотницу за тугими кошельками. Что казалось невероятным, учитывая ее репутацию вдовы, сжившей со свету двоих мужей.

Сент-Джон был преисполнен решимости разобраться в загадочном противоречии. Тайная полиция желала заполучить леди Уинтер сильнее, чем его самого. Уже один этот факт заинтриговал Кристофера.

Покинув театр, Сент-Джон увидел черный лакированный экипаж, на котором красовался герб Уинтеров. Пират поравнялся с каретой и сделал едва уловимое движение рукой. В ответ послышался тихий птичий свист. Это означало, что, по крайней мере, один из его людей находился поблизости и за каретой леди будут следить до тех пор, пока пират не отменит приказа. Куда бы ее светлость ни направилась, она будет под присмотром. Сент-Джон хотел знать о ней все.

– Эту субботу я проведу на приеме у Харвиков, – обратился Кристофер к кучеру леди Уинтер, который с ужасом смотрел на пирата. – Позаботься, чтобы твоя хозяйка узнала об этом.

Когда кучер испуганно кивнул, на лице Сент-Джона появилась довольная улыбка.

Впервые за долгое время Кристоферу не казалось смертельно скучным его ближайшее будущее.

Глава 2

– Существует большая вероятность того, что ее продали в рабство. – Мария резко остановилась перед камином и посмотрела тяжелым взглядом на информатора, а по совместительству – бывшего любовника. У Саймона Куинна, облаченного в шелковый разноцветный халат, были ярко-голубые глаза, резко выделявшиеся на темной загорелой коже и удачно контрастировавшие с черными волосами. Типичный ирландец. Являя собой полную противоположность златовласому Сент-Джону, Саймон был моложе пирата, но обладал столь же харизматичной и яркой внешностью.

Несмотря на врожденную природную сексуальность, Саймон выглядел вполне невинно и безобидно. Лишь внимательный и напряженный взгляд выдавал в нем человека, который не понаслышке знал, что такое опасность. На протяжении всего времени, что Мария знала его, Саймон успел нарушить практически все законы, действовавшие в Англии.

Впрочем как и она сама.

– Странно, что ты сегодня мне об этом сказал, – задумчиво произнесла девушка. – Уэлтон мне тоже об этом говорил в театре.

– Ничего хорошего нам это не сулит, верно? – Его приятный баритон, как всегда, ласкал слух Марии.

– Саймон, предположения меня не интересуют. Мне нужны доказательства. Тогда мы сможем убить Уэлтона и начать поиски. – Огонь в камине быстро нагрел платье девушки, и материал начал обжигать кожу ног, как раскаленный металл. Но она этого не замечала. Внутри у нее все похолодело от ужаса. От мыслей, которые мучили ее последнее время, ей становилось плохо. Как она сможет найти сестру, если ее продали в рабство? Амелия могла оказаться в любой точке земного шара.

Саймон нахмурил брови:

– Если твою сестру придется искать за пределами Англии, это сильно уменьшит наши шансы на успех.

Мария подняла рюмку и залпом выпила содержимое, надеясь хоть немного успокоиться. Она обвела комнату блуждающим взглядом, невольно любуясь обшивкой из дорогого дерева и темно-зеленой драпировкой. Кабинет был выполнен совершенно в мужском стиле. При его оформлении Мария преследовала две цели. Во-первых, подобная мрачная обстановка не подходила к пустым светским разговорам и настраивала исключительно на деловой лад. А во-вторых, она давала Марии ощущение уверенности и контроля над своей жизнью, которых ей отчаянно не хватало. Леди Уинтер чувствовала себя щенком на поводке у Уэлтона. Но здесь, в этом кабинете, она была хозяйкой.

Мария передернула плечами и вновь беспокойно зашагала по комнате, вздымая полы черного шелкового платья.

– Ты так говоришь, Саймон, как будто у меня в жизни есть еще что-то, ради чего мне стоило бы жить.

– Я уверен, что у тебя в жизни есть другая цель, которую ты хотела бы достичь. – Саймон вплотную приблизился к девушке. – Что-то более приятное, чем смерть.

– Все, чего мне хочется, – это найти Амелию. Больше меня ничто не интересует.

– Тебе надо попытаться. Если ты будешь мечтать еще о чем-то, это не сделает тебя слабее.

Мария смерила его таким холодным взглядом, что на месте Саймона любой бы растерялся. Но тот лишь рассмеялся. Было время, когда он делил с этой женщиной постель и хорошо знал ее характер. Подобные словесные перепалки были частью их практически семейной жизни. Мария вздохнула и перевела взгляд на портрет своего первого мужа. Картина висела в самом центре стены на толстой перекладине и изображала упитанного мужчину с розовыми щечками и небесно-голубыми глазами.

– Я скучаю по Дэйтону, – призналась леди Уинтер со вздохом. – Он всегда поддерживал меня и защищал.

Граф Дэйтон спас Марию от полного крушения. За это сердобольному графу пришлось заплатить Уэлтону высокую цену – он женился на девушке, годившейся ему во внучки, но никак не в жены. Граф обучил Марию многим премудростям выживания, среди которых было и владение разными видами оружия.

– Мы отомстим за него, – тихо произнес Саймон. – Я тебе обещаю.

Мария устало потерла шею, безуспешно пытаясь избавиться от напряжения, сковавшего ее тело. Подойдя к письменному столу с креслом, она обессиленно упала на мягкое кожаное сиденье и вытянула ноги.

– А что там с Сент-Джоном? Он нам может быть чем-нибудь полезен?

– Конечно. С его-то опытом и связями он нужен веем. Но бесплатно он палец о палец не ударит, поверь. Благотворительность – это не его песня.

Мария задумчиво водила пальцем по деревянным завитушкам, украшавшим кресло.

– Секс ему не нужен. С такой внешностью пират может заполучить любую женщину, которая ему понравится.

– Это правда. Сент-Джон известен своим разгульным образом жизни. – Саймон подошел к буфету и, налив себе бокал, небрежно прислонился к деревянным дверцам. Несмотря на кажущуюся беззаботность, молодой человек ни на секунду не терял бдительности и в любой момент готов был отразить неожиданное нападение. Мария знала об этом и очень ценила Саймона за его качества.

– Я думаю, что смерть твоих мужей и их связь с королевской секретной службой заинтересовали Сент-Джона.

Мария кивнула – она разделяла предположения Саймона. Скорее всего он мог использовать ее, как и Уэлтон, в качестве красивой приманки для своих мерзких делишек. Но у пирата наверняка были свои девушки для подобных целей.

– Как же удалось поймать его? Он столько лет успешно скрывался от правосудия, Сент-Джон все-таки допустил какую-то ошибку. Интересно, какую…

– Насколько я знаю, он не совершал никаких промахов. Просто нашли какого-то свидетеля, и тот согласился выступить с показаниями против него.

– Подлинного, внушающего доверие свидетеля? – Взгляд Марии затуманился при воспоминании о короткой встрече с пиратом. Он был абсолютно уверен в себе, как человек, который не боялся ничего на свете. И в то же время Сент-Джон принадлежал к той породе людей, с которыми было очень опасно иметь дело. – Или же какого-то несчастного силой заставили дать липовые показания против пирата?

– Скорее всего последнее. Я это узнаю.

– Да уж, пожалуйста. – Мария задумчиво смотрела на янтарную жидкость в бокале Саймона. Затем она невольно перевела взгляд на его широкие плечи и крепкие руки.

– Я бы очень хотел тебе помочь.

Искренность, с которой говорил молодой человек, тронула леди Уинтер.

– Ты, случайно, не знаешь какую-нибудь девушку, которой можно доверять и которая могла бы втереться в доверие к Уэлтону?

Рука Саймона с бокалом застыла в воздухе, а на лице появилась кривая усмешка.

– Ты просто чудо. Дэйтон хорошо тебя обучил.

– Надеюсь. Кажется, Уэлтон предпочитает блондинок. – Жаль, что мать об этом не знала.

– Я быстро найду подходящий вариант.

Мария откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

– Мария?

– Да? – Леди Уинтер услышала, как Саймон поставил стакан и уверенным, спокойным шагом подошел к ней. Она глубоко вздохнула, почувствовав, как, несмотря на внутреннее сопротивление, ее охватывает блаженное чувство безопасности.

– Тебе пора спать. – Широкая мужская ладонь легла на руку Марии. Легкий аромат сандалового дерева защекотал ноздри. Так пахла кожа молодого ирландца.

– Надо обсудить еще много моментов, – вяло запротестовала Мария, слегка приоткрыв глаза.

– Дела могут подождать до утра. – Саймон осторожно поставил ее на ноги и крепко прижал к себе. – Ты же знаешь, что я не отстану, покаты не послушаешься меня.

Мария зажмурилась, пытаясь справиться с истомой, разливавшейся по телу от нежных объятий.

Она не могла отделаться от воспоминаний прошлого, когда Саймон делил с ней постель и заставлял кричать от экстаза. Это было год назад. Потом Мария сама положила конец их отношениям. Как только она почувствовала, что прикосновения юноши превратились в нечто большее, чем просто чувственное удовольствие, то сразу оборвала их связь. Леди Уинтер не могла позволить себе роскошь любить и быть слабой. Тем не менее, Саймон по-прежнему жил у нее в доме. Она не хотела любить его, но и избавиться насовсем от красавца ирландца у девушки не хватило сил. Мария обожала этого смуглого юношу и ценила его дружбу, а еще больше – его знание психологии людей и общества.

– Я знаю твои правила. – Саймон нежно провел рукой по девичьей спине.

Мария понимала, что эти правила ему не нравились. Ирландец по-прежнему ее хотел. Сейчас она в этом не сомневалась – в живот ей упиралось недвусмысленное доказательство желания Саймона. Загорался он, как всякий юноша чуть старше двадцати, очень быстро.

– Если бы я была разумной женщиной, я бы заставила тебя уйти.

Саймон зарылся лицом в волосы Марии и еще крепче прижал ее к себе.

– Неужели за все эти годы ты так и не поняла, что тебе ни за что не удастся меня прогнать? Ведь я обязан тебе жизнью.

– Ты преувеличиваешь, – мягко возразила Мария, невольно вспоминая время, когда она увидела Саймона в первый раз. В глухом переулке он дрался один против двенадцати человек, дрался с такой яростью, что это испугало Марию и в то же время неожиданно возбудило. Сначала она не собиралась вмешиваться в чужую драку. В тот раз она шла по горячему следу Амелии и надеялась, наконец, найти свою сестру. Но, в конечном счете, совесть не позволила ей проигнорировать нечестный бой.

Размахивая шпагой и пистолетом, в окружении слуг, она смогла убедить противников Саймона, что с ней лучше не иметь дела. И нападающие предпочли ретироваться. Когда Саймон остался один, окровавленный и еле державшийся на ногах, он продолжал отчаянно размахивать руками и кричать, что ему не нужна была ничья помощь.

После чего он без сознания рухнул к ее ногам.

Поначалу Мария просто хотела помочь ему немного прийти в себя, отмыть и отпустить с Богом. Но когда юноша вышел из ванны, она увидела перед собой восхитительный образчик мужской красоты, от которой захватывало дух. И Мария решила оставить его у себя.

Саймон сделал шаг назад, на его лице появилась кривая усмешка.

– Я б еще раз встретился лицом к лицу с дюжиной врагов, с тысячью, если бы это помогло мне вернуть тебя.

Мария с усталой улыбкой покачала головой:

– Ты неисправим и к тому же излишне возбужден.

– Мужчина не может быть чересчур возбужденным, – рассмеялся ирландец, и, обхватив Марию за талию, повел к двери. – Тебе не удастся перевести разговор на другую тему. Я все равно отведу тебя в постель. Тебе нужно хорошенько выспаться, а мне – пожелать тебе сладких снов.

– Ты так ничего и не понял насчет меня? – спросила леди Уинтер, поднимаясь по лестнице на второй этаж, где располагалась ее спальня. – Я предпочитаю не видеть снов. После них просыпаешься в ужасной депрессии.

– В один прекрасный день все образуется, – убежденно сказал Саймон. – Я тебе это обещаю.

Мария сладко зевнула и от неожиданности охнула, оказавшись в руках Саймона, а затем в постели. Лишь после того, как Саймон, нежно поцеловав ее в лоб, вышел из спальни, Мария смогла по-настоящему расслабиться.

Прежде чем заснуть, она вспоминала пронзительный взгляд голубых глаз, которые принадлежали совсем другому человеку…

– Добрый вечер, сэр. Кристофер кивнул дворецкому. Из гостиной слева сквозь открытые двери доносился хриплый смех, заполняя прихожую.

– Пришли ко мне Филиппа, – мягко приказал Сент-Джон, бросив дворецкому шляпу и перчатки.

– Да, сэр.

На пути к лестнице Кристофер прошел мимо буйной компании его товарищей. Его окликнули, и Кристофер задержался на пороге, окинув взглядом собравшихся. Эти люди заменяли ему семью. Все сегодня праздновали его освобождение – дьявольскую удачу, как они выражались. Но Кристофера ждала работа. Слишком многое ему предстояло выяснить и проделать, чтобы реально обеспечить и гарантировать свой нынешний статус свободного человека.

– Развлекайтесь без меня, – посоветовал он, поднимаясь по лестнице, и категорическим жестом остановил протестующие крики и возгласы.

Сент-Джон добрался до своих апартаментов на втором этаже. Камердинер Томпсон помог ему раздеться. Кристофер расправил плечи, освободившись от жилета, и сделал несколько физкультурных упражнений, прогоняя усталость.

В дверь тихонько постучались, вошел молодой человек. Сент-Джон невольно взглянул на часы и усмехнулся про себя: Филипп пришел ровно в назначенное время. Минута в минуту. Видимо, ждал за дверью, чтобы соблюсти такую точность.

– Ну и что тебе удалось узнать? – спросил Кристофер без долгих церемоний.

– Ровно столько, сколько можно было выяснить за один день. – Филипп сдернул галстук и принялся расхаживать по комнате большими шагами, его светло-зеленые куртка и бриджи резко контрастировали с обитыми коричневой кожей стенами.

– Сколько раз я должен тебе повторять, что не следует показывать свое волнение? – упрекнул его Кристофер. – Это выдает твою слабость, и другие могут этим воспользоваться.

– Приношу мои извинения. – Молодой человек поправил очки на носу и кашлянул.

– И не надо извиняться. Просто исправься. Стой прямо, не сутулься и смотри мне в глаза, как равный.

– Но я вам неровня! – запротестовал Филипп, застыв на полушаге. Какое-то мгновение он был похож на обиженного, незаслуженно наказанного пятилетнего малыша.

– И то верно, – согласился Кристофер, махнув рукой. – Но ты должен стараться, прилагать хоть какие-то усилия, чтобы держаться со мной наравне. Уважение зарабатывается здесь и сейчас, и далее – каждую минуту. В окружающем тебя мире никто не будет относиться ж тебе с должным респектом, если сам ты будешь просто услужливым и исполнительным. Знаешь, зачастую круглый дурак добивается успеха и преуспевает, просто потому, что ведет себя нагло и уверенно, доказывая, что он в своем праве.

– Да, сэр. – Филипп расправил плечи и вскинул подбородок.

Кристофер улыбнулся. Парнишка еще станет мужчиной. Он будет твердо стоять на ногах и противостоять всяческим пакостям, которыми кишит жизнь.

– Отлично. А теперь говори.

– Леди Уинтер двадцать шесть лет, она дважды вдова, ни с одним из мужей не провела в постели больше двух лет.

Кристофер покачал головой:

– Не мог бы ты начать с чего-нибудь такого, что мне не известно?

Филипп вспыхнул.

– Не стоит так волноваться. Просто помни, что время ценно и ты хочешь, чтобы другие ценили твое время тоже. Ты всегда должен начинать с сути дела, с самого ценного, что реально может заинтересовать собеседника, а уж затем переходить к деталям.

Сделав глубокий вдох, Филипп выпалил:

– У нее есть постоянный любовник.

– Хорошо… – Кристофер замер, перед глазами возник образ размягченной леди Уинтер, возбужденной и разгоряченной страстной игрой. – Вот это уже похоже на новость.

– Пока что мне не удалось выяснить ничего, кроме того, что этот любовник ирландец по происхождению и что он находится среди ее челяди с момента кончины лорда Уинтера два года тому назад.

– Два года, – задумчиво повторил Сент-Джон.

– Кроме того, _я_ обнаружил кое-что любопытное в ее отношениях с отчимом, лордом Уэлтоном.

– Любопытное? – переспросил Кристофер.

– Да, слуга, с которым я беседовал, упомянул о его частых визитах к леди Уинтер. Мне это кажется странным.

– Возможно, потому, что твои отношения с отчимом были не слишком доверительными?

– Возможно.

Кристофер засунул руки в рукава камзола, который камердинер держал перед ним.

– Томпсон, приведи Бет и Анджелику ко _мне._ Камердинер с легким поклоном поспешил выполнять просьбу, а Кристофер направился в гостиную.

– А что нам известно о ее финансовом положении? – бросил он через плечо.

– Пока недостаточно, – ответил Филипп, следуя за ним. – Но утром это будет исправлено. Похоже, леди Уинтер порядком напугана, и мне удивительно, зачем ей надо добывать деньги таким ужасным способом.

– И ты пришел к выводу, что у нас имеются основания считать ее виновной?

– Ну… пожалуй, нет.

– Я не могу обходиться догадками и предположениями, Филипп. Добудь мне доказательства.

– Да, сэр.

Кристофер задумался. Два года – это срок, свидетельствующий о том, что она способна испытывать привязанность. Женщина не будет делить плотские радости с мужчиной на протяжении столь долгого времени, не питая к нему хотя бы каких-то нежных чувств.

– Расскажи мне об Уэлтоне, Филипп.

– Мот и развратник, который тратит большую часть времени на азартные игры и шлюх.

– Излюбленные места?

– Клуб «Уайтс» и бордель Бернадетт.

– Предпочтения?

– Риск, азарт и блондинки.

– Отличная работа. – Кристофер улыбнулся. – Приятно, что ты собрал столько информации всего за несколько часов.

– На карту поставлена ваша жизнь, – сказал Филипп просто. – На вашем месте я бы взял в помощники кого-нибудь более опытного.

– Ты вполне готов.

– Это весьма спорно, но в любом случае спасибо. Подойдя к ряду графинов, выстроившихся на столике орехового дерева, Кристофер налил себе стакан воды.

– А потом, как я смогу использовать тебя, если ты останешься зеленым юнцом?

– Да, эксплуатация человека остается вашей единственной целью, – сухо произнес Филипп, прислонившись к каминной доске, – Боже упаси, если мое благосостояние обязано мгновенному приступу вашего великодушия.

Кристофер фыркнул и осушил свой стакан.

– Пожалуйста, воздержись от подобной клеветы на мой характер. Весьма невежливо с твоей стороны так порочить меня.

Филипп нахально закатил глаза.

– Ваша устрашающая репутация была заработана тяжким трудом и многократно доказана. Спасение заблудших овец и помощь бездомным не поднимет из океанских глубин потопленные корабли, не возместит разграбленные грузы и не оживит глупцов и безумцев, рискнувших встать на вашем пути. Вам незачем утруждать себя. Моя безграничная благодарность не уменьшит вес ваших дурных деяний и прегрешений.

– Наглый мерзавец.

Филипп улыбнулся, и тут минутная тишина была нарушена тихим стуком в дверь.

– Войдите, – отозвался Кристофер и слегка склонил голову в приветствии при появлении стройной блондинки и миниатюрной, очень сексуальной брюнетки. – Как это мило! Мне как раз нужны вы обе.

– Мы скучали без вас, – сказала Бет, соблазнительно тряхнув копной распущенных светлых волос. Анджелика просто подмигнула. На первый взгляд она казалась более спокойной, чем Бет, но только не во время любовных игрищ. Тут уж она изрыгала проклятия не хуже заправского моряка.

– Простите, – встрял Филипп, нахмурившись. – Откуда вам известно, что Уэлтону нравятся рыжие девицы?

– А, почему ты думаешь, что они пришли не ради меня? – парировал Кристофер.

– Потому что мы сейчас ведем деловую беседу, а вы никогда не смешиваете работу и удовольствия.

– А может, удовольствие – это и есть самое главное дело, мой юный Филипп.

Серые глаза Филиппа сузились за стеклами очков, что было очевидным признаком его умственных усилий. Именно эта склонность все продумывать заранее и привлекла к нему внимание Кристофера. Свежие мозга не следовало растрачивать понапрасну.

Отставив стакан в сторону, Кристофер опустился в кресло.

– У меня есть просьба к вам обеим.

– Все, что угодно, – промурлыкала Анджелика, – мы все обеспечим, будьте уверены.

– Благодарю, – любезно ответил Сент-Джон, уверенный, что они согласятся на все его условия. Верность и преданность в его доме считались нормой. Кристофер был готов драться до последней капли крови за любого из своих людей, любого, кто служил ему или просто находился под его покровительством. И люди отвечали ему взаимностью. – Завтра придет модистка и снимет мерку с вас обеих, чтобы пошить новые наряды. – Хищный блеск в глазах девушек заставил его улыбнуться. – Бет, вам придется стать самой близкой, доверенной наперсницей лорда Уэлтона.

Блондинка кивнула. От движения чуть колыхнулись ее большие, не слишком прикрытые голубым платьем груди.

– А я? – спросила Анджелика. Ее ярко накрашенные губы искривились в нетерпеливом ожидании.

– А ты, моя черноокая красотка, послужишь отвлекающим моментом, когда это потребуется.

Кристофер не был уверен, тугой ли кошелек леди Уинтер или ее красота привлекают молодого любовника. Используя минимальный шанс, Сент-Джон всей душой надеялся, что экзотические черты лица Анджелики, тщательно подобранный наряд и макияж богатой женщины смогут соблазнить его соперника. Конечно, Анджелика даже близко не была столь утонченной и рафинированной, как Ледяная Вдова, но она выглядела моложе и на лицо были признаки испанского происхождения. Значит, есть шанс, что она понравится чертову ирландцу.

Потирая след укола, оставленный на его запястье кольцом леди Уинтер, Кристофер вдруг признался себе, что ему ужасно хочется вновь оказаться в обществе пресловутой соблазнительницы. Очень уж тонкая штучка. Хрупкая внешность и сумасшедший, заводной темперамент. Сент-Джон не сомневался, что очень скоро его жизнь станет намного интереснее, чем была в последнее время. И его просто угнетала необходимость переждать несколько дней до новой встречи с леди Уинтер.

Последнее время сексуальные аппетиты Сент-Джона возросли из-за отсутствия женского общества. В течение долгого времени он находился в заключении, в тюрьме. Конечно же, это было единственной причиной, отчего Кристофер вспоминал о Ледяной Вдове с вожделением. Он жаждал просто переспать с ней, и ничего больше.

Девушки уже собрались уходить, когда Кристофер вдруг в последний момент заявил:

– Анджелика, я хочу, чтобы ты осталась. А остальным спокойной ночи.

Филипп и Бет попрощались и вышли. Анджелика облизнула губы.

– Затвори дверь, дорогая. А теперь погаси свет.

Кристофер вздохнул, когда свет потускнел. Это, конечно, не леди Уинтер. Но в темной комнате сойдет и она.

Глава 3

– Позволь сказать, что мне так нравится в тебе, дорогая.

Мария отрицательно покачала головой, ее губы тронула слабая улыбка.

Саймон сидел развалившись на скамье напротив, на расстоянии вытянутой руки, его широкие плечи покрывал атласный камзол кремового цвета, расшитый прелестными цветами золотой тесьмой. На фоне тихой глади озера и зеленой травы его поразительной синевы глаза производили потрясающий эффект.

– Нет? – разочарованно протянул он. – Ну ладно. Назову только одну мелочь. Мне ужасно нравится, как кринится твой подбородок, когда ты изображаешь из себя надменную Ледяную Вдову. А в небесно-голубом шелке с белыми кружевами ты неотразима. Портной был гением.

Улыбка леди Уинтер стала шире. Она явно нервничала, Саймон заметил, как мелко дрожит зонтик в ее руке, и попытался отвлечь свою бывшую любовницу от неприятных мыслей. За ее спиной виднелся внушительный каменный дом, принадлежавший графу и графине Харвик. Дом, который послужит ей прибежищем на ближайшие три дня.

– От меня ждут скандала. Знаешь, не следует разочаровывать наших хозяев.

– Конечно же, нет. Мне тоже твое общество кажется весьма пикантным. Итак, какие планы наша вдова с сомнительной репутацией строит на этот уик-энд?

– Вот и думаю, что бы такое учинить, – пробормотала она, окидывая взглядом собравшихся гостей. Некоторые, как и они с Саймоном, сидели на скамейках, женщины читали или занимались вязанием, джентльмены стояли, рядом на газоне. – Может, устроим небольшой скандальчик? Этакие разборки?

– Может, чуть разбавим сексом?

– Саймон! – Мария укоризненно посмотрела на него. Он вскинул руки вверх, словно защищаясь, но в его глазах блеснула ирония.

– Ну, может, не со мной, так с кем-нибудь другим. Хотя я надеюсь, у тебя хватит ума, чтобы не остановить свой выбор на Сент-Джоне.

– Да? Это почему же?

– Потому что он прохвост и мерзавец, Мария. Столь же заляпан грязью, сколь чиста ты. Я тоже не должен бы касаться тебя. Ты слишком хрупкое существо для типов вроде меня, но все же я намного лучше и порядочней этого циничного пирата.

Она опустила взгляд на колени, на свои изящные руки в тонких перчатках. Разве Саймон не видит следы ее былых прегрешений?

Саймон нагнулся к ней и сжал ее пальцы.

– Не ищи на них следы крови, дорогая, те следы на руках Уэлтона.

– Хотела бы я, чтобы ты был прав.

– Это правда. – Саймон вновь устроился на своем месте.

– Тогда скажи мне: как получилось, что явный, очевидный мерзавец оказался в числе приглашенных?

– По слухам, будущий лорд Харвик был искалечен во время неудавшейся попытки похищения. Говорят, что его отец приблизил к себе Сент-Джона в качестве своеобразного вознаграждения. Все делишки обделывали мерзавцы и подонки, и благодарность Харвика выразилась именно в открытом приглашении пирата на свои сборища, кроме всего прочего.

– Дьявольская сделка.

– А что ты хотела от грязных людей? – парировал Саймон. – Так что скажи мне, каковы твои планы, а я посмотрю, каким образом смогу помочь тебе.

– Здесь слишком много неясного, чтобы я могла выработать план действий, определиться, какие шаги предпринять. Почему Сент-Джон выбрал именно это место для встречи с нами? Почему не в моем доме или не у него? – вздохнула Мария. – Если бы я не потеряла надежду окончательно, я бы не играла с ним в эти игры.

– Ты все правильно делаешь. Как и всегда.

– Большое спасибо, – серьезно произнесла Мария, находя некоторое утешение в поддержке Саймона. – Пока что мне хочется всего лишь побеседовать наедине с Сент-Джоном. Надеюсь, он хотя бы намеком выдаст, какую выгоду надеется извлечь из нашего сотрудничества. _И_ уже исходя из этого я буду рассчитывать следующие ходы.

– Отлично, тогда мне будет легче помочь тебе. С минуту назад он направился вон по той дорожке, за твоей спиной. Я полагаю, леди Харвик сказала ему, что фамильный пантеон находится в этом направлении. Если ты пойдешь, я постараюсь обеспечить, чтобы вам никто не помешал.

– Саймон, ты просто ангел.

– Как мило, что ты это заметила! – улыбнулся он. – У тебя есть оружие?

Мария кивнула.

– Отлично. Скоро увидимся.

Леди Уинтер поднялась без излишней спешки, пристроила раскрытый зонтик на плече и решительно зашагала. Оглянувшись, она заметила, как Саймон пресек намерение одной пары направиться по той же, усыпанной гравием, дорожке. Уверенная, что ее друг уладит все наилучшим образом, Мария переключила свои мысли на предстоящую встречу.

Выйдя за живую изгородь из кустарника, леди Уинтер ускорила шаг, ее кажущаяся беззаботность начисто испарилась. Она высматривала разные ориентиры, дабы не сбиться с пути, – здесь пирамидка, там статуя. Спустя несколько минут она разглядела видневшийся впереди пантеон и сошла с дорожки, предусмотрительно закрыв зонтик, прежде чем углубиться в окружающие заросли. Мария обошла небольшое сооружение, заглядывая за балюстраду.

– Вы не меня ищете?

Леди Уинтер обернулась и чуть не натолкнулась на Сент-Джона. Он стоял, небрежно опираясь о дерево, мимо которого Мария прошла несколько секунд назад. Увидев надменный изгиб его губ, леди Уинтер тут же оправилась от замешательства и широко улыбнулась:

– Нет, не вас!

Ее слова произвели ожидаемый эффект. Усмешка Септ-Джона испарилась, самодовольный блеск в глазах сменила настороженность. Она воспользовалась моментом, чтобы внимательно рассмотреть его в рассеянных лучах солнца, пробившихся сквозь листву деревьев. Ладно скроенная фигура была закутана в темно-синий бархат, сравнимый с синевой его глаз и подчеркивавший золотистые пряди волос, аккуратно связанные в хвост. Глаза были не такими ярко-голубыми, как у Саймона, а скорее напоминали цвет моря перед штормом и смотрелись пугающим контрастом в сравнении с непревзойденной красотой лица.

– Я вам не верю, – с вызовом заявил Кристофер. От его хрипловатого баритона мурашки побежали по спине леди Уинтер.

– А мне наплевать.

Его лицо отличалось ангельской, почти нереальной для мужчины красотой.

Женщины прямо-таки теряли голову при виде этих глаз с поволокой и при звуках грудного с хрипотцой голоса.

Но, несмотря на все это видимое совершенство, Сент-Джон был далеко не ангелом.

Белые чулки плотно обтягивали его мускулистые лодыжки, и Мария не могла не задаться вопросом, чем он занимается, чтобы поддерживать спортивную форму. Ей нравилось крепкое телосложение Саймона, но фигура Сент-Джона, лишенная некоторой мягкости Саймона, была просто восхитительна.

– А почему же тогда вы разгуливаете по лесу? – поинтересовался он.

– А вы почему? – резонно возразила Мария.

– Я мужчина, и я не разгуливаю просто так.

– И я тоже.

– Это я заметил. – Сент-Джон пристально смотрел на нее. – Вы, дорогая леди Уинтер, слишком увлеклись слежкой.

– А как вы назовете то, чем вы занимаетесь?

– У меня назначено тайное свидание с одной леди. – Кристофер оттолкнулся от дерева с пугающей грацией, и Мария едва удержалась, чтобы не сделать шаг назад.

– Она, случайно, не… ну, может, холодна?

У пирата была неспешная соблазнительная походка. Леди Уинтер восхищалась ею так же, как и его дерзостью. Все сжималось внутри, но Мария старалась не выдать себя.

– Достаточно холодна для того, чтобы завлекать мужчин, которым нравится, когда им бросают вызов. Но я думаю, что это чисто внешнее, напускное.

– Да? – Мария засмеялась. – Она дала вам повод усомниться в этом?

Сент-Джон подошел к ней. Дул теплый, мягкий ветерок, донося до нее слабый аромат бергамота и табака, напомнивший поцелуй в театре.

– Она встречает меня здесь. И, будучи умной женщиной, она знает, что может получиться, если она разыщет меня.

– Вы сделали все, чтобы я пришла, – мягко произнесла Мария, откинув назад голову так, что их взгляды встретились. Оказавшись так близко от Сент-Джона, она без труда разглядела на его лице складки, объединявшие в единое целое губы и глаза, заметила признаки гораздо более бурного образа жизни, чем тот, о котором можно было бы судить по его безукоризненной одежде, – Я уверена, вы заметили, что я пришла не одна.

Быстрым движением Сент-Джон обхватил руками Марию за талию и шею и прижал к себе.

– Я заметил также, что вы больше не спите с ним.

На какое-то мгновение его грубая властность и неожиданное обращение к вульгарному жаргону заставили Марию испуганно умолкнуть. Но через секунду она вновь обрела дар речи.

– Вы что, с ума сошли? – проговорила леди Уинтер, с трудом дыша в плену жесткого корсета, уронив зонтик на густую траву.

День был теплый, но вовсе не по этой причине душная волна окатила ее. Как и в прошлый раз, нервные окончания болезненно вспыхнули при прикосновении его рук. Из-за массы тяжелых юбок Мария едва не потеряла равновесие, их груди соприкоснулись, но метры материи разделяли их бедра. Впрочем, это не помешало ей ощутить его возбуждение. Ей не нужно было касаться его члена, чтобы понять, что тот восстал. Она видела это в его глазах.

А когда он поцеловал ее, она ощутила терпкий вкус его губ.

Сомкнув веки, Мария приказала себе стараться не замечать прикосновений. Мягкое, щекочущее прикосновение кончика языка. Но его вкус – темный и опасный – оказался восхитительным, и она расслабилась, открылась, распахнулась навстречу ему и была вознаграждена одобрительным рычанием.

Кристофер завладел ее губами, словно у них впереди была масса времени. Словно поблизости была постель, где он мог бы привести в исполнение все, что предвещал его искусный язык. В том, как он обращался с ней – властно и нежно одновременно, – было что-то, что глубоко взволновало леди Уинтер. Он захватил желаемое силой, но сделал это мягко и ненавязчиво, что полностью противоречило его изначальному хамству.

Несколько долгих секунд Мария позволяла ему отравлять себя. Ее воля была парализована. Большой палец Кристофера неспешно кружил по ее затылку, легкая ритмичная ласка заставила спину выгнуться, а пальцы на ногах поджаться. Соски приятно ныли, губы дрожали. Дрожь в животе передалась рукам, заставив ее крепко ухватиться за его жилет в безуспешной попытке скрыть всю глубину ее возбуждения.

И тут она воззвала к своему разуму и разом лишила пирата всех иллюзий.

Сент-Джон напрягся, когда кончик кинжала уперся ему в бедро. Вскинув голову, он с трудом перевел дух.

– Напомни мне в следующий раз сначала разоружить, прежде чем начать соблазнять, хорошо?

– Никаких соблазнов, Кристофер.

Как только его объятия ослабли, Мария сделала шаг назад.

– Я ведь могу называть тебя Кристофер, верно? По правде сказать, это был действительно один из лучших поцелуев в моей жизни. Может, даже самый лучший. То, что ты проделываешь языком… Но, к сожалению, у меня есть своя привычка: прежде всего думать о практической пользе от моих связей и лишь потом – об удовольствиях.

Позже, когда Мария останется одна, она похвалит себя за то, что повела себя так строго и стойко в ситуации, когда у нее дрожали колени. Однако в тот момент ей приходилось противостоять человеку, во много раз более опытному и опасному во всех отношениях.

– Так скажи же: что тебе нужно от меня?

Снисходительная; самоуверенная улыбка Сент-Джона заставляла учащенно биться ее сердце.

– А разве это и так не ясно?

– Женщина, с которой ты приехал, вполне сможет облегчить твои мучения и удовлетворить тебя.

У леди Уинтер был широкий выбор смазливых любовников вроде Саймона. Она предпочитала темноволосых мужчин. Она терпеть не могла мерзавцев, мошенников и особенно самоуверенных нахалов. Так что вообще-то у нее не было причины, чтобы, так возбудиться при виде какого-то уголовника.

– Прошлой ночью я испробовал эту замену. – Сент-Джон рассмеялся так искренне, что было невозможно не улыбнуться ему в ответ. – Я обожаю Анджелику, но, увы, она не ты.

Представшая перед глазами картинка: брюнетка, извивающаяся в объятиях златовласого божества, – заставила Марию стиснуть зубы. Ей не хотелось выдать какой-нибудь глупый, пустой, сентиментальный ответ.

– У тебя есть минута, чтобы объяснить мне, как я вписываюсь в твои планы мести, – предупредила она.

– Я расскажу тебе об этом в постели.

Мария возмущенно вскинула брови.

– Ты хочешь шантажом добиться от меня удовлетворения твоей похоти? Но ведь именно тебе требуется помощь, а не мне.

– Судя по всему, я тебе тоже для чего-то нужен, – с нажимом произнес Кристофер. – В противном случае ты бы не приехала сюда на этот уик-энд и не разыскивала бы меня сейчас.

– А может, это простое любопытство, – спокойно парировала леди Уинтер.

– У тебя для этого есть сыщики.

Мария с глубоким вздохом убрала кинжал в потайной карман.

– Мы оба оказались в тупике.

– Нет, это ты оказалась в тупике. Ну, а я готов перейти к сексу. – Уголок его рта тронула кривая улыбка. – Правда, мне жаль, что секс между нами случится лишь после того, когда мы станем полезны друг другу. Если он вообще случится.

Кристофер умолк, невольно залюбовавшись Ледяной Вдовой, – вспыхнув от его дерзости, она стала еще очаровательнее. Кристофер видел перед собой свою полную противоположность. Сам он был светловолос, а леди Уинтер была брюнеткой. Он был высок, она – не очень большого роста. Он был крепок и мускулист, она казалась воплощением приторной мягкости. Но мозги в голове леди Уинтер не уступали по остроте его собственному уму. Они с этой женщиной действовали так похоже, что Сент-Джон едва мог поверить в это. Он знал, что теперь Мария будет кружить вокруг пантеона, словно охотница в поисках добычи, поскольку именно так поступил бы он сам. Ну, и кинжал при себе…

Ладно, Кристофер был заранее готов и к такому обороту, что она не пожелает, подобно другим, сразу упасть в его объятия.

Но вот чего он не сумел предвидеть, так это того, что ему самому вдруг ужасно захочется заполучить ее. Леди Уинтер, как пощечину, швырнула ему в лицо своего любовника, хотя тот больше и не делил с ней постель. Это было видно невооруженным глазом, достаточно было посмотреть на них со стороны, когда они были вдвоем. Первоначально Кристофер планировал провернуть дело на скорую руку. Слегка обнять ее, постараться не напугать.

Однако было очевидно, что леди Уинтер была не из той породы женщин, которых, легко напугать. В данный момент она вернула ему взгляд, чуть изогнув брови в безмолвном вопросе.

– Твое время истекло, – сухо сказала Мария, подобрала свой зонтик, вышла на тропинку и направилась обратно к дому.

Сент-Джон смотрел ей вслед, раздираемый сомнениями, не стоило ли остановить ее, но затем решил, что ее уход был так прочувствованно поставлен, что не стоило лишать ее маленькой радости. Опершись о дерево, он смотрел, пока последние небесно-голубые проблески ее платья не пропали из виду. Мысль о предстоящем приключении делала его ожидание почти невыносимым.

Почти.

Мария не торопилась возвращаться к остальным гостям. Когда Сент-Джон не стал настаивать на продолжении их разговора, она поняла, что пират не последует за ней.

Он подошел к ней в театре. Она подошла к нему здесь. Следующий ход был за ним. Вот только интересно, каким он будет. Возможно, Сент-Джон собирался ждать, пока любопытство не возьмет верх над ее силой воли. Если так, то ему придется ждать очень-очень долго.

Когда Мария появилась из-за угла дома, Саймон тут же нашел ее взглядом, пошел навстречу, взял под руку и повел к озеру.

– Ну и?.. – спросил он.

– Он хочет переспать со мной. Это все, что я знаю.

Саймон фыркнул:

– Ну, это-то мы знали еще до того, как вы встретились с ним.

– Нет, мы этого не знали!

– Ну хорошо. Я знал это до того, как вы встретились с ним. – Саймон выдохнул и остановился. – Будем надеяться, что мой человек сумел проникнуть в число прислуги и домашней челяди и принесет нам больше материала для работы.

– Это было бы отлично, – рассеянно согласилась Мария.

– Я бы сказал, что этот пират слегка чокнутый, не от мира сего, но скорее всего это не так. Он хитер и изобретателен, и будь я проклят, если он не берет меня в расчет.

– О чем ты говоришь? – Откинув голову и зонтик назад, Мария в упор посмотрела на Саймона, отметив мрачное выражение его лица и общую подавленность.

– Сопровождавшая его женщина предназначалась, чтобы ублажить меня, а не его. Она мне это разъяснила без излишних церемоний, когда ты вышла.

– О! – Эта новость заставила Марию усмехнуться.

– Он тебе понравился! – заявил Саймон обвиняющим тоном.

– Мне нравится его манера мыслить, Саймон, милый. – Взяв Саймона за руку, Мария потащила его вдоль берега озера.

Взгляд Марии скользнул по ручью, спокойно струившемуся под выгнутым пешеходным мостиком.

– Он тоже чрезвычайно наблюдателен. Ему известно, что мы больше не спим вместе.

– Ну, это-то мы можем легко исправить, – тихо буркнул он.

С трудом проглотив комок в горле, Мария сказала:

– Или ты примешь предложение той женщины и выведаешь, что еще она знает.

Саймон возмущенно уставился не нее:

– Ты что, стала поставщиком мужских членов?

– Она тебе нравится, – возразила Мария. – Это точно.

– Она мне нравится местами, – поправил он. – И вообще, черт возьми, ты совсем не питаешь никаких чувств ко мне? Как ты можешь не моргнув глазом предлагать мне такое?

– Разве тебе не понятно, что если бы я могла, я бы сохранила тебя для себя? Будь я другой, Саймон Куинн, я бы держала тебя под замком и хранила только для себя. Но я не такая, да и ты давно уже потерял невинность, так что не строй из себя оскорбленного любовника, который сам не делает гадостей. Мой титул и прозвище я заслужила сама. И нет необходимости, чтобы ты приукрашивал меня.

Мария величественно зашагала прочь.

– Ты же устраиваешь спектакль, – открыто заявил Саймон за ее спиной.

Мария резко развернулась, волна широких юбок заставила его отскочить назад.

– Я здесь именно для этого – развлекать и увеселять присутствующих.

– Да он тебя совсем лишил разума, ты ведешь себя словно пьяная! – Саймон смотрел на нее широко раскрытыми голубыми глазами. – Господи, да ты только посмотри на себя со стороны!

– При чем тут Сент-Джон? Какое он имеет к этому отношение?

– Хотел бы я сам знать. Я бы давно уже сделал это, прежде чем ты оттолкнула и бросила меня.

Мария вздохнула.

– Ты ведь не так любишь меня, верно?

– Я действительно люблю тебя. – Губы Саймона скривились в горестной гримасе. – Но нет, не так. Было время, когда я был близок тебе, ближе, чем кто-либо прежде, и, возможно, смогу опять стать для тебя самым близким человеком.

Одинокая слеза, повисшая на ее ресницах, была ему ответом. Мария считала, что близость, однажды возникшая между ними, могла быть еще одним результатом махинаций Уэлтона. Еще одна смерть, которую он оплатит.

– Я не должна была советовать тебе переспать с той красоткой. Сама не понимаю, что меня толкнуло на это.

– Я тоже понятия не имею, – выдавил Саймон, схватив ее за руку. – Ты должна достаточно хорошо меня знать, чтобы сообразить, что _я_ тут же договорился с ней о свидании, на сегодняшний вечер, попозже.

– Сегодня вечером, попозже… О! – Мария наступила ему на ногу и выругалась. – Зачем же ты тогда мучаешь меня, а?

– Я мужчина, и у меня есть свое эго. Мне хотелось думать, что тебя хоть чуть-чуть уязвит сознание того, что я буду с другой женщиной. Мне, например, больно видеть тебя с другим мужчиной.

Мария, возможно, и поверила бы ему, если бы Саймон удержался от смеха.

В этот раз, рванув прочь, она больше не остановилась.

– Мне сейчас не до благотворительности с тобой, – сухо сказала Мария напоследок.

– Ты просто обожаешь меня! – крикнул он ей вслед. – А я обожаю тебя.

Если бы взгляд мог убивать, то от взгляда, брошенного ею через плечо, Саймон, несомненно, упал бы замертво.

Переваривая плотный ужин, Кристофер стоял у окна, выходившего на главный подъезд. Однако смотрел он в другую сторону, не в силах оторвать глаз от миниатюрной, чрезвычайно соблазнительной фигурки, облаченной в мерцающее платье цвета спелого персика. Свет вечерних свечей подчеркивал округлость ее груди, вызывая ноющую боль в мошонке. Леди Уинтер ответила ему прямым, скорее даже вызывающим взглядом.

Кровь непроизвольно с силой забурлила в его венах от обжигающего сознания, что очень скоро он овладеет ею. Он отказался от бесполезных попыток понять, почему вдруг воспылал столь неудержимой похотью, вроде кобеля при виде течной суки. Просто ему потребовалось срочно найти разрядку, избавиться от вдруг возникшего зуда, и эта женщина показалась ему самым подходящим объектом для этой цели.

Сент-Джон отлично сознавал, что, переспав с ней, он не получит столь нужных ему ответов об Уэлтоне и связях ее мужей с секретной службой. Слишком уж она была похожа на него самого в этом отношении. Вряд ли несколько пережитых оргазмов внезапно пробудят в ней желание поделиться с ним своими секретами. А ему очень хотелось выведать их. Ему это было жизненно важно.

Агенты, работавшие на секретную службу его величества, просто сидели у него в печенках. Они без устали преследовали его, шпионили за ним, частенько и слишком назойливо требовали поделиться пиратскими трофеями. Причина, по которой Мария выходила замуж за двух из них, могла быть очень простой – оба они были богатыми пэрами. Однако другой причиной ее выбора могла быть их принадлежность к секретной службе, и если это было так, то Сент-Джону необходимо было выведать все нюансы.

Выбор загородной усадьбы для встречи был удачен во многих отношениях.

Прежде всего потому, что здесь он был желанным гостем. Во-вторых; оба они были вынуждены делить общую крышу. И последним, но, пожалуй, самым важным достоинством было то, что в ее поместье оставались вакансии для прислуги. И если очень постараться, то один из его людей сможет занять это место. И тогда она не сможет даже чихнуть без его ведома.

Кристофер поднял бокал в безмолвном тосте, а она в ответ улыбнулась очень женской, полной тайны улыбкой. За победителя, за трофеи!

Глава 4

– Я получил сообщение от Темплтона, – прошептал Саймон, коснувшись спины Марии. – Он будет ждать в фамильном склепе после двух часов ночи. Я не смогу пойти на встречу, дорогая. Я буду занят.

– Я схожу, конечно же. Как ты думаешь, что он может сообщить?

Саймон элегантно пожал плечами, дабы сохранить лицо, но взгляд был тверд, как кремень.

– Полагаю, что у него появились важные новости о твоей сестре. Он не рискнул бы появиться здесь без серьезного повода.

– Ты распространил зону поиска на побережье? – Из-под полуприкрытых век Мария разглядывала многочисленных гостей в гостиной. В этот момент Сент-Джон очаровывал леди Харвик, но леди Уинтер ни секунды не сомневалась, что этот флирт лишь для отвода глаз, а истинный объект внимания – она сама.

Она кожей ощущала жар и напряжение.

– Да. Именно поэтому люди разбросаны по разным местам, – спокойно ответил Саймон.

– Что еще я могу сделать?

Он вздохнул, его пальцы легко пробежали по ее спине. Прикосновение было почти неощутимым сквозь многослойное платье, но все равно Мария чувствовала его.

– Будь начеку. Темплтон всего лишь наемник. Ему наплевать на тебя или твою сестру, его волнуют лишь деньги.

– Я всегда начеку, Саймон.

Она чуть повернулась и окинула друга взглядом. Он был великолепен в сером костюме с атласным жилетом на стеганом шелке, в одежде отсутствовали яркие цвета, которые могли бы отвлекать внимание женщины от его мужской привлекательности. Без парика, с волосами, стянутыми в хвост. Мария не могла отвести взгляд от его голубых, окаймленных длинными ресницами глаз. Полуопущенные веки придавали Саймону скучающий вид, но когда она повернулась к нему, его взгляд потемнел, словно наполнился жизнью.

– Каждая женщина здесь восхищается тобой. Неужели мне будет отказано в подобном удовольствии?

Его рот искривился в опасной улыбке. Саймон временами был неудержимо резок и необуздан. В свое время леди Уинтер в буквальном смысле вытащила его из грязи, и осознание того, что он с одинаковой ловкостью и умением смог бы раньше убить или изнасиловать женщину, как теперь – завоевать любую из них, производило неотразимое впечатление.

– Я никогда и ни в чем тебе не отказывал. – Он поднес руку Марии к губам. – И никогда не откажу.

С мягким смехом она покачала головой:

– Ты тоже будь осторожен, Саймон, милый.

Он поклонился:

– Я, как и всегда, твой покорнейший слуга.

Через несколько минут он ушел, и вскоре после этого черноволосая спутница Сент-Джона тоже откланялась, ее нетерпение было очевидно. Мария отлично знала, что женщина не будет разочарована.

Леди Уинтер спиной почувствовала чей-то взгляд, обернулась и увидела приближавшегося Сент-Джона. Остатки тревоги после ухода Саймона тут же улетучились, а все ее чувства сфокусировались на человеке, при одном приближении которого все внутри у нее затрепетало. Золотистые волосы и кожа пирата блестели в свете свечей. Цепочки, вышитые крупными стежками, выделялись на кремовом жилете, который, в свою очередь, подчеркивал ярко-зеленый цвет его костюма. В отличие от Саймона его наряд, его яркая раскраска, был рассчитан на то, чтобы привлекать внимание. И снова Мария почувствовала, что взгляды всех женщин направлены на нее.

Сент-Джон схватил ее руку и, так же как и Саймон, поцеловал ее, но в этот раз ее реакция была совсем другой. Она не была тронута. Абсолютно.

– Я заставлю тебя забыть его, – тихо произнес Кристофер, сверля ее проницательным, видящим насквозь, взглядом. Он был столь же мужественным, что и Саймон, и она ни на секунду не усомнилась, что этот человек ни перед чем не остановится, включая убийство.

И все же его манеры не были томно-соблазнительными, как у Саймона. Они были жгуче сексуальными. Она нутром чувствовала, как может чувствовать лишь женщина, что Сент-Джон не был мужчиной, склонным бегать вокруг постели с шуточками и заигрываниями. Сент-Джон сразу возьмет свое.

Она была глубоко поражена, обнаружив, что ее ужасно привлекало это примитивное качество в пирате, особенно после страданий, причиненных дурным обращением с ней лорда Уинтера. И не только привлекало, но и наполняло каждую клеточку страстным желанием.

– Хм… – Мария освободила руку и глянула в сторону с притворной беззаботностью, которой на самом деле не было и в помине.

Сент-Джон двинулся, наполнив воздух запахом своей кожи. Она ощутила легкое, словно перышко, прикосновение к шее.

– Моя прекрасная обманщица. У тебя бешено колотится сердце. Даже видно, как оно бьется.

Внезапно от такого короткого контакта леди Уинтер почувствовала себя возбужденной. С широко распахнутыми глазами она обернулась к Кристоферу.

Пират смотрел на нее темным, жаждущим взглядом.

– Невинного прикосновения хватило, чтобы ты захотела меня. Представь себе, каков же будет эффект, когда я войду в тебя.

Мария с шумом вдохнула воздух.

– Все, что тебе останется, – твое разыгравшееся воображение. – Ее голос остался строгим и даже слегка снисходительным. Мария даже сама удивилась этому.

Он улыбнулся хитрой мужской улыбкой:

– Тогда скажи мне, что ты никогда не окажешься в моей постели. – Сент-Джон понизил голос, его пальцы снова нащупали ее ускоренно бьющийся пульс. – Скажи мне это, Мария. Люблю, когда мне бросают вызов.

– Я ни за что не окажусь в твоей постели. – Рот леди Уинтер скривился. – Я предпочитаю заниматься любовью в моей собственной.

Мария видела, что ее ответ удивил и восхитил видавшего виды пирата. Его глаза блеснули, а улыбка стала искренней.

– Такой поворот меня вполне устраивает.

– Но только не сегодня, – исправилась Мария, с заговорщицким видом склонилась к нему и произнесла шепотом: – Леди Смит-Глисон весь вечер пожирала тебя глазами. Попытай счастья с ней. Спокойной ночи, мистер Сент-Джон.

Мысль о том, что Сент-Джон проведет ночь с другой женщиной, встревожила ее так же, как тогда, когда нечто подобное Мария думала о Саймоне. Правда, в этот раз оказалось не так легко отбросить свою ревность в сторону…

Сент-Джон схватил ее за руку, когда она попыталась уйти. То, что между ними проскочил электрический заряд, было неопровержимо. Это же подтвердил и взгляд, которым пират одарил леди Уинтер.

– В качестве составной части нашего неминуемого сотрудничества я намерен получить в личное пользование твое тело. Взамен я предложу тебе подобную же любезность с моей стороны.

Мария растерянно заморгала:

– Прости, что ты сказал? Я не ослышалась?

Большой палец Кристофера интимно погладил изгиб ее локтя, укрытый от чужих взглядов пеной белоснежных кружев. Ласка отозвалась трепетом в груди, сладкой болью в сосках. Мысленно она вознесла благодарность жесткому корсету, скрывавшему ее состояние от него.

– Ты слышала меня, – настаивал Сент-Джон.

– А с чего это вдруг я должна соглашаться на подобное предложение? Мало того, с чего это вдруг ты его сделал? – Она вскинула брови.

Вместо ответа Кристофер тоже изогнул бровь, словно передразнивая ее.

Мария рассмеялась, стараясь не показать, насколько ее захватила эта идея – приручить и заполучить его. Он был дик и необуздан, прямо-таки волк в овечьей шкуре.

– Ты меня развеселил, Кристофер.

– А вот и нет, у тебя совсем другие ощущения. – Пират подошел ближе, едва не касаясь ее. – Я возбуждаю и интригую тебя, и даже пугаю. Мой репертуар плотских утех практически неистощим, в чем ты скоро сможешь убедиться сама.

Ее губы раскрылись в тихом вздохе.

– Приходи в мою спальню, когда передумаешь, – добавил он шепотом, делая шаг назад.

Мария сумела вымучить издевательскую улыбку и принесла свои извинения, спеша удалиться. Она спиной чувствовала его взгляд, пока не завернула за угол, а сказанные напоследок пиратом слова еще долго преследовали ее после их расставания.

Покинуть дом незаметно оказалось и проще, и сложнее, чем ожидала Мария.

С одной стороны, это было сделать легко – достаточно перекинуть ногу через перила балкона, с другой стороны, ей предстояло спуститься по заросшей виноградом шпалере. В сшитых на заказ черных бриджах это превращалось в подлинное испытание. Не самый лучший метод преодоления расстояния от спальни до твердой земли. В особенности если у тебя к поясу пристегнута рапира.

Мария спрыгнула на землю, произведя некоторый шум. Настороженно оглянувшись, она скользнула в тень от стены и выждала некоторое время. Убедившись, что никто не выглядывает из окна, леди Уинтер направилась к пантеону.

Ночь была тихой и спокойной, дул прохладный, но не слишком холодный ветерок. Это была просто идеальная погода для встречи двух влюбленных при свете луны. То, что Мария была в мужской одежде и спешила на встречу с обитателем уличных клоак, было обычным фактом ее жизни. В этой жизни у леди Уинтер не было мгновений счастья и душевного покоя. Да и все равно она не смогла бы ими наслаждаться, зная, что сестра Амелия вдали от нее и, возможно, живет в одиночестве и страхе.

Как и днем, Мария переходила от дерева к дереву, огибая пантеон, напрягая зрение, стараясь разглядеть силуэт во мраке. Кроны деревьев пропускали ровно столько лунного света, чтобы можно было передвигаться не на ощупь, но строения оставались погруженными в кромешную тьму. Мария остановилась, чтобы перевести дух. Кончики волос на макушке зашевелились, словно предупреждая об опасности.

Мария резко обернулась, ветка дереза хлестнула ее по спине, раздался звон стали, когда она выхватила шпагу из ножен. В нескольких футах от нее стоял человек, пристально смотревший на нее холодным взглядом. В темноте трудно было рассмотреть его лицо, однако было видно, что мужчина ниже ростом, чем Саймой или Кристофер, и такой худой, что казался совершенно истощенным.

– Где Куинни? – спросил он.

– Сегодня вам придется говорить со мной. – В голосе Марии звучала сталь, столь же твердая, как сталь шпаги.

Он фыркнул и повернулся, чтобы уйти.

– А кто, как вы думаете, платит вам деньги?

Темплтон замер на полушаге. Прошло долгое мгновение, леди Уинтер даже показалось, что она слышит, как ворочаются мысли в голове Темплтона, затем он обернулся. Тихо присвистнув, он оперся на ближайшее дерево, засунув руки в карманы.

Мария открыла было рот, чтобы заговорить, и тут заметила, что его взгляд сместился, словно он разглядывал что-то за ее спиной, чего она не могла видеть. Это насторожило ее, и она молниеносно оглянулась. Этого хватило, чтобы она успела занять оборонительную позицию, уклонившись от удара шпаги другого человека.

Мария тут же пришла в себя и парировала следующий выпад, раздался звон стали скрестившихся шпаг. Она стиснула зубы при виде дюжего громилы, противостоявшего ей. Леди Уинтер была опытной фехтовальщицей, мастерство было добыто многотрудными уроками и тренировками благодаря щедротам Дэйтона. И все же ее сердце забилось с удвоенной силой.

«Как это ни грустно, Мария, но тебе придется частенько защищать свою жизнь при помощи шпаги, – заявил он однажды, – а потому мы должны быть уверены в твоем мастерстве».

Как же ей недоставало его!

Как всегда, воспоминание об утрате обострило все чувства Марии, ее концентрацию, и она начала сражаться с таким пылом и жаром, что ее противник с проклятиями отскочил назад. Она наносила и парировала удары, делала молниеносные выпады, сохраняя позицию, которая позволяла ей не упускать из виду Темплтона, который жадным взглядом следил за схваткой. Леди Уинтер была ловкой и юркой, но все же зацепилась каблуком сапожка за ветку поваленного дерева. Мария споткнулась, тревожно вскрикнув, в глазах ее противника появился победный блеск, он скакнул вперед, выставив острие шпаги, пытаясь использовать свое преимущество.

– Давай, Гарри, кончай ее! – завопил Темплтон. Мария упала на землю и перекатилась, выставленная шпага Гарри воткнулась в грязь, а она уже лежа, пронзила его бедро. Тот яростно взревел, словно раненый медведь, и тут блеснул кинжал, возникшая из ниоткуда безмолвная белая тень страшным ударом поразила Гарри в грудь, громила рухнул на землю. Какое-то мгновение два сцепившихся мужских тела катились по земле. Послышался мучительный стон, затем оба затихли.

И вот наконец с земли поднялась фигура в белой льняной рубашке, выдернув кинжал из груди поверженного громилы.

Луна осветила густые волосы, голова повернулась в сторону Марии, и она увидела знакомые бездонные глаза. Кристофер Сент-Джон двинулся к Темплтону, застывшему неподалеку.

– Тебе известно, кто я? – спросил он обманчиво тихим голосом.

– Ну да. Сент-Джон. – Темплтон осторожно отодвинулся назад. – С леди ничего страшного не случилось, вы же видите.

– Только не благодаря тебе. – Быстрым движением Сент-Джон пригвоздил Темплтона к дереву, пронзив кинжалом его костлявое плечо.

На то, что последовало за этим, нельзя было смотреть без боли. Сент-Джон говорил тихим, почти успокаивающим тоном, ворочая лезвием кинжала в разодранной плоти, а пришпиленный к дереву человек корчился, задыхаясь, выдавливал из себя сквозь всхлипывания и рыдания ответы. Против ее воли взгляд Марии перемещался с широких плеч Кристофера на мертвеца, лежавшего в нескольких футах в стороне, и обратно. Она боролась с тошнотой, мысленно повторяя про себя знакомые тексты молитв, один из которых освобождал ее от вины, поскольку эта смерть была необходима, дабы сохранить ее жизнь. И Амелии.

«Его жизнь или моя. Его жизнь или моя. Его жизнь или моя», – бормотала, успокаивая себя, Мария.

Ей не слишком удавалось оправдаться, перед собой, но что еще могла она сделать? Если слишком долго размышлять, как низко она пала, она погрязнет в депрессии и меланхолии, и уйдут недели, пока она сможет вернуться к нормальной жизни. Она знала это по собственному опыту.

– Верни площадке прежний вид, – приказал Сент-Джон, выдергивая кинжал и глядя, как человек бухнулся перед ним на колени. – К восходу солнца это место должно выглядеть точно так же, как накануне, понятно тебе?

– Когда я работаю, я делаю это на совесть, – с трудом произнес Темплтон, держась за окровавленное плечо.

Затем Кристофер быстрым шагом приблизился к Марии, схватил ее за руку и потащил прочь.

– Я должка поговорить с Темплтоном, – запротестовала она.

– Гувернантка нанята и отправлена в Дувр.

Мария вся напряглась, и наблюдательный Кристофер не преминул это заметить.

– Он больше ничего не сказал, – заверил он Марию. Несмотря на контролируемое безразличие голоса, за этими словами явно таилась скрытая угроза. – Полагаю, что это твоя тайна, для чего тебе нужна такая информации. С твоей стороны было умно скрывать истинную причину. У него нет ничего, что могло быть использовано для шантажа.

– Я не настолько глупа. – Мария бросила на Кристофера косой взгляд, волосы у нее на затылке шевельнулись. Пока еще Темплтон был у нее на крючке, но в любой момент мог сорваться. – Я тоже контролирую ситуацию.

– Я мог бы оспорить твое заявление, но соглашусь, что ты достаточно успешно держалась и без моего вмешательства. Мое вторжение можешь считать внезапным приступом рыцарства и галантности.

Мария почувствовала огромное облегчение при его появлении, хотя и не сказала этого вслух. Поначалу она не находила объяснения подобному изменению в ее отношении к пирату. Она вдруг подумала о том, что впервые после Дэйтона кто-то пришел к ней на помощь.

– Почему ты оказался здесь? – поинтересовалась Мария, заметив, когда они вышли из тени деревьев, что Сент-Джон почти раздет, только в рубашке, бриджах, чулках и сапогах. На рукавах были видны пятна крови, что неопровержимо свидетельствовало о его склонности к жестокости.

– Я следил за тобой.

Она заморгала:

– А откуда ты узнал?

– Я видел, как ушла твоя служанка. Когда я заглянул в твои апартаменты, тебя там не было. Не так уж трудно было догадаться, как ты выбралась на улицу, поскольку дверь я не терял из виду. Посмотрев с твоего балкона, я определил направление.

Мария резко остановилась, подняв тучу песка.

– Ты входил в мои апартаменты? Полуголый?

Кристофер Сент-Джон стоял перед ней, неторопливо окидывая ее взглядом. Но если взгляд двигался медленно, то жар охватывал его гораздо быстрее. И, словно не произошло ничего экстраординарного, он спокойно вытащил платок из кармана и стер кровь с рук.

– Как странно, в мужском наряде ты меня гораздо больше завела и возбудила, чем когда я представлял тебя голой в постели.

Когда их глаза встретились, Мария увидела в них бездонную тьму, которую даже неуверенный свет луны не мог скрыть. Жестокую натуру пирата выдавали предательски сжатые губы и хищная стойка зверя, готового к прыжку. Марию охватили ярость и паника, ее ноздри раздулись, сердце забилось с новой силой, а инстинкт самосохранения настоятельно советовал спасаться от хищника, стоявшего перед ней.

«Беги. Он же охотится на тебя!» – кричал ей внутренний голос.

– Я же сказала тебе, что я не продаюсь, – заявила она, положив руку на эфес шпаги. – И вообще, тебе должно быть известно, что я терпеть не могу наглецов, которые лезут в мои дела.

– Ты имеешь в виду твоих несчастных мужей?

Мария быстрым шагом направилась к дому.

– Тебе не следовало бы выходить без сопровождения, Мария, и уж тем более назначать подобное свидание здесь.

– А тебе не следовало бы преследовать меня и читать мне нотации!

Пират схватил ее руку и прижал к себе, удержав, когда она потянулась, чтобы вытащить шпагу из ножен. Вместо этого он приложил ее руку к сердцу, бившемуся учащенно, как бы говоря этим жестом, что сам он сделан отнюдь не из камня, как считало большинство окружающих. Другую ее руку, ухватив за запястье, невинно прижал к ее попке.

Результат оказался очень интимным: прижавшись грудью к его груди, Мария носом уткнулась в его шею. Сначала она сопротивлялась, но вдруг почувствовала, что получает удовольствие, так чудесно было оказаться в его сильных объятиях, особенно после событий, разыгравшихся всего несколько минут назад. Крохотное утешение и послабление, которые она никогда не позволяла себе.

– Я хочу поцеловать тебя, – пробормотал Сент-Джон. – Тебя было просто необходимо прижать, поскольку ты снова вооружена, а у меня нет ни малейшего желания оказаться насаженным на шпагу, С каждой нашей встречей оружие у тебя оказывается все более впечатляющее.

– Если ты думаешь, что единственное мое оружие – это то, что я ношу на поясе, – произнесла она вкрадчивым голосом, – то глубоко заблуждаешься.

– Ну так подерись со мной, – поддразнил он ее хриплым шепотом, глядя на вспыхнувшее лицо с почти осязаемой, неподдельной агрессивностью. – Вынуди меня на что-то большее, пока ты будешь пихаться и царапаться.

Кристофер был полон неукротимой безжалостной решимости. Мария каждой клеточкой чувствовала его неутоленный голод и вожделение.

Он убил человека ради нее. И это явно пробудило в нем дьявола, вызвало того наружу.

Она взглянула снизу вверх на его суровое, прекрасное лицо дикаря и осознала наконец происходившее. Он сражался за нее, и она соответственно стала его трофеем. Дрожь сотрясла все ее тело, а губы пирата скривились в откровенно сексуальной улыбке.

Жар пробежал по коже Марии, проникая в кровь. Кровь, охладевшую с тех пор, как ее мать испустила последний вздох.

Неужели она настолько чокнутая, чтобы захотеть его за то, что он убил человека ради нее? Неужели общение с Уэлтоном настолько исказило ее восприятие жизни, что мужская опека и защита заводит и возбуждает ее?

Кристофер буквально накрыл ее всем телом, заставляя вдыхать густой острый аромат его тела.

– Только для личного пользования, – вновь предостерег он ее и тут же приник к ее губам жадным и глубоким поцелуем. Мария была вынуждена откинуть голову назад, не было ей никакой другой возможности сохранить равновесие, оказать сопротивление.

Кроме одной.

Она прикусила его нижнюю губу. Сент-Джон грозно зарычал, затем разразился проклятиями:

– Вот уж не думал, что мне попадется женщина, столь искушенная в играх с мужчинами, столь чертовски желанная, и вообще, должен признаться, что я никого еще так не хотел за последнее время.

– Сегодня ничего не получится, у меня не то настроение.

– Я тебе его создам.

Кристофер потерся бедрами о ее ноги, продемонстрировав впечатляющий размер своего восставшего члена. Ноющая боль в паху усилилась, становясь почти невыносимой.

– Ну же, давай, – подзадорила она его с вызовом, отлично понимая, что он не овладеет ею насильно, даже если бы это ей понравилось. Кристоферу было интересно, чтобы она капитулировала, чтобы она сама отдалась ему. Она знала это наверняка, как только могла знать женщина, обладавшая интуицией. А возможно, они мыслили с ней одинаково.

У Сент-Джона сжались челюсти. Он изменил хватку, оторвав ее руку, лежавшую у него на сердце, и воссоединив ее с сестрой, прижатой за спиной к попке, своей освободившейся рукой он сорвал шарф у нее с головы и дернул за волосы.

Мария задохнулась от внезапной боли, а он, воспользовавшись моментом, проник в ее рот с чувственной грацией, которой не было и в помине еще мгновением раньше. Он принялся вылизывать ее изнутри. Не дергаясь, а словно лаская. Ритмично. Имитируя сексуальный акт. У нее подкосились колени, она почти повисла на нем всём телом. Он заводил, возбуждал ее сильными толчками бедер, растирая затвердевшим членом мягкий низ живота, скрещение ног. Мария почувствовала между ног влагу. Все, она была готова, созрела.

Она всхлипнула, внутренне расписавшись в полном бессилии, в невозможности устоять перед его умением соблазнять и мужским обаянием. Реакция пирата на ее хныканье оказалась совершенно неожиданной – он подтолкнул ее, поставил на ноги и потащил обратно к шпалере. Там он ее и оставил, сердито фыркнув.

Мария наклонилась, упершись руками в колени, тяжело дыша. Закрыв глаза, она собиралась с силами, приходила в себя. Каждая частица ее тела излучала чувственную энергию, вибрировала и трепетала от переполнявшего ее желания, требовавшего отбросить в сторону гордость и бежать вслед за ним. Имелась масса причин, почему ее влекло к пирату, не последней из которых было и указание Уэлтона, но она также знала, что иногда отказать мужчине в желаемом, чтобы привязать к себе крепче, более эффективный способ, чем отдать ему все и сразу.

Сделав глубокий выдох, Мария вскарабкалась по шпалере и спрыгнула на балкон, стараясь производить как можно меньше шума. Она начала раздеваться, а ее мысли метались между вопросами, почему она не должна была принимать предложение Сент-Джона, и почему ей так хотелось принять его. Послышался стук в дверь, и леди Уинтер напряглась, пока не осознала, что стучали не в ту дверь, что выходила в коридор.

Мария громко позвала служанку, вошла Сара и принялась собирать разбросанные одежды. Ее нанял еще Дэйтон, и Сара оказалась просто воплощением скромности и благоразумия, одинаково умело отстирывая как пятна крови, так и винные подтеки на одежде.

– Утром мы отправимся в Дувр, – сказала Мария, мысленно уже находясь там. Хотя Сент-Джон сообщил ей немногое, она поняла послание.

Сара кивнула, она давно привыкла к внезапным отъездам. Она помогла Марии надеть пеньюар и ушла.

Мария подошла к постели и остановилась, глядя на расстеленные простыни. Она вдруг вообразила себе, как он выглядел бы сейчас, развалившись на ее постели в прекрасной наготе, легко получая любую информацию, смеясь… причем у партнерши не возникло бы ни малейшего подозрения в его коварстве.

Она вздохнула, завидуя способности Сент-Джона быстро добиваться доверия и близости. Даже если это была всего лишь физическая близость, которой она была лишена вот уже больше года. Поиски Амелии осложнялись необходимостью постоянно быть в распоряжении Уэлтона, не оставляя ей времени для удовлетворения собственных потребностей.

Уэлтон. Будь он проклят! Он требовал, чтобы Мария действовала так же, как Саймон, добилась бы близости с Сент-Джоном, выведала его секреты. Она понятия не имела, как долго пробудет в Дувре. Вряд ли дольше недели, иначе у Уэлтона возникнут подозрения. Но с человеком вроде Сент-Джона неделя разлуки может оказаться слишком долгим сроком. Он может, не задумываясь, прекрасно заняться любовными игрищами с другой женщиной, а ей лишь останется ждать, когда его внимание снова переключится на нее. И даже возможен такой расклад, она знала это на собственном опыте, что единожды утраченный интерес вряд ли возродится снова. Как бы то ни было, Марии хотелось не только разделить с ним моменты бурной страсти, но и полностью очаровать его, заставить его окончательно потерять голову. И на все про все у нее оставалось всего лишь несколько часов.

Убеждая себя, что не страсть управляет ее действиями, Мария посмотрела в обе стороны и тихонько, почти на цыпочках, двинулась вдоль по галерее, пока не добралась до апартаментов, которые, как она заранее, выяснила занимал Сент-Джон. Ледяная Вдова замерла на пороге его спальни, на ней был лишь легкий, скандально прозрачный газовый пеньюар. Подняв руку, чтобы постучать в дверь, Мария остановилась. Это чертово ощущение, что она входит в логово льва, вновь охватило ее.

Дверь внезапно открылась, и она оказалась лицом к лицу с восхитительно и непристойно голым пиратом. Золотистая кожа и волосы казались чертовски соблазнительными в свете свечей, а мускулы особенно рельефными. Его мощная фигура заполнила весь дверной проем, наполнив всё чувства. Марии ужасом и пульсирующим желанием. Он состроил гримасу:

– Я возьму тебя в холле, если хочешь, но в моей постели тебе будет удобнее.

Мария часто заморгала и тут же опустила глаза, увидев нечто, чего можно было еще больше жаждать и домогаться. Она лихорадочно пыталась сказать что-нибудь остроумное, но у нее язык прилип к нёбу. Мария вдруг страстно возжелала его, всего, без остатка, все, что она видела спереди, как, впрочем, и сзади тоже.

Кристофер окинул ее таким же страстным взглядом с ног до головы. Его горящие глаза потемнели, и тихое рычание, скорее напоминавшее мурлыканье, вырвалось из мощной груди.

Прежде чем она вновь обрела дар речи, Кристофер схватил ее за повисшую в воздухе руку и втащил в комнату.

Глава 5

– Да ты совсем с ума сошла! – Кристофер захлопнул дверь, окинув взглядом бесстыдную соблазнительницу, стоявшую перед ним. – Ну нельзя же расхаживать по коридору почти голой!

Тонкий, как паутинка, пеньюар, покрывавший такие желанные формы, был прозрачным и практически не скрывал прелести Марии – длинные стройные ноги, полные бедра, тонкую талию и зрелую пышную грудь. Потаенное место чуть ниже упругого живота и даже темные круги вокруг ее лона были видны, словно Мария была вовсе без одежды.

Сент-Джон сжал челюсти с такой силой, что явственно послышалось, как скрипнули зубы. При свете свечей оливковая кожа леди Уинтер отливала шелком, и он готов был держать пари, что она была на ощупь нежной, как у ребенка. Представив себе, как Мария идет по коридору, где на нее мог наткнуться любой из оставшихся на ночь гостей…

– А ты не должен открывать дверь в голом виде, – с улыбкой парировала леди Уинтер.

– Я у себя в спальне.

– И я у тебя в спальне, – засмеялась она.

– Еще секунду назад тебя здесь не было!

– Ты что, собираешься использовать мое прошлое против меня? Коли так, то у меня есть гораздо более серьезные аргументы.

– Черт возьми, да с этого прошлого не прошло и минуты!

– Да, и всего минуту назад ты в голом виде торчал в холле.

Мария вскинула брови, всем своим видом и осанкой оправдывая свое прозвище Ледяной Вдовы. Сент-Джон, конечно, поверил бы внешнему виду, если бы не эти горящие глаза и обнаженное тело, которые прямо-таки излучали чувственный жар. Она пришла к нему, явно готовая заняться сексом.

– Я лично полагаю, что твой вид больше оскорбляет взгляд и вообще мораль, – продолжила Мария. – В конце концов, на мне есть хоть какая-то одежда.

Кристофер зарычал. Схватив Ледяную Вдову за плечи, он с такой силой потянул ее к себе, что послышался треск рвущейся материи. Этот звук только подстегнул его страсть.

– И ты называешь это одеждой?! Это сплошное искушение и соблазн…

– Животное! Ты рвешь на мне одежду, да еще и позволяешь себе обращаться со мной таким образом. – Мария отступила на шаг назад, отбросила его руки и с размаху влепила ему пощечину.

Это было так неожиданно, что Кристофер едва мог осмыслить произошедшее. Никто и никогда прежде не отваживался ударить его. Даже те, кто жаждал его смерти, предпочитали мирные переговоры, не рискуя провоцировать Сент-Джона на схватку.

Он замер в сомнении, как ему среагировать на такой поступок. Но почти болезненный трепет и пульсация крови пениса подсказали ему правильный ответ, и, прежде чем слова успели бы снова все испортить, он рванулся к Марии с такой силой, что они оба упали на пол. И лишь с Божьей помощью он умудрился в последний момент отпрянуть в сторону, чтобы не раздавить ее.

– Да что ты себе…

– Уф-фа! – От удара, смягченного лишь ковром, казалось, затрещали кости в теле.

– Бога ради! – взвизгнула Мария, глядя на него широко распахнутыми глазами. – Да вам, сэр, место в доме для умалишенных!

Ее гибкое тело восхитительно извивалось под его руками и ногой, прижимавшими ее к полу. Она оказалась именно такой, какой он себе представлял, – мягкой, нежной и уступчивой. От леди Уинтер исходил восхитительный аромат фруктов и цветов, это дразнило, возбуждало его обещанием чистоты и невинности, обещанием, которое, судя по ее внешним проявлениям, было обманным.

Какая-то часть внутри Сент-Джона сознавала, что ему следовало бы сказать что-нибудь, извиниться за порванный пеньюар или хотя бы просто произнести какую-нибудь банальность, которая успокоила бы ее. Но будь он проклят, если он сможет сделать больше, чем рявкнуть на нее, пытаясь коленом задрать ей юбку.

Когда ее локоть уперся ему в ребро, из груди у него вырвалось глухое рычание. У большинства этот звук вызывал страх. Марию же такое проявление животной страсти привело в ярость.

– Не рычи на меня! – взвизгнула она, сопротивляясь с невероятной для леди силой. Кристофер даже усомнился, что сможет справиться с ней, не причинив боли или не поранив ее.

И тогда он отбросил в сторону свои попытки ограничиться ласками, сознавая всю их безнадежность, вернувшись к примитивному образу мыслей, вертевшихся лишь вокруг одного – как же сильно она завела и возбудила его!

Ухватив одной рукой оба ее запястья, Кристофер лег на нее, затем силой раздвинул ей ноги, устроившись между ними.

Мария затихла на мгновение, словно осмысливая его намерения. А затем возобновила борьбу, сражаясь, словно разъяренная дикая кошка. Она попыталась ползком по ковру добраться до двери в гостиную, но не смогла ни на дюйм сдвинуться с места.

– Ну уж нет! Ты не получишь меня!

Сент-Джон фыркнул, разодрав пеньюар, нетерпеливо пытаясь обнажить прелестную округлость ее попки. На сей раз он издавал звуки, отдаленно напоминавшие что-то вроде извинений.

Марию это не впечатлило.

– Да я скорее пересплю с лордом Форшемом, чем с тобой! – возмущенно воскликнула она.

Это замечание стоило ей хорошего шлепка по заду, заставившего взвизгнуть. Форшем был по крайней мере в дна раза старше Сент-Джона и к тому же, по слухам, давно уже не интересовался женщинами. Но ни один из этих фактов не мог унять ярость, закипавшую в пирате от одной только мысли, что другой мужчина мог бы оказаться сейчас на его месте.

В отместку Мария, с извращенным удовольствием вонзила острые зубки в его мускулистое плечо. Он взвыл от боли и почувствовал, как просочившаяся струйка жидкости увлажнила головку члена. Кристофер бесцеремонно сунул руку ей меж ног и нащупал: жаркое лоно, находившееся в полной готовности. Он взглянул на лицо леди Уинтер и с удовольствием увидел, как её возбуждение отражается в изумленно распахнутых глазах и на залитых краской щеках.

Слава Богу! Потому что сам он был почти раздавлен, его семя неудержимо сочилось, заливая и заражая партнершу охватившим его вожделением.

Мария замерла на мгновение, в комнате было слышно лишь ее тяжелое дыхание, его собственное дыхание застряло в легких, когда он коснулся ее божественного тела. Дрожащими пальцами Кристофер погладил ее и закрыл глаза. Ни о чем больше не думая, он опустил голову и прижался губами к округлому обнаженному плечу Марии.

Он убрал руку, осторожно вводя до боли набухший восставший член во влажные створки ее лона.

– Мария, – хрипло прошептал Сент-Джон, – наконец-то. – Одно слово, самопроизвольно вырвавшееся из горла, судорожно сжавшегося, когда она крепко обхватала его член.

Леди Уинтер всхлипнула и с силой выгнулась, подавшись бедрами вверх, насколько позволял вес его тела, словно подстраиваясь под него. Он ввел член чуть глубже.

Дыхание Кристофера со свистом вырывалось сквозь стиснутые зубы. Господи, у нее все пылало внутри, было жарко, как в печке, и так восхитительно туго…

– И давно ты постишься? – вырвалось у него.

Она нетерпеливо поддала бедрами.

Кристофер чуть прикусил зубами мочку ее уха.

– Как долго?

– Год, – почти беззвучно выдохнула она. – Но если будешь продолжать в том же темпе, то пост, похоже, может затянуться и до двух лет. Ты что, забыл, как занимаются любовью, так же как забыл о приличных манерах?

– С ума сойти. Совсем наоборот. Злюка. – Он подчеркивал каждое слово толчком бедер, с трудом входя в нее, раздвигая ее ноги.

– Вот. Именно так. Все для вас, – отвечала Мария, подхватив его игру, прерывисто дыша.

И тут где-то глубоко внутри его член достал до особо чувствительного места, заставив ее застонать – страстно, чувственно, призывно, без нотки гнева.

– Продолжать в том же духе? – пробормотал Кристофер с улыбкой. Внезапная капитуляция леди Уинтер совершенно успокоила его. Он был в ней, он доставлял ей удовольствие. С того момента, когда Сент-Джон впервые коснулся Марии в театре, наконец-то он очутился там, где ему так хотелось быть. – Еще чуть-чуть?

Ягодицы Кристофера сжались, и он толчком вошел еще глубже, у него все плыло перед глазами оттого, что она лежала под ним, крепко обхватив его тело ногами и руками. Ее лоно затрепетало, с жадностью засасывая его еще глубже, его тело сотрясли конвульсии.

– Мария, – задохнулся он, уронив голову рядом. – Ты просто…

В сексуальном ослеплении он не мог думать ни о чем, у него в голове не находилось слов, чтобы выразить свои чувства, описать хотя бы близко к истине свои ощущения. Вместо этого он вышел из нее, издав стон, чувствуя нежное, ласкающее сопротивление не желающей выпускать его плоти.

– Черт тебя побери, – пробормотала Мария, перевернувшись на спину, когда он соскользнул с нее. Она не сводила с него глаз, на ее прекрасном лице отражались все ее разочарование и вновь пробуждающийся гнев. Странно, вид разъяренной женщины не вызывал в Кристофере желания избавиться от нее, как это бывало обычно. С Марией все было наоборот.

Он не испугал ее, мало того, она даже не пыталась притвориться, утаить, какова она на самом деле – не показать, что она ровня ему. И его реакция не заставила себя ждать – его вновь с головы до ног пронизало нестерпимое желание раздвинуть ей ноги и вновь погрузить в нее твердокаменный член. И продолжать так снова и снова.

– Не здесь, – прорычал он, поднимаясь на ноги и увлекая ее за собой. Когда Мария в темноте споткнулась, Кристофер подхватил ее на руки и взвалил на плечо.

– Животное!

– Стерва! – Он опять шутливо шлепнул ее по ягодицам. А затем, не в силах сдержаться, погладил их ладонью.

– Трус! Попробуй сразиться со мной лицом к лицу. А ты вместо этого нападаешь, когда я не могу дать отпор.

Сент-Джон улыбнулся. Вызов, прозвучавший в ее голосе, восхитил его. Покинув гостиную, он вошел в спальню и бросил ее на матрас.

Мария подскочила, затем стала пихаться и лягаться, пытаясь вырваться из его цепких рук, осыпая его проклятиями. Ни одно из них, впрочем, не помогло уберечь ее пеньюар. Кристофер разодрал его в клочья прямо на ней, сорвал остатки прозрачной ткани и швырнул в сторону.

– Я хочу лицом к лицу, моя пылкая дикарка, – мурлыкал Сент-Джон, придавив Марию своим большим телом. – Этим и вызвана перемена места. Мы проведем за занятием любовью некоторое время, и мне бы хотелось избежать ссадин и царапин на моих коленях или на твоей роскошной груди.

Длинные ногти леди Уинтер впились в его руки, когда их пальцы сплелись. Сильным толчком колена он раздвинул ей ноги, а затем вошел в нее. Звук, который издало его горло, когда он погрузился в нее по самую мошонку, был резок и интуитивен. Внутренне испуганный этим, он приник губами к ее обнаженной груди и втянул набухший сосок в рот.

– Да! – прошипела она, ерзая и извиваясь под ним как безумная.

– Подожди, не спеши, – предостерег он, подняв голову, чтобы заглянуть в ее потемневшие от желания глаза. – А то ты заставить меня кончить прежде, чем я успею овладеть тобой.

Мария взбрыкнула.

– Продолжай в том же темпе, черт бы тебя побрал!

Сент-Джон громко расхохотался, звуки заполнили интимную атмосферу алькова. Часто заморгав, Мария затихла, пристально глядя ему в глаза.

– А ну-ка повтори, – потребовала она. Кристофер вскинул брови, его член прогнулся в ней.

– Я могу смеяться или удовлетворять тебя, но не способен делать то и другое одновременно. С чего ты предпочтешь начать?

Мгновенно охватившая ее сексуальная напряженность была просто осязаема, хоть пробуй на ощупь.

– Ладно, – буркнул он, облизывая нижнюю губу. – Это был и мой выбор тоже.

И он начал ритмично двигаться, опираясь на локти, чтобы удержать вес собственного тела. Его бедра поднялись и плавно опустились, сначала вытащив член, затем вновь глубоко погрузив в нее. Мария всхлипнула, и он прижался щекой к ее щеке.

– Не сдерживайся, расслабься, – шептал Кристофер, почти касаясь губами ее виска. – Скажи мне только, как тебе это нравится, какое наслаждение ты испытываешь сейчас.

Она повернула голову и больно укусила его за мочку уха. Он заворчал и ускорил темп, сознавая, что сам был уже на грани, лишь несколько мгновений отделяли его от блистательного оргазма эпического масштаба. С Марией и не могло быть иначе. Ее слова, ее неуправляемый и взрывной характер доводили до безумия. Он собирался занять этот ротик, изрыгающий остроты, намного более приятной задачей. Но только потом, позже. А в данный момент пират был чертовски заведен к возбужден. Сильными глубокими толчками он ублажал ее столь желанное тело. Он очень старался доставить удовольствие ей – проблема, никогда прежде не беспокоившая Сент-Джона, сейчас заставляла прилагать максимальные усилия.

Марии передалось его вожделение, и она воздавала ему полной мерой, обхватив ногами его ягодицы. Ее бедра трудились с тем же пылом и страстью, соски затвердели, и с каждым, новым толчком они касались его жаркой широкой груди, заставляя их обоих стонать от нестерпимого наслаждения. И все это время леди Уинтер нашептывала ему на ухо озорные, непристойные шутки, сексуальные намеки, подкалывала его доводя до полного исступления.

Кристофер глубоко вошел в нее, усиленно вращая бедрами. Глядя на нее сверху, он наблюдал, как чем сильнее он терся об ее клитор, тем шире распахивались ее глаза, открывался рот, выгибалась шея. Смотрел, как сильнейший оргазм охватывал ее, сотрясал ее. Видел, как темнели ее глаза и смягчалась обычно напряженная линия губ.

Сказать «она была прекрасна» было слишком мало, чтобы описать ее в постели. Мария была так поразительно хороша, что Сент-Джон не мог не заметить этого даже в конвульсиях надвигающегося собственного оргазма. Он чувствовал, как губы ее лона пульсируют и сжимаются, охватывая его член целиком, выжимая, высасывая, затягивая все глубже, не отпуская его.

Тяжесть, возникшая у него в плечах, спустилась по позвоночнику, заполнила все внутри и наконец вырвалась потоком горячего семени. Он никогда не узнает, как ему удалось сдержаться и не взреветь от внезапно наступившего облегчения и разрядки. Единственное, что Кристофер чувствовал, что он был крепко прижат к _этим_ мягким округлостям. Маленькие, но сильные ладони обхватили полушария его ягодиц, а едва слышный, прерывистый голос звучал музыкой в самом разгаре сотрясающего все тело грандиозного оргазма.

И поцелуй. Легкий, как перышко, поцелуй в затылок.

Охваченный неистовым оргазмом, он все же ощутил этот поцелуй.

Мария смотрела на темные складки полога алькова и беспокойно ворочалась. Кристофер лежат рядышком, на расстоянии локтя, повторяя все ее движения. Молчание, повисшее между ними, становилось неловким, вызывало ощущение дискомфорта. Если бы она была в постели с Саймоном, у них в руках уже были бы бокалы с вином, а сам он веселил бы ее шутками и анекдотами. С Кристофером же оставалась эта проклятая напряженность. И какая-то непрекращающаяся внутренняя дрожь, пронизывавшая каждую частичку ее тела.

Она вздохнула, мысленно перебирая события этой ночи.

Громкий смех Кристофера застал ее врасплох. Как чудесно он звучал, как великолепен он был, сотрясаемый судорогами, вибрируя в унисон с ней! Смех преобразил его лицо, заставил замереть ее сердце. В целом вся их встреча, их схватка получилась такой… интенсивной, словно она заранее знала, что секс с ним будет именно таким. Опасные крайности, в которые впадал Кристофер, возбуждали ее, делали безрассудной, заставляли еще больше заводить его. Это было так интригующе – довести столь сдержанного, всегда контролирующего себя мужчину до предела, заставить его потерять контроль над собой. Он действовал с такой страстью, с такой силой, словно его тело было искусно выточенным инструментом, созданным, чтобы доставлять наслаждение женщине.

По телу Марии побежали мурашки от вновь охватившего ее желания, она повернула голову, обнаружив, что Сент-Джон смотрит на нее. Он подмигнул ей, затем подтянул к себе, плотно прижавшись боком.

Это было так чудесно – лежать, тесно прижавшись к нему. Ее длинные ноги сплелись с его крепкими ногами, а сильные руки обнимали ее тело. Закрыв глаза, Мария вдыхала терпкий аромат, особенно интенсивный после его упражнений. Было очевидно, что такая нежность Кристоферу прежде была неизвестна. Его руки опустили Марию нерешительно, словно он не знал, что делать дальше.

– Ты устала? – мягко спросил он.

– Мы можем снова заняться сексом, если хочешь. Или же я могу уйти, если ты одолжишь мне какую-нибудь одежду.

Сент-Джон крепче обнял ее.

– Оставайся.

Уже почти рассвело. Леди Уинтер задумалась о том, что ей все равно придется скоро уехать, покинуть и эту спальню, и этот дом. Возможность найти Амелию была сильным стимулом. Оптимизм, конечно же, был роскошью в ее теперешнем положении, но если вообще не останется надежды, то она не сможет жить дальше.

Кристофер провел рукой по ее спине, заставив чуть прогнуться, в результате чего ее бедро наткнулась на вновь восставший во всей, красе член. Возбуждение более томное, чем лихорадочное безумие, которое они испытали раньше, вновь заполнило Марию. Ее набухшие груди упирались в его грудь, а соски затвердели, лаская его кожу.

– О да… – замурлыкал Кристофер, опрокинув ее на себя.

Мария смотрела сверху вниз на своего возлюбленного, этакого падшего ангела, одаренного небесами прекрасной внешностью, скрывающей сущность и повадки хищника. Она запустила руки в золотистую шевелюру Кристофера, заставив его зажмуриться от удовольствия.

– А ведь мне никогда не нравились блондины, – тихо сказала Мария, словно обращалась к самой себе.

В ответ Сент-Джон засмеялся тем грудным глубоким смехом, от которого у нее стало тепло в животе.

– Я благодарен, что некоторые другие части твоего тела отнюдь не согласны с твоим мнением!

Фыркнув, леди Уинтер села на постели.

– Я вообще-то не люблю сварливых и склочных женщин. – Его рот еще больше скривился. – Но ты мне ужасно нравишься. Одному Господу известно почему.

Эта похвала, даже столь бесцеремонная, пришлась Марии по вкусу. Где-то неподалеку раздался бой часов. Улыбка Кристофера увяла.

– Какая жалость, что мы не дома! – пожаловался он, грустно глядя сапфировыми глазами. – Ужасно не люблю, когда меня торопят.

Мария лишь пожала плечами, отказываясь признать, что она чувствовала то же самое. Ни один из них не знал, как им вести себя дальше друг с другом, но уровень взаимопонимания был настолько высок, что Мария уже заранее знала – теперь ей будет недоставать общества этого человека.

Выгнув дугой бедра, она губками влагалища нашла его член, а затем скользящим движением измерила его длину, смачивая твердую плоть по пути липкой влагой. Схватив руками ее бедра, Кристофер заставил ее повторить операцию. Она исполнила, затем замерла.

Сент-Джон не мог оторвать от нее глаз. Интенсивность его взгляда была такова, что она не могла решить, нравилось ей это или нет. И тогда она просто ухватила рукой его член, направив прямо вверх, и села на него, рассеяв все свои сомнения.

В ответ Сент-Джон сделал глубокий вдох и напрягся всем телом. Мария тоже ощутила мощный прилив дотоле неведомых ощущений. Она уже давно страдала от отсутствия любовных утех, слишком давно. К тому же Кристофер был с избытком наделен всеми мужскими достоинствами, и то, как его член хозяйничал в тесноте ее лона, восхитительно заводило ее. Дрожь зарождалась глубоко внутри ее, там, где она крепко сжимала головку его члена, и, постепенно растекаясь по всему телу, вырывалась наружу.

– Будь я проклят! – прошипел Кристофер сквозь зубы, а его пульсирующий член разбухал и крепчал у нее внутри. – Как я мог хоть на мгновение подумать, что ты холодна и бесчувственна?

Заинтригованная тем, что он мог иметь в виду, Мария затихла, лишь инстинктивно пытаясь поглубже заглотнуть его пенис.

У него на щеке нервно задергался мускул.

– Твоя пылкая киска ужасно голодна. Она сама отсасывает мой член. Ощущение просто невероятное.

Улыбнувшись, леди Уинтер опустилась, полностью удерживая его в себе. Теперь она точно знала, что завладела его вниманием. Он будет желать ее, когда она уйдет, и это нетерпение сослужит ей хорошую службу. Удовлетворенная, Мария склонилась над пиратом и замерла, едва не касаясь его чувственных губ.

– Ты позволишь поцеловать тебя?

Кристофер приподнял голову, их губы слились в поцелуе, а его язык принялся ритмично работать. По телу Марии побежали мурашки.

– Да, – прошептал он тихо, тяжело дыша, обхватив руками ее спину. – Делай со мной все, что хочешь.

Ледяная Вдова приподнялась на локтях и задохнулась, когда теплые губы Кристофера сомкнулись на ее соске. Едва он начал сосать, ее глаза закрылись. Она взмокла от возбуждения, с трудом удерживая вес собственного тела, опираясь на локти по обе стороны от его плеч. Он продолжал сосать ее грудь, каждое движение его губ отзывалось дрожью во всем ее теле, насаженном на его пенис. Тот чуть изогнулся в ней, и она издала тихий, жалобный стон.

– Вот так мы и начнем новый день.

Разгоряченной кожей Мария воспринимала хриплый голос Кристофера почти осязаемой лаской.

– Не шевелись. Я буду сосать тебя, пока ты не кончишь, а твоя киска сотворит то же самое для меня.

Если бы она могла произнести хоть слово, она сказана бы, что это невозможно, и тогда ему пришлось бы доказывать, что она не права. Его рот как заколдованный ритмично подергивал ее грудь, а язык старательно вылизывал розовый кружок вокруг соска. Сначала один, затем другой. Его большие мозолистые руки умеряли ее растущее возбуждение, пока ее тело корчилось в сладких муках в ожидании неминуемого оргазма.

Когда она бурно кончила, Сент-Джон тут же последовал ее примеру, но губки ее лона крепко удерживали его член, требуя его семя. Наконец по его телу пробежала судорога, и он излил его с хриплым стоном. Мария натянулась, как струна, испытывая жгучее, нестерпимое наслаждение.

Кристофер продолжал прижимать ее, удерживая в жарких объятиях, приникнув губами к ее лбу. Так он и уснул.

Нo даже погруженный в глубокий сон, в глубоком забытьи, он продолжал крепко держать Марию, словно боялся потерять.

Со вздохом облегчения Мария вошла в свои апартаменты. Ей удалось проскользнуть никем не замеченной – чудо, ставшее возможным, поскольку она пряталась в дверных проемах, дабы избежать взглядов слишком ретивых служанок.

В другом конце особняка Кристофер продолжал крепко спать. Когда Мария оторвалась от него и выскользнула из постели, он так и не проснулся.

Захлопнув дверь в коридор, Мария пошла через гостиную к спальне, но остановилась как вкопанная на полпути, увидев массивную фигуру, заполнившую дверной проем.

– Дорогая?

Саймон стоял, прислонившись к дверной стойке, в розовых бриджах в тон его куртке, небрежно скрестив ноги. Несмотря на легкомысленную позу, напряженность чувствовалась во всей его фигуре.

– Ты меня напугал, – с упреком выдохнула Мария, прижав руку к колотившемуся сердцу.

Саймон окинул ее взглядом с головы до босых ног. Леди Уинтер была закутана в халат Кристофера, полностью скрывающий ее фигуру, но она хорошо знала, что следы проведенной сладострастной ночи скрыть было невозможно.

– Ты спала с ним. – Выпрямившись, Саймон подошел к Марии неспешным шагом и взял ее лицо в обе ладони. – Я не доверяю ему. А потому я не могу больше доверять и тебе, если ты с ним заодно.

– Не думай об этом.

– Легче сказать, чем сделать. Женщины зачастую путают свои чувства с сексом. И это беспокоит и тревожит меня.

– Кроме тебя, у меня ни с кем не возникало подобных проблем.

– Я должен чувствовать себя польщенным? – Губы Саймона скривились в злой усмешке.

– Нет, – с кислой физиономией возразила Мария, – ты высокомерен. – Она покачала головой и зевнула. – Мне надо поспать. Я приму ванну, и мы поедем. Я думаю, что смогу немножко вздремнуть в карете.

– Мы поедем в Дувр. Сара сообщила мне, – Саймон запечатлел быстрый поцелуй на ее лбу, – что уже почти упаковалась. Мои пожитки тоже уже в карете.

– Я не заставлю долго ждать, – улыбнулась Мария. Запах тела Кристофера словно прилип к ее коже, вызывая сладкую дрожь в желудке. Он убил человека ради нее, потом с неистовой страстью занимался с ней любовью, а позже с такой нежностью обнимал ее… Такая многогранность отношений оказалась для леди Уинтер полной неожиданностью, полностью изменив в ее сознании однажды созданный и устоявшийся образ пирата.

Саймон отступил на шаг, затем подошел к буфету, чтобы налить себе стакан воды.

– Прошу поторопиться, моя любовь. Нам же хочется избежать неприятных сцен.

Мария поспешила к двери в спальню и замерла на пороге.

– Саймон?

Саймон оглянулся, в его глазах застыл молчаливый вопрос.

– Я тебе еще не надоела, повторяя, как сильно я ценю тебя?

– Ты меня любишь, – ответил он серьезно. – И тебе не необходимости говорить мне об этом, я и без слов все знаю. – Он одним глотком осушил свой стакан и налил еще. – Но все равно можешь повторять это так часто, как тебе вздумается. Мое эго стерпит все.

Мария со смехом захлопнула дверь.

Глава 6

– Вы знали, что она собиралась уехать сегодня утром, – бесстрастно произнес Томпсон.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org